Назад

Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Прощение

   Я поцелую тебя и лягу… и придет смерть… от отравы, ножа или удушья, не все ли равно?
   Но лишь бы смерть… смерть…


Лидия Алексеевна Чарская Прощение

I

   Минута… еще минута… еще… потом часы… потом дни… недели и годы…
   Годы, годы, годы…
   И все без него…
   Почему без него? Как без него? За что ты взяла его от меня, безжалостная смерть?…
   Или ты думаешь, что разлучила нас, схватив его в свои холодные объятья…
   Почему смеется солнце, почему синеет умиленное венецианское небо, почему шепчутся и сквозят голубые прозрачные каналы, чему радуется праздная и веселая венецианская жизнь?
   Ведь его нет! Он умер. Они верно еще не знают этого. Он лежит тихо, тихо, как уснувший.
   А Розоритта – свеженькая и смуглая дочь нашей хозяйки, с чувственным ротиком и глуповато-томными глазами – сыплет целый дождь цветов на тело моего дорогого… – Тело…
   Так, значить, он умер, на самом деле умер!
   Прости, солнце, и небо, розы и мирты, и вы все, простите… Я не увижу завтра алеющего зарею неба, не увижу бирюзовой дали, ни вечного солнца!
   Ни я, ни он – мы вас больше не увидим.
   Я и он – мы одно целое…
   Я и он, мы жили одним взглядом, одним дыханием, одним чувством…
   Наши сердца бились в одном согласном аккорде. И оба порвутся разом. Он лежит передо мною, как живой, под душистым покровом пышных цветов…
   Ветерок, набежавший с моря, целует его лицо, которое я до сих пор так страстно и жадно целовала.
   Оно мало изменилось, несмотря на болезнь…
   Две три новые тени. Глубоко запавшие глаза и рот, улыбающийся новой величавой улыбкой.
   Его усы и кудри я тщательно разгладила моими дрожащими пальцами, обливая их отчаянными слезами…
   Теперь слезы иссякли…
   К чему они, когда через день, самое большое, мы соединимся, чтобы никогда не разлучаться…
   Желанный!.. Милый!..
   Чувствуешь ты, как я смотрю на тебя, слышишь мою клятву соединиться с тобою?
   Да, да, клянусь моей любовью, моей верой в существование загробного бытия!
   Под окном мандолина… К ней присоединяется голос, певучий и страстный, призывающий к неге, и страсти, тихо рокочущий, – настоящей голос прекрасной Италии.
   Розоритта в испуге бросается к окну.
   – Нельзя, нельзя… здесь покойник.
   – Ничего, дорогая, пусть поет. Он любил музыку. Она не может оскорбить покойного.
   И снова песнь, призывающая к жизни и счастью, льется в открытое окно.
   А Виталий лежит неподвижно… Ему не надо теперь ни песен, ни ласк, ни улыбок роскошной природы.

   Он лежит, все лежит неподвижно…
   Но я чувствую – еще секунда… еще минута и глаза его откроются, он улыбнется, протянет руку и скажет: «Люблю».
   Да, да, именно люблю, и ничто другое… Когда он просыпался по утрам, он окружал мою голову своими руками и говорил это «люблю» с особенной лаской. Люблю, люблю, люблю…
   Его, дрожа, повторяет мое сердце…
   Какою небесною музыкой звучало мне это слово моего мужа, моего любовника, первого и единственного.
   Еще и еще розы…
   – Откуда, Розоритта?
   – Их прислали друзья синьора… они тут и спрашивают когда панихида.
   Панихида… да… скажи им, дорогая, вечером в 8, а завтра утром мы хороним синьора.
   – Да, синьорина, – и она уходит, неслышно ступая, точно боясь разбудить уснувшего.
   Милая девушка!
   И снова мы одни с тобою! Я кладу руку на твое сердце… Оно не бьется и холодно, как мрамор. И губы твои холодны, и руки… о, милый!
   Но это ничего.
   Завтра я соединюсь с тобою и вместо одного чужестранца похоронят двоих…
   Как я сделаю это, не знаю… Но ведь ты веришь, что жена твоя не будет колебаться… Мне ли бояться мучений? Хуже тех, что я перенесла, вырывая тебя из когтей смерти, быть не может.
   Я не знаю еще чем убью себя, но моя рука достаточно тверда для этого.
   Я поцелую тебя и лягу… и придет смерть… от отравы, ножа или удушья, не все ли равно?
   Но лишь бы смерть… смерть…

II

   Как это началось?… Ах, да, помню…
   Помню сад и обрыв и Волгу… Кустарники бузины и орешника… Помню скамейку и громадную сосну над нею.
   Помню тот эскиз, который нас сблизил… И тебя…
   Ты сидел на скамейки, держал палитру, кисти.
   Как красиво и характерно было твое молодое лицо! Печать вдохновенья лежала на высоком белом лбу.
   Ты взглянул на меня затуманенными глазами.
   Глаза смотрели, а мысль витала далеко.
   На мольберте я увидала, как в зеркале, отражение обрыва и Волги и золотого солнца, заходящего за реку. И вскрикнула от восторга.
   Ты поднял глаза… Экстаз вдохновенья исчез.
   Ты почувствовал близость постороннего существа.
   – Как вы находите? – спросил ты. Твой вопрос звучал лаской, а взгляд любовался мною.
   Потом попросил позволения поместить и меня на полотно.
   – Для полноты картины, – пояснил ты с улыбкой.
   И я согласилась.
   Если бы тогда ты попросил у меня отдать мою жизнь – я бы согласилась и на это.
   Я уже любила…
   Встречи у обрыва, встречи в чаще заброшенного сада – на реке и в целом лесу золотых колосьев, кто вас не знает? Кто не был молод?
   Виталий принадлежал к числу тех избранных, которые снабжены тем драгоценным даром чуткости и понимания самых хитрых извилин души, на которую способны только талантливый натуры.
   
Купить и читать книгу за 9 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать