Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Кино с клубничкой

   Вам надоела тихая, размеренная жизнь в новом, только что приобретенном доме? Смело приглашайте в гости свекровь! А если ваша вторая мама имеет характер Розалии Станиславовны, тогда о спокойствии вы забудете навсегда. Молодая и небедная невестка Катарина только успевает дух переводить от безумных выходок мамаши супруга, ее хулиганистой кошки, да попугая-матерщинника. Тут уж не до расследования кошмарного преступления, все подробности которого Катарина увидела на кассете, обнаруженной сразу после новоселья в камине этого «сумасшедшего» дома…


Людмила Ситникова Кино с клубничкой

Пролог

   – Светка, иногда мне кажется, я готова тебя убить!
   – Мама, что ты несeшь? Мне тридцать шесть лет, я уже достаточно взрослая и вполне могу принимать самостоятельные решения.
   – Решения? Вы только послушайте, что бормочет эта идиотка! Видимо, когда раздавали мозги, ты смотрела очередную мексиканскую муть.
   – И тем не менее мы уезжаем! – Светлана топнула ногой и, дабы поставить точку в неприятном разговоре, твeрдо добавила: – Нравится тебе это или нет.
   Елизавета Викторовна прошлась по гостиной и, плюхнувшись в кресло, тихо прошептала:
   – Это всe он… Он тебя взбаламутил, его вечные искания до добра не доведут.
   – О ком ты?
   – Прекрати строить из себя кретинку! Сама знаешь о ком – о твоeм муже-неудачнике.
   – Вадим не неудачник, он…
   – Конечно… Надурили мне голову! И как я только пошла у вас на поводу? За каким лешим согласилась продать квартиру?
   Света отвернулась. Рано или поздно скандал должен был разразиться. Он разразился сегодня. Тем лучше, по крайней мере, теперь она сможет с чистой совестью отбыть в Гамбург. Гамбург… Почему-то от названия города по телу бегут мурашки. Скорей всего от страха перелeта. Ведь более чем за три десятилетия своей жизни Света Игнатова ни разу не пользовалась услугами авиалиний. Даже в Крыму и пресловутом Сочи ей не удалось побывать, где, как известно, хотя бы раз бывает каждый. В детстве на все каникулы мать сбагривала дочурку в деревню к бабке, где единственным развлечением был пьянчужка дядя Дима, показывавший фокусы. По мнению Елизаветы Викторовны, лучше подмосковного воздуха нет ничего на свете, и дочь должна сказать спасибо, что летом жила у бабушки, а не торчала в пыльном городе, глотая выхлопные газы.
   В двадцать пять Светлана вышла замуж. Вадим Игнатов покорил сердце уже не очень юной красавицы своим умением с юмором выходить из любой, даже наисложнейшей ситуации. Вадиму жилось несладко с родителями супруги. Елизавета Викторовна не упускала возможности попилить зятька, поднимая тем самым настроение себе любимой. В середине 90-х умер отец Светланы, а в конце тысячелетия Елизавета Викторовна, сочетавшись браком второй раз, отбыла мотать нервы новому супругу, оставив дочь с зятем хозяйничать в просторной трeшке.
   Пару лет назад Вадим сообщил жене о потрясающей возможности поселиться за городом, в коттеджном посeлке. Для этого всего-навсего нужно продать квартиру мамаши и… дело в шляпе. Как бушевала Елизавета Викторовна, вспоминать не стоит, главное, что через шесть месяцев супруги Игнатовы стали хозяевами шикарного, в их понимании, коттеджа. И вот теперь предстояло покинуть насиженное местечко и отправиться в другую страну – с чужой культурой, нравами и устоями. Вадим, архитектор по специальности, давно ждал подобного контракта, но каждый раз возникали всевозможные препоны, и наконец…
   На узком семейном совете Светлана решила известить мать о переезде в последнюю очередь, но Вадим возражал. Игнатов планировал обосноваться в Гамбурге, и возвращение на родину в планы мужчины не входило.
   – Светик, какой смысл тянуть? Она всe равно узнает. Скандал будет при любом раскладе, тем более что мы оформляем дом на еe имя.
   Когда Елизавете Викторовне сообщили о решении деток переписать на неe загородный дом, пожилая дама настолько ошалела от радости, что… напрочь забыла завалить их ненужными вопросами.
   – Какая же я дура! – сокрушалась мать сейчас, глядя на Свету. – Вы же уже тогда знали, что останетесь там навсегда.
   – Мама, успокойся, все ещe вилами по воде писано, может…
   – Может? А может, ты заткнешься, неблагодарная? Оставляете мать одну умирать здесь, а сами…
   – Ты проживeшь минимум лет сорок, о смерти задумываться рано.
   В глазах Елизаветы Викторовны блеснул огонeк, она осмотрела гостиную и молвила:
   – Посмотрим, посмотрим… А скажи, во сколько приедeт Вадим?
   Света бросила взгляд на часы.
   – Сейчас три, думаю, через пару часов будет. Ты его дождeшься?
   – Нет-нет, мне нужно идти, у меня… дела.
   – В любом случае без съeмки я тебя не отпущу.
   – Что?
   Света юркнула в кабинет и спустя минуту вернулась, держа в руках видеокамеру.
   – Я собираюсь запечатлеть на память наше российское жилище… и тебя, мама.
   – Нет уж, уволь. Я не желаю позировать, словно мартышка в зоопарке. Лучше снимай своего мужа, пока он на седьмом небе от своего долбаного контракта. Не пройдeт и года, твой Вадька останется у разбитого корыта, тогда и будете смотреть запись.
   – Мама!
   – Я сказала, не смей включать камеру! Ненавижу фотографироваться, а снимать на видео тем более не позволю!
   – Но ведь на память…
   – Не беспокойся, думаю, ты не успеешь соскучиться.
   – Почему ты так говоришь?
   – Интуиция. Ты долго не выдержишь вдали от дома, ностальгия замучит, вернeшься… никуда не денешься. Знаешь, как говорится: каждый сверчок знай свой шесток. Или – где родился…
   – Там и пригодился. Я в курсе, мама. Но позволь…
   Елизавета Викторовна вскочила с кресла и, размахивая руками, побежала к двери.
   – Не снимай! Не снимай меня!
   – Ты уходишь?
   – Вечером позвоню, – с силой хлопнув дверью, мать испарилась.
   – Что ж, буря миновала… – Света включила камеру, поставила еe на полку, а сама села напротив и заговорила, поглядывая в объектив:
   – А сейчас я планирую заснять каждый уголок нашего домика. Но для начала несколько слов для истории…
   Минут пять Игнатова вещала о планах на будущее, затем начала шествие по гостиной. В кадр попадали кадки с цветами, камин, кресла, лестница на второй этаж.
   – Дамы и господа, теперь мы перемещаемся в столовую, прошу обратить внимание…
   Резкий звонок в дверь заставил бывшую хозяйку домика вздрогнуть. Зная, что мать имеет привычку по нескольку раз возвращаться, Света, недолго думая, положила «Панасоник» на пол камина, забыв нажать «стоп». Вздохнула, натянула на лицо улыбку и двинулась к дверям.
   Камера продолжала снимать, теперь в кадре была входная дверь и направляющаяся к ней стройная фигурка Светы.
* * *
   Вадим вышел из машины, с гордостью взирая на коттедж. Эх, какой дом! Жаль покидать такую красотищу. Если бы не радужные перспективы на будущее, он вряд ли бы согласился на переезд в Гамбург. Но, даст бог, они и в чужих краях совьют не менее уютное гнeздышко. Главное – запастись терпением и верить в лучшее. В душе что-то кольнуло. Вадим никогда не был сентиментальным, но с приближением дня отъезда воспоминания, словно сговорившись, посещали мужчину с завидной регулярностью. Порой ему казалось, что какая-то неведомая сила не хочет их отпускать, стараясь удержать в родных пенатах.
   «Раньше никогда не замечал за собой особого патриотизма», – подумал он, вставляя ключ в замочную скважину входной двери.
   – Светик, я пришeл! Почему не слышу шума-гама и радостных криков? Я… – Он замолчал на полуслове. Спина моментально сделалась мокрой, во рту пересохло, язык прирос к нeбу.
   Светлана лежала на полу в гостиной лицом вниз. Еe белое платье было испачкано кровью, левая рука вытянута вперeд.
   – Светка, что с тобой? Света…
   С обезумевшими глазами Вадим бросился к жене, схватил еe за плечи, перевернул. Света смотрела на супруга стеклянным взглядом… взглядом мeртвого человека. В глазах отражался дикий ужас и в то же время растерянность. Не помня себя, Вадим метнулся к телефону. Стук собственного сердца отдавался в ушах рeвом турбин, заглушая тихие шаги сзади. Схватив трубку, Вадим почувствовал сильный удар по голове. Жуткая боль, темнота, и мужчина медленно сползает вниз. Минуту спустя он уже ничего не чувствовал… он был мeртв.

Глава 1

   Катарина Копейкина относилась к той категории женщин, которых принято называть «вечными девочками». Несмотря на возраст, который стремительно приближался к славному сорокалетию (хотя нет, тридцать пять – это не сорок), в душе Катка ощущала себя максимум на двадцать. Даже те, кто прекрасно знал, какая дата рождения стоит в ее паспорте, не переставали удивляться.
   – Ты, наверное, частенько наведываешься к пластическому хирургу? – с ехидной усмешкой спрашивала Регинка, стараясь отыскать на лице Копейкиной малейший недостаток.
   Но недостатков не наблюдалось. Природа щедро наградила Кату яркой внешностью и не менее яркими умственными способностями. Правильный овал лица с высокими скулами и зелeными миндалевидными глазами обрамляла копна ярко-рыжих, слегка вьющихся волос. Аккуратный носик часто служил поводом для зависти подруг, прозвавших Катку за глаза рыжим идеалом.
   Надо заметить, что в подростковом возрасте «рыжий идеал» был страшно зажатым, вечно комплексующим существом. Кате не нравилось в себе абсолютно всe, начиная от ненавистных прыщей и заканчивая цветом волос, которые впоследствии стали еe гордостью.
   Пубертатный период миновал, а с ним канули в Лету детские страхи, неуверенность и зажатость. Именно в тот момент из гадкого утeнка начал формироваться прекрасный лебедь.
   Конечно, Катарина не исключала возможности похода к специалистам, когда придeт время морщин и прочих возрастных изменений, но это случится ещe не скоро, а пока… Пока она счастлива в браке, правда, третьем по счeту, но кто считает…
   Поначалу личная ее жизнь складывалась не очень, двоих предыдущих мужей Ката считала великой ошибкой прошлого столетия. С первым супругом она сидела за школьной партой, и как только прозвенел последний звонок, оповещающий о начале взрослой жизни, молодые люди отнесли заявление в загс. Ранний брак продлился ровно год. Вчерашние школьники никак не могли смириться с потерей свободы и спустя двенадцать месяцев пришли к обоюдному согласию, что без штампа в паспорте хотя бы смогут остаться друзьями.
   Второй раз Ката прослушала в свою честь марш Мендельсона по большой, как она сама тогда считала, любви. Но и эта попытка не увенчалась успехом. Через три года семейной жизни муж номер два стал проводить большую часть времени с алкогольными напитками, нежели с молодой супругой. На все попытки вытянуть бедолагу из лап зелeного змия он неизменно отвечал:
   – Я в полном порядке, это у тебя проблемы, детка. Кончай читать нотации и сгоняй-ка лучше за пивком, горло пересохло.
   И в одно прекрасное утро Ката поняла, что с очередной закончившейся бутылкой пива закончился и еe брак.
   После развода Катарина поклялась: если еe угораздит ещe раз выскочить замуж, то избранник должен быть человеком, во-первых, абсолютно равнодушным к алкоголю, а во-вторых, непременно старше супруги.
   И такой человек нашeлся. Пять лет назад Ката связала себя узами Гименея с Андреем Копейкиным. В пятидесятипятилетнего бизнесмена она влюбилась, как ни банально это прозвучит, с первого взгляда.
   После свадьбы Андрей выдвинул два условия: первое – жена должна бросить работу, и второе – она должна посветить себя только ему. Естественно, Катарина не возражала, профессия бухгалтера ей изрядно поднадоела, ежедневно корпеть над бумагами, сводя дебет с кредитом, казалось весьма скучным и утомительным занятием.
   Касательно второго условия проблем тоже не возникло. Большую часть времени Андрей проводил вне дома, находясь в постоянных разъездах и командировках, поэтому в те редкие моменты, когда он возвращался, Ката полностью посвящала себя супругу.
   В свободное же время, которого у неe теперь имелось хоть отбавляй, она любила поваляться на диване с книжкой в руках, отдавая особое предпочтение литературе детективного жанра.
   Катка часто шутила:
   – Сбылась мечта идиотки, сижу дома в компании книг.
   Помимо беззаботной жизни, Ката давно мечтала о собственном загородном доме. Не об однокомнатной развалюхе, которая досталась ей от родителей и находилась в ста километрах от столицы, а о большом и красивом, как те шикарные постройки, что так часто мелькают на экране телевизора, когда показывают загородные жилища звeзд. Естественно, мечта так и осталась мечтой, приобрести особняк супруги были не в состоянии, но Андрей начал подыскивать вариант, который бы удовлетворил супругу и в то же время не пустил Копейкина по миру.
   В начале марта Андрей с порога возвестил:
   – Катка, есть! Я нашeл прекрасный дом, именно о таком ты мечтала. Просторный, недалеко от Москвы, полностью меблирован, а главное – цена на удивление низкая. Такую возможность упускать нельзя.
   Три месяца спустя, когда волокита с документами осталась позади, Копейкины стали полноправными владельцами коттеджа.
   Несмотря на отпавшую необходимость обставлять дом с нуля, Ката посчитала нужным обновить мебель в спальне.
   И вот она подъезжает к посeлку, а следом едeт грузовик с двуспальной кроватью, шкафом и прочими предметами интерьера. Катарина сбавила скорость и подмигнула Парамаунту. Белоснежный персидский кот возлежал на переднем сиденье, лениво поглядывая на хозяйку.
   – Сейчас, мой мальчик, скоро будем на месте.
   Остановившись у ворот, Ката выпорхнула из «Фиата». Из кабины грузовика выпрыгнули два мужика и принялись не спеша разгружать вещи. Пока Копейкина наслаждалась видом коттеджа, мужички методично складывали мебель у забора, изредка бросая взгляды на явно взволнованную владелицу.
   – Всe, хозяйка, – пробасил шофeр.
   – Простите… что вы сказали?
   – Я говорю – всe. Вещи выгрузили, до свидания. – Он направился к кабине.
   – Постойте, постойте! – схватила его за руку Ката. – Как это все? А кто будет заносить мебель в дом?
   Мужики переглянулись, тот, который был постарше, почесав затылок, с расстановкой произнeс:
   – А мы откуда знаем? Ищите кого-нибудь.
   – То есть как ищите? А вы? Я же вам заплатила.
   – Нет.
   – Как нет?
   – Вы заплатили только за перевозку, а насчeт работы грузчиков мы не договаривались.
   «Опять двадцать пять, ну почему я постоянно попадаю в различные передряги?» – вздохнула про себя владелица коттеджа.
   – Ну подождите! Мне что, по-вашему, самой затаскивать вещи в дом?
   Дядька пожал плечами, с умным видом окинул массивную кровать и резюмировал:
   – Да нет, дамочка, боюсь, самой вам здесь не справиться, потребуется мужская сила.
   – Как минимум двое мужиков нужно, сто пудов! – подтвердил второй.
   Катарина поняла, куда клонят «вымогатели».
   – Может, мы договоримся?
   Пока мужик чесал подбородок, к Кате подошла дама лет сорока. Лeгкий светло-бежевый сарафан сильно контрастировал с черными как смоль волосами незнакомки. Затянувшись сигаретой, женщина хрипло поздоровалась. Катка кивнула.
   – Так, значит, вы новая хозяйка дома? – поинтересовалась дама.
   – Да. – Катарина отвечала безо всякого энтузиазма, мысли были заняты другим.
   – Я Лина, – представилась незнакомка, – ваша соседка.
   – Катарина, – буркнула Копейкина, не понимая, почему любознательная дамочка продолжает стоять рядом, а не отправляется восвояси.
   – Ну так мы поехали… – напомнил о себе мужик, бросая на асфальт окурок.
   – Стойте! Сколько вы хотите?
   Мужики явно ждали этого вопроса. Тот, что помоложе, противно ухмыльнулся, быстро посмотрел на своего напарника и выпалил:
   – Тысячу.
   Вероятно, названная цифра полностью удовлетворила второго мужика, так как он в знак согласия закивал головой, подобно китайскому болванчику.
   – Тысяча? Вы с ума сошли! – Катарина почувствовала, как ее лицо наливается краской.
   «Ну, Андрей, ну погоди, никогда тебе этого не прощу! – пронеслось у нее в голове. – Оставить меня одну разбираться с этими мужланами. Конечно, сам, как обычно, в командировке, а я вынуждена…»
   – Да, ровно тысяча. А если не согласны, так мы поедем, наше дело маленькое. А вы, дамочка, походите тут, поищите, может, кто и за меньшие деньги согласится вам ваши тяжести таскать.
   Мужики заржали.
   Лина моментально просекла ситуацию, поправила причeску и, изобразив на лице приторно-сладкую улыбку, обратилась к старшему мужику:
   – А скажите, господа хорошие, могу я узнать, в какой фирме трудятся столь бравые ребята?
   – А вам-то зачем?
   – Надо.
   – Ну если надо, то мы из «Быстрой молнии», занимаемся перевозками.
   – Замечательно. – Лина удовлетворeнно закивала, затем обратилась к Катарине: – Вы когда делали заявку на перевозку, оговаривали детали?
   – Да, я оплатила перевозку и работу грузчиков, а…
   – Можете не продолжать, всe понятно. Значит, так, мальчики-зайчики, объясняю по порядку. Мой муж адвокат, и он незамедлительно обратится с жалобой в вашу фирму. Обещаю, вам двоим не поздоровится, а там, глядишь, и до суда недалеко.
   – Чe… чe ты городишь! – взвился молодой парень. – Какой адвокат, какой суд? Поехали отсюда, Петрович!
   Но Петрович, изменившись в лице, сплюнул и скомандовал:
   – А ну, Лeнька, давай берись.
   – Да ты чe?
   – Я сказал, бери! И давай в темпе, в темпе… Не видишь, дамочки волнуются! – Он посмотрел на Кату. – Сей момент, мадам, мы всe сделаем как надо.
   В последующие полчаса мужики таскали мебель в дом. Ката с удивлением уставилась на Лину, но соседка, не дав ей открыть рта, кивнула на горшки с цветами:
   – А мы с тобой давай-ка пока цветы занесeм.
   – Не надо, вы испачкаетесь, у вас сарафан новый!
   – Ерунда, сарафан – дело наживное, – улыбнулась дама и, подхватив горшок с лимоном, посеменила в дом.
   Копейкина последовала еe примеру.
   Когда все вещи оказались на своих местах, Петрович подошeл к Копейкиной и лукаво улыбнулся.
   – Ну, хозяйка, дело сделано. На пиво хоть дашь?
   – Да, конечно. – Ката полезла в сумочку.
   – А вам известно, что пить вредно? – Лина с издевкой посмотрела на мужчин.
   – Известно, известно, – поспешил заверить Петрович, пряча в кармане сторублeвую купюру. – Ну, мы поехали. И передайте привет мужу-адвокату. – Он ухмыльнулся и был таков.
   – Спасибо вам, Лина, вы меня очень выручили.

   – Да чего там! Я прекрасно знаю, как надо обращаться с этими охламонами. Простых слов они не понимают.
   – Я бы так не смогла, а вы…
   – Слушай, ты никак воспитывалась в институте благородных девиц? Почему выкаешь, на «ты» слабо общаться? Или считаешь меня слишком старой?
   – Нет, конечно.
   – Вот и славно, с этого момента я Лина, ты Ката. По рукам?
   – По рукам. Слушай, ты сказала, что твой муж адвокат…
   Лина запрокинула голову и расхохоталась.
   – Ой, не могу, слышал бы тебя сейчас Евдоким.
   – Это кто?
   – Муженeк мой! Евдоким художник, а про адвоката я для устрашения ляпнула. Зато видала, как на них подействовало?
   – Вот как? А ты мне нравишься…
   – Ты мне тоже. Думаю, мы подружимся. Кстати, ты одна будешь в этих хоромах обитать?
   – Вдвоeм с супругом. Сейчас он в командировке, а я… Ой! – Катка осеклась.
   – Ты чего?
   – Подожди здесь!
   Катарина выбежала из дома, коря себя за куриную память. Из-за инцидента с мужиками она абсолютно забыла про Парамаунта, который мужественно продолжал сидеть в душном салоне автомобиля.
   Вернувшись через минуту с персом на руках, Ката возвестила:
   – Познакомься с ещe одним членом нашей семьи.
   – Ох ты, ну и котяра! Не кот, а тигр!
   – Да, он у нас такой.
   – Наверное, ест, как слон?
   – Не без этого, сидеть у миски и ждать добавки – наше самое любимое занятие.
   Услыхав о еде, Парамаунт громко мяукнул.
   – У вас можно курить? – В руках у Лины неизвестно откуда оказалась пачка сигарет и зажигалка.
   – Кури. Только вот с пепельницей проблема – у нас еe просто нет.
   – Посмотри на камине, раньше она всегда там стояла.
   Копейкина подошла к камину и действительно обнаружила хрустальную пепельницу.
   – А я вот больше люблю собак. Это моя страсть, у меня живут три овчарки. – Лина глубоко затянулась, выпустив сизую струйку дыма. – Всe хочу завести четвeртую, да муж против, говорит – дом превратится в псарню.
   Парамаунт обнюхал кресло и решил испытать его на прочность.
   – Ты чего делаешь? А ну брысь, не хватало еще мебель портить! – приняла воспитывать любимца Ката.
   Лина окинула взглядом гостиную.
   – Как давно я здесь не была!
   – Ты дружила с бывшими хозяевами?
   – Не то чтобы дружила… Со Светланой мы были в приятельских отношениях.
   – У них со вкусом обставлен дом.
   – Да, это Светкина заслуга. Когда они два года назад уехали в Германию, дом достался еe матери. Скажу тебе откровенно, очень неприятная особа, такая высокомерная, будто графиня. Я сначала думала, она сама здесь поселится, ан нет, решила продать домишко. Видать, деньги нужны. Наверное, содрала с вас втридорога с мебелью-то?
   – Да нет, цена как раз подходящая, грех жаловаться.
   Лина потянулась и нехотя поднялась с дивана.
   – Очень приятно находиться в твоей компании, но… пора идти, а то моя Катерина с голодухи умрeт. Такая лентяйка, жуть! Девке семнадцать лет, а сама к холодильнику не подойдет, будет ждать, когда принесут на блюдце.
   – Они сейчас все такие.
   – И не говори! – Лина потопала к двери.
   – Заходи как-нибудь, – гостеприимно пригласила начинающая домовладелица.
   – Непременно. Теперь, что называется, будем дружить домами.
   Оставшись в одиночестве, Катарина опустилась на диван и потeрла ладони. Ну вот, в новом доме появился первый знакомый. Вернее, знакомая. Лина ей понравилась. Сразу заметно, женщина она весeлая, боевая, такая себя в обиду не даст. Катарина всегда завидовала дамам, умеющим за себя постоять. Сама Копейкина обладала довольно-таки скованным характером, предпочитая в момент опасности спрятаться от проблем и переждать до лучших времeн. Лина определeнно не такая, и Кате данное обстоятельство очень импонировало.
   Решив ещe раз осмотреть дом, Копейкина прошествовала в кабинет, бывший одновременно библиотекой. В просторном помещении застыла у стеллажей с книгами. Чего здесь только не было! Литература на любой вкус, а главное – две нижних полки забиты детективами, половину из которых (Ката быстро пробежала по корешкам глазами) она не читала. После кабинета Ката прошла в столовую, затем в кухню. Да, придраться не к чему, дом на удивление уютный. Настоящая крепость!
   На втором этаже располагались спальни, самую просторную из которых Ката выделила для себя с мужем. Хотя, что значит – выделила? Кроме неe и Андрея, в семье никого нет, и пополнения не предвидится, спи, где хочешь, хоть в коридоре.
   Закончив обход, Копейкина спустилась вниз и стала соображать, куда лучше пристроить кадку с лимоном. Из сумочки послышалась трель мобильника.
   – Слушаю.
   – Катка, привет! Ну как там у тебя дела, вещи перевезли?
   – Андрюш, ты сегодня случайно не икал?
   – Нет, – удивлeнно пробасил Копейкин. – А что, был повод?
   – Да, по крайней мере, раз двадцать за день. Эта перевозка вымотала мне все нервы. Сначала они разбила два горшка с драценой, потом начали уверять… Да ну, даже вспоминать неохота. Слава богу, всe позади, я в настоящий момент ношусь по дому, не в силах свыкнуться с мыслью, что это мое собственное жильe.
   – Успеешь ещe набегаться. Кат, я чего, собственно, звоню… Ты не забыла про завтра?
   – Нет. А что будет завтра?
   – Ну приехали… Я как чувствовал, что ты забудешь. Нельзя же быть такой рассеянной.
   – Ладно, ладно, сдаюсь, забыла! Только не надо подколок, просто скажи, что должно произойти завтра?
   – В два часа дня приезжает моя мать и Анжела.
   У Катки перед глазами взорвалась бомба.
   – Ох!
   – Ты чего?
   – Я сейчас грохнусь в обморок!
   – Не вздумай. Если ты не встретишь мать, она нас потом живьeм съест.
   – Лучше сразу повеситься.
   – Ката…
   – Шучу, шучу! Не волнуйся, встречу нашу маму в лучшем виде.
   Андрей продолжать говорить, а Копейкина впала в панику. Приезд Розалии Станиславовны совершенно вылетел у нее из головы. Бросив напоследок «не скучайте», супруг отсоединился. Катка швырнула телефон на диван.
   «Не скучайте…» Да он издевается! Когда рядом Розалия Станиславовна, скучать не приходится никому. Моя свекровь и скука – два самых несовместимых понятия.
   Вот почему у других свекрови как свекрови? А Катарине за какие такие грехи достался этот монстр в юбке?
   Розалии Станиславовне было семьдесят восемь лет по паспорту, шестьдесят семь на лице и пятьдесят четыре на словах. Но почтенная дама запросто может дать фору многим тридцатилетним. «Титан» – вот как Андрей в шутку называет мать, и надо признать: в его шутке действительно что-то есть. Обладая поистине стальным характером, пожилая женщина любит всe держать под своим контролем. Она органически не переносит, когда кто-либо в еe присутствии начинает перетягивать внимание на себя. Как правило, Розалия Станиславовна начинает eрзать на месте, затем на неe внезапно нападает зевота. И если данные аргументы не действуют, она начинает «убивать» человека словами.
   Катарине вспомнился случай двухлетней давности. Свекровь в очередной раз почтила их вниманием, и в то же время в гости к Копейкиным забежала Регина. Столярова начала рассказывать забавный случай, произошедший с ней в химчистке. Сначала Розалия слушала Регинку вполуха, потом у дамы началась зевота. Столярова, не замечая тревожных сигналов, продолжала повествование, как вдруг Розалия спросила:
   – Региночка, дорогая, вы давно были у стоматолога?
   – Точно не помню. А почему вы спрашиваете?
   – Да так… Конечно, в конце концов это не моe дело, но у вас же отвратительный прикус. Неужели вы сами не замечаете?
   Заявления хватило, чтобы рот Регины закрылся до конца вечера. Розалия быстро взяла бразды правления в свои руки (а точнее, в свой язык), и полились бесконечные истории о еe бурной юности.
   Порой, бывало, свекровь выбрасывала фортели и другого рода. Примерно полгода назад Андрей пришeл с работы сам не свой. Катарина подумала, не захворал ли ее муж серьeзно, но выяснилось, что дело намного хуже.
   – Боже мой, что может быть хуже?
   – Мне сегодня звонила мать.
   – И?
   – Она собирается замуж.
   – Замуж?!
   – Вот-вот, и у меня было такое же лицо, когда я услышал новость.
   – За кого?
   – Говорит, познакомилась с ним на дне рождения подруги. Да я в общем-то не против, пусть выходит на здоровье! Но есть один момент, который меня убивает: по словам матери, счастливому жениху пятьдесят восемь лет. Ты представляешь? Пятьдесят восемь! Он всего на несколько лет старше меня.
   Ката закусила губу. Вот те раз! Свекровь, похоже, разошлась не на шутку.
   К счастью, свадьба не состоялась. Розалия позвонила через неделю и сообщила сыну страшное известие: она выяснила, что жених, оказывается, не их круга. «Пролетарского происхождения», – сказала она тогда.
   И вот эта женщина завтра приезжает. Ката почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Слава богу, Анжела тоже приедет, Розалия хоть изредка будет переключать свое внимание на внучку. Дочери Андрея от первого брака в январе стукнуло девятнадцать. Мать Анжелы уже несколько лет живeт в Испании со вторым мужем, а девушка обитает в квартире горячо любимой бабушки.
   Ката вздохнула. Что ж, задача понятна. Первым делом нужно будет с утра отправиться в магазин и до отказа затарить холодильник.
   Пребывая в наихудшем расположении духа, Катарина взяла пепельницу, в которой одиноко покоился окурок, оставленный Линой, и, недолго думая, бросила его в камин.
   – А это что такое?
   Нагнувшись, Копейкина обнаружила лежащую на дне камина видеокамеру.
   – Странно, откуда она взялась?
   Повертев в руках «Панасоник», Ката извлекла из него кассету. Интересно, очень интересно… Сколько же времени она здесь пролежала? А главное, каким образом оказалась в столь неподходящем месте? В любом случае необходимо посмотреть кассету, для чего требуется отыскать свою камеру…
   На новом месте поиски продлились около часа. Наконец кассета вставлена, а видеокамера подключена к телевизору. Устроившись в спальне на кровати, Ката нажала на «Play».
   Вначале на экране бегала рябь, и лишь минуту спустя появилось изображение. Вот на том самом диване, на котором Ката сидела десять минут назад, полусидит молодая женщина. Приятное, добродушное лицо обрамляет копна русых волос, женщина подходит ближе, и Ката поражается небесной голубизне чуть раскосых глаз. Затем последовал резкий поворот, теперь в кадре лестница, кадки с цветами, камин, дверь в кабинет. И снова женщина. Она говорит мягким чуть прерывистым голосом, слегка улыбаясь, показывая при этом белоснежные, немного крупноватые зубы. Скорей всего это Света, про которую говорила Лина, и она решила запечатлеть дом, так сказать, на долгую, добрую память. Но почему же она оставила камеру в камине? Мистика. Ката решила при первой же возможности отвезти кассету матери Светланы.
   Взгляд новой домовладелицы снова устремился в экран телевизора. Света продолжала ходить по гостиной, Катарина потеряла к зрелищу всякий интерес и хотела нажать на «стоп», но какая-то неведомая сила остановила ее руку на полпути к пульту.
   Вот бывшая хозяйка, комментируя каждое свое движение, собралась пройти в столовую, но резкий звонок в дверь заставил еe вздрогнуть. Светлана подходит к камину и кладeт камеру вниз, забыв остановить.
   Теперь Ката отчeтливо видела входную дверь. В нее входит мужчина, слышится голос Светланы:
   – Олег?
   Катарина уловила в еe вопросе удивление, Светлана явно не ждала гостя. Мужчина был высокого роста, коренастый, коротко стриженные тeмные волосы подчeркивали его лопоухость, на правой щеке «красовался» двухсантиметровый шрам. Его внешний вид Копейкиной решительно не понравился. Катарина зевнула, как вдруг…
   Что это? Боже, что? Глаза отказывались верить увиденному. Мужчина достал нож и с силой воткнул его в живот Светлане. Женщина вскрикнула и попыталась ухватиться за своего убийцу, но силы покидали беднягу с каждой секундой. Одним рывком выдернув нож, мужик спокойно смотрел на жертву. Светлана упала.
   Моментально покрывшись липким потом, Копейкина начала теребить в руке нательный крестик. В комнату забежал Парамаунт, от неожиданности Катка вздрогнула и заорала. А тем временем Олег на экране двинулся к лестнице, и вот он уже исчез из кадра. Ката напряглась, словно гитарная струна, к вискам прилила кровь, и казалось, сосуды приготовились лопнуть от напряжения. И снова на экране появилась рябь – кассета закончилась.
   Катарина впала в оцепенение. Словно парализованная, она сидела, боясь пошевелиться. Тело сделалось тяжeлым и чужим, его начал сотрясать озноб. Сколько она просидела на кровати, сказать трудно, для Каты время остановилось в тот момент, когда убийца… Господи, как же страшно! В еe новом доме была пролита кровь, кровь ни в чeм не повинного человека!
   В голове щeлкнуло, и Катарина, вскочив с кровати, бросилась вниз. Закрыв входную дверь на все имеющиеся замки, схватила телефон.
   «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позднее», – вещал механический голос.
   – Чeрт! Совсем забыла, что Виктор в больнице. Как некстати!
   Метнувшись в кухню, Ката достала пузырeк валокордина.
   – Если я сейчас не успокоюсь, моe бедное сердце остановится. Главное не паниковать, всe хорошо… хорошо…
   Но легко сказать – «успокойся», от простых слов спокойней не станет. Да и вообще, как можно успокоиться, когда буквально на твоих глазах только что произошло страшное убийство? А ведь оно произошло именно на глазах! Не в кино – в жизни!
   «Боже, ведь это случилось в гостиной… В нашей гостиной!» – стучали в голове мысли.
   Спустя час, приложив неимоверное усилие воли, Катарина все-таки немного пришла в себя. Забаррикадировав, на всякий пожарный, дверь спальни, она ещe раз просмотрела кассету. Потом ещe и ещe. В голове образовался кавардак, в мозгу бурным потоком возникали многочисленные вопросы. Если на кассете Светлана, то почему все утверждают, что женщина с супругом уехала за границу? Ведь еe убили! И еe, и… Да-да, скорее всего такая же участь была уготовлена и ее мужу…
   Катка заметалась по спальне. Надо что-то делать, бездействовать нельзя! Но как? Пойти в милицию и предъявить там кассету? Сказать, что Светлана не в Германии, а на том свете? Но возникает вопрос, а кто, собственно, отбыл за границу? Чертовщина какая-то! Больше всего это напоминает триллер. Нет, с милицией надо подождать. Для начала нужно как можно больше выяснить о бывших хозяевах коттеджа…
   «Ну так выясни, в чeм проблема?» – услышала Катка четкий вопрос своего внутреннего голоса.
   Пару минут она смотрела на своe отражение в зеркале, после чего с несвойственной себе твeрдостью заявила:
   – Да! И ещe сто раз – да! Я разберусь во всeм… Чего бы мне это ни стоило!

Глава 2

   Вредный будильник разразился оглушительной трелью в восемь утра. Подскочив как ошпаренная, Катарина уставилась на него. «Что за чeрт, не помню, чтобы заводила часы. Скорей всего вечером, после просмотра кровавой кассеты, я действовала на автомате».
   Всунув ноги в тапки, Копейкина поплелась в ванную. Голова гудела, как у заядлой пьянчужки во время похмелья, да и лицо с утра пораньше являло собой жалкое зрелище. Ночь прошла ужасно! Кошмары, главным героем которых был мужик со шрамом, следовали один за другим. Ката просыпалась от малейшего шороха, ей мерещилось, что по гостиной расхаживает маньяк-убийца. Состояние, надо заметить, не из приятных, когда у тебя трясутся все поджилки и страх накидывает петлю на шею. Мечтаешь оказаться в какой-нибудь маленькой норке, там, где тебя никто никогда не найдeт. Но в данный момент ни о каких норках не могло быть и речи. В доме… в еe новом доме, таком красивом и уютном, произошло зверское убийство. Судя по поведению окружающих, никто не догадывается, что Светлана мертва. Ведь и Лина, и мать Светы Игнатовой уверяют: семья счастливо живeт в Гамбурге. Как сказал бы Андрей, дело пахнет керосином.
   Вся эта неразбериха заставляла мозг Копейкиной работать с утроенной силой. В еe жизни никогда прежде не случалось ничего более трагичного, чем случайное падение на пол любимой чашки. Можно сказать, Катка росла в тепличных условиях, полагая, что закрученные детективные истории существуют лишь в воображении писателей. Обожая до фанатизма детективный жанр, Ката могла днями напролeт проводить время за чтением романов. Частенько она представляла себя на месте прославленных сыщиков, умеющих распутывать хитроумные интриги и планы злодеев. И вот, похоже, судьба-шутница решила подарить ей такую возможность и испытать, так сказать, на прочность. Во всяком случае, Копейкина придерживалась именно такого мнения, и вряд ли кто-нибудь смог бы убедить ее в обратном. Лед тронулся, вызов брошен, а каков будет итог… покажет время.
   Приняв душ, Катарина спустилась на первый этаж и прошла в кабинет. Массивный стол должен стать первым объектом тщательного исследования. Выдвигая податливые ящики, Ката во все глаза смотрела внутрь, словно ожидая увидеть нечто такое, что за рекордно короткие сроки позволит найти убийцу. К еe горькому разочарованию, внутренности стола зияли пустотой. Ни вам бумажки, ни тетрадки, ни даже клочка газеты. Пусто, как в высохшем колодце.
   Далее по плану шли шкафы с книгами. Методично вытаскивая томик за томиком, Катка быстро перелистывала страницы. Через пару часов, посчитав эту затею не очень удачной, она решила попытать счастья на чердаке. Хотя… только в кино герои находят всевозможные улики у себя под носом.
   Чердак… Здесь всегда покоится куча старого хлама и ненужного барахла. Не в силах расстаться с прошлым, люди стараются распихать это самое прошлое на антресолях, балконах, по кладовкам и… чердакам. Надо заметить, последние имеют существенное преимущество: на них можно хранить в пять раз больше хлама, чем на пресловутом балконе.
   Миновав лестницу, Ката толкнула дверь и очутилась в просторном помещении. Не успев сделать пару шагов, начала чихать. Похоже, сюда давненько никто не наведывался, о чeм свидетельствовал толстый слой пыли на полу и обилие мерзкой паутины. Как ни странно, чердак был практически пуст, если не брать в расчeт две коробки из-под телевизоров, покоившиеся в дальнем углу. Стараясь не касаться паутины, новоиспечeнная детективщица приблизилась к коробкам и села на корточки. В первой были аккуратно сложены пожелтевшие от времени газеты и журналы. По всей видимости, мать Светланы не посчитала нужным вынести этот хлам на помойку, переложив данное задание на плечи новых хозяев. Вторая коробка была забита всевозможными безделушками, в основном – детскими игрушками. Первым делом в глаза бросились старая-престарая кукла с треснувшим лицом, сломанная машинка с дистанционным управлением, пара неваляшек, цветные карандаши и еще непонятно как затесавшийся в столь юную компанию дырокол.
   После минутного колебания Катарина перевернула коробку и, как только еe содержимое оказалось на пыльном полу, опять разразилась многочисленными чихами. Среди груды барахла внимание привлекли две цветные фотографии. Поднеся фото к глазам, Ката вздрогнула: со снимков на неe смотрело улыбающееся лицо Светланы Игнатовой.
   Копейкина отложила фотографии в сторону и взяла маленькую, тонкую записную книжку. Вернее, записной книжкой она называлась раньше, а сейчас от неe остался лишь переплeт и несколько листков, остальные оказались безжалостно вырваны.
   На первой странице ровным, красивым почерком было написано: «Ирина Стаханова. Улица Печeрская, дом 15, кв…». На страничке с буквой «М» сделано две записи: «Мама. Улица Раевского, дом 34, корпус 2, кв…» и «Мария Перфильева. Улица Ярцевская, дом 49, кв…». На третьей странице имелись адрес и телефон некоего Павла Наездникова, а четвeртая осталась девственно чистой.
   Без сомнения, раньше книжка принадлежала Светлане, поскольку ее мать, как знала Катарина, действительно жила на улице Раевского.
   «Ну что ж, для начала неплохо, – подумала Катка. – Очень даже неплохо. По крайней мере, у меня есть адреса знакомых Светы, наверняка они смогут рассказать что-нибудь интересное про нее, глядишь – и удастся выйти на свет разгадки. Может, кто-нибудь из них даже знает человека по имени Олег?»
   Она встала, отряхнула брюки, ещe раз окинула взглядом содержимое коробки и спустилась на первый этаж. В голове созрел план действий, первым этапом которого станет поездка к матери Игнатовой. А затем… затем надо будет идти далее по списку.
   – А теперь в магазин!
   Ката посмотрела на часы. Одиннадцать. Отлично, время есть, она успеет купить продукты и ровно в два будет с улыбкой на устах стоять на вокзале, встречая свекровь. При мысли о Розалии Станиславовне Копейкиной сделалось не по себе.
   В супермаркете перед Каткой встал выбор: а что, собственно, покупать? Нет, продуктов здесь было предостаточно, на любой вкус и цвет, и если бы она покупала еду для себя, то уже давно стояла бы возле кассы. Но для свекрови…
   Среди всех своих недостатков Розалия Станиславовна имеет один, с которым невозможно смириться. А именно – несносный… нет, жутчайший характер! Пожилая дама считает, что на свете нет человека, который бы знал жизнь так же хорошо, как она. Во время своих кратковременных визитов Розалия третирует Кату как может, после еe отъездов Копейкина неделями приходит в чувство. Выкрутасы взбалмошной старухи может стерпеть только покойник, да и то, наверное, не каждый.
   Вот, скажем, касательно еды… Дорогая и горячо любимая свекровь повeрнута на здоровом образе жизни. Она, например, ни за какие коврижки не станет есть некоторые мясные продукты. По мнению Розалии Станиславовны, люди, в чей рацион входит мясо, добровольно сокращают себе жизнь. Многие сейчас могут подумать, что дамочка вегетарианка… Ничего подобного! Неприязнь распространяется только на свинину и говядину. Розалия с удовольствием поглощает мясо птицы, но только купить его в наших магазинах практически невозможно. Конечно, прилавки завалены курятиной, индюшатиной и прочими пернатыми, но у Розалии Станиславовны и на сей счeт имеется свой маленький пунктик. Она отдаeт предпочтение… рябчикам. Причем чтобы те обязательно были трeхмесячными. Еще свекровь любит полакомиться мясом фазана, но боже упаси, если это будет особь женского пола. Ни в коем случае! Только самец! Более того – его должны забить в возрасте двух с половиной лет. И точка! Вот и думай после этого, чем можно будет потчевать старуху с еe нереальными запросами. Ката всегда удивлялась: как той вообще удаeтся ходить по магазинам? По мнению Копейкиной, в первом же супермаркете Розалию должны отправить в психбольницу. А как же иначе, ну кто, интересно, в магазине может точно сказать, что фазана забили именно в два с половиной года? Абсурд!
   Проходя мимо всевозможных секций, Катарина судорожно соображала, какие яства можно закинуть в корзину. Может, морскую капусту? Она очень полезна, и, вероятно, Розалия еe употребляет. Да, точно, капуста подходит.
   Минут через двадцать Ката подошла к кассе, в ее корзине, помимо капусты, лежали сeмга, креветки и прочие морепродукты, которые Розалия должна будет одобрить (по крайней мере, Катарине очень хотелось на это надеяться). Если же свекровь скорчит недовольную гримасу, пиши пропало, нервотрeпка и нудное гудение обеспечены.
   В коттедж Катарина приехала без двадцати час. В запасе оставалось несколько минут, и она решила позвонить матери Светланы, рассчитывая договориться о встрече.
   Трубку долго не снимали, и Копейкина предположила, что женщина, возможно, на работе, как вдруг на пятнадцатом гудке послышалось раздражeнное алло.
   – Добрый день. Могу я поговорить с Елизаветой Викторовной?
   – Это я. Кому пришло в голову трезвонить в такую рань?
   Катарина опешила. Ничего себе рань, обед не за горами!
   – Извините меня, я не знала, что вы ещe спите.
   – Если после пятого гудка трубку не беру, за каким лешим продолжаешь трезвонить?
   – Елизавета Викторовна, это Катарина, мы купили у вас дом, и я…
   – А… Катариночка, здравствуйте, деточка, я вас сразу не признала. – Голос женщины стал приветливым. – Зачем я вам понадобилась?
   – Понимаете, мне необходимо с вами встретиться. Я нашла на чердаке фотографии. Скорей всего они принадлежали вашей дочери, хочу отдать.
   Последовала недолгая пауза.
   – Фотографии? – неуверенно проговорила Елизавета Викторовна. – Ну… тогда можете приехать ко мне.
   – Как вы смотрите, если я подъеду вечерком, часиков в шесть?
   – Ох, нет, в шесть меня не будет дома. А вы сможете приехать завтра в первой половине дня?
   – Да, конечно.
   – Вот и отлично. Тогда договорились, жду вас завтра, адрес у вас имеется.
   – Да.
   Ката положила трубку. То ли ей показалось, то ли Елизавета Викторовна действительно прореагировала на еe слова равнодушно. Создавалось впечатление, что женщина дала согласие на встречу помимо своей воли. А в принципе, какая разница, ведь фотографии – всего лишь повод поговорить с ней. Но всe равно, от разговора осталось неприятное ощущение. Как говорится, в душе выпал мелкий осадок.
   Наспех выпив кофе, Ката порулила на вокзал, мысленно подготавливая себя к встрече с Розалией. Как и следовало ожидать, еe надежды приехать вовремя не оправдались. На дороге произошла авария, и Ката, проклиная всe на свете, была вынуждена довольно долго стоять в многокилометровой пробке. Добравшись наконец до вокзала и уже представляя лицо разгневанной свекрови, Копейкина метнулась к табло. Поезд, доставивший Розалию в столицу, прибыл на шестой путь.
   Ещe издали Катка увидела Анжелу. Девушка стояла около многочисленных сумок и, нервно затягиваясь сигареткой, озиралась по сторонам. Рядом… О господи! Катарина даже остановилась. Глаза отказывались верить увиденному. Спиной к ней стояла свекровь. Но что случилось с женщиной за последний год? Всегда подтянутая, в отличной форме, державшаяся прямо, Розалия превратилась в худую сгорбленную старушенцию. Да и заношенное платьице как-то не вязалось с образом вечно бушующей дамы. Комок застрял в горле, Катарина с грустью констатировала: всe-таки время безжалостно, и как бы человек ни пытался бодриться, а годы берут своe. Немудрено, что старушку сгорбило и она так исхудала, как-никак, а через пару лет ей стукнет восемьдесят, возраст довольно-таки почтенный, даже для Розалии Станиславовны.
   Испытывая неописуемую жалость к родственнице, Катарина попыталась улыбнуться и ускорила шаг. Анжела бросила окурок и замахала руками. Расстояние сокращалось, и когда до приезжих осталось не более пятнадцати метров, Катарина услышала позади знакомый зычный голос:
   – Ката!
   От неожиданности Копейкина вздрогнула. Что это было? Вариантов не так много: либо слишком низко пролетел бомбардировщик, либо началось землетрясение, либо… это орала Розалия Станиславовна. Ката резко обернулась и увидела: к ней быстрой походкой идет Розалия. Пребывая в шоке, Катарина перевела взгляд на стоящую рядом с Анжелкой женщину. Выходит, это не Розалия стоит, сгорбившаяся и жалкая, а какая-то незнакомка?
   Свекровь пребывала в отличной форме и, как всегда, выглядела на все сто… естественно, процентов. На матери Андрея красовался модный брючный костюм цвета кофе с молоком, а на ногах неизменные шпильки, делавшие и без того не низенькую женщину на десять сантиметров выше. Копна тeмно-каштановых волос, приобретeнная в постижерной мастерской, обрамляла слегка полноватое лицо, на которое был мастерски наложен макияж, скрывавший мелкие морщинки.
   Вообще-то Катарина всегда сравнивала свекровь с фрекен Бок из известного мультфильма. Если не брать во внимание черты лица, сходство стопроцентное. Рост, вес, а главное – характер. Хотя… Здесь стоит призадуматься, кто из двух особ более несносен – небезызвестная домомучительница или намакияженная родственница?
   Поравнявшись с невесткой, Розалия капризно пробасила:
   – Катарина, что ты о себе возомнила, почему заставляешь ждать?
   – Извините, я попала в пробку… там авария…
   – Это всe отговорки! – махнула рукой свекровь. – Лучше скажи правду – проспала?
   – Но я…
   – Прекрати мямлить! Ну здравствуй, моя дорогая, как я рада тебя видеть! – Она чмокнула Кату в щeку и поморщилась, будто откусила лимон. – Пошли, пошли, поздороваешься с Анжелой.
   Девушка принялась целовать мачеху, искренне радуясь, что наконец появился новый объект для придирок бабушки.
   – Катка, хорошо выглядишь.
   – Ты тоже.
   – Стараюсь, знаешь, я тут купила крем…
   – Девочки, хватит болтать, нужно позвать носильщика. Где они здесь? Я ни одного не вижу, мать их за ногу. Наташ, иди найди! – Последние слова адресовывались незнакомой женщине.
   Анжела, поймав удивлeнный взгляд Копейкиной, пояснила:
   – Это Наталья, она живeт с нами и помогает по хозяйству.
   – Здравствуйте, – смущeнно пролепетала Наталья, потупив взор.
   Катарина кивнула. Внимательно оглядев помощницу свекрови, она пришла к выводу, что та совсем не старая, скорее наоборот: Наталье, по-видимому, чуть больше сорока.
   – Ну, чего ты стоишь? – кричала Розалия. – Давай пошевеливайся, в твоeм распоряжении две минуты. Время пошло.
   Наталья посеменила за носильщиком.
   – Работает у меня уже больше года, хорошая баба, только слегка туповата. И медлительна страшно. Ката, а ты похудела, я смотрю – щeчки совсем исчезли. Питаешься, наверное, всякой дрянью? Ну ничего, теперь я займусь твоим пищеварением.
   «Не дай бог!» – мысленно ойкнула Катарина.
   Она покосилась на Анжелу – девушка дымила новой сигаретой и искоса поглядывала на бабушку.
   – Молчать! – раздалось совсем рядом.
   – Ой, это кто?
   Анжела рассмеялась.
   – Вы тоже слышали? – продолжала спрашивать Ката.
   – Это наш Арчибальд, – с гордостью сообщила Розалия и сдeрнула накидку с какого-то баула.
   Взору Катарины предстала большая, если не сказать – большущая клетка, в которой на жердочке восседал огромный красно-жeлтый попугай.
   – Какая прелесть!
   – Арчи – моя гордость.
   – Он ещe и говорящий!
   – А то. Умная птица, мне ее подарил мэр нашего города.
   – Бабушка, мы купили Арчи на птичьем рынке за сто…
   – Замолчи! Вот всегда надо всe опошлить. И в кого только такая уродилась? Ну где же Наташка, мать еe так?
   Ката села на корточки.
   – Привет. Как тебя зовут?
   Попугай завопил:
   – Мать твою!
   – Арчи! – Розалия Станиславовна с упрeком посмотрела на птицу. – И откуда ты только набрался подобных выражений?
   Анжела захихикала.
   – Что смешного? Тихо! – осадила бабушка.
   Пару минут спустя в поле зрения появилась Наталья, а рядом чинно вышагивал низкорослый мужичок, с гордостью кативший перед собой тележку.
   – Наконец-то! Тебя только за смертью посылать, тысячу лет проживeшь, – переключилась на нее Розалия. – Анжела, быстро накрой Арчибальда, а то у него будет нервный стресс. Так, Наталья, бери эту сумку, еe нельзя класть на тележку, растрясется.
   – У меня ничего не растрясется, мадам, – заверил носильщик, водружая огромный баул.
   – Я сама знаю, что у меня растрясется, а что нет, это во-первых. А во-вторых, я вам не мадам, мы не во Франции и уж тем более не в публичном доме. Наташка, быстро возьми сумку в руки!
   Наталья молча подхватила поклажу.
   – Всe, можем идти, я только возьму Лизавету… – И Розалия Станиславовна подняла контейнер, в котором спала еe любимая персидская кошка.
   Лизке было семь лет, и Розалия считала еe почти своей дочерью. Баловала она кошку ужасно, позволяя той чуть ли не со стола есть. Вообще-то свекровь Катки недолюбливала кошек, считая тех наглыми, плохо пахнущими существами. Но Лизка… Уж эта персиянка была у нее на особом счету. Любимица сопровождала хозяйку во всех поездках, и когда в прошлый их приезд она оказалась в квартире у Копейкиных, для бедного Парамаунта настали поистине трудные времена. Жуткая хитрюга Лизавета невзлюбила кота с первого взгляда и при каждой удобной возможности старалась его подставить. Она драла обои, в туалет ходила исключительно рядом с лотком, но все шишки падали на Парамаунта, поскольку убедить Розалию в том, что очередную лужу сделал не кот, а еe любимая Лизка, было практически невозможным.
   – Лизавета на такое не способна, это все ваш! – следовала незамедлительная реакция.
   Поместили вещи в багажник, расплатились с носильщиком и… возникла маленькая проблема. Клетка с Арчибальдом ни в какую не хотела помещаться в машину.
   – Что же это такое? – причитала свекровь. – Бедный Арчи, как теперь поступим? Катарина, твоя машина рассчитана на гномов?
   – Бабуля, не нервничай, сейчас придумаем. Подумаешь, большая проблема…
   – У него точно будет нервный стресс! Если с ним что-нибудь случится, я этого не переживу, так и знайте! Мой сыночек – самое дорогое существо для меня на всeм земном шаре.
   Копейкина хотела напомнить, что, кроме попугая, у Розалии имеются настоящий сын, внучка и невестка, в конце концов, но, взглянув на нервно теребившую в руках платок женщину, решила оставить эти слова при себе.
   – Может, клетку стоит наклонить? – предложила Натка.
   – Пожалуй, вы правы, тогда она поместится…
   – Ни за что, вы с ума сошли! Наклонить… Ещe чего надумали, ему это не понравится!
   – Но другого выхода нет.
   – Господи, за что мне эти испытания? – свекровь приблизилась к Арчибальду. – Мой дорогой, ты потерпишь? Ну скажи мамочке, тебе не будет плохо?
   – Молчать! Мать вашу!
   – Он согласен, – заключила Розалия.
   Когда клетку установили-таки на заднем сиденье, свекровь стала распределять места для людей.
   – Я сяду сзади, Анжела со мной, а ты, Наташка, впереди. Ката, пожалуйста, старайся не попасть в пробки, Арчи так очень неудобно.
   Глядя на пернатого Копейкина, Катарина пришла к выводу, что тот чувствует себя превосходно. В отличие от неe самой. Она общается со свекровью меньше получаса, а голова уже болит нещадно.
   Как вам нравится подобное заявление: старайся не попасть в пробку? Можно подумать, их появление зависит от чьего-то старания…
   Машина тронулась с места, Лизавета издала тихое «мяу».
   – Ах ты, моя деточка, моя лапочка, ты моя красавица… – люлюкала Розалия. – Скоро мы будем дома, ты отдохнeшь, мой ангел. Ката, я надеюсь, этот ваш Парламент будет вести себя спокойно?
   – Парамаунт.
   – Что?
   – Его зовут Парамаунт, а не Парламент.
   – Это всe терминология. Какая разница! Главное, чтобы моей доченьке было хорошо. Я вообще поражаюсь, за каким чeртом давать коту такое идиотское имя? Пока выговоришь, язык сломаешь.
   – Мы назвали его в честь американской кинокомпании «Парамаунт пикчерз».
   – Да? Жаль…
   – Что жаль?
   – Жаль, вы не назвали его Союзмультфильм.
   Анжела прыснула от смеха.
   – У меня соседка одна… Нина Сучкова…
   – Сочкова, – поправила Анжела.
   – Ты что-то сказала?
   – Фамилия тeти Нины Сочкова.
   – А при чeм здесь еe фамилия? Я имею в виду еe образ жизни. Ну ладно, сейчас не об этом. Так вот, она тоже с придурью – назвала свою кошку Гондольерой. Ей, видите ли, нравятся Венеция и гондолы.
   Катарина включила радио.
   – Немедленно выключи эту муть! Арчи вредна современная музыка. Я взяла с собой диски классики, он должен слушать только классическую музыку. Он воспитан в самых лучших традициях, а когда мы…
   – Молчать, я сказал! – напомнил о себе Арчи.
   «Да, оно и видно, – пронеслось у Катарины в голове, – попугай воспитан на классике».
   На повороте машину Копейкиной подрезал джип, за рулeм которого сидела девица лет двадцати. Чертыхнувшись, Ката резко затормозила, в багажнике что-то треснуло. Ко всему прочему малолетняя нахалка в «мерине» показала средний палец и надавила на газ. Но перед тем как исчезнуть, девица всe же успела услышать классическую речь свекрови в свой адрес. Розалия Станиславовна опустила стекло и…
   – Ах ты, корова криворукая! Коза недодоенная! Сучка размалeванная! Глаза, что ли, на заднице расположены? Шалава джиповская!
   Наталья сжалась, Анжела улыбалась, Катарина продолжала рулить. Несмотря на убеждение, что в еe жилах течeт исключительно голубая кровь, Розалия Станиславовна материлась, как сапожник. Точнее будет сказать – как пьяный сапожник в порту. Пожилая женщина могла покрыть таким трeхэтажным матом, что дворовые алкаши по сравнению с ней казались невинными ангелами. Но крепкие выражения из уст других Розалия не выносила. Собственницей она привыкла быть во всeм.
   Когда поток брани, вылетающий из свекрови, немного иссяк, Ката попыталась перевести разговор в другое русло:
   – Анжела, как учeба, как сдала сессию?
   – Нормально, всего лишь одна четвeрка по-английскому, остальные экзамены на «отлично».
   – Поздравляю. А на личном фронте?
   – На личном…
   – Вы так и будете переговариваться, как будто в машине, кроме вас двоих, никого нет?
   – Просто…
   – Тихо! Ката, лучше скажи, когда должен приехать Андрей?
   – Недели через три, он сейчас в Томске, и…
   – Какая досада, опять мне не удастся его повидать. Что за работа такая! Каждый раз в командировках, мог бы остаться дома, когда мать приезжает.
   – Ты можешь задержаться у них месяца на два, – ляпнула Анжела.
   Катка посмотрела в зеркало и, встретившись глазами с девушкой, скорчила ей гримасу.
   – А почему бы и нет? Может, и правда, останусь пожить… если мне дом понравится. Кстати, Ката, ты приготовила мне спальню?
   – Конечно, не беспокойтесь.
   – Первым делом я хочу принять ванну, а потом привести свои ногти в порядок.
   Анжела достала сигарету.
   – Кат, а ты сейчас чем занимаешься?
   – Анжела, ну-ка брось сейчас же эту гадость! Ишь чего надумала, курить в машине! Здесь же Лиза и Арчи. Ты о них подумала?
   – Нет, – честно призналась девушка.
   – Вот я и смотрю, ты мало о ком думаешь.
   – Так как насчeт свободного времени, Ката?
   – Свободного времени полно, сижу в основном дома, с книжкой в руках, никаких важных дел, – при этих своих словах Копейкина поeжилась. Хм, нет важных дел… Дела-то как раз есть, и очень важные, но говорить о них Анжеле, естественно, не следует.
   В четыре часа они благополучно добрались до посeлка. Оказавшись в гостиной, Розалия придирчиво осмотрела обстановку и вынесла свой вердикт:
   – Скромненько, но со вкусом. Вот только камин чересчур громоздкий.
   – Нет, наоборот, самое то, – возразила Анжела.
   – Не спорь! Откуда тебе знать, каким должен быть идеальный камин?
   Катарина хотела поинтересоваться, откуда об этом известно свекрови, но вовремя прикусила язычок и промолчала.
   Розалия Станиславовна поставила на пол контейнер с Лизкой и выпустила ту на волю. Кошка медленно вылезла из своего временного домика и потянулась. В это время со второго этажа прибежал Парамаунт. Заметив старую знакомую, кот остановился на ступеньках и вздыбил шерсть. Лизка на это никак не прореагировала, она начала облизывать лапу. Парамаунт стал медленно сокращать между ними расстояние, двигаясь как-то боком. Наконец он замер в метре от Лизаветы. Персианка перестала умываться и зарычала. В следующую секунду Лизка с быстротой молнии бросилась на ничего не подозревающего Парамаунта. Кот заорал и ударился в бега, а наглая Лизка как ни в чeм не бывало уселась и продолжила банные процедуры.
   – Ката! – теперь орала Розалия. – Ты видела, нет, ты это видела? Какой кошмар, твой монстр чуть не разорвал мою девоньку на куски! Послушай, как у неe бьется сердце! Сейчас у неe начнeтся стресс! Она умрeт!
   – Розалия Станиславовна, мне показалось, Лизка сама накинулась на Парамаунта, и…
   – Тебе показалось! Когда кажется, надо креститься. Бедная моя кисонька, успокойся, всe хорошо, хорошо… Мы немедленно должны пройти в нашу комнату. Где она?
   Подавив вздох, Ката подошла к лестнице.
   – Пойдемте, я вас провожу.
   Розалия сделала пару шагов, затем оглянулась и посмотрела на Наталью, до сих пор стоявшую у двери с клеткой в руках.
   – Да поставь же ты ее наконец! Чего так вцепилась? И убери накидку, уже можно.
   Натка поставила клетку на пол.
   – Ну куда ты ставишь! – взвилась Розалия.
   – Так сами же сказали…
   – Господи, ну за что мне всe это? Я сказала, поставь в мою комнату. Ката, быстро покажи комнату, я устала ждать.
   – Так пойдeмте.
   – Наталья, живо за мной!
   Анжела осталась в гостиной одна. Достав сигарету, она решила подымить на свежем воздухе и, подмигнув выглядывающему из-под дивана Парамаунту, вышла из дома.
   Разместив свекровь, Катарина прошла в спальню и рухнула на кровать. Да… дела… Похоже, ей предстоит пережить трудные времена. Свекровь, как всегда, в боевой готовности, и день приезда – ещe цветочки. Ката нутром чувствовала: ягодки будут впереди. Она уже так устала морально от Розалии, что ей нестерпимо захотелось спать, но на отдых не было времени. Сейчас нужно отправляться в больницу к Столярову. Вот и будет несколько часов отдыха от тиранства родственницы.
   Подхватив сумку, Ката проверила, лежит ли мобильник, и спустилась вниз. Она уже стояла в дверях, когда еe окликнула Наталья:
   – Катарина, вы мне не покажете, где у вас кухня?
   Катка покраснела. Ну конечно же, люди с дороги, хотят поесть, а она даже не предложила… Всe из-за Розалии!
   – Конечно, конечно, пойдeмте… Там есть продукты, но я не успела приготовить, можно…
   – Не беспокойтесь, я сама все сделаю, вы только покажите, где и что лежит, а в остальном я справлюсь, – Наталья смущeнно улыбнулась. – И ещe… Можно вас кое о чeм попросить? – Она перешла на шепот.
   – Всe что угодно, – тоже шепотом ответила Копейкина.
   – Понимаете, я каждый день делаю Розалии Станиславовне массаж, используя специальный крем. И… такая штука приключилась, когда мы собирались в дорогу… Розалия Станиславовна меня торопила… в общем, я забыла положить крем. Теперь, если она об этом узнает, то живьeм съест. Вот я и подумала: может, вы смогли бы заехать и купить?
   – Конечно же, куплю, не расстраивайтесь.
   – Вот спасибочки вам! – Женщина протянула Катарине бумажку. – Я тут написала название. А если его не будет, можно купить другой, я его вторым записала.
   – Понятно, разберусь. Ну ладно, удачи вам, не скучайте.
   Наталья засмеялась.
   – Не думаю, что выкроится время для скуки.
   Копейкина понимающе закивала.

Глава 3

   До больницы она добралась сравнительно быстро, благо дороги были свободны от пробок. В палате, помимо Столярова, лежали еще четыре человека, самому младшему из которых явно перевалило за шестьдесят. Заметив Копейкину, Витька расплылся в улыбке.
   Со Столяровым Катку связывала давняя дружба. Познакомились они, ещe будучи студентами, и с тех пор вот уже почти двадцать лет помогали друг другу, как принято говорить, и в беде, и в радости. Раньше Столяров работал в милиции и имел звание капитана, но год назад, по причинам личного характера, был вынужден подать заявление об уходе. В настоящее время он трудился начальником безопасности в одной довольно крупной фирме.
   – Привет, привет, я уж думал, ты никогда не объявишься. Так-то мы помним старых друзей?
   – Как себя чувствуешь?
   – Да вроде ничего, врачи говорят, ещe дней пять, и я смогу выписаться.
   – Я тут купила для тебя сок и фруктов, вот только не знала… Тебе можно есть бананы?
   Столяров заржал.
   – А почему нет? Мне всего-навсего удалили аппендикс. Посмотри на меня, я бодр и весел, а вот ты чего-то выглядишь неважно. Проблемы?
   Махнув рукой, Ката села на край кровати. Вздохнула тяжело:
   – Это ещe ничего… Уверяю тебя, через неделю я превращусь в старуху. В самую настоящую, с седыми волосами и лицом, по которому можно будет изучать географию.
   – Откуда столько пессимизма, госпожа Копейкина?
   – Ко мне сегодня приехала свекровь.
   – А… теперь понимаю.
   – Нет, ты не понимаешь. Ты не можешь понять. И никто, если он не знаком с Розалией Станиславовной, не поймeт.
   – Ошибаешься. Не забывай, у меня имеется тeща, а уж она-то поистине монстр в юбке.
   – Да Варвара Наумовна сущий ангел по сравнению с моей свекрищей!
   – Ты перегибаешь палку, предлагаю сойтись на том, что матери наших вторых половин друг друга стоят.
   – Согласна.
   – Ну а как дела вообще?
   – Витя, – понизила Катарина голос, – мне надо с тобой очень серьeзно поговорить.
   – Слушаю.
   – Не здесь, желательно – наедине. Тебе можно ходить?
   – Нужно. Врачи уже на второй день после операции заставляли меня топать на своих двоих.
   – Ну тогда, может, выйдем из палаты?
   Столяров медленно поднялся.
   – Давай помогу…
   – Нет, я сам.
   Оказавшись в коридоре, они расположились на стульях возле окна.
   – Ну и к чему такая таинственность? Или ты хочешь поведать мне тайну своего рождения?
   – Не язви. Если честно, я даже не знаю, с чего начать.
   – Самый верный способ, когда не знаешь с чего начинать, начни с начала.
   – Понимаешь, вчера в нашем новом доме я нашла видеокамеру.
   – Ну.
   – Она лежала в камине…
   – В камине? Довольно странное место для неe.
   – Я тоже так подумала. Потом решила посмотреть кассету, и… от увиденного у меня волосы встали дыбом. Никогда не думала, что стану свидетельницей подобного зрелища.
   – Не интригуй, говори по сути.
   – До нас дом принадлежал неким Игнатовым. Обычная семья, муж и жена. Два года назад, по словам соседей и матери Светланы Игнатовой, они уехали в Германию. Коттедж заранее переоформили на Елизавету Викторовну, она нам его и продала.
   – Ката, ближе к сути, не тяни, ради бога.
   – Не могу, надо по порядку. Так вот, как я поняла, незадолго до отъезда Света решила запечатлеть на камеру дом. Неожиданно в дверь позвонили, и Светлана… по непонятным мне причинам она положила камеру в камин. Камера продолжала снимать, а лежала она так, что входная дверь отлично просматривалась. И вот здесь начинается самое интересное… вернее – самое страшное. Света впустила в гостиную мужика неприятной наружности, назвав его Олегом. И он… В общем, он достал нож и убил еe! Убил, Витя, ты понимаешь? А камера работала, запечатлевая ужасающие кадры. Светлана лежала на ковре в луже крови, а этот мерзавец улыбался. Что было потом – неизвестно, кассета закончилась. Я в панике, происходящее кажется нереальным.
   Витька смотрел в пол. Затем встал и, попросив Кату подождать, направился в палату. Он вернулся через пару минут, держа в руках сигарету.
   – Кассета где?
   – У меня дома.
   – Ты уверена, что женщина, которую он убил, Светлана Игнатова?
   – Абсолютно.
   – Но тогда где еe тело? И тело супруга. Ведь, я полагаю, ты считаешь, что и мужа он тоже…
   – Без сомнений.
   – Нет.
   – Что нет?
   – Такого просто не может быть! Нелепо, к тому же неправдоподобно и как-то наигранно.
   – Какая наигранность, о чeм ты? На моих глазах убили женщину! Я же не сумасшедшая… Олег пырнул Свету настоящим ножом, у неe текла настоящая кровь! О какой наигранности может идти речь? Ты же сам не один год проработал в органах и не понаслышке знаешь, какие изощрeнные зверства могут прийти в голову убийце. Или, ты считаешь, все убийства совершаются по шаблону? Одинаково?
   – Нет, конечно.
   – Тогда почему сомневаешься в моих словах?
   – Дело не в твоих словах. Если Игнатовы мертвы, тогда кто вместо них уехал в Германию?
   – Пока не знаю.
   – Что значит «пока»?
   – То и значит.
   – Катка, а может, всe не так плохо?
   – Как это?
   – Ну, ты сказала, что якобы видела, как он пырнул еe ножом. Так?
   – Да.
   – Потом кассета закончилась.
   – Верно.
   – А если Светлана не умерла?
   – Как?
   – Да очень просто. Она могла потерять сознание. Потом мужик покидает коттедж, женщину находят соседи и вызывают «Скорую». Светлану увозят в больницу, там она проводит некоторое время, выписывается и вместе с муженьком уезжает в Германию.
   – Нет, нет и ещe раз нет.
   – Но почему?
   – Во-первых, соседка Лина, по-моему, ничего подобного не знает. Во-вторых, у Олега было такое выражение лица, что я сразу поняла: он в живых свою жертву не оставит, а в-третьих… В любом случае он убийца, и я должна его найти!
   Столяров барабанил пальцами по подоконнику.
   – Катка, не стоит тебе вмешиваться. Мой совет – отнеси кассету в милицию и забудь.
   – Ни за что! Даже не проси! Я для себя твeрдо решила, что сама разберусь в ситуации. Ты меня, конечно, прости, но милиции я не очень-то доверяю.
   – Для чего тебе ввязываться в какую-то старую, странную историю? Или от безделья нечем заняться? Так начни учиться вязать, или… запишись на курсы иностранных языков, я не знаю… А можно ещe…
   – Прекрати разговаривать со мной таким тоном! Вязать я и так умею, иностранный язык мне знать ни к чему, а этого Олега я всe равно в покое не оставлю, чтобы ты ни говорил. Я пришла к тебе как к другу, спросить совета, но если ты намерен меня отчитывать, я уйду.
   – Да подожди, не злись.
   – Сам не выводи меня.
   Виктор молча курил. А когда от сигареты остался бычок, спросил:
   – Ты говоришь, всe произошло в гостиной? А скажи, у тебя сейчас на полу в гостиной есть ковeр?
   – Есть, – произнесла Ката шепотом, понимая, куда клонит Столяров.
   – Это тот самый ковер, на котором убили Светлану?
   – Да, тот самый.
   – На нeм есть следы крови?
   – Нет.
   – Вот видишь.
   – Думаешь…
   – Как ни крути, а я оказался прав. Женщина не умерла, он еe просто ранил. Выйдя из больницы, они отдали ковeр в чистку, или сами его вычистили, не знаю подробностей, а после их отъезда мать решила продать дом, потому что в нeм чуть было не погибла еe дочь. К тому же ты сама говорила, что цена была слишком уж доступная.
   – В твоих словах, конечно, присутствует определeнный резон, но я уверена, что ты заблуждаешься. В любом случае на завтра я договорилась о встрече с матерью Светы, постараюсь у неe выяснить подробности.
   – Вот увидишь, я прав. Она скажет, что дочь и зять счастливо живут за границей, а тот Олег… Ну, может, он бывший любовник Светы. Узнал, что та покидает Россию, и решил таким образом ей отомстить.
   – Бред полный!
   – Напротив, в моих словах гораздо больше смысла, чем в твоих подозрениях.
   – Посмотрим, кто окажется прав. Сегодня я нашла на чердаке записную книжку Игнатовой, там кроме адреса матери есть ещe три каких-то людей. Думаю, еe знакомых, к ним тоже нужно будет съездить.
   – И в кого ты такая упрямая?
   – Сама в себя. И я вовсе не считаю это упрямством, просто я с детства обладаю повышенным чувством справедливости.
   Витька не стал вступать в длительные споры, полагая, что через два, максимум через три дня Копейкина понесeтся в милицию, держа на вытянутой руке кассету.
* * *
   Подъезжая уже к коттеджу, Ката вдруг вспомнила, что забыла купить крем, о котором просила Наталья. Коря себя за куриную память, Копейкина развернулась и покатила в магазин.
   В начале девятого она наконец плюхнулась в кресло, скинула туфли и, вытянув ноги, облегчeнно вздохнула. И как только свекровь может целыми днями отстукивать каблуками, не жалуясь на боль в ногах? А вот у Каты после пары часов на шпильках конечности гудят так, будто она протопала пешком из Парижа до Нью-Йорка. Растирая икры, Катарина с удивлением обнаружила, что клетка с Арчибальдом неизвестно по какой причине перекочевала в гостиную. В любом случае место для попугая выбрали самое неудачное – клетка занимала весь журнальный столик. Ката хотела переставить еe в другое место, но была остановлена децибелами свекрови:
   – Ну, наконец соизволила явиться! Где это ты пропадала?
   – Ездила по делам.
   Розалия держала в руках морковку, которую, подойдя к клетке, просунула между прутьями. Арчи прореагировал мгновенно – со словами «Мать вашу за ногу» принялся обгрызать овощ.
   – А почему вы перенесли его из своей комнаты сюда?
   – Ты знаешь, ему там не понравилось – слишком темно, а Арчи любит, когда много света. Поэтому он будет стоять здесь.
   – Но клетка занимает весь столик.
   – Ну и что? Для чего тебе столик, всe равно им никто не пользуется.
   Ката промолчала.
   – Кстати, – продолжала свекровь, – твой кот наделал огромную лужу. Впрочем… чему тут удивляться, он такой невоспитанный.
   – А где все?
   – Анжелка у себя в комнате читает, Наталья на кухне. Из-за твоей безалаберности ей пришлось попотеть.
   – Не поняла.
   – Кто бы сомневался… Хочу заметить, ты поступила довольно-таки неразумно.
   – В смысле?
   – В том смысле, что к приезду родственников могла бы, по крайней мере, не полениться и съездить в магазин купить продуктов.
   – Но я была в супермаркете сегодня утром.
   – Не надо оправдываться, ты знаешь, что я чувствую, когда люди врут. В холодильнике были несвежие продукты. Например, семга воняла… как ноги у бомжа. Про морскую капусту вообще молчу. Она тебе по наследству досталась? Кошмар!
   – Но…
   – Никаких «но»! Слава богу, Наташка может сварганить ужин из ничего. А вот завтра мы все вместе отправимся в магазин за продуктами, я беру это под свой контроль.
   Закипая подобно чайнику, Копейкина прошла на кухню.
   – Наталья, возьмите ваш крем.
   – Спасибо! Вот выручили так выручили. Ката, хотите поесть?
   Сказать честно, Копейкина была бы не прочь перекусить, но после общения с Розалией аппетит пропал.
   – Нет, просто выпью чашку кофе.
   – Я приготовлю.
   – Я слышала, моей свекрови не понравились продукты?
   Наталья кивнула.
   – Да вы не берите в голову, продукты как продукты, она часто придирается к мелочам.
   – Она сказала, что сeмга с душком. Но я только сегодня еe купила! И, уверяю вас, я в состоянии определить, свежая рыба или нет.
   – С душком… – захихикала Наташка. – А что же, по-вашему, она ела на ужин?
   Ката пожала плечами.
   – Не знаю.
   – Сeмгу и трескала.
   – Так она же еe выбросила.
   – Как же, выбросила… Она только сказала, чтобы я еe в помойку отправила, но я-то не идиотка, чтобы хорошую и, главное, дорогую рыбу выкидывать. Приготовила еe. Кстати, с морской капустой. Розалия Станиславовна за милую душу всe уплела, да ещe добавки попросила.
   – Вы, Наталья, просто волшебница.
   – Какая там волшебница! Просто изучила еe вдоль и поперeк.
   Катарина на секунду представила лицо свекрови, каким оно стало бы, узнай та, чем ужинала, и настроение не замедлило улучшиться.
   – Наталья, твою налево! Наташка! – донеслось из гостиной.
   – Господи помилуй, опять что-то случилось.
   В гостиной Розалия, уперев руки в бока, смерила Наталью презрительным взглядом и тоном, не предвещающим ничего хорошего, проревела:
   – Где авокадо?
   – Ой… – Женщина схватилась за голову.
   – Ой будет, когда я тебя сковородкой тресну. А сейчас спрашиваю: где авокадо?
   – Забыла.
   – Ты издеваешься, да? И что прикажешь делать? Мне, по-твоему, спать не ложиться?
   – Мы так торопились, я сильно нервничала…
   – А какая связь между ночным сном и авокадо? – Ката переводила взгляд со свекрови на Наталью.
   – Ты не знаешь?
   – Нет.
   – Ну тогда я просто в шоке. У меня опускаются руки, как можно быть такой тeмной…
   – Объясните.
   – Я обязательно, подчeркиваю – ОБЯЗАТЕЛЬНО, три раза в неделю делаю маску из авокадо. У меня такой ритуал: я не могу лечь спать, предварительно не сделав маску. Просто не могу! Сегодня день маски из авокадо, а эта тощая корова, мать еe так, забыла положить, видите ли. Чтоб еe!
   – Ну ничего, – пыталась сгладить ситуацию Ката, – завтра поедем в магазин и купим вам авокадо.
   – Нет, нет и нет! – топнула ногой Розалия.
   – Что нет?
   – Никаких завтра. Завтра у меня маска из творога и морской соли. Авокадо мне нужен немедленно!
   – Но…
   – Ката, ты должна поехать в магазин!
   – Розал…
   – Отговорки не принимаются. У тебя машина, я же не пешком тебя посылаю. Без авокадо не возвращайся, в твоeм распоряжении шестьдесят минут, – с этими словами Розалия покинула гостиную, скрывшись в кабинете.
   – Простите меня, Ката, – всхлипнула Натка, – это из-за меня вам приходится ездить по магазинам. Как же я могла забыть положить…
   – Всe в порядке. – Ката старалась взять себя в руки. Она решила назло вредной свекрови никуда не ездить. Вернее, она поедет, но никакого авокадо покупать не собирается. Скажет, что фрукта нигде нет, и пусть тогда Розалия мечет бисер.
   Садясь в салон своего «Фиата», Ката увидела приближающуюся Лину.
   – Катка, привет.
   – Здравствуй.
   – Ты чего такая вялая?
   – Не спрашивай.
   – А всe-таки?
   – Свекровь приехала.
   – А-а-а… – засмеялась Лина. – Тогда всe понятно, мои соболезнования. Внезапный приезд свекрови приравнивается к году, проведeнному в колонии строгого режима.
   – А внезапный приезд Розалии – к десяти годам.
   – И ты решила уехать из дома куда глаза глядят?
   – Нет, всe намного банальней. Ей, видите ли, срочно понадобилось авокадо. Вот просто кровь из носа подай его, и всe.
   – Так не надо никуда ехать, у меня дома есть. Сейчас принесу твоей ведьме. – Соседка чиркнула зажигалкой и, выпустив струйку дыма, скорчила гримасу.
   – Лина, ты выручаешь меня уже второй раз. Я твоя должница.
   – Ничего, как-нибудь сочтeмся. Жди, через пять минут я у вас.
   Катарина вернулась в дом.
   – Ты почему здесь? Я же просила…
   – Успокойтесь, Розалия Станиславовна, сейчас будет вам авокадо, я попросила соседку, она принесeт.
   – Кошмар!
   – Что не так?
   – Просить соседей – это последнее дело. Побираться, как нищие… Я не смогу принять это! Маска не пойдeт впрок.
   «Она просто издевается!» – возмутилась (про себя, конечно) Ката. И выдала идею:
   – Я заплачу ей за авокадо.
   Старуха на минуту задумалась.
   – Ну тогда, может быть, всe будет хорошо. А соседка, она кто?
   – Какая вам разница? Или для качества маски нужно, чтобы соседи были академиками?
   – Нет, конечно, я просто интересуюсь.
   – Сейчас она придет, и вы сами у неe спросите.
   Лина пришла минут через десять.
   – Вот вам и авокадо.
   Розалия взяла сморщенный плод, покрутила его в руках и недовольно молвила:
   – Слишком вялый. Он у вас что, три года в холодильнике пролежал?
   – Нет, всего два. Шутка. Кстати, я забыла спросить, зачем вам понадобился авокадо. Случайно не маску из него хотите делать?
   – Случайно именно маску. После нее кожа становится, как у младенца.
   – Я бы вам не советовала… – протянула Лина.
   – Это ещe почему?
   – Понимаете, моя свекровь тоже была любительницей всевозможных масок, из авокадо в том числе. Так вот, вначале всe шло хорошо, еe лицо разгладилось, морщины исчезли… а потом начался просто ужас.
   – Какой? – подалась вперeд Розалия.
   – У неe лицо превратилось в безобразную массу.
   – Да что вы!
   – Точно вам говорю. Бедняжка, что она только не пробовала, ничего не помогало.
   – А почему вы решили, что эффект дало именно авокадо?
   – Так сказали врачи.
   – Бред всe это! Не знаю, чем там занималась ваша свекровь, но лично мне маски помогают.
   – Она тоже так говорила. Но… Видите ли, в чем дело, в авокадо есть очень сильное вещество. Я, к сожалению, не помню точно, как оно называется, но если часто делать из авокадо маски, кожа только уродуется. Хотя этого можно избежать.
   – Как?
   – Скажу только вам, и то по большому секрету. Нужно чередовать маску из авокадо с маской из…
   – Из чего? Ну говорите же, не тяните!
   – Из размоченного сухого кошачьего корма.
   – Вы в своeм уме? Или балуетесь таблеточками?
   – Можете не верить, но эффект потрясающий, я сама использую эту маску. Вот скажите, сколько, по-вашему, мне лет?
   – Ну не знаю, где-то около сорока.
   – А вот и не угадали, мне пятьдесят шесть!
   – Етит твою! – Авокадо выпало из рук Розалии, она села рядом с Линой.
   – Вот-вот, результат, как видите, на лицо.
   – А скажите, как делать подобную маску?
   – Очень просто. Берeте корм, насыпаете его в миску и заливаете тeплой водой. Затем даeте настояться в течение получаса, потом жидкость сливаете, а полученную массу наносите на лицо минут на десять. После смываете теплой, а затем холодной водой. Правда, должна предупредить: запах при этом стоит отвратительный, но ведь красота требует жертв. Вы согласны?
   – Да-да, вы правы.
   Розалия вскочила с дивана и крикнула Наталье, что пора делать массаж.
   – Спокойной ночи, Ката. Лина, приятно было познакомиться, надеюсь, наше знакомство перерастeт в дружбу. – И она с улыбкой на устах поднялась на второй этаж. Спустя пару минут за ней последовала Наталья.
   – Надо же, никогда бы не дала тебе пятьдесят шесть, – повернулась к гостье Ката. – Выглядишь максимум на сорок.
   Лина зашлась в хохоте.
   – Ты действительно поверила тем байкам, которыми я накормила твою свекровь?
   – Ну да, а разве не…
   – Такое впечатление, ты с облака упала, причем только вчера. Да бред все полный!
   – И насчeт маски из кошачьего корма?
   – Фу, какая гадость… Конечно же! Просто захотелось проучить старуху, она напомнила мне мою свекрищу, такая же противная.
   Ката обхватила голову руками.
   – Лина, что же теперь будет? Ведь она тебе поверила и завтра захочет испробовать на себе новую маску.
   – Ну и пусть, флаг ей в руки. Как говорится, вперeд и с песнями.
   – Как это пусть?
   – Не думаю, что новая маска принесeт вред здоровью. Посуди сама: кошки же едят корм, и ничего. И с твоей бабуленцией будет порядок. Но, признаться честно, мне бы очень хотелось увидеть еe в этой маске.
   Катарина не выдержала и в голос рассмеялась.
   – Только тебе могла прийти в голову подобная мысль!

Глава 4

   Если кому-нибудь надоела тихая, спокойная, размеренная жизнь, тогда смело приглашайте в гости свекровь. А если ваша вторая мама имеет характер Розалии Станиславовны, тогда о спокойствии вы забудете навсегда. Права была Катарина, когда думала, что ягодки будут впереди, только она, бедолага, и не подозревала, что эти ягодки разрастутся до невероятных размеров и превратятся в ягодищи-мутанты.
   Копейкина проснулась от громкого крика. Вернее, то, что разбудил ее именно крик, она поняла чуть позже, а вначале, спросонья, ей показалось, будто еe новый дом рушится. Вскочив с кровати и взглянув на перепуганного до смерти Парамаунта, Ката перекрестилась. Кот прижал уши к голове и постарался забиться в складки одеяла.
   – Что это было? Ты тоже слышал? – Ката посмотрела на часы.
   Шесть утра.
   «Может, показалось? – мелькнула мысль. – Наверное, приснился плохой сон».
   Не успела она положить голову на подушку, как по дому вновь разнесся вопль Розалии Станиславовны.
   – Подъeм! – кричала старуха где-то совсем рядом.
   Ката моментально спрыгнула с кровати и, набросив халат, выбежала из спальни, размышляя, что могло стрястись, если свекровь ни свет ни заря орeт, как иерихонская труба.
   Копейкина была у лестницы, когда увидела Розалию. Несмотря на ранний час, свекруха выглядела довольно бодро, по еe лицу нельзя было сказать, что произошло нечто экстраординарное.
   – Розалия Станиславовна, почему вы так кричите?
   – Я кричу? Бог с тобой, Катуля, я просто сказала «подъeм».
   – Я слышала. Но зачем вы это сделали?
   Из спальни показалась заспанная Анжела. Весь еe вид говорил, что единственным желанием девушки на данный момент является лечь в кровать и продолжать спать, но Анжела, подойдя к ничего не понимающей Катарине, мужественно произнесла:
   – Я готова, бабуля.
   – Отлично, а где же Наташка? Неужели не слышала меня?
   Ката сомневалась, что Наталья не услышала рeва Розалии, по еe мнению, даже глухой мог бы вскочить при таких воплях, как ошпаренный.
   – Наталья! Хватит дрыхнуть, а ну живо вставай!
   Взяв Анжелу за руку, Ката отвела девушку в сторону и тихо поинтересовалась:
   – Ты можешь мне объяснить, в конце концов, что здесь происходит? Почему она так орeт?
   – Ничего удивительного. Это всего-навсего означает, что пришло время приниматься за утреннюю зарядку.
   – Зарядку?! – Копейкина подпрыгнула на месте.
   – Ну да. У бабули такой ритуал: каждый день ровно в шесть утра она всех будит, и мы начинаем делать зарядку.
   – С ума сойти! – Катарине сделалось не по себе.
   Зарядка… От одной мысли о ней еe бросило в дрожь. Сколько себя помнила, она никогда не любила зарядку, тем более утреннюю. Если в школе, на уроке физкультуры, Ката ещe могла побрыкать руками-ногами, то после окончания учебного заведения подобного желания никогда у нее не возникало. А тут на тебе…
   Розалия хлопнула в ладоши и хищно заулыбалась, глядя на семенящую Наталью. Только сейчас Ката обратила внимание, что свекровь облачена в лeгкий спортивный костюм. Да и Наталья трясущимися руками на ходу застeгивала спортивную кофту.
   – Так, девочки, все в сборе, теперь давайте быстренько спускаемся в гостиную и занимаем исходную позицию, а то мы и так задержались.
   Копейкина решила сопротивляться до последнего.
   – Розалия Станиславовна, вы меня, конечно, извините, но я не дружу с физкультурой и спортом вообще. Мне искренне жаль, но я вынуждена вас покинуть. – С этими словами она направилась в свою спальню.
   Не успела Катарина сделать и пары шагов, как свекровь издала оглушительной силы крик:
   – Стоять!
   Копейкина инстинктивно застыла.
   – А ну вернись, Катарина! – железным тоном проговорила родственница-тиранка. – И позволь мне кое-что объяснить. Я понимаю, ты не знала, что придется так рано вставать, и здесь, я должна признать, есть и моя вина, нужно было предупредить тебя с вечера. У нас много лет существует традиция, которую никто – слышишь, никто! – не смеет нарушать. А заключается она в следующем: каждый день, ровно в шесть утра, – Розалия посмотрела на Наталью, – именно в шесть, а не в десять или пятнадцать минут седьмого, мы собираемся вместе и под моим руководством в течение получаса занимаемся зарядкой. Поэтому сейчас я даю тебе ровно две минуты, чтобы ты переоделась в удобную одежду и спустилась вниз. Это приказ!
   Ката негодовала.
   – Не кажется ли вам, что поднимать людей в шесть утра для всяких пустяков глупо и…
   Розалия не дала ей закончить:
   – Считай, я ничего не слышала, помни – в твоeм распоряжении две минуты, время пошло.
   Не найдя, что ответить, Ката, сама не зная почему, воскликнула:
   – Но у меня нет спортивной одежды!
   – Как нет, вообще?
   – Да.
   – Какой кошмар! Как же ты жила все эти годы?
   – Я ненавижу спорт.
   – Замолчи! Ладно, так и быть, сегодня тебе разрешается заниматься в халате, а завтра будь в полной готовности. Ну всe, хватит трепаться, вниз, все вниз!
   Наталья с Анжелой поплелись за бодро вышагивающей Розалией, и Кате не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Ладно уж, сегодня она сделает свекрови такое одолжение и потратит полчаса на махание в разные стороны руками, тем более что заснуть всe равно не удастся. Но завтра она ни за какие коврижки не позволит вытащить себя из спальни!
   В гостиной Розалия встала спиной к камину и начала расстановку:
   – Ката, ты вставай сюда, Анжела справа, Наташка, ты там. Да побыстрее, что вы как беременные курицы?
   Копейкина усмехнулась. Розалия-то сама поняла, что сказала? По мнению Катарины, беременных кур не существует, ну или, по крайней мере, не должно существовать.
   – Ката, давай-ка бодрее, бодрее, не спи! Первое упражнение – руки вперeд, ноги на ширине плеч…
   Катарина вспомнила школьные годы. Ох, она уже и не думала…
   – В стороны! – кричала Розалия.
   …что ей придется стоять вот так…
   – Живее, ещe раз вверх!
   …и против своей воли…
   – Ката, не симулировать! И хватит махать руками, мы выполняем другое упражнение!
   Следующий акробатический трюк Катка про себя окрестила «бешеной сороконожкой». Нужно было лечь на спину, затем, опираясь на руки и ноги, интенсивно поднимать то место, на котором обычно принято сидеть. Стараясь не ударить в грязь лицом, Копейкина пыталась не отставать от свекрови, но куда там… После пары подъeмов мягкого места она вскрикнула и растянулась на полу.
   – Ката, почему лежим?
   – Не могу.
   – Давай, давай, поднимай свои закрома!
   – Мне это не под силу, не поднимается.
   – Потому что слишком жирная!
   – Странно… Помнится, вчера вы уверяли, будто я исхудала.
   – Я говорила про лицо, а не про… Короче, кончай корчиться и принимайся за дело!
   Копейкина посмотрела на Наталью. Женщина, внимательно наблюдая за Розалией, старалась выполнять всe в точности, как показывала та. Впрочем, Анжела тоже от неe не отставала. Вероятно, тиран в юбке вымуштровала их, и теперь они подчинялись ей беспрекословно.
   «Ну ничего, дорогая Розалия Станиславовна, я не поддамся под влияние ваших чар…» – мстительно подумала Катарина.
   – А теперь делаем упражнение с приседаниями.
   Только не это! Ката в ужасе закрыла глаза. Если она сейчас присядет пару раз, то боль в ногах на целый день ей обеспечена.
   – Ката, ты не слышала? Я сказала – приседаем!
   – Я не могу.
   – Чушь!
   – Это правда.
   – Бред!
   – Серьeзно.
   – Ката! Немедленно садись!
   Копейкина с удивлением наблюдала, как почти восьмидесятилетняя женщина ловко приседает, не забывая при этом выделывать руками такие фортели, что оставалось лишь диву даваться.
   «А может, она права? – возникла у нее неожиданная мысль. – Вон ведь старушка какая гибкая… Может, и мне стоит заниматься зарядкой каждый день, глядишь, к восьмидесяти буду в такой же хорошей форме… Нет, всe чепуха, я не способна на такие жертвы».
   – Наталья, я всe вижу!
   – Вижу, твою налево! – ожил Арчи, с интересом наблюдавший за происходящим.
   Наташка стала приседать, как заведeнная. Ката попыталась присесть, и в этот момент в гостиной раздался такой хруст, будто кто-то сломал толстый сук.
   – Что ещe за посторонние звуки? – Розалия огляделась по сторонам.
   – Наверное, ветка на улице сломалась, – сказала Анжела.
   – Да нет, звук скорее напоминает взорвавшуюся банку с маринадами, – вставила Наталья.
   – Ладно, девочки, не отвлекаемся, продолжаем.
   Во второй раз треск был еще сильнее.
   Розалия замерла на месте и посмотрела на невестку.
   – Ката, это ты так трещишь?
   – Да, – призналась Копейкина. – Вернее, мои кости.
   – Круто, – Анжела захлопала в ладоши. – А можешь ещe раз, на бис?
   – Тихо! – Розалия подошла к Катарине и, взяв ту за плечо, скорбно произнесла: – Это ужасно.
   – Чего?
   – Как чего? Ты понимаешь, что у тебя большие проблемы?
   – Не…
   – Мне не хочется тебя расстраивать, но ты абсолютно не спортивная.
   – Я вам говорила.
   – Так дело не пойдeт.
   – Вы меня освободите от занятий? – с надеждой спросила Катарина.
   – Ни в коем случае! Наоборот, я серьeзно займусь твоим здоровьем. Ты сейчас прямо как старая бабка, это должно тебя сильно угнетать.
   Ката пожала плечами. Может, кого другого данный факт и угнетал бы, только не еe.
   – Мы будем продолжать упражнения, а ты делай наклоны взад – вперeд, и так сорок раз.
   – Но я не выдержу…
   – Не перечь, начинай. А вы, – последовал быстрый взгляд на Анжелу с Натальей, – делайте шпагат.
   Не успела Копейкина удивиться, как Анжела с ловкостью пантеры села на шпагат, Наталья, кряхтя, тоже растянулась, но самое удивительное, что Розалия проделала упражнение быстрее всех. Ката, как завороженная, смотрела на бабку. Ну и растяжка у неe! Действительно, есть чему позавидовать.
   – Ката, не стой!
   – Не стой, мать твою! – завопил и Арчибальд.
   Копейкина начала наклоны вперeд, изредка бросая взгляд на настенные часы. Уже двадцать минут она подвергается мучениям. Когда же они закончатся?
   Вскоре еe молитвы были услышаны, Розалия объявила:
   – Так, заканчиваем и переходим к водным процедурам.
   У Катарины мурашки пробежались по коже.
   – К водным процедурам? Неужели будем обливаться холодной водой из ведра?
   – Неплохая идея, – засмеялась Анжелка.
   – Прекрати, никто не собирается ничем обливаться из ведра. Просто контрастный душ. У нас ровно десять минут, потом садимся завтракать.
   Катарина вбежала в спальню и села на кровать. Ну и здорово же денeк начинается, ничего не скажешь… Остается лишь надеяться, что более бредовые идеи свекровь сегодня не посетят. Хотя кто еe знает, она ведь совершенно непредсказуема…
   Из-под одеяла выглянула морда Парамаунта. Кот явно чувствовал себя вольготно и громко урчал себе под нос.
   – Как бы я хотела сейчас оказаться на твоeм месте в тeплой кроватке… – с завистью сказала ему Копейкина. – Но этот цербер тогда на куски меня разорвeт.
   Пройдя в ванную, она включила душ. Струи тeплой воды приятно скатывались по телу, это придало немного бодрости, но сонливость не прошла. Сказывалась давняя особенность организма – стоило Катарине встать раньше восьми утра, она весь день чувствовала себя, как выжатый лимон. И, похоже, в таком состоянии она будет пребывать до тех пор, пока свекровь не уберeтся восвояси.
   Через пятнадцать минут, безуспешно пытаясь побороть нарастающее с каждой секундой раздражение, Катарина спустилась в столовую. На столе уже стояли чашки с горячим кофе и тосты. Наталья суетилась, бегая из столовой в кухню и обратно.
   «Интересно, как она успела за пятнадцать минут и ванну принять, и приготовить кофе с тостами?» – удивилась хозяйка коттеджа.
   – Ты забыла принести джем, – командовала Розалия.
   Наталья юркнула на кухню.
   – Ох, какая же она медлительная… – буркнула себе под нос тиранша.
   – Подъeм, мать вашу за ногу! – неслось из гостиной.
   – Сейчас, мой мальчик, мамочка и тебя покормит, подожди.
   Анжела зевнула:
   – Почти всю ночь не могла заснуть на новом месте.
   – У меня так тоже часто случается. – Ката сделала маленький глоток из чашки и отметила, что кофе Наталья приготовила потрясающий.
   – А я, напротив, спала как убитая, – сообщила свекровь. – Лишь под утро твой кот начал орать и разбудил меня.
   – Но Парамаунт всю ночь проспал у меня в ногах, он не мог кричать. Это, наверное, Лизка…
   – Не говори ерунды! Лизавета не имеет идиотской привычки бродить ночью по дому, она спала, как младенец.
   Понимая, что спорить и доказывать свою правоту бесполезно, Ката намазала тост джемом.
   – Чем сегодня займешься? – спросила она у Анжелы.
   Девушка пожала плечами.
   – Не знаю. После завтрака хочу немного побродить по окрестностям, посмотреть, что тут и как. А у тебя какие планы?
   – Нужно уладить кое-какие дела. Но до девяти времени полно, я не привыкла вставать так рано…
   – Рано? – удивилась Розалия. – Ну ты даешь! Шесть часов – самое время, чтобы подниматься с кровати. Вот я уже больше тридцати лет встаю в одно и то же время, и ничего. Притом учти: ложусь, как правило, не раньше часа ночи.
   – Но этого мало, каждый человек должен спать не менее восьми часов в сутки.
   – Чепуха!
   – Врачи говорят…
   – Они много чего говорят. Посмотри на меня, я живое доказательство тому, что они неправы.
   – Бабушка у нас любит опровергать все правила.
   – Не язви!
   Проглотив тост, Ката захотела съесть чего-нибудь более существенного. Она встала из-за стола и потопала в сторону кухни.
   – Ты куда? – мгновенно прореагировала свекровь.
   – Хочу взять колбаски…
   – Не смей!
   – Почему?
   – Это смерть!
   – В каком смысле?
   – В прямом. Колбаса вредна для здоровья.
   – Я каждый день за завтраком съедаю пару бутербродов…
   – Вот, и результат не замедлил сказаться. Посмотри, в кого ты превратилась, не можешь даже присесть нормально, суставы хрустят так, будто самолeт разбился.
   Катарина опустилась на стул, сцепив зубы. Как объяснить старухе, что одним только сливовым джемом и тостиком сыт не будешь? Да, конечно, она признаeт право той питаться, как ей хочется, но почему сама Ката должна следовать еe примеру? У Розалии один взгляд на жизнь, у Катарины другой, собственный. Так нет, надо, чтоб все обязательно плясали под дудку командирши…
   Анжела допила кофе и, зевнув двадцатый раз, изъявила желание прогуляться.
   – Подожди меня, я с тобой! – Ката вскочила так быстро, что чуть не опрокинула стул.
   В гостиной она спросила:
   – И вот так у вас каждый день?
   – Представь себе! И это ещe ничего. Я помню, два года назад бабушка увлеклась йогой, так я чуть с ума не сошла, пытаясь принять те нереальные позы, которые необходимы для упражнений. Слава богу, ей самой это быстро наскучило, и она переключилась на зарядку.
   – Однако несладко тебе живется.
   – Да нет, в принципе она неплохой человек, любит только, чтобы всe было по еe.
   – Но это-то и есть самое ужасное!
   – Как знать… – Анжела достала сигарету. – Пойдeм на улицу.
   – Пошли.
   Во дворе, несмотря на июль, было прохладно. И немудрено – часы показывали только семь, в такое время Ката обычно ещe нежилась в постели.
   – А здесь красиво, – отметила Анжела, когда они вышли на дорогу и неторопливо двинулись по пустынной улице. – А соседи как, хорошие люди?
   – Да я толком ни с кем не знакома, только с Линой. Кстати, у неe есть дочь, ей семнадцать. Было бы неплохо вам познакомиться. Куда лучше, чем целыми днями сидеть с бабушкой.
   Анжела молчала.
   – А ты чего такая задумчивая? Проблемы? – поинтересовалась Ката.
   – И да, и нет.
   – Расскажи, может, смогу помочь.
   – Ну это вряд ли.
   – А всe-таки?
   – Понимаешь, перед самым нашим отъездом мне звонила мать из Испании.
   – Как она там?
   – Тебе действительно интересно?
   – Ну… – Ката замялась.
   – На самом деле дела плохи. Мать разводится со своим мужем и хочет вернуться. Просила меня поговорить с бабушкой, так сказать, подготовить старушку к приезду бывшей невестки.
   – И в чeм проблема?
   – Смеешься? Я даже боюсь представить, что начнется, когда бабушка узнает эту новость. Ведь мать рассчитывает жить с нами, а Розалия подобного не допустит.
   – Насколько мне известно, у твоей матери есть собственная квартира, пусть живeт там.
   – Была.
   – Как?
   – У неe была квартира, но, выходя замуж, жилплощадь она решила продать. Я ей говорила, чтобы не порола горячку, да всe без толку, у неe такой характер… сказала, отрезала.
   – Наверняка при разводе она получит кругленькую сумму, ведь, насколько мне известно, еe супруг довольно-таки обеспеченный человек.
   – А ты откуда знаешь?
   – Андрей говорил.
   – Это всe так, но не думаю, что она вернeтся в мехах и бриллиантах. Супруг застукал мать с любовником, и теперь, я уверена, она вернется голая и босая. Стивен адвокат и наверняка найдeт лазейки, чтобы она ничего не получила.
   – Печальная история.
   – Как ты считаешь, – Анжела снова закурила, – я могу поговорить с отцом на эту тему?
   – Не знаю, честно говорю. Тебе известно, они ведь расстались врагами, и как он отреагирует на твою просьбу, я не знаю.
   – В конце концов она моя мать. – Анжела шла, уставившись себе под ноги.
   – Знаешь… я попробую поговорить с Андреем, уверена, мне он не откажет.
   – Спасибо.
   – Не за что. Ты меня, конечно, прости, я невысокого мнения о твоей матери, но кошмара я ей не желаю.
   – Какого кошмара?
   – Ну как? Представь, если она будет жить с Розалией… Это же равносильно жизни в тюрьме.
   Анжела рассмеялась.
   – В самую точку.
   Через полчаса они закончили утренний променад и вернулись в дом. Катарина поднялась к себе, положила в сумку фотографии Светланы, переоделась и поехала в московскую квартиру. Конечно, тащиться туда не хотелось, но Копейкина решила, лучше отсидеться там, чем терпеть Розалию.
   Уже у входа еe окликнула свекровь.
   – Ката, я надеюсь, ты не забыла о нашей сегодняшней поездке в магазин за продуктами? Теперь мы будем покупать всe строго под моим контролем, а не ту гадость, что привыкла есть ты.
   – Нет, не забыла, – соврала Копейкина, у которой мероприятие совершенно вылетело из головы.
   В квартире Катка устроилась у телефона с книжкой в руках. Помимо посещения матери Игнатовой, в сегодняшние ее планы входила встреча с неким Павлом Наездниковым. Его адрес есть в записной книжке, значит, он был в приятельских отношениях со Светой.
   Вероятность застать Павла дома в девять утра невелика, но попробовать стоит. Трубку сняли почти сразу, ответил приятный женский голос.
   – Добрый день, извините за столь раннее беспокойство, но мне необходимо поговорить с Павлом Наездниковым, – вежливо заговорила Ката.
   – Паша уехал на работу.
   – Жаль. А вы мне не скажете номер его мобильного?
   – Пишите.
   Записав телефон, Катарина положила трубку и достала сотовый.
   Занято. Минут через пять снова раздались короткие гудки. И только с третьей попытки удалось дозвониться.
   – Слушаю, – услышала она баритон.
   – Павел… Простите, не знаю вашего отчества…
   – Я не такой уж старый, можно просто по имени. Чем могу помочь?
   – Меня зовут Катарина, вы меня не знаете, но нам необходимо встретиться.
   Наездников хмыкнул.
   – А по какому поводу?
   – Вы знакомы со Светланой Игнатовой?
   – Со Светкой? Конечно же, знаком.
   – Вот именно об Игнатовой и пойдет речь.
   – А с ней что-нибудь случилось? – В голосе мужчины послышались тревожные нотки.
   «Случилось, ещe как случилось!» – хотела выпалить Копейкина, но вовремя одумалась.
   – Это не телефонный разговор. Когда мы можем поговорить?
   – Ну… если вы так настаиваете, давайте сегодня. Я весь день на работе, подъезжайте, поговорим.
   – Отлично. Где вы работаете? Диктуйте адрес…
   Оказалось, Наездников трудится в издательстве «БОНУС».
   – Только паспорт не забудьте, а то дальше порога не пропустят.
   – Не забуду.
   Ката положила сотовый в сумочку и подумала: «Отлично, значит, сейчас отправляюсь к матери Светы, а после сразу к Павлу. Надеюсь, поездка окажется плодотворной».
   Вставая со стула, Копейкина почувствовала боль в икрах и простонала:
   – Замечательно, утренняя гимнастика даeт о себе знать…
   Промаявшись в безделье до одиннадцати, она вышла из квартиры. До дома Елизаветы Викторовны Катарина добралась быстро – блочное шестнадцатиэтажное здание располагалось не так далеко от еe собственной городской жилплощади.

Глава 5

   Оказавшись в подъезде, Ката испытала первое разочарование – на дверях и грузового, и пассажирского лифтов красовалась табличка «Не работает».
   – Этого следовало ожидать, день с самого утра, с дурацкой физкультуры, не заладился.
   Топать пришлось до девятого этажа. С трудом передвигая ногами, Ката чувствовала боль от навязанных ей спортивных занятий.
   Добравшись до нужной квартиры, Копейкина, тяжело дыша, надавила на кнопку звонка в надежде, что Елизавета Викторовна уже проснулась и не станет читать ей нотации, как вчера по телефону.
   Дверь открылась. Пожилая женщина выглядела довольно миролюбиво, у Копейкиной отлегло от сердца.
   – А, Катарина, проходите, проходите… – защебетала та.
   Ката очутилась в большом коридоре, заставленном всевозможным барахлом.
   – Не обращайте внимания на беспорядок. Я собираюсь переезжать на дачу, а это, как известно, жуткая нервотрeпка, – объясняла хозяйка. – За год в квартире накапливается столько вещей, каждый раз приходится заказывать машину для перевозки хлама. И откуда он только берется? Да вы не стойте в дверях, пойдeмте на кухню.
   – Извините, что отвлекла вас.
   – Ничего, машина должна приехать только к трeм, так что время ещe есть. Не хотите выпить чая?
   – Нет, спасибо, а вот от стакана холодной воды не откажусь.
   – Тогда я налью вам домашнего кваса.
   Сидя за столом, Ката потягивала вкусный напиток.
   – Я, признаться, немного испугалась, когда вы вчера мне позвонили, – начала разговор пожилая женщина. – Подумала, вдруг возникли какие-нибудь проблемы с домом.
   – Нет, с домом полный порядок, он устраивает меня полностью.
   – Вот и славненько.
   Ката достала фотографии.
   – Я нашла их на чердаке в коробке.
   Лицо Елизаветы Викторовны залила краска.
   – Не понимаю, как они могли там оказаться. Видите ли, когда я собралась продавать дом, то, конечно же, навела там порядок, все ненужные вещи сложила в коробки. Многие выбросила, а эти… как-то забыла. Фотографии попали туда случайно.
   – Это ваша дочь?
   – Да, это Светлана.
   – Красивая.
   – Она пошла в отца – его нос, глаза… моего ничего нет. Раньше меня это страшно злило, а муж, напротив, был очень горд, что дочь – точная его копия.
   – Я ещe обнаружила записную книжку Светы, там, очевидно, адреса еe друзей. Взгляните…
   – Да… Ира, Машка и Павел. А другие листы были вырваны?
   – Остались только эти, всего четыре.
   – Ну, оно и понятно.
   Катарина заметила, как лицо собеседницы стало вдруг более жeстким.
   – Что вы имеете в виду?
   – Раньше у Светки друзей было вагон и тележка, а потом всех растеряла. Виной тому характер дочери, временами она бывает жутко упeртой, эту отвратную черту Светлана тоже унаследовала от отца. Хотя с Ириной и Машкой она продолжала общаться, да и с Павликом частенько перезванивалась. Они, вероятно, святые, раз могли выносить еe гонор.
   – А дочь с семьeй часто приезжает к вам в гости?
   Елизавета Викторовна скривила губы.
   – Скажете тоже… Да, к вашему сведению, она ни разу мне не позвонила!
   – Как так?
   – А вот так. Вообще я на них в большой обиде. До сих пор не могу понять, почему они так со мной поступили? За какие грехи лишили возможности видеть внуков? Всегда делала, что ни попросят, и вот результат: меня забыли и, по всей видимости, не хотят вспоминать.
   – Неужели вы не ладили с дочерью?
   – Как вам сказать. Она росла тихим, спокойным ребeнком. Мой муж занимал высокую должность в горкоме, и Света с детства не знала ни в чeм отказа. Да чего там, баловали мы еe страшно, особенно супруг. Но вот наступил подростковый период, и наша тихоня взбунтовалась. Я-то, дура, полагала, нас эта участь минует. Миновала, как же… Светка стала хамить, огрызаться, требования возросли. И если сначала она ещe просила, то потом стала именно требовать. Поэтому когда она привела в дом Вадима и заявила, что они хотят пожениться, я уже знала: дочь настроена решительно. Протестовать и устраивать скандалы было бессмысленно. Мы с мужем поговорили и решили – пусть живут. В конце концов это еe жизнь. Да и положа руку на сердце скажу, что Вадим нам понравился. Хороший парень, перспективный, ну разве что с материальной точки зрения он уступал Светлане. После свадьбы молодые поселились у нас. У Вадима имелась квартира, но Светке не хотелось жить со свекровью.
   «Как я еe понимаю!» – подумала Катарина.
   – Потом мой муж умер. Настали тяжeлые времена, я переживала страшно, жить не хотелось. Но… как известно, время лечит. Спустя определeнный период я снова вышла замуж и переехала к новому супругу. Вадим к тому времени уже уверенно стоял на ногах – окончил институт, работал по специальности, архитектором. И вот зятю в голову пришла шальная мысль – продать мою квартиру, в которой они со Светой жили, и свою, пустовавшую, и купить коттедж. Представляете? Я ушам не поверила, когда они мне сказали. Знали бы вы, сколько лет я мечтала о такой квартире. Сама-то в коммуналках росла. Короче, я сказала решительное «нет». Светка в слeзы. Ты, говорит, мне всю жизнь испортишь. Под их напором я все же согласилась и скрепя сердце подписала необходимые документы. Они купили дом, отношения у нас с дочерью испортились, она отдалилась от меня… И вскоре я узнала, что Света связалась с какой-то сектой.
   – Сектой?
   – Именно. Ну знаете, таких сейчас много. Собирается группа людей и давай ходить проповедовать, дескать, Богов много, а вот какому из них молиться, знают только они. И Светка начала ходить вместе с ними. Вадиму еле-еле удалось вырвать еe из их группировки. Именно в то время Светлана и растеряла большинство друзей-знакомых. Слава богу, мозги все-таки встали на место, она начала потихоньку приходить в себя, а со временем блажь исчезла полностью.
   – И из-за этого вы были в контрах?
   – Нет-нет, вовсе не из-за этого, всe произошло гораздо позже. Вадиму предложили очень выгодный контракт в Германии, и они должны были туда уехать. Вскоре Светлана сказала, что они вряд ли вернутся назад, и… коттедж был оформлен на меня. Я, честно сказать, не сопротивлялась. В конце концов, если бы я не продала квартиру, у них дома и не было бы. Началась суматоха с документами. Знаете, как у нас это бывает? И вот наконец все формальности соблюдены, дом принадлежит мне, а у детей куплены билеты до Гамбурга. И вдруг произошло поистине…
   – Что, что произошло? – Ката поддалась вперeд.
   – Великое свинство, по-другому я это назвать не могу! У них билеты были куплены на начало августа. Пятого июля я приехала в коттедж, и каково же было моe удивление, когда я обнаружила, что они… помахали мне ручкой, как говорится. Да-да, не удивляйтесь. На журнальном столике в гостиной оставили записку, нацарапанную Светкой. Как сейчас, помню ее содержание: «Мама, прости, мы вылетаем раньше срока. Извини. Не держи зла. Света». И всe. Я бросилась в комнаты – вещей не оказалось, они действительно улетели, даже не соизволив со мной попрощаться. Сказать, я была в шоке, это не сказать ничего! И еще. Вадим в июне нанял рабочих, которые должны были построить баню. Я ещe удивлялась: зачем нужна баня, если оба уезжают с намерением остаться за границей? А Вадим говорил: «Чтобы вы могли париться и нас вспоминать». Как вам такое? Кстати, баню все же не построили. Не знаю, договаривался ли он или просто вешал лапшу на уши… хотя материал на участок завезли. Потом у меня появилась злость. Они ведь, думала я, специально не захотели со мной прощаться, мне назло. Я для них ничего не значила. Месяца два ходила как сомнамбула, затем решила поехать к Вадиму на работу. Там меня ждал очередной сюрприз. Оказалось, мой зятeк по прибытии в Гамбург отказался от предназначенной ему должности. Представляете? Сотрудники фирмы сами не могли взять в толк, почему Вадька, который мечтал о контракте не один год, поступил так легкомысленно. И потом возникает вопрос: а где, собственно, они со Светой собираются жить в Гамбурге, если зять отказался от контракта? А главное – на какие шиши? На все эти вопросы у меня, к сожалению, нет ответов. Прошло два года, а от них ни весточки, вычеркнули меня из жизни, как никому не нужную старую собаку. Сначала было очень тяжело, обидно, теперь сама стараюсь забыть неблагодарных.
   – А знакомые, друзья Светы и Вадима, они что говорят? Вы с ними разговаривали? Может, кто-нибудь из них поддерживает связь…
   Елизавета Викторовна покачала головой.
   – Нет, насколько мне известно, никто ничего не знает. Хотя… – женщина вдруг замолчала.
   – Хотя что?
   – Может, Светка и держит связь с Ириной или Машей, но меня они уверяют, что ничего не знают.
   – Вы сами не пытались как-нибудь разыскать дочь?
   – Такая мысль иногда меня посещала, но возникали проблемы с деньгами. Когда решила продать дом, думала: поеду в тот Гамбург, найду и посмотрю в их наглые глаза. А теперь считаю, что это было бы пустой тратой времени, денег и нервов. Не хотят знаться с матерью, пусть это остаeтся на их совести.
   – Елизавета Викторовна, а у Вадима или Светланы был знакомый по имени Олег?
   – Олег? – Женщина задумалась. – Нет, что-то не припомню. А почему вы спрашиваете?
   Катарина не сразу придумала, как ей ответить на неожиданный вопрос несчастной матери, и тут у нее в сумке очень вовремя зазвенел сотовый.
   – Ката, – загудела в трубку свекровь, – хочу поставить тебя в известность: твой кот сделал лужу на диване в гостиной.
   – Розалия Станиславовна, я сейчас не могу говорить.
   – Но он нассал!
   – Перезвоните позже.
   – Я хотела…
   Копейкина отсоединилась, зло подумав: «Она ещe вне дома будет меня терзать!», и посмотрела на Елизавету Викторовну. Та нервно постукивала пальцами по столу, а заметив взгляд гостьи, попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой… неестественной.
   – А если ваша дочь с мужем вдруг вернутся из Германии, где они будут жить?
   Женщина сузила глаза и повернула голову к окну.
   – Не думаю, что они приедут.
   – Почему такая уверенность? Вы же сами сказали, зять отказался от контракта.
   – И что?
   – Тогда на каких основаниях они смогли остаться в Гамбурге?
   – Не знаю. И знать не хочу. Остались же. Значит, нашли какую-нибудь лазейку. Мало ли…
   – Ну а всe-таки, кроме коттеджа, у них жилплощади не имелось?
   – Нет, – сухо произнесла мать Игнатовой.
   – А если предположить, ну так, на всякий случай…
   Ката недоговорила – Елизавета Викторовна встала и, глядя на часы, выпалила:
   – Вы меня извините, но мне пора собираться. Сейчас должна прийти машина, а у меня многое не готово.
   – Вы же сказали, что ждeте машину к трeм, а сейчас нет и двух.
   – Я вспомнила, уже поздно вечером мы переиграли и договорились на два.
   – Я могу помочь.
   – Нет, сама справлюсь.
   Копейкина поняла: еe тактично просят покинуть помещение.
   – Ну ладно… не буду вам мешать.
   – Всего доброго.
   На улице Катка остановилась у раскидистой берeзы.
   – Она меня практически выставила за дверь! Интересно, что послужило причиной столь резкой смены настроения?
   Желудок начал издавать булькающие звуки. Впрочем, удивляться нечему, ведь, кроме микроскопического тоста, у Катарины во рту с утра и маковой росинки не было. На еe счастье, неподалeку стоял лоток, где полноватая девушка торговала всевозможной сдобой. Предвкушая праздник живота, Ката приблизилась к кондитерским изделиям, уже глотая слюну. Пожирая глазами булочки с пирожными, она не заметила, что к ней присоединилась хрупкая старушка. Бабуля нацепила очки и тоже принялась осматривать слойки с эклерами. Заметив потенциальных покупателей, продавщица отложила книгу.
   – Вам чего?
   – Скажите, слойка свежая?
   – У нас весь товар свежий.
   – Да с этими слойками только на мамонтов ходить, вместо камней их использовать, – пропищала старушка.
   Очевидно, девица хорошо знала пенсионерку, так как после еe замечания завопила:
   – А ну иди отсюда! Не покупаешь ничего, так и нечего тут на товар глазеть. На мамонтов ходить… На тебя, что ли?
   – Хамка! – не осталась в долгу бабуля.
   – Столетник.
   – Дать бы тебе по твоей морде этими эклерами, может, тогда мозги вправятся!
   – Я сейчас сама тебе их вправлю, мухобойка старая. Ну, будете чего брать или нет? – Последний вопрос адресовался уже к Копейкиной.
   – Да, давайте два сочника.
   – А сочники у них ещe Наполеона видали, – вновь подала голос бабулька.
   – Да заткнешься ты или нет? – Девушка протянула Катарине два сочника и, получив деньги, снова начала препираться со старухой.
   Копейкина постаралась быстрее ретироваться. Если честно, она бы сейчас съела и самого Наполеона, так как желудок бушевал вовсю. Садясь в салон своего «Фиата», она достала бутылку минералки и принялась поглощать пирожные. Как всегда, некстати запищал мобильник. На дисплее высветилось имя свекрови. «За какие грехи такие муки? – возвела очи к потолку Катарина. – А ну еe, пусть себе названивает».
   Она жевала сочник и считала звонки: пять… десять… двадцать… Однако свекровь всегда своего добьeтся! В гневе Копейкина схватила телефон.
   – Слушаю.
   – Катарина, это полный беспредел! Твой кот чуть не открыл клетку с Арчибальдом. Представляешь, если бы я вовремя не заметила паршивца…
   – Заприте его в моей комнате.
   – Я так и сделала, но он ещe, сукин сын…
   – Розалия Станиславовна, я сейчас очень занята и не могу отвлекаться по всяким пустякам, решите сами все проблемы.
   – Тоже мне, деловая колбаса, строит из себя бизнесвумен, а присесть нормально не…
   – Стерва, – пробормотала Ката, не дослушав и выключив телефон. Затем скомкала пакет из-под пирожных и завела мотор.
   В издательство «БОНУС» она прибыла без пяти три. Получив пропуск, Копейкина поднялась на второй этаж и стала искать комнату номер тридцать один. Она обнаружилась в самом конце коридора, и только Ката хотела постучать, как дверь открылась и на пороге появился довольно-таки симпатичный мужчина лет сорока.
   – Простите, здесь можно найти Павла Наездникова?
   – Здесь и только здесь.
   – Спасибо. – Катка попыталась пройти внутрь, но мужик преградил путь и, понизив голос до шепота, спросил:
   – Так это вы его любовница, про которую у нас в издательстве ходят легенды?
   От неожиданности Катарина закашляла.
   – Вы о чeм?
   – Да ладно, все в курсе.
   – Я…
   – Пашка говорил, горячая вы штучка.
   – Вы меня с кем-то путаете.
   – Ничего подобного, ваша фотка красуется у него на столе.
   Копейкина начала покрываться пятнами.
   – Не надо так нервничать, – вдруг начал успокаивать ее мужчина. – Что за народ пошeл, совершенно нет чувства юмора… Я же пошутил!
   – Однако юмор у вас… весьма специфичный.
   – Согласен.
   – Так я могу пройти в кабинет?
   – А зачем?
   – Сказала же, поговорить с Павлом…
   – Я вас внимательно слушаю.
   – Вы и есть…
   – Павел Наездников собственной персоной.
   Ката засмеялась.
   – А вы, должно быть, та прекрасная незнакомка, которая звонила мне утром?
   Копейкина кивнула. Похоже, этот Наездников большой любитель прекрасной половины человечества.
   – Валентина, кажется?
   – Почти угадали, Катарина.
   Павел стукнул себя ладонью по лбу.
   – Ах да, ну конечно же, Катарина, как я мог забыть… Прекрасное имя для не менее прекрасной женщины.
   Лицо Копейкиной залилось краской.
   – Вы смущены?
   – Послушайте, – начала она выходить из себя, – я пришла по важному делу.
   – Видите ли, Катарина, – посерьeзнел Павел, – мне сейчас срочно надо уехать по делам, и я вряд ли сегодня вернусь в издательство. Ваш разговор может потерпеть до завтра?
   Снова в сумке Каты зазвенел мобильный.
   – Да! – рявкнула Копейкина.
   Павел старался скрыть улыбку.
   – Ката, это опять я, – раздался в трубке голос Розалии. – Ты знаешь, твой Парамаунт сожрал со стола…
   – Сожгите его за это, а потом развейте пепел по моей спальне! – выпалила Ката и бросила телефон в сумку.
   – В гневе вы ещe прекрасней, – прокомментировал Павел.
   – Моя свекровь сведeт меня в могилу.
   – Свекровь? – Наездников скорчил гримасу. – Так, значит, вы замужем и мне не на что рассчитывать?
   – Абсолютно. Но, судя по тому, что у вас дома на звонки отвечает женский голос, вы тоже не одиноки.
   Павел засмеялся.
   – Сдаюсь. Ну так как насчeт завтра?
   – Хорошо, пусть будет завтра.
   – Отлично, я начинаю работать в девять, подъезжайте… если, конечно, в это время не будете спать.
   – Не волнуйтесь, в девять я уже бодра и весела. Мне просто-напросто не дадут выспаться.
   Наездников снова засмеялся, закрыл кабинет и, махнув рукой, пошeл к лестнице.
   Катарина смотрела ему вслед. Внезапно возникло ощущение необъяснимой тревоги.

Глава 6

   Свекровь выполнила свою угрозу насчет проведения совместного шопинга, и в начале шестого трое женщин оказались в супермаркете. Оглядевшись, Розалия велела Наталье взять тележку и с видом английской королевы начала своe шествие по торговому залу. Она чинно вышагивала впереди, рядом, глазея по сторонам, покорно плелась Наталья, Катарина замыкала процессию. Анжеле удалось избежать похода за продуктами. Девушка познакомилась с дочерью Лины и с радостью упорхнула к той в гости. Очевидно, Анжелке было прекрасно известно, как любимая бабуля привыкла делать покупки. Жаль, Катарина этого не знала… Пока не знала.
   Подходя к прилавкам, Розалия Станиславовна картинно морщила нос и неодобрительно качала головой, тем самым показывая, что качество товара еe не устраивает.
   – Нет, не то, и это тоже… – постоянно повторяла она.
   Через пятнадцать минут на дне тележки одиноко покоилась банка зелeного горошка. Прежде чем еe туда отправить, Розалия минут пять изучала этикетку.
   – Так, теперь надо купить курицу. Где они тут продаются?
   – По-моему, вон там, – кивнула Наталья.
   – Да, точно, идeм.
   У витрины с курятиной стояла женщина в белом халате и с белым чепцом на голове. Она выкладывала упаковки с курицей в охлаждаемый шкаф-прилавок.
   Розалия взяла в руку довольно-таки большую тушку птицы и, прищурив глаза, начала тщательный осмотр. Повертев еe в руках, обратилась к продавцу:
   – А скажите, этой курице сколько лет?
   «Начинается…» – подумала Ката и взглянула на Наталью, которая улыбнулась ей в ответ краем рта.
   Продавщица выпрямилась, поправила рукав халата и, не глядя на Розалию, достаточно жeстко произнесла:
   – А я откуда знаю, сколько ей лет? Паспорт она мне не показывала.
   Катарина напряглась.
   Слегка изменившись в лице, Розалия продолжала говорить пока ещe спокойным голосом:
   – Вы, вероятно, меня не так поняли. Мне нужно знать, в каком возрасте была убита эта птица?
   Тeтка положила последнюю пару кур в рефрижератор, снова выпрямилась и уперла руки в бока.
   – Женщина, я, кажется, ясно вам сказала, что не знаю еe биографию. Одно могу сказать точно: товар у нас свежий, мы не рынок, в конце концов.
   Розалию такой ответ, естественно, не мог удовлетворить.
   – Вы, наверное, забываете, перед вами стоит покупатель, а он, как вам должно быть известно, всегда прав, и вы не имеете права мне хамить. Если я задала конкретный вопрос, то хочу получить не менее конкретный ответ. А если вы ничего не знаете, тогда за каким чeртом здесь работаете?
   Работница магазина сверкнула глазами и, стараясь унять раздражение, отчеканила:
   – Послушайте, таких вот, как вы, к нам ежедневно знаете сколько ходит? И каждый норовит пристать с идиотским вопросом. Утром чокнутый дед спрашивал, в перчатках или без собирали чернослив и курагу, теперь вы с курицей. Сказала же, свежая курятина. Или хотите стать еe личным биографом? – тетка громко заржала.
   Наталья втянула голову в плечи.
   Розалия, постояв с минуту в задумчивости, взяла курицу и с силой бросила еe на пол.
   Проходившая мимо молодая мамаша с ребeнком от неожиданности отпрыгнула в сторону и крикнула:
   – Совсем спятила, да?
   Баба с большой хозяйственной сумкой, стоявшая неподалеку, вторила ей:
   – Народ совсем озверел!
   Продавщица завопила громче всех:
   – Эй, бабка, ты что, больная? А ну, немедленно прекрати безобразие!
   Катарина приблизилась к свекрови.
   – Розалия Станиславовна, что вы делаете? Нам лучше уйти.
   – Отойди, Ката, мне сейчас не до тебя.
   – Вы…
   – Я сказала, сгинь!
   Копейкина отошла. В голове ее послышался знакомый стук, свидетельствующий о приближающейся головной боли. Ну почему, когда свекровь рядом, неприятности, как магнитом, притягиваются?
   – Не стоит так кричать, – ответила Розалия собравшимся вокруг неe людям, – я вовсе не сумасшедшая, просто таким образом проверяла, свежая курица или нет.
   – Да гнать еe в шею из магазина надо! – орала баба с сумкой.
   – Чего сразу гнать? – встрял старичок с корзиной. – Может, человек правду говорит.
   – Какую правду? Вы что, с ней заодно?
   – Не суетитесь, господа, – молвила свекровь, – если хотите, я могу вам всe объяснить.
   Ката ближе придвинулась к Наталье.
   – Ты понимаешь, что происходит? – Она и не заметила, как от волнения перешла на «ты».
   Наталья хихикнула.
   – Да, прекрасно понимаю.
   – Может, тогда введeшь меня в курс дела? – Ката огляделась. Вокруг свекрови собиралось всe больше и больше народу.
   – Видишь ли, в чeм дело, – тоже перестала «выкать» Наталья, – была у нас одна история примерно полгода назад. Мы с Розалией отправились в магазин, как раз нужно было купить кур. Она, как всегда, придирчиво их всех осмотрела и осталась не в восторге. Потом начала терзать девушку-продавца идиотскими вопросами – типа, сколько лет курице, откуда она и так далее. Девица оказалась с юмором и, поняв, что бабка маленько с ветерком, принялась нести такую чушь… В частности, она сказала Розалии, что если мороженую курицу с силой бросить на пол, то по звуку, с которым она приземлится, можно определить степень еe свежести. Представь теперь, что мне приходится терпеть, когда мы едем в магазин?
   – Но ведь это полный бред! Неужели Розалия поверила?
   – А то! Ещe как поверила! И каждый раз на практике применяет данную процедуру.
   Копейкина покачала головой.
   Тем временем свекровь, рядом с которой стояло уже человек тридцать, продолжала говорить. Ката отметила, что Розалия явно наслаждается всеобщим вниманием.
   – А вот если звук будет тупой, то это означает, что курицу покупать не следует, – закончила она.
   – Да брехня! – закричал парень из толпы.
   – Конечно, брехня. Ишь чего удумала, а ещe пожилая женщина… – откликнулся кто-то.
   – На себя посмотрите, – вступилась за Розалию мамаша с ребeнком, которая сначала назвала свекровь сумасшедшей. – Может быть, это правда.
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать