Назад

Купить и читать книгу за 24 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Древние тени

   Цикл М. Муркока «Легенды Края Времени» продолжает сборник повестей-легенд. В нем мы снова встречаемся с полюбившимися героями романа «Танцоры на Краю Времени»: Герцогом Квинским, Вертером де Гете, Лордом Монгровом, Миссис Кристией и другими. Как часто случается в произведениях М. Муркока, описываемый мир посещают уже знакомые путешественники во времени: миссис Уна Персон, принц Элрик Мелнибонэйский, Огненный Шут…
   Каждый персонаж писателя – карнавальная маска, слепок человеческого характера и стиля жизни. «Неискушенные, они любили, не ведая страсти, соперничали, не ведая ревности, враждовали, не ведая ярости. Замыслы, часто грандиозные и неподражаемые, воплощались без одержимости и забывались без сожаления людьми, не ведавшими страха смерти…»


Майкл Муркок Древние тени

   Под сенью теней стародавних,
   Где детство блуждало в мороз,
   Там скорбь родилась мировая
   И дух героический рос.
   В отрочестве позднем Иуды
   Был предан Господь наш Христос.
Дж. У. Расселл, «Жерминаль»

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПУТЕШЕСТВЕННИКИ НА КРАЮ ВРЕМЕНИ

   На берегу химического озера, растерянно оглядываясь вокруг и взирая сквозь очки гермошлема на мрачную безрадостную картину, стояла путешественница во времени. Над ее головой в желтоватом небе светило тусклое невзрачное миниатюрное солнце, а позади, чуть вдали, корчась в конвульсиях и мерцая призрачным светом, хрипел и стонал полуразрушенный город.
   – Это конец, – прошептала женщина. – Конец жизни.
   Словно желая восстановить утраченное спокойствие, она коснулась рукой стоявшей рядом машины времени, гладкого, без декора коробкообразного аппарата. Из люка машины высунулся ребенок, тоже в шлеме. Женщина протестующе замахала рукой, но тотчас же передумав, помогла ребенку спуститься вниз.
   – Посмотри, что за ужасный конец ожидает Землю, – сказала она.
   – А мне нравится, мама, – простодушно ответил ребенок, озираясь вокруг. – Что здесь ужасного?
   Женщина пожала плечами.
   – Я не удивлена, но, сказать по правде, надеялась увидеть в будущем более радостную картину.
   Излив свои чувства, она перешла на деловой тон:
   – Твой отец, наверное, уже беспокоится. Нам пора возвращаться. Задание выполнено, нам есть, о чем доложить Комитету.
   Женщина обняла сына за плечи.
   – Мы полностью использовали возможности корабля. Не станем задерживаться. Приборы показывают, что здесь отсутствует время.
   Женщина содрогнулась, заметив, как одно из ближайших зданий поглотило другое и приняло новые очертания. Город издал душераздирающий звук, похожий на кашель.
   Ребенок попытался снять шлем.
   – Снафлз, оставь шлем в покое, – строго сказала женщина. – Воздух наверняка отравлен.
   Снафлз вздохнул и раздраженно ударил ногой по корпусу корабля. Город отозвался злорадным смехом. Мальчик поежился и взял женщину за руку.
   – Ты права, мама, – сказал он тоскливо. – Теперь и я вижу, здесь мало приятного.
   Женщина помогла мальчику вскарабкаться на корабль, обвела тягостным взглядом город и озеро, а затем, последовав за ребенком, нырнула в люк. Оказавшись внутри машины, залитой тусклым зеленоватым светом, она подошла к пульту управления и привычным движением сняла шлем, обнажив голову с коротко подстриженными вьющимися каштановыми волосами. Из-под прямых черных бровей смотрели спокойные миндалевидной формы глаза, говорившие о выдержке и уме. И этот взгляд и правильной формы нос гармонировали с твердой решительной складкой ее губ.
   Пальцы женщины уверенно заскользили по пульту. Снафлз, устроившись в кресле, погрузился в работу на персональном компьютере, занявшись посильными ему вычислениями для программы возвращения корабля в далекое прошлое. Вскоре женщина отошла от пульта и удовлетворенно сказала:
   – Снафлз, корабль готов к возвращению. Пожалуйста, пристегнись.
   Убедившись, что ее слова не пропали даром, женщина села напротив сына, пристегнулась сама и нажала четыре из семи клавиш, вмонтированных в один из подлокотников ее кресла. Снафлз закусил губу, ухватился за ремень безопасности и тревожно заскользил взглядом по приборам на пульте.
   Тем временем машина вздрогнула и издала странный свистящий звук. Зеленоватый свет внутри корабля изменился на бледно-розовый. Мальчик нахмурил брови: машина сигнализировала о том, что она не готова к старту. Не проявив заметных признаков беспокойства, женщина вернула клавиши в первоначальное положение. Освещение снова стало зеленоватым. Женщина опять нажала на клавиши. На этот раз свет внутри корабля сделался ярко-розовым, а на пульте замигали две синие лампочки. Женщина вновь вернула клавиши в первоначальное положение, отстегнула ремни безопасности и подошла к пульту. Вскоре она вернулась на место, опять пристегнулась и в третий раз привела клавиши в действие. Корабль не двигался.
   – Сломалась машина, мама? – спросил Снафлз.
   – Непохоже. Все приборы в рабочем режиме.
   – Может, нам кто-то препятствует?
   – Вполне вероятно. Мы допустили ошибку, не послав сюда сперва бабуинов.
   – Но бабуины плохо переносят перемещение во времени и пространстве.
   – Это верно, – нехотя согласилась женщина. – Да и потом, все считали, что на Краю Времени не сохранилось разумных существ. Ладно, скоро все прояснится. Будем пытаться давать старт машине каждый час в течение двадцати часов. Если у нас ничего не выйдет, станем думать, что делать дальше.
   – Мама, ты боишься?
   – Я озадачена.
   Пошел первый час ожидания.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ВЫЛАЗКА

   Держась за руки и тоскливо оглядываясь по сторонам, женщина и ребенок, обходя искореженные обломки зданий, медленно брели по дороге, окутанной плотным пурпурным газом.
   – Мама, здесь могут быть монстры? – встревожено спросил мальчик.
   – Думаю, здесь вовсе нет жизни в том виде, как мы ее представляем, – ответила женщина.
   – А это что? – снова подал голос ребенок, показывая на башни, обернутые бледно-розовой тканью. Те что-то шептали, словно переговариваясь.
   – Ты слишком чувствителен, Снафлз, – сказала женщина. – Надеюсь, это пройдет со временем.
   Подул ветер. Стоявшие у дороги здания изогнулись и тоже стали что-то нашептывать. В синих потоках воздуха, словно рой чудовищных насекомых, закружились куски гранита, мрамора, сланца, известняка. Вокруг, у земли, заплясали языки пламени.
   Вскоре дорога раздвоилась. Женщина и ребенок остановились. Неожиданно, чуть вдали, у обочины одной из дорог, они увидели выстроившиеся в ряд человеческие фигуры. По виду это были мужчины: все в шляпах с перьями и плащах. Столь же внезапно путники увидели невесть откуда взявшуюся карету, в окне которой мелькнуло миловидное лицо дамы. Когда карета поравнялась с людьми в плащах, те, как один, сняли шляпы и отвесили глубокий поклон, коснувшись плюмажами земли и выставив кончики упрятанных под плащами ножен с оружием.
   Женщина окликнула незнакомцев и потянула к ним мальчика, но те пропали, словно растаяв в воздухе, а на их месте поднялись пальмы, которые, склонив друг к другу вершины и переплетясь меж собою листьями, казалось, собрались закружиться в любовном танце. Женщине вдруг почудилось, что за пальмами она видит площадь, а на ней – своего отца, но, когда вместе с сыном подошла ближе, то увидала только статую. Невдалеке от статуи бил фонтан, а за его многоцветными струями женщина разглядела лица своих друзей, с которыми коротала время в далеком детстве. Внезапно женщина услышала чей-то голос, раздавшийся у самого ее уха: «Ты прославишь Арматьюс, Дафниш». Она вздрогнула, обошла фонтан, но вместо своих друзей увидела четырех птиц, важно вышагивавших на перепончатых лапах в полосе света. Неожиданно раздалось пение. Пели хором на незнакомом женщине языке, но она почувствовала, что песня о печали и радости, о любви и смерти. Когда песня кончилась, раздался жалобный стон, а за ним звон колокольчиков, который сменили нежные звуки арфы. Затем послышался хохот.
   – Как во сне, – сказал мальчик. – Мне нравится, мама.
   – Наваждение, – прошептала женщина. – Мы в ловушке.
   Внезапно стоявшие у дорогие строения изменили свои очертания и на какой-то миг превратились в сооружения, в которых женщина признала постройки из своего времени.
   – Если здесь отсутствует время, то не должно существовать и пространства, – вновь прошептала она. – Все, что мы видим, иллюзия.
   Взглянув на сына, женщина предложила:
   – Нам лучше вернуться в машину, Снафлз.
   Снова раздалось пение, но на этот раз на понятном путникам языке. Пел молодой мужчина.
Десятъ раз появлялись в небе армады машин,
Раскрашивая высь искристыми струями.
Но только твой чистый голос,
Исполненный сладостного смятения,
Перекрывал рев моторов.
Вспомни, Налорна, вспомни ту ночь.

   Мужской голос сменился голосом пожилой женщины:
Как бы я хотела снова испытать тот восторг,
Когда доблестные герои преклоняли предо мною колени
И называли меня красавицей.
Обернитесь, грезы, явью, и я назову себя трижды благословенной.
О, Бессмертные Владыки, подарите и мне бессмертие.
Я – Налорна, которую любили отпрыски небесных богов.

   Песню продолжил старческий мужской голос:
О, Налорна, как много тех, кто любил тебя,
Уже нашли свою смерть,
Уподобившись птицам, падающим от выстрела.
Сначала они поднимались в небо,
А потом падали вниз, распластав руки,
Сквозь небесный огонь, омывавший их бездыханные тела.
Вспомни, Налорна, вспомни ту ночь.

   Затем снова раздался молодой мужской голос:
Десятъ раз, о, Налорна, пролетал в небесах тот флот,
Десятъ рук салютовали тебе,
Десятъ губ целовали десять гирлянд,
Десятъ трепетных вздохов опускались к тебе.
Ты же, преисполненная гордыни,
Вскинула руки и указала на юг.
Вспомни, Налорна, вспомни ту ночь.

   Слушая песню, женщина старалась осмыслить ее слова, чтобы получить хоть какую-то информацию, но невидимые певцы снова перешли на незнакомый язык.
   – Мама, – подал голос ребенок, озираясь по сторонам, – в песне говорится о большом воздушном сражении. Может, в этой битве погибли люди этого города?
   – …без которого третий уровень бесполезен, – безапелляционно присовокупил чей-то голос.
   Энергично встряхнув головой, словно желая отрешиться от наваждения и обрести ясность мысли, женщина, немного помедлив, ответила:
   – Скорее, обитатели этого города сами себя обрекли на гибель, потакая своим порокам и непомерным желаниям. Все говорит об этом. В их гибели еще виновна сентиментальность. Песня – ее наследие, сродни звукозаписям, книгам, картинам – тому, что прежде называли «искусством».
   – Но и у нас дома существует искусство.
   – Очищенное, в прикладном виде. В Арматьюсе превосходные конструктора, строители, планировщики, а здесь мы видим только разгул фантазии, да еще нелепой и бесполезной.
   – Ты не находишь в этом ничего привлекательного?
   – Конечно, нет! Я уже давно избавилась от чувствительности. Да и потом, что здесь может привлечь? Не вызывает сомнений: жители этого города постепенно теряли разум, и теперь город напоминает об их судьбе. В каждом окружающем нас видении ощущается смерть. Этот город светится, как гнойник, а разве гниль привлекательна? Существование этого места перечеркивает весь наш труд, наши лишения, всю тысячелетнюю историю благородного Арматьюса.
   – Выходит, я зря любовался этими чудесами?
   – Тебе это простительно. Детей привлекает все необычное. Кто, кроме них, станет слушать часами скучные россказни выживших из ума стариков? Но если ты собираешься получить статус взрослого, то должен научиться смотреть на мир здраво. То, что ты сейчас видишь вокруг, – следы извращений и патологии, не раз ставивших человечество на грань вымирания.
   – Эти люди были малоприятными?
   – Несомненно. Потакание собственным слабостям несовместимо с прогрессом. Ты не забыл, чему тебя наставляли в школе?
   – Чувствительность – угроза выживанию, – выпалил Снафлз, назубок знавший всю тысячу Полезных Максим [1] и шестьсот Непреложных Девизов (без чего в Арматьюсе ребенок не мог получить статус взрослого).
   – Верно, – женщина с гордостью посмотрела на сына, почти не удостоив вниманием шагавших рядом чудовищных каменных рептилий и еле прислушиваясь к бормотанию города, пытавшегося в стихах напеть какую-то наукообразную формулу.
   Относительное спокойствие длилось недолго. Женщина вздрогнула, когда город громко заговорил:
   – В распутстве осквернение всего сущего. В солнечном свете прорастает очищающее семя самоотречения… Я все припомню, припомню, дайте мне только срок… Кто входит в тисках времени в чудовищную волну, тот никогда не преодолеет ее. Волны вышвырнут на берег останки, а отлив обнажит их в ясном свете холодных звезд. Трава на могиле, увядшие цветы, изломанные рифмы… Переохлаждение вызывает самый разнообразный эффект, а это убеждает нас, что, что… Ах, да. Одни умирают умиротворенными, другие находят умиротворение в вечной жизни… У меня кое-что для вас есть. Затребуйте диск ААА4. Для работы с программой используйте перевод, который можно получить в любом центре по разумной фло-оо чардра верти…
   – Это наставление, мама! – воскликнул Снафлз. – Город передает нам какую-то информацию.
   – Он просто смеется над нами, – ответила женщина. – Пойдем, нам лучше вернуться.
   – Город сошел с ума, мама?
   Женщина ничего не ответила. Справившись с внезапным сердцебиением, она потянула за собой сына.
   – Может, когда в городе жили люди, он не был таким? – не унимался ребенок.
   – Надеюсь.
   – Может, теперь ему просто скучно?
   – Такое суждение смехотворно, – резко ответила женщина. – Поторопимся, – она начала опасаться, что разлагавшийся город окажет пагубное воздействие на ребенка.
   А вот и новая неожиданность! Перед путниками возникли три огромных космических корабля: один из серебряной филиграни, другой из молочного гагата, третий – эбеновый. Корабли слегка покачались, а затем растворились в воздухе.
   Внезапно женщине пришла мысль, что никакого путешествия во времени они с сыном не совершили, а та обстановка, в которой они неожиданно оказались, всего-навсего атрибут замысловатого теста, придуманного старейшинами Арматьюса. Она уже четырежды проходила различные испытания, правда, не такие тяжелые.
   Женщина вдруг заметила, что сбилась с дороги. Окутанная пурпурным газом тропа исчезла. Не было и другого ориентира: очертания города непрерывно менялись, а тусклое невзрачное солнце перемещалось по небу совершенно необъяснимо. Несокрушимая броня самообладания женщины дала трещину, в нее проник ужас, коснувшись ледяным пальцем сердца.
   Женщина обмерла. Теперь перед путниками бурлила река кипящего светло-коричневого газа, стремительно мчавшегося к видневшемуся провалу, который всасывал его, громко урча и причмокивая. Через реку нашелся мостик. Женщина осторожно ступила на, казалось, шаткий настил. Мостик прогнулся и кокетливо захихикал. Потянув за собой ребенка, женщина пошла дальше. Мостик отозвался похотливым урчанием. Женщина покраснела и ускорила шаг, краем глаза заметив улыбку на лице сына. Не успев перейти поток, она вздрогнула. На другом берегу реки здания извивались и корчились, словно в предсмертной муке. Женщина наморщила лоб. Может быть, эти здания действительно живые существа? Если так, неужто им нравится издеваться над незнакомцами? А может, она с ребенком попала в руки новоиспеченных жрецов, а те решили использовать их как жертвы в каком-то дьявольском постчеловеческом ритуале? А куда подевались жители города? Неужели они и в самом деле сошли с ума? Не исключено, что и ее саму может постичь та же участь. Такой ужас ей и во сне не снился.
   Когда путники перешли через газообразную реку, кривлявшиеся здания внезапно исчезли, а на их месте оказалась лужайка, покрытая высокой золотистой травой. Стало тихо, как после ушедшего урагана. Женщина перевела дух и постаралась взять себя в руки. Внезапно она заметила, что машинально похлопывает Снафлза по плечу. Смутившись, она отдернула руку, подыскивая для сына слова утешения.
   Снафлз опередил ее:
   – И все-таки, это здорово, мама.
   – Здо… – Женщина запнулась, удивленно взглянув на сына.
   – Мы сможем дома такое порассказать! Только, боюсь, нам никто не поверит.
   – Мы сообщим об увиденном одному Комитету, – строго сказала женщина. – Для остальных все это секрет. Тебе придется хранить его до конца дней, если только не постараешься избавиться от этого…
   Женщина не успела закончить нравоучение. Ее прервал чей-то голос:
   – Тла-ля-ля. Путешественники во влемени. Навелное, те, котолых лазыскивает Бланналт. Пливет! Пливет! Добло пожаловать в будущее!
   Женщина оглянулась на голос и задохнулась от неожиданности, нерасчетливо сделав глубокий вдох из укрепленного на груди дыхательного прибора. По лужайке, приближаясь, двигалось похожее на человека странное существо. На его шее, поясе и ногах висели связки небольших колокольчиков, беспрестанно издававших легкое треньканье. Существо прокладывало дорогу в траве разукрашенной тросточкой, а свободной рукой то откидывало назад норовившие закрыть лицо волосы, то поправляло свисавшие на глаза брови, то похлопывало себя по пухленьким щечкам.
   Поравнявшись с женщиной и ребенком, существо осмотрело путников и, удовлетворив свое любопытство, внезапно затараторило:
   – Вы понимаете меня? Надеюсь, автоматический пелеводчик действует безотказно. Бывает, я клучу не то Кольцо Власти, а если нахожу нужное, не могу толком опледелить, куда его повелнуть. Вот и сейчас исплобовал несколько положений, и все впустую. Вам не попадались на глаза две желтые бабочки? Вот такие, – странное существо развело руки. – Они здесь охотились. Не видели? Выходит, я снова их упустил, – существо сокрушенно вздохнуло и потерянно огляделось по сторонам.
   – Вы настоящий? – осмелился спросить Снафлз.
   – А как же! – ответило существо, оставив поиски бабочек.
   – Вы из этого города?
   – В голодах живут одни пливидения. – Я – Сладкое Мускатное Око. В данный момент мужчина на загляденье. – Рукава одежды самохвала надулись, имитируя мускулатуру.
   – А я – Дафниш Арматьюс из Арматьюса, – вступила в разговор женщина. – А это мой сын, Снафлз.
   – Лебенок! – удивленно воскликнул Сладкое Мускатное Око, устремив взгляд на мальчика. – Вот это да! Поистине, у нас сколо появится детский сад. Велно, с легкой луки Миссис Клистии. Хотя она сама пледставилась девочкой, а здесь – настоящий лебенок. Вот это сюлплиз!
   – Я не понимаю вас, сэр, – ответила Дафниш.
   – Это все автоматический пелеводчик, – досадливо пояснил Сладкое Мускатное Око и повернул одно из многочисленных Колец Власти, нанизанных на его пальцы. – Шололи инафни?
   – Я понимаю ваши слова, но не могу уловить их смысл, – устало сказала Дафниш.
   Сладкое Мускатное Око снова дотронулся до одного из Колец:
   – Так лучше?
   Дафниш ненадолго задумалась. Это странное существо назвало ее с сыном «путешественниками во времени» и, значит, ему в разуме не откажешь. Но он мог быть и очередным фантомом, еще одним видением этого проклятого города.
   – Мы заблудились, – осторожно сказала она.
   – В Дьеле?
   – Так называется этот город?
   – Или Шанелолн, как вам больше понлавится. Вы хотите выблаться из него?
   – Если это возможно.
   – С удовольствием помогу вам. – Сладкое Мускатное Око всплеснул руками, выражая восторг, после чего покрутил одно из своих Колец. В воздухе что-то сверкнуло, ослепив на мгновение путешественников.
   – Наш корабль! – воскликнул Снафлз, придя в себя и удивленно взирая на невесть откуда появившуюся машину.
   – Этот колабль похож на ваш только внешне, – поправил Сладкое Мускатное Око, широко улыбнувшись. – Создать олигинал мне не по силам: не хватает вооблажения. Но за воздушный экипаж сойдет и эта машина.
   И в самом деле, как убедились путешественники во времени, интерьер корабля ничем не походил на знакомую обстановку. Вместо строгой отделки – всюду золото и латунь, на полу пушистый ярко-лиловый ковер, на стенах там и сям диковинные часы, мерно качавшие золочеными маятниками, а внизу, вдоль стен, – клетки с птицами самой невообразимой окраски, щебетавшими каждая на свой лад.
   Заметив разочарование на лице Дафниш, Сладкое Мускатное Око робко проговорил:
   – Я видел ваш колабль только сналужи и полагал, что для колоткого пелелета обстановка внутли машины не имеет значения.
   Дафниш простонала в ответ и опустилась на пушистый ковер, уронив голову на руки. Снафлз не разделил волнения матери. Он остановился у клетки с макао и стал допытываться у птицы, как ее имя.
   – Пелелет не займет много влемени, – продолжил Сладкое Мускатное Око, не отрывая взгляда от Дафниш. Не дождавшись ее ответа, он дотронулся до ближайших к нему часов. В то же мгновение корабль поднялся в небо.
   – Не составьте, глядя на меня, невелного пледставления о жителях Клая Влемени, – снова заговорил Сладкое Мускатное Око, не оставляя попытки утешить Дафниш. – Я слыву наискучнейшим созданием на планете. Сколо вы встлетитесь с людьми, более интелесными и смышлеными.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЛАНЧ НА КРАЮ ВРЕМЕНИ

   – Еда, мама! – возбужденно воскликнул Снафлз. – Посмотри, сколько еды. Да взгляни же!
   Приземлившись и выбравшись из воздушного экипажа, Дафниш и Снафлз очутились на широкой лужайке, поросшей где белой, а где синей травой. Город еле виднелся на горизонте.
   – Это всего лишь иллюзия, дорогой, – ответила мягко Дафниш. – Ты принимаешь желаемое за действительное.
   Пояснение Дафниш осталось втуне. Мальчик взял ее за руку и что было силы потянул к длинному столу, уставленному блюдами с мясом, паштетами, фруктами, пирогами.
   – Мама, это еда. Я чувствую ее запах, – Снафлз на секунду остановился и заглянул в глаза матери. – Неужели ненастоящая?
   – Настоящая или нет, мы до нее не дотронемся, – отрезала Дафниш, хотя, несмотря на самоконтроль, ничего не могла поделать с обильной слюной. Видеть сразу столько еды ей еще не случалось. – Нам нельзя снимать шлемы, Снафлз, – пояснила она.
   Кривлявшийся вдали город отозвался фанфарами, словно почувствовав замешательство незваных пришельцев.
   – Если хотите, можно плиступить к ланчу, – сказал Сладкое Мускатное Око, указывая тросточкой на стол с яствами.
   – Искушение, – простонала Дафниш в ответ, хотя не могла отделаться от соблазна: поесть и впервые выйти сытой из-за стола, оставив на нем больше еды, чем могли бы собрать в Арматьюсе за целый месяц, даже если на это время совсем бы от нее отказались. Чтобы обрести уверенность в своих силах, Дафниш добавила: – Перепроизводство губительно.
   – Мама, что это? – спросил Снафлз, показывая на центр стола.
   – Пироги, – ответила Дафниш, после чего, последовав примеру ребенка, вожделенно уставилась на аппетитные яства. Стоявшие на столе пироги манили и притягивали к себе, как в античные времена волшебное пение коварных сирен затягивало в ловушку оказавшихся поблизости мореходов.
   – Скломный завтлак, – робко сказал Сладкое Мускатное Око. – Лазве на столе много еды?
   – Чересчур! – ответила Дафниш. – Даже если бы в Арматьюсе был избыток продуктов, съесть столько за раз мы сочли бы безнравственным, – хотя ей вполне удалось вложить жесткость в свои слова, она ясно почувствовала, что ее колени дрожат, а силы противиться искушению исчезают. Готовя себя к опасностям, таящимся в будущем, Дафниш не представляла, что может столкнуться с той, о которой не было даже мысли. А тут такой ужас! Она попыталась отвести от стола глаза. Куда там! Она была всего-навсего обыкновенным человеческим существом, да еще оторванным от своего мира. Арматьюс находился в далеком прошлом, в миллионе или более лет от ужасного настоящего. Дафниш вздрогнула, на ее глазах показались слезы.
   – У вас плоблемы с питанием? – спросил Сладкое Мускатное Око.
   – Никаких, ровным счетом, – ответила Дафниш, собравшись с силами. – Мы производим необходимые нам продукты, но только в ограниченной мере. Излишество несет разложение.
   Вскоре, как и обещал Сладкое Мускатное Око, Дафниш и Снафлз увидели и других обитателей Края Времени, один за другим появившихся на лужайке. И без того подавленные случившимся путешественники совсем замкнулись в себе, когда теперь оказались в центре внимания.
   – Судя по внешнему виду, путешественники во времени.
   – Они могут быть и с другой планеты.
   – Выглядят, будто проголодались. Накормите их. Железная Орхидея, вы рассказывали о сыне. Он все еще со своей возлюбленной?
   – Представьте, Джеггед, он говорит, что не может жить без нее. Разве такое возможно?
   – Вы не одобряете его поведение?
   – Мне кажется, Джерек перешел границы разумного.
   – Зато вам не откажешь в разуме. Никак не рассчитывал услышать здесь такие суждения.
   – В Дьере?
   – В этом мире. Моя теория подтверждается: любое, даже самое малое отклонение от общепринятых норм влечет за собой кардинальные перемены.
   – Вас трудно понять. Не стану даже пытаться… А эти путешественники во времени даже не уселись за стол. Только глядят!
   – Включен автоматический пелеводчик, – предупредил Сладкое Мускатное Око. – Путешественники во влемени отлично нас понимают.
   – Мы можем показаться им неучтивыми. Почувствовав, что ее тронули за плечо, Дафниш почти с облегчением отвела взгляд от стола. Перед ней стоял высокий мужчина в камзоле с пышным воротником из лимонных кружев, подпиравшим волевой подбородок. Серые глаза незнакомца смотрели на нее с несомненным участием. Тем не менее, Дафниш отпрянула и только затем спросила:
   – Вы реальность? Не фантом из этого города?
   – Я так же реален, как и Сладкое Мускатное Око. Надеюсь, он не показался вам призраком?
   Дафниш не проронила ни слова.
   – Город постарел, одряхлел, стал сумасбродным, – продолжил незнакомец спокойным голосом, показывая всем своим видом, что не заметил замешательства собеседницы. – А было время, когда город поражал своим интеллектом. В те далекие времена, когда люди еще только изучали Вселенную, все пытливые умы старались перенять у города знания. Если кто и достоин уважения на планете, то это город, который вы видите вдалеке, моя милая путешественница во времени. Да, сейчас он уже не так рассудителен, но он по-прежнему служит людям. Без него нас бы просто не было.
   – Вы знаете, о чем говорите, – сказала Дафниш. Незнакомец пожал плечами и улыбнулся.
   – Мои пояснения, вероятно, показались вам скучными. Вам лучше познакомиться еще с кем-нибудь, тем более, что тому есть возможность.
   Дафниш проследила взглядом за отвернувшимся незнакомцем и увидела подходившую женщину.
   – Это Железная Орхидея, моя приятельница. Она приехала разделить ланч с друзьями. Кстати, вы собираетесь завтракать?
   – Выходит, это еда настоящая?
   – Я заметил, что вас тревожит этот вопрос.
   – Еды так много, что я усомнилась.
   – Для нас это обычный ланч.
   – Мама, – вмешался в разговор Снафлз, потянув Дафниш за руку. Он наклонился к матери и шепнул: – Посмотри, какая рука у леди.
   Дафниш уже успела разглядеть Железную Орхидею – экстравагантного вида женщину с овальным лицом, большими выразительными глазами и волосами из серебряной филиграни. Почти все ее тело покрывали павлиньи перья: одни обрамляли талию, а другие росли из лопаток и походили на крылья. Одна ее рука была самой обыкновенной, а вот на другой, вместо пальцев, пристроился венчик диковинного белого мака, внутри которого шевелились алые губы, похожие на два кровоточащих рубца.
   Пока Дафниш размышляла, что ответить ребенку, незнакомец успел представиться:
   – Меня зовут Лорд Джеггед Канари.
   – Мама! – напомнил о себе мальчик.
   – Следи за своими манерами, – строго сказала Дафниш, почувствовав, что может попасть в неудобное положение. – Это мой сын, Снафлз, – пояснила она.
   – Мальчик! – восхитилась Железная Орхидея. – Как жаль, что вас тут не было раньше. Он мог бы стать другом моему сыну, Джереку.
   – А где он?
   – Отравился в далекое прошлое. Что делать, в наши дни дети не слушаются матерей.
   – Сколько лет вашему сыну?
   – Двести, а то и триста. Может, чуть больше. А вашему мальчику?
   – Шестьдесят. А я – Дафниш Арматьюс из Арматьюса. Мы…
   – Сочтем, что вы совершили свое нелегкое путешествие, чтобы позавтракать с нами, – перебила с улыбкой Железная Орхидея, после чего, склонившись к ребенку, стала гладить его по шлему экстравагантной рукой, не встретив неудовольствия.
   – Мы не можем разделить с вами ланч, – сказала Дафниш, похоже, лишь для того, чтобы отсрочить капитуляцию.
   – Вы не голодны?
   – Мы остерегаемся дышать вашим воздухом, да и нам не до завтрака. Мы хотим одного: вернуться в нашу машину и отправиться домой, в Арматьюс.
   – Если вам не подходит наш воздух, – подал голос Лорд Джеггед, – мы изменим его состав. Не беспокойтесь, вы не отравитесь.
   – Нам ничего не стоит поменять и еду, – добавила Железная Орхидея. – Только скажите. Вам не нравится выбор блюд?
   – Не в этом дело, – ответила Дафниш и, решив удовлетворить свое любопытство, спросила: – Как вам удалось собрать столько пищи? Вероятно, на это ушло много времени?
   – Много времени? – озадаченно повторила Железная Орхидея. – Да нет, все приготовили перед самым ланчем.
   – Скломный завтлак на лоне плилоды для пастухов и пастушек, – пропел Сладкое Мускатное Око и захихикал.
   – К нам вот-вот присоединятся еще двое-трое путешественников во времени, – сказал Лорд Джеггед. – Выбор блюд рассчитан, главным образом, на их вкусы.
   – Вы говорите о других путешественниках во времени? – воскликнула Дафниш.
   – Ну, да. Не одни вы совершили путешествие на Край Времени. Вы из какого столетия?
   – Из 1922 года.
   – Удивительно! Вы найдете здесь свою современницу – Мисс Минг. Я познакомлю вас с ней, – Лорд Джеггед на мгновение замолчал, а затем, внимательно посмотрев на Дафниш, спросил: – Вы не считаете нас больше фантомами?
   – Я просто не рассчитывала найти здесь людей, – ответила Дафниш. Ее смущала обходительность Лорда Джеггеда. Она опасалась, что, поддавшись его обаянию, потеряет способность действовать по своему разумению.
   Заметив скованность Дафниш, Лорд Джеггед коснулся ее руки. В ее груди потеплело, но она тут же привела себя в чувство, сжав руку сына, словно ища у него поддержки. С чего ей поддаваться влиянию человека из одряхлевшего будущего?
   – А вот и первый участник воздушного представления, – воскликнула Железная Орхидея, подняв глаза к небу.
   – Пелвым был я, – обиженно сказал сладкое Мускатное Око. – Плосто мои бабочки улетели.
   Дафниш подняла голову. В воздухе парила вместительная палатка, раскрашенная яркими полосами: красными, белыми и пурпурными. На ее углах развевались флаги.
   – Начинается представление, – пояснил Лорд Джеггед Канари и жестом пригласил Дафниш к столу. – Вам нечего опасаться, поверьте. На Краю Времени смерти не существует. Вернее, случается, что кто-то и умирает, но его без промедления воскрешают. Попробуйте подышать нашим воздухом. Если станете задыхаться, то успеете надеть шлем.
   Хорошее воспитание обязывало Дафниш принять предложение, но она все еще боялась подвоха. Она увидела, что Снафлз уже взялся за шлем, и быстро остановила его, решив, что рискнет одна. Дафниш медленно подняла руки к шлему. Вдали корчился город. Ей показалось, что он смеется над ней. Она приняла вызов и сняла шлем.
   Дафниш показалось, что она задыхается, но нет – после первых лихорадочных вдохов дыхание стало ровным. Не успев успокоиться, Дафниш почувствовала другую опасность – запахи! Они шли от стола – от абрикосов, авокадо, паштетов… Дафниш не удержалась и застонала. Щемящая тоска пронзила все ее существо – от кончиков ногтей до корней волос. Такое глубокое потрясение она испытала лишь раз – при появлении на свет сына. Дафниш поискала его глазами. Оказалось, что он уже устремился к столу, сняв шлем.
   – Подожди! – воскликнула Дафниш, но Снафлз, пропустив окрик мимо ушей, схватил кусок мяса и вонзил в него зубы. Дафниш вздохнула. Разве откажешь ребенку? Возможно, сытно поесть ему больше не приведется. А вот ей самой надо быть тверже и не распускать слюни.
   Между тем Снафлз быстро расправлялся с мясом. Казалось, он даже не разжевывает его, а просто заглатывает куски. Глаза ребенка сверкали от непомерного возбуждения.
   – Ах, дети! – проворковала Железная Орхидея. – Что за аппетит, залюбуешься!
   – Сейчас в Арматьюсе трудности с продуктами, – поспешила пояснить Дафниш, посчитав, что в реплике собеседницы просквозила обидная снисходительность.
   – И давно? – спросила Железная Орхидея, проявив вежливый интерес.
   – Пожалуй, уже лет сто.
   – У вас не хватает средств производства?
   

notes

Примечания

1

   Максима (лат. maxima) – правило индивидуального нравственного поведения, выраженное в краткой форме.
Купить и читать книгу за 24 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать