Назад

Купить и читать книгу за 190 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Многоликость «жертвы», или Немного о Великой Манипуляции (система работы, диагностика, тренинги): учебное пособие

   В центре внимания данного учебного пособия – такая важная и недостаточно исследованная в психологии проблема – проблема «жертвы». В пособии детально анализируется понятийный аппарат, некоторые понятия вводятся впервые. Предлагается авторский подход к классификации видов «жертвы» с точки зрения социальной психологии. Рассматриваются характерные особенности человека с установкой «жертвы», обсуждаются разнообразные социальные и игровые роли «жертвы». Каждая тема сопровождается психологическими практикумами, включающими тестовые задания, игры, упражнения, работу в группах по отдельным проблемам.


Мария Антоновна Одинцова Многоликость «ЖЕРТВЫ», или Немного о ВЕЛИКОЙ МАНИПУЛЯЦИИ (система работы, диагностика, тренинги)

   Посвящаю эту книгу моему мужу Лишневу Виталию Викторовичу, главному помощнику и вдохновителю

ВВЕДЕНИЕ

   В эпоху глобальных социально-экономических и культурных перемен, связанных с безработицей, материальными трудностями, нестабильностью в обществе, с осознанием последствий различных трагедий и катастроф, в том числе и мировых, все более актуальной становится проблема переживания человеком сформировавшейся в результате установки, которую часто в криминалистике, медицине, психологии называют «жертвой».
   Проблема психологии «жертвы» неисчерпаема и остается одной из самых неизученных на сегодняшний день. Актуальность ее не вызывает сомнений. Современная государственная политика направлена на создание многочисленных программ, где, кроме традиционных вопросов, решаются проблемы сексуального здоровья населения, вопросы снижения смертности, борьбы против наркотиков, возможностей доступа к информации, создания служб, действующих в интересах народа, и т. п. Но проблеме инфантилизма, пассивности, иждивенчества, которая назревает сегодня, уделяется недостаточное внимание. Хотя именно инфантилизм может обернуться в дальнейшем «глобальной экзистенциальной драмой», предупреждает И.М. Ильинский.
   Действительно, современное общество «болеет» пассивностью и иждивенчеством. Особенно «болезнь» эта обострилась в настоящее время, так как люди оказались не готовы к стремительным переменам. Современный человек видит в окружающем мире источник опасности, чувствует себя беспомощным. Думаем, что известное понятие «выученной беспомощности», введенное некогда в психологию М. Селигманом, можно применить к сегодняшней ситуации, поменяв всего несколько букв не «выученная», а «выМУченная беспомощность». Данный термин не является продуктом кабинетной работы психологов, он родился в языковой среде, и очень точно отражает суть происходящего. Пьянство, наркомания, иждивенчество и прочие регрессивные формы поведения – это реакция человека на любую трудную ситуацию. Установки «Я – жертва»! «Помогите мне, дайте мне!» «Я – несчастный!» – типичный лозунг многих неудачников, не умеющих быстро перестраиваться в меняющихся условиях. Человек начинает жить «мертвой жизнью» – жизнью «жертвы» событий, ситуаций, людей, самого себя. Его «любимый вид спорта» – плавание по течению, вид искусства – пение жалоб, вид работы – «поколачивание груш», – говорит устами одного из своих героев М. Веллер.
   Как видим, в настоящее время, время нависших угроз над человеком (информационных, экономических, социальных, экологических и др.), ему не просто выбрать конструктивные формы реагирования. Человек стоит перед выбором: пассивное «плавание по течению» и превращение в «жертву» – вечно «скулящее существо», или активное, жизненное творчество. Эта проблема стала настолько актуальной, что в криминалистике не так давно даже появилась специальная дисциплина – виктимо логия (от англ. victim – жертва). Но люди, которым свойственна данная психология, встречаются не только в криминальном мире, они живут среди нас.
   Кто же такой человек-«жертва», какими характерными особенностями он обладает, насколько многолика данная позиция? Как, каким образом найти в себе силы для преодоления этой разрушительной установки и стать гениальным «автором» своей жизни?
   На эти и другие вопросы мы попытаемся дать ответ в предлагаемой книге, имеющей форму учебного пособия, в котором сочетаются теоретические наработки с практическими упражнениями, тестами, творческими заданиями. Каждая тема сопровождается психологическими практикумами, включающими тесты, игры, упражнения, варианты работы в группах по отдельным проблемам.
   Книга богата разнообразными «продуктами народного творчества» – теми наработками, которые рождались студентами на занятиях, клиентами в тренинговых группах и индивидуальной работе, стажерами курсов повышения квалификации. Хочется выразить признательность всем нашим помощникам, благодаря которым возникло много новых идей, нашедших свое воплощение в практике и описанных в данной книге. Особая благодарность авторам, любезно согласившимся предоставить свои творческие работы, обогатившие предлагаемое издание.
   Учебное пособие предназначено для практикующих психологов, педагогов, студентов психологических специальностей, для всех, кто интересуется психологией. Оно может служить руководством для психологов и консультантов, желающих повысить эффективность своей работы с клиентами, нуждающимися в психологической помощи и переживающими состояние «жертвы».

Глава I
УСТАНОВКА НА ПОВЕДЕНИЕ «ЖЕРТВЫ» И МЕХАНИЗМЫ ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ

ТЕМА 1. Сущность понятия «трудная жизненная ситуация»

   Послушайте!!!
   Не начать ничего нового – не простившись с трудной жизненной ситуацией!
Ц.О., студентка 2-го курса
СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ, КРИЗИСНАЯ, КРИТИЧЕСКАЯ, ПРОБЛЕМНАЯ СИТУАЦИИ
   В большинстве психологических исследований в связи со сложностью и порой драматичностью обстоятельств современной жизни наблюдается смещение акцента в сторону изучения проблематики экстремальных ситуаций. Понятие «трудная жизненная ситуация» чаще всего используется как объединяющая категория для таких терминов, как экстремальные, кризисные, проблемные, критические и т. п. ситуации. Однако четкого определения данного понятия в научной литературе не обнаружено, несмотря на его широкое распространение. Попробуем дифференцировать вышеперечисленные категории и определить их сущностную особенность.
   Экстремальные (от фр. extreme – крайний, предельный) ситуации – это предел существования самой адаптирующейся системы человека, начало ее разрушения (Большой энциклопедический словарь, далее БЭС, 1998. С. 1560). В таком понимании данный термин использовался еще в античной философии. Экстремумы определяют границы существования вещей, выходя за пределы которых вещи перестают быть самими собой и обретают иное существование. Такое философское понимание экстремального прочно утвердилось в психологической практике. В теоретическом выражении принципы экстремального содержат утверждение, что та или иная величина, характеризующая состояние, процесс или структуру, принимает крайнее (условно – минимальное или максимальное) значение.
   В Современном толковом словаре русского языка понятие «экстремальный» определяется как: 1. Соотносящийся по значению с существительным: экстремизм, связанный с ним. 2. Достигший наивысшей точки, предельный. 3. Выходящий за рамки обычного, чрезвычайный по сложности, опасности и т. п. (Т.Ф. Ефремова, 2006. С. 924)
   В Психолого-педагогическом словаре (2006) под экстремальными условиями понимаются условия, резко отличающиеся от обычных и в силу этого воздействующих на психику, не адаптированную к ним, как стрессоры (составитель Е. С. Рапацевич).
   Экстремальность выражается в том, что ситуации, вторгаясь в относительно устоявшееся течение жизни человека, могут отрицательно сказаться на его здоровье, жизненных планах, карьере, на его образе жизни, отношениях с людьми, на благополучии. Экстремальная ситуация в самом общем плане должна быть определена как ситуация крайняя, необычная по трудности, сложности, т. е. такая ситуация, в которой субъект сталкивается с возможностью катастрофических последствий при нулевом либо крайне ограниченном наборе вариантов выхода из нее, причем, с точки зрения психологии, важно, что события, приведшие к катастрофе, либо уже произошли, либо могут произойти в краткосрочной перспективе, либо оцениваются таковыми субъективно.
   В психологической литературе, особенно в практической психологии, делается акцент на уровень трудности ситуаций для каждого конкретного человека. Если иметь это в виду и признаком экстремальности наделять ситуации, которые оказываются для отдельного человека субъективно значимыми и предельно трудными, имеющими крайне негативные последствия для него, тогда в разряд экстремальных ситуаций попадут не только природные катаклизмы, техногенные катастрофы, политические и экономические перевороты, войны и другие события глобального масштаба. Тогда экстремальной ситуацией можно считать, например, безответную любовь, потерю больших денег, утрату определенного статуса, потерю работы и т. д. Как отмечает A.A. Бодалев (2002), оценка значения ситуации зависит не только от внешних характеристик ее, но и от установки, которая объективируется у человека при его действительном и субъективном вхождении в ситуацию от его эмоционального состояния и от активности и продуктивности его интеллекта. У каждого человека разная психологическая устойчивость, значит, различные по силе ситуации могут вызвать «состояние невозможности» (A.A. Бодалев, 2002. С. 128).
   Как видим, в психологии преобладает понимание экстремальности как «особых, неблагоприятных условий для жизнедеятельности человека» и наряду с этим – «специфических условий, затрудняющих нормальный ход деятельности», «критических этапов деятельности, вызывающих напряженность и перенапряженность, затруднения и ошибки», «ситуаций, угрожающих жизни людей, требующих экстремального выбора действий» (Н.П. Баранов, 2001. С. 35). Добавим, и оцениваемых таковыми субъективно, т. е. в качестве наиболее существенных характеристик экстремальных ситуаций выделяются чрезвычайность, опасность, стихийность. В последние десятилетия в психологии появилась даже новая и самостоятельная отрасль под названием «экстремальная психология», которая исследует психологические аспекты адаптации человека в сверхнормальных условиях существования: под водой, под землей, в Арктике, в пустыне, в космосе (Большой психологический словарь, далее БПС. Под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко, 2006. С. 21).
   Иногда понятия экстремальная, кризисная, критическая приравниваются. Необходимо внести ясность в формулировки, существующие в научной литературе.
   Кризис – греч. krisis – решение, поворотный пункт, исход. 1. Резкий крутой перелом в чем-то, тяжелое переходное состояние. 2. Острое затруднение в чем-либо, тяжелое положение (БЭС, 1998. С 662).
   В Большом толковом психологическом словаре Артура Ребера, кризис толкуется как любое внезапное прерывание нормального хода событий в жизни индивида или общества, которое требует переоценки моделей деятельности и мышления. Это общее значение потери обычных основ повседневной деятельности является главным в значении термина и широко используется. Индивид переживает психологический кризис, когда возникают резкие отклонения от обычной жизни, например, смерть любимого человека, потеря работы и т. п. (А. Ребер, 2000. С. 389).
   Кризис – это ситуация эмоционального и умственного стресса, требующая значительного изменения представлений человека о себе и о мире за короткий промежуток времени. Личность, находящаяся в кризисе, не может оставаться прежней. Слово «кризис» мы воспринимаем как своего рода предупреждение: следует что-то предпринять, пока не произошло нечто худшее.
   Выделяют два основных вида кризисов: вероятностные и закономерные (В.В. Козлов, 1999). Вероятностные кризисы отражают гипотетическую возможность возникновения экстремального воздействия и как следствия кризисного состояния. К подобного рода кризисам относят смерть близкого человека, утрату статуса, развод, насилие, профессиональные кризисы и др. К закономерным относят кризисы развития. Эти кризисы отражают эволюционные этапы онтогенеза, через которые проходит каждый человек, и среди них выделяют, например, подростковый кризис, кризис среднего возраста и др. Данная классификация достаточно полно учитывает основной спектр всех кризисов, однако создает определенные трудности при более точной дифференциации ряда экстремальных ситуаций психологического характера.
   Например, существуют теоретико-экспериментальные данные относительно закономерности стадий прохождения профессионального кризиса (Е.А. Климов, 1988) или переживания ряда закономерных стадий супругами в семье (Э.Г. Эйдемиллер, В.В. Юстицкий, 1990). С одной стороны, данные кризисы носят вероятностный характер, но с другой, они вполне закономерны, и их, так или иначе, проходит человек, оказавшийся в данной ситуации. Для конкретизации такого рода кризисов, на наш взгляд, вполне логичным и обоснованным выглядит введение третьей составляющей описанной классификации – вероятностно-закономерных кризисов (П.Н. Устин, 2008). Наличие данной составляющей снимает вопросы условно-закономерного характера ряда кризисных ситуаций и может выступать основанием для теоретико-экспериментальных исследований, реализации практических программ конструктивного преодоления критических ситуаций.
   Далее обратимся к анализу сходного понятия «критический». В словаре А. Ребера находим толкование термина «критический». Критический – 1. Имеющий отношение к…, или характерный для критики. 2. Характеристика скептического, придирчивого обзора. 3. Имеющий отношение к кризису в любом из значений этого термина. 4. Характеристика суждения или решения, которые имеют важное значение, что-то, что является определяющим (А. Ребер, 2000. С. 391).
   Подтверждение смыслового приравнивания понятий «кризис» и «критический» обнаружено и в словарях русского языка:
   Критический – 1) находящийся в состоянии кризиса, переломный; 2) очень трудный, опасный, тяжелый (А.П. Евгеньева, 1988. С. 131).
   Критический – 1) соотношение по значению с существительным кризис, связанный с ним; 2) свойственный кризису, характерный для него; 3) находящийся в состоянии кризиса, очень трудный, опасный (Т.Ф. Ефремова, 2006. С. 1066).
   Ф.Е. Василюк определяет критическую ситуацию в самом общем плане, как ситуацию невозможности, т. е. это такая ситуация, в которой субъект сталкивается с невозможностью реализации внутренних необходимостей своей жизни (мотивов, стремлений, ценностей и т. д.).
   Термин «проблемная ситуация» традиционно используется преимущественно при анализе интеллектуальной деятельности и определяется как комплекс условий, который вызывает процесс мышления. Проблемную ситуацию рассматривают как рассогласование между целью, способом и условиями решения задачи. Таким образом, общим для трудных и проблемных ситуаций является рассогласование (разрыв) в структуре ситуации. Но в отличие от проблемных, трудные ситуации рассматриваются значительно шире, охватывая не только когнитивные процессы. Еще одно важное отличие заключается в том, что решение интеллектуальных задач, хотя и сопровождается эмоциональной активностью, может не являться личностно значимым и не обязательно приводит к появлению отрицательных эмоций, характерных для трудных ситуаций. Выполнение интеллектуальных заданий не во всех случаях становится для субъекта трудной ситуацией, то есть не каждая проблемная ситуация является трудной.
   Таким образом, в результате анализа различных подходов было выяснено, что понятие «экстремальный» имеет более широкую смысловую нагрузку, чем понятия кризис и критический. Кризис непосредственным образом отражает качественное своеобразие экстремальной ситуации, т. е. экстремальная ситуация всегда сопровождается кризисом. Критический, в свою очередь, сопровождает кризис, характеризует его.
   Психологический практикум: Попробуйте в схематической форме представить сущность вышеперечисленных категорий, дифференцировать их и сделать выводы.
ПОНЯТИЕ ТРУДНОЙ ЖИЗНЕННОЙ СИТУАЦИИ (ТЖС). ВИДЫ ТЖС
   В научной литературе наиболее часто, а иногда и рядом с понятием экстремальный, употребляется термин «трудная ситуация». Он также не имеет четкого определения. Н.Г. Осухова считает, что базовым, для того чтобы определить жизненную ситуацию как трудную, является нарушение адаптации к жизни. То есть трудная жизненная ситуация (ТЖС) – это такая ситуация, в которой «в результате внешних воздействий или внутренних изменений происходит нарушение адаптации человека к жизни, в результате чего он не в состоянии удовлетворять свои основные жизненные потребности посредством моделей и способов поведения, выработанных в предыдущие периоды жизни» (Н.Г. Осухова, 2006).
   Человек, находящийся в трудной ситуации, получает информацию относительно разных ее элементов – о внешних условиях, о своих внутренних состояниях, о ходе и результатах собственных действий. Обработка этой информации осуществляется посредством познавательных, оценочных и эмоциональных процессов. Результаты обработки информации в этих трех аспектах влияют на дальнейшее поведение личности в данной ситуации. Осознание нарушения равновесия между отдельными элементами ситуации означает определенный уровень угрозы для личности. Сигналы угрозы приводят к возрастанию активности, которая приобретает форму отрицательных эмоций различного качества и силы. Роль эмоций в психологическом механизме поведения в трудных ситуациях может быть разной: 1) как детектор трудности; 2) как оценка значения ситуации для личности; 3) как фактор, приводящий к изменению действий в ситуации (М. Тышкова, 1986).
   Личность реагирует на ситуацию субъективно и ведет себя в ней в зависимости от того, как она воспринимает данную ситуацию и каким образом интерпретирует ее значение. Таким образом, трудные ситуации, даже аналогичные с точки зрения стороннего наблюдателя, по-разному воздействуют на разных людей. Способность совладать с фрустрирующим и стрессогенным воздействием трудных ситуаций в значительной мере зависит от уровня психического развития личности, ее стрессоустойчивости, наличного опыта преодоления трудностей, жизнестойкости и ряда других значимых личностных качеств.
   Как видим, трудные ситуации представляют собой особый случай психологических ситуаций. О трудной ситуации можно говорить тогда, когда система отношений личности с ее окружением характеризуется неуравновешенностью, либо несоответствием между стремлениями, ценностями, целями и возможностями их реализации, либо качествами личности. Так понимаемая категория трудных ситуаций включает широкий спектр жизненных (бытовых) ситуаций человека и ситуаций, связанных с его деятельностью. Среди них можно выделить несколько групп:
   1) трудные жизненные ситуации (болезнь, опасность инвалидности или смерти);
   2) трудные ситуации, связанные с выполнением какой-либо задачи (затруднения, противодействие, помехи, неудачи);
   3) трудные ситуации, связанные с социальным взаимодействием (ситуации «публичного поведения», оценки и критика, конфликты, давление, и т. п.) (М. Тышкова, 1986).
   Н.Г. Осухова считает, что трудные ситуации можно дифференцировать исходя из уровня или степени их сложности «…если провести условную прямую линию и на одном полюсе этого континуума поместить ситуации обыденной жизни, на другом – окажутся экстремальные ситуации, т. е. ситуации предельной для человека степени сложности» (Н.Г. Осухова, 2006).
   С этой точки зрения, экстремальные (максимально трудные) ситуации, как причина возникновения кризисных состояний по критерию происхождения делятся на природные, техногенные и психологические. Степень критичности каждой из них определяется последствиями для индивида. Человек, находясь в центре каждой из трех типов ситуаций, всегда сталкивается с угрозой жизни или благополучию. Однако роль субъекта в генезисе каждой из этих ситуаций неодинакова.
   В экстремальных ситуациях природного происхождения в большей степени играют роль естественные процессы. Землетрясения, цунами и другие природные явления выступают теми потенциальными опасностями, которые сопровождают человечество на протяжении всей его истории и остаются неподвластными управлению. Усиление прогресса, с другой стороны, способствует тому, что человек пытается овладеть силами природы и, в свою очередь, может спровоцировать нарушение естественных процессов.
   Техногенные экстремальные ситуации в гораздо большей степени определяются человеческим фактором (активностью, либо наоборот, пассивностью человека). Научно-технический прогресс способствует постоянному усложнению машин, как новой реальности, порождаемой уже самим человеком. Однако параллельно с техническим совершенствованием происходит усиление вероятности и критичности экстремальных ситуаций техногенного характера. Увеличение количества машин повышает вероятность аварий с их участием, усложнение технических средств повышает возможности их поломки, и т. д. Наоборот, пассивность человека (плохая обученность, невнимательность, низкая трудовая дисциплина и т. п.) способствует накоплению огромного количества изношенных технических средств, что, в свою очередь может явиться причиной техногенной экстремальной ситуации.
   Экстремальные ситуации психологического характера возникают в социальном пространстве, а причиной их развития является только человек. Он сам порождает эти ситуации, переживает их и получает определенный результат. Факторы (причины, силы, особенности), оказывающие психологическое воздействие на человека, можно условно разделить на несколько групп:
   1. Морально-психологические факторы: нарушение общественного порядка; наблюдаемые человеческие потери, лишения, гибель людей, общая дезорганизация жизни; применение физической силы; большая значимость происходящих событий, понимание личной причастности к ним; сознание ответственности за свои решения, поступки, и т. п.
   2. Профессионально-психологические факторы характеризуются общим воздействием на психику, затрудняющим реализацию обычных, отработанных ранее действий, успешно выполнявшихся в относительно спокойных рабочих условиях. К ним можно отнести: новизну, необычность; внезапность, стремительность, дефицит времени; высокие, длительные нагрузки; риск; неопределенность и т. п.
ПРИЗНАКИ И КОГНИТИВНОЕ ОЦЕНИВАНИЕ ТЖС
   ТЖС как психологическую категорию характеризуют два типа признаков: общие и частные (Е.В. Битюцкая, 2007).
   К первому типу относятся общие для всех ТЖС параметры:
   – значимость ситуации;
   – беспокойство, эмоциональные переживания, вызванные ею;
   – повышенные затраты собственных ресурсов для совладания с ситуацией.
   Частные признаки (неподконтрольность, неопределенность, трудность в прогнозировании, в принятии решения и др.) варьируют в зависимости от типа ситуации и личностных особенностей человека.
   Признаки, на основании которых осуществляется категоризация ТЖС, являются критериями когнитивного оценивания этих ситуаций.
   Когнитивное оценивание трудной жизненной ситуации представляет собой процесс ее субъективного восприятия и интерпретации, результатом которого является субъективная картина ситуации, представленная в сознании индивида. Когнитивное оценивание ТЖС – это система интегрированных когнитивных и эмоциональных процессов, связанных с множественными оценками человеком ситуации и себя в ситуации. Это предполагает оценивание:
   – субъективной трудности, значимости, стрессогенности, степени прогнозируемости и подконтрольности ситуации;
   – потерь, которые с нею связаны;
   – вариантов решения;
   – собственных возможностей (физических, психологических, интеллектуальных, моральных, временных) и опыта преодоления ТЖС (Е.В. Битюцкая, 2007).
   Психологический практикум: На основании вышеперечисленных критериев когнитивного оценивания ТЖС разработайте систему вопросов для анкеты или беседы с клиентом.
   Например: «Насколько данная (описываемая, происшедшая) ситуация значима для Вас? Оцените ее по 10-бальной «шкале значимости». Насколько она является стрессогенной для Вас? Прогнозируема она? И как точно Вы можете ее спрогнозировать (по 10-бальной шкале)? Контролируете ли Вы ситуацию, или насколько она поддается Вашему контролю, и т. п.
   Критерий, связанный с «потерями», важно дополнить критерием «приобретения», т. е. ответить на два вопроса: Что я теряю при этом, и что я приобретаю? Эту работу можно проделать, разделив лист бумаги на две части. На одной половине перечислить все потери, на другой – все приобретения, их должно быть не менее десяти.
   Примечание: В процессе такой работы вскрываются «вторичные выгоды», происходит «инсайт». Важно эти моменты фиксировать.
   Оценивание собственных возможностей (физических, психологических, интеллектуальных, моральных, временных) и опыта преодоления ТЖС приводит к осознанию человеком своих ресурсов и способностей к конструктивному разрешению создавшейся трудной ситуации.
   Необходимо отметить, что процессы, связанные с эмоциональным освещением человеком самой ситуации и себя в трудной ситуации, порой блокируют понимание ситуации, искажают реальность, поэтому здесь необходимы инструменты, которые способствовали бы прояснению происходящего. Такими инструментами может быть обращение к народной мудрости. Именно притчи, истории, сказки могут способствовать «эмоциональному пониманию» ситуации, постижению смысла происходящего, который до этого был скрыт. Притча – короткое иносказательное повествование, в котором посредством многомерных, метафорических образов излагается определенная идея. Как правило, это постижение сущности бытия, человеческой жизни, межличностных отношений людей и т. п.
   Приведем некоторые примеры.
   Счастье в яме
   Жили четыре брата. Пошли они как-то счастье искать. Шли-шли, и вдруг видят – яма. А в яме Счастье сидит.
   – Чего, – спрашивает Счастье, – вам надо, братья?
   Первый говорит:
   – Хочу все знать!
   – Это можно, – говорит счастье и дает ему «Всемирную энциклопедию».
   Второй говорит:
   – А я хочу стать богатым!
   – Почему бы и нет? – говорит Счастье и дает ему сто медных монет.
   Третий брат говорит:
   – А я самым сильным хочу стать!
   – И это решаемо, – говорит Счастье и вручает ему гирю.
   – А тебе что надобно? – спрашивает Счастье младшего брата.
   – А тебе??? – в ответ младший брат. – А то мы все о себе да о себе.
   – А мне бы из ямы этой выбраться.
   Ухватил младший брат Счастье и, вытащив его из ямы, пошел своей дорогой. А Счастье за ним побежало…
   Дерево
   У дороги стоял ствол засохшего дерева. Ночью прошел мимо него вор и испугался – подумал, что это стоит полицейский, поджидая его. Прошел возлюбленный юноша, и сердце его забилось радостно: он принял дерево за свою возлюбленную. Ребенок, напуганный сказками, увидев дерево, расплакался: ему показалось, что это привидение.
   Но во всех случаях дерево оставалось деревом.
   Мы видим мир таким, каковы мы сами.
   Как видим, сущностная особенность трудной жизненной ситуации состоит в том, что эта ситуация нарушает привычный для человека образ жизни, ставит его перед необходимостью оценить внешние и внутренние аспекты ситуации с учетом содержательных признаков и определить возможность ее преобразования. А затем – выбрать или принципиально новые стратегии поведения и деятельности, или новые основания жизни и способы согласования отношений с собой, другими людьми, миром в целом.
   Степень трудности ситуации будет определяться:
   – во-первых, степенью сложности условий ситуации и количеством собственных сил для ее преодоления;
   – во-вторых, значимостью ситуации для человека и необходимостью ее разрешения.
   Домашнее задание: Вспомните ситуации своей жизни, которые можно было бы отнести к категориям экстремальных, критических, кризисных, трудных или проблемных? Что для всех этих ситуаций является объединяющими факторами? Напишите сочинение или эссе на эту тему.
   В качестве примера приведем одну из работ студентов-психологов.
   Притча «Ливень без туч»
   Как повествуется в одной древней легенде, некогда существовала Прекрасная страна. И не было ни в одной другой стране более чудесных растений и животных, поражающих своей необычностью. Но однажды на эту страну налетел Ураган. Целых семь лет бушевала стихия. А Ветер ежедневно выдувал остатки влаги из земли и превращал ее в песок. Могучая сила стихии лишила Сердце страны терпения, а Земля устала от жизни. «Имя тебе теперь будет не Прекрасная страна, а Бескрайняя пустыня», – кричал Ураган, и голос его сотрясал воздух. Он улетел также внезапно, как появился, забирая с собой Тучи, наполненные живительной влагой. Сколько бессонных дней и ночей Пустыня провела в тревоге и тоске с болью в сердце, вспоминая Тучи, унесенные Ураганом, и прекрасные деревья, прораставшие на ее некогда плодородных землях. Она готова была отдать тысячу жизней только за то, чтобы хотя бы на часок испытать упоение от присутствия дождя на своем песке. И вот однажды вечером несчастная, изможденная от зноя Пустыня заметила садившееся за горизонт Солнце. Набравшись смелости, Пустыня спросила: «Солнце, ты ведь знаешь, что у меня трудная жизненная ситуация. Ураган унес с собой дождевые тучи, а без них я не могу напоить свои земли и восстановить свое настоящее прекрасное имя». На что Солнце ответило: «Ты ведь знаешь, что Ураган никогда не отдаст тебе дождевые Тучи. Оглянись вокруг, помни: помощь очень часто находится рядом, близко от нас. Ее только нужно разглядеть, и в тебе сразу найдутся силы». Когда Пустыня посмотрела на вполне привычную картину, то заметила, что Ветерок беспечно играет с Перекати-поле. «Ветерок, Земля очень хочет пить, помоги мне». Ветерок ничего не ответил, а лишь затерялся в сумерках уже потухшего горизонта. Прошло много времени, прежде чем наступило утро. Но оно было необычным. Ветерок, принесший с собой серебряный ливень, мирно дремал. А Пустыня всматривалась в Небо, на котором не было туч, и постепенно превращалась в Прекрасную страну (С.А. Невзорова, 5-й курс).
   Цитированная и рекомендуемая литература
   1. Баранов Н.П. О некоторых методологических основаниях анализа экстремальных ситуаций // Теоретические и прикладные аспекты кризисной психологии: Сб. научн. тр., Минск, 2001.
   2. Битюцкая Е.В. Трудная ситуация: критерии когнитивного оценивания // Психологическая наука и образование. № 4, 2007.
   3. Большой энциклопедический словарь. Москва: Большая Российская энциклопедия, 1998.
   4. Большой психологический словарь / Под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006.
   5. Бодалев А.А. О человеке в экстремальной ситуации (эмоциональная и интеллектуальная составляющая отношения в выборе поведения) // Мир психологии, 2002. № 4 (32).
   6. Большой толковый психологический словарь / Ребер Артур (Penguin). Том 1 (А – П): Пер. с англ. М.: Вече, АСТ, 2000.
   7. Василюк Ф.Е. Психология переживания. М.: Изд-во МГУ, 1984.
   8. Ефремова Т.Ф. Современный толковый словарь русского языка. В 3 т.: ок.160000 слов. М.: АСТ: Астрель, 2006.
   9. Осухова Н.Г. Человек в экстремальной ситуации: теоретические интерпретации и модели психологической помощи // Развитие личности, 2006. № 3.
   10. Психолого-педагогический словарь / Сост. Рапацевич Е.С. Минск: Соврем. слово, 2006.
   11. Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; под ред. А.П. Евгеньевой. М.: Русский язык, 1985–1988. 1986. Т. 2.

ТЕМА 2. Психологическая травма и ее последствия

   Герой на перепутье обретает способность двигаться дальше.
Э. Цветков
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПОНЯТИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ
   Некоторые трудные жизненные ситуации привлекают большое внимание специалистов, так как они вызывают психические травмы. Данное явление чрезвычайно важно для психологического анализа, так как травма порой может разрушить всю адаптационную систему личности (в том числе и бессознательные установки).
   Понятие психической (психологической) травмы разрабатывается в психологии достаточно давно. По некоторым данным (Л.В. Трубицина, 2005, М.М. Решетников, 2007), первым обратил внимание на ее разработку еще в 1859 г. Пьер Брике (1796–1881). Он выдвинул идею, что истерические симптомы являются следствием травмирующего события, затем эту идею развивал Жан Мартен Шарко (1825–1893) в своей работе о психогенном происхождении истерии, и Пауль Мебиус (1853–1907), говоря о «болезнях, возникающих от представления». По другим (Л.А. Пергаменщик, 2005) – понятие заимствовано Д. Эрикштейном (Erichsen, 1882) из хирургии и означает «шок со взломом».
   Следует отметить, что исследования психологической травмы изначально проводились в медицине в связи с Гражданской войной в Америке. «Синдром да-Коста» (кардиофобия) (от греч. syndrome — сочетание, kardia — сердце + phobos – страх) (1871), или «солдатское сердце», «болезненно чувствительное сердце» означает болезненные (тахикардия, боль в области сердца, головокружения, сердечная тревога, ослабление зрения и т. п.) ощущения в области сердца, не связанные с физиологическими изменениями, а являющиеся следствием травматических переживаний. В конце XIX века был введен термин «травматический невроз». В этот же период рядом авторов были описаны такие явления, как «военный невроз», «рентное заболевание», «невроз желания» и т. п. После Первой мировой войны появляется новая волна исследований, связанная с соответствующими событиями, влекущими за собой травматические переживания. Немецкий невролог Б.С. Оппенгеймер (1918) рассмотрел похожие психоневротические и сердечные проявления у солдат и назвал их «нейроциркуляторная астения». Причины появления описанных реакций он видел в органических нарушениях головного мозга, вызванных как физическими, так и психологическими факторами (Л.А. Пергаменщик, 2004).
   Т. Льюис (1919) описал группу солдат со сходным набором симптомов, назвав это явление «сердце солдата» или «синдром напряжения». Затем С. Майер определил отличия между неврологическим расстройством «контузии от разрыва снаряда и «снарядным шоком». При этом контузия от разрыва снаряда рассматривалась им как неврологическое состояние, вызванное физической травмой, а «снарядный шок» – как психическое состояние, вызванное сильным стрессом (М.М. Решетников, 2006).
   Как видим, трагический опыт Первой мировой войны со всей очевидностью поставил вопрос о травматическом неврозе, причем сразу с признанием функционального характера и сугубо психологического происхождения последнего (без какой-либо анатомической причины). Мы обращаем на это внимание потому, что изначально с момента возникновения данного понятия в психологии и психиатрии вслед за Э. Крепелиным, многие ученые придерживались позиции, что психические нарушения должны иметь этио-патогенетические факторы, т. е. вызываться вирусами, бактериями и т. п., и соответственно лечиться. Далее последовал опыт Второй мировой войны, который также способствовал накоплению клинических данных, что привело к существенному расширению представлений о психических страданиях. Реакции на участие в боевых действиях у разных авторов (Р. Гринкер, Д. Шпигель, 1945) назывались по-разному: «военная усталость», «боевое истощение», «военный невроз», «посттравматический невроз» (М.М. Решетников, 2006).
   А. Кардинер (1941) провел одно из первых систематизированных исследований явления «хронический военный невроз» и дал комплексное описание симптоматики: возбудимость и раздражительность; безудержный тип реагирования на внезапные раздражители; фиксация на обстоятельствах травматического события; уход от реальности; предрасположенность к неуправляемым агрессивным реакциям (Л.А. Пергаменщик, 2004).
   Во время Второй мировой войны терминология немного модифицируется и то, что является последствием травмы, обозначается термином «боевое переутомление», «патологическое горе». Э. Линдеманн в 1944 г. дает систематическое описание проявлений горя в труде «Симптомология и умение справляться с острым горем». Он же вводит понятие «патологическое горе». Данный синдром, по мнению автора, может развиваться непосредственно после несчастья или спустя некоторое время, может быть преувеличенно выражен или, наоборот, мало заметен. Э. Линдеманн вводит первую классификацию расстройств, наблюдаемых у пострадавших от несчастного случая. Сюда вошли соматические расстройства, чувство тоски, раздражение, утрата стереотипов поведения, гнев, аутодеструктивное поведение, изменение отношений с ближайшим окружением и т. п. (М.М. Решетников, 2006).
   В период Второй мировой войны шизоподобных и шизофренических случаев описывается уже гораздо больше, выдвигая в качестве объяснения постулат: «если реальность нетерпима, человек порывает с ней». «Вторичные выгоды» или сознательная и бессознательная ориентация обратить свое страдание на пользу входит в картину травматического невроза.
   В психологии появляется и ряд научных данных, связанных с войной во Вьетнаме (1959–1975), повлекшей массовые самоубийства среди участников боевых действий, акты насилия и неблагополучия в семьях, негативные социальные контакты и т. п. В науке были установлены причины возникновения таких негативных явлений, разработаны методы диагностики и психотерапии, определены клинические симптомы.
   Так, Б. Колодзин в обобщении своего практического опыта работы (1984–1987) с ветеранами вьетнамской войны выделяет следующие клинические симптомы ПТС:
   – немотивированная бдительность;
   – «взрывная реакция»;
   – притупленность эмоций;
   – агрессивность;
   – нарушения памяти и внимания;
   – депрессия;
   – общая тревожность;
   – приступы ярости;
   – злоупотребление наркотическими и лекарственными веществами;
   – непрошенные воспоминания;
   – галлюцинаторные переживания;
   – мысли о самоубийстве;
   – «вина выжившего» (Б. Колодзин. Как жить после психической травмы. М., 1992. С. 11–14).
   Кроме этого, в истории психологии и психиатрии выделяется целый блок исследований психологической травмы и ее последствий в связи с экологическими катастрофами. После землетрясения в Мессине (1908) Н.Н. Баженов описал «аффекты ужаса». После землетрясения в Крыму (1927) ряд авторов описывают «острые нервные заболевания» с признаками шоковых и истерических психозов. В обобщающей монографии «Землетрясение в Крыму и нейропсихический травматизм» Л.Я. Брусиловский, Н.П. Бруханский, Т.Е. Сегалов (1928) приводят многочисленные примеры «нейропсихического травматизма» населения, где большинство в худшем случае сходит с ума, в лучшем – испытывает постоянное напряжение, тоскливое боязливое ожидание. Не зря Н.И. Пирогов обозначает войну медицинским термином «травматическая эпидемия», а С. Цвейг – «массовое духовное помешательство». То же можно отнести и к экологическим катастрофам. Все они могут быть названы эпидемией нейропсихического травматизма.
   В 1952 г. Американская психиатрическая ассоциация создает диагностический и статистический справочник («Библия психотерапии») для классификации необъяснимых психических расстройств в связи с возникновением многочисленных симптомов при переживании человеком экстремальных ситуаций. То, что сейчас известно как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) в нем еще тогда не отмечалось как травма.
   В 60-е годы расстройства, связанные с психической травмой обозначались (в основном в отечественной науке) как «шоковые психогенные реакции», «реактивные состояния», «реактивные психозы». В дальнейшем исследования таких ученых, как Р.С. Леопольд, Н. Диллон, В.Г. Нидерлэнд, Р.И. Лифтон, в связи с психической травмой обнаружили такие психические расстройства, как навязчивые и угнетающие воспоминания, приступы тревоги, определенные «синдромом выживших». Одновременно в научный обиход вводится понятие «синдром изнасилованных», как специфический психосоматический синдром, развивающийся в определенные сроки примерно у трети из числа подвергшихся изнасилованию.
   Явление психологической травмы активно исследуется и в физиологии. Было бы несправедливо при изучении истории данного вопроса обойти этот достаточно трудоемкий и масштабный блок исследований стороной.
   Так, в обычной, с позиции физиологов, нестрессовой ситуации у любого человека в коре головного мозга происходит обработка внешних стимулов, т. е. идет постоянное «отслеживание» ситуации при ее полном осознании и контроле. В стрессовой ситуации и перед лицом смертельной опасности человеческий организм не имеет времени на обычную переработку информации через кору головного мозга, и тогда срабатывают более простые и примитивные, инстинктивные защитные механизмы поведения, контролируемые нижерасположенными подкорковыми отделами головного мозга, осуществляющими эндокринную регуляцию и управление эмоциональными реакциями и состояниями. Другими словами, в экстремальных и стрессовых ситуациях, с точки зрения физиологии, информация об окружающей среде извне, минуя кору головного мозга, передается через таламус прямо в подкорку головного мозга. Амигдола, маленькая миндалевидная структура в подкорке головного мозга, ответственная за реакции страха, автоматически запускает механизм самосохранения, с помощью которого организм человека переключается на режим самозащиты еще до того, как он сам успевает даже подумать о грозящей ему опасности. Этот механизм можно обозначить известным в психологии словосочетанием «fight or flight» («борись или улетай»). Это нормальная защитная реакция человеческого организма на опасность. Болезненное состояние может возникнуть лишь тогда, когда организм как бы «застревает» на такого рода реакции и воспринимает любую ситуацию как стрессовую. В таком понимании травма есть система нейропсихологических процессов, которые влияют на нейробиологические механизмы и обратно и происходят в определенных ситуациях.
   Психологические травмы еще недостаточно изучены, и в этой области многие вопросы остаются пока без ответа. Например, вопросы, представляющие интерес не только для физиологов, но и для психологов: почему механизм самосохранения запускается так быстро и легко? Почему спустя годы после травмы человек ведет и чувствует себя так, как будто вновь и вновь предстает перед лицом опасности, хотя жизни человека уже ничто не угрожает?
   Дискуссии на тему психической травмы между психологами и психиатрами – с одной стороны, и физиологами и медиками – с другой до сих пор продолжаются. Начавшись еще со времен В. Вундта и его ученика Э. Крепелина, вошедшего в историю мировой науки как одного из первых, кто заинтересовался проблемой психической травмы с точки зрения анатомических, нейроэндокринологических и биохимических патогенетических факторов, несомненно, играют огромную роль при изучении данного вопроса.
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ ПСИХИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ
   Отдельное место в исследовании явления психической травмы занимают работы классика психоанализа 3. Фрейда. Именно в работах 3. Фрейда дается глубокое и точное осмысление самого понятия психологической травмы, которое он ввел в научный обиход более 125 лет тому назад. Более того, исследуемое нами понятие становится центральной категорией психоанализа и переосмысливается классиком и его учениками затем на протяжении всей жизни. На этом следует остановиться подробнее. М. Хан (Khan, 1963) предложил различать пять стадий аналитического понимания травмы в работах Фрейда и его последователей. Это разделение отчасти условно, отмечает Е.С. Калмыкова (2004), поскольку одна стадия не отменяет другую, они сосуществуют, усиливая и корректируя друг друга. Перечислим их:
   1885–1905 гг. Психическая травма понимается как:
   а) фактор окружения, который воздействует на Эго и с которым Эго не может справиться путем отреагирования или ассоциативной переработки;
   б) как состояние застоя либидональной энергии, которую Эго не может привести к разрядке. Парадигмой этой травматической ситуации является сексуальное соблазнение.
   См. работу 3. Фрейда «О психическом механизме истерических явлений» (1893).
   1905–1917 гг. 3. Фрейд выделяет парадигмальные травматические ситуации – это:
   а) страх кастрации;
   б) сепарационная тревога;
   в) первичная сцена;
   г) Эдипов комплекс.
   См. работы1 3. Фрейда «О нарциссизме» (1914), «Влечения и их судьба» (1915), «Вытеснение» (1915), «Бессознательное» (1915), «Печаль и меланхолия» (1917).
   1917–1926 гг. 3. Фрейд вводит принцип навязчивого повторения в его связи с инстинктом смерти. В силу этого, понятие травмы приобретает межсистемный и инстинктивный характер. Обширная литература о вине, мазохизме, меланхолии, депрессии, внутренней тревоге дает представление о подобной травме. Такое событие, как внешняя травма, в состоянии вызвать разнообразные нарушения функционирования энергии организма и запустить всевозможные защитные мероприятия.
   См. работу 3. Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия» (1920).
   1926–1939 гг. Фрейд четко различает травматические ситуации и ситуации опасности, которым соответствуют два типа тревоги: автоматическая и сигнальная, предупреждающая о приближении травмы. Фундаментальной детерминантой автоматической тревоги является наличие травматической ситуации, ее сутью является переживание беспомощности со стороны Эго перед лицом накапливающегося возбуждения, различные специфические опасности, которые могут обрушиться на человека в различные фазы жизни. Благодаря ревизии понятий «тревога» и «травматическая ситуация» беспомощность становится центральным переживанием в понятии травмы. Таким образом, интрапсихические, межсистемные и внешние источники травмы интегрируются в единое понятие.
   См. работу 3. Фрейда «Торможение, симптомы и страх» (1926).
   1939– 1960-е гг. К этой стадии развития психоаналитического понимания травмы относятся работы А. Фрейд, X. Гартмана и ряда других авторов, которые, делая акцент на взаимоотношениях ребенка с матерью как важнейшей детерминанте психического развития, задают совершенно иной угол зрения в обсуждении «психической травмы». К группе этих авторов относится и М. Хан (Khan, 1963), предложивший понятие «кумулятивной травмы» (от лат. cumulo – накапливаю, собираю) как результата постоянных неудач матери в выполнении ею функции так называемого «охраняющего щита», вследствие чего ребенок постоянно переживает психическое напряжение, которое не столько нарушает развитие, сколько отклоняет его, накапливаясь невидимо и неощутимо (Е.С. Калмыкова, 2004).
   Таким образом, в наиболее общем виде психоанализ определяет психическую травму как неожиданное чрезмерное раздражение, под влиянием которого привычные способы функционирования психики оказываются бессильными, и Эго становится абсолютно беспомощным. То есть в определении есть и травматический агент и провоцируемое им состояние. Часто в психоаналитических определениях делается акцент на внутренних факторах травмы (онтогенетической и конституциональной предрасположенности человека к травме, дефекте переработки внутрипсихических конфликтов и пр.).
   Как видим, в психологии к концу 70 – 80-х гг. был накоплен значительный материал о психологической травме и травматизации в связи с различными экстремальными событиями в жизни общества. Это еще раз подтверждает, что понятие психической травмы имеет право на существование.
ТОЛКОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ» В СОВРЕМЕННЫХ ПОДХОДАХ
   Продолжая анализ становления и развития понятия «психологической травмы», остановимся на справочной литературе.
   В Большом энциклопедическом словаре (БЭС) травма (trauma) определяется как «повреждение тканей организма человека или животного с нарушением их целостности и функций, вызванное внешним (главным образом механическим, термическим) воздействием» (БЭС, 1998. С. 1359).
   М.М. Решетников делает попытку сравнить само понятие и явления «психической травмы» с хирургическими терминами и находит массу аналогий. Так, в хирургии раны бывают открытыми и закрытыми, зияющими и асептическими, осложненными вторичной (присоединившейся) инфекцией, заживающими первичным или вторичным натяжением, не оставляющими последствий или завершающимися тяжелыми (келоидными) рубцами, требующими дополнительного хирургического вмешательства, но уже в безопасных условиях и при анестезии некоторые легкие травмы остаются практически незамеченными.
   В Словаре русского языка С.И. Ожегова, травма – это «повреждение органа, ткани в результате внешнего воздействия. (Получить, нанести травму. Производственная травма (полученная на производстве в результате нарушения техники безопасности). Бытовая травма (полученная в бытовых условиях). Психическая травма (нервное потрясение)».
   Как видим, С.И Ожегов, рассматривая понятие травмы, вводит в качестве разновидностей еще и психическую травму и обозначает ее нервным потрясением.
   В Толковом словаре психиатрических терминов травма психическая определяется как патогенное эмоциональное воздействие на психику человека, которое при специфически-личностной значимости и недостаточности психологических защитных механизмов может привести к психическому заболеванию. Травма психическая, таким образом, может служить причиной возникновения психогенно-реактивного заболевания или фактором, провоцирующим начало эндогенного процесса.
   В современном психоаналитическом сообществе понятие травмы операционализируется посредством следующих категорий:
   1) наличие внешнего события, субъективно переживаемого индивидом как травматическое;
   2) психопатологические последствия травматического события, возникающие немедленно, а также отсроченные, включающие ограничения функционирования Эго, нарушения объектных отношений, психосоматические расстройства, аффективные нарушения и т. п.;
   3) усиление подверженности будущей травматизации вследствие пережитого травматического события;
   4) травма как причина любой психопатологии и, следовательно, фокус психотерапевтической техники (Л.В. Трубицына, 2005).
   Таким образом, несмотря на разрозненность взглядов, в психологии под психической травмой понимается переживание, выходящее за рамки нормального привычного опыта, обусловленное событием, которое у большинства людей вызвало бы страх, ужас, беспомощность. Особенно это касается ситуаций, которые человек воспринимает как угрозу для своей жизни или жизни близких ему людей. Причем надо отметить, что часто важна не столько объективная опасность и тяжесть события, сколько субъективное их восприятие и оценка.
   Психологический практикум: Материал для обсуждения.
   О гвоздях
   Жил-был один очень вспыльчивый и несдержанный молодой человек. Его несдержанность больно травмировала, обжигала многих людей. И вот однажды его отец дал ему мешочек с гвоздями и наказал каждый раз, когда он не сдерживает своего гнева в отношении какого-либо человека, вбивать один гвоздь в столб забора. В первый же день в столбе появилось несколько десятков гвоздей. На следующей неделе их стало гораздо меньше. И с каждым днем число забиваемых гвоздей уменьшалось.
   Наконец пришел день, когда сын не вбил ни одного гвоздя. Он поделился этим с отцом, а тот сказал, что каждый раз, когда сыну удастся вести себя терпимо и внимательно по отношению к какому-либо человеку, он может вытаскивать из забора по одному гвоздю. Пришел день, когда в заборе не осталось ни одного гвоздя. Тогда отец взял сына за руку и подвел к забору:
   – Ты неплохо справился, но видишь, сколько на заборе осталось дыр? Он уже никогда не будет таким, как прежде. Когда говоришь человеку что-то злое, у него в душе остается такой же шрам, как эти дыры. И не важно, сколько раз после этого ты попросил прощения – шрам остается.
ПОСЛЕДСТВИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТРАВМЫ. ОРГАНИЗАЦИЯ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА, ПЕРЕЖИВШЕГО ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ТРАВМУ
   С точки зрения М.Ш. Магомед-Эминова, последствия психологической травмы можно разделить на негативные, нейтральные и позитивные (М.Ш. Магомед-Эминов, 1998, 2005).
   К негативным автор относит:
   – посттравматические стрессовые синдромы (ОСР, ПТСР, синдром смыслоутратности, аффективно-агрессивный синдром и др.);
   – собственно психопатологические состояния и реакции;
   – соматические патологии (ранения, повреждения, контузии, черепно-мозговые травмы и др.);
   – разнообразные их сочетания и вариации.
   К нейтральным – все адаптационно-транзиторные реакции, социально-психологические последствия травмы (СППТ), отдельные симптомы.
   Позитивные последствия – это посттравматические трансформации личности (в том числе рост и развитие).
   Такое жизненное событие как травма способствует разрушению мира личности и разделению жизненного процесса на определенные этапы, стадии человеческого существования: «до-мир», «в-мир», «пост-мир». Важно, считает Магомед-Эминов, увидеть этот мир целостно, проанализировать, осмыслить свою жизнь и стать на путь ее организации. По мнению автора, организация жизни определяется различными параметрами: экстенсивность, интенсивность, устойчивость, удовлетворенность, самореализованность.
   Под экстенсивностью понимается широта отношений с миром, открытость новому опыту, многообразие жизненных сфер человека. Это так называемое «горизонтальное измерение» жизни.
   Интенсивность указывает на «вертикальное измерение» и касается глубинно-вертикальной организации мотивов, интенсивности вкладывания жизненной энергии в определенную сферу. Интенсивность и экстенсивность способствуют, прежде всего, проявлению активности личности в решении жизненных задач, вовлеченности человека в жизненные сферы, расширение сознания, переживание полноты и насыщенности жизни, что дает возможность говорить о самореализации человека.
   Устойчивость существования в определенной жизненной сфере важна для самоосуществления, самореализованности человека и чувства удовлетворенности жизнью.
   Все эти переменные в единстве, по мнению Магомед-Эминова, могут характеризовать эффективную организацию жизни человека. Обобщенные исследования и анализ организации жизни людей, переживших трудные или экстремальные ситуации, позволили выделить несколько способов:
   1. Дезорганизация, нестабильность в организации жизни. Основная жизненная энергия и ресурсы прикованы анормальным опытом, жизненная ориентация негативна и фиксирована негативным прошлым. Прошлый опыт оказывает негативное влияние на сегодняшнюю жизнь. Все стороны жизни (работа, семья, отношения и т. д.) становятся неэффективными. Человек как бы «зависает» в бездействии, что может привести к стагнации внутренних потенциалов и ресурсов.
   2. Неустойчивость, непоследовательность в организации жизни. Непостоянство жизненных отношений, частая смена занятий, мест работы, друзей. Периоды устроенности перемежевываются с периодами беспорядка.
   3. Суженность, частичность в организации жизни, сочетающаяся с инфантилизацией (примитивизацией) личности. Низкие показатели экстенсивности и интенсивности. Жизнь непритязательная, не ориентированная на достижения, рост и развитие личности. Человек ко всему равнодушен, ни к чему не стремится.
   4. Стабильность в организации жизни, устойчивость, уравновешенность психической организации человека. Человек эффективно решает встающие перед ним жизненные задачи. Прошлое еще дает о себе знать, но не мешает стабильной организации жизни.
   5. Становление и стремление к более высокому уровню жизни. Человек овладевает более высокими сферами жизни и добивается лучшего качества жизни. Он самостоятелен, инициативен, предприимчив, решителен, характеризуется позитивным отношением к жизни (М.Ш. Магомед-Эминов).
   Первые три способа отличаются регрессивностью, примитивностью и инфантильностью. На основании этого целесообразно говорить о регрессивной адаптации, характеризующейся деформацией личности, недоразвитием, задержкой развития отдельных субличностей. К разновидностям регрессивной адаптации относят и дезадаптацию или неудачу адаптации. При дезадаптации возникают антисоциальные установки, которые способствуют не только деформации мотивационной структуры личности, но и формированию деструктивной мотивации.
   Как видим, в рамках анализа феномена экстремальной и трудной жизненной ситуаций невозможно обойти стороной проблему адаптации индивида. Хотя мнение психологов относительно данной категории неоднозначно. Мы находим множество противоречий относительно качественных характеристик процесса адаптации, классификации видов адаптации, типов изменений, связанных с адаптацией. Кроме этого, понятие «адаптанта» в психологии личности имеет негативный оттенок приспособленчества, беспринципности, иждивенчества и т. д.
   В последнее время при анализе характеристик поведения личности в трудных и экстремальных ситуациях психологи чаще обращаются к рассмотрению уровней трансформации личности через адаптациогенез. При этом отмечается, что предпосылки для дальнейшего развития той или иной биологической системы формируются еще в прежней среде. Важным теоретико-методологическим шагом в постановке и решении вопроса о структуре адаптациогенеза и его динамике является теория трех фаз этого процесса: преадаптация, инадаптация, постадаптация.
   Преадаптация – это использование уже готовых элементов внутренней структуры адаптанта, заранее приспособленных форм при внезапных изменениях среды. Эта фаза предполагает наличие у субъекта адаптации потенциально полезных признаков (ценностей, навыков, образцов поведения) наряду с функционирующими. Выделение преадаптации базируется на теории предварительной приспособленности, созданной Л. Кено. Он впервые обратил внимание на то, что некоторые признаки, составляя потенциал нереализованной возможности приспособления, могут оказаться полезными при неблагоприятных условиях среды и перейти в необходимые. С психологической точки зрения, к внутренней структуре адаптанта можно отнести его личностные особенности: способности, темпераментные особенности, характерологические данные и т. д. (М.Ш. Магомед-Эминов).
   Инадаптация – это собственно адаптация. Или нормативная адаптация.
   Постадаптация – частичное совершенствование, дошлифовка приобретенной адаптации. Однако в естественно-научной и философской литературе есть и другое толкование данного термина, которое весьма легко вписывается в психологический контекст. Под постадаптацией понимается прошлый опыт субъекта адаптации. Постадаптация имеет два аспекта: адаптогенез и трансадаптация. Адаптогенез – это постадаптация, предполагающая нарушение адаптации, но направленная на созидание нового уровня адаптации, выходящего за пределы прежнего. Трансадаптация – адаптация, связанная с самореализацией, самоутверждением и трансценденцией личности. Трансценденция понимается как «переход», «преодоление» личного бытия. Человек способен выходить за пределы своего бытия, занимать позицию по отношению к нему, т. е. превращается в стороннего наблюдателя жизни. Трансадаптация – состояние, в котором человек выходит за пределы адаптации, созидая, конструируя новую реальность, актуализируя потенциальные способности своей личности, иными словами, авторство своей жизни.
   Понятно, что четкого временного раздела между тремя этими стадиями не существует, границы между ними размыты. Условия для каждой последующей стадии зарождаются в недрах предыдущей. Качественная характеристика уровня трансформации личности зависит еще и от индивидуальных особенностей личности, от выбора ею стратегий преодоления сложных жизненных ситуаций.
   Н.Г. Осухова (2006) считает, что прохождение через трудные жизненные и экстремальные ситуации приводит к рассогласованию в работе базисного механизма бытия и развития личности – «идентификация-обособление». Включается так называемый глубинный психологический механизм защиты – отчуждение. Механизм отчуждения проявляется в разнообразных формах: отчуждение от дела, от государства, от общества и, в конце концов, от самого себя. Это способствует искажению мира личности в целом и формированию негативных отношений к «виновникам» своего несчастья. Н.Г. Осухова выделяет три типа искажений в содержании образа мира (прежде всего – в содержании образа Я):
   – комплекс отверженности, характеризующийся отчуждением от других людей, разобщенностью, холодностью;
   – уход в мир фантазий (иногда вплоть до образования двух параллельных жизней;
   – комплекс жертвы, который выражается в сочетании таких психических реакций, как апатия, отказ от ответственности за себя и других, беспомощность, безнадежность, снижение самооценки и т. д. (Н.Г. Осухова, 2006).
   Таким образом, при переживании трудных жизненных ситуаций появляется состояние динамического рассогласования, вызывающее негативные функциональные состояния, нарушения психологической регуляции деятельности, снижающее эффективность деятельности. Такая ситуация может в крайнем случае приводить к необратимым изменениям психики. При долговременном соприкосновении с опасностью характерен феномен «социального выгорания», различные формы девиантного поведения, посттравматический синдром, формирование различных комплексов (отверженности, уход в мир фантазий, комплекс «жертвы») и др. Для того чтобы справиться с ситуацией требуется максимальная мобилизация ресурсов организма человека.
   Психологический практикум: Материал для обсуждения.
   Стакан соевого соуса
   Это случилось в дзэнском храме в Японии. Однажды утром произошло очень страшное событие – большое землетрясение. Половина храма рухнула. Священник, претендовавший на то, что он настоящий человек дзэн, немедленно собрал своих учеников и сказал:
   – Посмотрите. Теперь вы должны увидеть, что представляет собой настоящее качество человека дзэн. Произошло землетрясение, но во мне ни на йоту не было страха. Я оставался таким, как будто ничего не происходило. И это еще не все. Вы, должно быть, заметили, как после окончания землетрясения я пошел на кухню, поскольку испытывал жажду, и выпил большой стакан воды. Вы видели, что мои руки даже не дрожали, когда я держал стакан?
   Один ученик улыбнулся. Священник почувствовал раздражение и спросил:
   – Почему ты смеешься?
   – Ваше преподобие, то был не стакан воды. То, что Вы выпили, был большой стакан соевого соуса!
   Домашнее задание: Написать сочинение, эссе, очерк на тему «Мир психической травмы» или «Характеристика внутреннего мира травмы» на основании анализа первоисточника Д. Калшед «Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа».
   В качестве примера приводится работа одного из студентов-психологов.
   А Вам не кажется, что мир психической травмы воспринимается как назойливые мухи с голосами обидчиков? И вот неожиданно снова одна из них прилетает и жужжит. Ты от нее отмахиваешься, пытаешься с ней спорить, плачешь или говоришь себе, что это было так давно и все уже изменилось. В первое время эта муха очень злит, всегда ей хочется доказать, что это не так, и пускай она увидит это. А муха с тобой не спорит и повторяет одно и то же: «ж-ж-ж». Хочется схватить ее, избавиться от нее, прогнать или прихлопнуть. Время идет неумолимо, изменяет всех и все, и ты видишь, как чувство Обиды превращается в светлое чувство Прощения. Муха больше не прилетает к тебе, потому что больше нечем у тебя питаться – питательная среда в виде Обиды смыта Прощением» (М.С., 2-й курс).
   Цитированная и рекомендуемая литература
   1. Большой энциклопедический словарь. М.: Большая российская энциклопедия, 1998.
   2. Калшед Д. Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа: Пер. с англ. М.: Академический проект, 2001.
   3. Калмыкова Е.С. Реконструкция психической травмы: восстановление связи времен и событий // Журнал практической психологии и психоанализа, 2003. № 3.
   4. Колодзин Б. Как жить после психической травмы. М., 1992.
   5. Магомед-Эминов М.Ш. Психология уцелевшего // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология, 2005. № 3.
   6. Магомед-Эминов М.Ш. Трансформация личности. М.: Психоаналитическая ассоциация, 1998.
   7. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Советская энциклопедия, 1973.
   8. Осухова Н.Г. Человек в экстремальной ситуации: теоретические интерпретации и модели психологической помощи // Развитие личности, 2006. № 3.
   9. Пергаменщик Л.А. Кризисная психология: учеб. пособие. Минск: Выш. шк., 2004.
   10. Решетников М.М. Психическая травма. СПб.: Восточно-европейский институт психоанализа, 2006.
   11. Толковый словарь психиатрических терминов / Сост. В.М. Блейхер, И.В. Крук. М., 1995.
   12. Трубицына Л.В. Процесс травмы. М.: Смысл: ЧеРо, 2005.

ТЕМА 3. Понятие «жертвы» в научной литературе и житейских представлениях

   От самого понятия жертвы философы также далеки как от понятия Родины.
А.Ф. Лосев
ТОЛКОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ЖЕРТВА»
   В результате переживания трудных жизненных ситуаций личность человека находится под угрозой разрушения, особенно, если ситуация достаточно длительна. Иными словами негативные события разрушают мир человека, что часто приводит к такому состоянию, которое в психологической и медицинской литературе называют «жертвой».
   В психологических справочниках и словарях термин «жертва» отсутствует. Однако в психологии широко используется данное понятие для анализа индивидуальных и поведенческих характеристик личности. Поэтому обратимся к разнообразному спектру словарной и справочной литературы из различных сфер науки.
   В Энциклопедическом словаре 1894 г. дается очень широкое определение понятия «жертва» – умилостивительное или благодарственное приношение Богу от плодов земных или из царства животных. Этимологически это слово происходит от глагола «жрети», «жрать», «пожирать» (отсюда – жрец) – как вследствие представления о том, что приносимое в жертву потребляется божеством, так и вследствие того, что жертва, по освящении ее, потреблялась самими приносящими» (С. 897). Слова «жрети» – «греть», «гореть» созвучно с жертвой. В семьях древних славян домашний очаг являлся жертвенником. Огонь выступал как посредник между людьми и Богом. По мифологическим представлениям объятая пламенем жертва превращалась в дым и пар и возвышалась к небу, где жили Боги.
   В Новом энциклопедическом словаре академика К.К. Арсеньева конца XIX века понятие «жертва» описывается как часть культа. Ей всегда ставилась «задача усилить действие молитвы и стяжать милость божества» (С. 836). В толковом словаре великорусского языка В.И. Даля «Жертва» – пожираемое, уничтожаемое, гибнущее; что отдаю или чего лишаюсь невозвратно» (С. 535).
   В толковом словаре С.И. Ожегова мы находим следующее определение:
   «Жертва» – 1. В древних религиях: приносимый в дар божеству предмет или живое существо (убиваемое), а также приношение этого дара (жертвоприношение). 2. Добровольный отказ от кого-чего-нибудь в чью-нибудь пользу, самопожертвование. (Принести себя в жертву семье.) 3. О ком-нибудь страдающем от насилия, несчастья, неудачи (жертвы кораблекрушения) (С. 177).
   В современном толковом словаре русского языка Т.Ф. Ефремовой понятие «жертва» имеет семь значений: 1. Предмет или живое существо, обычно убиваемое, которое приносится в дар божеству. 2. То же, что и жертвоприношение. 3. Дар, пожертвование на что-либо. 4. Добровольный отказ, отречение в пользу кого-либо или чего-либо, самопожертвование. 5. Тот, кто подвергся чьему-либо насилию. 6. Тот, кто пострадал или погиб от какого-либо несчастья, неудачи. 7. Тот, кто погиб или пострадал во имя чего-либо вследствие преданности чему-либо (С. 680).
   Идея «жертвы» пронизывает собой все религии как древнего, так и нового миров, но формы ее разнообразны. В наиболее чистом виде жертва представляется в Библии, где она рассматривается уже в первобытные времена как символ отношений между Богом и человеком. Именно поэтому в древних словарях само понятие связывается с религиозными культами. Чувствуя свое ничтожество и свою полную зависимость от Высшего существа, человек старается умилостивить его в случае бедствия или возблагодарить в случае успеха и благоденствия, равно как и просто выразить чувства своей преданности ему. И вследствие этого приносит ему жертву, т. е. жертвует от своего достатка что-нибудь такое, что дорого и приятно ему самому, в предположении, что это же самое будет приятно и божеству.
   В языческих религиях сама идея «жертвы» подверглась грубому искажению. Чувственность здесь всегда господствовала над идеей, и в некоторых культах «жертва» приобретает кровожадный характер, переходя в полный каннибализм. Так, божествам «приносилась в жертву» девическая честь. Существовали особые штаты «священных блудниц и блудников». Кровожадность находила высшее выражение в человеческих жертвоприношениях, бывших в обычае у многих народов древности. Хотя с течением времени они и отменялись, но существование их засвидетельствовано в памятниках. Например, на вавилонских памятниках часто можно видеть изображение приношения людей в жертву во всей обстановке религиозного ритуала. Чаще всего родители приносили в жертву своих детей, господа – рабов, победители – побежденных.
   Религиозным культом жертвоприношения руководили жрецы. В языческую эпоху существовала иерархия жертв, приносившихся при отправлении культа. Так, арабский автор Ибн-Фадлан описывал в начале Х века похороны знатного руса, на которых приносили в жертву кур, собак, коров, коней, наконец, девушку-наложницу. Жертвоприношение человека было высшим ритуальным актом, увенчивающим иерархию прочих жертв. Людей, согласно средневековым русским источникам, приносили в жертву Перуну в Киеве: в 983 году жребий, указывающий на жертву, пал на сына варяга-христианина; тот отказался выдать сына на заклание перед идолом Перуна, и оба варяга были растерзаны язычниками.
   В славянской культуре выделяются типы жертвоприношения: строительная жертва (подчеркивается использование лошади, петуха или курицы и, иногда, человека), свадебная жертва (чехи вблизи священного дерева рубили голову петуху), жертва во здравие скота (на Юрьев день болгары закалывали белого ягненка, первого из родившихся в отаре), жертвы во время главных календарных праздников (на Рождество южные славяне резали овец и кур на пороге дома или на рождественском полене; на Петров и Ильин день резали быков, баранов, петухов. Бескровные жертвы (зерно, еду, питье, ткани) приносили на Варварин день и в другие праздники (В.Я. Петрухин, 1995).
   В Древней Греции жертва называлась pharmacos, т. е. в сущности, целительным средством. Но это слово также означает «изверг», т. е. извергнутый из общества и тем самым избавляющий его от скверны дезинтеграции («козел отпущения»). Противоречия и противодействия раздирают сообщество на части, тогда как «жертва» притягивает к себе разнонаправленные векторы насилия и словно впитывает его в себя, таким образом, жертва обеспечивает мир внутри общности – состояние, которое не способен создать ни один смертный. «Козел отпущения» способствует «разрядке» агрессии, тем самым излечивает самого агрессора и общество. Жертва – это своего рода заместитель того или иного индивида, впитывающий в себя накопившуюся в людях агрессию, защищающий общество от собственного насилия, который тем самым «лечит общество» и поэтому часто становится объектом почитания. Примерно так рассуждает Р. Жирар, французский литературовед, философ и антрополог, описывая жертвенный кризис и ритуалы жертвоприношения в известном философском трактате «Козел отпущения». Развивая эту мысль, Р. Жирар подвергает анализу и книгу Иова (Новейший философский словарь, 2003. С. 358).
   «Козел отпущения» – это невинный человек, притягивающий к себе всеобщую ненависть и агрессию. Именно на то, что он стал «козлом отпущения», и жалуется Иов. Более того, Иов становится первым отверженным среди отверженных, «козлом отпущения» всех «козлов отпущения», жертвой всех жертв. Он испытывает не только физические, но также еще более мучительные душевные страдания. «Козел отпущения» – это, по мнению Жирара, всегда низвергнутый идол. Путь его начинается с величия, богатства, могущества, но заканчивается сокрушительной катастрофой. Идол всегда рискует превратиться в «козла отпущения», – пишет Жирар (Там же. С. 362–363).
   На латыни «жертва» — victim. Отсюда название науки «виктимология», которая занимается исследованиями особенностей жертв преступлений, закономерностями взаимоотношений жертв с преступниками, методами и формами работы с потенциальными жертвами. Наука сравнительно молодая, возникшая в 1948 году, как узкое научное направление криминологии. С точки зрения виктимологии, «жертва» – человек, понесший физический, моральный или имущественный ущерб от преступления, независимо от того, признан ли он потерпевшим в установленном законом порядке, либо оценивает себя таковым субъективно. Именно виктимность человека способствует тому, что он становится жертвой (Н.Ф. Ахраменка, В.А. Кашевский, 1998).
   В виктимологии нет единства по поводу определения виктимности. Одни полагают, что виктимность – это способность человека становиться «мишенью» для преступных посягательств. Другие под виктимностью понимают личностную характеристику человека. Третьи определяют виктимность как поведенческую характеристику лица. С точки зрения криминологии, виктимность – особый феномен, который усиливает вероятность стать жертвой. Виктимность – есть свойство определенной личности, социальной роли, социальной ситуации, которое провоцирует или облегчает преступное поведение (С.М. Иншаков, 1997).
   На основании этого В.Е Христенко предлагает следующее определение: «жертва» – это человек (сторона взаимодействия), который утратил значимые для него ценности в результате воздействия на него другим человеком (стороной взаимодействия). В качестве стороны взаимодействия могут выступать: один человек, группа людей, социальный слой, класс, государство, коалиция государств.
   Как видим, до настоящего времени нет четкого смыслового толкования термина «жертва». Существует ряд определений этого понятия в юриспруденции, криминалистике, социологии. В словарях этот термин часто связывается с религией, ритуалами. Рассматриваемое нами понятие неоднозначно, многогранно, и в каждом отдельном случае в качестве основных признаков берется тот или иной компонент, часто не учитывается вся совокупность признаков. В этом состоят определенные противоречия, и это создает свои сложности в понимании семантики данного термина.
   Кроме этого, наряду с термином «жертва» используется термин «потерпевший», что в свою очередь относится к жертвам криминальных преступлений (В.Л. Васильев, 1991). Многие авторы отмечают, что целесообразно разграничивать понятия «жертва» и «пострадавший». Пострадавший – это человек, с которым случилось несчастье, а жертвой становится пострадавший, который пользуется тем, что он испытал несчастье (В. С. Мухина, 1993. С. 34–38), т. е. не каждый пострадавший может занять позицию «жертвы». Людей с активным стилем поведения, деятельных и оптимистичных с сильным внутренним стержнем нельзя именовать «жертвами», хотя они могут быть пострадавшими.
   Для дальнейшего уточнения понятия «жертва» остановимся на житейских представлениях.
   Психологический практикум: Как Вы понимаете термин «жертва»? Какие ассоциации он у Вас вызывает? Сделайте выводы и попробуйте дать обобщенное определение данного понятия.
   Примеры работ студентов-психологов
   «Жертва – обиженное, униженное, растоптанное, растворенное в суете существо, потерявшее свое собственное «Я», не способное к самоуважению».
   «Жертва – это существо, ставшее объектом поражения, унижения каких-либо действий или природных катаклизмов».
   «Жертва – тот, кто может отказать себе практически во всем, лишить себя даже жизни…»
   «Жертва – это попадание субъекта под влияние каких-либо негативных насильственных физических или психических воздействий других субъектов».
   «Жертва – некто или нечто пострадавшее от сил извне или бессилия внутри».
   «Жертва – это человек, оказавшийся в тяжелой ситуации, которому нужна помощь»
   «Жертва – это страдающий объект, у которого «нулевые» шансы на спасение».
   «Жертва – это слабость человека, поиск выгодной ситуации для себя, это созданный образ для вызова жалости и сострадания к себе».
   «Жертва – человек, позволяющий угнетать себя обстоятельствами и другими людьми, слабохарактерный, не умеющий постоять за себя, имеющий низкую самооценку, комфортно себя чувствующий в ситуации «жертвы».
   «Жертва – невезучий человек».
   «Жертва – слабый, неуверенный в себе, ищущий помощи извне, занимающий выгодную позицию, дабы оправдать собственное бездействие».
   «Жертва – невезучий «человек-катастрофа», мягкотелый, пугливый, боязливый. Легко поддающийся стадному настроению, смиренный, тихий, скромный и «маленький». Это как «человек в футляре», которого поглощает толпа».
ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЛИЧНОСТИ ЖЕРТВЫ
   В юридической психологии делаются попытки дать психологический анализ потерпевшего (жертвы) на основании всесторонней психологической диагностики согласно известной концепции К.К. Платонова. Проводятся исследования структуры личности «жертвы», состояния и поведения «жертвы» в конкретной ситуации. В процессе анализа личностных особенностей «жертв» В.Л. Васильев (1991) ориентируется на сложное строение личности потерпевших, включающее в себя три компонента: эмоциональное отношение к себе, осознание и самооценка отдельных качеств личности, осознание целей жизнедеятельности и средств, необходимых для достижения этих целей.
   В.Л. Васильев (1991) считает, что потерпевший (жертва) склонен воспринимать ситуацию как нечто фатальное, неизбежное, склонен «уходить в себя» с целью защиты. У жертв отмечается повышенная фиксация на имеющихся препятствиях. Они пассивны, несамостоятельны в разрешениях конфликтов. У жертв уровень психической адаптации значительно ниже, высока степень фрустрационной напряженности. Потерпевшие склонны к повышенной конформности и социальной робости, эмоциональной неустойчивости. Они недостаточно реалистичны и очень сильно эмоционально вовлечены в ситуацию. Известно, что важным регулятором поведения личности является развитие ее самооценки. У потерпевших преобладает заниженная самооценка, неуверенность в своих силах.
   В.Е. Христенко (2001) в контексте анализа понятия «жертва» анализирует комплекс «обученной беспомощности», хотя замечает, что не всегда жертва будет обладать именно данным качеством (С. 24). Сам термин «обученной беспомощности» ввел в психологию американский ученый М.Е. Селигман. Он предположил, что животное, длительное время подвергавшееся неустранимому наказанию, обучается бесполезности своих усилий, в результате формируется «выученная беспомощность». Но у 20 % животных так и не удалось сформировать данный комплекс. Впоследствии опыты проводились и с людьми. В результате выяснилось, что обучение «беспомощности» происходит при наличии следующих факторов: человек не имеет предшествующего опыта решения сложных задач, у него сформирован недостаточный уровень потребности в поиске. Человек считает, что с данной задачей справится любой, равный ему человек, но не он сам. Индивид длительное время сталкивается с ситуациями, когда он не видит четкой взаимосвязи между своими действиями и их последствиями. Обученная беспомощность приводит к тому, что, попав в ситуацию жертвы, такой человек ничего не предпринимает для изменения положения. У данного индивида наблюдается комплекс неудачника, такие люди и становятся чаще жертвами.
   В зарубежной психологической литературе с понятием «жертва» мы сталкиваемся в рамках трансакционного и гештальпсихологического анализа жизненных сценариев и ролей, но само понятие не трактуется. Мюриел Джеймс и Дороти Джонгвард в известной книге «Рожденные выигрывать» начинают с нескольких вопросов к себе. И самый первый вопрос, который человек должен задать себе: «Я жертва?» Авторы рекомендуют разобраться в своих жизненных ролях, дабы стать на путь успеха. Согласно их теории, все люди условно делятся на два класса – выигрывающих и проигрывающих. Проигрывающие – это часто жертвы воспоминаний, обстоятельств, других людей, эмоций, судьбы и т. д. И, как продолжает Э. Берн, жертва – это «мученик», страдалец, иными словами человек, стремящийся к мазохизму.
   В гештальтпсихологии при анализе зрелости человека Ф. Перлз выделяет невротические уровни развития личности. Для нас представляет интерес второй уровень, названный Ф. Перлзом «искусственным уровнем», в котором доминируют роли и различные игры. Здесь человек манипулирует другими, пытаясь получить ту поддержку, в которой, по собственным предположениям, нуждается. Тогда роль жертвы – это манипуляция. Человек занимает выгодную позицию беспомощного, неумелого существа, которому все должны.
   С.С. Харин (1999) отмечает, что следует обращать внимание не только на сценарное содержание роли «жертва», но и на ее психологическое содержание. Психологическое содержание роли «жертва» отражается в психосинтезе. Джанет Рейнуотер говорит о жертве как одной из субличностей, которой нравится добиваться внимания искусным умением казаться неумелой, несуразной, наивной и т. д. С.С. Харин отмечает, что подобный комплекс «жертвы» отмечается и у жертв Чернобыльской трагедии. Благодаря повышенному вниманию государства у субъектов формируется осознание себя в особом положении, положении пострадавшего и установка на иждивенческое поведение.
   Для дальнейшего исследования особенностей человека-жертвы остановимся на заинтересовавшем нас понятии «дефензивность». Понятие дефензивность (от лат. defensio – оборонительность, защищать), понятие противоположное агрессии, боевой «нападательности» вводит известный психотерапевт М.Е. Бурно (2006).
   С точки зрения М.Е. Бурно, человеческая дефензивность обнаруживается такими, чаще врожденными свойствами характера, как робость, трусоватость, ранимость, уязвимость, застенчивость, стеснительность, тревожная мнительность, склонность к сомнениям, неуверенность в себе, нерешительность, чувство вины перед теми, кому, кажется, еще хуже, малодушие и т. д.
   Дефензивный человек – не авторитарный, не агрессивный, не склонный командовать, а наоборот, защищающийся, «поджимающий хвост» в той обстановке, где агрессивный «оскаливается». Дефензивному человеку хочется жить спокойнее, где меньше ответственности, где меньше ранящих душу встреч с уверенными в себе людьми. Они конформны, меланхоличны в широком смысле этого слова, склонны к печальным меланхоличным переживаниям, к глубоким страданиям, это слабые, психастеничные, депрессивные и тревожные люди (Бурно, 2006. С. 69–76). Дефензивность, по мнению М.Е. Бурно, – это особенность, которая затрагивает само ядро личности. В психологии личностным ядром считается Я-концепция.
   Развивая эту мысль, обратимся к структуре Я-концепции. По мнению А.В. Иващенко (2002), Я-концепция является результатом личностного развития человека. Это система самовосприятий, понимания, определения себя субъектом, складывающаяся на основе взаимодействия с окружающей средой. Это относительно устойчивая система выражения множественных Я, система установок, направленных на самого себя, включающая на разных уровнях своего проявления такие компоненты, как когнитивный, эмоциональный, волевой и поведенческий. Я-концепция – обобщенное представление о самом себе, так называемая «теория самого себя». Я-концепция – сложно структурированный феномен, являющийся не статичным, а динамичным психологическим образованием.
   Когнитивный компонент обеспечивает представление о качествах, способностях, внешности, социальной значимости, это те категории, в которых субъект осознает свои особенности. Речь идет о Я-концепции, включающей образ Я, наполненный совокупностью различных представлений о себе с их различными гранями. Представления человека-«жертвы» о себе в данном случае сформировано неадекватно. Он считает себя пассивным, беспомощным субъектом разрушительных внешних обстоятельств. Такой человек ищет пути перекладывания ответственности за свою жизнь и свою судьбу на других, ищет наиболее выгодную позицию для себя.
   Эмоциональный компонент – компонент, связанный с оценкой субъектом самого себя, своих потребностей, возможностей, желаний, интересов, идеалов, ценностей; выражает отношение к себе в целом и к отдельным сторонам своей личности, деятельности. Самооценка – действенный феномен, позволяющий совершенствовать самого себя. Я-концепция объединяет систему самооценок и образует ценностное отношение к самому себе, включающее в себя уровень притязаний, общую направленность мотивационной сферы. Мотивация достижений, ориентированная на успех, и реальная успешность деятельности свидетельствуют об адекватной самооценке. Мотивация избегания неудач связана с неадекватной самооценкой: завышенной или заниженной. Я-концепция выступает в данном случае как система саморегуляции человека, выражается в самоуважении или себялюбии, в самодостаточности или принижении себя. Высокий уровень самоуважения выражается в полном принятии себя, своих достоинств или недостатков, что позволяет принимать других людей такими, каковы они есть, с их совершенствами или ущербностью. Нарушение эмоционального компонента Я-концепции приводит к различным психическим расстройствам.
   С точки зрения В.Л. Васильева (1991), у жертв наблюдается самооценочная тревожность (волнение, тревоги, страхи, чувствительность к оценкам со стороны, уязвимость), отсутствие самоконтроля за поведением. Ценностные ориентации представляют собой неустойчивую систему, что может способствовать формированию отклонений в поведении.
   Волевой компонент – сложная динамическая система психической регуляции деятельности личности, направленной на достижение целей, как особая форма внутренней активности субъекта, как сложная функциональная система интегрированных воедино аффективных и когнитивных процессов. Сущностью воли является самость как сознательное преднамеренное планирование человеком своих действий, стимуляция самого себя, осуществление самоконтроля за своими действиями и состояниями. Воля есть механизм самоуправления, который включает самодетерминацию, самоинициацию, торможение и контроль своих действий, состояний, эмоций, самомобилизацию и готовность.
   Например, в исследованиях психологических характеристик жертв экологических катастроф часто отмечается пассивность, безынициативность, ожидание помощи, отсутствие ответственности за себя и свое будущее. Отсутствие ответственности, пожалуй, одна из важнейших характеристик «жертвы». Ответственность – это ноша, непосильная для человека, не умеющего самостоятельно принимать решения. В своем романе «Мастер и Маргарита» М. Булгаков наказывает своего героя Понтия Пилата вечной жизнью. Герой будет жить вечно и вечно испытывать муки колебаний при принятии решений и взятии ответственности за дальнейший ход событий на себя. Беда многих «жертв» в том, что они долго размышляют и не принимают решений. Страх ошибиться блокирует данную потребность. Если все-таки решение принимается, то «жертва» остается пассивной.
   Поведенческий компонент выступает в качестве интеграла, воплощая действие когнитивного, эмоционального, волевого начала в процесс принятия решения, управления своим поведением, ответственности за свой выбор. Он осуществляет взаимодействие с учетом определенных состояний Я – ТЫ – СВОИ – ЧУЖИЕ, где позиция – интегральная установка, формирующаяся на базе отношений к окружающему миру, людям и самому себе. Образ жизни человека, занимающего позицию «жертвы», характеризуется отсутствием осознанной ответственности за себя и свое будущее, иждивенческими установками, пассивно-оборонительным стилем поведения. В.С. Мухина (1993) также считает, что в практической психологии «жертвой» принято называть человека, который отдает ответственность за себя и контроль над своей жизнью другим людям.
   Как видим, характеристика Я-концепции, являющейся динамичным психологическим образованием дает нам некоторую возможность анализа психологического содержания феномена жертвы.
   Психологический практикум: На основе выявленных в психологии и криминалистике особенностей человека-«жертвы» и самостоятельно созданных ранее формулировок попробуйте создать обобщенное толкование понятия «жертвы».
   В качестве примера групповой работы студентов приведем итоговую формулировку:
   «Жертва» – некто «пожираемый», позволяющий себя угнетать или «пожирать» (если исходить из этимологии данного слова), поглощаемый насильственно толпой либо другими людьми, обстоятельствами, событиями, катастрофами; обладающий слабостью, ищущий ресурсы в окружении, выгодную позицию для себя и вызывающий жалость и сострадание к себе.
   Сопоставление и анализ различных точек зрения по поводу определения данного понятия и особенностей человека-«жертвы» позволяют сделать вывод о том, что «жертва» – личность, наделенная совокупностью эмоциональных, когнитивных, волевых и поведенческих компонентов, имеющих дефензивный характер и способствующих непродуктивному способу решения проблем во взаимодействии.
   Хотя, с другой стороны, существует и альтернативная точка зрения на данное понятие, которая представлена в религии, но в словарях и справочниках она опускается. Жертва – призывание имени Господа, влечение любви и благодарности к Богу за полученные от Него благодеяния. Но это не та материальная жертва, которую мы наспех даем на храм. Это другая жертва – Богу (Миру, Вселенной) нужен поступок. И поступком этим может быть постоянное совершенствование человека.
   Психологический практикум: Как Вы понимаете выражение: «Не забывайте благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу» (Евр. 13:16). Он хочет, чтобы мы, как и Он, стали творцами и занимались «на пашне общей, совместной деятельностью», каждый своим даром и предназначением.
   Примеры творческих работ
   «Мы творцы своего мира. Мы сами выбираем среду, в которой будем жить, людей, с которыми нам дружить, работу, отдых. Мы сами создаем себя. Занимаясь любимым делом, мы приносим намного больше пользы обществу, нежели занимаясь нелюбимым, тем самым делая "пашню" более плодородной. Не бывает бездарных людей, бывают люди, не нашедшие себя в жизни, забывшие о том, что они – творцы своего мира. Такие люди вносят дисбаланс в общее дело, приостанавливая его. Это высказывание заставляет задуматься о том, что мы должны что-то делать для того, чтобы наша жизнь стала такой, какой мы хотим ее видеть» (Х.Я., 5-й курс).
   «Жертва – это дар. Это некий призыв жить, просто жить, делать интересные дела. Каждый человек вносит некий вклад, дар в жизнь человечества. И творцом своей жизни является сам человек, он может творить, достигая цели» (Б.А., 5-й курс).
   «Как можно работать для себя, при этом принося жертву Богу? Быть творцом своей жизни – это быть творцом деятельности, – да, но не на общей пашне. Человек человеку волк. Это так. Люди боятся и почитают друг друга одновременно. При этом умудряются врать в лицо. О какой общительности мы говорим? Или благотворении? Когда работает принцип "Ты мне – я тебе? Или услуга за услугу". Есть очень мало людей, которые согласны делать что-то во благо близкого. Ну, а если на благо общества – так это вообще уникальный человек! И он не сможет жить в этом мире, пока не станет таким же как "стадо". Он хочет, чтобы мы, как и он, да ну бросьте, такое сравнение в корне не верно. Если дать человеку власть равную божественной, ничего хорошего из этого не выйдет. В собственном тщеславии человек погрязнет…» (Б.К., 5-й курс).
   «Мне кажется, в этой цитате говорится о том, что благородная жизнь – это не только соблюдение законов нравственности, но еще и творчество в жизни. Что смысл не в том, чтобы быть отшельником и в своем углу не грешить, а в том, чтобы привносить в этот мир что-то новое, творить, подобно Творцу…» (С.А., 5-й курс).
ВИДЫ ЖЕРТВ В КРИМИНАЛИСТИКЕ И ПСИХОЛОГИИ
   В современной отечественной криминалистике и других юридических науках существует множество оснований для классификации и типологии жертв преступлений, которые достаточно подробно описаны и объяснены в виктимологической литературе. Остановимся лишь на некоторых из них.
   Представляет определенный интерес подход Д.В. Ривмана (2001). Он предлагает проводить классификацию «жертв» по различным основаниям, одно из которых – степень выраженности личностных качеств человека, определяющих его индивидуальную виктимную предрасположенность, что является важным для психологов. На основании этого выделяются: универсальный, избирательный, ситуативный, случайный, профессиональный типы жертв.
   Универсальный тип «жертвы» характеризуется явно выраженными личностными чертами, определяющими высокую потенциальную уязвимость в отношении различных преступлений.
   Избирательный тип «жертвы» – это люди, обладающие высокой уязвимостью в отношении определенных видов преступлений.
   Ситуативный тип «жертвы» – это люди со средней виктимностью, становящиеся жертвами в результате стечения ситуативных факторов.
   Случайные «жертвы» – люди, ставшие жертвами в результате случайного стечения обстоятельств.
   Профессиональный тип жертвы – люди, виктимность которых определяется их профессиональной занятостью (И.Г. Малкина-Пы, 2006).
   В.А. Туляков (2000) предлагает классификацию «жертв» по характеристикам мотивации ведущей виктимной активности: импульсивная «жертва», «жертва» с утилитарно-ситуативной активностью, установочная «жертва», рациональная «жертва», «жертва» с ретретистской активностью.
   Импульсивная «жертва» характеризуется преобладанием чувства страха, подавленностью реакций и рационального мышления (феномен Авеля, заключающийся в приношении в жертву самого дорогого для себя).
   «Жертва» с утилитарно-ситуативной активностью. Добровольно потерпевшие. Рецидивные, «застревающие» жертвы, в силу своей деятельности, статуса, неосмотрительности в ситуациях, требующих благоразумия, попадающие в криминальные ситуации.
   Установочная «жертва». Агрессивная «жертва», «ходячая бомба», истероид, с вызывающим поведением провоцирующий преступника на ответные действия.
   Рациональная «жертва». «Жертва»-провокатор, сама создающая ситуацию совершения преступления и сама попадающая в эту ловушку.
   «Жертва» с ретретистской активностью. Пассивный провокатор, который своим внешним видом, образом жизни, повышенной тревожностью и доступностью подталкивает преступников к совершению правонарушений.
   Примечание: Ретретистская активность – низкий уровень активности, снижение возможностей человека к творчеству, а также формирование астенических и депрессивных качеств.
   В психологии известно впечатляющее количество классификаций, и у нас есть все основания полагать, что число их будет расти и впредь. Ведь классификация – это революционный шаг вперед в деле познания человека и себя самого. Любая наука – это собирательство фактов, которые постепенно упорядочиваются и систематизируются. Если нет классификации, то нет науки. Любая классификация лучше, чем ее отсутствие. Но что касается классификации видов жертв, то здесь явно наблюдается существенный недостаток. И.Г. Малкина-Пых (2006) описывает единственную классификацию «жертв», созданную психологом-консультантом С.Ю. Плотниковой (2003). Она выделяет такие типы «жертв», как «виноватые», «обвинители», «самозапугиватели», «супермены».
   «Виноватые» занимаются самоуничижением, берут на себя вину за все беды и несчастья.
   «Обвинители», наоборот, стремятся переложить вину на другого, снять с себя ответственность за свои чувства и поведение.
   «Самозапугиватели» испытывают постоянный страх и беспокойство за воображаемые ситуации и события, которые еще не произошли, но могли бы.
   «Супермены» боятся своих эмоций, боятся показаться слабыми, играют роль сильного мужчины или сильной женщины, попадая в свою собственную «ловушку».
   Психологический практикум: Попробуйте выделить в изучаемом нами явлении некоторые значимые признаки, закономерности, свойства и расширить типологию.
   В качестве примера приводится групповая работа студентов.
   1. По характеру ситуации бывают жертвы экстремальных ситуаций, жертвы кризисных, критических ситуаций, жертвы конфликтов, жертвы проблемных ситуаций, жертвы ТЖС.
   2. По характеру насилия: жертвы физического насилия; жертвы психического насилия; жертвы группового насилия; жертвы индивидуального насилия.
   3. По массовости: человек-жертва; группа-жертва; народ-жертва; нация-жертва; страна-жертва и т. п.
   4. По временному признаку: ситуативная жертва; «пожизненная» жертва.
   5. По виду и характеру вторжения: жертва войны; жертва теракта; жертва какой-либо катастрофы; жертва какого-либо происшествия и т. п.
   6. По преобладанию какой-либо эмоции: жертвы любви; жертвы ненависти; жертвы зависти; жертвы обмана, жертвы агрессии, и т. п.
   7. По степени осознанности и когнитивному оцениванию своего положения: осознает и понимает, что является жертвой; не осознает и не понимает, что является жертвой.
   8. По характерологическим и психологическим признакам: доверчивая жертва, агрессивная жертва, дефензивная жертва и т. п.
   9. По степени влияния религиозного, культурного, политического мировоззрения в обществе: жертва религии; жертва культуры; жертва политики.
   Конечно, несмотря на множество оснований классификации «жертв», данная классификация, являющаяся продуктом «народного фольклора» все же не может быть исчерпывающей. То, что имеет слишком много свойств, становится уникальным, а это только еще раз подчеркивает феноменальность изучаемого нами многоликого явления.
   Домашнее задание: Сделать анализ предполагаемых оснований классификации жертвы и выделить несколько групп, в которые бы входили все вышеперечисленные критерии.
   Цитированная и рекомендуемая литература
   1. Ахраменка Н.Ф., Кашевский В.А. Криминология. Общая часть: учеб. пособие. Минск: ЗАО «Веды», 1998.
   2. Бурно М.Е. Сила слабых // Человек, 2006. № 1.
   3. Берн Э. Игры, в которые играют люди: психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры: психология человеческой судьбы: Пер. с англ. / Под общ. ред. М.С. Мацковского. М.: Лист-Нью: Центр общечеловеческих ценностей, 1997.
   4. Васильев В.Л. Юридическая психология: Учебник для вузов. М.: Юрид. лит., 1991.
   5. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. Т. 1 (А —3). М.: Рус. яз. Медиа, 2005. L XXXVIII.
   6. Джеймс М., Джонгвард Д. Трансакционный анализ с гештальтупражнениями: Пер. с англ. / Под общ. ред. и послесл. Л.А. Петровской. М.: Прогресс, 1993.
   7. Ефремова Т.Ф. Современный толковый словарь русского языка. М.: АСТ: Астрель, 2006.
   8. Иншаков С.М. Зарубежная криминология. М.: Издательская группа ИНФРА – М – НОРМА, 1997.
   9. Иващенко А.В. О дефинициях «Я», «Я-концепция» // Мир психологии, 2002. № 2.
   10. Мухина В.С. Возможность возникновения комплекса «жертвы» у пострадавших от аварии на ЧАЭС // Чернобыльская катастрофа: диагностика и медико-психологическая реабилитация пострадавших. Минск, 1993.
   11. Новейший философский словарь. 3-е изд., испр. Минск: Книжный дом, 2003.
   12. Новый энциклопедический словарь / Под общ. ред. почетного акад. К.К. Арсеньева. Т. 17.
   13. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Советская энциклопедия, 1973.
   14. Рейнуотер Дж. Как собственным психотерапевтом: Пер. с англ. / Под общ. ред. и послесл. Ф.Е. Василюка. Киев: Кофф, 1996.
   15. Христенко В.Е. Психология жертвы: учеб. пособие. Харьков: Консум, 2001.
   16. Харин С.С. Ассимилятивно-аккомодационная модель работы с интроектом «жертва» // Актуальные проблемы кризисной психологии: Сб. науч. Тр. Минск: НИО, 1999.
   17. Энциклопедический словарь. Том XI (А). СПб., 1894.

ТЕМА 4. Проявление феномена «жертва» при анализе поведения человека (позиция, роль, статус, комплекс, установка)

   …в жизни человека неоднократно бывает, что какое-либо обстоятельство производит на него особенно сильное впечатление…установка сразу фиксируется, и последующее течение его жизни зависит во многом от круга установок, зафиксированные подобным образом.
Д.Н. Узнадзе
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ПОНЯТИЙ «СОЦИАЛЬНАЯ», «ИГРОВАЯ» РОЛИ, «ПОЗИЦИЯ», «СТАТУС»
   Каждый человек живет и действует в условиях определенной социальной системы, выполняя множество различных социальных ролей, представляющих динамическое выражение его социальных позиций, статусов.
   В научной литературе встречается большое разнообразие наименований поведения «жертвы». Многие авторы, зарубежные и отечественные, обращаются к терминам «роль жертвы», «статус жертвы», «комплекс жертвы». Некоторые отечественные психологи говорят об «установке жертвы». Я.Л. Коломинский (1992), Н.Г. Осухова (2006) для анализа особенностей пострадавших в Чернобыльской катастрофе используют термин «позиция жертвы».
   Для дальнейшего исследования феномена «жертвы» с последующей его классификацией обратимся к социальной психологии. При рассмотрении единиц анализа связей и отношений в группах В.И. Слободчиков (1995) предлагает типологию общностей и единиц анализа, в которой выделяет игровые роли, социальные роли, статус и позицию. В основу данной типологии положены две фундаментальные характеристики связей и отношений: 1) ситуативность-внеситуативность; 2) свободный или навязанный характер (В.И. Слободчиков, Е.И. Исаев, 1995. С. 159–160).
   Таблица 1
   Позиция и игровая роль «жертвы» имеют свободный характер, но позиция по своей сути внеситуативна и более постоянна. Позицию «жертвы» человек выбирает сам (свободный характер), «нашел свое место», достаточно прочно стоит на нем. Например, игровая роль «жертвы», неоднократно приносившая положительный результат, закрепляется в модели поведения человека и переходит в позицию. Игровая роль «жертвы» – единица анализа свободных, но ситуативных отношений. Позиция «жертвы» – более прочное образование, которое с трудом поддается изменению. Роль (игровая) «жертвы» может быть временной ролью, которую человек выбирает в силу различных причин (например, привлечь внимание). Статус и социальная роль – это жестко регламентированные положения человека, имеющие характер предопределенных, навязанных. Здесь подчерчивается тотальность, неизбежность, часто пожизненность такого положения. Социальная роль предполагает ситуативность, подчеркивая и заостряя определенные индивидуально-характерные черты людей. Система социальных ожиданий как бы выталкивает человека в определенную социальную роль, например, «мальчик для битья», «белая ворона», «козел отпущения». Статус «жертвы» часто бывает навязан государством целой группе людей, переживших какую-либо катастрофу (например, статус «жертвы» приобрели чернобыльцы).
   Как видим, человек-«жертва» может быть единицей анализа в общности и выбирать себе место сам, тогда мы говорим о «позиции жертвы» либо об «игровой роли». Статус и социальная роль – это всегда навязанные отношения, это система ожиданий других людей. «Козел отпущения», о котором говорил Р. Жирар – это и есть вынужденная социальная роль (Р. Жирар, 2000).
   Игровая роль или манипуляция, как один из невротических уровней, описана в гештальтпсихологии Ф. Перлзом. Рассматривая понятие зрелости, Ф. Перлз предположил, что для достижения зрелости и принятия ответственности за самого себя взрослый человек должен тщательно, как бы снимая шкурку за шкуркой у луковицы или открывая одну за другой двери к себе настоящему, проработать все свои невротические уровни. Первый уровень он назвал «клише», здесь мы действуем стереотипно и неаутентично.
   
Купить и читать книгу за 190 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать