Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мастер женских утех

   Хорошенький получился летний отдых в старинном особняке у Катарины Копейкиной, ее неугомонной свекрови Розалии и их домашних питомцев! То призраки ночью по громадному дому бродят и пугают до обморока. То неизвестные злопыхатели без обиняков предлагают убираться восвояси. А вскоре, видимо для особого впечатления, потусторонние силы взялись за дело: в соседней деревушке убиты два человека. Ха-ха, не на такую напали! Катарина Копейкина разоблачит всех врагов и пресечет любые попытки ее запугать. Вот только бы определить – кто же этот таинственный враг и чего ему от Катарины надо?


Людмила Ситникова Мастер женских утех

ГЛАВА 1

   Если сверху упадет кирпич – это плохо! Если упадут деньги – хорошо! А как себя вести человеку, на чью машину упала обезьянка? Да, да, самая настоящая обезьянка. Маленький желтовато-серый зверек с янтарными глазками и испуганной мордочкой.
   Ну, наверное, для начала полагается испугаться. Что в принципе и сделала Катка.
   Вскрикнув, она резко надавила на тормоз и замерла. А обезьяна, расположившись на капоте, с любопытством наблюдала за владелицей «Фиата».
   Копейкина проезжала мимо жилого дома на сравнительно небольшой скорости, поэтому, внезапно увидев перед самым своим носом экзотическое животное, она сразу подумала, что это чудо, скорее всего, перепрыгнуло с балкона на дерево, а затем приземлилось аккурат на ее авто.
   Мартышка была облачена в желтый сарафанчик с двумя большими карманами по бокам. Катка вышла из машины и осторожно приблизилась к новой знакомой. Зверушка не драпанула, а, напротив, увидев, что ее персона вызвала интерес со стороны человека, запрыгала, и… ее правая задняя лапка поджалась, отчего обезьянка скорчила недовольную гримасу.
   Катарина осмотрелась по сторонам. Никого. И как поступить? Что делать?
   Опасаясь гнева мартышки, Копейкина осторожно протянула руку:
   – Пойдешь ко мне?
   Животное дважды приглашать не пришлось. Прижавшись к Катке, обезьяна жалобно застонала.
   – Бедненькая. Тебе больно?
   Ответом послужил чуть заметный кивок. По крайней мере, Катарине так показалось.
   Из подъезда вышла тучная дама с сумкой-тележкой. Копейкина бросилась к ней.
   – Извините, вы случайно не знаете, у кого из жильцов вашего дома живет обезьяна?
   Дама осмотрела Катку с головы до ног, затем остановила взгляд на мартышке и деловито молвила:
   – К счастью, я не знакома с тем безумцем, которому взбрело в голову держать в квартире обезьяну.
   – Но она упала откуда-то сверху.
   – Сверху? – Толстушка задрала голову. – С неба, что ль?
   – С дерева.
   – Значит, ничейная.
   – А сарафан?
   – От меня-то вы что хотите? Вы спросили, я ответила. Все.
   Тетка поспешила по своим делам.
   Обезьянка обвила шею Копейкиной лапками. Глазки у зверька были закрыты, и Катка отчетливо слышала жалобное сопение пушистика.
   Поместив симпатяшку на переднее сиденье, Катарина завела мотор. Искать хозяев бесполезно. Да и времени нет – мартышку необходимо показать врачу.
   В ветеринарной клинике, честно отстояв очередь, Катарина пересказала врачу удивительную историю своего знакомства с этим экзотом.
   Попросив снять с животного сарафан, ветеринар дотронулся до задней конечности обезьяны, и в тот же миг кабинет оглушили крики бедолаги.
   – Перелом? – Катка прижимала одеяние мартышки к груди, с тревогой глядя на то, как врач с медсестрой пытаются утихомирить разбушевавшегося зверька.
   – Необходимо сделать рентгеновский снимок.
   – Я потом могу оставить ее у вас?
   – У нас? И что прикажете с ней делать? Нет, мы не берем бездомных животных.
   – Но…
   – Рентген делают в тринадцатом кабинете, – быстро вставил доктор, дабы Катка замолкла.
   В коридоре, расположившись на неудобном стуле, Катарина, скорее чисто автоматически, нежели из праздного любопытства, засунула руку в правый карман сарафана. Пусто. Наверное, и в левом не окажется ничего интересного. Хотя нет… в левом кармане покоился сложенный вчетверо тетрадный листок.
   Катка пробежала взглядом по ровным строчкам.
   «Привет! Меня зовут Леопольдина, мне два года, и я лапочка. Мои хозяева не смогли меня содержать, и я была вынуждена отправиться на поиски нового дома. Если возьмешь меня к себе – я принесу тебе счастье. Я буду твоим лучшим другом.
   P.S. Леопольдина полностью здорова. Привита. Приучена к лотку. В еде неприхотлива».
   Ну и как вам такой поворот? Не хило, правда?
   Копейкина скомкала бумажку. Вопиющая безответственность! Нет, все-таки у нас должны ввести закон, запрещающий некоторым личностям заводить дома даже черепашек. Животные – братья наши меньшие, им необходим уход, забота, ласка. Нельзя относиться к ним как к временному развлечению – они не игрушки. И уж тем более, если кто-то решил завести в семье экзота, необходимо сто раз подумать, прежде чем пойти на столь серьезный шаг.
   Леопольдину попросту выдворили из дома, и по счастливой случайности она сегодня упала на Каткин «Фиат». На капот, а не под колеса!
   Погладив притихшую обезьянку по голове, Копейкина отправила в стоявшую неподалеку урну желтый сарафан и записку.
   Рентгенолог, пышногрудая брюнетка лет сорока, увидев Копейкину, сузила глаза и, задержав взгляд на ее рыжей шевелюре, приступила к своим прямым обязанностям.
   Леопольдина недовольно заворчала на своем обезьяньем языке.
   Неожиданно для Катки врачиха прочеканила:
   – Хотите узнать, что она сказала?
   – Каким образом?
   – Могу перевести.
   Не успела Копейкина удивиться, как брюнетка выпалила:
   – Вас зовут Катарина.
   – Верно.
   – Вам тридцать шесть лет.
   – Да…
   – До девятнадцати лет вы жили с родителями на Ленинском проспекте. Сразу после окончания школы вышли замуж за одноклассника.
   Катарина моргала длинными ресницами, не в силах вымолвить ни слова.
   Рентгенолог усмехнулась:
   – Забыла, как в девятом классе мы с тобой пробовали курить за углом дома и нас застукал мой папаша?
   – Валька?!
   – Ну наконец-то узнала! Неужели за семнадцать лет я так сильно изменилась?
   Валентина Славина – школьная подружка, с которой Катка, как говорится, прошла и огонь и воду, – не просто изменилась – она стала неузнаваемой. Куда подевались ее осиная талия, русые кудри и стройные ножки? Куда исчезли ямочки на щеках, и когда фигура успела заплыть жирком?
   – Знаю, знаю, – констатировала Славина, – разжирела, постарела и перекрасилась.
   – Валюха, вот так встреча!
   – А ты совсем не изменилась – ни капельки.
   – Не поверишь, но вчера я о тебе вспоминала.
   – Интуиция.
   Леопольдина заерзала.
   – Тихо, тихо, лапулька, не паникуй. Кат, ты торопишься?
   – Как говорил Пятачок: до пятницы я совершенно свободна.
   – Слушай, я через час заканчиваю работать, может, сходим куда-нибудь, посидим, а? Как-никак, семнадцать лет не виделись. Хоть побалакаем по-человечески.
   – Валюш, с радостью. Только… как быть с Леопольдиной?
   – Подожди в коридоре, минут через пять я тебя позову.
   Позже выяснилось, что мартышка отделалась банальным ушибом.
   – Перелома нет, – сообщила Валюша, – дня через два твоя Леопольдина обо всем забудет.
   – В том-то и дело, что она не моя. Мартышку выбросили из дома.
   Славина выругалась:
   – Чтоб им пусто было!
   – Не в курсе, куда можно пристроить зверька?
   Валя провела пальцем по гладкой щечке.
   – А не хочешь взять ее себе?
   – Да ты что?!
   – А в чем проблема? Дети, муж, квартирные сложности, другие животные?
   – Обезьянам нужны специальные условия, уход, пища, а я об этом ничегошеньки не знаю.
   – Ерунда, все расскажу, объясню, научу.
   – Нет, Валь… – Катка колебалась.
   Полтора часа спустя бывшие одноклассницы устроились за столиком открытого кафе. Леопольдина сидела у Катки на коленях – мартышка категорически отказалась остаться в машине, пока ее новая знакомая, а возможно, и будущая хозяйка, будет попивать кофеек с пирожными.
   – Вот так встреча, – радовалась Валентина. – А все благодаря Леопольдине, не упади она на твою тачку, неизвестно, встретились ли бы мы вообще?
   Валюха принялась рассказывать о своей личной жизни. Выяснилось, что у Славиной уже трое деток, любящий супруг, с которым через год они отпразднуют пятнадцатую годовщину, и… семь кошек.
   – Ты ж помнишь, кошатницей я была с детства.
   – Еще как помню, бедная Лариса Дмитриевна воевала с тобой ежедневно, моля не притаскивать в квартиру очередного бездомного котенка. Кстати, как она?
   – Мама умерла три года тому назад от сердечного приступа.
   – Прости.
   Валя тряхнула головой.
   – Ну, а ты-то как, подружка? Детки есть? Где живешь? Рассказывай, мне все интересно.
   – Уф, сразу и не сориентируешься, с чего начать. О браке с Вовкой ты знаешь – это была моя главная ошибка. Разбежались мы с ним через год.
   – О-па!
   – Потом был второй брак, распавшийся через тридцать шесть месяцев. А пять лет тому назад, когда я уже твердо решила, что к алтарю я больше не ходок, судьба мне подарила встречу с удивительным человеком. Теперь я точно могу сказать: Андрей Копейкин – это именно тот мужчина, которого я ждала всю жизнь. Ему пятьдесят пять, он бизнесмен, большую часть времени проводит вне дома. Например, вчера он в очередной раз отбыл в командировку.
   – А где ты живешь, территориально?
   – Четырехкомнатная квартира на Тверской плюс загородный коттедж в Истринском районе.
   – Не слабо!
   – На финансовое положение не жалуюсь. Не хочу выглядеть в твоих глазах тунеядкой, но после бракосочетания с Андреем я бросила ненавистную работу бухгалтера. Теперь сижу дома, бездельничаю и зачитываюсь детективными романами. Хотя есть одно «но»…
   Валентина прикусила нижнюю губу:
   – Продолжай.
   – Моя свекровь! – Катка содрогнулась.
   – Ой, удивила. У меня самой такое же «но» в Московской области живет.
   – А моя проживает в Сочи.
   – У-у-у… так это здорово. Наверное, видитесь раз в год?
   – Ошибаешься, Валюха, как же ты ошибаешься! Не успели мы с Андреем расписаться, как Розалия Станиславовна примчалась к нам в гости. Две недели растянулись на три долгих месяца, которые показались мне адом. С тех пор Розалия наведывается к нам с завидной регулярностью. В настоящий момент «вторая мама» опять у нас пребывает. По ее собственным словам, в родные пенаты она отправится не раньше октября. Прикинула, сколько мне придется терпеть эту тиранку?
   – Ворчливая бабка?
   Катарина замахала руками:
   – Умоляю, не называй ее бабкой! Мне так и мерещится, что она сейчас вылезет из-под стола и устроит нам с тобой разбор полетов. Нет, Розалия – не бабка. Ей уже за семьдесят, но, положа руку на сердце, должна признать – выглядит она максимум на пятьдесят пять. Ты видела голливудских див, разменявших восьмой десяток? Вот, Розалия точь-в-точь смахивает на этих гламурных дамочек. Что-то среднее между Джоан Коллинз и Софи Лорен. Прибавь к этому взбалмошный характер, любовь к роскошному образу жизни, сквернословие, умение втягивать всех и каждого в наиглупейшие ситуации, и ты получишь полный портрет моей свекрови. Она, как никто другой, способна вымотать нервы даже самому наиспокойнейшему человеку на планете Земля.
   – Тяжелый случай.
   – Не то слово! А самое ужасное, что она и от меня требует соответствовать высокому, в ее понимании, званию гламурной особы.
   Рассказывая о свекрови, Катка ничуть не лукавила. Розалия Станиславовна действительно была дамой без возраста и без тормозов. Любимым времяпрепровождением свекрови был поход по салонам красоты. Денег на свою внешность она не жалела. Даже к завтраку Розалия спускалась при полном макияже. Одежду покупала исключительно в дорогих бутиках, многочисленные парики заказывала в самой дорогой постижерной мастерской, а туфли на неизменной десятисантиметровой шпильке покупала по цене, на которую среднестатистическая московская семья может прожить целый месяц, ни в чем себе не отказывая.
   Кстати, туфли на шпильке – это был еще один пунктик Розалии. Вся обувь, каблук которой ниже дециметра, приравнивалась к тапкам, в которых, по мнению свекрищи, ходят исключительно девяностолетние старухи.
   Славина хохотнула.
   – Выходит, вы сейчас остались один на один?
   – Я еще не упомянула Наталью – помощницу Розалии по хозяйству. Натусик – член семьи, я считаю ее сестрой. И ей, как и мне, также приходится страдать от каждодневных безумных выходок Розалии.
   Раскат грома заставил Леопольдину занервничать.
   – Валь, так что мне делать с мартышкой?
   – Бери себе, – Славина протянула листок с номером телефона. – Звони мне в любое время суток, если понадобится консультация. Как и чем ее кормить, я написала. Ты, главное, не бойся, она быстро привыкнет к новому дому, а со временем привыкнешь и ты к ней.
   Крупные капли дождя коснулись асфальта.
   Взяв с Катки слово, что та не пропадет на очередные семнадцать лет, Валентина засобиралась домой.
   Подъезжая к коттеджу, Катарина судорожно соображала: как она будет объясняться с Розалией? Интересно, приглянется ей Леопольдина или нет? В первом случае проблем не возникнет, во втором…
   И тут до Копейкиной дошло, что она совсем забыла о живности, обитающей в доме.
   В отношении своего перса Катка не беспокоилась – Парамаунт был вполне дружелюбным созданием, способным ужиться с кем угодно. А вот питомцы Розалии – хитрющая персианка Лизавета и красно-желтый попугай породы ара Арчибальд – целиком и полностью унаследовали характер хозяйки. Арчи денно и нощно матерился, как грузчик, а Лизка только и искала повод, чтобы совершить очередную пакость и перевести стрелки на простачка Парамаунта.
   От подобного соседства Леопольдина сбежит из коттеджа на вторые сутки.
   Поставив машину в гараж, Катка потопала к крыльцу.
   Приготовившись выслушать в свой адрес отборную брань Розалии, она надавила на кнопку звонка.
   Дверь открыла Наталья.
   – Ну, хоть ты приехала, – затараторила Натка, – я уж места себе не нахожу… Ой, обезьянка. Катка, откуда?
   – Временно она поживет у нас.
   – У-тю-тю, какая милашка! Можно подержать?
   – Розалии нет?
   – Как в двенадцать в салон красоты уехала, так ни слуху ни духу.
   Копейкина посмотрела на часы. Восемь вечера.
   – Я ей позвоню.
   – Звонила, без толку. Абонент недоступен.
   Не разрешив Натке себя приласкать, Леопольдина изъявила желание спуститься на пол. Слегка прихрамывая, она проковыляла к дивану, но вдруг увидела спускающуюся со второго этажа Лизавету.

   Персианка тоже заметила гостью. Встав на дыбы, девятикилограммовая Лизка зашипела. Леопольдина прыгнула на диван.
   Парамаунт выскочил из столовой.
   – Кат, они ее не съедят?
   – Не говори ерун…
   С диким рычанием Лизка метнулась к дивану. Леопольдина закричала. Парамаунт бросился на защиту мартышки.
   Острые когти персианки коснулись морды перса.
   – Лизка, паршивка, не смей!
   Леопольдина, забыв о боли в лапке, запрыгнула на каминную полку. Парамаунт погнал Лизавету из гостиной.
   И тут в ситуацию решил вмешаться сидевший доселе молча Арчибальд. Расправив крылья полуметрового размера, пернатый завопил:
   – Стерва! Пилинг! Маникюр! Мать вашу!
   Леопольдина принялась скидывать с полки рамки с фотографиями.
   Первой разбилась фотка с изображением улыбающейся свекрухи.
   – Кат, быстро возьми ее на руки!
   Но не тут-то было. Мартышка ловко перепрыгнула на клетку Арчи, затем на лестничные перила и понеслась на второй этаж.
   – Наталья, там Лизка, бежим!
   Леопольдина юркнула в спальню Розалии. Через мгновение с трюмо свекрови полетели баночки с кремами, тониками, лосьонами и прочими средствами, помогающими женщинам после сорока выглядеть моложе.
   – Она нас убьет! – вскрикнула Натка.
   – Держи ее!
   – Не укусит?
   – Не знаю, – пропыхтела Катка.
   – Тогда сама держи.
   – Я…
   Послышался звонок в дверь.
   – Розалия Станиславовна вернулась!
   Схватив Леопольдину в охапку, Копейкина понеслась к себе в комнату, а Наталья, окинув взглядом беспорядок, учиненный мартышкой, в ужасе спустилась вниз.
   Розалия приехала не одна. В гостиную она впорхнула в компании высокого сухопарого мужчины лет семидесяти.
   – Натали, Катка дома?
   – Д-да, д-дома…
   – Скажи, пусть немедленно спустится вниз. Кеша, проходи, дорогой, садись.
   Сесть Кеша не успел. На лестнице показалась Леопольдина, за которой гналась Лизка. Персианку преследовал Парамаунт, а замыкала шествие орущая Катарина.
   – Леопольдина, вернись! Лизка, оставь ее в покое! Наталья, помоги мне!
   Свекровь уперла руки в бока.
   – Ката! Что, черт подери, здесь происходит?
   – Ну… понимаете, у нас в доме пополнение. Познакомьтесь с Леопольдиной.
   – Господи, обезьяна!
   Копейкина вжала голову в плечи. Сейчас начнется…
   – Какая прелесть! – закричала Розалия. – Красотка! Лапочка! Ката, как ты догадалась, что я тайно мечтаю об обезьяне?
   – Вы?!
   – Боже, какая шустрая! Иди ко мне, детка.
   Леопольдина прижалась к ноге свекрови, вытянув вверх лапку.
   – Она меня полюбила с первого взгляда!
   Увидев, что хозяйка сюсюкает с мартышкой, Лизавета остановилась.
   Беготня закончилась. Персианка устроилась в кресле, Парамаунт у камина, а Леопольдина чувствовала себя вполне вольготно на руках у свекрови.
   – Ката, Наталья, присядьте, я хочу познакомить вас с Иннокентием.
   Несколько смутившись, мужчина расположился на диване.
   – Девочки, вы даже не представляете, кто сидит перед вами! Иннокентий Эдуардович Красницкий. Кеша, это моя невестка, Ката, и… Натали.
   – Очень приятно, – улыбнулся Иннокентий, слегка склонив голову набок.
   – Наша встреча была предначертана судьбой, – тараторила свекровь. – Катка, детка, Иннокентий – мой муж.
   Копейкина замерла с открытым ртом:
   – Как муж?!
   – Закрой рот, бывший муж, разумеется.
   – А какой по счету? – ляпнула Наталья.
   – Третий! Нет, нет, тот был уже после Кешки, значит, второй. Да, точно, второй.
   Красницкий обнажил в улыбке ровные зубы:
   – Увидев Розика, я глазам своим не поверил. Мы не виделись сорок лет, а она совсем не изменилась.
   – Кеша! Где ты так врать научился? Сорок лет, ну ты и сказанул! Сорок лет назад я в детский сад ходила.
   – Прости, Розик.
   – Мы с Кешей счастливо прожили в браке пять лет. Он любил Андрюшку как родного, меня боготворил, а потом… Кстати, котик, ты не помнишь, почему мы разбежались?
   – У тебя появился любовник, дорогая.
   – Ах, да. Тот блондинчик с накачанными руками. Правда, впоследствии выяснилось, что он – полное дерьмо, но к тому моменту мы с тобой уже разошлись. Кешик, надеюсь, ты на меня не в обиде?
   – Как можно, Розик, сорок лет прошло.
   – Ты опять?
   – Молчу.
   – Натали, приготовь кофе. Нам с Иннокентием Эдуардовичем надо о многом поговорить, после чего я поднимусь к тебе, детка, – она бросила взгляд на Катарину.
   Взяв на руки Леопольдину, Ката прошла в спальню. Мартышка села на кровать, вздохнула и стала гладить примостившегося рядышком Парамаунта.
   Минутой позже в комнату несмело притопала Лизка. Призывно мяукнув, она приблизилась к Леопольдине и, развалившись на спине, заурчала, тем самым показывая, что после того, как кандидатура Леопольдины была одобрена Розалией, она ни в жизнь не посмеет обидеть нового члена семьи.
   – Вот и подружились. – Катарина прошмыгнула в коридор, намереваясь воспользоваться отсутствием свекрови, дабы ликвидировать бардак, учиненный Леопольдиной.
   В одиннадцатом часу Розалия вместе с Иннокентием Эдуардовичем поднялись на второй этаж.
   – Ката, – свекровь села на край кровати, – у меня к тебе серьезный разговор.
   – Розик, позволь сказать мне, – попросил Иннокентий.
   – Позволяю, котик.
   Прежде чем заговорить, Красницкий выдержал небольшую паузу.
   – Катарина, как вы уже успели заметить, я человек пожилой. А у пожилых людей частенько возникают проблемы со здоровьем. Я, как ни банально это прозвучит, не исключение.
   – Кеша, не тяни.
   – Через неделю я уезжаю в Штаты, где мне предстоит перенести сложную операцию на сердце. Не исключаю возможности, что умру прямо на операционном столе…
   – Котик, не говори так, ты не умрешь!
   – Розик, прогнозы врачей неутешительны, и… если ты не будешь больше перебивать, я подойду к сути. Катарина, у меня есть дом, очень большой дом, можно сказать, замок. Еще вчера я планировал обратиться в агентство, чтобы выставить его на продажу, но сегодняшняя встреча с Розалией натолкнула меня на одну идейку. Не согласитесь ли вы всем семейством вместе с живностью перебраться в мое имение? Поживете там пару месяцев до моего возвращения… если, конечно, оно состоится.
   – Иннокентий Эдуардович, будьте оптимистом.
   – Я стараюсь, видит бог, стараюсь.
   – Кат, по словам Кешика, особняк охренительный! Ты же знаешь, как я мечтала жить в шикарном доме, а не в таком микроскопическом коттедже, как у тебя. Здесь же нельзя развернуться. У нас всего четыре спальни! Боже! Кому сказать, засмеют.
   – Пожалуйста, поезжайте, я не против.
   – Катарина, вы не поняли, одной Розалии в доме будет страшно. Признаться честно, даже мне в последнее время жутковато находиться в его стенах. Я буду чувствовать себя намного спокойнее, зная, что дом в надежных руках. А места у нас восхитительные – тишина и покой, настоящая идиллия. Я владею территорией площадью около пяти гектаров, соседей мало, до городской суеты более пятнадцати километров. Вы сольетесь воедино с природой. Безмятежность я вам гарантирую.
   Розалия поправила прическу.
   – Детка, в любом случае, последнее слово за тобой. Никто не собирается на тебя давить, как ты скажешь, так и будет. Только не забывай о больном сердце Иннокентия и его просьбе. Помни, ему категорически запрещено нервничать. Я уже позвонила Андрею и сказала, что лето мы проведем в особняке Кешика.
   – Ну…
   – Спасибо, деточка, я знала, что ты согласишься. Немедленно начну собирать чемоданы.
   Видя замешательство Копейкиной, Красницкий поспешил вставить:
   – В доме есть все необходимое, вам остается лишь приехать самим.
   – А он далеко от нашего коттеджа?
   Иннокентий переглянулся с Розалией.
   – Вообще-то далековато.
   – Ката, его дом в четырехстах километрах от Москвы.
   – Ого!
   – Мы едем в Эдем, – свекровь закатила глаза. – Пять гектаров земли. Мать моя! Вот где я разгуляюсь-то!
   – Значит, вы согласны?
   – Конечно, согласны, котик.
   – И когда сможете приехать?
   – Дай нам один день на сборы, и послезавтра мы выезжаем.
   – Розик, ты прелесть! Теперь я точно знаю – операция пройдет успешно. Но на всякий пожарный мы с тобой завтра съездим к нотариусу.
   – Зачем?
   – Я составлю завещание. У меня нет близких, и в случае моей смерти… состояние, включая недвижимость, достанется тебе.
   – О-ой!.. Ката, ты слышала? Вот это поступок! Поступище! Я сейчас лишусь чувств. Скоро я стану полноправной хозяйкой особняка… э-э… я хотела сказать… Кеша! Все будет хорошо!
   Проводив Красницкого, Розалия вернулась в спальню невестки.
   – Ну, что скажешь? Впечатляет? Чего вылупилась, обалдела от счастья? Я тебя понимаю. Сама вся в эмоциях. Ох, Кешик, Кешик, сколько лет прошло! Постарел мой котик, поседел, а какой был красавец. У-у! Одним взглядом пронизывал насквозь. И темперамент под стать. Помню, застукал он меня с мужчиной, такой скандал закатил – мама, не горюй! Конечно, я, как интеллигентная женщина, попыталась объяснить Кешику, что это вовсе не любовник, а телевизионный мастер, но он мне не поверил.
   – Почему?
   – Ну… как тебе сказать… мастер был без одежды.
   – Все ясно. А куда он сейчас поехал?
   – Так у него, оказывается, квартира в центре Москвы, недалеко от нашей. Представляешь? Во блин, как тесен мир!
   – Не нравится мне эта затея с переездом.
   – Господи, что опять не так?
   – Как-то все неожиданно.
   – Прекрати ныть, завтра чтобы собрала шмотки! В имение Кешки мы поедем на твоей машине, а для перевозки моих вещей наймем микроавтобус. По приблизительным подсчетам, у меня будет девять чемоданов.
   – Розалия Станиславовна, мы едем туда всего лишь на пару месяцев.
   – Ты права, придется взять десять.
   Оставшись наедине с животными, Катарина хотела прокрутить в голове разговор с Красницким, как вдруг услышала душераздирающие вопли Розалии:
   – Мои кремы! Кто?! Кто посмел хозяйничать в спальне!
   Катка сжалась в комочек.
   Розалия влетела в комнату с перекошенным от злобы лицом.
   – Катарина Копейкина…
   Слава богу, Катка быстро сориентировалась:
   – Розалия Станиславовна, я сейчас подумала, как здорово, что Иннокентий Эдуардович оформит завещание на ваше имя!
   Гнев Розика пошел на спад.
   – Но кремы…
   – Владеть целым имением – это круто!
   – И французский лосьон…
   – Ваши подруги умрут от зависти.
   – А вот о них-то я забыла. Где мой мобильник? Венерка с Ирмой окосеют. Клянусь, они не переживут!
   Ката облегченно вздохнула. Инцидент с проделками Леопольдины был исчерпан.
   Жаль только – никто не подозревал, что летний отдых в особняке Иннокентия Красницкого обернется трагедией.

ГЛАВА 2

   Утром следующего дня начались приготовления к переезду. Вообще от одного только слова «переезд» Катку бросало в дрожь. Ну не любила она совершать географические перемещения, ох как не любила. Собирать, упаковывать, укладывать… что может быть хуже?
   Когда Копейкины перебирались весной в загородный коттедж, Катка мысленно приравнивала данное мероприятие к китайской пытке. Каждый день в течение недели она вынуждена была таскаться по маршруту Москва – Подмосковье – Москва, дабы перевезти все необходимое для летнего отдыха. Больше всего мороки доставляли цветы. Они, как известно, вянут и гибнут, если хозяин их не поливает и не подкармливает. В квартире горшки с растениями не оставишь, мотаться в город с двухдневными интервалами – не очень удачная перспектива, а перевезти за раз более тридцати горшков – нереально.
   Как правило, кадку с монстерой и кофе Копейкина всегда пристраивала у соседки по лестничной клетке пенсионерки Нины Васильевны, фиалки на летний период сбагривались дяде Саше с первого этажа, а остальная зелень аккуратно перевозилась в «Фиате» за город.
   С животными дела обстояли намного проще. Лизка с Парамаунтом обожали путешествовать в авто, а вот Арчибальд… Пернатый ненавидел находиться в салоне. Стоило Катке завести мотор, как двукрылый начинал материться на чем свет стоит. Сквернословие его обычно продолжалось до того момента, пока машина не останавливалась у ворот загородного строения.
   Однажды из-за матерщинника Арчи у Копейкиной возникли серьезные проблемы.
   На выезде из Москвы ее остановил гаишник. В принципе, ничего страшного в этом не было. Проверит документы, убедится, что все в полном порядке, козырнет и разрешит ехать дальше.
   Опустив стекло, Катарина протянула мужику в форме права и техпаспорт.
   Сидевшая на переднем сиденье Розалия не смогла удержаться:
   – Товарищ инспектор, моя невестка – самая тормознутая автовладелица нашей необъятной Родины. Почему вы ее остановили? Мы ехали, как подстреленные черепахи.
   Мужчина в форме молча изучал документы.
   И вдруг…
   – Ну ты и козел! – выпалил Арчи.
   Причем изрек он это не своим голосом. Пернатый решил спародировать любимую хозяйку, то бишь Розалию.
   Инспектор насупился:
   – Что вы сказали?
   – Ничего.
   – Но я отчетливо слышал, как…
   – Закрой клюв! – рявкнула птичка.
   – Не обращайте внимания, это наш попугай. Он очень говорливый, – защебетала свекрища. – Не прислушивайтесь к его словам и не закрывайте клюв, вернее клювик. Ой, вы такой красивый мужчина! О-ох!..
   А Арчи прорвало. Попугай выкрикивал самые едкие словечки из Розикиного репертуара, отчаянно махая красными крыльями.
   Слава богу, инспектор оказался человеком с хорошим чувством юмора, в противном случае из-за не в меру «воспитанного» говоруна Катарина могла получить очередную головную боль.
   Переезды… Слово какое-то суматошное! Помимо воли начинаешь нервничать, накручиваться, дергаться и нагнетать атмосферу.
   И откуда только появился этот Иннокентий Эдуардович? Кому было угодно, чтобы свекрища случайно столкнулась с бывшим супругом?
   Сидела бы сейчас Катка в своем милом коттеджике, в удобном мягком кресле, с книжкой любимого детективчика в руках. Сидела бы и с упоением читала о приключениях знаменитого сыщика.
   А вместо этого она вынуждена пререкаться со свекровью, изъявившей желание перевезти в особняк Красницкого свою двуспальную кровать.
   Ну скажите на милость, какой нормальный человек, имеющий в голове хотя бы одну извилину, вздумает тащить за сотни километров двуспальную кровать?
   В огромном особняке наверняка с десяток удобных лож, так, спрашивается, для чего нужна эта нервотрепка?
   Убедив Розалию не совершать очередную глупость, Катарина вздохнула с явным облегчением. К сожалению, ненадолго.
   Розалии Станиславовне! – кровь из носа – понадобился стол из столовой. Она, видите ли, вычитала в журнале, что именно стол притягивает в семью несметные богатства. И люди, собравшиеся отправиться в отпуск, первым делом должны упаковать стол, а уж потом и чемоданы со шмотками.
   Кому взбрела в голову столь безумная идея и как вообще данную статейку напечатали, Катка не знала. Она лишь на секунду представила себе эту картину.
   Вот в аэропорт приехала среднестатистическая московская семейка – муж, жена и сынишка. Они едут… ну, скажем, в Турцию. Помимо чемоданов глава семейства тащит разобранный стол. А как же иначе, его нельзя оставить в квартире – денег не будет!
   Ну не глупость? Еще какая!
   Розалия Станиславовна воевала с Каткой до глубокой ночи. Путем невероятных усилий Копейкиной удалось достучаться до разума свекрови.
   Обложив невестку, а заодно и Натку трехэтажным матом, Розалия согласилась ограничиться вышеупомянутыми девятью чемоданами.
   И вот настал день отъезда.
   Путь предстоял нелегкий. Катка должна была провести за рулем не менее шести часов.
   В девять утра к коттеджу подрулил микроавтобус. Под руководством свекрови щупленький паренек, которому позволили везти самое дорогое – наряды свекрищи, начал носить чемоданы.
   В десять подъехал Иннокентий Эдуардович.
   В его «Мерседесе», помимо шофера, восседали два шкафоподобных охранника. Они следовали за Красницким, то и дело оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что сейчас из-за угла покажется человек с автоматом и откроет прицельный огонь.
   Странно. Катка слегка прищурилась. Позавчера Иннокентий приезжал к ним без намека на бодигардов, а сегодня… Интересно, с каких пирогов за Красницким следует охрана? Кто он такой? Ведь от Розалии Катка так и не смогла узнать, чем в настоящее время занимается ее супруг номер два.
   Иннокентий поцеловал Розалию в щеку, кивнул Катарине и Натке, после чего потер ладони.
   – Ну-с, у вас все готово? Если да, то не будем терять драгоценного времени.
   – Котик, мы с Леопольдиной поедем в твоем «Мерсе». В Каткиной таратайке мою девочку укачивает, она, знаешь ли, привыкла ездить исключительно в дорогих салонах.
   Хмыкнув, Копейкина села в «Фиат». Наталья устроилась рядом. На заднем сиденье развалились довольные персы, а на спинке, оставляя на обивке следы от острых когтей, расположился недовольный Арчибальд.
   – Гады! Стоять! Неси кофе, стерва!
   Наталья толкнула Катку в бок:
   – Посмотри на Розалию, она прямо сахарно-сладкой сделалась. Не переставая поет дифирамбы старику. Кстати… кто он по профессии?

   – Понятия не имею.
   – Огромный дом, солидная машина, охрана. Ты видела этих парней? Господи, откуда только такие берутся? У них кулак с мою голову, один раз врежут – и каюк.
   Авто Красницкого плавно тронулось с места. За ним следовал «Фиат» Копейкиной, замыкал процессию микроавтобус с многочисленным барахлом свекрови.
   Через пару часов езды «Мерседес» притормозил у открытого кофе. Катка видела, как шофер выскочил из машины и пулей бросился за стаканчиком кофе и пирожным.
   Не успев отъехать, тачка Красницкого вновь притормозила. Водитель во второй раз побежал за пирожным.
   Катарина потихоньку закипала.
   А когда, проехав метров пятьдесят, «Мерседес» опять остановился, Копейкина не выдержала.
   Набрав номер свекрови, она прокричала:
   – Розалия Станиславовна, что у вас происходит? Сколько можно бегать?
   – Детка, у нас все в ажуре. Просто мне захотелось кофейку с пирожными. А когда Саша все принес, я захотела другое пирожное, а потом мне понадобилась минеральная вода, а теперь я думаю…
   Швырнув телефон в сумку, Ката стиснула зубы.
   – Спокойно, спокойно, – унимала ее Наталья.
   – Гадина, сделай массаж! – вопил Арчибальд.
   В начале пятого попугай притих. Пернатый утомился от собственного крика и осознания того, что на его злобные выпады никто не обращает внимания.
   Наталья с интересом смотрела в окно. Сейчас они ехали по пустынной дороге, с двух сторон окруженной голыми полями. Встречных машин практически не наблюдалось.
   Затем поля сменились густым лесом. Катарина поморщилась.
   – Кто-то говорил об Эдеме, но, похоже, мы тащимся в забытый богом уголок. Не нравится мне этот лес.
   – Ты заметила, что уже минут двадцать нам не встречаются жилые постройки? Одни поля и леса.
   – Это меня и пугает.
   Свернув вправо, авто Иннокентия покатило по асфальтированной дороге, чуть сбавив скорость.
   Создавалось впечатление, что особняк Красницкого располагается в глухом лесу.
   – Когда же наконец покажется дом? Сколько можно ехать?
   «Мерседес» резко свернул влево и уперся в кованые ворота. Один из охранников покинул машину и лениво прошествовал к трехметровой преграде.
   Ворота открылись. Машины въехали на территорию. Сквозь зелень сосен и елей Копейкина увидела жилище пенсионера.
   Сказать, что она была поражена, значит не сказать ничего. Если бы ей на фотографии показали данное строение и спросили, что она видит, Катарина не задумываясь бы выпалила: «Музей!»
   Двухэтажный особняк поражал воображение. Белый великан возвышался среди густой сочной зелени, подобно гигантскому архитектурному монстру. Не каждая голливудская звезда может позволить себе приобрести столь роскошный замок, и уж тем более не каждая звезда осмелится жить в столь отдаленном от людской суеты месте.
   Многочисленные мраморные ступеньки, ведущие к крыльцу с четырьмя колоннами, напоминали пасть огромного животного, застывшую в оскале. Почему-то у Катки возникли именно такие ассоциации. Они ее здорово испугали и заставили ее сердце забиться с утроенной силой. Не очень хорошее начало для веселеньких летних каникул! Дом, который пугает. Да, дом действительно производил именно такое – угнетающее – впечатление. Причем пугал он Кату абсолютно всем: своей отдаленностью от города, размерами, внешним видом и… скорее всего, не обрадует и внутренним убранством.
   Розалия Станиславовна, выскочив из «Мерседеса», застыла у крыльца с открытым ртом. Ей-богу, у нее было такое лицо, словно она нашла самый крупный бриллиант во вселенной.
   Прижимая к себе Арчибальда, Наталья приблизилась к свекрови.
   – Розалия Станиславовна…
   – Молчи! Я в шоке! У меня сейчас язык отнимется.
   – Было бы неплохо…
   – Что?!
   – В смысле, я тоже в шоке.
   Иннокентий, видя, какое впечатление дом произвел на бывшую супругу, приказал своим охранникам внести багаж гостей внутрь.
   Катка тащила на руках персов. Надо заметить, занятие достаточно отвратное. Один котик весит десять килограммов, другая девять. Эдакие слонята в миниатюре.
   Леопольдина принялась жевать завитой локон свекрищи. Но последней было не до парика. Она полностью отключилась от действительности, будучи не в состоянии поверить, что имеющие место события – не прекрасный сон, а еще более прекрасная реальность.
   Переступив порог особняка, Катарина остановилась.
   Холл!.. Вернее, холлище напоминал мини-аэродром. Его ширина составляла метров десять, а длина… без рулетки, конечно, не обойтись, но, думается, Катка не слишком ошиблась бы, сказав, что в длину он раза в три превышал ширину. В конце его высилась ракушкообразная лестница из зеленого мрамора.
   Пол мраморный, лестница мраморная, две колонны из того же камня. Кому-то, может, такое и нравится, а вот Катка скорчила недовольную гримасу. Холл отдавал холодом. В нем не чувствовалось ни капельки уюта.
   На стенах цвета слоновой кости висели картины. Много полотен – в основном пейзажи.
   Иннокентий Эдуардович хлопнул в ладоши.
   – Почему вы стоите на пороге, дамы? Проходите, располагайтесь, осматривайтесь. Мне необходимо показать вам каждый уголок дома до семи вечера.
   – А что будет в семь? – очнулась от ступора Розалия.
   – Я уезжаю.
   – Как?
   – Нужно уладить кое-какие дела в столице.
   – Я думала, ты побудешь с нами денька два.
   – Нет, Розик, не могу. Извини, но не могу.
   – Какое здесь все большое, – прошептала Ната. – А мы – словно гномы.
   На первом этаже были две гостиные – справа и слева от холла. Расположенная справа – бордовая, слева – бежевая.
   Катке понравилась бежевая. Здесь было более комфортно и как-то по-домашнему. Бежевые диваны, кресла, гардины, абажуры, лампы, камин… все в тон. И если бы не вульгарные размеры гостиной, ее вполне можно было посчитать идеальной.
   Дверь из бордовой гостиной вела в кабинет. Из бежевой – в библиотеку.
   В столовой все, как по команде, издали очередное: «Ах!»
   Пять круглых столиков на три персоны каждый украшали небесно-голубые скатерти. В нишах стояли бронзовые фигуры греческих богов, а вымощенная камнем противоположная входу стена была не чем-нибудь, а искусственным фонтаном. С приятным успокаивающим журчанием вода стекала вниз в небольшой импровизированный прудик, в котором – не может быть! – Катка увидела несколько зеркальных рыбешек.
   Иннокентий Эдуардович повел гостей вниз – на цокольный этаж.
   Там у Красницкого располагались бассейн, сауна, котельная, прачечная и пара подсобных помещений.
   – Не могу поверить, – твердила Розалия. – Неужели это все скоро станет моим?
   – Розалия Станиславовна, что вы несете?!
   – Детка, меня эмоции захлестнули.
   Иннокентий что-то говорил, показывал, объяснял, но его никто не слушал. Кивали, как китайские болванчики, но не слушали.
   Второй этаж вмещал в себя девять шикарных спален, два кабинета, домашний кинотеатр и гостиную для отдыха.
   Короче говоря, впечатление особнячок производил сногсшибательное, если не сказать больше.
   В восьмом часу Красницкий откланялся. И вот странность: Иннокентий Эдуардович не захотел оставить номер своего сотового телефона. На просьбы Розика он ответил примерно следующее:
   – Не хочу, чтобы мне звонили. Перед операцией мне необходим покой, а разговоры с друзьями меня только взбудоражат.
   – Но мы должны знать результат операции!
   – Я сам позвоню… разумеется, если она пройдет успешно.
   – Удачи вам, Иннокентий Эдуардович, – сказала Натка.
   – До скорой встречи, – улыбнулась Катарина.
   – Прощай, Кешик, – выдала свекрища.
   – Розалия Станиславовна, не «прощай», а «до свидания»! Очень скоро мы его увидим.
   – Конечно, в твоих словах есть смысл, когда-нибудь все там встретимся, – согласилась Розик.
   Оставшись втроем, женщины посмотрели друг на друга, не в силах поверить, что теперь они – временные хозяйки всего этого великолепия.
   – Дай, господи, ему здоровья, – перекрестилась Натка. – Пусть операция пройдет успешно: и Иннокентий проживет еще лет пятнадцать!
   Розалия взвизгнула:
   – Что ты несешь, идиотка!
   Катарина вытаращила глаза. Поняв, что сморозила глупость, Розалия начала оправдываться:
   – Пятнадцать – это слишком много, вот семь – самое то.
   – Не кощунствуйте!
   – Ката, заткнись. Только посмотри вокруг, это ж мечта!
   – Никогда не мечтала о такой махине. Сейчас на улице светло, а мне уже не по себе. Представляю, что будет ночью.
   – Ты дура, детка. Такой шанс выпадает один раз в жизни. Никогда, повторяю, никогда мне еще не приходилось бывать в замках. Ну и Кешка, ну и денежный мешок! Вот это я считаю идеальным браком. Развелись черт знает сколько лет тому назад, не виделись, а потом – хрясь… дорогая, я переведу на тебя все свои миллионы! Разве не феерично?
   – Феерично-то феерично, – пискнула Натка, – только вот где здесь кухня? Не мешало бы ужин приготовить.
   – Чем ты слушала, дубина кривоногая? Кеша нам ее показывал. Или ты в маразм впала?
   – Просто не запомнила.
   – Не запомнила она! Кухня там… – Розалия наугад ткнула пальчиком в сторону бежевой гостиной.
   – Ничего подобного.
   – Ката, где кухня?
   – По-моему… слушайте, а давайте все втроем отправимся на ее поиски.
   Ната поежилась, а свекрища заголосила:
   – Как романтично – отправиться на поиски кухни! Боже, какое счастье неземное! Вот скажи, в московской квартире ты могла предложить нам пойти поискать кухню? Нет! Все-таки правду говорят: каждый со временем получает по заслугам. Я всю жизнь работала не покладая рук, и теперь мне награда в виде…
   – Где это вы работали не покладая рук? – поинтересовалась Катарина.
   – Приказываю тебе заткнуться.
   Катка вышла в холл.
   А тем временем, пока гости – они же временные хозяева – решали, куда стоит свернуть, дабы попасть в кухню, четвероногие и двукрылые были заняты важными делами. Например, Арчибальд с гордым видом вышагивал по мраморной лестнице и тихо матерился. Леопольдина, повиснув на гардине, со знанием дела пыталась порвать плотную ткань. А вот коты…
   Персы нашли более привлекательное занятие. Парамаунт с Лизкой восседали в столовой у пруда. Наблюдая за зеркальными рыбками, Лизавета облизывалась, тогда как Парамаунт несмело трогал лапой воду. Конечно, поймать рыбешку было делом заманчивым, вот только окунаться в холодную воду жуть как не хотелось.
   Погипнотизировав взглядом шустро плававших блестяшек, персы пришли к выводу, что пока еще не время. Но скоро, очень скоро, когда все обживутся в новых владениях, они вновь нанесут визит прудику, и уж тогда… держитесь, рыбки, недолго вам осталось плавать.
   В девять вечера началось самое важное событие – выбор спален.
   Вернее, Катке с Натальей было глубоко наплевать, в какой из многочисленных комнаток обосноваться, но Розалия…
   Свекровь носилась по широким коридорам и, хватаясь за голову, голосила:
   – Это мука! Самая настоящая мука! Зачем ему девять спален? Одна лучше другой… У-у-у, какое искушение! Как определиться?
   Копейкина открыла первую дверь.
   Спаленка, если так можно выразиться о шестидесятиметровом помещении, выглядела вполне симпатично. Кровать красного дерева, комод, два кресла, журнальный столик и книжная полка, затаренная детективами, приглянулись ей сразу.
   Пока Розалия хлопала дверьми в коридоре, Катка достала роман Агаты Кристи. Книга в кожаном переплете с золотыми буквами уже не удивила ее. У Красницкого все на высшем уровне, посему не стоит вздыхать и таращить глаза. Просто нужно привыкнуть к этой вызывающей роскоши.
   На четырех полках расположились детективные романы, на пятой – томики Шекспира на английском языке, а на шестой, самой последней, издания, которым явно было не место среди столь изысканной литературы.
   Никогда в жизни Катарина не откроет труды Маркса, Энгельса, Троцкого и им подобных!
   Наталья забежала в спальню и обеспокоенно возвестила:
   – Кат, надо что-то делать, Розалия сейчас свихнется, она по десятому разу носится по комнатам.
   – А сюда почему-то не забежала.
   – Эту спальню она отвергла сразу, сказала, что здесь попахивает провинцией.
   Катарина усмехнулась:
   – Отлично, значит, с этого момента она моя.
   – С Розалией-то что делать?
   – Пошли.
   Свекрища забежала в крайнюю комнату.
   – Чтоб вам всем окосеть! Какие хоромы! Что выбрать? Что?
   – Чем вам не нравится спальня с балконом?
   – Она мне нравится, но мне еще нравится та, в голубых тонах… и та, плюс эти две.
   – Решайтесь быстрее и пойдемте пить чай.
   Топнув ногой, Розалия заявила:
   – Приму соломоново решение, мать его так и растак! Буду спать в каждой спальне по два дня!
   – Но…
   – Или нет, по три.
   Махнув рукой, Копейкина спустилась вниз. Наталья бежала сзади.
   Чаепитие прошло под восторженные возгласы Станиславовны. Она радовалась как ребенок, впервые в жизни увидевший Диснейленд.
   В одиннадцать вечера всех разморило – сказался трудный день. Проведя за баранкой более шести часов, Катарина жаждала поскорее оказаться в кроватке.
   Взяв книгу Кристи, она устроилась среди мягких подушек, с упоением приготовившись к чтению.
   Но подкравшийся сон буквально силой закрывал ее отяжелевшие веки. Положив книгу на тумбочку, Катарина выключила настольную лампу и почти мгновенно погрузилась в царство фантазий.
   В час ночи она вскочила от пронзительного крика Парамаунта. Перс орал где-то рядом, причем вопил он отчаянно.
   Выбежав в коридор, Ката увидела следующую картину. Леопольдина сидела на бронзовом бра и, корча рожи, дразнила кота какой-то блестящей штуковиной. Приглядевшись, Катка ахнула. В лапах у обезьяны была рыбешка.
   Заметив Копейкину, Леопольдина спрыгнула на пол и понеслась вниз. Парамаунт полетел за ней.
   Нагнав мартышку в бордовой гостиной, Катарина выхватила дохлую рыбу и принялась читать экзоту нотацию. Леопольдина метнулась на гардину.
   – Не смей!
   Оказавшись под самым потолком, обезьяна обнажила острые зубки.
   – Слезай!
   Раскачиваясь на гардине, Лео получала ни с чем не сравнимое удовольствие.
   Копейкина потопала в кухню. Правда, по дороге она пару раз свернула не туда, но в конечном итоге все же сумела добраться до холодильника.
   Вооружившись бананом, Катка вернулась в гостиную.
   Леопольдина уже куда-то смоталась. Ее радостные визги послышались где-то на лестнице.
   Плюхнувшись в кресло, Ката прикрыла глаза руками:
   – Зачем, зачем я согласилась взять в дом мартышку? Она перевернет здесь все вверх дном!
   Очистив банан, Копейкина вспомнила о бассейне. А что, неплохая идея! Сон испарился, и теперь неизвестно, когда он вновь почтит ее своим присутствием, так почему бы не поплавать?
   Загоревшись этой идеей, Катарина спустилась на цокольный этаж. Леопольдина следовала за ней, не забывая соблюдать дистанцию. Стоило Катке остановиться, как хитрая мартышка сразу же пряталась.
   Распахнув дверь, Ката вскрикнула:
   – Розалия Станиславовна? Натка? Что вы здесь делаете?!
   Свекровь покрутила пальцем у виска:
   – Пшеницу сеем! Ты глаза-то раскрой. Что можно делать в бассейне?
   – Я не могла заснуть, – весело сказала Натка, подплывая к поручню, – решила поплавать. Спустилась, а здесь уже Розалия Станиславовна круги нарезает.
   – Тогда я к вам присоединюсь.
   Минут через пятнадцать Катарина блаженно возвестила:
   – Как же хорошо!
   – А я что говорила. Кайф полнейший!..
   Опустившись в шезлонг, Катка вынуждена была признать, что ее опасения касательно пугающего вида особняка оказались беспочвенными. На самом деле все в полном порядке. Кругом царят мир и покой.
   Как все-таки здорово плескаться в бассейне, когда на часах – три ночи!

ГЛАВА 3

   Весь следующий день Катарина провела на природе. Гуляя по территории Красницкого, она слушала пение птиц и наслаждалась покоем. Прохаживаясь по многочисленным тропинкам, вытоптанным среди величественных сосен, Катка любовалась причудливой формы растительностью, ковром расстилавшейся под ногами. Ни вам газона, ни клумб, ни цветов – одни деревья и низкорослая травка с треугольными листиками. Красотища!
   Копейкина дошла до ограды и заметила калитку. Сначала хотела повернуть назад, но, увидев метрах в ста прекрасную солнечную поляну, решила исследовать местность получше.
   Покинув территорию Иннокентия, она не спеша шла к высоченному дубу, напевая под нос детскую песенку.
   Бабочки порхали вокруг, словно ожившие цветки, кузнечики пиликали настолько громко и неистово, что Катарина на мгновение ощутила себя Алисой, попавшей в Страну чудес.
   В центре поляны, недалеко от дуба, Копейкина присела на пень, вдохнула полной грудью чистейший воздух и… В висках у нее внезапно закололо, к горлу подступила тошнота.
   Сказывались годы, проведенные в загазованной столице! Человек, выросший в огромном мегаполисе, адаптирован исключительно к загрязненному воздуху. Годами вдыхая запах бензина, выхлопных газов и прочих нечистот, он уже не может спокойно находиться на природе. У него начинает кружиться голова, горло сковывает металлический обруч – чистый воздух действует на бедолагу, как дихлофос на тараканов.
   До сегодняшнего момента Катка наивно полагала, что в своем подмосковном коттедже она полностью защищена от загрязнений окружающей среды. Оказалось, что только казалось. Очевидно, уже и область пропиталась насквозь городским смрадом.
   Позади послышались тихие голоса. Катарина обернулась. В ее сторону шли двое незнакомцев – мужчина и женщина. Обоим слегка за пятьдесят. Он – низкорослый толстячок с копной каштановых волос, она – высокая худощавая блондинка.
   Поравнявшись с Копейкиной, дама, обладательница ядовито-зеленых очей, не без ноток удивления воскликнула сиплым голосом:
   – Вот те раз! Незнакомка в наших краях? Нонсенс!
   – Вы заблудились? – спросил приятным баритоном мужичок.
   – Нет, я здесь живу.
   Лицо дамы вытянулось.
   – Живете? Здесь? Ха-ха… Семен, ты слышал? Дорогая, это шутка?
   – Да нет, мы вчера приехали на лето в особняк Иннокентия Эдуардовича.
   Женщина вздрогнула.
   – Вот как? Интересно… очень интересно. А вы… простите, конечно, за бестактный вопрос… кем ему приходитесь?
   – Моя свекровь – его бывшая жена.
   Семен в недоумении уставился на спутницу:
   – Эра…
   – Тихо, Сема.
   Протянув Катке руку, дама миролюбиво молвила:
   – Тогда мы с вами соседи. Я Эра Валентиновна, а это мой супруг.
   – Семен Владимирович, – представился толстячок.
   – Катарина.
   – Не думала, что Иннокентий когда-нибудь пригласит к себе гостей, не тот он человек. Всегда замкнутый, себе на уме. Но, наверное, годы берут свое.
   Катарина смутилась:
   – Я думала, у Иннокентия Эдуардовича нет соседей.
   Эра Валентиновна рассмеялась:
   – Дорогая, вы же не на облако прилетели. Хотя… учитывая, какой огромной территорией он владеет, можно сказать, что соседей у него действительно нет.
   – Мы живем в километре от владений Красницкого, – пояснил Семен.
   – Раньше на том месте была небольшая деревенька, а теперь осталось всего пять домов. Два ветхих строения и три коттеджика, один из которых принадлежит нам.
   – А до ближайшего населенного пункта далеко? – спросила Ката.
   – До города пятнадцать километров. Мы словно на острове…
   – Сема, что ты говоришь? Нам радоваться надо, или ты хочешь жить в шумном городе, где ни днем ни ночью нет покоя?
   – Эрочка, я же хотел пошутить.
   Эра Валентиновна склонила голову набок.
   – И чем вы планируете заниматься в наших краях, Катарина?
   – Да, собственно, ничем… отдыхать.
   – Очень правильный подход, – поспешил вставить Семен Владимирович.
   Эра устремила взгляд куда-то вдаль.
   – Это вы верно говорите, ничем больше здесь заниматься нельзя. Спать, есть и гулять.
   Пока супруга рассматривала бабочку-шоколадницу, Семен Владимирович подмигнул Катке.
   – Катарина, мать твою! Ката! Ау! Ты где?
   Копейкина вскочила:
   – Это моя свекровь. Я побегу.
   – Приятно было познакомиться, – осклабился мужичок.
   – Взаимно.
   Сделав пару шагов, Катарина запоздало поинтересовалась:
   – Может, вы зайдете к нам в гости? Как-никак, теперь мы соседи, значит, должны в обязательном порядке навещать друг друга.
   – Мы не против…
   – Сема, мы вышли на прогулку, – осадила мужа Эра и, улыбнувшись Катке самой очаровательной улыбкой, пропела: – Спасибо за приглашение, дорогая, мы непременно воспользуемся им, но в другой раз.
   – Вы тоже к нам захаживайте, – не унимался Семен.
   – А как вас найти?
   – Идите по этой тропинке, уткнетесь аккурат в наш забор.
   Махнув новым знакомым рукой, Копейкина помчалась домой.
   – Симпатичная женщина, – констатировал Семен, как только Катка скрылась из виду.
   – Ты опять?
   – Я… я просто так.
   – Мы здесь не за этим! Пошли.
   – Конечно, конечно, дорогая.
   У дуба Эра Валентиновна резко обернулась.
   – Соседи… – хмыкнула она, и на ее лице зазмеилась ядовитая улыбка.
* * *
   Закончив ежедневную прогулку по лесу, супруги Фетисовы вернулись домой. Семен Владимирович достал из холодильника жареную курицу, огурец, кетчуп и устроился в кресле перед телевизором.
   С экрана широко улыбалась длинноногая блондиночка, и Семен, оценив все ее прелести, не удержавшись, прицокнул языком.
   Эра вышла в кухню. В такие моменты ей становилось невыносимо горько и одиноко. Она чувствовала себя старой и раздавленной женщиной, у которой впереди нет абсолютно никакого будущего.
   Сразу вспоминалась разница в возрасте. Эре было пятьдесят восемь, Семену в апреле исполнилось пятьдесят. И хотя внешне супруги запросто могли сойти за ровесников, Эра продолжала грызть себя изнутри.
   За двадцать лет, прожитых в браке, она научилась на многое закрывать глаза. Она научилась хитрить, лукавить и не замечать того, что могло бы хоть в малейшей степени причинить внутреннее беспокойство.
   Когда тебе тридцать восемь и ты молода, стройна и красива, молодой супруг приходится как нельзя кстати. Но с годами начинаешь понимать: женщины стареют быстрее, кожа увядает, появляются первые морщины, обвисает грудь. Несомненно, это угнетает, а некоторых доводит и до отчаяния.
   И тут дамы начинают комплексовать по поводу возраста своей второй половины. Мол, я уже расклеиваюсь, рассыпаюсь, а этот еще держится огурцом!
   Разумеется, так происходит не во всех семьях с разницей в возрасте, не все женщины столь ревностно относятся к молодости своих мужей, но Эра Валентиновна, к большому ее сожалению, не могла причислить себя к тем счастливицам, которым наплевать, как выглядят они и их половины.
   А еще Эру бесил факт многочисленных измен Семена. Он был ходок, ходок со стажем. И даже сейчас, когда лицо его потеряло былую привлекательность, появился второй подбородок, а живот, подобно рюкзаку, заметно выпирает под рубашкой, Семен Владимирович весь светится, если видит на экране симпатичную мордашку.
   Сколько же измен было с его стороны? Пять? Десять? Сто? Эра уже давным-давно сбилась со счета. Она лишь помнила, что впервые ее любимый Сема завел любовницу через год после свадьбы. Тогда Эра не обладала нынешней выдержкой, она еще не успела стать толстокожей и не научилась притворяться. В семье часто вспыхивали скандалы. Будучи от природы женщиной импульсивной, Эра била посуду, пинала ногами мебель и грозилась отправить супруга на тот свет. Вспышки гнева быстро проходили. Достаточно было Семену погладить жену по голове, сказать пару ласковых слов, и она таяла. Таяла и забывала о его очередной молоденькой пассии.
   Семен Владимирович считал себя мастером в улаживании бытовых конфликтов. Он на полном серьезе полагал, что его природное обаяние и красноречие могут успокоить кого угодно. Но Сема и не подозревал, что Эра лишь делала вид, имитировала спокойствие, тогда как на самом деле в ее памяти жили все его похождения налево. Фетисова фиксировала любой взгляд в сторону, любое телодвижение супруга. Фиксировала – и молчала.
   Например, как сегодня. Она видела, какими глазами Семен уставился на смазливое личико ведущей, видела, как он перестал жевать курицу, но решила промолчать.
   Эра Валентиновна резко встала из-за стола и выбежала на улицу.
   Ей необходимо было пройтись, совершить прогулку в гордом одиночестве – без Семена.
   Шествуя по бугристой дороге, она внимательно всматривалась в строения соседей.
   В ветхом бревенчатом домике жил пенсионер Карп Андреевич. Или, как они все его называли, дядя Карп.
   Старику было восемьдесят лет, но, несмотря на почтенный возраст, дядя Карп чувствовал себя вдвое моложе. Коренастый старичок с сильными мускулистыми руками, морщинистым лицом и белесыми волосами проживал в этих местах дольше всех. Если дед не врал, то через два года будет ровно семьдесят лет с тех пор, как Карп Андреевич поселился в избушке.
   В ста метрах от дома Карпа располагалось жилище Светланы Скорняковой. Ее двухэтажная постройка из бруса была посвежее строения деда, но все равно нуждалась в капитальном ремонте. Не мешало бы перекрыть крышу, поднять фундамент и проделать ряд косметических процедур, чтобы дом вновь приобрел более-менее презентабельный вид. Но Скорнякова была абсолютно равнодушна к столь земным проблемам, как ремонт дома. Она жила исключительно книгами. Разменяв седьмой десяток, Светлана Олеговна забросила хозяйство, переключившись на чтение русской класики. Где, как не в произведениях Пушкина, можно сполна насладиться всей гаммой человеческих чувств? Реальная жизнь довольно-таки жестока, а в его прозе, стихах и поэмах она черпала море энергии и сил, которые необходимы человеку для дальнейшего существования.
   Теперь стоит упомянуть три малогабаритных коттеджа, в одном из которых обосновалась семья Фетисовых.
   В начале девяностых Эра с Семеном проживали в городе. Они и не помышляли когда-либо поселиться за его пределами. Во-первых, на покупку дачи не было денег, во-вторых, эти самые дачи никто им не предлагал.
   В течение девяностых годов бывшая когда-то большой деревенька практически вымерла. Из коренных ее жителей остались лишь двое – Карп Андреевич и Светлана Олеговна.
   Почерневшие домишки соседей снесли, а рядом было задумано выстроить коттеджи.
   Строительство началось споро, но, как часто у нас случается, так же быстро сошло на нет. Неизвестно, по каким причинам стройку прекратили, только факт остается фактом. Дальше трех коттеджей дело не пошло. Их выставили на продажу по заниженным ценам.
   Первый приобрели Фетисовы. Продав квартиру, они стали обладателями загородного жилища и подержанной машины.
   Владельцами второго коттеджа стали молодые супруги, которые проживали в этой местности до девяносто седьмого года. Затем дом был продан ими некоему Павлу Орлову – молодому предприимчивому мужчине, чей род деятельности до сих пор оставался для Эры Валентиновны загадкой.
   В третьем доме поселился генерал в отставке. Но уже три года тому назад девяностолетний старик перебрался в город к старшему сыну, а коттедж генерала на летние месяцы сдавался всем желающим.
   В этот раз насладиться тишиной приехала двадцатисемилетняя Лена Астафьева. Женщина каждый день брала мольберт и уходила подальше от людских глаз, дабы запечатлеть девственно-чистую природу на холсте.
   К слову сказать, у каждого жителя имелось личное транспортное средство. Леночка приехала сюда на старенькой иномарке, у Павла был новенький джип, дядя Карп ездил в город на дышащем на ладан «Запорожце», а Светлана Олеговна отправлялась за покупками на «Оке».
   Толкнув хлипкую калитку, Эра подошла к почерневшему крылечку.
   На веранде Светланы уже восседал довольный Карп Андреевич.
   – О!.. Вот и Эрочка пожаловала, ты вовремя. Светка сегодня на пирожки с капустой расщедрилась.
   Светлана Олеговна погрозила деду пальцем:
   – Целый месяц меня мучил! Все мозги прокомпостировал. Можно подумать, не мог купить пирогов в городе.
   – Э-э, Светка, какая ты непонятливая. В городе что? Тьфу, а не пироги. А домашняя сдоба – самая вкусная. К тому же кому, как не мне, знать, какая из тебя кухарка.
   Зардевшись, Светлана посмотрела на Эру:
   – Слышала? Вот так он мне льстил тридцать дней. Сегодня не выдержала. Сжалилась.
   – Эрка, ты не стой, в ногах правды нет. Садись, будем чаевничать. Семен придет?
   – Семен занят, – прохрипела Фетисова.
   Не успела Светлана поставить на стол чашку, как Эра Валентиновна выпалила:
   – В особняке гости!
   Дед вытянул губы трубочкой, Светлана напряглась.
   Видя их реакцию, Эра злорадно усмехнулась.
* * *
   Поужинав бананом, Леопольдина схватила кожуру и запустила ее Катке в лицо.
   Розалия зашлась в хохоте:
   – Класс! Леопольдина, ты супер. Ката, не корчи рожи, мартышка резвится.
   – Я иду к себе. – Катарина встала из-за стола.
   Продолжая смеяться, свекровь хотела отвесить очередную шутку, как вдруг…
   Проглотив второй банан, Леопольдина продолжила резвиться. Новая шкурка встретилась с намакияженным личиком Розалии.
   Присутствующих в столовой оглушил трехэтажный мат. Вовремя сориентировавшись, Леопольдина выскочила в холл.
   – Гадина! Ну, редкостная гадина!
   – Успокойтесь, мартышка просто резвится.
   Пообещав показать обезьяне, где раки зимуют, свекровь отправила в рот шоколадную конфету.
   А Катка, решив понежиться в пенистой ванне, вооружилась книгой. Чтение настолько ее затянуло, что, дойдя до семнадцатой главы, Копейкина почувствовала озноб. Встав под теплые струи душа, она поежилась.
   В полночь в ее спальню несмело постучалась Наталья.
   – Кат, ты не спишь?
   – Сначала осилю книгу. А сама почему колобродишь?
   Натка переминалась с ноги на ногу.
   – Кат, тут такое дело… Ты только не прими меня за сумасшедшую.
   – Говори.
   – Понимаешь… я сейчас выглянула в окно, и мне показалось… ну, в общем… я видела человека на улице.
   Копейкина отбросила книгу.
   – Где именно?
   – Под окнами столовой.
   – Наташ, может, померещилось?
   – Вот и Розалия о том же толкует, но я-то его видела. Хотя, – Натка запнулась, – слушай, а здесь есть дикие звери?
   – Н-не знаю.
   – Возможно, это был волк или…
   – Натка!
   – А что такого? Мы же практически в лесу, думаешь, здесь, кроме зайцев и белок, не водится более крупного зверья?
   Катарина встала. Выключив свет, она подошла к окну. Взгляд ее уперся в беспросветную тьму. От сердца сразу отлегло. У Натальи слишком бурная фантазия.
   – Интересно, как ты умудрилась что-то разглядеть, когда на улице сплошная чернота?
   – От окон столовой кто-то отбежал. Я клянусь! – Натусик едва не разревелась.
   – Ну-ну, только не включай фонтаны. Даже если это и зверь, он не сможет проникнуть в дом. Ты видела входную дверь? Да ее танком не вышибешь!
   Всхлипнув, Натка прогудела:
   – Страшно!
   – Спи с включенным светом.
   – И зачем мы сюда приехали? Комнаты – как актовые залы, лежишь на кровати и не знаешь, кто стоит в другом конце. Хочу домой!
   – Не будь ребенком.
   Натка имела отвратительную привычку: она, как никто, была способна раздуть из мухи слона.
   – Леопольдина по коридорам носится как обалделая, какой здесь сон! Кат, а может, я у тебя лягу, а? Места хватит.
   – Натка, не глупи. Спустись вниз, попей водички, и баиньки.
   – Пошли вместе.
   – Куда?
   – Вниз.
   – Зачем?
   – Одна боюсь.
   Закатив глаза, Копейкина поплелась в коридор. Это все Розалия виновата. Она приучает Натку смотреть по ночам фильмы ужасов. Сколько раз в родном коттедже Катарина вскакивала ночью от криков перепуганной до смерти Наташки. То ей привиделся эльф, то она утверждала, что по кровати прыгали маленькие человечки, а однажды вообще заявила, что в шкафу сидит привидение.
   В кухне, утолив жажду, Наташка прислушалась.
   – Ты что-нибудь слышишь?
   – Нет, – огрызнулась Копейкина. – И тебе не советую, пей и пошли. – Этот детский сад начал ее раздражать.
   – Кат, прислушайся, по-моему, кто-то стучит!
   – Это сердце у тебя стучит. Трусиха.
   В холле Катарина резко остановилась. Где-то совсем рядом послышался стук.
   Задрожав, Наталья прильнула к Копейкиной и, еле шевеля побелевшими губами, прошептала:
   – Теперь убедилась, что это не мои страхи? Мы в доме не одни!
   Как же Катарине хотелось перевести стрелки на животных: мол, это они, проказники, бродят по темному дому, поднимая шум, но…
   Парамаунт с Лизкой сладко посапывали на ее кровати, Арчибальд дремал в спальне свекрови, а неугомонная Леопольдина стоит в метре от трясущейся Натальи, с интересом наблюдая за всем происходящим.
   Стук повторился, и, как показалось Копейкиной, она услышала тонкий детский смех за входной дверью.
   – Ой! Катуш, кто там?
   – Тихо.
   На цыпочках Катарина подошла к двери.
   – Не вздумай открывать! – пропищала Натка.
   Приложив палец к губам, Ката прислушалась. Вроде бы все тихо.
   – На крыльце никого нет.
   – Тогда почему ты крадешься?
   – На всякий пожарный.
   – На какой пожарный? – Наталья взяла на руки заинтригованную Леопольдину. – Сегодня она будет спать со мной.
   – Ради бога.
   Осторожно ступая по мраморному полу, они подошли к лестнице.
   – Все в порядке, все в полном порядке, – твердила Катарина.
   – Ага, ага, в полнейшем, – успокаивала себя Натка.
   – Вашу мать! Какого черта опять шастаете? – прогремело с площадки второго этажа.
   Если вас когда-нибудь пугали сумасшедшие, то вы отлично поймете состояние Катки с Натальей, когда внезапно раздались вопли свекрови.
   Завизжав, женщины присели на корточки и обхватили головы руками. Низкий голос Розалии заставил сжаться их желудки в маленькие комочки.
   – Что с вами? Вы спятили?
   Очень часто после сильного страха на человека нападает сонливость. Она буквально валит с ног.
   На ватных ногах Катарина прошмыгнула мимо свекрови и направилась к себе.
   – Наталья, объясни, что вы делали в холле, почему крались?
   – Вы нас чуть до инфаркта не довели.
   – Отвечай на вопрос!
   – На крыльце кто-то был!
   – Опять твои шизофренические штучки? Предупреждаю последний раз: еще одно слово о твоих видениях, и ты отправишься на лечение в психушку.
   – Но…
   – Дуй к себе!
   Минуту спустя коридор опустел. Копейкина заснула мгновенно, Розалия отбыла в царство Морфея сравнительно быстро, а Натка продолжала ворочаться в кровати, прислушиваясь к малейшему шороху.
   Но дом Иннокентия был большим, просто огромным, посему Наталья не могла слышать, как неизвестный, стоя на крыльце, коснулся дверной ручки.
* * *
   Утром в спальню ворвалась Розалия. Стащив с невестки одеяло, свекровь затараторила:
   – Просыпайся! Наташка была права, ночью к нам наведывались гости.
   Не в силах расстаться с опьяняющей сонливостью, Катарина зевнула.
   – Какие гости?
   – Вставай, говорю! Быстро-быстро, надевай тапки.
   Розалия была на взводе: нижняя губа дрожала, а самое главное – свекровь предстала пред очами Копейкиной без макияжа! Это было вдвойне удивительно. Значит, в доме действительно произошло нечто экстраординарное. Розалия Станиславовна относилась к той категории вечно молодящихся дамочек, которые в случае пожара не покинут помещение, пока не накрасят глаза и не облачатся в вечернее платье.
   Взглянув на встревоженную свекровь, Копейкина проснулась окончательно.
   Наталья стояла на крыльце в пижаме. Не переставая качать головой, она, словно загипнотизированный удавом кролик, пялилась на белую стену особняка. Увидев Катку, Натали очнулась:
   – Я тебя предупреждала, а ты не верила. Полюбуйся!
   Катарина подошла к Натке, повернулась и… Холодок пробежал по ее телу.
   Красной краской на стене было выведено: «Убирайтесь вон!»
   – Что это?!
   – Ты меня спрашиваешь? Я вышла на улицу, хотела пройтись босиком по росе… – Наталья опустила голову. – Я всегда об этом мечтала.
   Розалия выругалась.
   – Идиотка! В коттедже она по росе не бегала, а здесь ей вдруг приспичило. Ближе к сути, кретинка!
   – Открыла дверь, поздоровалась с солнышком, с голубым небом, сосенками…
   – Не выводи меня, гадина!
   – Потом увидела надпись и… крысу!
   – Крысу?
   Катарина проследила за взглядом Натальи и взвизгнула. Возле перил лежала дохлая крыса. Да не простая крыса, а крыса-мутант. Таких огромных грызунов Копейкиной еще видеть не доводилось.
   – Узнаю, чьи это шуточки, в порошок сотру, – бушевала свекровь, – заставлю сожрать крысу и языком стереть надпись!
   Катка забежала в гостиную.
   Кому? Кому в голову могла прийти идея столь коварной шутки?! И тут же внутренний голос вопросил: «Шутки ли? За подобные шутки в зубах бывают промежутки!»
   Да и какой нормальный человек ради забавы проберется ночью на чужую территорию и примется изрисовывать стены? Нет, здесь дело нечисто.
   Наспех переодевшись, Копейкина направилась по тропинке в сторону поляны. Проникнуть на участок Красницкого могли только через ту калитку. Она не закрывается, а значит…
   Взгляд ее наткнулся на окурок. Ката нагнулась. А вот и улика! Вчера окурка не было, она это точно помнит – тропинка была чистой, без признаков какого-либо мусора.
   Пришлось возвращаться домой и взять из шкафчика в кухне маленький полиэтиленовый пакет. Не зря Копейкина любила детективы – она, как никто, знала, как нужно поступать при обнаружении следов пребывания поблизости злоумышленника.
   Аккуратно, с помощью прутика, она поместила окурок в пакет и спрятала его в карман.
   Зачем все это ей понадобилось – вопрос сложный. Просто интуиция не переставая твердила – возьми, положи, сохрани!
   Опасения ее оправдались. Калитка была открыта настежь. Теперь Катарина испугалась по-настоящему.
   Как поступить в сложившейся ситуации? Позвонить в милицию или постараться забыть неприятный инцидент? Ни тот, ни другой вариант не подходили. В милицию звонить глупо, они все равно ничего не сделают. Сошлются на местного балагура-юмориста, решившего после изрядной порции спиртного поиграть на нервишках новоявленных соседей.
   Соседи… Что Катка о них знает? Ничего. Вот с этого и надо начать свое маленькое расследование. Познакомиться, поговорить, а там, глядишь, шутник и сам сознается в учиненном злодеянии.
   Немного успокоившись, Копейкина вернулась в особняк. Леопольдина отчаянно просилась на улицу.
   – Э, нет, подруга, сначала наденем тебе ошейник и поводок.
   Мартышка начала капризничать.
   – Или будешь сидеть дома!
   Пока Наталья стирала со стены надпись, а Розалия металась по гостиной, обдумывая все более изощренные способы мести ночному пакостнику, Копейкина спрятала в кабинете пакет с окурком. Пусть лежит до лучших времен, может, улика еще пригодится.
   На душе остался неприятный осадок. Катка стала бояться наступления сумерек. Ведь именно с покровом ночи наши страхи усиливаются во сто крат. Именно ночью человек чувствует себя более беззащитным и уязвимым…

ГЛАВА 4

   Семен Владимирович зашел в предбанник в прекрасном расположении духа. Пожалуй, Фетисов был одним из немногих, кто любил посидеть в баньке не на сон грядущий, а днем. Когда, распаренный, с раскрасневшейся кожей, он выходил на улицу, мир казался ему прекрасным и бездонным.
   За кружечкой холодного пивка Семен любил помечтать о жизни или пофилософствовать о вечном. Эра Валентиновна страсть супруга не разделяла. Ее вполне устраивала обычная ванна, а баня, по мнению Фетисовой, это вообще пережиток прошлого.
   Скинув одежду, Семен прошмыгнул в парную.
   Жар мгновенно охватил все тело. Поры расширились, на коже выступили капельки пота.
   Расположившись на скамейке, Семен выплеснул на раскаленные камни ушат воды и блаженно вздохнул. Как же хорошо в собственной баньке! Но было бы совсем прекрасно, если бы ему составила компанию та блондиночка из ток-шоу. Красива, чертовка, – все при ней: рост, фигура, грудь. Не то что вечно недовольная супруга.
   Семен закрыл глаза. Сердце его учащенно забилось, в висках закололо.
   Сказывается возраст. Он уже далеко не юнец и просиживать в бане часами, как это случалось в былые дни, не может. Минут через пять Фетисов вышел в предбанник отдышаться.
   Перед глазами его запрыгали серые точки. Он присел на топчанчик. Жутко хотелось пить.
   Придя в себя, Семен Владимирович вернулся в парилку.
   Очередной ушат воды окатил камни. Раздалось шипение.
   Фетисов взял березовый веник. Отхлестав себя по ногам и животу, мужчина ощутил гул и шум в ушах. Это был знак – необходимо снова выбежать в предбанник.
   Дернув ручку, Семен вздрогнул. Дверь была заперта.
   – Черт! Что за шутки?!
   Он забарабанил в дверь. Тщетно.
   Обливаясь потом, Фетисов заорал:
   – Эра! Эра!..
   Тишина.
   В сердце что-то кольнуло, руки ослабли.
   Облившись водой, Семен Владимирович сел на пол. Тело его обмякло, все вокруг поплыло. Термометр показывал плюс сто двадцать градусов.
   Невыносимый жар проникал в каждую пору, в каждую клеточку. Постепенно сознание стало покидать Фетисова.
   Он лежал на полу, прерывисто дышал и надеялся на чудо.
   Чуда не последовало. Зрение пропало. Секундой позже у Семена пропал и слух. А еще через несколько минут сердце Семена Владимировича остановилось – наступила смерть.
* * *
   Третья ночь в особняке Иннокентия Эдуардовича выдалась спокойной. По крайней мере, Катка, вопреки собственным ожиданиям, не тряслась от страха и не слышала посторонних шумов и стуков.
   Утром, вскочив с кровати, Копейкина первым делом выбежала на крыльцо. Слава богу, новой надписи на стене не оказалось. Уже хорошо. Значит, все не настолько запущенно, как представлялось вчера.
   Стоя на крыльце, Катарина потянулась, улыбнулась самой себе и… замерла.
   По тропинке шла высокая девушка, неся в руках мольберт.
   Улыбка сползла с лица Копейкиной, как с белых яблонь дым. Нахмурив брови, Катарина крикнула:
   – Эй, вы кто? И как сюда попали?
   Приблизившись, незнакомка быстро затараторила:
   – Вы только не пугайтесь, я сейчас все объясню. Меня зовут Лена, я снимаю здесь неподалеку коттедж.
   – Как вам удалось проникнуть на нашу территорию?
   – Так я через заднюю калитку прошла.
   Катарина спустилась со ступенек.
   Переминаясь с ноги на ногу, Лена виновато смотрела на мольберт.
   – Извините, – пробормотала она, – я, наверное, не вовремя?
   – Нет, стойте!
   Копейкина внимательно вгляделась в приятные черты лица Елены. Высокие скулы, пухлые губки, бездонные карие глаза и копна иссиня-черных волос, спадающих на тоненькие плечики, заставили Катку вспомнить о правилах хорошего тона.
   – Прошу, проходите в гостиную.
   – Нет, нет, – запротестовала Астафьева, – это лишнее. Если вы не возражаете, я бы хотела остаться на улице.
   – В смысле?
   – Понимаете, я художница. Приехала в ваши края на лето в надежде запечатлеть всю эту красоту. Места у вас потрясающие, так и хочется постоянно стоять у мольберта с кистью в руках. Такие виды кругом – только успевай переносить на бумагу или на холст! А ваш особняк… Я здесь уже третью неделю и почти каждый день прохожу мимо той калитки, а зайти к хозяевам не решалась. Особняк царский, настоящее творение архитектуры. Он так и просится, чтобы его нарисовали. Не возражаете, если в течение дня он будет мне позировать? – Леночка смутилась, и ее щечки залил румянец.
   – О чем речь, я только «за». Только у меня одно условие.
   – Какое? – Астафьева напряглась.
   – Не пугайся. Во-первых, прежде чем ты начнешь работать, мы должны познакомиться. Я – Катарина. А во-вторых, за кисть ты возьмешься лишь после чашечки горячего чая. Идет?
   Лена словно вся заискрилась.
   – Такие условия мне нравятся!
   Оставив мольберт на улице, Елена прошествовала за Каткой. Ступив в холл, Астафьева быстро заморгала:
   – Ничего себе! Катарина, у вас чудесный дом! Он, наверное, стоит целое состояние. Ну и размеры… ну и шик…
   – Лена, а что ты можешь рассказать о своих соседях по коттеджам? – спросила Катка четверть часа спустя.
   Астафьева откусила кусочек вафли.
   – Да практически ничего. Я знаю их не настолько хорошо, чтобы располагать конкретной информацией. Я ведь из города приехала специально, чтобы хоть какое-то время побыть подальше от людей. Знаете, постоянное общение надоедает, оно давит на мозги. Конечно, люди разные, и некоторым, напротив, необходимо внимание и общение, но я к этой категории не отношусь. Тишина и одиночество – вот где рождается истина. Мои соседи, супруги Фетисовы, вроде бы вполне милые люди. Три дня тому назад я просила Семена Владимировича посмотреть мою машину. Он с радостью согласился. Оказалось, мне необходимо поменять карбюратор. В машинах Фетисов разбирается, как настоящий профи. Наговорил мне столько всего… мама дорогая! Я и половины из его слов не поняла: купить то, заменить се. Я в этом деле – полнейшая идиотка. – Лена погрустнела. – Жалко его, жизнерадостный был человек.
   Катарина подалась вперед:
   – Что значит – был?
   – Ой, вы же не знаете! Семен Владимирович умер.
   – Как умер?! От чего?
   – Эра Валентиновна сказала: у мужа случился сердечный приступ в бане.
   Копейкиной сделалось неуютно.
   – Приезжала «Скорая», милиция… – Астафьева выдержала короткую паузу. – Между нами говоря, поведение Эры Валентиновны меня здорово удивило. Конечно, у нее просто мог быть шок от всего случившегося, но… Понимаете, Катарина, по-моему, Эра совсем не опечалена безвременной кончиной мужа.
   – На основании чего именно ты сделала такие выводы?
   Лена понизила голос до шепота:
   – Когда вчера вечером тело Семена Владимировича увезли в морг и Эра осталась одна, я решила составить ей компанию. Ну, нехорошо, когда человек, потерявший близкого, находится наедине со своими мыслями. Еще, чего доброго, в порыве отчаяния совершит необдуманный поступок. Короче, подхожу я к коттеджу и слышу музыку. Сначала подумала – показалось, а потом увидела вальсирующую по комнате Эру Валентиновну!
   – Помутнение рассудка?
   Астафьева замотала головой.
   – Ничего подобного! Стоило мне позвонить, как Эра выключила телевизор и предстала на пороге с разрисованным лицом. Создалось впечатление, что она собралась на тусовку: яркий макияж, прическа, вечернее платье. Поблагодарив меня за сочувствие, Эра поспешила закрыть дверь, сказав, что свое горе хочет переживать в гордом одиночестве. Через десять минут я вновь услышала музыку. А сегодня, идя к вам, я столкнулась с Эрой на поляне. Она сидела на пне с таким довольным видом, словно ей сообщили, что она выиграла миллион долларов.
   – На каком пне она сидела? Здесь, у дуба?
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать