Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

В гости по утрам

   Отправляясь с Розалией к морю, Катарина даже не сомневалась: пригламуренная свекровь превратит отдых в пытку. Мало того, что Розалия вовсю крутила курортные романы, представляясь поклонникам то графиней, то княгиней. Так она еще заставила Катку тащить на обратном пути тридцать галлонов молодильной водицы, взятой из местечкового родника, прослывшего чудодейственным. В те редкие моменты, когда Розалия оставляла невестку в покое, Катарина проводила время в компании новой знакомой Варвары Нижегородской. По приезде в Москву Варвара пригласила Катку на свой юбилей, после которого племянника Нижегородской нашли в большой морозильной камере. Неужели постарались родственнички? Варвара умоляет Катарину расследовать преступление…


Людмила Ситникова В гости по утрам

   Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

Пролог

   Она обожала сливочные помадки, отчего с легкой руки младшего брата получила прозвище – Помадка. А он практически никогда не расставался с пачкой холодка и был для сестры – Холодком.
   Брат и сестра – два самых близких друг другу человечка.
   Они рано лишились матери, но несмотря на это, никогда не испытывали недостатка тепла и нежности.
   Их отец – высокопоставленный чиновник – старался превратить жизнь детей в сказку. Его отпрыски ни в чем не знали отказа. И, по его мнению, они были счастливы. Счастливы по-настоящему.
   В городе семья жила в просторной четырехкомнатной квартире, а на лето все перемещались за город – на казенную дачу.
   За Холодком и Помадкой постоянно присматривала няня-воспитательница. Помимо нее, в доме проживали три человека из обслуживающего персонала: кухарка, садовник и личный водитель главы семейства.
   Любимым времяпрепровождением брата с сестрой была игра в прятки.
   В трехэтажном доме имелось много укромных местечек, где можно спрятаться от «воды» – ее роль всегда исполняла няня Марина – запастись терпением и ждать, когда тебя обнаружат.
   Как правило, Марина всегда начинала «поиски» с цокольного этажа. Толкая многочисленные двери, нянька широко улыбалась и тихо шептала:
   – Нашла. Вот я вас и нашла.
   Затем она опускалась на четвереньки, заглядывала под кровать и с долей разочарования в голосе лепетала:
   – Опять обманули. Ну, держитесь.
   Игра затягивалась на несколько часов. И порой бедная Мариночка уже безо всякого энтузиазма открывала очередную дверку и со словами: «Ребят, я устала», в изнеможении садилась на стул или в кресло.
   Холодок с Помадкой продолжали сидеть в своих укрытиях. Марина вздыхала, переводила дух и вновь принималась бродить по дому в поисках неугомонных воспитанников.
   Сегодня игру в прятки решили начать за полчаса до ужина.
   Кухарка Тоня – дородная женщина лет шестидесяти – приготовила утку с яблоками, поэтому запах вкусной еды заполнил каждый уголок огромного загородного дома.
   – Как вкусно пахнет, – протянул Холодок, облизывая нижнюю губу.
   – Папкино любимое блюдо, – закивала Помадка. – Кстати, Марин, он скоро приедет?
   Девушка пожала плечами.
   – Вроде к ужину должен вернуться.
   – А пока давайте играть в прятки, – прокричал Холодок и побежал в сторону деревянной лестницы.
   – Холодок, постой. Скоро ужин, может, перенесем игру на завтра, а?
   – Нет. Я хочу сейчас. Марина, иди в кабинет и считай до пятидесяти. Помадка, бежим прятаться.
   Няня потопала в кабинет.
   Холодок держал курс на третий этаж – в маленькую библиотеку. Там был весьма удобный шкафчик, в который мальчуган и намеревался залезть.
   Пребывая в полной уверенности, что Маринка ни в жизнь его не обнаружит, Холодок опустил серебристую ручку дубовой двери.
   А Помадка решила не ломать голову и поступила, как ей казалось, более чем разумно. Девочка спряталась в гостиной за темно-синей гардиной.
   В тот момент, когда Марина выходила из кабинета, домой вернулся хозяин.
   Потупив взор, нянька нервно пробормотала:
   – Мы опять в прятки играем. Вот… ищу Помадку и Холодка….
   – В кабинет не входить! – прервал ее лепет отец сорванцов. – Мне надо работать.
   – А ужинать?
   – Я сказал, работать! – рявкнул мужчина и скрылся из виду.
   Смахнув со лба капельки пота, девушка посеменила к лестнице.
   Минут сорок спустя Холодок, которому порядком надоело сидеть в шкафу, откровенно заскучал. Мальчишка боролся со жгучим желанием выбежать из библиотеки, подкрасться сзади к Марине и крикнуть: «Ага! Ты меня опять не нашла».
   Но он продолжал прятаться. Постепенно на него навалилась сонливость.
   Проснулся он от голоса сестры.
   – Холодок, – звала Помадка. – Холодок, где ты?
   – Я здесь, в библиотеке. Иди сюда.
   Выйдя из шкафа, мальчик с удивлением обнаружил, что за окном сгустились сумерки.
   Помадка появилась в комнате подобно привидению.
   – Уже стемнело? – вопрошал брат, косясь в сторону окна. – А где Маринка? Почему она меня не ищет?
   Помадка молчала.
   – Эй, ты чего? Включи свет.
   – Нет! – крикнула девочка и вздрогнула от собственных слов.
   – Почему нет? Помадка, ты почему такая? Где Марина? Папка уже приехал? Я есть хочу. Пошли вниз.
   Взяв брата за руку, Помадка подвела его к маленькому диванчику и, усадив, тихо прошептала:
   – Холодок, сейчас мы с тобой уйдем из дома.
   – Как уйдем, куда?
   – Уйдем, – повторила девочка, не глядя на брата.
   – Где папа?
   – Внизу.
   – Я хочу к нему.
   – Стой!
   Мальчик испугался. Тон сестры и ее довольно-таки странное поведение заставили его насторожиться.
   – Папы больше нет, – простонала Помадка.
   – А где он? Ты же сказала, он внизу.
   – Его нет. И… никого нет.
   Округлив глаза, Холодок всем телом прижался к сестре.
   Минуты две они сидели молча, а затем Помадка резко встала.
   – Давай руку, Холодок.
   Спустившись на первый этаж, мальчик хотел зайти в гостиную, но Помадка замотала головой.
   – Не ходи туда.
   – Поче…
   Он не успел договорить. Взгляд наткнулся на лежавшую в холле Марину. Чуть поодаль, лицом вниз, лежал садовник Павел.
   – Помадка, что с ними?
   – Их убили, – выпалила девочка. – Их всех убили. На кухне лежат Тоня и Вадим.
   – А папа? – слетело с потрескавшихся губ Холодка.
   – Папа в кабинете, – быстро проговорила Помадка и потянула брата к выходу.
   Они быстро шли по дороге, вздрагивая от малейшего шороха. Холодок тихо плакал, а Помадка, отрешенно глядя вперед, крепко сжимала руку младшего брата.
   – Куда мы идем? Что теперь будет? Помадка, я боюсь.
   – Не бойся. Пока мы вместе, с нами ничего не случится. Ничего!
   Через час Помадка остановилась и, присев на корточки, проговорила:
   – Холодок, я стояла за гардиной. Я видела убийцу. Я знаю, кто стрелял из пистолета.
   – Кто? – вздрогнул мальчик.
   – Нашего папу…
   Шум проносящегося мимо поезда заглушил слова Помадки.
   Но Холодок их услышал. Он услышал имя человека, который отправил на тот свет пятерых ни в чем не повинных людей.

Глава 1
Прошло тридцать лет

   Море… Что может быть прекрасней? Изумрудная гладь воды, морской воздух, солнце…
   На протяжении недели Катка наслаждалась всеми прелестями жизни, отдыхая на побережье в компании Розалии. Идея отправиться из шумного мегаполиса к морю посетила свекровь около месяца назад. Причем надо заметить, посетила внезапно – сиюминутно. Но особо удивляться не приходилось – Розалию все и всегда посещает исключительно неожиданно.
   Изъявив желание понежиться недельку-другую на морском берегу, свекровь заявила:
   – У тебя есть несколько дней, чтобы уладить формальности. Действуй.
   Копейкина не возражала. Она и сама была не прочь полежать в шезлонге, подставив тело июльскому солнышку. Единственный минус – это присутствие Розалии Станиславовны. Свекровь и отдых – два самых несовместимых понятия на свете, и Катка уже представляла, во что превратится поездка.
   Однако, как ни странно, на этот раз все вроде бы обошлось малой кровью.
   Разместившись в бунгало, расположенном в ста метрах от берега, Розалия, не медля ни секунды, отправилась на поиски новых друзей. Да, да, она прямо так и сказала:
   – Собираюсь найти парочку френдов для приятного, а самое главное, полезного времяпрепровождения.
   Френды нашлись, и свекровь, забыв о Катке, тусовалась исключительно с новыми знакомыми.
   Для Катарины данная перспектива оказалась как нельзя кстати. Она была предоставлена сама себе. Ни вам недовольных криков над ухом, ни упреков, ни оскорблений. Красота.
   Утром Катка вставала в прекраснейшем расположении духа, завтракала и отправлялась на пляж.
   Лежа в шезлонге, она получала поистине неземное удовольствие и молила бога, чтобы неугомонная Розалия не испортила идиллию.
   А Розалия отрывалась на полную катушку. Например, не далее как вчера вечером в бунгало Копейкиных постучал худощавый господин и, улыбаясь в тридцать два зуба, попросил срочно позвать графиню.
   Услышав его просьбу, Катка отскочила.
   – Кого позвать? – спросила она, глядя в смеющиеся глаза незнакомца.
   – Графиню, – невозмутимо ответил дядечка.
   Ощущая себя не в своей тарелке, Катарина пискнула:
   – Извините, но вы, наверное, ошиблись. Здесь нет графинь.
   Не успел мужичок ответить, как за его спиной выросла свекровь.
   – Олежек, – пропела она, косясь на Катку. – А я думаю, куда подевался мой принц. Ищу тебя по всему побережью.
   Олежек заулыбался, словно чеширский кот, чмокнул Розалию в щечку и, повернувшись к Катке, погрозил пальчиком.
   – Разве вас не учили, что обманывать плохо?
   Ката смахнула со лба челку.
   – Я вас не обманывала.
   – А почему сказали, что не знаете графиню?
   – Но я действительно не знаю графиню.
   Олег хохотнул.
   – Розалия, твоей служанке требуется отдых. Она явно переутомилась.
   – Ты прав, котик, ей напекло головку. Ничего не соображает. Ты уже готов ехать?
   – Естественно. Все ждут лишь тебя.
   – Ката, принеси Олежеку выпить. Котик, проходи внутрь, я сейчас переоденусь, и мы поедем.
   – Не задерживайся, – протянул Олег, смотря вслед удаляющейся свекрови.
   – Я не заставлю тебя долго ждать, – прощебетала та. – Дай мне полтора часа, и я буду в полной боевой готовности.
   Катка усмехнулась, а Олежек едва не поперхнулся воздухом.
   – Полтора часа? Розалия, ты шутишь?
   – Она не шутит, – подала голос Копейкина. – Проходите. Выпьете кофе?
   – Я бы не отказался от рома. Розалия говорила, у нее есть чудный ром. Подарок самого арабского шейха.
   Ката так и села. Подарок шейха? Похоже, свекровь переборщила. Катарина не знала точно, но что-то ей подсказывало: шейхи – а тем более арабские – вряд ли пьют ром.
   Но, не смея перечить Олегу, она подошла к бару и выудила из него бутылку рома, купленную три дня назад Розалией в лавке местного торговца.
   Пригубив напиток, Олег блаженно протянул:
   – Божественно! Какой аромат! Какой букет! Вот это я понимаю. Вот шейхи. Ну блин, живут же люди.
   Через час свекровь предстала пред взором невестки в сиреневом платье с глубоким вырезом на спине, пышном каштановом парике и на неизменной десятисантиметровой шпильке.
   Олежек ахнул.
   – Розалия, ты великолепна.
   – Спасибо, котик. Я готова, можем ехать.
   – Вперед.
   Катарина решила вмешаться.
   – Это, конечно же, не мое дело, но может, вы все-таки скажете, куда едете и когда вернетесь?
   Розалия презрительно сморщилась.
   – Мы едем зависать.
   – Как зависать? Где?
   – В местном ночном клубе.
   – Но…
   – Меня не жди, ложись спать, и пусть тебе приснятся хорошие сны.
   – А если…
   – А если увидишь кошмар, вызови милицию.
   Хрипло рассмеявшись, Розалия выпорхнула из бунгало, оставив Кату в полном оцепенении.
   Минут сорок спустя в дверь снова постучали.
   Пребывая в полной уверенности, что вернулась свекровь – уж кто-кто, а она мастер забывать вещи и по пять раз возвращаться назад, – Катка распахнула дверь и ойкнула.
   На пороге стоял привлекательный мужчина лет пятидесяти. В руках незнакомец держал бутылку дорогого шампанского, а во рту лениво перекатывал гаванскую сигару.
   – Мое почтение, – пробасил шатен.
   – Здрасти, – Катка кивнула и зачем-то поклонилась.
   – Баронесса у себя?
   Вопрос поставил Копейкину в тупик, так как явно пришелся не по адресу. Баронесса, может быть, и у себя, да вот только Ката понятия не имела, с какой стати этот щеголь пожаловал в ее скромное бунгало, и вообще о какой баронессе идет речь?
   – Я не знаю, – честно призналась она.
   – Как так?
   – Вот так.
   – Минуточку. Вы, наверное, меня неправильно поняли, – его тон сделался приторно-слащавым.
   Склонив голову набок, мужчина с расстановкой произнес – причем произнес так, как обычно говорят доктора психоневрологических диспансеров, общаясь с буйнопомешанными пациентами:
   – Мне нужна баронесса Едитская. Она проживает в этом бунгало. Извольте сообщить ее величеству, что прибыл Афанасий Вольдемарович.
   Сглотнув, Катарина попятилась назад.
   – Вам нужна Розалия Станиславовна?
   – Ну, наконец-то до вас дошло. Конечно, Розалия. Баронесса Розалия Едитская.
   Понимая, что еще немного, и она грохнется в обморок, Катка ляпнула:
   – К сожалению, баронессы сейчас нет.
   – А где она? Мы же договорились.
   – Она того… зависает.
   Афанасий Вольдемарович насупился.
   – Где зависает?
   – В ночном клубе.
   Отбросив всю официальность, шатен выругался:
   – Черт! Не успел.
   – Да вы не волнуйтесь так. Вернется она, никуда не денется. Приходите завтра.
   – Не успел, – продолжал сокрушаться Афанасий. – С кем она повесилась? Вернее, зависла?
   – С неким Олежеком.
   – Я так и знал. Старый прохвост, он меня опередил. Не прощу! Он за все ответит. Я вызову его на дуэль.
   Ката схватила Афанасия Вольдемаровича за руку.
   – Успокойтесь. Хотите, я налью вам рома?
   – Милочка моя, – он сузил глаза, – скажите, только предельно откровенно, разве я похож на человека, который пьет ром?
   – Ну…
   – Смелее, смелее.
   – И да и нет.
   – Я предпочитаю шампанское! – сухо бросил шатен. – Шампанское, и ничего, кроме шампанского. В моих жилах течет голубая кровь. Я потомственный граф.
   «Ага, – подумала Катка. – Такой же граф, как Розалия – баронесса».
   Протянув бутылку, Афанасий Вольдемарович поспешил откланяться.
   – Голуба моя, передайте, пожалуйста, баронессе, что я заходил. И скажите, что меня очень взволновало ее отсутствие. Теперь я не сомкну глаз.
   – Я передам, обязательно передам, – заверила его Копейкина, хлопнув дверью.
   «Ну Розалия, ну погоди! Это ж надо, не успела приехать к морю, а уже всем лапшу на уши развесила. Графиня… баронесса… Что будет дальше?»
   Третий раз за вечер в бунгало постучали.
   Не сдержавшись, Катка рывком открыла дверь и, упершись взглядом в розовощекого дядечку с букетом роз, выпалила:
   – Так, давайте сразу расставим все точки над «i». Вам нужна графиня?
   – Нет.
   – Баронесса Едитская, я угадала?
   – Впервые о такой слышу.
   Катарина смутилась.
   – Ой, извините меня, я подумала, что кошмар продолжается.
   – Какой кошмар?
   – Не берите в голову. Мне так неловко, просто я спутала вас с очередным… а впрочем, не важно. Чем я могу вам помочь?
   Галантно поклонившись, толстячок изрек:
   – Меня зовут Исаак Никанорович. Коровин Исаак Никанорович.
   – Очень приятно.
   – Дитя мое, – лыбился Коровин, – соблаговолите доложить княгине Сексидромской, что я уже здесь.
   Катарина стиснула зубы.
   Вот таким образом Розалия Станиславовна развлекается на море. Утром она графиня, днем баронесса, а к вечеру перевоплощается – прости господи! – в княгиню.
   Но Катка радовалась уже оттого, что, по крайней мере, ее саму свекрища не втягивает в свои авантюры, и она спокойненько посвящает все свободное время себе, любимой.
   Устав от жары, Катарина встала с шезлонга и, взяв стакан апельсинового сока, неторопливо пошла к себе.
   Проходя мимо соседнего бунгало, она увидела Варвару Тарасовну – почтенную даму, коротающую денечки в гордом одиночестве.
   – Катарина, заходите ко мне на огонек, – крикнула Варвара, прикуривая тонкую сигаретку.
   – Я думала встретить вас на пляже.
   – Сегодня не мой день, – сокрушалась женщина. – Утром ни с того ни с сего подскочило давление. Лежала в лежку. Это все погода. Мне решительно не подходит здешний климат – чувствую себя отвратительно. Отдых превращается в пытку.
   Устроившись за круглым столиком под раскидистым деревом, Катарина огляделась.
   – А мне, напротив, нравится здесь каждый уголок. И вообще, знаете, создается впечатление, что я бывала в этих краях неоднократно. Странное ощущение. Мне кажется, что я уже где-то видела эти бунгало, пляж и даже это дерево. Я не шучу.
   – Такое бывает, – медленно проговорила Варвара Тарасовна, дотронувшись до сердца. – Ах, Катарина, похоже, этот отпуск сведет меня в могилу.
   – Настолько все серьезно?
   – Возраст, милая моя, возраст берет свое. В тридцать и даже в пятьдесят лет я могла жить и отдыхать где угодно. Хоть в тропиках. А теперь, – она махнула рукой, – стоит столбику термометра подняться выше плюс двадцати трех, у меня начинается жуткая свистопляска.
   С Варварой Тарасовной Катка познакомилась несколько дней назад на пляже. Пожилая дама сидела в шезлонге в тени и обмахивалась белым веером. Копейкина присела рядом – обмен приветствиями, слово за слово, и вот они уже нашли общие темы для разговора.
   Варвара Нижегородская – шестидесятидевятилетняя вдова, приехавшая, по ее собственным словам, «погреть кости» к морю, как и Копейкина, имела просторный коттедж в Подмосковье и не менее просторную квартирку в центре столицы.
   Жила Варвара в основном за городом. А единственная дочь с зятем частенько наносили матери и теще визиты. Именно по настоянию дочери Нижегородская и решилась на отчаянный поступок – поехать отдохнуть.
   – Катарина, если бы вы знали, как я ненавижу отдых. Ну ей-богу. Клянусь! Для некоторых отдых является чем-то вроде лекарства, а для меня наоборот. Стоит мне пару дней побездельничать, как я моментально заболеваю. Тут кольнуло, там стрельнуло. Есть люди, для которых состояние покоя и безмятежности губительно. Я отношусь к их числу. Мне нужно постоянно находиться в движении, в работе, необходимо что-то делать. В противном случае я превращаюсь в старую развалину. Хорошо еще, что у меня есть работа, иначе я целыми днями обивала бы пороги медицинских учреждений.
   – Вы работаете?
   – А как же! В Москве мы с подругой держим магазинчик сувениров. Вы непременно должны его увидеть. Обещайте мне, что в самом ближайшем будущем обрадуете нас своим присутствием.
   – С удовольствием.
   Вдали показалась фигура Розалии.
   – Катарина! – вопила свекровь. – Ката, куда, черт тебя дери, ты подевалась?
   – Розалия Станиславовна, я здесь. – Копейкина махнула рукой, но свекрища, отказавшись присоединиться к их компании, прогремела: – Немедленно иди в бунгало. Есть разговор.
   – Сейчас приду.
   – В темпе вальса, я не собираюсь ждать!
   Варвара Тарасовна нервно теребила в руках зажигалку.
   – Катарина, вы только не подумайте, что я лезу в чужие дела, но я не могу промолчать.
   – Вы о чем?
   – Понимаете, позавчера я невольно стала свидетельницей одной не очень… гм… лицеприятной сцены. Ваша мама… она устроила настоящий скандал на пляже. Помните полноватую француженку, которая потеряла в воде парик?
   Ката засмеялась.
   – А как же, забавное было зрелище.
   – Так вот, они с вашей мамашей сцепились у всех на глазах. Француженка негодовала, и, если я еще не забыла французский, то из ее слов поняла, что Розалия закрутила роман с ее супругом.
   – Не может быть!
   – И тем не менее, факт остается фактом. Они как две разъяренные тигрицы выясняли отношения, а потом… я извиняюсь, перешли на рукопашную. Мужчинам с трудом удалось их разнять. Вот. – Нижегородская покраснела и отвела взгляд в сторону.
   Катарине сделалось неловко.
   – Я так и знала. Знала, что она обязательно опозорится сама и скомпрометирует меня.
   – Ваша родительница дама с характером.
   – Вы ошибаетесь, Розалия мне не мать.
   Нижегородская удивилась.
   – Даже так?
   – Она моя свекровь. Мать третьего мужа. Ох, Варвара Тарасовна, знали бы вы, в какие передряги она постоянно попадает. Мой муж практически всегда пропадает в командировках, он бизнесмен, а Розалия… Пока Андрея нет дома, она отрывается на полную катушку.
   – И ведет праздный образ жизни, я угадала? Сразу заметно, женщина она гламурная.
   – Вот-вот, на гламуре она помешана. Считает себя его дочерью.
   Нижегородская понизила голос до шепота:
   – А скажите, сколько ей лет? Никак не могу определить на глазок.
   Ката скривилась.
   – Тема возраста у нас закрыта. Никто не имеет права озвучивать реальную дату рождения Розалии. Сама она в зависимости от настроения озвучивает разные цифры.
   – И все-таки? Мне вы можете сказать, я могила.
   – А вы сами как считаете, на сколько она выглядит?
   Варвара задумалась.
   – Думаю, около шестидесяти, хотя временами мне кажется, что ей не исполнилось и пятидесяти.
   – На самом деле ей…
   Договорить Катка не успела.
   – Катарина Копейкина! Твою мать, корова тупорылая! Сколько можно ждать? Что ты о себе возомнила, засранка? – вопила свекровь. – Я же просила тебя срочно приволочь свою задницу в бунгало!
   Наспех попрощавшись с Нижегородской, Катка поспешила к себе.
   – Розалия Станиславовна, сделайте одолжение, не орите больше на всю округу. Между прочим, кроме нас с вами, здесь полно народу.
   – Плевала я на народ с гламурной колокольни. Что ты опять делала у этой старой маразматички?
   – Она не маразматичка. И к вашему сведению, Варвара Тарасовна очень хороший собеседник.
   – Ты рехнулась! Мы приехали на море, здесь столько симпатичных мужчин, а ты проводишь свободное время в компании старухи. Фу! Чему тебя только в школе учили?
   – Мужчины мне не нужны, у меня есть муж.
   – Но здесь курорт!
   – И что?
   – Как что, сам бог велел забыть обо всем и с головой окунуться в курортные романы.
   – Я смотрю, вы уже в этом преуспели.
   Свекровь достала из косметички помаду.
   – Я тебя не понимаю.
   – Кто вас просил заводить шашни с мужем француженки?
   – Ката! Кто тебя так гнусно проинформировал?
   – Птичка на хвосте принесла.
   – Ясно, откуда ветер дует. Так вот, передай этой вороне, что в следующий раз она останется без крыльев и хвоста. Поняла? Стукачка! Как она посмела? Какая низость! Наверное, сама от зависти чуть не лопнула. Сухарь!
   – Вы не ответили на вопрос.
   – Я не обязана перед тобой отчитываться. И потом, Жерар сам начал ко мне подкатывать. У нас не зашло дальше флирта. Мы пришли к нему в бунгало, выпили по коктейлю и все.
   – Не врете?
   – Клянусь Варварой! Наше общение было чисто платоническим. Мы даже за руки не держались.
   – Тогда почему его жена набросилась на вас с кулаками?
   – Она психически больна. Шизофреничка! Она и в спальню к нам с Жераром ворвалась как психопатка. Орала, вопила, топала ногами. Я думала, у нее пена изо рта пойдет.
   – Подождите, в какую спальню она ворвалась?
   Розалия отвернулась.
   – Разве я сказала «в спальню»? Ха-ха! Я ошиблась, детка, я имела в виду в бунгало. Ха-ха-ха! Ну ладно, хватит на меня таращиться. У меня важная новость. Отпад!
   Катарина опустилась в кресло-качалку.
   – Говорите, – протянула она, намереваясь в очередной раз услышать бред и околесицу.
   – Детка, ты не представляешь, как мне подфартило. Это настоящее счастье. Такое бывает раз в тысячу лет.
   – Вы нашли клад?
   – Я познакомилась с таким мурзиком…
   – С котенком?
   – Сейчас пошлю тебя так далеко, куда даже нога Сусанина не ступала. Мурзик не котенок, он кот… вернее, мужчина. Я встретила мужчину своей мечты!
   – Опять?
   – Не опять, а впервые в жизни. Ката, какой это мужик. Настоящий! Слышишь меня, он настоящий.
   – А три ваших мужа какими были? Игрушечными?
   – Ты не поняла. Это все не то. Не то! До вчерашнего дня мне встречались одни… полумужчины. У каждого имелась куча недостатков. А Сергей покорил меня с первого взгляда. Мы познакомились в кафе. Когда я его увидела, меня чуть удар не хватил. Высокий красивый брюнет, похожий на древнегреческого бога. Мамочки! Это судьба. Мы обязаны быть вместе. Я горы сверну, но своего добьюсь.
   Ката заерзала. Похоже, свекровь собралась четвертый раз сочетаться узами Гименея.
   – Кто он хоть такой, где живет, сколько ему лет?
   – Живет, к сожалению, здесь. Он не турист. Работает программистом, не женат, детей тоже нет. Идеальный вариант.
   – А возраст?
   Розалия кокетливо поправила парик.
   – Сергею пятьдесят четыре.
   – Так ведь он же почти на…
   – Ты сейчас сама пойдешь на! Ни слова больше! Я выгляжу максимум на пятьдесят. И ему совсем не обязательно знать мой истинный возраст. Более того, я ни с того ни с сего выложила Сергею всю правду. Прикинь, сказала все как есть. Не хотелось ему врать про графинь и баронесс.
   – Одну деталь вы утаили.
   – Ты опять?
   – Молчу.
   Свекровь запрыгала по комнате.
   – Детка, я на седьмом небе. Не хочу, чтобы этот миг когда-нибудь закончился.
   – Через неделю мы уезжаем, – напомнила Катка, закусив губу.
   – Знаю. Но для настоящих чувств расстояние не преграда. Я его не отпущу. Вот увидишь.
   В течение часа Розалия без умолку трещала о новом знакомом, а затем вдруг заявила:
   – Забыла сказать самое главное – завтра Сергей отвезет нас в одно чудное местечко.
   – Нас?
   – Ну да, ты поедешь с нами.
   – И как вы меня представите?
   – Ты моя двоюродная сестра.
   – Ага! Значит, вы сказали ему чистую правду и врать не намерены? Похвально.
   – Прекрати нудеть. Лучше спроси, куда он нас повезет?
   – В ресторан?
   – Пошлятина! У тебя туго с фантазией, детка. Мы едем к источнику вечной молодости!
   Ката прикрыла глаза. Начинается. Розалия Станиславовна помешана на внешности. Если бы кто знал, какие суммы она оставляет в салонах красоты за всевозможные омолаживающие процедуры, то решил бы, что свекровь не дружит с головой. А Розалия штурмовала spa-салоны и лелеяла свое драгоценное личико с завидной регулярностью.
   О вечной молодости она твердила всегда и везде. Ночами ей снились сны, в которых она становилась обладательницей эликсира вечной молодости. Как правило, после пробуждения в доме начинался переполох. Понимая, что эликсира как не было, так и нет, Розалия принималась третировать всех и каждого. Она будила Катку, Наталью, живность и устраивала Варфоломеевский день.
   Если кто-то заикался о новом средстве, помогающем бороться с возрастом, или в разговоре упоминался крем, способный за пару месяцев изменить личико до неузнаваемости, Розалия была готова отдать все имеющиеся блага, дабы заполучить волшебное средство и одержать победу над коварным временем.
   Теперь вот всплыл какой-то источник вечной молодости. И судя по горящим глазам свекрови, завтрашняя поездочка выдастся веселенькой.
   Утром Сергей – к слову сказать, на греческого бога он походил меньше всего – заехал за Копейкиными, и троица отправилась к источнику.
   По дороге Розалия, не снимая руки с плеча своего обоже, не переставала тараторить:
   – Расскажи про источник. Он действительно способен меня омолодить? Сколько это стоит?
   – Розалия, тебе не поможет ни один источник, – выпалил Сергей.
   Катка вжала голову в плечи. Вот это заявленьице. Ну, сейчас точно начнется разбор полетов.
   Резко убрав руку, свекровь уже хотела разразиться отборной бранью, а Сергей невозмутимо продолжил:
   – Ты юна и прекрасна. Время не в силах отнять твою неувядающую красоту.
   – Ката, ты слышала? Слышала, что сказал мой котик? Ну разве он не прелесть? Бриллиант! И все-таки хотелось бы узнать поточнее, почему он называется источником вечной молодости?
   Сергей пустился в объяснения.
   – Ему более трехсот лет. По преданию, однажды к источнику подошла женщина, облаченная в черные одеяния. Она долго смотрела на воду, а затем…
   – Помолодела? – перебила Розалия.
   – Нет. Она бросила в воду серебряную монетку.
   – Зачем?
   – Видишь ли, ее единственная дочь страдала редким заболеванием. Девушке едва исполнилось двадцать лет, а ее лицо… оно все было испещрено глубокими морщинами.
   – Ужасно.
   – А при чем здесь монетка? – недоумевала Катка.
   – Ката, замолчи, не перебивай. Сережа, я тебя внимательно слушаю.
   – Значит, бросила она монетку и начала шептать заклинанье. Шептала долго – до тех пор, пока на город не опустились сумерки. Утром она снова посетила источник и вновь бросила в него серебряную монету. Так продолжалось ровно тридцать дней. А спустя месяц она привела к источнику дочь. Лицо девушки скрывала густая вуаль. Вокруг собралось много зевак, но мать и дочь ни на кого не обращали внимания. Девушка откинула вуаль и стала умываться.
   – Не тяни, котик, ближе к сути.
   – Тридцать дней она умывала лицо холодной водой, а потом… Говорят, что после последнего умывания ее лицо сделалось гладким-гладким и оставалось таким до тех пор, пока она не скончалась в возрасте девяноста девяти лет.
   Розалия хлопнула Сергея по плечу.
   – Вау! Иди ты!
   – Во всяком случае, так говорят люди, – быстро вставил Сергей. – Источник получил название «вечной молодости» и стал местной достопримечательностью. Каждый год его оккупируют туристы.
   – Кто-нибудь помолодел? – спросила Катка.
   – Не могу знать. Я лично не верю в эти сказки, но…
   – А я верю! Я свято верю, что холодная водичка превратит меня в двадцатилетнюю девушку.
   – Неувязочка выходит.
   – Ката, что ты там бормочешь? Какая неувязочка?
   – У нас нет тридцати дней, мы скоро уезжаем.
   Свекровь сникла.
   – Гадство! Чистой воды гадство!
   Минут десять она хранила гробовое молчание, а затем приказала:
   – Сергей, остановись у какого-нибудь магазина. Где у вас тут продают питьевую воду?
   – А зачем нам вода, можем выпить кофе в кафе.
   – Ты не понял, я не хочу пить.
   – А вода?
   – Мне нужна не сама вода, мне нужна тара.
   У Катки закололо под ложечкой.
   – Что вы задумали?
   – Догадайся с трех раз. Если нас здесь не будет, то выход один – привезти воду в баллонах в Москву.
   – Что?!
   – Что слышала. Серега, тормози. Вон магазин.
   Оставив Катку в душном салоне, Розалия с Сергеем скрылись в прохладном помещении.
   Последующие полчаса напоминали самое настоящее безумие. Розалия выбегала из магазина, подходила к машине, выливала воду на асфальт и бросала в салон пустые галлоны.
   На попытки Катарины объяснить, что затея – мягко говоря – не совсем удачная, свекровь громыхала:
   – Детка, не забывай, мы не за границей. Мы в России. Проблем с перевозкой не возникнет. Положись на меня.
   Когда заднее сиденье было завалено пустыми галлонами, Розалия довольно потирала руки.
   – Так, теперь немного математики. Тридцать емкостей по пять литров каждая… Итого…
   – Мама дорогая, – на Катку напала икота. – Сто пятьдесят литров.
   – Думаешь, мало?
   – Вы в своем уме?
   – Сергей, включи радио.
   – Розалия Станиславовна, я, кажется, к вам обращаюсь.
   – Супер! Моя любимая песня.
   – Розалия Станиславовна!
   – Котик, сделай погромче. Ла-ла-ла, – пела свекровь, упорно игнорируя возгласы невестки. – Ла-ла-ла…
   Как на грех, у источника толпилась группа туристов во главе с гидом – худощавой блондинкой неопределенного возраста.
   Гид увлеченно рассказывала легенду, которую Катке с Розалией поведал Сергей.
   Народ слушал даму более чем внимательно. Некоторые женщины, раскрыв рты, завороженно переводили взгляд с источника на раскрасневшуюся экскурсоводшу.
   До Катки долетели обрывки фразы:
   – И каждый из вас сможет умыться. Только, пожалуйста, встаньте в очередь, не создавайте дискомфорта себе и окружающим.
   Туристы выстроились в ряд и…
   На сцене появилась Розалия Станиславовна с баллонами.
   – Господа, – прогремела она, расталкивая очередь. – Немедленно отойдите от моего источника!
   – Женщина, а вам не кажется, что вы забываетесь? – спросила гид, уперев руки в бока.
   – Детка, прежде чем открывать рот, тебе бы следовало поинтересоваться, кто мы такие.
   – И кто же вы такие? – грозно спросила толстуха в цветастом платье.
   – Мы из Москвы! – выдвинула железный аргумент свекровь.
   – Удивила. Да мы все здесь из Москвы.
   – Точно-точно, – загудел мужик. – Поэтому вы за нами будете. Это вам не поликлиника, льготников без очереди не пропускаем.
   Ката толкнула свекровь в бок.
   – Розалия Станиславовна, встаньте в очередь.
   – Отвали!
   – Не шумите. Они сейчас умоются и уедут. Заполняйте тогда баллоны хоть до вечера.
   Но Розалия – товар штучный. Ждать она не привыкла.
   Горделиво вскинув голову, Станиславовна выдала:
   – Пожалуй, мне следует представиться. Капитан Бармалейкина – заместитель директора академического института санэпидемстанции университетского типа.
   – Чего она сказала? – прошелестела хрупкая брюнеточка.
   – Какого института?
   – Знаете ли вы, – неслась Розалия, – что вода в этом источнике отравлена?
   Словно по команде, туристы отшатнулись.
   – Отравлена?
   – Мать честная!
   – Во дела.
   – Минуточку, – засуетилась гид. – Как отравлена, почему?
   – Именно по этой причине меня, как лучшего работника первой декады мая, послали сюда для взятия пробы. В Москве будем проводить все необходимые анализы. А уж потом, имея на руках результаты экспертизы, решим, что делать с источником. Но лично для тебя, детка, я могу сделать исключение. Если хочешь, можешь умыться прямо сейчас. Судя по твоему лицу, хуже не будет в любом случае.
   Экскурсоводша, мгновенно сменив гнев на милость, подлетела к свекрови.
   – Товарищ капитан Бармалейкина! Какой ужас, я ничего не знала. Ведь я каждый день привожу сюда туристов. Они умываются, а некоторые пьют эту воду. Боже… что же теперь делать? А администрация района уже в курсе?
   – Ну, как вам сказать, мы отправили им поздравительную открытку. Ой… я имею в виду, официальное уведомление.
   – Как же быть, как быть? – сокрушалась гид.
   Свекровь нахмурила брови.
   – Не люблю сгущать краски, но последствия могут оказаться самыми плачевными. Нам поступил сигнал, что одна женщина, умывшись водой из источника…
   – Умерла? – завопила блондинка.
   – Хуже.
   – Что может быть хуже?
   – Она покрылась волдырями, и у нее… – Розалия судорожно соображала, чтобы такое придумать. – И у нее выросли рога! Ага. Маленькие такие рожки. Сейчас медики ломают головы, как избавить дуреху от напасти. Вот. А вы еще кочевряжитесь.
   Туристы отпрянули от источника, как от прокаженного. Забившись в автобус, они потребовали, чтобы их немедленно отвезли в гостиницу.
   Экскурсоводша не торопилась уходить.
   – Товарищ капитан, вы обязаны оцепить источник. Здесь должен стоять человек, запрещающий приближаться к отравленной воде.
   Заполнив первый баллон, Розалия закивала.
   – Мы над этим работаем. С минуты на минуту сюда подъедет группа особого назначения. И вам лучше поскорее уехать. А то, знаете, начнутся ненужные вопросы: где были в ночь с четверга на пятницу, пятое-десятое. Тебя, куколка, кстати, могут привлечь к уголовной ответственности.
   – Меня? За что?
   – А кто водил людей к источнику?
   – Но я же не знала. Клянусь! У нас в программе стоит обязательное посещение источника.
   – Программу переделаем, – гнула свое свекровь. – А сейчас вали отсюда. В смысле, езжай, милая, с богом.
   Автобус оставил после себя столб пыли. Свекрища ликовала.
   – Катка, ты видела их лица? Улет! Серый, помоги мне.
   Напрасно Ката сокрушалась, доказывая свекрови, что такими вещами не шутят. В настоящий момент мысли Розалии Станиславовны целиком и полностью были поглощены источником вечной молодости.
   Когда заполненные баллоны перенесли в машину и свекровь в сотый раз умылась водичкой, выяснилась одна неприятная деталь. В машине Сергея не осталось места для Катарины – все заняли баллоны.
   – Избавьтесь от нескольких, и я смогу втиснуться, – пищала Катка, изнывая от жары.
   – Ты спятила?! Избавиться от бесценной жидкости. Да я скорее умру.
   – Предлагаете мне ехать на крыше?
   – Зачем на крыше. Вызови себе такси.
   – Но…
   – Детка, ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты для меня словно солнышко ясное. Поэтому будь добра, добирайся домой на такси.
   Хлопнув дверцей, Розалия проворковала:
   – Котик, поехали.
   – Эй, эй, – Ката замахала руками, – остановитесь. – Мы так не договаривались. Розалия Станиславовна, у вас совесть есть? Не бросайте меня одну. Стойте!
   – Зайчик, включи радио, – услышала Катка низкий голос свекрови. – Оставь эту песню – моя любимая. Ла-ла-ла… трам-пам-пам… Жаль, Ката ее не слышит.
* * *
   Неделю спустя пришло время отправляться в родные пенаты.
   Утром в бунгало Копейкиных пожаловала Варвара Тарасовна.
   – Катарина, я пришла попрощаться. Помните, вы дали мне обещание, скоро я жду вас у себя в магазинчике.
   – Хорошо, Варвара Тарасовна, – нервно проговорила Копейкина.
   – Почему вы волнуетесь?
   – Розалия куда-то запропастилась. Через два часа отходит поезд, а у нас эти баллоны, будь они неладны.
   – Наверное, прощается с кавалером, – усмехнулась Нижегородская.
   Ката обхватила голову руками.
   – Ну когда же, когда я наконец окажусь в своем коттедже? Варвара Тарасовна, у меня сейчас случится нервный срыв.
   – Не переживайте, все обойдется. Я сама жду не дождусь, когда свалю отсюда. Слава богу, остался последний день. Если бы вы знали, как я соскучилась по работе.

   В комнате нарисовалась свекровь.
   – Детка, у нас все готово? Тогда пошли.
   – Удачи вам, – кивала Варвара.
   То, что пришлось пережить Катке на вокзале, не поддавалось описанию. Нервные клетки гибли целыми сотнями. А виной тому вышеупомянутые тридцать баллонов с водой.
   Неимоверными усилиями Сергею – не без помощи денежных средств – удалось утрясти ситуацию.
   Настала пора расставания.
   Проведя наманикюренным пальчиком по подбородку Сергея, Розалия всхлипнула:
   – Я буду писать каждый день. А скоро вновь приеду к тебе.
   – Жду с нетерпением нашей встречи.
   Из окна поезда Катка наблюдала за столь трогательной сценой на перроне.
   В какой-то момент она открыла окно и крикнула:
   – Розалия Станиславовна, поезд отходит!
   – Иду.
   Чмокнув Сергея в щеку, свекровь прошелестела:
   – Я тебя никогда не забуду. Хочешь, сделаю татуировку с твоим именем? Хочешь?
   – Хочу, – шептал Сергей.
   Пятнадцатью минутами позже, когда состав набирал ход, Розалия, устремив взгляд в зеркальце, подводила глаза.
   Катарина молчала.
   – Почему ты такая хмурая, детка? Несварение желудка? Колики в ушах? Зуд в правом колене?
   – Я о вас думаю.
   – Обо мне? С чего бы вдруг? – нараспев произнесла свекровь.
   – Сергей такой хороший мужчина, вам будет не хватать друг друга.
   Розалия нахмурилась.
   – Сергей? А кто это? Ах… это тот парниша? Смутно, но припоминаю. Я его уже практически забыла.
   Катарина отказывалась верить ушам.
   – Как?
   – Молча. Курортный роман подошел к концу.
   – Но ведь…
   – Что?
   – Вы же ему обещали, я слышала про татуировку.
   – Ты совсем дура или прикидываешься? Детка, я мастер по курортным романам. Просто отлично знаю, что и когда необходимо сказать мужчине, дабы он помнил тебя всю оставшуюся жизнь. А между нами, девочками, говоря, мужичок он оказался так себе… кукла неваляшка. Ничего общего с ванькой-встанькой.
   – А разве это не одно и то же?
   – Я рада, что ты не знаешь разницы. – Розалия зашептала Катке на ухо. – Поняла?

   – Фу! Как вульгарно.
   – А ты думала, в сказку попала?
   – Так вы все это время играли?
   – Ну… можно сказать и так. Кстати, тебе не кажется, что я переборщила с правым глазом и теперь он больше левого?
   – Кошмар!
   – Что, действительно переборщила?
   – Я про Сергея.
   – Да прекрати ты вспоминать события получасовой давности! Нельзя жить прошлым, надо смотреть в настоящее. А именно – в вечную молодость, которую я обрету благодаря водичке из источника.

Глава 2

   Пять месяцев, в течение которых Розалия Станиславовна ежедневно по несколько раз умывалась водой из источника, пролетели, словно мгновенье. Результат… А впрочем, результат остался на прежней отметке. Свекрища ни помолодела, ни постарела.
   Данный факт не мог привести гламурную мадам в восторг. Решив, что просто умываться не совсем правильно, Розалия потребовала от Наташки каждый день по утрам бросать в баллон серебряную заколку и шептать заговор. Натусик, не имея ни малейшего понятия, о каком заговоре речь, указание выполняла беспрекословно. В конце концов, какое ей дело, пусть Розалия делает все, что душеньке угодно, главное – не пускалась бы во все тяжкие.
   В середине декабря Катарину пригласили в загородный коттедж Нижегородской. Варвара Тарасовна готовилась к юбилею – к славному семидесятилетию, и Катка была в числе приглашенных гостей.
   За пять месяцев, пролетевших с момента их знакомства, Копейкина трижды посещала милый магазинчик Нижегородской и даже приобрела несколько забавных сувениров для Натки и Розалии.
   К слову сказать, Наталья подарок оценила, а вот свекровь… Заявив, что подобным безделушкам самое место на помойке, она отправила сувенир в мусорное ведро.
   Стоя у зеркала, Катарина наводила марафет. Розалия влетела в спальню без стука.
   – Ты куда-то собираешься?
   – Я вам сто раз говорила, сегодня я еду на день рождения Варвары Тарасовны.
   – А-а, вспомнила, – Розалия прошлась по комнате. – И чего ты так прилипла к этой грымзе? Медом тебе там намазали?
   – Она не грымза.
   – Грымза!

   – Хорошо, будь по-вашему. Теперь вам стало легче?
   – Нет. Почему тебя пригласили, а меня нет? Так нечестно.
   – Мне пора, – Катка схватила сумочку и выбежала из комнаты.
   – Сколько хоть ей лет? – крикнула свекровь. – Сто десять?
   – Семьдесят.
   – А выглядит лет на сорок старше. Передавай от меня привет и поздравления. Скажи, чтобы завтра же нанесла визит пластическому хирургу с крепкими нервами.
   Облачившись в шубку, Катарина покинула гостиную.
   Ну Розалия, ну что за человек. Вот не может она чувствовать себя легко и непринужденно, если кого-нибудь не оскорбит. И чего она, собственно, так взъелась на Нижегородскую? Чем та ей не угодила? На море свекровь подчеркнуто игнорировала Варвару, мотивируя свое поведение черной аурой, якобы окружающей Варвару Тарасовну. Ну не бред? Да и сейчас от одного только упоминания о Нижегородской Розалию передергивало.
   К вечеру усилился снегопад, поэтому к дому именинницы Катка подъехала с получасовым опозданием.
   Дверь открыла миниатюрная женщина с болезненно-бледным лицом. Не глядя на Катарину, она пропустила гостью в холл и отрешенно молвила:
   – Разрешите повесить вашу шубу. Проходите в гостиную, хозяйка там.
   Передав странной особе верхнюю одежду, Ката сделала пару шагов по просторному холлу и увидела бегущего ей навстречу низкорослого крепыша.
   – Добрый вечер, – приветствовал тот. – Меня зовут Иван. Прошу следовать за мной, я провожу вас к хозяйке.
   Кивнув, Катка посеменила за… А, собственно, за кем именно она посеменила? Кто такой Иван? Родственник? Не похоже. Гость? Вряд ли. Да и на мажордома он не тянет. В противном случае открыл бы ей дверь сам, а не подослал бледную дамочку.
   Мысли об Иване Катка отбросила сразу, как только попала в богато обставленную гостиную Нижегородской.
   Варвара Тарасовна вскочила с кресла и, приблизившись к Катке, взволнованно проговорила:
   – Катарина, девочка моя, вот вы и приехали. Я так рада.
   – Извините за опоздание. На дорогах пробки.
   Нижегородская подавила тяжкий вздох.
   – Знаю, оттого и душа не на месте. Вы первая из гостей. Еще никто не приехал.
   – Как?
   – Дочь с зятем стоят в пробке. У племянника с женой отключены мобильники, а супруги Терентьевы – хорошие друзья моей дочери – сказали, что задержатся на час. Вот мы с Валюшей и коротаем времечко за бокалом вина. Присоединяйтесь.
   Валентина Олеговна Огнева – шестидесятилетняя подруга Нижегородской – приветствовала Катку возгласом восторга:
   – Ката, вы, как всегда, выглядите восхитительно. И вам идет новая прическа, – Огнева склонила голову набок. – Когда вы приезжали к нам в магазин, я сказала Варе, что вам бы пошло каре, а теперь вижу – вам подходит абсолютно любая стрижка.
   – Вы меня смущаете.
   – А я как раз знаю отличный способ, помогающий бороться со смущением, – заявила Нижегородская. – Угадайте с трех раз, о чем речь?
   – Сдаемся.
   – Девочки, нам необходимо выпить. Валюша, поухаживай за Катой. Каточка, проходите, проходите, садитесь.
   – Варвара Тарасовна, это вам, – Копейкина протянула подарок.
   – Спасибо, дорогая.
   – А что внутри? – любопытничала Валентина Олеговна.
   – Сейчас узнаем.
   Выудив из коробочки духи, Варвара повернулась к подруге.
   – Валька, это ж мои любимые. Смотри. Катарина, вы настоящая волшебница. Впервые в жизни мне дарят именно те духи, которым я отдаю предпочтение. Вы ангел! Дайте я вас еще поцелую.
   Чуть позже, потягивая красное вино, Катарина поинтересовалась:
   – Варвара Тарасовна, а кто та женщина, которая открыла мне дверь?
   – Анюта. Моя помощница по хозяйству. Настоящая находка. Без тени смущения могу сказать – мне жутко повезло, что они с Иваном работают в моем доме. Анюта – это кладезь: исполнительная, молчаливая, трудолюбивая. А как она готовит! Впрочем, сейчас вы в этом сами убедитесь.
   – А Иван ваш мажордом?
   – Наподобие. Он выполняет всю мужскую работу. Иван одновременно и мажордом, и садовник, и мой личный шофер. Кстати, он младший брат Анюты. Хорошие люди, за те три года, что они у меня работают, я ни разу не испытывала дискомфорта. Дом в чистоте, сад в полном порядке. Короче говоря – Анюта с Ванечкой идеальные помощники.
   В семь часов приехали Елена и Всеволод Князевы.
   Заключив мать в объятья, Лена – пышногрудая шатенка – с чувством произнесла:
   – Мамуля, с днем рождения тебя.
   – Леночка, ну почему вы так долго? Я волновалась.
   – Пробки.
   – Надо было выехать пораньше.
   Вручив теще букет белых лилий, Всеволод кивнул Валентине и, покосившись на Катку, усмехнулся.
   – Ваша дочь побила все мыслимые рекорды по количеству часов, проведенных перед зеркалом. Начала собираться в два часа, а…
   – Сева, – Лена показала мужу кулак. – Я не копуша, просто на празднике любимой мамули хотела выглядеть не хуже других.
   – Леночка, Сева, познакомьтесь с Катариной. Она моя хорошая знакомая, и я надеюсь, что в ближайшем будущем Ката станет частым гостем в моем доме.
   Обменявшись приветствиями, Катка вскрикнула:
   – Постойте-постойте, Лена, а я не могла вас раньше видеть?
   Князева хохотнула.
   – Возможно, – загадочно ответила она.
   – Ну-ну, не скромничай, – Варвара Тарасовна обняла дочь за плечи. – Леночка у нас персона известная. Вы телевизор смотрите?
   – Иногда.
   – Ну, а теперь внимательно вглядитесь в лицо моей куколки и напрягите память.
   Катарина сканировала Лену взглядом.
   – Вы актриса? – неуверенно спросила она.
   Всеволод не сдержался.
   – Холодно.
   – Вспоминайте, – веселилась Нижегородская.
   – Мам, прекрати, твоя гостья, наверное, не смотрит подобные программы.
   – Есть! – закричала Катка. – Я вас узнала. Вы Елена Леонидовна. Дизайнер. Ведете на ТВ свою передачу.
   Лена театрально вздохнула и закатила глаза.
   – В яблочко.
   – На экране вы выглядите несколько иначе.
   – Кажусь жирной?
   – Что вы!
   – Старой?
   – Я бы сказала, более зрелой.
   – За это надо выпить, – подхватила Валентина. – Сева, пока ты единственный мужчина в нашей компании, наполняй бокалы дамам.
   Чета Терентьевых – немногословный Дмитрий и болтушка-хохотушка Инна – прибыла в коттедж без четверти восемь.
   – Варвара Тарасовна, миленькая вы моя, – зачастила Инна. – Поздравляю. Здоровья вам и всего самого-самого.
   – Присоединяюсь, – выдавил Дмитрий.
   – Полагаю, теперь мы можем переместиться в столовую. Все в сборе, пора начинать банкет.

   – Подожди, мам, – Лена нахмурилась. – А как же Ирка с Пашкой?
   Нижегородская надменно повела плечиками.
   – Твой двоюродный брат и его… женушка, – Варвара Тарасовна выдержала паузу, – никогда не появляются вовремя. Нет смысла задерживать гостей, дожидаясь их приезда.
   – Но, мам, неудобно.
   – Ленок, вот увидишь, раньше девяти эта сладкая парочка не заявится. А мы к тому времени скиснем. Валюш, ну я права?
   Огнева замотала головой.
   – Как всегда, подруга.
   – И все-таки это не совсем удобно, – пробормотала Лена, шествуя в столовую.
   – Расслабься, – шептал ей на ухо Всеволод, не сводя глаз с фигурки Катарины.
   Нижегородская оказалась права – племянник с супругой пожаловали на торжество в начале десятого.
   Инна как раз рассказывала новый анекдот, когда в столовую словно ураган ворвался Павел – шустрый поджарый блондин с букетом хризантем. За ним не спеша шла Ирина – рыжеволосая особа, целиком и полностью подходившая под определение «писаная красавица».
   – Не прошло и года, – буркнула именинница. – Пашка, вы откуда добирались?
   – Тетя Варя, не надо о грустном, сегодня все должны быть в охренительно приподнятом настроении. Это вам, – он протянул букет.
   – Хризантемы? Ну спасибо, племянничек, удружил так удружил. Ты же знаешь, я терпеть не могу хризантемы.
   Павел стукнул себя ладонью по лбу.
   – Вот незадача. А я всю голову сломал, пока вспоминал, на что у вас аллергия, на розы или хризантемы.
   – Ты не меняешься. Третий год подряд преподносишь одни и те же цветы.
   – Тетя Варя, да плюньте вы на цветы. Я сейчас все устрою. Анна, – закричал Павел. – Анюта, ты где, красавица?
   Служанка нарисовалась в дверях столовой.
   – Анюта, возьми хризантемы и выбрось их в мусорку, – командовал Пашка. – Иришка, подойди ко мне. Прошу минуточку внимания. Сейчас дядя Паша покажет всем фокус-покус. Тетя Варя, закройте глаза.
   – Паш, не ерунди.
   – Закройте, закройте, иначе фокус не удастся.
   Нижегородская повиновалась.
   – Иришка, вручай наш подарок.

   Ирина протянула тетке мужа корзинку, накрытую бежевой тканью.
   – Але-оп! Тетя Варя, зацените.
   Открыв глаза, Варвара Тарасовна едва устояла на ногах.
   В корзине резвились два маленьких рыженьких котенка.
   – Паша, ты в своем уме? – только и смогла выдавить Варвара, уставившись на племянника.
   – А что такого, не понравился подарок? Да вы только посмотрите на этих крох. Ну вы чего? Ленка, Севка, взгляните.
   Инна вскочила с места и приблизилась к Павлу.
   – Ой, какие маленькие. Пашка, ну ты и учудил. Неужели не знаешь, что дарить животных нельзя?
   – Почему? Примета плохая?
   – Дело не в примете. Посуди сам, живность – это тебе не какая-нибудь статуэтка, которую в случае необходимости можно запихнуть подальше от глаз и благополучно о ней забыть. Что Варвара Тарасовна будет делать с котятами?
   – Как что? Ничего. Они заживут своей жизнью, а тетя своей.
   – Пашка, я тебя убить готова.
   – Тетя Варя, мы хотели тебе угодить.
   – Угодили, ничего не скажешь.
   – Да ладно вам, – вмешалась Валентина Олеговна. – Подумаешь, котят подарили. Варь, прекрати кукситься, в конце концов, котята не лошади. Много места они не займут. Посмотри на их мордашки. Ути-пути.
   Нижегородская позвала Ивана.
   – Ванечка, будь другом, возьми… подарок Павла и отнеси его на кухню.
   Как только Иван скрылся, Варвара с презрением посмотрела на Ирину.
   – Держу пари, идея с котятами принадлежала именно тебе.
   – Почему сразу ей, – надулся Павел. – Мы вместе так решили.
   – Не смеши меня. С тех пор как ты женился, ты ничего не решаешь самостоятельно.
   Огнева коснулась локтя подруги.
   – Варь, не надо, не заводись.
   – Валя, я в порядке.
   – Тетя, ты несправедлива, – надулся Павел.
   – Мам, по-моему, сегодня твой день рождения, давайте не будем ссориться. Котята – прелесть, и ты их обязательно полюбишь.
   – Как и всех нас, – выпалил Всеволод.
   Получив от жены оплеуху, Сева пробормотал:
   – Я же пошутил.
   И вот когда, казалось бы, конфликтная ситуация разрешилась, в разговор влезла Иришка.
   Облизав пухлые губки, она с иронией в голосе проговорила:
   – Варвара Тарасовна, не надо оскорблять Павла, он ни в чем не виноват. А если вам не терпится выставить меня в глазах присутствующих эдакой злюкой и врединой, так скажите прямо. Не юлите. Да, именно я решила подарить вам котят. Пашка был против.
   – Ир…
   – Не перебивай меня, теперь я все выскажу. Павел хотел подарить вам шкатулку. Ха-ха! Чтобы вы туда свои побрякушки складывали. А я настояла на пушистых комочках. Думала, что с их появлением в вашем доме, напоминающем склеп, появятся лучики счастья. Знаете, как говорят, кошки несут в дом счастье, но, судя по всему, я ошиблась. Вы никого не любите: ни людей, ни животных. Теперь понимаю, шкатулке вы бы обрадовались куда больше.
   Схватив бокал, Ирина залпом осушила его содержимое.
   Нижегородская постукивала пальцами по столешнице.
   – Высказалась?
   – Да.
   – Полегчало? Или, может быть, еще что-нибудь интересное расскажешь?
   – Мне больше нечего сказать.
   – Тогда скажу я.
   – Мама, Ира, – взмолилась Лена, – ну, пожалуйста, не портьте вечер. Сева, сделай что-нибудь.
   Варвара Тарасовна подняла бокал вина.
   – Ничего делать не надо, у меня созрел тост. Выпьем за настоящую любовь. Любовь, которая сметает все на своем пути. Ирина, дорогая, ты меня понимаешь?
   Ира промолчала.
   – Ну, почему вы все сидите как на поминках. Пейте, веселитесь. Сегодня мой праздник, я требую от вас смеха.
   Павел сел рядом с супругой.
   – Я же просил тебя не лезть на рожон, – прошептал он.
   – Она первая начала.
   – Ирка, ради бога, ты знаешь тетку. Сколько раз говорить, умей сдерживаться.
   – Паша, больше двух говорят вслух, – змеилась улыбкой Нижегородская. – О чем секретничаете?
   – Ни о чем, тетушка, – в тон ей ответила Ира. – Пашенька упрекает меня в несдержанности. Он неоднократно твердил мне, что вы старая стерва и с вами не стоит вступать в словесную перепалку. А я, как на грех, об этом забыла. Вы уж извините меня.
   Елена с гневом уставилась на жену брата.
   – Следи за словами!
   – Ленок, не злись, у нас с твоей мамой взаимная антипатия. Но если вас так напрягает мое присутствие, я немедленно уеду.
   – Закрыли тему! – неожиданно громко крикнула Нижегородская. – Инцидент исчерпан.
   Катарина сидела сама не своя. Как же она не любила становиться свидетельницей всевозможных семейных сцен и бурных выяснений отношений. Слава богу, хохотушка Инна вспомнила, что не успела досказать анекдот, и уже через минуту все дружно покатывались со смеху.
   После очередного тоста захмелевшая Ирина встала со своего места и, зажимая в руке бокал, приблизилась к Нижегородской.
   Павел напрягся, а Елена приготовилась к новому скандалу. Но скандала не последовало.
   Положив руку на плечо Варвары, Ирина виновато протянула:
   – Тетя Варя, простите меня, простите дуру. Не смогла с собой совладать, наговорила вам кучу гадостей. Я не хотела.
   Варвара Тарасовна через силу выдавила улыбку.
   – Ну что ты, котенок, я не сержусь на тебя. Все забыто.
   – Правда?
   – Честное пионерское.
   Шмыгнув носом, Ира оглядела мутноватым взглядом присутствующих и произнесла краткий тост:
   – За нашу любимую тетушку Варвару! Ура!
   В полночь застолье завершилось.
   Инна с Дмитрием, впрочем, как и Лена с Севой, поднялись в спальни, Ирина в компании Валентины Олеговны пыталась очистить желудок от выпитого спиртного в ванной комнате на первом этаже, а Варвара Тарасовна, переместившись в гостиную, глубоко затягивалась сигареткой, глядя на понурого племянника.
   – Паш, иди спать, ты слишком много выпил.
   – Нет, – пробурчал мужчина, – я не хочу спать. Я дождусь Иринку.
   – Никуда она не денется. Прочистит желудок и поднимется.
   – Нет, – стоял на своем Павел, – я ее дождусь.
   Махнув рукой, Нижегородская посмотрела на примостившуюся в кресле Катарину.
   – Ката, девочка, почему вы не спите? Разве Анюта не показала вам вашу комнату?
   – Показала, все в порядке, просто… кхм… нет сна. Если не возражаете, я бы выпила еще чайку.
   – Конечно, дорогая, только Анна уже спит, я сейчас организую чай.
   – Не стоит, я пройду на кухню и сама со всем справлюсь.
   Когда Катка была в дверях, Варвара ее окликнула:
   – Катарина, вы извините за тот минискандальчик, устроенный Ириной. Как видите, наша семья далека от идеальной. Мы ссоримся, ругаемся, а иногда даже готовы наброситься друг на друга с кулаками.
   – Не оправдывайтесь, Варвара Тарасовна, вы не обязаны этого делать. Я все понимаю.
   – Спасибо, – Нижегородская затушила окурок, встала, и, похлопав племянника по спине, проговорила:
   – Пашка, а ну вставай. Живо! Я помогу тебе подняться в спальню.
   – Я хочу выпить за тебя, тетя.
   – Давай-давай, не перечь. Вставай.
   В кухне Катарина налила себе чай и, вооружившись пирожным, отрешенно смотрела в стену. По неизвестным причинам ей было жутко неуютно находиться в доме Нижегородской. Создавалось впечатление, что коттедж напичкан камерами и каждый шаг его обитателей фиксируется на пленке.
   Даже сейчас, на кухне, Катарину не отпускало ощущение слежки.
   Поежившись, Ката заметила на столе книгу в мягкой обложке. Автором оказалась ее любимая писательница – Агата Кристи. И Катка с удивлением обнаружила, что никогда раньше не читала роман, который, судя по всему, на кухне оставила Анюта.
   Откинувшись на спинку стула, она погрузилась в чтение.
   Как известно, когда человек чем-то увлечен, времечко летит незаметно. Так вышло и на этот раз. Намереваясь прочитать не более чем одну главу, Катка просидела на кухне до двух часов ночи.
   Спохватилась она лишь тогда, когда в коридоре послышались тихие шаги. Вскоре в кухне появилась Инна.
   – Опочки, а ты чего не спишь? – спросила Терентьева, открывая холодильник.
   – А ты?
   – Пить хочу. Сушняк замучил.
   Наполнив стакан соком, Инна села за стол.
   – Ты не ответила, почему до сих пор бодрствуешь?
   – Детектив читала.
   Инна припала губами к стакану.
   – Ох… хорошо. Здорово отпраздновали. Если не брать в расчет перепалку Ирки и Тарасовны, праздник можно считать удавшимся.
   – Инна, а ты давно знакома с Леной?
   – С Ленкой? Три года дружим.
   – Вместе работаете?
   Терентьева скривилась.
   – Скажешь тоже. Я не работаю, добытчик у нас в семье Димка. А я, как и полагается примерным женам, оберегаю домашний очаг. Очаг, – повторила Инна, и по ее щеке покатилась крупная слеза.
   – Эй, ты чего?
   – Да так, взгрустнулось.
   – Ну, приехали, секунду назад выглядела молодцом, а теперь раскисла. Инна, ну перестань.
   – Не обращай внимания, на меня всегда накатывает меланхолия, когда выпью лишнего. Знаешь, в такие моменты я чувствую себя одинокой и незащищенной.
   – А как же Дмитрий?
   – Да не в этом дело. Я вот тебе про очаг сказала, а что такое семейный очаг без детского смеха? У меня нет детей, Катарина, а я хочу, очень хочу стать матерью.
   – Успеешь, какие твои годы.
   – Ты в этом уверена? Мне ведь через полгода сорок два стукнет.
   – Серьезно?
   – А ты думала. Знаю, что выгляжу моложе, но ведь с каждым годом надежда стать матерью тает, как весенняя сосулька. Димка меня успокаивает, мол, мы свое взять успеем, а меня страх сковывает. А вдруг не успеем, вдруг наш поезд уже ушел?
   – А почему забеременеть не можешь? Проблемы медицинского характера?
   – У меня проблем нет, – довольно зло прошептала Инна. – И у Димы тоже. Просто…
   – Почему ты замолчала?
   – Все путем, я опять говорю ерунду. Забудь. Это какой-то заколдованный круг, стоит мне принять лишнего, и меня словно прорывает. Месяц назад отмечали Димкино тридцатишестилетие, так я, представь себе, умудрилась напиться в зюзю, а потом полночи прорыдала на груди у его сослуживицы. Мрак! Не умею я пить, и когда-нибудь меня это погубит.
   Поднявшись, Инна захихикала.
   – Пойдем спать, полуночница. Или собралась читать до рассвета?
   – Рада бы, да уже не получится – глаза слипаются.
   Поднявшись на второй этаж, Инна на цыпочках подошла к двери и прошелестела:
   – Спокойной ночи.
   – Увидимся завтра утром.
   – Ты хотела сказать, сегодня? Уже половина третьего.
   – Точно.
   Когда Инна толкнула дверь в спальню – где, к слову сказать, горел ночник – Катарина заметила, что Дмитрий спит не на двуспальной кровати, а на полу.
   Удивившись, Копейкина не удержалась от вопроса:
   – А почему Дима посапывает не в кроватке?
   Инна медлила с ответом.
   – Понимаешь… э-э… это я настояла. Он, когда выпьет, начинает храпеть, а я… в общем, не могу сомкнуть глаз.
   – Хочешь сказать, лежа на полу, супруг не храпит?
   – Ну… по крайней мере, храп раздается не над самым ухом.
   Инна быстро закрыла дверь.
   Пожав плечами, Катарина прошла в комнату для гостей.
   Павел вышел из спальни ровно в три часа ночи. Спустившись вниз, мужчина взял курс на кухню. В горле пересохло, посему требовался глоток воды, а еще лучше – чего-нибудь горячительного.
   Вооружившись бутылкой коньяка, Павел до краев наполнил рюмку и, расплескав почти все содержимое, поднес к потрескавшимся губам.
   Закусив кусочком красного перца, Павел потер ладони и сел на стул. Отодвинув томик Агаты Кристи, мужчина вновь наполнил рюмку спиртным.
   Внезапно совсем близко послышался шум. Павел вышел из кухни и замер в узком коридоре. Шум доносился с цокольного этажа, где, помимо прачечной, располагалась морозильная камера.
   Выглядела последняя следующим образом: помещение площадью около двенадцати квадратных метров, оборудованное морозильными установками, имело несколько секций. В каждой секции хранился свой продукт. Внизу держали рыбу, в средней секции лежали куры, утки и рябчики, а верхние секции вмещали в себя свинину и столь любимую Варварой баранину.
   У противоположной от входа стены в потолок был вмонтирован металлический крюк. Как правило, на него вешали говяжью тушу.
   В маленьком предбаннике, куда спустился сейчас Павел, на стене красовалось реле, при помощи которого можно было регулировать температурный режим морозильной камеры. В настоящий момент красная стрелка показывала на отметку минус семь градусов.
   Выругавшись, Павел скрестил руки на груди. Дверь в камеру была настежь открыта. Из помещения вырывался холодной воздух, отчего находиться в крохотном предбаннике было весьма неуютно.
   – Ну что за люди, никакой дисциплины. Отправились спать, а морозилку закрыть забыли. Ну Ванька, чувствую, завтра кто-то получит по шее.
   Уставившись на говяжью тушу, Павел высунул язык.
   – Висишь? Ну-ну, надеюсь скоро тобой полакомиться.
   Дотронувшись до двери, Павел прищурился. На полу камеры лежал блокнотный листок.
   Ступив внутрь, мужчина нагнулся и, поднеся бумажку ближе к глазам, пробежался по тексту.
   «В моей смерти прошу никого не винить. Павел».
   – Что за хрень? Узнаю, чьих рук дело, голову оторву. Ну уроды!
   Сзади послышались шаги.
   Дверь в морозильную камеру с грохотом закрылась. А чуть позже красная стрелка реле упиралась в цифру минус двадцать градусов по Цельсию.

Глава 3

   – Всем доброе утро. – Катарина прошла в столовую и, плюхнувшись на стул, тихо вздохнула.
   – Как спалось на новом месте? – спросила Варвара Тарасовна, дымя сигареткой.
   – Честно? До пяти утра меня мучила бессонница, а когда наконец задремала, за окном разразилась лаем собака.
   – Аналогичная ситуация, – хохотнула Валентина Олеговна. – Эту собаку нужно пристрелить. Эх, если бы вы только знали, какими словами я ее поминала, ворочаясь с боку на бок.
   В столовой появились Инна с Дмитрием.
   – Налейте мне скорее винца, – попросила Терентьева. – Замучило похмелье.
   Дмитрий наполнил бокал и протянул его супруге.
   – А себе почему не налил?
   – У меня в два совещание, – сухо буркнул мужчина и посмотрел на Нижегородскую. – Варвара Тарасовна, мне пора ехать.
   – Дим, да ты хоть позавтракай.
   – Некогда.
   – Молодежь, – мечтательно проговорила Огнева. – Все в делах и в обязанностях. Вот и Ленка с Севкой с утра пораньше в город сбежали.
   – Не мешало бы и нам с тобой, подруга, в магазин поехать.
   Валентина отмахнулась.
   – Варь, ты смеешься? Какой магазин, у тебя праздник.
   – Он уже закончился.
   – Ничего подобного, вспомни, ты мне обещала, что на твое семидесятилетие мы будем гулять целую неделю. Ну вспомни, вспомни.
   Варвара с упреком покосилась на подругу.
   – Бездельница ты, Валька.
   – Этим и горжусь. И тебе советую на денек забыть про магазин, никуда он не денется. К тому же там Натаха, а она лучше нас с тобой с делами справляется.
   После того как Дмитрий с Инной откланялись, Варвара обратилась к Копейкиной:
   – Катарина, надеюсь, хоть вы составите компанию двум нудным старухам и не сбежите от нас?
   Вспомнив, что дома неистовствует Розалия, Катка радостно закивала.
   – Если не прогоните, могу остаться до самого вечера.
   Огнева скорчила недовольную гримасу.

   – Варька, ты кого сейчас старухами назвала?
   – Далеко ходить не надо, подруга.
   – Ну и язва же ты.
   – Прости-прости, я забыла, что ты у нас дама вечно молодящаяся и не имеешь к старухам ни малейшего отношения.
   – К тому же я на десять лет тебя моложе.
   – Ты еще скажи…
   – А где Павел с Ириной? – неожиданно громко и несколько тревожно спросила Катарина.
   Варвара Тарасовна приложила к щеке ладонь.
   – Спят как новорожденные. Впрочем, ничего удивительного. Они у нас голубки свободные, работой не обремененные. Гуляй – не хочу. Могут хоть до вечера в кровати проваляться, а потом до утра колобродить.
   – Я в молодости тоже поспать любила, – начала Валентина.
   – Ага, – закричала Нижегородская, – вот ты и попалась, дорогуша. Значит, в молодости, говоришь? Из чего можно сделать вывод, что молодость давным-давно прошла, я права?
   Схватив яблоко, Валентина замахнулась и рассмеялась.
   – Варька, не придирайся к словам.
   Вскоре Анюта принесла женщинам чай и свежую сдобу.
   – У-у, – говорила Огнева с набитым ртом, – вкуснятинка. Варь, можно я украду у тебя Аньку на пару месяцев, а? Она так вкусно печет, у меня прям слюнки текут.
   – Нельзя, – парировала подруга, – ты потом в дверной проем не влезешь, а мне не нужна компаньонка весом с центнер.
   – Катарина, – не могла успокоиться Валентина Олеговна, – а ты почему пирожки игнорируешь? Только не говори, что бережешь фигуру. Ты обязана попробовать выпечку Анюты. Ой, как вкусно! Во рту тает! О-о-о!
   В одиннадцать вниз спустилась заспанная Ирина. Не глядя на присутствующих, она промямлила:
   – Доброе утро.
   – Смотрите, кто соизволил встать. Ириша, душка, а ты не рано?
   – Знаете, Варвара Тарасовна, если вы опять нарываетесь на ссору, то лучше сразу оставьте свою затею. По утрам со мной не стоит связываться – я злющая как собака.
   – Мы уже заметили, – прыснула Валентина.
   – Это у меня с детства, – продолжала Ира, наполнив чашку чаем. – Минут сорок после пробуждения я сама не своя: все и вся вызывает раздражение, на людей не могу смотреть, и вообще мир видится исключительно в черных тонах. А потом, – Иришка слабо улыбнулась, – прихожу в норму, и все встает на круги своя.
   – Мы учтем это на будущее, дорогая, – прошептала Варвара и покосилась на часы. – А Павел, я так понимаю, собрался проспать до обеда?
   Ира неподдельно удивилась.
   – Павел? Да его уже в восемь утра в спальне не было. Я проснулась, а его место пустует. Наверное, уехал по делам, оставив меня на растерзание тиграм. – Ира уставилась на Огневу.
   – По делам, – передразнила Варвара Тарасовна, – Ирка, кому ты врешь? Здесь все свои, нет необходимости строить из себя важную птицу. Нет у Павла никаких дел, и у тебя их тоже нет.
   – На что же, по-вашему, мы живем?
   – На что? – брови Нижегородской поползли вверх. – На три тысячи долларов в месяц, которые Пашке платят квартиранты за аренду трешки в центре Москвы. Вот и все ваши капиталы, милочка. Ни сбережений, ни работы – ничего.
   – Упрекаете?
   – А есть ли смысл? Вы все равно не прислушаетесь к моим словам. Только потом, когда придет время пенсии, ты вспомнишь наш разговор и поймешь…
   – Ой, я вас умоляю, не надо про пенсию. Мне до нее еще жить да жить.
   – Время быстро пролетит, не успеешь оглянуться.
   Ирина взяла чашку и пошла в гостиную.
   – Я удаляюсь, с вами невозможно находиться в одном помещении. Вы заклюете любого.
   – Красавица, – крикнула Варвара, – а ты домой собираешься или планируешь задержаться у нерадивой тетки супруга?
   – Успокойтесь. Выпью чай и вызову такси.
   – Ну-ну.
   – Карга, – услышала Катка шепот Ирины.
   Час спустя Ира, облаченная в черное платье, нервно прохаживалась по гостиной.
   – Ну ответь, ответь же, – кричала она в трубку.
   Катарина хотела задать вопрос, но в этот момент на лестнице появилась Анюта.
   – У вас в спальне звонит телефон, – сказала она Ирине.
   – Какой телефон?
   – Мобильный. Он лежит на тумбочке. Я убиралась и…
   – Неси его сюда.
   Анюта скрылась.
   – Блин, неужели Пашка опять сотик забыл?
   – Бывает, – сказала Катка, отметив, что у Ирины дрожит правая рука.
   – Павел хронический растеряха. Знала бы ты, сколько раз за последний месяц он терял ключи от квартиры. Три раза! Ты только представь. Я уже устала замки менять.
   Анюта протянула Ире телефон Павла.
   – Ну так и есть. Мои опасения подтвердились.
   Бросив телефон мужа в сумочку, Ира подмигнула Копейкиной и вышла в холл.
   – Покедова.
   Катка молча кивнула.
   День пролетел на удивление быстро. Успев выслушать десяток историй из богатой на события жизни Огневой, Катарина засобиралась домой.
   – Я тоже поеду, – сказала Валентина Олеговна. – В гостях, конечно же, хорошо, а дома лучше. Да и тебе отдохнуть не мешает, подруга.
   Катка с Огневой уже намеревались выйти на крыльцо, когда в холл прибежала бледная Анюта. Теребя в руках передник, она мотала головой, не в силах проронить ни слова.
   – Боже, Аня, что с тобой?
   – Ты увидела мышь? – усмехнулась Валентина.
   – Я… я видела… он там… весь синий, – лепетала служанка.
   – Кто он? – Нижегородская взяла Анну за руку.
   – Павел.
   – Пашка снова приехал? Когда?
   – Он лежит… там… в морозильной камере.
   Катарине моментально сделалось дурно – голова пошла кругом, в ушах зазвенели сотни колокольчиков.
   Валентина Олеговна расстегнула норковую шубу и вытаращенными от ужаса глазами смотрела на ошарашенную подругу.
   А Варвара Тарасовна бросилась в сторону кухни.
   Анюта осталась стоять на месте. Глотая слезы, она тихо завывала, непрестанно повторяя:
   – Павел… он лежит там… в морозильной камере.

   Картина, открывшаяся взору, заставила Катку вскрикнуть.
   Посиневший Павел, свернувшись клубочком, лежал на полу. Рядом валялась замороженная курятина.
   Варвара Тарасовна, издав пронзительное: «Не может быть», упала в обморок.
   Иван вызвал милицию, Анюта забилась в истерике, а Катка, прижавшись к стене, во все глаза смотрела на окоченевшее тело Павла.
   Час спустя коттедж наводнили люди в форме и штатском. Нижегородская не нашла в себе сил спуститься вниз, посему с ней проводили беседу в спальне в присутствии Валентины Олеговны.
   Катка два раза пересказала капитану события вчерашнего вечера, не забыв упомянуть утренний разговор с Ириной.
   – Понимаете, мы все пребывали в уверенности, что Павел уехал из коттеджа рано утром. Нам и в голову не могло прийти, что он… находится в доме.
   Вопросы обрушились на Катку бурным потоком. Но она стоически – иногда по несколько раз подряд – давала на них ответы, понимая, что уже ничем не сможет помочь покойному.
   В гостиной появился щупленький мужичок.
   – У меня все, – сказал он капитану и направился к входной двери.
   – Так, – протянул сотрудник правопорядка. – Интересная история. Должен признать, за мою практику подобное случилось впервые. Труп в морозильной камере. Бр-р… Прям озноб по коже. Не повезло бедолаге, такая нелепая смерть. – Он зацокал языком.
   Катарина напоминала зомби. Она практически не замечала творящегося вокруг хаоса. В настоящий момент ей хотелось одного – положить голову на подушку и заснуть крепким сном.
   Словно из ниоткуда возник Иван. Взяв Кату под руку, он помог ей подняться на второй этаж и, подведя к кровати, проговорил:
   – Ложитесь, вам надо поспать.
   – Как Варвара Тарасовна?
   – Не спрашивайте. Она еле разговаривает.
   В спальню постучала Анюта.
   – Я принесла отвар.
   – Катарина, выпейте, – потребовал Иван.
   – Это чай?
   – Нет. Отвар поможет вам успокоиться. Пейте-пейте, не бойтесь, я и Варвару Тарасовну им напоил, да и нам с Анютой не мешало бы выпить.
   – Голова… Какая-то она странная. Мне кажется, что я плыву.
   Катка легла, прикрыла глаза и в ту же секунду оказалась в большом светлом зале, где под самым потолком летали десятки разноцветных воздушных шариков. Но это уже был сон. Сон, на время унесший Копейкину от тревожной, пугающей реальности.
* * *
   Первой, кого увидела Катарина, очнувшись, была – невероятно! – Розалия.
   Склонившись над невесткой, свекровь прохрипела:
   – Детка, как ты?
   – Розалия Станиславовна, где я?
   – В доме у грымзы… э… у Тарасовны.
   Стоявшая у комода Нижегородская скривилась, но такт вкупе с воспитанием не позволили достойно ответить на нелицеприятный выпад в свой адрес.
   – Катарина, вы в порядке? – спросила она, стараясь не замечать Розалию.
   – Отвар, – лепетала Копейкина. – Иван напоил меня каким-то отваром.
   – Это успокоительное, Ванечка и меня заставил выпить целую чашку.
   – Наверное, подмешал вам сильнодействующих снотворных, – выдала свекровь, неодобрительно взглянув на Варвару. – Хорошо, что я вовремя спохватилась. Детка, мы с Наткой глаз не сомкнули. Ты поступила подло и гадко. Почему не позвонила, что ты себе позволяешь?
   – Как вы здесь оказались? – задала вопрос Копейкина, попытавшись встать.
   – Позвонила тебе на мобильник!
   – Вы оставили сумочку в гостиной, – пояснила Нижегородская. – Я услышала звонок и ответила.
   – И я моментально примчалась тебе на помощь, – заключила Розалия. – Ты можешь идти?
   – Я в норме, просто голова немного кружится.
   – Тогда пошли, этот дом пропитан негативной энергетикой.
   – Позвольте… – начала Варвара.
   – Не позволю! Я не должна была отпускать Катку одну на ваш шабаш. Или что у вас тут устраивалось?
   – У меня был день рождения.
   – Один хрен. Ката, мы немедленно уезжаем.
   – Нет.
   – Что значит, нет? Ты в своем уме? Хочешь поселиться у ведьмы?
   – Розалия Станиславовна, – Варвара Тарасовна скомкала сигарету, – попрошу вас выбирать выражения. Не забывайте, вы в моем доме.
   – Да плевала я на тебя и твой дом! Подумаешь, хижина дяди Тома! Тоже мне сарай на курьих ножках.

   Катка попросила свекровь замолчать.
   – Мне надо переговорить с Варварой Тарасовной наедине. Подождите меня внизу.
   – Я тебя не оставлю.
   – Розалия Станиславовна, умоляю.
   – Хорошо, будь по-твоему, упертая овца. Но учти, если она начнет колдовать, сразу зови меня. Примчусь со скоростью света.
   Выпроводив свекровь из спальни, Катка приблизилась к Нижегородской.
   – Варвара Тарасовна, простите. Она не в себе. Не принимайте ее слова близко к сердцу.
   – Поверь, мне сейчас настолько тяжело, что оскорбления твоей свекрови кажутся детским лепетом.
   – Примите мои соболезнования.
   Варвара стукнула кулаком по комоду.
   – Ненавижу! – процедила она, отвернувшись к окну. – Ненавижу ее!
   – Розалия способна любого довести до ручки, а порой…
   – Я ненавижу Ирку! – выпалила Нижегородская. – Ката, это ведь не несчастный случай, как думают органы. Смерть Павла была заранее спланирована. Его убили. Его убила собственная жена.
   Копейкина села на край кровати.
   – Варвара Тарасовна, что вы такое говорите?
   – Ты не ослышалась, я действительно обвиняю эту дрянь в убийстве единственного племянника. Она, чертовка, способна на многое, ты сама видела, как Ирка хамила мне в присутствии гостей. Дьявол во плоти! И я не успокоюсь, пока она не окажется за колючей проволокой.
   – А на каких основаниях вы обвиняете Ирину в убийстве?
   – Хочешь узнать? Хорошо, я скажу, только сначала спустимся вниз.
   – В гостиную?
   – Нет. Я хочу, чтобы ты еще раз взглянула на морозильную камеру.
   Ката сжалась.
   – А это обязательно?
   – Да! – закричала Варвара. – Ты лично должна убедиться, что мои обвинения имеют под собой основу. Пошли.
   Взяв Катарину за руку, Нижегородская толкнула дверь и вышла в коридор.
   А тем временем в гостиной Розалия терроризировала Анюту.
   – Детка, почему у тебя такое перекошенное лицо? Тебе говорили, что ты похожа на больную перепелку? Ты когда-нибудь загорала на солнце? Купи себе автозагар, это должно помочь.
   – Мне надо на кухню, – шептала Анна.
   – Нет, постой. Я гостья, и ты должна всячески мне угождать. Отвечай на вопрос: почему ты такая?
   – Какая?
   – Зажатая. Тебе неприятно мое присутствие?
   – Мне надо готовить обед.
   – Значит, отказываешься разговаривать по душам? Ну что ж, тогда придется применить силу.
   Появившаяся Варвара властным тоном попросила Анну следовать за ней и Каткой.
   – А я? – вопрошала свекровь.
   – Останьтесь здесь.
   – Куда ты повела мою невестку? Ката, тебя зомбировали? Куда вы идете? Я, кажется, с вами разговариваю!
   Саданув ногой по дивану, свекровь выругалась.
   – Чертов дом!
   В дверях нарисовался Иван. Розалия мгновенно взяла его в оборот.
   – Котик, ты кто? Любовник ведьмы? Быстро подойти ко мне, у меня к тебе возник ряд вопросов. Во-первых, почему у тебя такая рожа?..
   Спустившись в предбанник, Варвара Тарасовна остановилась.
   – А теперь, Катарина, попрошу вас быть предельно внимательной. Смотрите, слушайте и делайте соответствующие выводы. Для начала посмотрите сюда, – она постучала указательным пальцем по реле. – Стрелка показывает на отметку минус семь градусов.
   – Вижу.
   – Это оптимальный температурный режим для морозильной камеры. Вы согласны?
   – Думаю, да.
   – А теперь скажите мне, дорогая, как по-вашему, может ли человек, нашедший свою смерть в столь ужасном месте, закоченеть словно сосулька при температуре минус семь градусов?
   – Наверное, может.
   – Наверное, – повторила Варвара. – А я с вами не соглашусь. Вы видели Павла? Видели, во что он превратился? В ледышку! А по словам эксперта, при минус семи такое невозможно! Ну, и какие выводы делаем?
   – Возможно, реле стояло на другой отметке.
   – Вот! Вы мыслите в правильном направлении. Оно действительно стояло на другой отметке. Эксперт предположил, что в камере температура была около минус пятнадцати градусов.
   – И?
   – Да не и, Катарина. Неужели вы еще не поняли? Ну посмотрите на реле. Там же минус семь. Семь, а не пятнадцать! Кто-то постарался, чтобы Пашка как можно скорее отправился на зимовку. И этот кто-то собственноручно переключил реле.
   Стоявшая молча Анюта вжала голову в плечи.
   – Подождите, – Ката пыталась переварить услышанное. – Когда вчера приехали органы, на какой отметке стояла стрелка?
   – На семи, – пискнула Анюта.
   – Его переключили! – топнула ногой Нижегородская. – Я не верю, что камера взбесилась и начала выкидывать фортели. Хотя милиция уверена как раз в обратном. Они предположили, что произошла неполадка и моя морозилка вместо семи выдала минус пятнадцать. Эдакий заскок техники. Смешно! Мне ясно как день, смерть Паши спишут на несчастный случай, никто не станет расследовать это дело. Убийца оказался хитер, но я хитрее. Я не допущу, чтобы он безнаказанно ходил на свободе, он еще не знает, с кем связался. – Варвара Тарасовна сжала кулаки. – Уничтожу!
   Изъявив желание подняться наверх, Катка услышала:
   – Рано! Я не все вам показала, дорогая. Анюта, открой, пожалуйста, морозилку.
   На негнущихся ногах Анна выполнила указание.
   Стоило металлической ручке коснуться стены, как дверь моментально замерла.
   – Мощный магнит, – пояснила Варвара. – Когда дверь открывается, ручка притягивается магнитом к стене. Тем самым исключается предположение, что дверь ни с того ни с сего захлопнулась. Это невозможно.
   – А если ее приоткрыть?
   – Нет, нет и нет. Вы заметили наверху пружину?
   – Ага.
   – Теперь подойдите к двери и резко дерните на себя ручку.
   Катка колебалась.
   – Ну, смелее.
   Стоило ручке оторваться от магнита, как дверь – благодаря пружине – в мгновенье ока захлопнулась.
   – Теперь понимаете, что приоткрыть ее нельзя? Либо дверь держит магнит, либо она тут же захлопывается.
   – Действительно странно.
   Нижегородская кивнула в сторону лестницы.
   – Больше здесь делать нечего, предлагаю переместиться в кухню.
   Усадив Катку на стул, Варвара Тарасовна обратилась к Анюте:
   – Аня, рассказывай про коньяк.
   Женщина втянула щеки, поерзала и несмело проговорила:
   – Утром, когда я зашла на кухню, то увидела на столе бутылку коньяка и рюмку. Сначала подумала… – Аня умолка.
   – Продолжай.
   – Я подумала, что ночью на кухню приходил Иван и… в общем, грешила на него. Но он заверил меня в обратном. Я решила, что спускался кто-то из хозяев. Убрала коньяк в шкаф, а рюмку вымыла и поставила на место.
   – Это Пашка, – безапелляционно заявила Нижегородская. – Он пил коньяк. Я попробую воссоздать картину произошедшего. После обильных возлияний племянник рухнул на кровать прямо в одежде и заснул богатырским сном. Ночью он проснулся и решил «поправиться» очередной дозой горячительного, для чего, собственно, и спустился сюда.
   – Как же он оказался в морозильной камере?
   – Интересный вопрос. А главное, не ясно, для чего Павлу вообще понадобилось туда идти? Ну не за замороженной курятиной, в конце концов.
   – Варвара Тарасовна, я все-таки не понимаю, почему вы обвиняете в убийстве мужа Ирину?
   – Предположим на минутку, что ночью к нему присоединилась Ирка. Возможно такое?
   – Допустим.
   – Она отвела Павла в предбанник, открыла морозильную камеру и…
   – Ой, – на лбу Анюты выступили капельки пота.
   – Ирка могла толкнуть Пашу внутрь и захлопнуть дверь. Далее она переключила реле и отправилась на боковую. А утром, перед отъездом, спустилась вниз, и стрелка перекочевала с минус пятнадцати до минус семи. Логично?
   – Не очень.
   – Катарина, повторяю, это убийство! Я не верю в несчастный случай. Или вы действительно думаете, что Павел хотел полакомиться обледенелой рыбкой, зашел в камеру, и дверь сама собой захлопнулась?
   – Вы меня простите, но с таким же успехом в убийстве Павла можно обвинить любого находившегося в доме человека. Да, да, я серьезно. Под подозрение попадаю и я, и вы, и Анна, и все остальные.
   Анюта затряслась мелкой дрожью.
   – Вы говорите глупости, Катарина, – с чувством произнесла Варвара.
   – Почему ваш выбор пал именно на Иру?
   – Анюта, дорогая, оставь нас с Катариной наедине, – попросила Нижегородская.
   Стоило служанке удалиться, как Варвара Тарасовна зачастила:
   – Катарина, я прошу вас помочь мне. Вы должны разоблачить Ирину и заставить ее признаться в убийстве мужа. Я сама не смогу… на вас последняя надежда. Не отказывайте. Выслушайте меня, и вам станет ясно, что собой представляет наша Ира. Она алчная особа, которая поставила себе целью завладеть имуществом Павла. Конечно, он не «новый русский», и даже не средней руки бизнесмен, но у него есть недвижимость. Две квартиры в центре Москвы. Согласитесь, в наше время убить могут даже за крошечную комнатушку в коммуналке, чего уж говорить о шикарных трешках. Я сразу подозревала Ирку в нечистоплотности – с первого нашего знакомства.
   – Они давно женаты?
   – Без году неделя. Расписались полгода назад, после двухмесячного знакомства. Как вам это нравится? Нарвался Пашка, нарвался на мегеру. Я чувствовала, она его сгубит. Где это видано, чтобы люди мчались в загс с заявлением после трех дней знакомства? А они именно так и поступили. В понедельник познакомились, а в четверг уже праздновали знаменательное событие.
   – Что вам известно об Ирине?
   – Решительно ничего. Кто она, откуда, чем занималась до встречи с Павлом – все словно в тумане. Из нее слова не вытянешь, единственное, на что она способна, так это на скандалы и препирательства. А Павел… мне кажется, он и сам до конца не понял, с кем связал свою жизнь. Она очень скрытная и расчетливая бабенка. Вы поверьте мне на слово, Катарина, – Варвара Тарасовна хищно улыбнулась, – я умею разбираться в людях. Умею! В былые времена я бы, не задумываясь… – Нижегородская осеклась. – Опять давление подскочило. Это невыносимо, я разваливаюсь на глазах.
   – Поднимитесь к себе.
   – Нет. Пока не услышу вашего решения, не сдвинусь с места.
   – Конечно, я могу поговорить с Ириной…
   – Поговорить? О чем вы, Ката? Неужели надеетесь, что она сразу же чистосердечно во всем признается и отправится с повинной в прокуратуру? Бог с вами, Ирка еще та штучка, с ней ни в коем случае нельзя вести доверительные беседы. Облапошит в два счета.
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать