Назад

Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

100 великих писателей

   Очередная книга серии «100 великих» посвящена писателям. Этот «золотой список» составили как программные имена, так и те, кто только входит в наш культурный обиход, – мастера слова, чьи произведения в полном объеме опубликованы лишь в последние годы, а также писатели русской эмиграции и зарубежные литераторы, которых в подцензурные времена представляли в несколько искаженном виде. В книгу включены новые для российских читателей факты, ставшие известными благодаря пришедшей к нам литературе русского зарубежья, новым критическим и мемуарным публикациям.


Любовь Калюжная 100 великих писателей

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

   Россия – страна литературная. Как говорил Василий Розанов: «Художественная нация. С анекдотом». У нас каждый – немного литературный герой и в то же время его автор. Оттого и тема эта – литература – всегда полемична. От одного только намерения назвать сто самых великих писателей уже рука дрожит и сердце замирает, потому что у каждого читателя всегда найдутся свои сто великих. За не названных своих он может и к барьеру позвать.
   В рассказе «Сколько Брокгауза может вынести организм» Михаил Булгаков поведал историю об одном молодом и упрямом человеке, который, мечтая стать образованным, отравлял жизнь библиотекарю, бесконечно приставая с вопросом: что ему читать? В конце концов, чтобы отвязаться, библиотекарь заявил, что сведения «обо всем решительно» имеются в Словаре Брокгауза и Ефрона (82 основных и 4 дополнительных тома).
   Упорный молодой человек начал читать прямо с буквы «А». Уже со второго тома он как-то осунулся, стал плохо есть и сделался рассеянным, а на пятом с ним начали происходить странные вещи: «Так, среди бела дня он увидел на улице В., у входа в мастерские, Бана Абуль Абас-Ахмет-Ибн-Магомет-Отман-Ибн-Аль, знаменитого арабского математика в белой чалме…»
   Да, нельзя объять необъятное. Разумеется, человечество подарило миру значительно больше великих, нежели представлено в нашей книге, поэтому назовем критерии, в соответствии с которыми мы составляли свою версию ста великих писателей.
   Во-первых, писатели, безоговорочно признанные всем миром, – Гомер, Данте, Сервантес, Шекспир, Лев Толстой, Достоевский и др. Во-вторых, те, чьи великие заблуждения повлияли на умонастроение человечества, как, например, Вольтер. И последнее, самое главное: писатели, книги которых обрели злободневность в русском XX веке, а также новые имена, к освоению которых мы только приступили и кому, на наш взгляд, удалось выразить идеи, ритмы, трагедии XX столетия, – среди них можно назвать Андрея Платонова, Михаила Булгакова, Владимира Набокова, Георгия Иванова.
   Наши очерки мы стремились приблизить к кратким жизнеописаниям, уделяя больше внимания биографии, нежели пересказу произведений. Жизнь – это судьба, а без судьбы, как известно, нет писателя, даже при условии его природной одаренности. Судьбы великих писателей часто не менее захватывающи, чем их произведения.
   Любовь Калюжная

ПИСАТЕЛИ АНТИЧНОСТИ

ГОМЕР

   (VIII век до н. э.)
   Гомер – имя поэта, которому приписываются великие древнегреческие эпопеи «Илиада» и «Одиссея». О личности, родине и времени жизни Гомера в древности и в новейшее время существовало множество разноречивых гипотез.
   В Гомере видели то тип певца, «собирателя песен», члена «общества Гомеридов», то реально существовавшего поэта, историческую личность. В пользу последнего предположения говорит то обстоятельство, что слово «гомер», означающее «заложник» или «слепец» (на кимском диалекте), могло быть личным именем.
   О месте рождения Гомера существует множество противоречивых свидетельств. Из различных источников известно, что семь городов имели притязания называться родиной поэта: Смирна, Хиос, Колофон, Итака, Пилос, Аргос, Афины (а еще упоминались – Кима, Иос и Саламин Кипрский). Из всех городов, которые признавались родиной Гомера, раньше и чаще всего встречается Эолийская Смирна. Вероятно, эта версия основана на народном предании, а не на домыслах грамматиков. В пользу версии о том, что остров Хиос был если не родиной, то местом, где он жил и творил, говорит существование там рода Гомеридов. Эти две версии примиряет один факт – наличие в гомеровском эпосе и эолического, и ионического диалектов, из которых ионический является преобладающим. Знаменитый грамматик Аристарх, ис ходя из особенностей языка, из характерных черт религиозных воззрений и быта, признавал Гомера уроженцем Аттики.
   Мнения древних о времени жизни Гомера столь же разнообразны, как и о родине поэта, и основываются всецело на произвольных предположениях. Тогда как критики новейшего времени относили гомеровскую поэзию к VIII или к середине IX века до н. э., в древности Гомера считали современником, с одной стороны, Троянской войны, которую александрийские хронологи приурочивали к 1193–1183 годам до н. э.[1], с другой стороны – Архилоха (вторая половина VII века до н. э.).
   Сказания о жизни Гомера частью баснословны, частью представляют плод домыслов ученых. Так, согласно смирнскому сказанию, отцом Гомера был бог реки Мелета, матерью – нимфа Кретеида, воспитателем – смирнский рапсод Фемий.
   Сказание о слепоте Гомера основывается на одном фрагменте гимна Аполлону Делосскому, приписывавшегося Гомеру, или, быть может, на значении слова «гомер» (см. выше). Кроме «Илиады» и «Одиссеи», Гомеру в древности приписывались так называемый эпический цикл, поэма «Взятие Ойхалии», 34 гимна, шуточные поэмы «Маргит» и «Война мышей и лягушек», эпиграммы и эпиталамы. Но александрийские грамматики считали Гомера автором только «Илиады» и «Одиссеи», да и то с большими допущениями, а некоторые из них признавали эти поэмы произведениями разных поэтов.
   До наших дней из упомянутых произведений дошли, кроме «Илиады» и «Одиссеи», гимны, эпиграммы и поэма «Война мышей и лягушек». По мнению современных специалистов, эпиграммы и гимны – это произведения различных авторов, разных времен, во всяком случае, гораздо более поздних, чем время сложения «Илиады» и «Одиссеи». Поэма «Война мышей и лягушек», как пародия на героический эпос, уже по этому самому относится к сравнительно позднему времени (автором ее называли и Пигрета Галикарнасского – Vbck).
   Как бы то ни было, «Илиада» и «Одиссея» являются древнейшими памятниками греческой литературы и совершеннейшими образцами эпической поэзии мира. Содержание их охватывает одну часть великого троянского цикла сказаний. «Илиада» повествует о гневе Ахилла и возникших в связи с этим последствиях, выразившихся в гибели Патрокла и Гектора. Причем в поэме показан лишь фрагмент (49 дней) десятилетней войны греков за Трою. «Одиссея» воспевает возвращение героя на родину после 10 лет странствий. (Мы не будем пересказывать сюжеты этих поэм. У читателей есть возможность насладиться этими произведениями, благо переводы великолепные: «Илиада» – Н. Гнедич, «Одиссея» – В. Жуковский.)
   Гомеровские поэмы сохранялись и распространялись путем устной передачи через профессиональных, потомственных певцов (аэдов), которые на острове Хиос составляли особое общество. Эти певцы, или рапсоды не только передавали поэтический материал, но и дополняли его собственным творчеством. Особое значение в истории гомеровского эпоса имели так называемые состязания рапсодов, устраивавшиеся в городах Греции во время празднеств.
   Полемика по поводу авторства «Илиады» и «Одиссеи», полуфантастический образ Гомера породили в науке так называемый гомеровский вопрос (до сих пор дискуссионный). Он включает в себя совокупность проблем – от авторства до происхождения и развития древнегреческого эпоса, в том числе соотношения в нем фольклора и собственно литературного творчества. Ведь первое, что бросается в глаза в текстах Гомера, – это стилистические приемы, характерные для устной поэзии: повторы (подсчитано, что повторяющиеся эпитеты, характеристики одинаковых ситуаций, целые описания одинаковых действий, повторяющиеся речи героев составляют около одной трети всего текста «Илиады»), неторопливость повествования.
   Геннадий Иванов

САПФО

   (около 650 г. до н. э. – ?)
   О жизни великой поэтессы древности сохранилось очень мало сведений. Известно, что родилась Сапфо на острове Лесбос в аристократической семье. Из-за политических смут на Лесбосе Сапфо на некоторое время уехала в Сиракузы (Сицилия). Впоследствии вернулась на родину и жила в городе Митилене, в кругу молодых прекрасных подруг из знатных семей, которых она привлекала к занятиям поэзией, музыкой и танцами. Судя по высказанным в ее стихотворении взглядам и по достойным доверия свидетельствам, Сапфо вела безупречный образ жизни. Тем не менее злые языки позднейшего времени приписывали безнравственный характер ее отношениям с подругами, подобным дружбе Сократа с одаренными прекрасными юношами. По-видимому, именно тогда родилось понятие «лесбийская любовь» – от острова Лесбос. Некоторые исследователи считают, что на самом деле Сапфо возглавляла на Лесбосе женское содружество, сохранившееся как пережиток половозрастных объединений позднеродового общества. Участницы его называли себя «мусополами» и собирались в особом доме, где под руководством Сапфо разучивали песни для хорового исполнения и совершали обряды, связанные с культом Афродиты, поэтому-то тематика стихотворений Сапфо и была сугубо женской… Потом, когда родовые пережитки были забыты, поэтессе и стали приписывать любовь к женщинам.
   Изображение поэтессы встречается на митиленских монетах. Сохранились также мраморные и глиняные копии знаменитой статуи Сапфо, изваянной Силанионом. Из стихотворений ее, разделенных александрийцами по числу муз на 9 книг, наибольшей славой пользовались эпиталамы и гимны.
   Сапфо писала на эолийском диалекте. Ее стихи отличаются (к сожалению, до нас дошли только фрагменты ее поэзии) силой и искренностью чувства. Счастье, страсть, муки несчастной любви – основные темы Сапфо. При всем при том ее поэтический лозунг: «Жребий мой – быть в солнечный свет и в красоту влюбленной».
   Греческая поэтесса воспевает женскую красоту, очарование стыдливости, нежности, девичьей прелести.
   Сапфо высоко чтили в античности, ее называли десятой музой, Катулл и Гораций ей подражали.
   Существует легенда о несчастной любви греческой поэтессы к корабельщику Фаону, необычайно красивому юноше, будто бы из-за этой любви она бросилась с Левкадской скалы и погибла.
   Исследователи считают, что это только легенда, Фаон – фигура вымышленная, и жизнь поэтессы закончилась естественной смертью, а не самоубийством.
   Геннадий Иванов

ЭЗОП

   (VI век до н. э.)
   Эзоп (Эсоп) считается родоначальником басни как жанра, а также создателем художественного язьжа иносказаний – эзопова языка, который не утратил своей актуальности с античных времен до наших дней. В самые мрачные периоды истории, когда за правдивое слово можно было лишиться головы, человечество не впадало в немоту лишь потому, что у него в арсенале был эзопов язык: оно могло выражать свои мысли, воззрения, протесты в сюжетах из жизни животных, птиц, рыб.
   С помощью басен Эзоп преподал человечеству азы мудрости. «Используя зверей в том виде, в каком они и по сей день запечатлены на геральдических гербах, древние передавали из поколения в поколение великую правду жизни… – писал Гилберт Честертон. – Если рыцарский лев свиреп и страшен, он и впрямь свиреп и страшен; если священный ибис стоит на одной ноге, он обречен стоять так вечно. На этом языке, устроенном наподобие огромного звериного алфавита, выведены древнейшие философские истины. Подобно тому как ребенок учит букву "А" на слове "аист", букву "Б" на слове "бык", букву "В" на слове "волк", человек учится простым и великим истинам на простых и сильных существах – героях басен».
   И это никогда не умолкавшее человечество, столь многим обязанное Эзопу, до сих пор точно не знает, существовал ли такой человек в действительности или же это собирательное лицо.
* * *
   По преданиям, Эзоп родился в VI веке до н. э. во Фригии (Малая Азия), был рабом, а затем воль ноотпущенником. Некоторое время жил при дворе лидийского царя Креза в Сардах. Позднее, находясь в Дельфах, был обвинен жреческой аристократией в святотатстве и сброшен со скалы.
   Сохранилась целая книга забавных рассказов о его жизни и приключениях. Несмотря на то что Эзоп, по легендам, был уродлив и горбат, к тому же и сквернослов, он сделался настоящим героем народных преданий, повествующих о его смелых выступлениях против богачей и знати, о посрамлении имложной мудрости правящих верхов.
   В книге немецкого археолога, историка и искусствоведа Германа Хафнера «Выдающиеся портреты античности» (1984) представлен рисунок на сосуде для питья, изготовленном в V веке до н. э. в Афинах (хранится в Ватикане). На нем гротескно изображен горбун визави с лисицей, которая, судя по жестам, о чем-то ему рассказывает. Ученые полагают, что на рисунке изображен Эзоп.
   В этой же книге Хафнер утверждает, что в Афинах во время правления Деметрия Фалерского (317–307 годы до н. э.) статуя Эзопа, созданная Лисиппом, была помещена рядом с группой «Семь мудрецов», что свидетельствует о высоком почитании баснописца и два века спустя после его смерти. Считается, что при Деметрии Фалерском появилось и собрание басен Эзопа, составленное не известным нам лицом. «В таком составителе, по-видимому, было что-то великое и человечное, – как справедливо заметил Честертон, – что-то от человеческого будущего и человеческого прошлого…»
   Под именем Эзопа сохранился сборник из 426 басен в прозаическом изложении. Среди них встречается много знакомых нам сюжетов. Например: «Голодная лисица заметила на одной лозе висящие гроздья винограда. Она захотела их достать, но не смогла и ушла, сказав про себя: они еще зелены». Или: «Волк увидел однажды, как пастухи в шалаше едят овцу. Он подошел близко и сказал: "Какой шум поднялся бы у вас, если бы это делал я!"»
   Басням из этого сборника писатели разных эпох придавали литературную форму. В I веке этим прославился римский поэт Федр, а во II веке – греческий писатель Бабрий. В Средние века басни Эзопа и Федра выпускались специальными сборниками и были очень популярны. Из них черпали сюжеты баснописцы нового времени: Лафонтен во Франции, Лессинг в Германии, И.И. Хемницер, А.Е. Измайлов, И.А. Крылов в России.
   Из русских прозаиков наиболее виртуозно владел эзоповым языком М.Е. Салтыков-Щедрин. Его сказки «Премудрый пискарь», «Карась-идеалист», «Орел-меценат» и другие – прекрасный образец Эзопова мастерства.
   Любовь Калюжная

ЭСХИЛ

   (525–456 гг. до н. э.)
   «Когда говорят „Эсхил“, сразу возникает у одних смутный, у других более или менее четкий образ „отца трагедии“, образ почтенно-хрестоматийный, даже величественный, представляются мрамор античного бюста, свиток рукописи, актерская маска, залитый южным, средиземноморским солнцем амфитеатр», – пишет исследователь античной драмы С. Апт.
   Безусловно, Эсхил – один из столпов знаменитого V века до н. э. Древней Греции, эпохи общеэллинского патриотического подъема после победоносной войны Афин с персами, становления греческих городов-государств, расцвета общественной жизни и культуры. Это время прославленных поэтов, скульпторов, архитекторов.
   Историки связывают золотой век классической греческой культуры с именем Перикла. Тогда еще не было книгопечатания, и только театр позволял поэту и правителю донести свои мысли до масс. Афинский театр Диониса вмещал семнадцать тысяч зрителей. При Перикле для беднейшего населения было введено особое государственное пособие на оплату театральных мест. Представления начинались утром, а заканчивались с заходом солнца.
   Особый успех у современников имела трагедия Эсхила «Прометей Прикованный». Гордость за победоносную Грецию превращалась у автора в гордость за человека. Прометей был наказан Зевсом за то, что похитил для людей огонь, научил их искусствам и ремеслам. Пытливый Прометей олицетворяет в трагедии человеческий разум, прогресс. Он вступает в конфликт с косностью, приспособленчеством, невежеством, жестокостью нравов – все эти качества олицетворяют Зевс и его помощники Гермес, Гефест, Сила, Власть, старик Океан. Эсхил – не богоборец, но он верен этическому началу, представленному богиней Правдой.
   Прометей прикован к скале в горах Кавказа. Каждый день прилетает орел и клюет его печень. Печень опять отрастает, орел опять ее клюет – таким образом, Прометей обречен на вечные муки, ведь он один из богов и потому бессмертен. Крики и стоны Прометея душераздирающи, но, когда Зевс предлагает Прометею свободу в обмен на смирение его, тот отвечает:
Уверен будь, что я б не променял
Своих скорбей на рабское служенье.

   Жители Аттики, к которым принадлежал Эсхил, очень ценили свои демократические порядки и воспринимали конфликт Зевса и Прометея как символическое осуждение единовластия. Зевс – «никому не подотчетный, суровый царь». Поэтому самодурство его не знает границ.
   Но возникает вопрос: почему Эсхил осуждает бога, в которого, безусловно, верит? Греки очень боялись своих богов, устраивали в их честь праздники, приносили им жертвы. Но боги не являлись для них образцом поведения и справедливости. Их можно было критиковать, потому что выше богов были Рок и три страшные Мойры, осуществляющие ход неотвратимой судьбы.
   Греческий театр – это еще не тот театр, с которым мы хорошо знакомы. На сцене выступал только один актер, Эсхил ввел второго и хор. Хор выражал чувства зрителей и, таким образом, вводил в пьесу как бы и зрителей. «Без хора… вообще бы не было главного действующего лица, потому что хор как раз и есть тот герой, вокруг которого вертится драма», – пишет С. Апт.
   Эсхил стоял у истоков театрального искусства. Он любил участвовать в состязаниях поэтов и одержал тринадцать побед.
   Всего Эсхил написал 90 трагедий, до нас дошли полностью только семь пьес.
   Пьеса «Персы», написанная в соревновании с Фринихом, основана не на мифическом сюжете, а на историческом материале. Надо сказать, что Эсхил сам участвовал в сражениях с персами – как тяжеловооруженный воин.
   Пьеса «Семеро против Фив» написана по мотивам мифов об Эдипе.
   Трилогия «Орестея» повествует о кровавых преступлениях рода Атридов, о противоборстве между матриархатом и патриархатом.
   Возвышенность мыслей, богатая фантазия, красноречие снискали Эсхилу славу одного из великих трагиков мировой литературы.
   Образы Эсхила оказали огромное влияние не только на театр, но и на поэзию в целом, на музыкальное искусство, на живопись нового времени.
   Геннадий Иванов

СОФОКЛ

   (496–406 гг. до н. э.)
   Софокл родился в селении Колоне под Афинами в семье богатого предпринимателя. Был хранителем казны Афинского морского союза, стратегом (была такая должность при Перикле), после смерти Софокл почитался как муж правый.
   Для мира Софокл ценен прежде всего как один из трех великих античных трагиков – Эсхил, Софокл, Еврипид.
   Софокл написал 123 драмы, до нас полностью дошли только семь из них. Особый интерес для нас представляют «Антигона», «Эдип-царь», «Электра».
   Сюжет «Антигоны» несложен: Антигона предает земле тело своего убитого брата Полиника, которого правитель Фив Креонт запретил хоронить под страхом смерти – как изменника родины. За непослушание Антигону казнят, после чего ее жених, сын Креонта, и мать жениха, жена Креонта, кончают жизнь самоубийством.
   Одни толковали софокловскую трагедию как конфликт между законом совести и законом государства, другие видели в ней конфликт рода и государства. Гёте считал, что Креонт из личной ненависти запретил похороны.
   Антигона обвиняет Креонта в попрании закона богов, а Креонт отвечает, что власть государя должна быть незыблема, иначе все погубит анархия.
Правителю повиноваться должно
Во всем – законном, как и незаконном.

   События показывают, что Креонт неправ. Прорицатель Тиресий предупреждает его: «Смерть уважь, убитого не трогай. Иль доблестно умерших добивать». Царь упорствует. Тогда Тиресий предсказывает ему мщение богов. И действительно, на правителя Фив Креонта одно за другим обрушиваются несчастья, он терпит и политическое поражение, и нравственное.
   Греческую трагедию называют «трагедией рока». Жизнь каждого предопределена судьбой. Убегая от нее, человек только идет ей навстречу. Именно так случилось с Эдипом («Эдип-царь»).
   По мифу, Эдип убивает своего отца, не зная, что это его отец, занимает престол, женится на вдове, то есть на своей матери. Софокл следовал мифу, но особое внимание обратил на психологическую сторону отношений героев. Он показывает всесильность судьбы – сам Эдип не виноват в том, что произошло. У Софокла виноват не человек, а боги. В случае с Эдипом виновна Гера, жена Зевса, наславшая проклятие на род, из которого происходит Эдип.
   Но Эдип не снимает с себя вины – он ослепляет себя и через страдание хочет искупить вину.
   А.Ф. Лосев отмечает несгибаемую стойкость героев Софокла. Они отстаивают свое «я», свою истинную природу вопреки всему. Подлинное несчастье для них не то, которое приносит им судьба, а оставление своего нравственного пути.
Да, все претит, коль сам себе изменишь
И делаешь наперекор душе.

   («Филоктет», перевод С. Шервинского)
Нет, и в бедственной жизни
Чистый сердцем пятнать не захочет доброе имя свое.

   («Электра», перевод С. Шервинского)
   Благодаря силе воли человек выходит из исторического порядка вещей и живет вечно.
Мне сладко умереть, исполнив долг…
Ведь мне придется
Служить умершим дольше, чем живым,
Останусь там навек.

   («Антигона», перевод С. Шервинского)
   В этом и заключается отличие Софокла от Эсхила. У Эсхила трагическое свойство действия происходило от того факта, что люди сознавали, что они слепо повинуются неотвратимому божественному плану, ведущему к торжеству справедливости. У Софокла источник трагизма в том, что они сознательно и смело отказываются приспособиться к изменяющимся жизненным обстоятельствам.
   Геннадий Иванов

ЕВРИПИД

   (484–406 гг. до н. э.)
   Древняя Греция подарила человечеству трех великих трагиков – Эсхила, Софокла и Еврипида. Еврипид – последний и самый младший в их ряду. Ко времени его появления творчество Эсхила уже утвердило трагедию как ведущий литературный жанр. Насмешник Аристофан говорил, что Эсхил «первый из греков нагромоздил величавые слова и ввел красивую шумиху трагической речи».
   Еврипид облегчил язык трагедии, осовременил его, приблизил к разговорной речи, потому, видимо, он был более популярен у последующих поколений, нежели у своего, привыкшего к «величавым словам».
   Начало творческой деятельности Еврипида пришлось на период высшего расцвета афинского государства, возглавившего союз множества мелких государств и островов Эгейского архипелага при правлении Периклав 445–430 годах до н. э., а вторая половина его жизни совпала с начинающимся кризисом в пору Пелопоннесской войны (431–404 годы до н. э.), когда демократические Афины столкнулись с другим могущественным объединением – олигархической Спартой. Ненависть афинян к Спарте стала эмоциональным содержанием трагедии Еврипида «Андромаха», где спартанский царь Менелай, его жена Елена, виновница Троянской войны, и их дочь Гермиона выведены коварными и жестокими людьми.
   В «век Перикла» Афины сделались главным культурным центром всего греческого мира, привлекающим творческих людей со всех его концов. Этому способствовал и сам Перикл, необычайно образованный для своего времени человек, прекрасный оратор, талантливый полководец, тонкий политик. При нем перестраивались Афины, возводился Парфенон, замечательный ваятель Фидий возглавлял строительные работы и украшал храм своими скульптурными работами. Подолгу жили в Афинах историк Геродот, философ Анаксагор, софист Протагор (которому принадлежит знаменитая формула: «Человек есть мера всех вещей»). В то время Гиппократ начал создавать медицину, Демокрит и Антифонт развивали математическую науку, расцветало ораторское искусство…
   Афины называли «школой Греции», «Элладой Эллады». Не удивительно, что патриотическое воодушевление отразилось во многих произведениях искусства того времени, среди них были и особо отмеченные патриотическим чувством трагедии Еврипида – «Гераклиды», «Просительницы», «Финикиянки».
* * *
   Древние «Жизнеописания» Еврипида утверждают, что он родился в день победы в Саламинском сражении (где греческий флот разгромил персов) в 480 году до н. э. на острове Саламине. В этом сражении участвовал Эсхил, а шестнадцатилетний Софокл выступал в хоре юношей, прославлявших одержанную победу. Так была представлена древнегреческими летописцами преемственность трех великих трагиков – слишком красиво, чтобы быть правдой. «Паросская хроника» называет датой рождения Еврипида 484 год до н. э., что исследователям представляется более достоверным.
   В «Жизнеописаниях» говорится, что Еврипид был сыном лавочника Мнесарха и торговки овощами Клито. И эти сведения ученые подвергают сомнению, поскольку они взяты из комедии Аристофана («Женщины на празднике Фесмофорий»), известного своими нападками на трагика: он намекал и на его низкое происхождение, от простой зеленщицы, и на неверность его жены, и т. д.
   По другим источникам, которые считаются более надежными, Еврипид происходил из знатного рода и даже служил при храме Аполлона Зостерия. Он получил прекрасное образование, имел одну из самых богатых библиотек своего времени, дружил с философами Анаксагором и Архелаем, софистами Протагором и Продиком. Это больше похоже на правду – за избыток ученых рассуждений в его трагедиях современники называли Еврипида «философом на сцене». Подтверждает последнюю биографическую версию и римский писатель Авл Геллий в «Аттических ночах», где говорит, что Еврипид имел средства и учился у Протагора и Анаксагора.
   Еврипида описывают замкнутым, мрачным человеком, склонным к уединению, плюс ко всему еще и женоненавистником. Угрюмым он изображен и на сохранившихся портретах. Если переложить древние характеристики Еврипида на язык наших понятий, можно сказать, что он был крайне честолюбивым (впрочем, это одно из условий творчества), обостренно впечатлительным и обидчивым человеком. Можно ли считать его женоненавистником? Думается, вряд ли (и здесь не обошлось без Аристофана). Даже «демонической» Медее Еврипид позволяет произнести слова, за много веков предвосхитившие некрасовскую тему «долюшки женской»:
Да, между тех, кто дышит и кто мыслит,
Нас, женщин, нет несчастней. За мужей
Мы платим, и недешево. А купишь,
Так он тебе хозяин, а не раб.
И первого второе горе больше.
А главное – берешь ведь наобум:
Порочен он иль честен, как узнаешь?
А между тем уйди – тебе ж позор,
И удалить супруга ты не смеешь.

   (Перевод И. Анненского)
   Причин для мрачного состояния духа у Еврипида хватало. Его произведения редко пользовались успехом у современников. В состязаниях поэтов, принятых в Древней Греции, Еврипид побеждал всего три раза (и два после смерти – за трагедии «Вакханки» и «Ифигения в Авлиде», поставленные его сыном). Впервые его трагедия («Пелиады») появилась на сцене в 455 году до н. э., а первую победу он одержал только в 441-м. К примеру, Софокл выходил в победители восемнадцать раз.
   Еврипид поддерживал близость с выдающимися умами своего времени, приветствовал все новации в области религии, философии и науки, за что подвергался нападкам умеренных общественных кругов. Выразителем их взглядов являлась аттическая комедия, самым ярким представителем которой был современник трагика Аристофан. В своих комедиях он высмеивал и общественные взгляды, и художественные приемы, и личную жизнь Еврипида.
   Возможно, этими обстоятельствами объясняется тот факт, что на склоне лет, в 408 году до н. э., Еврипид принял приглашение македонского царя Архелая и переселился в Македонию. Там им написаны трагедия «Архелай» – в честь предка своего покровителя, а также «Вакханки» – под впечатлением местного культа Диониса. В Македонии он и ушел из жизни в 406 году до н. э.
   Еврипиду принадлежат 90 трагедий, из которых до нас дошло 18. Хронологию их появления на сцене исследователи определяют приблизительно: «Алкестида» (438 год до н. э.), «Медея» (431), «Гераклиды» (около 430-го), «Ипполит» (428), «Циклоп», «Гекуба», «Геракл», «Просительницы» (424–418), «Троянки» (415), «Электра» (около 413), «Ион», «Ифигения в Тавриде», «Елена» (около 412), «Андромаха» и «Финикиянки» (около 411-го), «Орест» (408), «Вакханки» и «Ифигения в Авлиде» (405).
   Сюжеты для своих трагедий, как и его предшественники, Еврипид черпал из сказаний Троянского и Фиванского циклов, аттических преданий, мифов о походе аргонавтов, подвигах Геракла и судьбе его потомков. Однако в отличие от Эсхила и Софокла у него уже совсем иное осмысление мифа. Он отошел от традиции возвышенных, нормативных образов и стал изображать мифологических персонажей как земных людей – со всеми страстями, противоречиями и заблуждениями.
   Еврипид выработал и новые принципы изображения человека, показывая психологические мотивы поступков, а не типологически предусмотренные, как было прежде: герой поступает героически, злодей – злодейски. Ему первому удалось представить психологическую драму, когда борения, смятение чувств персонажей передаются зрителям и вызывают сочувствие, а не просто осуждение или восхищение; пожалуй, наиболее ярко это выражено в трагедии «Медея».
   Любовь Калюжная

АРИСТОФАН

   (около 446 г. до н. э. – около 385 г. до н. э.)
   Древнегреческий философ Аристотель утверждал, что умение смеяться – это то достоинство, которое отличает человека от животного. В своей «Поэтике» он производит название комедии от слова «комос» – веселое шествие подвыпивших гуляк, а начало ее выводит из «фаллических» песен в честь бога-виночерпия Диониса. Обрядовые песни неизменно должны были включать в себя шутки, насмешки и даже непристойности.
   Оформил комическое в канонический комедийный жанр Аристофан, за что и получил звание «отца комедии». В «Архарнянах» он воспроизвел в небольшой сценке деревенское шествие с обрядовой песней. Представление о «комосе» может дать и сцена, описанная Платоном в «Пире», когда пьяный Алквивиад, возглавляющий толпу гуляк, с песнями врывается в дом поэта Агафона. В древних обрядовых играх важное место занимал спор когда на насмешки одной стороны отвечала другая и дело доходило до бранных слов, а то и до потасовки. Аристофан в своих комедиях убрал из оборота все грубые, чисто внешние комические приемы, основанные на непристойностях. «Кто в этом находит смешное, тот от моих шуток не получит удовольствия», – говорит он в комедии «Облака». В устранении всего пошлого (отказываясь «кидать в толпу угощения») Аристофан видел свое отличие от предшественников, которые начинали разрабатывать этот жанр. В комедии «Мир» его художественные принципы выражает хор:
Он, во-первых, один у соперников всех прекратил их обычай смеяться
Над одеждою рваной и теми людьми, кто воюет с одними лишь вшами;
Он изгнал и Гераклов, месящих хлеба, и обжор этих, вечно голодных,
И бегущих рабов, надувающих ловко, нарочно терпящих побои, —
Это все недостойным он первый признал, и рабов выводить, как другие,
Проливающих слезы, не стал он.
И, подобные пошлости бросив и вздор, непристойные шутки такие,
Возвеличил он этим искусство у нас, укрепил, возведя это зданье,
Величавою речью и мыслью глубокой и шутками неплощадными;
Не людишек простых он в комедиях стал подвергать осмеянью,
не женщин,
Но со страстью Геракла какой-то он стал нападать уж на самых могучих.

Перевод С. Радцига)
   Аристофан действительно не боялся нападать «на самых могучих». В комедии «Всадники» он высмеивает одного из лидеров афинской демократии, демагога Клеона, изображая его в образе наглого и ловкого раба, хитростью захватившего власть над своим господином Демосом, то есть народом. Влиятельный Клеон подал на драматурга в суд, но проиграл дело. Здесь уже комедия переросла в более «злой» жанр – сатиру.
   Как-то у ироничного Гейне спросили, почему бы ему не попробовать свои силы в качестве сатирика. «Это опасное ремесло… – ответил он. – Любая сатира кого-нибудь да задевает… Величайшим сатириком был Аристофан…» – добавил поэт, признавая, что взять высоту античного насмешника не каждому по силам.
   Надо заметить, что это ремесло опасно не только для самого сатирика, но и для тех, кого он выбирает в качестве своих «объектов». В том, что смех часто бывает «страшнее пистолета» – в буквальном смысле, мы еще убедимся по ходу нашего повествования.
* * *
   О жизни Аристофана известно очень мало. Родился он приблизительно в 446 году до н. э. в деме Кидафине (демы – древнегреческие территориальные округа в Аттике) и являлся афинским гражданином. Существует предположение на основе его замечания в «Архарнянах», что он был клерухом, то есть афинским колонистом-землевладельцем, на острове Эгине.
   Со слов Аристофана, писать он начал очень молодым. Первые комедии, созданные в 427–425 годах до н. э. («Пирующие», «Вавилоняне», «Архарняне»), ставил под именем актера Каллистрата и сам иногда выступал в качестве актера, к примеру, играл роль Клеона во «Всадниках».
   Время жизни драматурга совпало с событиями, имеющими исключительное значение для Афин. К середине V века до н. э. Афины победили в многолетней войне с персидской монархией и заняли главенствующее положение в Древней Элладе, возглавив коалицию множества мелких государств и островов Эгейского архипелага. Это был период высшего расцвета государственного устройства Афин, а также всех искусств. На вершине афинского Акрополя возводится Парфенон (храм богини Афины), у его подножия в театре Диониса ставят свои трагедии Софокл и Еврипид, вокруг просвещенного афинского вождя Перикла объединяются историк Геродот, скульптор Фидий, философ Анаксагор.
   В последние десятилетия V века до н. э. разразилась Пелопоннесская война (431–404 годы до н. э.), в которой Афины столкнулись с другим могущественным объединением – Спартой. В Афинах возникли партии, имеющие разные взгляды на войну. Богатые купцы, связанные с морской торговлей, стояли за продолжение войны и расширение афинского господства, а землевладельцы, страдающие от спартанских набегов, настаивали на ее прекращении. Аристофан по своим взглядам был близок к последним и в комедиях «Мир», «Лисистрата» и других выступал против войны.
   Внутренняя жизнь Афин также претерпевала изменения. Странствующие учителя мудрости – софисты – подвергали критике вековые представления о морали, которых придерживались предки, а также традиционную веру в богов. Формально к софистам современники относили и Сократа, проповедующего свое учение на афинских улицах и пугающего сограждан экзотическим видом. (Лишь последующие эпохи увидят в нем идеал мудреца– благодаря Платону, передавшему мысли своего учителя в «Апологии Сократа».)
   Это тот исторический фон, те явления, которые стали содержанием комедий Аристофана. По убеждениям он был государственником и во всем, что, по его мнению, колебало государственные основы, видел объекты для сатирических стрел. Аристофан придавал большое общественное и политическое значение своему творчеству, называя себя «очистителем, отвращающим беды от своей страны» («Осы»).
   Аристофан написал более 40 комедий, до нашего времени дошло лишь одиннадцать: «Архарняне» (425 год до н. э.), «Всадники» (424), «Облака» (423), «Осы» (422), «Мир» (421), «Птицы» (414), «Лисистрата» (411), «Женщины на празднике Фесмофорий» (примерно 411-й), «Лягушки» (405), «Женщины в Народном собрании» (392 или 389), «Богатство» (338).
   Известно, что после «Богатства» Аристофан написал еще две комедии – «Кокал» и «Эолосикон», которые были поставлены его сыном Араром (по предположениям, уже после смерти отца), но они не сохранились.
   Почти все комедии Аристофана имели отношение к злободневным вопросам афинской жизни. Так, в «Облаках» он сделал своими персонажами Сократа и софистов, высмеивая их новомодные философские теории.
   Еврипид стал героем комедии «Женщины на празднике Фесмофорий»: женщины, озлобленные тем, что Еврипид в своих трагедиях выводит их в очень непривлекательном виде, решили растерзать его. «Женоненавистник» избежал расправы с помощью хитрости – в комедии, но не в жизнеописаниях. В некоторых биографиях Еврипида можно встретить версию, будто он погиб от рук разгневанных женщин. Так аукнулась в его посмертной судьбе Аристофанова комедия. Полемический азарт Аристофана был настолько велик, что в «Женщинах на празднике Фесмофорий» он даже отошел от своего художественного тезиса – не давать в комедиях грубых шуток.
   Вообще нападкам Аристофана подверглось большинство трагедий Еврипида. Почти в каждой он находил для своего сатирического задора поводы, некоторые из них сегодня выглядят комично. Так, «Федра», где Еврипид изобразил мучительную страсть мачехи к своему пасынку, дала повод Аристофану обвинить автора в том, что он… «научил молодых людей влюбляться».
   Еврипид ушел из жизни в эмиграции, за несколько лет до смерти переселившись из Афин в Македонию. В этом далеко не последнюю роль сыграл Аристофан. Такова сила язвительного смеха. И все же благодаря именно спору двух непримиримых драматургов человечество узнало секрет сценического языка, который соединяет в себе преувеличение и правду, возвышенное и обыденное.
   После смерти Аристофана, которую датируют приблизительно 385 годом до н. э., интерес к нему постепенно стал угасать. Ушли из жизни участники и свидетели событий, описанных в его комедиях. Многие намеки и выпады драматурга становились все более непонятными для каждого нового поколения.
   Увековечил образ комедиографа его младший современник, философ Платон, сделав Аристофана участником своего диалога «Пир». Платону приписывают и эпиграмму, предсказывающую вечную жизнь его комедиям:
Храма искали Хариты себе, нерушимого вечно;
Эту обитель в душе Аристофана нашли.

   Возродился к нему интерес благодаря пытливости ученых александрийцев. Сатирическое направление Аристофана продолжил во II веке нашей эры древнегреческий писатель Лукиан, а византийская эпоха за Аристофаном признала первенство в жанре комедии.
   Новая волна интереса к Аристофану поднялась в XVII веке и докатилась до следующих. Его имя стало нарицательным для определения социального сатирика. Французский драматург Жан Расин под влиянием его «Ос», где высмеивалось пристрастие афинян к судебным процессам, написал комедию «Сутяги». Творчество Аристофана вдохновляло английских писателей Джонатана Свифта и Генри Фиддинга, в Германии Гёте перерабатывал его «Птиц»…
   В России произведения «отца комедии» переводились много раз. Гоголь называл Аристофана образцом поэта-сатирика. Да и сегодня, когда театр соперничает с кинематографом по части ужасов и скабрезных картин, Аристофановы «Лягушки» снова просятся на сцену.
   Любовь Калюжная

ВЕРГИЛИЙ

   (70–19 гг. до н. э.)
   «Бойтесь данайцев, дары приносящих», – эта фраза, ставшая крылатой во всех языках мира, принадлежит великому римскому поэту Вергилию.
   Бывает, что от поэта в веках остается одна строка или одно стихотворение, но такие, что делают его имя бессмертным, а от Вергилия остались три его больших главных сочинения: «Буколики», «Георгики», «Энеида».
   В лирических «Буколиках» Вергилий воспевает пастушескую жизнь, пейзажи. «Георгики» – поэтические наставления земледельцу. «Энеида» – эпическое повествование о похождениях троянца Энея. Вергилий как бы следует по стопам великих греков: «Буколики» имеют прообразом идиллии Феокрита, «Георгики» – поэму Гесиода «Труды и дни», а «Энеида» – поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея».
   Светоний так описывал Вергилия: «Большого роста, крупного телосложения, лицом смуглый, походил на крестьянина… когда он приезжал изредка в Рим, показывался там на улице и люди начинали ходить за ним по пятам и показывать на него, он укрывался от них в ближайшем доме».
   Вергилий жил в окрестностях Неаполя, иногда наведывался в Рим, слыл человеком широкообразованным. Римляне почитали его как великого поэта, мастера слова. Правитель Октавиан Август считал его лучшим пропагандистом государственной политики. И сам Вергилий понимал свое творчество как общественное служение, очень ответственно к этому относился, был большим тружеником, славы не искал, жил затворником. Но его заметили. Меценат и Октавиан Август ввели его в круг государственных мужей, помогали взрасти славе поэта.
   Вергилий не любил путешествий – один раз в жизни он отправился в Грецию, но морская качка и жара подорвали его здоровье. Вергилий вынужден был вернуться, он заболел, не доехав до дома, и скончался в Калабрии. Похоронили его в Партинопее.
   Говорят, умирая, он оставил два распоряжения – сжечь «Энеиду» и на его могильной плите выбить эпитафию:
Мантуей был я рожден, Калабрией отнят. Покоюсь
В Партинопее. Воспел пастбища, села, вождей.

   А «Энеиду» он завещал сжечь потому, что не успел ее закончить, боялся, что незаконченное произведение может получить ложное толкование.
   Конечно, читать сегодня Вергилия непросто: его поэзия учена и философична, но, главное, полна намеков на конкретных людей. Многие и многие строфы ученые продолжают изучать и заново комментировать до сих пор.
   Особое внимание во все века привлекала четвертая эклога «Буколик». Она считается пророческой. В эклоге упоминаются дева и новорожденный от нее, который принесет с собой золотой век. Христианские исследователи творчества Вергилия увидели в этом пророчество языческого поэта о Христе – эти стихи он написал за 40 лет до Рождества Христова.

   Само по себе слово «буколики» обозначает «пастушеские стихи». Это то, что потом в европейской поэзии назовут «пастораль».
   К буколическому жанру Вергилий обратился потому, что он позволял ему говорить сразу как бы и от себя, и от некоего пастуха и таким образом выразить самые сокровенные свои мысли. Тем более что в центре буколического мира всегда пребывает любовь.
   Слово «георгики» обозначает «земледельческие стихи». Это дидактическая поэма, без сюжета, из одних описаний и наставлений. Вергилий решил соперничать в жанре дидактической поэмы с греческим поэтом Гесиодом. В этой поэме он выразил, хоть и пространно, свои пристрастия в философии, свои представления о смысле жизни, о счастье.
   Поэма «Энеида» вызрела из мифа об Энее. В «Илиаде» говорилось, что Энею, сыну Афродиты и Анхиса, не суждено было пасть под Троей, а суждено – и ему, и роду его – править потомками троянцев. С возвышением Рима миф этот приобрел такой вид, будто Эней, покинув Трою, после долгих скитаний приплыл именно к латинянам и его потомки основали Рим.
   Выбор сюжета оказался очень удачным. Сын Энея, Асканий, был отождествлен с Юлом, предком рода Юлиев: Юлий Цезарь гордился своим происхождением, и Август изображал на своих монетах Энея с Анхисом на плечах. Август считался потомком Юлиев, поэтому выбор главного героя поэмы стал иметь большое государственное значение.
   В «Энеиде» двенадцать книг. Начинается она с седьмого года странствий Энея. На пути в Италию его корабль попадает в шторм и оказывается у берегов Карфагена. Эней рассказывает карфагенской царице Дидоне о падении Трои. Он и Дидона полюбили друг друга, но рок велит ему продолжать путь. Покинутая Дидона с горя убивает себя на костре…
   Почти все эпизоды «Энеиды» сделаны по гомеровским образцам, но многое в контексте его поэмы выглядит по-другому. Вергилий говорил: «Легче украсть у Геркулеса палицу, чем у Гомера стих», – подчеркивая таким образом великую самобытность греческого гения.
   «Энеида» – это римский эпос. Вергилий, по сути, стал римским Гомером.
   Римлянин, читая «Энеиду», ощущал живую связь своего народа с великой Троей, с древними италийскими племенами. Это наполняло его сердце гордостью за себя, за свой народ.
   Гомер не рассказал о падении Трои, Вергилий же нарисовал яркую картину падения города. В его изложении Троя пала не в честном бою, а от хитрости и коварства данайцев, не будь этого «Троя не пала б досель и стояла твердыня Приама». Хитрость и коварство, по Вергилию, исходили от злокозненного Одиссея.
   Как художник, Вергилий в «Энеиде» достиг небывалых вершин, создав глубоко психологические портреты героев.
   Поэт проводит читателя по полям жестоких сражений, где льется кровь, слышны стоны умирающих воинов и крики победителей.
   Историк Светоний пишет, что «Энеида» «по богатству и разнообразию содержания не уступает обеим поэмам Гомера».
   Русский философ А.Ф. Лосев обращает внимание на жестокость времени, в котором жил Вергилий и которое отразил в своей «Энеиде»: «…хотя "Энеида", казалось бы, представляет собой воспевание Римской империи с ее твердыми законами, безупречным порядком и формальным, железно выкованным строем, она фактически является поэмой всяких ужасов и страхов, безумия и звериной жестокости, иррациональных и экстатических эффектов…»
   Произведения римского поэта живут в веках. Язык, на котором он писал, теперь язык мертвый, но переводы доносят до нас живые человеческие чувства, о которых так проникновенно писал Вергилий.
   Геннадий Иванов

ГОРАЦИЙ

   (65—8 гг. до н. э.)
   Квинт Гораций Флакк, один из прославленных римских поэтов эпохи Августа, родился в апулийском городе Венузии, на границе Лукании, и был сыном вольноотпущенника. Несмотря на скудный достаток, отец дал сыну приличное образование, сперва в Венузии, затем в Риме, где Гораций посещал школу Орбилия. По ее окончании он отправился для дальнейшего образования в Афины, где особенно усердно занимался философией. Когда в Афины прибыл Брут, Гораций присоединился к его войскам, заняв место военного трибуна.
   В 42 году до н. э. Гораций участвовал в битве при Филиппах и вместе с другими бежал с поля сражения. Когда по окончании войны ветеранов награждали земельными наделами, у Горация отняли его имение, и он, получив, правда, амнистию, вернулся с пустыми руками в Рим. Здесь, чтобы найти себе средства к существованию, он вступил в общество квесторских писцов, обратившись вместе с тем, не без материальных соображений, к литературе.
Крылья подрезаны, дух приуныл; ни отцовского дома
Нет, ни земли, – вот тогда, побуждаемый бедностью дерзкой,
Начал стихи я писать.

   Вскоре его муза заинтересовала любителей литературы и придворное общество. В 38 году до н. э. Вергилий и Варий представили его Г. Меценату, который, сблизившись с поэтом, оказывал ему материальную поддержку, а через несколько лет подарил ему имение в Сабинских горах. Меценат, в свою очередь, представил Горация Августу, но как в реальных отношениях, так и в поэзии Гораций, сочувствуя идеям Августа и будучи, по существу, придворным поэтом, держался на почтительном отдалении от императора. Безмятежно дожив свой век на лоне природы, вдали от политических страстей, Гораций умер в 8 году до н. э., на 57 году жизни, вскоре после смерти Мецената.
   Начало поэтической деятельности Горация относится к 40 году до н. э., когда он впервые выступил на поприще сатиры, сразу прославившей его как великого поэта. Учителями Горация были греческие комедиографы (по содержанию), римский сатирик II векадо н. э. Луцилий (по содержанию и форме) и греческий киник Бион (ок. 300 года до н. э.), у которого Гораций заимствовал, например, форму обращения к воображаемому противнику.
   В сатирах Гораций обнаружил богатый жизненный опыт, знание людей, тонкую наблюдательность, умение метко и правдиво изображать характеры и под оболочкой шутки говорить серьезные вещи. Всего Гораций написал 18 сатир. Они составили две книги, из которых первая вышла в свет к 35 году до н. э., а вторая – к 30 году до н. э.
   Одновременно с сатирами Гораций писал эподы или ямбы, образовавшие дошедшие до нас сборники из 17 пьес. Эподами эти произведения называются по свойствам метрической формы, заимствованной Горацием у греческого поэта Архилоха. Но в отличие от страстной, язвительной насмешки Архилоха, эподы Горация отражают рассудительный, взвешенный подход к жизни, квиетический склад мыслей поэта. И еще одна категория произведений, именуемых Горацием «песнями» – оды, – вошла в два сборника, первый из которых вышел в 23 году до н. э., а второй – в 13 году до н. э.
   «Так воспринимать Горация, как его воспринимали люди одного с ним языка, его современники, его соотечественники, мы уже не можем, – пишет известный литературовед С.Д. Артамонов. – Нас отделила от римского поэта даль веков. Мы не улавливаем того тонкого аромата слова, которым наслаждались римляне, читая его стихи. Для нас они отягчены именами не известных нам лиц, мифических героев, забытых географических названий, нам чужды их форма, их ритмический строй, столь ценимый современниками поэта. Мы можем только склониться перед авторитетом его имени, которое победоносно прошло через двадцать веков».
   Геннадий Иванов

ГАЙ ВАЛЕРИЙ КАТУЛЛ ВЕРОНСКИЙ

   (ок. 87 – ок. 54 гг. до н. э.)

   Когда речь заходит о Катулле, то чаще всего вспоминают две знаменитые его строки:
НЕНАВИЖУ – ЛЮБЛЮ
Да! Ненавижу и все же люблю. Как возможно, ты спросишь?
Не объясню я. Но чувствую, смертно томясь.

   (Перевод А.И. Пиотровского)
   Катулл жил в I веке до н. э. Рим всего сто лет как стал великой державой. Все честолюбивые люди с окраин империи стремились в Рим. Катулл приехал в столицу из Вероны, жители которой еще не обладали правами римского гражданства. Отец Катулла был знатным и богатым и хотел, чтобы сын получил хорошее образование и присмотрел в Риме жену – тогда дети бы их были уже римскими гражданами и имели бы доступ к политической карьере, о чем тогда мечтали во всех знатных домах.
   В Риме Катулл вел привольную жизнь, благо отец снабдил сына и деньгами, и связями, он был знаком со многими знатными людьми Рима, в том числе и с Цезарем.
   Катулл сразу стал посетителем дома наместника Галлии – Метелла и даже стал любовником его жены Клодии, которую в стихах стал называть Лесбией.
   Исследователи установили, что лучшие стихи о любви к Лесбии написаны Катуллом не в годы их отношений, а гораздо позже. На закате жизни Катулл как бы вспыхнул, вспомнив дни горячей любви, и переплавил этой вспышкой воспоминание в прекрасные стихи.
Будем, Лесбия, жить. Любя друг друга!
Пусть ворчат старики – за весь их ропот
Мы одной не дадим монетки медной!
Пусть заходят и вновь восходят солнца, —
Помни: только лишь день погаснет краткий,
Бесконечную ночь нам спать придется.
Дай же тысячу сто мне поцелуев,
Снова тысячу дай и снова сотню,
И до тысячи вновь, и снова до ста,
А когда мы дойдем до многих тысяч,
Перепутаем счет, чтоб мы не знали Чтобы сглазить не мог нас злой завистник,
Зная, сколько с тобой мы целовались.

(Перевод СВ. Шервинского)
   Самый крупный исследователь творчества Катулла у нас в стране, академик М.Л. Гаспаров пишет: «Значение Катулла в римской поэзии в том, что он страстно любил свою Лесбию и с непосредственной искренностью изливал свой пыл в стихах. Оно в том, что Катулл первый задумался о своей любви и стал искать для ее выражения новые точные слова: стал писать не о женщине, которую он любит, а о любви как таковой. Поиск точных слов давался трудно. Нынешний поэт с легкостью бы написал „я тебя по-прежнему желаю, но уже не по-прежнему люблю“, и это было бы понятно. Но в латинском языке слово „любить“ означало именно „желать“, и для понятия „любить“ в нынешнем смысле слова нужно было искать другие выражения… Это был тяжелый душевный труд, но результатом его было создание новой (для мужской поэзии) любви: не потребительской, а деятельной, не любви-болезни и любви-развлечения, а любви-внимания и любви-служения. Катулл начал, элегики завершили, а этот культ любви-служения перешел от римской „статичности“ к" вежеству" Средневековья, „светскости“ нового времени и „культурности“ наших дней. Он вошел в плоть и кровь европейской цивилизации».
   Сведений о жизни Катулла осталось очень мало. Их больше выискивают в самих стихах. Некоторые исследователи считают, что роман с Лесбией – Клодией был вообще короткой интрижкой, а потом поэт уже довоображал сюжет. Возможно, такой псевдоним поэт дал возлюбленной в честь Сапфо.
   Своим вдохновением прикоснулся к стихам Катулла и наш гений Александр Сергеевич Пушкин.
МАЛЬЧИКУ
Пьяной горечью Фалерна
Чашу мне наполни, мальчик!
Так Постумия велела,
Председательница оргий.
Вы же, воды, прочь теките
И струей, вину враждебной Строгих постников поите:
Чистый нам любезен Бахус.

   В основном, Катулл пишет стихи любимым своим размером – одиннадцатисложником. В его стихах соседствуют архаизмы и словечки из модного разговорного языка, галльские провинциализмы и обороты, скопированные с греческого, тяжелая проза и новые слова, сочиненные самим Катуллом. Он стремится к изяществу, легкости и соразмерности.
   Геннадий Иванов

ОВИДИЙ

   (43 г. до н. э. – 18 г.)
   Овидий творил в эпоху правления Августа. Это был золотой век римской литературы. Римская империя расширила свои границы до Кавказа на севере и до Марокко в Африке.
   Август проводил политику замирения врагов – парфянам вернули знамена и пленников. Для замирения сословий в Риме и даже в самых далеких провинциях устраивались для народа зрелища и гладиаторские бои. Для удовольствия публики проводили и морские бои – в одном из таких боев были задействованы
   30 кораблей и около 30 тысяч воинов.
   При Августе Рим стал настоящей столицей мира. Начали возводить великолепные храмы и библиотеки.
   В такой благодатный период римской истории жил и творил Овидий. Родился он в городке Сульмоне, что в 90 милях от Рима. Сегодня в этом городке главная улица называется Корсо Овидио, там есть гимназия его имени и памятник. На цоколе памятника две надписи: «Сульмона – моя родина» и «Меня назовут славой племени пелигнов». Овидий происходил из этого племени.
   Прошло две тысячи лет, но останки «виллы» поэта и могилы его предков сохранились.
   Овидий получил образование в Риме, сначала в риторической школе, потом в декламационной, где обучался грамматике и греческому языку.
   В 18 лет он впервые выступил перед читателями со своими творениями. В 25 лет он становится любимейшим поэтом римлян.
Часто твердил мне отец: за пустое ты дело берешься.
Даже Гомер по себе много ль оставил богатств?
Тронутый речью отца и забросивши муз, с Геликона
Стал было я сочинять, вовсе чуждаясь стиха,
Сами, однако, собой слова в мерные строились стопы,
То, что я прозой писал, в стих выливалось само.

   В своей первой книге, «Героини» Овидий описал чувства покинутых влюбленных женщин – Федры, Пенелопы, Медеи, Сапфо и других. Книга состоит из писем, которые эти женщины пишут своим любимым. Такой исповедальный жанр позволил поэту сказать многое о женской душе.
   Книга Овидия «Искусство любви» содержит советы поэта мужчинам и женщинам. «Любовь подобна сражению. На поле сражения нечего делать трусам, ибо здесь нередко приходится выносить много неприятного и тяжелого». Женщине автор советует сохранять красоту, быть элегантной, не краситься в присутствии возлюбленного, не смеяться громко, скрывать недостатки своей фигуры… Он презирал кокетливых мужчин, требовал простоты в одежде, считал умение себя держать главным достоинством мужчины.
   Пушкин назвал Овидия «певцом любви и страсти нежной».
   Именно любовные темы и привели в дальнейшем Овидия к печальным событиям в его личной судьбе. Формально поэт служил одной возлюбленной – Корине, но в реальной жизни он три раза женился, входил в кружок Мессаля Корвина, который проповедовал легкое отношение к браку, к семье. Книги Овидия «Искусство любви» и «Средство от любви» «работали» не на укрепление семьи, за что боролся Август, а на «падение нравов». Овидий довольно много писал о любовной игре, о любовной связи вне брака.
   Август же даже родную дочь изгнал из Рима за безнравственность и разнузданность. До сих пор не выяснено точно, почему Август выслал поэта на север Римской империи, но принято считать, что за «моральное разложение» граждан. Но еще существует гипотеза, что Овидия отправили в ссылку за то, что он принимал участие в заговоре. Так это или нет, мы вряд ли теперь узнаем.
   Овидий льстиво просил Августа вернуть его из ссылки, но просьбы остались без ответа. Он так и умер в ссылке в Томах (нынешняя Констанца). Человечеству он оставил «Скорбные песни» – элегии о своей тоске по родине.
   Главный поэтический труд Овидия – «Метаморфозы». Это собрание греческих мифов, которые поэт изложил легко, поэтично, свободно и ярко.
   Начинается поэма такими словами: «Душу мою влечет желание воспеть, как тела меняют свои формы. О боги – ведь именно вы изменяете людей, – помогите моим начинаниям (дуньте в мои паруса) и доведите эту поэму в непрерывном движении от начала мира до моего времени».
   Легенды о смене обличий встречаются у всех народов мира. Овидий создал из множества мифов «историю человечества» от образования гармонического космоса из хаоса до века Августа, когда гражданские войны сменились миром.
   Люди меняют свой облик под влиянием страстей, по воле богов, из-за роковых ошибок. Превращение – это промежуточное состояние между жизнью и смертью, переводящее человека на низшие ступени существования. Сохранение своего «я» в веках – удел избранных: Геракла, Ромула – основателя Рима, Юлия Цезаря, Августа. А также философов, поэтов и великих возлюбленных.
   Овидий заканчивает «Метаморфозы» словами «я буду жить». Он считал, что воплотил свою жизнь в бессмертное слово.
   Геннадий Иванов

СРЕДНИЕ ВЕКА. ВОЗРОЖДЕНИЕ. XVII ВЕК

ВАН ВЭЙ

   (699 или 701 гг. – 759 или 761 гг.)
   Китайская поэзия богата именами. За три тысячи лет своей истории она переживала необычайные подъемы и спады, но поэзию судят по вершинам. А вершины китайской поэзии блистательны: Ли Бо, Ду Фу, Мэн Хао-жань, Бо Цзюй-и, Хань Юй, Ли Хэ, Су Ши, Лу Ю, Ли Цин-чжао и многие другие. И одно из первых мест в этом списке принадлежит Ван Вэю, поэту эпохи Тан (VII–X века).
   Ван Вэй был пролагателем новых путей в китайской поэзии. Если один из его предшественников, Тао Юань-мин, был певцом деревенского приволья, а Ли Бо привнес романтику, Ду фу – классическую строгость и гражданственность, то Ван Вэй обогатил поэзию как величайший и вдохновеннейший, как тончайший певец природы.
   Конечно, в переводе на чужие языки очень многое вообще в поэзии теряется, а в китайской в особенности. Ну, во-первых, утрачивается сама поэзия, остаются только стихи, то есть остов произведения. А во-вторых, неимоверно много значат в китайской лирике тончайшие нюансы, которые просто переводчик может не уловить, тут надо порой быть академиком, как, например, В.М. Алексеев, который перевел трактат Ван Вэя «Тайны живописи», – именно его академическая дотошность позволила докопаться до философии того или иного стихотворения.
   О жизни Ван Вэя известно немногое. Мы не знаем точных дат его рождения и смерти. По одним сведениям, он родился в 701-м и умер в 761 году, по другим – родился в 699-м, а скончался в 759-м.
   Ван Вэй родился в провинции Шаньси в семье чиновника. Стихи начал писать очень рано и к двадцати годам создал уже некоторые свои известные произведения, в том числе «Персиковый источник», а также знаменитое четверостишие «В девятый день девятой луны вспоминаю о братьях, оставшихся к востоку от горы».
   В двадцать лет Ван Вэй сдал экзамены на высшую ученую степень и получил при дворе пост музыкального распорядителя. Но скоро его карьера прервалась: придворные музыканты допустили какую-то оплошность – и музыкальный распорядитель был уволен и сослан в захолустье Цзинчжоу в Восточном Китае. Там он занял мелкий чиновничий пост.
   Ван Вэй лишь через десять лет смог вернуться в столицу, служил у влиятельного сановника, который затем попал в опалу. Потом в Танском государстве будет кризис, начнется засилье временщиков и авантюристов, окруживших императорский трон. Вера Ван Вэя вто, что он сможет, находясь среди этих людей, сделать что-то полезное для страны, была сильно поколеблена – он решает отправиться в путешествие по стране. Едет на западную границу, где пишет блестящий цикл «пограничных» стихов. Ван Вэй уже был широко известным как поэт, музыкант, каллиграф и художник. Некоторые его стихи стали популярными песнями.
   Знать приглашала поэта в свои дома. Но к этому времени в нем возобладали мысли об уходе от суеты мира, об отшельническом уединении среди «гор и вод», «полей и садов». «С каждым днем все слабей / Любовь и привычка к родне. / С каждым днем все сильней / Стремленье к покою во мне. / Немного еще —/И в дорогу пуститься готов. / Неужель дожидаться / Прихода вечерних годов?»
   Истоки отшельнических настроений поэта в буддизме. С детства до старости Ван Вэй был ревностным его последователем.
   В конце концов он поселился в загородном доме на реке Ван-чуань – в очень живописной местности. Рано овдовевший Ван Вэй жил здесь один, хотя порой его навещали друзья и поэты. Здесь он написал многие свои пейзажные шедевры. Здесь создал знаменитый цикл «Река Ванчуань».
   Будет еще в жизни поэта и карьерный взлет – он получит должность шаншу ючэна, заместителя министра, но занимать ее будет недолго, судьба отмерила ему всего шестьдесят лет жизни.
   Геннадий Иванов

ФИРДОУСИ

   (около 940—1020 гг. или 1030 г.)
   На Востоке говорят, что перевод поэтического произведения – это всегда обратная сторона прекрасного ковра. И тем не менее тяга к переводам не уменьшается. Ценители литературы стремятся передать не только содержание, но и величие или прелесть оригинала, красоту поэтического языка.
   Знаменитую книгу иранского классика Фирдоуси «Шахнаме» перевели очень хорошие переводчики – Владимир Державин и Семен Липкин. В их переводе это огромнейшее произведение (около 55 тысяч бейтов) читается довольно легко и живо.
   На сотнях страниц изложен поэтический рассказ о многих исторических событиях, в которых участвуют и прекрасные сердцем люди, и злые, и жестокие, и подлые.
   Исследователь «Шахнаме» И. Брагинский называет поэму океаном, в нем и поверхность, и глубины тоже огромные. «Исследователям обычно казалось, что главное в „Шахнаме“ – это изображение борьбы благородных богатырей Ирана со злокозненными туранскими царями, что главное в „Шахнаме“ – это пусть справедливая, но война. Сказание о Сиявуше показывает, однако, что не идея войны, а идея мира водила рукой поэта…» Каждое время приспосабливает идеи «Шахнаме» к себе. В разные времена на первый план выводили то борьбу за мир и за народное счастье, то богатырские сказания, чтобы вдохновить народ на подвиги, а еще религиозную борьбу, которая тоже довольно ярко отражена в поэме.
   Жизнь Абулкасима Фирдоуси, как и жизнь многих иранских классиков, состоит из легенд. А что же известно точно? То, что Фирдоуси – это псевдоним поэта, что в переводе на русский означает «райский». Точный год его рождения неизвестен. Но известно, что образование поэт получил в доме своего отца, родовитого малоимущего аристократа – дихкана. Он изучил арабский язык и, возможно, среднеперсидский. Познания его были обширны, поэтому он получил еще прозвище «хаким» – мудрец, ученый.
   Существует легенда о том, что свою поэму о царях Фирдоуси задумал написать, чтобы за вознаграждение, полученное от правителя, построить плотину для крестьянских полей.
   Жизнь Фиордоуси проходила среди войн, он очень нуждался, потеря любимого сына быстро состарила его. В 1010 году он преподнес свою поэму-эпопею султану Махмуду. Во дворце его встретили как «деревенщину». Предложили участвовать в состязании с придворными поэтами. Каждый должен был сымпровизировать по одной строке одинаковым размером и на одну рифму. А заключительную строку, которая труднее всего для импровизации, должен был сочинить Фирдоуси.
   Первый поэт начал: «Даже луна и та тусклее лица твоего».
   Другой продолжил: «Равной твоей щечке нет розы в цветнике».
   Третий сказал: «Ресницы твои пронзают кольчугу».
   Все стали ждать, что скажет пришелец. Легенда говорит, что Фирдоуси противопоставил этим шаблонным образам, приевшимся метафорам образ из народного эпоса: «Как стрелы Гива в его битве с Пашаном».
   Все это для нас трудно уловимо, так как строки даны в подстрочном переводе, но поверим легенде, что Фирдоуси не только придал законченность четверостишию, но словно и сам пронзил соперников своим стихом.
   Предание гласит, что Махмуд отклонил подарок поэта. Фирдоуси в ответ написал едкую сатиру. Автору «Шахнаме» пришлось скрываться от разгневанного султана. Тема царя и поэта стала с тех пор одной из ведущих в средневековой поэзии на языке фарси, на котором писал Фирдоуси.
   Предание говорит, что однажды Махмуд услышал поразивший его стих о воинских подвигах. Он спросил, кому эти стихи принадлежат. «Фирдоуси», – ответили ему. Царь решил простить поэта и щедро его наградить, но было поздно. Караван верблюдов с дарами для поэта входил в ворота города Туе, но с другой стороны, из других ворот в это время выходила погребальная процессия с телом умершего поэта.
   Сохранилась могила Фирдоуси. В 1934 году на ней возведен мавзолей в связи с празднованием в Иране тысячелетия со дня рождения поэта.
   Геннадий Иванов

ОМАР ХАЙЯМ

   (ок. 1048 г. – после 1122 г.)
   Сколько бы изданий книг Омара Хайяма ни было, какими бы тиражами они ни выходили – всегда его стихи в дефиците. Русский читатель всегда тянулся к его поразительной мудрости, изложенной в изящных четверостишиях.
   У него можно найти стихи и на трудную минуту в жизни, и на радостную, он – собеседник в раздумьях о смысле жизни, в минуты предельной искренности наедине с самим собой и в минуты веселого застолья с друзьями. Он уводит нас в космические дали и дает насущные житейские советы.
   Кроме того, Омар Хайям был еще астрономом, выдающимся философом и математиком, в своих трудах он предвосхитил некоторые открытия европейской математики XVII века, которые при его жизни не были востребованы и не нашли практического применения. Хайям написал книгу «Алгебра», которую издали в XIX веке во Франции, специалисты были удивлены математическими прозрениями поэта. Вспомним, что Хайям жил в XI–XII веках.
   Стихи Хайям писал на языке фарси в форме рубай. Именно благодаря ему эта форма стала известна всему миру. Рубай – это афористичное четверостишие, в котором рифмуются первая, вторая и четвертая строки. Иногда рифмуются все четыре строки.
   Многих привлекает не только поэтическая прелесть стихов Хайяма, не только мудрость, но и бунтарский дух.
   Бунтарски выглядит и частое прославление в стихах вина. Ведь вино запрещено Кораном. Однажды один читатель убеждал меня, что на самом деле Хайям имеет в виду не обьшное вино, а вино в некоем философском смысле.
   Но все-таки главный мотив творчества персидского поэта – радость, любовь, вино тоже входит в этот перечень. Не напрасно же исламское духовенство отрицательно относилось не только к философскому вольнодумству поэта, но и к теме вина. Легенда гласит, что Хайяма запрещено было хоронить на мусульманском кладбище.
   Омар Хайям прежде всего представляет литературу Ирана и Средней Азии. До сих пор о нем пишут «персидский и таджикский поэт». Во времена Хайяма это был огромнейший арабский халифат, включающий и Иран, и нынешнюю Среднюю Азию, и другие территории. Многое в жизни поэта было связано с Самаркандом, а похоронен он в Нишапуре, теперь это Иран.
   Геннадий Иванов

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

   (1265–1321)
   В мировой литературе есть имена, которые всегда будут столпами, маяками, символами величия и божественности таланта. Это Гомер, Данте, Шекспир, Гёте, Пушкин… На этих гениях как бы стоит само здание цивилизации.

   Италия XIII века представляла собой поле постоянных распрей и битв. Страна была раздроблена, шла яростная борьба между гвельфами и гибеллинами. Флоренция, родина Данте, причисляла себя к гвельфам. Все, кто уходил из-под власти императоров Священной Римской империи, предпочитая протекторат папы, а также королей и принцев французской крови, становились гвельфами. Гибеллинами же становились феодалы и городские патриции, а также целые города, как Пиза, торговавшие с Востоком и конкурирующие с Флоренцией. Еретические движения, ненавидящие папу, стали союзниками гибеллинов.
   4 сентября 1260 года гибеллины наголову разбили вооруженные силы гвельфов. Изменник-флорентиец Бокка дель Абати отрубил руку своему знаменосцу, и флорентийцы бежали. Реку, багровую от крови флорентийцев, люди помнили потом десятилетия. Данте в детстве слышал много рассказов об этом коварном предательстве и о кровавой реке. Потом в «Божественной комедии» он поместит предателя в самые глубокие бездны ада: поэт задевает ногой вмерзшую в лед голову – в ледяной могиле на вечные муки осужден изменник дель Абати.

   Данте родился в мае 1265 года. Флоренция в это время находилась под папским интердиктом (отлучение от церкви). В городе не звонил ни один колокол.
   Данте с детства гордился тем, что он происходит из рода Элизеев, основателей Флоренции. Предок, крестоносец Качагвида сражался с сарацинами под знаменами императора Конрада. Данте считал, что именно от него он унаследовал воинственность и непримиримость.
   От рода Боллинчоне, фанатичного гвельфа, поэт унаследовал политическую страстность.
   Отец Данте был юристом. Матери будущий поэт лишился в младенчестве. Отец умер, когда Данте было восемнадцать лет. Образование он получил сначала классическое во Флоренции, потом в Болонье в университете изучал высшие науки – этику Аристотеля, риторику Цицерона, поэтику Горация и Вергилия и языки.
   В одиннадцать лет его обручили с шестилетней Джеммой Донати. Он женился на ней только уже после смерти Беатриче – знаменитой возлюбленной Поэта.
   Беатриче – «дающая блаженство», – была ли она на самом деле или это поэтический вымысел? Биографы Данте разыскали в архивах Флоренции сведения о том, что жил тогда во Флоренции богатый банкир Фолько Портинари и была у него дочь, которую и воспел Данте. Она умерла в 1290 году. Это все, что мы о ней знаем. Сам поэт сообщает только то, что впервые ее увидел, когда девочке было девять лет. Она была моложе его на несколько месяцев. Зато Данте много говорит о своих чувствах: «в самой сокровенной глубине сердца» родилась в нем любовь кдевочке. Она была одета «в благороднейший кроваво-красный цвет, скромный и благопристойный, украшенная и опоясанная так, как подобало юному ее возрасту». «Владыка любви – Амор» завладел сердцем мальчика. «Часто он приказывал мне отправляться на поиски этого юного ангела; и в отроческие годы я уходил, чтобы лицезреть ее. И я видел ее, столь благородную и достойную хвалы во всех делах, что, конечно, о ней можно было сказать словами Гомера: "Она казалась дочерью не смертного, но бога"».
   Это была тайная жизнь души мальчика, она заставляла его уходить «в себя», жить своим внутренним миром – все это развивало в нем поэтический талант.
   Любовь Данте к Беатриче через девять лет примет почти космический масштаб. Он увидит в ней Божий промысел и будет находить особый смысл в цифрах, окружающих их встречу: «Число три является корнем девяти, так что без помощи иного числа оно производит девять; ибо очевидно, что трижды три девять. Таким образом, если три способно творить девять, а творец чудес в самом себе – Троица, т. е. Отец, Сын и Дух Святой – три в одном, то следует заключить, что эту даму (Беатриче) сопровождало число девять, дабы все уразумели, что она сама – девять, то есть чудо, и что корень этого чуда единственно чудотворная Троица».
   Эти учено-схоластические рассуждения отражают дух того времени, но они и достаточно смелы – ведь поэт сравнивает простую смертную с божественной Троицей.
   Через девять лет Данте увидел Беатриче, «облаченную в одежды ослепительно белого цвета». «Проходя, она обратила очи в ту сторону, где я пребывал в смущении… она столь доброжелательно приветствовала меня, что мне казалось – я вижу все грани блаженства… когда я услышал ее сладостное приветствие… я преисполнился такой радостью, что, как опьяненный, удалился от людей, уединяясь в одной из моих комнат…» В этом возрасте у поэта начались настоящие муки любви. Все видели, что он влюблен. Скрыть это было невозможно, день и ночь он думал о возлюбленной. Выход это чувство нашло в поэзии.
Все в памяти смущенной умирает —
Я вижу вас в сиянии зари,
И в этот миг мне бог любви вещает:
«Беги отсель иль в пламени сгори!»
Лицо мое цвет сердца отражает.
Ищу опоры, потрясен внутри;
И опьяненье трепет порождает,
Мне камни, кажется, кричат: «Умри!»
И чья душа в бесчувствии застыла,
Тот не поймет подавленный мой крик.

   Таких пронзительных сонетов о своей любви Данте напишет немало. Его любовь переживет Беатриче. Некоторые источники сообщают, что Беатриче вышла замуж за банкира. Но любовь поэта от этого не уменьшилась. Наоборот, она вдохновляла его на новые прекрасные сонеты. Беатриче умерла в 1290 году – для Данте ее смерть стала равносильна космической катастрофе. Данте проплакал год после смерти Беатриче. Все свои чувства он излил в книге «Новая жизнь».
   После смерти Беатриче современники не видели поэта улыбающимся.
   Поэт не закончил в Болонье университета, в котором учился, – причиной тому могли быть и ситуация в семье, и любовь к Беатриче, и что-то другое.
   Дальше жизнь Данте складывалась драматично. Гвельфы, к которым относилась семья поэта, поделились на белых и черных: белые встали в оппозицию к папе и невольно сблизились с гибеллинами, а черные были сторонниками папы и сблизились с неаполитанским королем. Над Флоренцией появился огненный хвост кометы, напоминавший крест. Все посчитали это предзнаменованием войн, несчастий, разорения.
   Белые проиграют политическую борьбу – а Данте относился к белым, – папа Бонифаций VIII поставит целью подчинить себе Италию и склонить перед престолом императоров и королей.
   Данте потом назовет его «князем новых фарисеев» и бросит в нижние бездны ада.
   Папа Бонифаций VIII назначил во Флоренцию губернатором владений церкви принца Карла, брата французского короля Филиппа Красивого. В городе начиналось преследование белых, грабежи и поджоги домов. Черные гвельфы образовали свое правительство. Данте попал в списки политических преступников. Его обвинили в хищении, в незаконных доходах, в сопротивлении папе и Карлу. Городской герольд под звуки серебряных труб перед домом Данте провозгласил, что оный Алигьери приговаривается к изгнанию и конфискации имущества. А если вернется, то «пусть его жгут огнем, пока не умрет».
   Данте никогда не вернется во Флоренцию, его жена Джемма останется одна с тремя детьми на руках.
   Данте отошел от политической жизни. «Ты станешь сам себе партией», – решил он. Друзья обвинили его в предательстве. Скоро он стал чужаком почти для всех.
   Двадцатилетняя изгнанническая жизнь далась поэту тяжело.
…как горестен устам
Чужой ломоть, как трудно на чужбине
Сходить и восходить по ступеням.

   В 1303 году поэт переезжает в Верону, потом странствует по северу Италии, затем живет в Париже, где служит бакалавром Парижского университета. Он пишет трактаты «Пир», «О народном красноречии», «Монархия»…
   А самое главное – в эти годы он создает произведение, которое прославит его имя в веках, «Божественную комедию». Значительную часть этого труда он пишет в горном бенедиктинском монастыре. Потом опять будет жить в Вероне, а дни свои на земле поэт закончит в Равенне, где на голову Данте правитель Равенны возложит лавровый венок.
   Данте умер от малярии в ночь с 13 на 14 сентября 1321 года. Он похоронен в греческом мраморном саркофаге, сохранившемся с античных времен. Через сто пятьдесят лет архитектор Ломбарде построит над ним мавзолей, который и теперь возвышается в Равенне. К нему не зарастет народная тропа – приезжают люди со всего мира, чтобы почтить память создателя великой «Божественной комедии».
   Свой поэтический труд Данте назвал «комедией», согласно нормам античной поэтики – в ней так называлось произведение с благополучной и радостной развязкой. Произведение Данте начинается с «Ада», а заканчивается «Раем».
   Пушкин сказал, что «единый план (Дантова) "Ада" есть уже плод высокого гения». План поэмы – три части: «Ад», «Чистилище», «Рай». В каждой по тридцать три песни. Ад – огромная, уходящая вглубь воронка, разделенная на девять кругов. Там мучаются грешники. На самом дне Люцифер. Чистилище – мощная, уходящая конусом вверх гора, ее окружает океан. В горе семь ступеней. Поднимаясь по ним, грешник освобождается от грехов.
   В раю девять небес. Последний – Эмпирей.
   Поэму Данте начинает с того, что на середине жизненного пути («Земную жизнь пройдя до половины») он заблудился в лесу, и перед ним предстали три страшных зверя – волчица, лев и пантера. Все это аллегории. Лес – жизнь, звери – страсти человеческие: лев – властолюбие, волчица – корысть, пантера – с точки зрения христианской морали это страсть к телесным наслаждениям, к плотским грехам.
   Кто выведет из леса жизненных заблуждений? Разум. Разум явился Данте в образе древнего римского поэта Вергилия, который показывает ему, чем грозят человеку его страсти, – они отправляются в Ад, потом в Чистилище, чтобы очищенный от пороков Данте предстал перед чистой своей возлюбленной Беатриче в Раю, чтобы та подвела поэта к трону Бога, который олицетворяет высшее нравственное совершенство.
   Вот такой гениальный план, такая композиция.
   По пути Вергилий и Данте видят многое: вот у самого входа в Ад толпа стонущих людей. Кто они? Они равнодушные. Они не творили ни добра, ни зла. «Они не стоят слов: взгляни, и мимо!» Здесь все те, кто жил до Христа. Они не знали Божьей благодати. Во втором круге Ада вихри и бури. Здесь мучаются те, кто предавался телесным наслаждениям. Здесь Семирамида, «грешная блудница Клеопатра», Елена Прекрасная – «тягостных времен виновница». Ведь из-за ее сатанинской красоты была многолетняя Троянская война. Тут и Ахилл, великий воин, он поддался любовным соблазнам…
   Сладострастники, чревоугодники, скупцы и расточители, еретики, насильники над ближним и над его достоянием, насильники над естеством (содомиты), насильники над естеством и искусством (лихоимцы), сводники и обольстители, льстецы, прорицатели, мздоимцы, лицемеры, воры, зачинщики раздора, предатели родины и единомышленников… – все грехи представлены в Аду.
   В одном из последних кругов они встречают учителя Данте Брунето Латини, который здесь находится как преступник против естества, то есть содомит.
   Среди тиранов поэт поместил Александра Македонского. Там же Аттила. Тираны мучаются в кипящем потоке.
   В девятом круге, самом страшном, находятся предатели родины, предатели друзей. Среди них первый убийца на земле – Каин. Все они вмерзли в ледяное озеро Коцит.
   С помощью небесного ангела и дракона Гериона путешественники достигают центра Ада, здесь средоточие мирового зла и уродства – Люцифер.
   Люцифер имеет три головы, в каждой из которых – по грешнику, три самых страшных преступника: Иуда, предавший Христа, Брут и Кассий, предавшие Юлия Цезаря.
   Начинается подъем по Чистилищу. К Раю. Здесь тоже конкретные люди, конкретные судьбы.
   В Раю Данте встречает Беатриче. Устами возлюбленной он корит себя зато, что шел иногда «дурной стезей», что устремлялся к «обманным» благам.
   Данте доходит до Эмпирея, вершины Рая. Здесь живут Бог, ангелы и блаженные души. Тут все невещественно, Бога узреть нельзя. Образ Бога – это мысль Бога в ее лучезарности, всемогуществе и необъятности.
   На читателей неизгладимое впечатление производит прежде всего «Ад». О Данте слагались легенды, женщины боялись его лица и бороды, покрытой якобы пеплом ада.
   Геннадий Иванов

ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА

   (1304–1374)
   Петрарку из века в век чтят как родоначальника новой европейской поэзии, возвестившей наступление новой эпохи, названной Возрождением.
   Выход его «Книги песен» («Канцоньере») надолго определил пути развития европейской лирики, став непререкаемым образцом.
   Основная черта этой великой личности и великого поэта – это потребность любить и быть любимым. О его знаменитой любви к Лауре написаны тысячи книг и статей, но он также очень любил свою мать, своих домашних, многочисленных друзей: Гвидо Сетте, Джакомо Колонна, Джованни Боккаччо… Вне дружбы, вне любви к ближним и вообще к людям Петрарка не представлял свои жизни. И люди его любили.
   Петрарка очень тонко чувствовал природу, он, как никто из современников, умел подмечать в ней сокровенное.
   Петрарка был очень восприимчивым ко всему, что его окружало. Его интересовали история, настоящее и будущее. Он писал о медицине, о полководческом искусстве, о проблемах воспитания и о распространении христианства, об астрологии и о падении воинской дисциплины после заката Римской империи. Даже писал трактат о выборе жены.
   Поэт был большим патриотом. Говорят, даже яростным патриотом. Беды Италии были его собственными бедами. Это все отразилось в его знаменитой канцоне «Италия моя». Горячим желанием поэта было видеть родную страну единой и могущественной. Он оплакивал разделение Италии, просил императора Карла IV перенести снова столицу папства и империи в Рим из Авиньона. Он прикладывал усилия, чтобы остановить братоубийственную войну между Генуей и Венецией за торговое превосходство на Черном и Азовском морях.
   Одним словом, это был очень разносторонний человек, внутренне очень богатый и живой.
   Прошли века, и на поверхности интересов человечества от Петрарки, безусловно, осталась «Книгапесен» – это 317 сонетов, 29 канцон, баллад, секстин и мадригалов.
   Книга состоит из стихов «Сонеты на жизнь Мадонны Лауры» и стихов «Сонеты на смерть Мадонны Лауры» и раздела «Избранные канцоны, секстины, баллады и мадригалы». Стихи писались на итальянском и латинском языках.
   Петрарка впервые увидел Лауру 6 апреля 1327 года в Авиньоне, где жил в это время вместе с родителями. Ему было 23 года. Это была Страстная пятница. Поэт, погруженный в молитву, вдруг поймал на себе взгляд красивой девушки. Это была Лаура. Он полюбил ее с первого взгляда. Это была вспышка неземного света.
   Лаура к этому времени второй год была замужем. Впоследствии она родила мужу одиннадцать детей. Но Поэт после встречи 21 год воспевал ее как Непорочную Деву, изливал свои чувства в стихах к ней все ярче и ярче. Видимо, эти стихи были известны Лауре, но… «Но я другому отдана…»
   Исповедальность поэта, предельная искренность, тончайший лиризм, какого еще не знала европейская поэзия, – все это торжествует в «Книге песен».
Благословен день, месяц, час
И миг, когда мой взор те очи встретил!
Благословен тот край, и дол тот светел,
Где пленником я стал прекрасных глаз!

   (Сонет LXI. Перевод Вяч. Иванова)
   В 1348 году по Европе прокатилась эпидемия чумы. Она унесла жизнь миллионов людей. От этой болезни умерла и Лаура. И умерла она именно в тот же день и месяц, и в те же утренние часы, и в том же городе, где и когда впервые пересеклись их взгляды. Тайну этой встречи и любви нам не дано открыть.
   Литературу Петрарка понимал как возможность достигать в слове художественного совершенства, поэтому он много раз редактировал свою лирику, оттачивал сонеты, углубляя, а то и изменяя их содержание. Чем больше редактировал, тем яснее становилось, к чему он стремился. А стремился он все больше углубить религиозные мотивы, и реальная Лаура все больше принимала образ Мадонны.
   Геннадий Иванов

ДЖОВАННИ БОККАЧЧО

   (1313–1375)
   Появление на свет Джованни Боккаччо окутано дымкой загадочности. Датой рождения называют 1313 год. По одной версии, он родился в Париже от случайной связи флорентийского купца Боккаччино ди Келлино со знатной француженкой чуть ли не королевского происхождения. По другой – местом его рождения является Флоренция или Чертальдо, где у его отца было имение. Точно установлено, что он был внебрачным ребенком.
   Начальное образование Джованни получил дома. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, Боккаччино отправил сына в Неаполь – приобретать практический опыт в торгово-финансовых операциях в неаполитанском отделении флорентийского банка Барди, совладельцем которого являлся.
   Благодаря знакомству с богатым флорентийцем Никколо Аччайуоли, живущим в то время в Неаполе, Джованни попал в круг молодых аристократов при дворе короля Роберта Анжуйского. Просвещенный монарх слыл гуманистом, и при его дворе одаренный и впечатлительный юноша пристрастился к свободным искусствам – открытой к тому времени античной культуре, поэзии трубадуров, французским фаблио (короткая комическая повесть), поэтам «сладостного нового стиля», к Данте, который станет его кумиром навсегда. Такая праздничная жизнь мало располагала к освоению банковских дел, зато будила поэтические настроения.
   К 1336 году относят встречу Джованни Боккаччо с красавицей аристократкой Марией д'Аквино. Бытует стойкая легенда, прижившаяся во многих жизнеописаниях писателя, будто Мария была внебрачной дочерью Роберта Анжуйского. Их встреча произошла в Страстную субботу в церкви Сан-Лоренцо – ровно через десять лет после знаменитой встречи Петрарки с Лаурой в церкви Санта– Клара в Авиньоне, и так же, как у Петрарки, имела блестящие литературные последствия.
   Мария д'Аквино станет музой Боккаччо и под именем Фьямметты появится в его творчестве. Вначале это будет романтическое воспевание Фьямметты как «идеи любви», а с течением времени муза начнет приобретать более земное оформление. С ней связаны первые литературные произведения Боккаччо: пастораль «Амето» (1341), написанная стихами и прозой, поэмы «Любовное видение» (1342), «Элегия мадонны Фьямметты» (1343), «Фьезоланские нимфы» (1345), навеянные «Метаморфозами» Овидия, – все они повествуют о возвышающей силе любви, превращающей неловкого юношу в изящного кавалера.
   Когда Мария д'Аквино и Джованни Боккаччо расстались, он написал повесть «Фьямметта» – рассказ женщины об измене возлюбленного и своих душевных муках. Критики считали, что в повести Боккаччо перевернул исходную ситуацию, чтобы отомстить неверной Марии. Нынешние коллеги итальянских «зоилов» такое «злонамерение» Боккаччо оспаривают: «Это невозможно уже потому, что весь рассказ имеет своей целью вызвать в читателе сочувствие именно к Фьямметте, а не к ее коварному возлюбленному. Скорее, можно здесь видеть стремление до конца развеять былые чары, отрешиться от острого субъективизма… Это позволило Боккаччо дать глубокий анализ сердечных переживаний покинутой женщины, который развернулся в замечательный, первый в европейской литературе психологический роман» (А.А. Смирнов). Словом, спор свидетельствует лишь о том, что литературное переложение любовных ситуаций с трудом поддается бытовой дешифровке: кто в этой истории победитель, а кто – побежденный. Победило искусство, и повесть открыла новый жанр психологической прозы.
   Заметим, что современники упрекали Боккаччо за утомительную эрудицию, которой блистает в повести его Фьямметта, не забывая на фоне своих страданий вспоминать, как в сходных случаях проявляли себя знаменитые дамы древности. Избыток ссылок на античную культуру – характерный «симптом» литературы эпохи Возрождения. Античные образцы и примеры наполняют многие ренессансные творения.
   Все эти произведения, начатые и задуманные Боккаччо в Неаполе, были завершены во Флоренции. Банк Барди лопнул, и материальные дела семьи пошатнулись. Отец настоял на возвращении Боккаччо во Флоренцию, где писатель зарабатывал себе на жизнь, выполняя некоторые дипломатические поручения флорентийской коммуны.
   Боккаччо вступил в средний, физический возраст. В это время произошло его знакомство с Петраркой, перешедшее в дружбу на всю жизнь. Вот как описывает их первую встречу Ян Парандовский в своей художественно-документальной повести «Петрарка» (1956): «Сын флорентийского купца и неизвестной парижанки, моложе Петрарки на девять лет, живой, остроумный весельчак известный своими любовными похождениями, стихами и новеллами, он краснел и смущался, как студент, в обществе поэта, увенчанного лаврами на Капитолии. Боккаччо любил и почитал Петрарку с давних пор. Знал наизусть его сонеты и, подражая им, сочинял собственные, старался не упустить ничего из его латинской прозы, писал „Bucolicum carmen“ („Буколики“ – жанр „пасторали“, воспевающей простой быт пастухов и пастушек, их нежную любовь и свирельные песни. – Л.К.) тем же стилем и с такими же запутанными аллегориями… Петрарка с интересом следил за беспокойными движениями этого высокого, сильного человека, который, хотя ему еще и не было сорока, уже начинал седеть и обнаруживал склонность к полноте. Припомнились ему и неаполитанские сплетни о любви Боккаччо и Марии, дочери короля Роберта… ни одной из его книг он не читал и промолчал, узнав, что Боккаччо занят сочинением большого сборника новелл. Его заинтересовало только название книги: «Декамерон»…»
   «Декамерон» был написанв 1350–1353 годах. Эта книга представляет собой сборник самостоятельных новелл, объединенных сквозным сюжетом: семь молодых дам и три юноши отправились на загородную виллу, чтобы переждать свирепствующую в городе чуму. Описание чумной эпидемии, охватившей Флоренцию в 1348 году, а также всеобщего ужаса и паники, становится прологом «Декамерона».
   В течение десяти дней (отсюда название: в переводе с греческого «декамерон» – десятидневник) сбежавшее от смерти и развеселившееся общество устраивает «пир во время чумы» и развлекает друг друга всевозможными историями – местными анекдотами, преданиями, притчами, фабльо. Все рассказчики родом из состоятельных семей, получившие хорошее воспитание и приобщенные к античному искусству с его культом полноты бытия, то есть люди, выражающие новое умонастроение – жажду жизни. Основной пафос их историй – осмеяние аскетических нравов Средневековья и утверждение человеческого права на земные радости, поэтому новеллы носят озорной и даже, как считали некоторые современники писателя, непристойный характер. В рассказах представительствуют все итальянские сословия – аристократы и короли, купцы и рыцари, священники и монахи, крестьяне и ремесленники, в отдельных новеллах персонажами стали известные люди, к примеру, художник Джотто, поэт Гвидо Кавальканти, законовед Форезе де Раббата и др.
   При создании «Декамерона» Боккаччо пользовался сюжетами и из средневековых сборников, и из латинских литературных источников. Ренессансная обработка писателя оживила их, а некоторые сюжеты он «пересадил» на современную итальянскую почву. Таким образом, книга дает многокрасочную картину нравов итальянского Возрождения.
   Боккаччо завершил «Декамерон» в возрасте «акмэ» – так древние греки называли сорокалетие как возраст расцвета мужчины. Джованни Боккаччо относился, видимо, к тем людям, о которых поэт сказал: «И жить торопится, и чувствовать спешит», и его «акмэ» уже осталось позади. Ровно в сороклет он перешел в метафизический возраст мудрости и так увлекся раскаиванием в былых грехах, что все зло, какое только есть на свете, увидел в женщине. В таком умонастроении было написано его последнее художественное произведение – повесть «Ворон» (1354–1355), сурово осуждающая женщин за лживость, притворство и хитрость, будто не он когда-то называл их «мадоннами» и «нимфами». «Мышь пробежит по комнате, ветер стукнет ставней, камешек упадет с крыши – и вот они дрожат, бледнеют, обмирают, будто перед лицом смертельной опасности. Но зато как они бесстрашны, когда им надо обделывать свои бесчестные делишки! – пишет ставший женоненавистником Боккаччо. – Сколько было и есть женщин, что крадутся по крышам домов, дворцов и башен, когда их призывают и ждут любовники!.. Все помыслы женщин, все их старания и усилия направлены к одной-единственной цели – ограбить, подчинить, облапошить мужчин… Поэтому женщины так охотно посещают, приглашают, ублажают астрологов, чернокнижников, ворожей и гадалок… женщина превосходит яростью тигра, льва и змею; каков бы ни был повод, вызвавший гнев, она тотчас прибегнет и к огню, и к яду, и к булату…»
   Некоторая заинтересованность заставила нас выбрать для примера наиболее лояльные характеристики, но вообще это очень полезное чтение и для мужчин, и для их «противостоящей» половины.
   Примерно в это же время Джованни Боккаччо пишет «Жизнь Данте» (1351–1355). В строгом смысле слова, это произведение вряд ли можно назвать жизнеописанием великого поэта, скорей, это его духовная биография.
   Перу Боккаччо также принадлежат интересные исследования «Генеалогия богов», «О знаменитых женщинах», «О несчастиях знаменитых людей».
   В 1362 году Джованни Боккаччо принял приглашение поселиться в Неаполе при Анжуйском дворе, однако разочарование в холодном приеме заставило его возвратиться во Флоренцию. Последним и окончательным местом своей жизни он выбрал небольшое отцовское именьице в Чертальдо, близ Флоренции.
   В 1370–1371 годах по приглашению церкви Сан-Стефаноди Бадиа во Флоренции он читал публичные лекции-комментарии к «Божественной комедии» Данте. Лекции были прерваны на XVII песне «Ада» из-за плохого самочувствия писателя, а больше из-за нападок не согласных с его толкованием «Комедии» слушателей.
   На исходе лет писатель страдал водянкой, которая и унесла его из жизни 21 декабря 1375 года – через полтора года после смерти его друга Петрарки. Похоронен Джованни Боккаччо при церкви Святых Михаила и Якова в Чертальдо.
   Россия познакомилась с «Декамероном» в XVIII веке, когда на русском языке были пересказаны несколько наиболее скромных новелл. В следующем веке отдельные новеллы переводил К.Н. Батюшков. Классический перевод «Декамерона» осуществил в 1892 году А.Н. Веселовский. Серебряный век также проявлял интерес к итальянскому мастеру – поэт Михаил Кузмин в 1913 году перевел «Фьямметту». И все же главной книгой Джованни Боккаччо был и остается «Декамерон». Некоторые сюжеты из этой книги использовал даже великий Шекспир.
   Любовь Калюжная

ФРАНСУА ВИЙОН

   (1431 —после 1463 г.)
   У хороших, а тем более у прекрасных и больших поэтов мало что бывает случайного и в стихах, и в судьбе. Вот, казалось бы, русский поэт, певец русских полей и деревень Николай Рубцов почему-то в стихотворении «Вечерние стихи» вспомнил о Вийоне:
Вдоль по мосткам несется листьев ворох, —
Видать в окно – и слышен ветра стон,
И слышен волн печальный шум и шорох,
И, как живые, в наших разговорах
Есенин, Пушкин, Лермонтов, Вийон.

   Жизнь французского поэта была такой же неприкаянной, как и у самого Николая Рубцова.
   Вийон был вором. И даже можно сказать – был убийцей. Ему было немногим более двадцати лет, когда он подрался из-за девушки прямо на паперти церкви. Его соперник ножом рассек ему губу, тогда Франсуа бросил камень в обидчика. Бросок был роковым – парень был убит. Вийон срочно покидает Париж. Начинается его бродяжническая жизнь. Во Франции тогда было смутное время. Страна была разорена войной с англичанами. Народ умирал от голода. Шайки разбойников бродили по дорогам. Судьи быстро судили, а палачи торопливо вешали.
   Бежав из Парижа, Вийон прибился к одной из банд. В1456 году король Карл VII согласился помиловать поэта за его слезное ходатайство. Вийон вернулся и стал студентом Сорбонны, как он говорил, «бедным школяром». Но руководила им вовсе не тяга к знаниям, просто по закону «школяры» были неподсудны королевскому суду. Вийон таким образом пытался избежать тюрьмы, ведь поведение его не было благочестивым. Он водился с самым известным разбойником Монтиньи, которого позднее приговорили к повешению за убийство, с известными ворами, Лупа и Шолляром, с шулером Гара. Бедность заставляла его воровать – и он научился это делать мастерски, приятели звали его «отцом-кормильцем», так как Вийон всегда мог достать окорок или бочонок вина.
   Через некоторое время после ограбления монаха-августинца Франсуа опять вынужден был бежать из Парижа. Его поймали и приговорили к повешению. Ожидая казни, он написал «Балладу повешенных»:
Вот мы висим печальной чередой,
Над нами воронья глумится стая,
Плоть мертвую на части раздирая,
Рвут бороды, пьют гной из наших глаз…
Не смейтесь, на повешенных взирая,
А помолитесь Господу за нас!

   Попадая в тюрьму, Вийон обращался за помощью к влиятельным друзьям, которые ценили его поэтический дар. Особенно много помогал ему принц Карл Орлеанский, один из крупнейших поэтов своего времени.
   В 1461 году Вийону исполнилось тридцать лет. Он встретил их в тюрьме близ Орлеана. Только что взошедший на престол Людовик XI приказал освободить поэта. Вийон пожелал молодому королю двенадцать сыновей.
   Хотя поэт и был благодарен помогавшим ему сильным мира сего, но по натуре своей он был очень независимым человеком. Во многих своих стихах он издевался над власть имущими. Правда, и самоиронии у него было достаточно.
ЧЕТВЕРОСТИШИЕ, КОТОРОЕ НАПИСАЛ ВИЙОН,
ПРИГОВОРЕННЫЙ К ПОВЕШЕНИЮ
Я – Франсуа, чему не рад,
Увы, ждет смерть злодея,
И сколько весит этот зад,
Узнает скоро шея.

   Вообще Вийон над многим в жизни издевался. В балладах «Малое Завещание», а потом в «Большом Завещании» от него досталось и друзьям, и врагам. Порой издевается он и над женщинами. Только «старушка мать» для него святая. Порой его мотивы напоминают мотивы Есенина – «Москвы кабацкой» или «Письма к матери».
   Характер поэзии Вийонапрямой, народный, довольно грубый, но за всем этим читатель видит глубокую человечность. «Он был первым поэтом Франции, который жил не в небесах, а на земле и который сумел поэтически осмыслить свое существование… Поэзия Вийона – первое изумительное проявление человека, который мыслит, страдает, любит, негодует, издевается. В ней уже слышна и та ирония, которая прельщала романтиков, и соединение поэтической приподнятости с прозаизмами, столь близкое современным поэтам – от Рембо до Маяковского», – писал Илья Эренбург.
   Поэзия эпохи Возрождения, в которой творил Вийон, была, по сути, поэзией радости, поэзией соловьиных трелей и всяческого щебета. Атут вдруг – тюрьмы и виселицы, грубая правда жизни. Но это и стало новым словом в поэзии тогда. Читатели услышали в стихах Вий она голос самой Франции. Многие считают, что он самый французский поэт Франции.
   Много чего пережил в жизни Вийон. И все-таки жизнь он принимал такой, какая ему выпала. Он был мудрым поэтом.
   Неизвестно, как закончил свои дни Франсуа Вийон. Предполагают, что он умер не своей смертью.
   Геннадий Иванов

ФРАНСУА РАБЛЕ

   (1494–1553)
   Франсуа Рабле родился в 1494 году в небольшом городке Шиноне, расположенном в цветущей долине реки Луары. Отец его был землевладельцем и местным адвокатом, сыном зажиточного крестьянин