Назад

Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Король Мечей

   Черные то были времена, хотя и богатые событиями. Только что народившееся племя людей подобно чуме расползлось по свету, уничтожая древних повсюду, где с ними соприкасалось. Люди несли с собой не только смерть, но и страх, превращая в руины мир, возникшийзадолго до их появления. Но Принц в Алом Плаще – Корум – не готов довольствоваться бессильным гневом и отчаянием и объявляет войну неуязвимому извечному Злу.


Майкл Муркок Король Мечей

Часть I,
в которой принц Корум наблюдает, как в мире разгорается вражда

Глава 1
Тень на холмах

   Еще совсем недавно здесь царила смерть: одни встречали, другие ожидали ее. Теперь же отстроенный заново дворец короля Ональда утопал в цветах, а зубчатые стены и башни замка опять превратились в балконы и беседки. Однако самому королю Ональду не суждено было увидеть, как возрождается к жизни разрушенный Халвиг-ан-Вак, ибо король пал в битве за Ливм-ан-Эш, и теперь его мать, старая королева-регентша, правила при несовершеннолетнем престолонаследнике-внуке.
   Велики были разрушения, нанесенные варварами короля Лайр-а-Брода, и часть Города Цветов еще стояла в лесах. Но с каждой новой статуей, с каждым новым фонтаном становилось все очевидней, что безмятежное великолепие заново возводимого замка превзойдет былую красу. И так было по всей земле Ливм-ан-Эш.
   Так было и за морями, в Бро-ан-Вадха. Мабденских захватчиков отбросили далеко назад – туда, откуда они явились: на северо-запад, в угрюмые земли Бро-ан-Мабден. И вновь они склонились перед вадхагами.
   В сладостном краю прохладных лесов, отлогих холмов, мирно журчащих рек и тихих долин Бро-ан-Вадха лишь мрачные руины Каленвира напоминали о недавнем прошлом: их сторонились, но помнили крепко.
   А за морем, на Нхадрагских островах, жили запуганные, вырождающиеся существа, уцелевшие в учиненной мабденами резне. Теперь они были оставлены на произвол судьбы. Быть может, когда-нибудь у этих жалких созданий родятся достойные потомки, и раса нхадрагов вновь обретет величие древних веков – лишь бы не слишком поздно…
   Повсюду властвовал мир. Те, кто вернулся сюда вместе с Городом в Пирамиде, легендарным Гвлас-кор-Гврисом, трудились не покладая рук, возвращая к жизни сожженные замки, разоренные земли Вадха. Они оставили свой странный город из металла и поселились в древних жилищах предков, а обезлюдевший Гвлас-кор-Гврис одиноко стоял теперь среди сосен, неподалеку от полуразрушенной мабденской крепости.
   Казалось, заря мирной эры забрезжила для всех– и для людей Ливм-ан-Эш, и для вадхагов, избавителей этих земель. Угроза Хаоса никого уже не страшила. Ныне два из трех Царств – десять из Пятнадцати Измерений – находились под властью Закона. Значит, Закон победил?
   Во всяком случае, так решила старая королева, правившая страной Ливм-ан-Эш, и рассказала об этом внуку, наследнику Анальту, а юный король объявил о победе Закона своим подданным. Принц Юретт Хасдун Нури, бывший главнокомандующий Гвлас-кор-Гвриса, уверовал в это всем сердцем. Так же, как и все остальные.
   И лишь один из вадхагов все еще сомневался. Он был не похож на своих сородичей, хотя внешне не отличался от них – такой же высокий и стройный, с усыпанной золотыми веснушками бело-розовой кожей, со светлыми волосами, миндалевидными красными глазами с янтарным зрачком и чуть удлиненной формой головы. Впрочем, в правой пустой глазнице у него красовалось нечто похожее на фасеточный глаз насекомого, а левую руку закрывала шестипалая латная перчатка, инкрустированная темными драгоценными камнями.
   Он носил алый плащ и звался принц Корум Джаэлен Ирсей.
   Он побеждал богов и помогал изгонять повелителей Царств, он жаждал мира, но не доверял покою, он ненавидел чуждые Глаз и Руку, хотя они много раз спасали ему жизнь и послужили верой и правдой Ливм-ан-Эш, Бро-ан-Вадха, а также самому Закону.
   Но даже Корум, удрученный своей судьбой, изведал счастье при виде возрожденного очага – родового замка Эрорн, поднявшегося на мысу, где он и стоял много веков, пока Гландит-а-Крэ не разрушил его до основания. Корум помнил каждую мелочь, каждый уголок старого дома, и радость его росла по мере того, как рос замок. Вскоре стройные красноватые башни вновь устремились в небо, нависнув над неистовым зеленовато-белым морем. Волны разбивались о прибрежные скалы, плясали в огромном гроте – словно ликуя от счастья, что Эрорн прекрасен, как прежде.
   Внутри замка гений искусников из Гвлас-кор-Гвриса возвел чудо-стены, менявшие форму и цвет вслед за малейшими переменами в стихиях; журчащие водяные струи наигрывали мелодии в хрустальных фонтанах, сделанных в виде музыкальных инструментов, – и каждый звучал в соответствии с заданной формой. Однако даже мастерам Гвлас-кор-Гвриса не под силу оказалось возродить полотна, статуи и манускрипты, создававшиеся веками – при Коруме и его предках, – ибо Гландит-а-Крэ уничтожил все, как уничтожил и обитателей замка – отца Корума князя Клонски, мать Колатарну, сестер, двоюродных братьев, а также всех слуг.
   При мысли об этом Корум чувствовал, как вскипает в нем ненависть к мабденскому графу. Тела Гландита не нашли среди погибших при Халвиге, не были найдены и его денледхисси. Гландит исчез, испарился; может быть, он и его наймиты нашли свою смерть в далеких краях. Только неимоверным усилием воли сумел Корум забыть, не думать о Гландите – о том, что тот натворил. Он старался сосредоточиться на мысли, как сделать замок Эрорн еще прекраснее, чтобы супруга его и возлюбленная – Ралина из Алломглиля – пришла в восхищение и забыла ужас того мгновения, когда им предстал ее родовой замок, разрушенный Гландитом с таким тщанием, что лишь груда камней осталась от него на отмели под горой Мойдель.
   Джари-а-Конел, редко позволявший себе подобные сантименты, был без ума от замка Эрорн. Эрорн, утверждал он, рождает поэтическое вдохновение, – и Джари пристрастился к сочинению сонетов, которые весьма настойчиво читал Коруму и Ралине. Еще он написал вполне сносные портреты Корума в алом плаще и Ралины в платье из синей парчи, а также целую галерею автопортретов, которые развесил почти во всех залах замка Эрорн. Любимым же развлечением Джари стало изобретать себе новые наряды, и скоро у него набрался огромный гардероб; дошло до того, что он попытался придумывать новые шляпы, хотя был чрезвычайно привязан к старой и любил ее больше всех. А его черно-белый кот летал по комнатам, но больше дремал в самых неподходящих для этого местах.
   Так проходили дни.

   Побережье, где стоял замок Эрорн, славилось мягкостью зим и прохладой летних месяцев. Два, а то и три урожая в год собирали здешние крестьяне; в зимнюю пору почти не бывало стужи, а снег выпадал крайне редко, разве что в самый холодный месяц. В иной год снегопадов не бывало вовсе. Но в ту зиму, когда завершилось строительство замка, снег лег очень рано и все сыпал и сыпал, погребая дубы, березы и сосны под своим сверкающим бременем. Снежный покров был настолько глубок, что местами мог скрыть с головой конного воина, и почти не таял под лучами яркого кровавого солнца, стоявшего на безоблачном небе, – а то, что все-таки таяло, с лихвой восполнялось новым снегопадом.
   Во всем этом Коруму чудилось зловещее предзнаменование. В замке было тепло и уютно и вдоволь еды; время от времени воздушный корабль привозил к ним гостей из соседних недавно отстроенных замков. Вадхаги из Гвлас-кор-Гвриса не отказались от своих кораблей, покинув Город в Пирамиде, так что можно было жить спокойно, не страшась потерять связь с окружающим миром. И все-таки Корум терзался и мучился, и, хотя Джари относился к его страданиям с известной долей юмора, Ралина воспринимала их серьезно и старалась успокоить Корума как могла, потому что считала, что Корумом вновь завладела мысль о Гландите.

   Однажды Корум и Джари, стоя на балконе, смотрели на простиравшуюся до горизонта снежную целину.
   – Почему меня так тревожит этот снегопад? – проговорил Корум. – Во всем мне теперь видится рука богов. Но зачем богам столько снега?
   Джари пожал плечами:
   – Ты же помнишь, что согласно Закону мир должен быть круглым. Может, он и впрямь снова сделался круглым и погодные отклонения – следствие этих перемен.
   Корум озадаченно покачал головой. Казалось, он почти не слушает Джари. Он облокотился на заснеженный парапет, щурясь от нестерпимого блеска. На горизонте тянулась гряда отлогих холмов, укрытых белоснежной пеленой, как и все прочее на равнине. Корум смотрел туда. На холмы.
   – Бвидит-а-Хорн, приезжавший к нам на прошлой неделе, сказал, что то же самое происходит по всей Бро – ан-Вадха. Все это чрезвычайно странно, тут должен быть смысл. – Корум вдохнул чистый, холодный воздух. – Правда, мне непонятно, зачем Хаосу насылать на нас снег, он ведь не причиняет ровным счетом никаких неудобств.
   – Может быть, и причиняет, – возразил Джари. – Например, крестьянам в Ливм-ан-Эш.
   – Пожалуй… Но в Ливм-ан-Эш не было таких обильных снегопадов. Нет, мне кажется, будто кому-то нужно заморозить именно нас, отсечь нас от мира…
   – Ну, для этого Хаос мог выбрать что-нибудь более впечатляющее, – заметил Джари.
   – Не забывай, теперь Царствами правит Закон, так что возможности Хаоса ограниченны.
   – Не убежден. Если здесь и действует чья-то воля, то уж скорее Закона. Происходящее можно считать следствием незначительных географических изменений в процессе очистки Пяти Измерений от вредоносного воздействия Хаоса.
   – Что ж, пожалуй, это наиболее разумное объяснение, – согласился Корум.
   – Если вообще есть надобность в объяснениях.
   – Да. В самом деле, я стал чересчур подозрителен. Возможно, ты прав. – Корум уже направился к входу в башню, когда Джари схватил его за плечо. – Что такое?
   – Взгляни на холмы. – Голос у Джари был совершенно бесцветный.
   – Холмы? – Корум вгляделся вдаль. Странное чувство охватило его. Что-то двигалось на горизонте. Сначала он было решил, что это какой-нибудь зверь – может, лиса выбралась из лесу поохотиться. Но тень была чересчур велика для лисы. Чересчур велика даже для человека – даже для всадника на коне. Мало того, он чувствовал, что где-то видел ее, хотя никак не мог припомнить, где именно. Тень трепетала, то исчезая, то появляясь, словно была и здесь, и не здесь. Потом она стронулась с места и поплыла на север. Но вдруг замерла и словно бы обернулась – во всяком случае, Корум явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Невольно инкрустированная рука его потянулась к повязке, скрывавшей от Глаза Ринна Царство Небытия – Лимб, откуда не раз ему являлись союзники. Корум с трудом подавил желание сорвать повязку и опустил руку. Тень на холмах неуловимо напоминала нечто виденное в том мире. Может, она – исчадие Хаоса, возвратившегося уничтожить Эрорн?
   – Не могу разобрать, – пробормотал Джари. – Зверь это или человек?
   Корум помедлил в задумчивости.
   – Ни то ни другое, – сказал он наконец.
   Тень двинулась дальше, перевалила за гребень холма и исчезла.
   – А ведь у нас есть воздушный корабль, – проронил Джари. – Может, полетим за ней?
   – Не стоит, – ответил Корум. В горле у него пересохло.
   – Ты знаешь, что это было? Тебе знакома эта штука?
   – Да, я уже видел ее – когда-то. Только никак не могу вспомнить, где именно. Джари, она… она действительно смотрела на меня или мне показалось?
   – Очень странное чувство – будто нечаянно встретился с кем-то глазами, да?
   – Вот-вот, что-то в этом роде.
   – Интересно, что ей было от нас нужно? И есть ли тут связь со снегопадом?
   – Нет, к снегу она не имеет отношения. Скорее… Да, скорее я бы сопряг ее с пламенем. Вспомнил! Я вспомнил, когда видел ее – или, во всяком случае, что-то очень похожее, – в Огненных Землях, когда я… нет, когда моя Рука задушила Ганафакса. Я рассказывал тебе.
   Корум содрогнулся, вспоминая чудовищную картину: Рука Квилла выжимает по капле жизнь из визжащего, извивающегося Ганафакса, не причинившего Коруму никакого вреда. Ревущие языки пламени. Труп. Слепая королева Ооризе с бесстрастным, равнодушным лицом. Холм. Клубы дыма. И какая-то тень, наблюдавшая за ним с холма. Тень, скрывшаяся за внезапно надвинувшимся облаком дыма.
   – Возможно, я просто схожу с ума, – пробормотал он. – Или нечистая совесть напоминает мне о безвинно загубленной мною душе… Может быть, это чувство вины воплощается в тень на холме. Как укор судьбы.
   – Хорошенькая теория, – угрюмо проговорил Джари. – Только какое я-то имею отношение к убийству Ганафакса? И вообще, я не склонен страдать от чувства вины, о которой вы, вадхаги, беспрестанно толкуете. Но ведь именно я первым увидел тень, Корум.
   – Да, ты прав. Это ты увидел ее. – С угрюмо опущенной головой Корум ступил через порог.
   Джари закрыл дверь. Стоя на лестнице, Корум обернулся и пристально посмотрел на друга.
   – Но что же тогда это было, Джари?
   – Не знаю, Корум.
   – Но ведь тебе так много известно!
   – Я многое забываю. Я не Герой. Я лишь спутник Героев. Я восхищаюсь. Я преклоняюсь. Я даю мудрые советы, которым никто никогда не следует. Я спасаю жизнь. Я выражаю сомнения, которые сами Герои выразить не в состоянии. Я возвещаю об опасности и…
   – Довольно, Джари. Ты шутишь?
   – Пожалуй, да. Я тоже устал, мой друг. Я до смерти устал от компании угрюмых Героев, обреченных ужасной судьбе – я уж не говорю про полное отсутствие юмора. Пожалуй, на некоторое время я предпочел бы обычных смертных. Я бы пьянствовал в харчевнях. Рассказывал неприличные анекдоты. Волочился за женщинами. Влюблялся в потаскушек…
   – Джари! Это не шутка! Почему ты говоришь такие вещи?
   – Потому что я устал от… – Джари нахмурился. – А в самом деле, почему? Это совсем не похоже на меня. Этот язвительный тон… Придирки…
   – Да, придирки. – Лицо Корума исказилось от злобы. – И мне это не по душе. Если ты решил подразнить меня, Джари, тогда…
   – Постой! – Джари потер лоб. – Постой, Корум. Я чувствую, как что-то пытается завладеть моим рассудком, обратить меня против моих друзей. Сосредоточься! Разве ты не чувствуешь, что и с тобой происходит то же самое?
   Корум посмотрел на Джари; лицо его вдруг расслабилось, на нем проступила растерянность.
   – В самом деле. Я тоже чувствую какое-то раздражение. Странную ненависть, желание поссориться… Это сделала тень, которую мы видели на холмах?
   Джари покачал головой:
   – Кто может сказать наверняка? Прости меня за глупую вспышку. Даже не верится, что я мог наговорить такое.
   – Я тоже прошу у тебя прощения. Будем надеяться, что эта тень исчезнет навеки.
   В задумчивом молчании они спустились по дорожке к главной башне замка. Стены мерцали серебристым сиянием. Значит, снова начинался снегопад.
   Ралина встретила их в галерее, где хрустальные фонтаны пели нежными голосами песню о любви, посвященную отцом Корума своей возлюбленной супруге. Мелодия убаюкивала, и Корум улыбнулся Ралине вымученной улыбкой.
   – Корум, – сказала она. – Знаешь, только что меня охватила необъяснимая ярость. Я не могу понять… Мне вдруг захотелось ударить служанку. Я…
   Корум привлек Ралину к себе и поцеловал в лоб.
   – Знаю. Со мной и Джари произошло то же самое. Боюсь, это козни Хаоса. Темные силы хотят поссорить нас. Мы должны попытаться понять, чего они добиваются. Похоже, кому-то нужно, чтобы мы уничтожили друг друга.
   В глазах Ралины появился ужас.
   – Ох, Корум…
   – Мы должны выстоять, – сказал он.
   Джари почесал нос и поднял бровь. Он снова был самим собой.
   – Интересно, такое происходит только с нами? Или одержимы все?

Глава 2
Недуг распространяется

   По ночам, когда Корум лежал рядом с Ралиной, его одолевали самые мрачные мысли. То его охватывала яростная ненависть к Гландиту, то злоба против Лорда Аркина, Хранителя Закона, которого он уже начинал винить во всех своих горестях и несчастьях; подчас он задыхался от негодования на Джари-а-Конела, чья легкая ирония казалась ему теперь изощренным садизмом, а временами воспаленная мысль его устремлялась к Ралине, недостойнейшим образом заманившей его, сбившей с истинного пути. И это последнее было хуже всего остального. Корум отчаянно боролся с собой, отгоняя ужасные мысли. Он чувствовал, как лицо его искажает ненависть, как сжимаются в кулаки пальцы, как кривятся губы, как содрогается тело от бешеной жажды уничтожения. Все ночи напролет он пытался задушить, подавить в себе эти низменные желания и знал, что то же самое происходит с Ралиной: она тоже боролась со злобой, закипавшей в ее душе. Необъяснимое ожесточение, для которого не было видимых причин, сосредоточивалось на чем-то одном, яростно ища выхода.
   Его мучили кровавые видения – видения пыток даже более жестоких, нежели те, которым подвергал его Гландит. И палачом был сам Корум: он калечил и мучил тех, кого более всех любил.
   Нередко он пробуждался от собственного крика. «Нет! Нет! Нет!» – кричал он, спрыгивая с постели, и с ненавистью смотрел на Ралину. А она отвечала ему точно таким же взглядом; верхняя губа ее приподнималась, обнажая белые зубы, ноздри раздувались, как у дикого зверя, и странные звуки вырывались из горла.
   Корум подавлял в себе бешенство и кричал на Ралину, чтобы та вспомнила, кто они и что происходит с ними. Потом они лежали в объятиях друг друга, обессиленные до изнеможения.

   Снег начал таять, словно теперь, посеяв ярость и злобу, мог спокойно исчезнуть. Однажды Корум не выдержал – выбежал из замка и принялся колоть и хлестать мечом тающие сугробы, проклиная и обвиняя их во всех бедах и муках.
   Но Джари был теперь совершенно уверен, что снег – не более чем совпадение, заурядное природное явление. Он бросился вслед за другом, пытаясь успокоить его. Наконец Корум перестал размахивать мечом. Оба они были полуодеты и стояли в тусклом свете утра, дрожа от холода.
   – А тень, тень на холме? – задыхаясь, спросил Корум. – Это тоже совпадение?
   – Возможно. Мне кажется, все это случилось лишь потому, что происходит еще кое-что. Все прочее – только знамения, как бы намеки. Ты понимаешь меня?
   Корум пожал плечами и выдернул руку из пальцев Джари.
   – Еще кое-что? Нечто более важное? Ты это хотел сказать?
   – Да. Значительно более важное.
   – Но ведь то, что происходит, уже достаточно скверно.
   – Увы.
   Корум видел, что Джари подтрунивает над ним. И попробовал улыбнуться. Он был в изнеможении. Вся его энергия уходила на то, чтобы сражаться с собственными страстями. Он отер рукой пот со лба.
   – Должно же найтись какое-то средство… Боюсь, что…
   – Мы все боимся, принц Корум.
   – Я боюсь, что однажды ночью убью Ралину. Я вправду боюсь этого, Джари.
   – Нам лучше пожить отдельно друг от друга и запирать двери на ночь. Слуги страдают не меньше.
   – Я тоже заметил.
   – Их следует расселить по разным комнатам. Мне сказать им об этом?
   Корум потрогал пальцем эфес меча. Взгляд его обведенного краснотой живого глаза был блуждающим, диким.
   – Да, – рассеянно проговорил он. – Скажи им об этом.
   – Надеюсь, ты тоже скажешь, Корум? А я пытаюсь составить целебное снадобье – думаю, оно усмирит нас, предотвратит кровопролитие. Правда, оно в известной мере может усыпить нашу бдительность, но это лучше, чем убивать друг друга.
   – Убивать?.. Ах да. – Корум всматривался в Джари. Шелковый камзол щеголя оскорблял его чувства, хотя еще совсем недавно Коруму казалось, что он в восторге от наряда. А что за странное выражение на лице этого франта! Насмешка? Интересно, над чем это он насмехается?!
   – Над чем это ты смеешься? – взорвался Корум, сознавая, что на него опять накатило. – Мы должны оставить замок, – оборвал он себя. – Может быть, им завладели злые духи. Черные силы, оставшиеся от Гландита. Это вполне вероятно, Джари, я слыхал о подобных вещах.
   Джари скептически улыбнулся.
   – Да, вероятно! – взревел Корум. Почему, ну почему этот Джари бывает таким бестолковым?!
   – Вероятно?.. – Джари потер лоб и сжал пальцами переносицу. Его глаза тоже были обведены красноватыми кругами, и взгляд бездумно блуждал. – Что ж, вероятно. Да, мы должны покинуть Эрорн. Ты совершенно прав. Мы должны выяснить, только ли нас поразил этот странный недуг. Узнать, что происходит с другими. Ах, если бы нам удалось вывести наш воздушный корабль… Снег уже стаял, так что… Мы должны пойти… Я должен… – Он внезапно умолк. – Что это я разболтался? Верно, от усталости. Однако мы в самом деле должны разыскать друзей, принца Юретта, к примеру, и расспросить, что с ними происходит. Страдают ли и они одержимостью.
   – Это ты предлагал еще вчера, – угрюмо заметил Корум.
   – И мы пришли к согласию, не так ли?
   – Да. – Корум, спотыкаясь, брел к замку. – Мы пришли к согласию. Еще позавчера.
   – Пора начать сборы. Ралина останется здесь или отправится с нами?
   – Почему ты спрашиваешь об этом? Это дерзость!.. – Корум снова обуздал себя. – Прости, Джари.
   – Ничего.
   – Что за сила так мучает нас? Превращает друзей во врагов? Заставляет меня желать смерти женщине, которую я люблю больше всего на свете?..
   – Мы никогда не узнаем этого, если останемся здесь, – отрезал Джари.
   – Что ж, прекрасно. – Корум вздохнул. – Мы выведем воздушный корабль. Мы разыщем принца Юретта. Ты в состоянии управлять кораблем?
   – Я найду в себе силы.

   Снег продолжал таять, и весь мир посерел. Деревья были серыми, и холмы были серыми, и трава тоже стала серой. Даже яркие цветы в замке Эрорн приобрели сероватый оттенок, и стены окрасились в пепельный цвет.
   Был уже вечер, и солнце катилось к горизонту, когда Ралина окликнула их.
   – Идите сюда, скорее! – закричала она. – К нам летят воздушные корабли! Но они ведут себя странно…
   Все трое столпились у окна, выходящего на море. Вдали, над морем, два воздушных корабля выписывали в небе круги, скользя и ныряя, словно в замысловатом танце. Они пикировали вниз, едва не задевая серые волны, и снова стремительно взмывали ввысь. Казалось, они гонятся друг за другом.
   Что-то сверкнуло.
   Ралина задохнулась от ужаса.
   – Они стреляют! Это же чудовищное оружие, которое истребило армию короля Лайра! Они сражаются, Корум!
   – Да, – мрачно кивнул тот. – Это воздушный бой.
   Один из кораблей внезапно покачнулся и замер. Затем перевернулся вверх дном, из него посыпались маленькие фигурки. Корабль выровнялся и ринулся на противника, стремясь протаранить его, однако тот сумел увернуться, и нападавший пролетел мимо, в серое небо, – все выше и выше, пока не превратился в неясную тень в облаках. Неожиданно он спикировал на соперника и повредил ему корму. Поврежденный корабль начал снижаться плавной спиралью, а атаковавший нырнул в океан и исчез под волнами. Только легкая пена осталась на том месте, где он врезался в воду.
   Уцелевший корабль с трудом выровнялся и пошел на посадку. Сначала он держал курс на утес, высящийся на берегу, напротив замка Эрорн, затем резко развернулся и полетел к Эрорну.
   – Он что, хочет напасть на нас? – спросил Джари.
   Корум пожал плечами. В последнее время он воспринимал родной замок как населенную призраками темницу. И если корабль врежется сейчас в башни Эрорна – что ж, значит, так суждено. Словно он раскрошит не замок, а череп – и выпустит из воспаленного мозга кошмар бешенства…
   Однако в последний момент корабль сумел отвернуть и начал кругами снижаться на серую лужайку у ворот замка.
   Корабль неуклюже приземлился, и Корум заметил, как струйка дыма лениво потянулась от его кормы. Из корабля высыпали люди. Без сомнения, это были вадхаги – высокие воины в развевающихся плащах, в серебряных и золотых кольчугах, конических шлемах, с обнаженными мечами в руках. Они маршировали по талому снегу, направляясь к замку.
   Корум первым узнал шагавшего впереди воина.
   – Это Бвидит! Бвидит-а-Хорн! Он нуждается в нашей помощи! Пойдем скорее, встретим его!
   Джари не выказал особой радости, однако молча последовал за Корумом и Ралиной к воротам.
   Бвидит со своими людьми уже достиг подножия холма, откуда дорожка вела прямо к воротам замка. Корум сам отпер ворота и вышел навстречу другу.
   – Я рад тебе, Бвидит! Добро пожаловать в замок Эрорн!
   Бвидит-а-Хорн не ответил, однако продолжал маршировать по склону холма.
   Внезапное подозрение пронзило Корума, но он подавил в себе нехорошее чувство. Прочь, это лишь злобная тень, затаившаяся в мозгу! Корум улыбнулся и протянул к Бвидиту руки.
   – Бвидит! Это я – Корум!
   – Лучше приготовься обнажить меч, – проворчал Джари. – Ралина, ступай в замок.
   Та озадаченно посмотрела на Джари.
   – Но почему? Это же Бвидит. Он нам не враг.
   Джари молча посмотрел на нее. Ралина опустила глаза и подчинилась.
   Корум вновь пытался подавить в себе вспышку ярости.
   – Если Бвидит собирается атаковать нас, то он найдет здесь…
   – Корум, – настойчиво сказал Джари. – Не теряй головы. Возможно, мы сумеем поладить с Бвидитом, ибо он, несомненно, страдает от того же недуга, что и мы. Бвидит! – позвал он. – Бвидит, старый дружище… Мы не враги. Войди под мирные своды Эрорна. К чему сражаться друг с другом? Мы тоже познали ужас злобы и ярости и сейчас должны вместе подумать об этом, узнать, откуда исходит наша одержимость…
   Но Бвидит продолжал шагать вверх по холму, и его воины, бледные и угрюмые, шагали за ним. Их плащи развевал ветерок, дующий с моря; сталь клинков не сверкала: она была серо-угрюмой, как и весь мир вокруг.
   – Бвидит! – закричала Ралина, стоявшая позади Джари и Корума. – Не поддавайся тому, что завладело твоим разумом! Корум – твой друг! Он нашел средство вернуть тебя в родные края…
   Бвидит остановился. Его люди тоже остановились. Бвидит медленно поднял глаза.
   – Это лишний повод ненавидеть тебя, Корум!
   – Лишний повод? А за что ты ненавидишь меня, Бвидит?
   – За что?.. За твои отвратительные увечья! Ты омерзителен. За твой союз с демонами. За твой выбор женщин и выбор друзей. За твою трусость.
   – Трусость?! – взревел Джари, выхватывая меч.
   Но Корум остановил его.
   – Бвидит, мы знаем, что это болезнь. Она завладела нами. Она заставляет нас ненавидеть тех, кого мы любим, и желать смерти тем, кого хотим видеть в живых. Ясно, что и ты страдаешь тем же недугом. Но если мы поддадимся собственной слабости, значит, мы поддадимся тому, кто желает нашей смерти. Выходит, у нас общий враг – надо только найти его и убить.
   Бвидит нахмурился, но меч опустил.
   – Ты прав. Мне приходили в голову такие же мысли. Я не мог понять, почему вражда вспыхнула по всей земле. Возможно, ты прав, Корум. – Бвидит обернулся к воинам. – Слушайте меня! Мы должны…
   Но стоявший рядом вадхаг вдруг с яростным ревом всадил в него свой клинок.
   – Ты глуп! Я знал, что ты глуп! Умри же за это!
   Клинок рассек металл кольчуги и пронзил грудь Бвидита. Бвидит коротко вскрикнул и застонал. Пошатнувшись, он сделал шаг к Коруму и Джари, но рухнул ничком в снежную слякоть.
   – Яд действует быстро, – пробормотал Джари.
   Еще один воин поднял меч, поразив того, кто заколол Бвидита. Двое других бездыханные рухнули рядом. Крики ярости и злобной ненависти огласили воздух. В сером вечернем свете била толчками темная кровь…
   Цивилизованные жители Гвлас-кор-Гвриса убивали друзей безо всякой причины. Они рвали друга друга и грызлись, словно звери над падалью.

Глава 3
Возвратившийся Хаос

   Вскоре дорожка, ведущая к замку, была усеяна трупами. Оставалось в живых только четверо, как вдруг что-то заставило их, словно по команде, повернуть головы и уставиться горящими яростью глазами на Корума и Джари, все еще стоявших у ворот. Воины бросились вверх по тропинке. Корум и Джари выхватили мечи.
   Корум ощутил новый прилив гнева, его трясло. Он почувствовал облегчение от того, что может наконец дать себе волю. С леденящим душу криком Корум устремился вниз, на атакующих. Меч сверкал у него в руке. Джари бежал следом.
   Один из четверых рухнул при первом же ударе Корума. Воины Бвидита были изможденными и усталыми. Казалось, они не спали много ночей. В другое время в Коруме, может быть, проснулась бы жалость, и он попытался бы просто разоружить их или легко ранить, но гнев повелевал ему убить.
   И вскоре все они были мертвы. А Корум Джаэлен Ирсей стоял над поверженными противниками и тяжело дышал, словно бешеный волк, и кровь струилась с его клинка, впитываясь в серую землю. Вдруг его слуха достиг какой-то странный звук. Он обернулся: Джари-а-Конел уже стоял на коленях подле человека, издавшего этот звук. Человек еще дышал, и был это Бвидит-а-Хорн.
   – Корум… – Джари взглянул на друга. – Он зовет тебя, Корум.
   Гнев Корума внезапно охлынул. Он наклонился к умирающему.
   – Слушаю тебя, друг, – ласково сказал он.
   – Я старался, Корум, я так старался побороть то, что засело в моем мозгу! Много дней… Но оно все-таки победило меня. Прости, Корум…
   – Мы все страдаем от одного и того же.
   – Когда я опомнился, то решил отыскать тебя. Я надеялся, что ты найдешь средство от этого безумия. По крайней мере, я думал предостеречь тебя…
   – Значит, для этого ты прилетел в наши края?
   – Да. Но за нами началась погоня. Завязался бой, и ярость снова вернулась ко мне. Вся вадхагская раса охвачена враждой, Корум, и в Ливм-ан-Эш дела не лучше… Раздор правит миром… – Голос Бвидита слабел.
   – Тебе известна причина, Бвидит?
   – Нет… Принц Юретт пытался выяснить, но… тоже пал жертвой безумия. Он погиб… Разум побежден… Мы все во власти демонов. Хаос вернулся… Нам следовало оставаться у себя в городе…
   Корум кивнул:
   – Это дело Хаоса, несомненно. Мы слишком быстро забыли об осторожности, сделались чересчур благодушными – и Хаос нанес удар. Но это не Мабелод. Он не может сам явиться сюда, ведь он будет уничтожен – как это случилось с Зиомбарг. Значит, он действует через посредника. Кто это может быть?
   – Гландит? – прошептал Джари. – Может быть, Гландит-а-Крэ? Хаосу необходим смертный, готовый служить ему верой и правдой. И если такой найдется, Хаос даст ему силу…
   Бвидит-а-Хорн закашлялся.
   – Корум, прости меня за все…
   – Мне не за что тебя прощать, ты и я одинаково одержимы. Мы во власти зла, которое не в силах побороть.
   – Узнай, кто это сделал, Корум… – Бвидит приподнялся на локте. Глаза его горели мрачным огнем. – Уничтожь его, если сумеешь… Отомсти за меня… За всех нас…
   И он испустил дух.

   Корума трясло от волнения.
   – Джари, ты изготовил снадобье, о котором говорил?
   – Да, лекарство готово, хотя я не могу сказать наверняка, что оно подействует как надо. Быть может, безумие окажется сильнее.
   – Поторопись.
   Корум поднялся и пошел к замку, на ходу пряча меч в ножны. Уже в воротах он услышал истошный крик и помчался со всех ног по галереям во внутренние покои. Ворвавшись в залу, украшенную сверкающими фонтанами, он увидел Ралину, которая отбивалась от двух служанок. Женщины выли как разъяренные кошки и пытались вонзить в нее ногти.
   Корум снова выхватил меч, перевернул его и рукоятью ударил одну из служанок в основание черепа. Женщина упала; вторая заметалась по комнате, изо рта у нее шла пена. Нагнувшись, Корум хлестнул ее по лицу своей шестипалой рукой. Она рухнула как подкошенная.
   Ярость вновь вскипала в Коруме. Он сурово взглянул на рыдающую Ралину.
   – Ты обидела их? Что ты им сделала?
   Ралина взглянула на него с изумлением.
   – Я? Право, Корум, ничего. Корум, я ни в чем не виновата!
   – Но тогда – почему? – Он вдруг услышал собственный голос – резкий, пронзительный – и с трудом взял себя в руки. – Прости, Ралина. Я понимаю. Ступай, соберись в дорогу. Мы улетаем на воздушном корабле – и как можно скорее. Джари изготовил снадобье от болезни, оно успокоит нас. Мы должны отправиться в Ливм-ан-Эш, может быть, там еще осталась какая-то надежда. Надо вызвать Лорда Аркина, попросить у него помощи.
   – Отчего же он сейчас не помогает нам? – с горечью спросила Ралина. – Мы сделали все, чтобы вернуть ему его Царство, а он отдал нас на растерзание Хаоса!
   – Если Хаос действует здесь, значит, он действует повсюду. Может быть, дела еще хуже в Царстве Лорда Аркина или Царстве его брата. Ты же знаешь, никто из богов не вправе непосредственно вмешиваться в дела смертных.
   – А вот Хаос пытается вмешиваться, и очень успешно, – возразила Ралина.
   – Такова уж его природа, и потому на благо смертным только Закон, ибо он подразумевает их свободу; для Хаоса мы просто игрушки, которыми можно поиграть – и бросить, когда надоест. Поторопись, нам пора.
   – Но это бессмысленно, Корум. Хаос сильнее Закона. Мы сделали все, что могли. Почему ты не хочешь признать, что мы обречены?
   – Хаос только кажется сильнее, потому что он агрессивен и использует любые средства, чтобы добиться своего. Закон терпелив. Не думай, что я в восхищении от той роли, что уготовила мне Судьба, я предпочел бы иную жизнь, но Закон надо охранять. Ступай же скорее.
   Ралина нехотя удалилась, а Корум, осмотрев служанок, убедился, что раны не серьезны. Ему не хотелось оставлять женщин одних, ибо он не сомневался, что вскоре они передерутся. Корум решил оставить слугам немного изготовленного Джари снадобья. Вдруг это поможет им продержаться.
   Корум нахмурил брови. Может ли все это быть делом рук Гландита? Гландит не чародей. Он животное, грубая скотина, солдат с обагренными кровью руками, недурной стратег, и в определенном смысле в нем много достоинств, однако ему всегда недоставало ума и коварства, да и желания прибегать к колдовству, ибо он до смерти боялся его.
   И все же во всем Царстве нет никого, кроме Гландита, кто бы по собственной воле согласился стать прислужником Хаоса, а без этого Хаос не в силах проникнуть в Царство…
   Корум решил обождать с выводами. Пока ему слишком мало известно. Только бы добраться до Халвига-ан-Вак, до Храма Закона, – там уж он сумеет вызвать Лорда Аркина и испросить у него совета…
   Корум прошел в залу, где хранилось оружие и доспехи, и достал серебряную кольчугу, серебряные поножи и конический шлем с тремя гравированными символами. Поверх доспехов набросил алый плащ. Затем выбрал оружие – лук, колчан со стрелами, копье, боевой топор весьма искусной работы. К поясу пристегнул длинный, массивный меч. Снова он собирался в поход… Зрелище было великолепное и устрашающее; особенно поражали воображение шестипалая сверкающая Рука Квилла и изукрашенная драгоценными камнями повязка, скрывавшая Глаз Ринна. Как молился Корум о том, чтобы никогда больше не надевать доспехов, не сражаться чуждой рукой, приросшей к его запястью, не заглядывать чуждым глазом в запредельный мир Небытия и не звать оттуда на помощь мертвецов. Но в глубине души он всегда понимал, что силы Хаоса не сдались, что худшее впереди…
   Он чувствовал себя совершенно обессиленным, ибо сражение с собственным безумием столь же изматывало, как и настоящее сражение.
   Вошел Джари. Он уже собрался в путь. Презирая доспехи, Джари ограничился стеганой кожаной курткой, изукрашенной золотыми и серебряными бляхами вместо нагрудной пластины, – его единственная уступка голосу разума. Широкополая шляпа лихо заломлена, длинные, блестящие, тщательно расчесанные кудри рассыпались по плечам. Джари был одет в ярко-алый шелк и атлас, в изящные сапоги с красными и белыми кружевами и являл собой воплощенное щегольство. Только меч на поясе несколько смазывал впечатление. На плече у Джари сидел черно-белый крылатый кот – неизменный его спутник. В руке Джари держал флакон с узким горлышком. Внутри клубилась коричневатая жидкость.
   – Лекарство готово. – Джари говорил медленно, словно в забытьи. – По-моему, оно действует как надо. Все точно рукой сняло, хотя теперь меня клонит в сон. Впрочем, голова должна проясниться. Во всяком случае, я надеюсь…
   Корум посмотрел на него с подозрением.
   – Возможно, оно усмиряет безумие – но как мы защитим себя в случае нападения? Джари, оно же усыпляет разум!
   – Уверяю тебя, это совершенно не так. – Джари мечтательно улыбнулся. – И потом, у нас нет выбора, Корум. Что до меня, то я предпочту почить в мире, нежели умереть от муки душевной.
   – Это я тебе обещаю. – Корум взял флакон. – Сколько я должен выпить?
   – Снадобье очень сильное. Довольно капли на кончике пальца.
   Корум потряс флакон, смочив кончик пальца. Потом осторожно лизнул и вернул Джари флакон.
   – Ничего не чувствую. Возможно, оно не действует на организм вадхагов.
   – Возможно. А теперь надо дать Ралине…
   – И слугам.
   – Да, и слугам. Это будет справедливо.
   Они стояли во внутреннем дворике, стряхивая остатки снега с накрывающего воздушный корабль навеса; Джари сдернул ткань: обнажился металлический корпус, весь в ярко-синих, зеленых, желтых разводах. Джари медленно вошел внутрь и принялся колдовать над разноцветными кристаллами управления, вделанными в панель носовой части. Корабль был не слишком велик – гораздо меньше того, на котором они летели в первый раз. Когда отключалось невидимое защитное поле, он становился открыт для стихий. Легкий рокот пронесся по кораблю: он слегка подпрыгнул и завис в воздухе в дюйме от земли. Корум помог подняться Ралине, поднялся сам, прилег на кушетку и стал наблюдать за приготовлениями Джари.
   Джари двигался не спеша, с легкой улыбкой на лице. Корум смотрел на друга, и у него было хорошо на душе. Он взглянул на Ралину, прилегшую на соседней кушетке, и увидел, что она почти дремлет. Снадобье действовало превосходно, ибо чувство бешеной ярости испарилось. Но где-то в подсознании Корума жила мысль о том, что нынешняя эйфория не менее опасна, чем прежняя ярость, что в некотором смысле они сменили одно безумие на другое.
   Он надеялся, что они избегнут участи Бвидита, что никто не нападет на них в пути, – и дело было даже не в том, что лекарство почти усыпило их: и Джари, и Корум были абсолютно не знакомы с искусством воздушного боя. Единственное, на что был способен Джари, – это вести корабль в требуемом направлении.
   Наконец корабль поднялся в серый холодный воздух и полетел на запад, вдоль побережья – к Ливм-ан-Эш.
   Корум смотрел вниз, на землю, унылую и замершую, и гадал, придет ли еще весна в Бро-ан-Вадха. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать Джари, но тот был всецело занят кристаллами.
   Тут Корум заметил, как маленький черно-белый кот соскользнул с хозяйского плеча и вылетел из корабля. Некоторое время он держался рядом, потом отстал и исчез вдали, за линией холмов.
   С минуту Корум размышлял, отчего это кот покинул их, потом напрочь забыл о нем и снова принялся рассматривать проносящуюся внизу землю.

Глава 4
Новый союзник графа Гландита

   Маленький кот летел весь день, беспрестанно меняя направление, – он следовал невидимой извилистой тропинке в небе. Тропинка свернула к морю, и кот помедлил в нерешительности, потом все-таки повернул и полетел над прибрежными скалами, а потом над водой, которую ненавидел. Вскоре показались острова.
   Это были Нхадрагские острова, где жили остатки народа, во имя спасения жизни отдавшегося в унизительное рабство мабденским захватчикам. И хотя теперь рабство кончилось, нхадраги настолько выродились, что тихо вымирали от бездеятельности, не в силах даже ненавидеть вадхагов.
   Кот искал какую-то цель, следуя скорее не физическому, а психическому запаху, который лишь он был в состоянии различать.
   Ему уже доводилось чувствовать нечто подобное, в Каленвире, где собрались толпища мабденов и совершался обряд вызывания изгнанных ныне богов – Пса и Рогатого Медведя. На сей раз, однако, кот действовал сам по себе; его хозяин, Джари-а-Конел, не приказывал ему лететь на Нхадрагские острова.
   Самый большой из островов, помещавшийся почти в центре зеленого архипелага, звался нхадрагами Малифуль. Как и на всех прочих островах, на Малифуле было множество руин – развалин городов, замков, селений. Некоторые рассыпались от времени, однако большинство было разрушено ордами варваров во времена короля Лайр-а-Брода. Поход на Нхадрагские острова возглавлял граф Гландит со своими убийцами-денледхисси, как и последующие походы на крепости вадхагов. Мабдены стерли с лица земли всю вадхагскую расу, за исключением Корума – так он сам полагал. Уничтожение двух древнейших рас – шефанхау, как называл их Гландит, – заняло несколько лет. И те и другие были не готовы к натиску мабденов, они просто не допускали мысли, что существа, немногим отличающиеся от животных, обладают реальной силой. И они погибли.
   Лишь немногих нхадрагов пощадили мабденские варвары: они использовали их как собак, заставляли вынюхивать сородичей, выслеживать заклятых врагов – вадхагов, рыскать по другим Измерениям и потом рассказывать своим господам, что там происходит. То были рабы по натуре, самые трусливые из всей расы – и они предпочли прислуживать и унижаться, но не умереть.
   Кот заметил несколько стоянок среди городских развалин. Нхадраги возвратились сюда после битвы при Халвиге, в которой их хозяева были наголову разбиты. Они даже не попытались заново отстроить разрушенные замки и города, а жили как дикари; многие из них даже не подозревали, что эти руины были некогда зданиями, выстроенными их же предками. Нхадраги одевались в меха и металл, по своему обычаю, – смуглокожие, с приплюснутыми носами, с торчащими космами и кустистыми бровями, нависавшими над глубокими глазницами. Это был коренастый, крепко сколоченный народ, мускулистый и физически крепкий. Некогда нхадраги обладали могуществом и высокой цивилизацией, как и вадхаги, но упадок их был стремительным и необратимым.
   Наконец впереди появились разрушенные башни Оза, давней столицы Малифуля и всех нхадрагских земель. Озом Прекрасным называли некогда город его обитатели, но теперь от былой красоты не осталось и следа. Руины стен поросли сорной травой, башни обрушились, дома стали притоном крыс, ласок и прочих хищников, но не нхадрагов.
   Кот летел на запах. Он покружил над приземистым зданием, не затронутым еще разрушением. На плоской его крыше возвышался прозрачный светящийся купол. Внутри виднелись две мужские фигуры, черные в желтоватом свете. Один был плотный, статный, в доспехах; второй – покороче, но шире в плечах, одетый в меха. Из купола доносились их приглушенные голоса. Кот опустился на крышу, подкрался поближе. Прижавшись мордой к прозрачной стене, он весь обратился в слух и широко раскрыл глаза.

   Гландит-а-Крэ хмуро смотрел через плечо Эртиля на бурлящее в котле варево. Над варевом поднимался пар.
   – Ты уверен, что чары действуют, Эртиль?
   Нхадраг почтительно склонил голову.
   – Вадхаги продолжают убивать друг друга. Никогда еще мое колдовство не было столь успешным.
   – Это оттого, что силы Хаоса помогают тебе, глупец! Впрочем, скорее они помогают мне, потому что я предан им телом и душой. – Гландит обвел взглядом купол. Кругом валялись трупы животных, висели связки каких-то трав, стояли бутыли и склянки с порошками и жидкостями. Крысы и обезьяны с безучастным видом сидели в клетках, прикрепленных вдоль стены; под клетками на полках громоздились вороха манускриптов. Отец Эртиля был великим ученым и многому успел научить сына. Однако Эртилю было суждено разделить судьбу прочих нхадрагов, и он обратил древнюю мудрость в колдовство, чародейство. И все же мудрость не утратила силы, подумал граф Гландит-а-Крэ, ковыряя в желтых зубах.
   Красное, усыпанное чирьями лицо Гландита было наполовину скрыто густой бородой, заплетенной в косички и украшенной ленточками – как и его длинные черные волосы. Нечто в выражении серых глаз свидетельствовало о скрытой болезни.
   – А принц Корум? – прорычал Гландит. – И его дружки? И все эти шефанхау из волшебного города?
   – Я не могу видеть отдельные судьбы, мой господин, – проскулил чародей. – Я знаю только, что чары действуют.
   – Надеюсь, ты не лжешь мне, колдун.
   – Я говорю правду. Этому заклятию научил меня Хаос. Облако Раздора распространяется все дальше, с ветром. Его невозможно увидеть, но оно обращает брата против брата, отца против детей, мужа против жены. – Заискивающая улыбка появилась на темном лице Эртиля. – Вадхаги нападают друг на друга – и гибнут. Все они умирают.
   – Но умер ли Корум? Вот что я хочу знать. То, что гибнут вадхаги, это прекрасно, но не столь важно. Только когда умрет Корум, а земли его превратятся в пустоши, я смогу обрести союзников в Ливм-ан-Эш и вернуть утраченные владения короля Лайра. Ты можешь составить особое зелье – для Корума?
   Эртиль дрожал всем телом.
   – Корум смертен. Он должен страдать столь же сильно, сколь и все остальные.
   – Он коварен, хитер; ему помогают могущественные силы. Он может ускользнуть. Завтра мы отправимся в Ливм-ан-Эш. Так ты говоришь, невозможно знать наверняка, что делает Корум? Умер ли он, охвачен ли безумием, как все остальные?
   – Мне это неведомо, мой господин.
   Сломанными ногтями Гландит поскреб рябое лицо.
   – А ты не обманываешь меня, шефанхау?
   – Я не осмелюсь, мой господин, никогда!
   Гландит ухмыльнулся, глядя в полные ужаса глаза нхадрагского чародея.
   – Я верю тебе, Эртиль. – Он рассмеялся. – И все же еще капелька помощи от Хаоса не помешает. Вызови-ка снова того демона – ну, из Царства Короля Мабелода.
   – Всякий раз, как я делаю это, моя жизнь укорачивается на год, – захныкал колдун.
   Гландит вытащил длинный нож и приставил его к плоскому носу нхадрага.
   – Я сказал, вызови его, Эртиль!
   – Слушаю и повинуюсь.
   Волоча ноги, колдун потащился к клеткам и вытащил обезьяну. Животное скулило и хныкало, как скулил и хныкал сам Эртиль. Обезьянка смотрела на нхадрага перепуганными глазами, но все равно цеплялась за него, как за спасителя от окружающего ее ужаса. Эртиль достал из угла крестообразную рамку и вставил ее в специальное отверстие в покрытой глубокими царапинами столешнице. Он трясся от страха, стонал и охал. А Гландит нетерпеливо мерил шагами комнату, не обращая ни малейшего внимания на терзания чародея.
   Эртиль дал обезьянке что-то понюхать, животное обмякло и сделалось неподвижным. Колдун прислонил обезьянку спиной к рамке и достал из висевшего на поясе мешка молоток и гвозди.
   Неторопливо он принялся вбивать гвозди, распиная верещащее животное на кресте, и кровь струйками стекала из ранок на ладошках и ступнях обезьянки.
   Эртиль был бледен до синевы; казалось, его вот-вот вырвет.
   Глаза у кота чуть не вылезли из орбит при виде этого варварского ритуала; он занервничал, шерсть на загривке встала дыбом, кончик хвоста судорожно подергивался, но кот продолжал не отрываясь наблюдать за происходящим.
   – Живее, демоново отродье! – не выдержал Гландит. – Поторопись, или я найду себе другого колдуна!
   – Господину должно быть известно, что больше не осталось никого, кто согласился бы помогать ему или Хаосу, – пробормотал нхадраг.
   – Заткнись! И делай свое мерзкое дело, – насупился Гландит. Однако Эртиль говорил правду, и это было очевидно. Никто теперь не боялся мабденов – никто, кроме нхадрагов, которые боялись их просто по привычке.
   Зубы у обезьянки стучали. Глаза выкатились из орбит.
   Эртиль сунул в жаровню металлический прут. Когда металл раскалился добела, он начертил в воздухе вокруг распятой обезьянки замысловатую фигуру. По всем десяти углам колдун расставил чаши и поджег их содержимое. Затем взял в одну руку манускрипт, в другую – раскаленный прут. Купол начал заполняться желто-зеленым дымом. Гландит закашлялся и полез за платком в карман своей подбитой железом куртки.
   Ему явно было не по себе; он даже отступил в дальний угол.
   – Иркун, Иркун, Эсель Асан. Иркун, Иркун, Наша Фасал, – бормотал Эфтиль и с каждым новым словом всаживал раскаленный прут в корчившееся от нестерпимой муки тело обезьянки. Она была еще жива, так как прут не задел жизненно важных органов, но было очевидно, что она в ужасающей агонии. – Иркун, Иркун, Мешель Ферен. Иркун, Иркун, Палапс Оли…
   Дым сгустился, и кот мог теперь различать лишь смутные тени, двигавшиеся в комнате.
   – Иркун, Иркун, Севиль Пордит…
   Отдаленный шум, смешавшийся воедино с визгом истязаемого животного.
   Порыв ветра.
   Дым рассеялся. Воздух в куполе стал прозрачным, и все было видно как на ладони. Уже не обезьянка висела на кресте, а нечто совершенно иное. У существа были человеческие очертания, однако размерами оно не превосходило обезьянку. Лицо более походило на вадхагское, нежели на мабденское, хотя в выражении его читалась злоба и жестокость.
   – Ты снова призвал меня, Эртиль. – Голос существа был звучным и сильным, как у взрослого мужчины. Исходивший из столь крошечного ротика, он производил странное впечатление.
   – Да, я призвал тебя, Иркун. Мы хотим помощи от господина твоего, Мабелода.
   – Как? Еще помощи? – В голосе послышалась издевка. Иркун усмехнулся. – Еще?
   – Ты же знаешь, что мы стараемся для него. Без нас вам ни за что не попасть бы в это Царство.
   – Ну и что из того? Что проку моему господину от вашего Царства?
   – Ты сам прекрасно знаешь! Он хочет вернуть Хаосу оба древних Царства Мечей – и он жаждет отплатить Коруму за то, что тот помог уничтожить его брата Ариоха и сестру Зиомбарг, Рыцаря и Королеву Мечей!
   Удобно устроившись на рамке, демон пожал плечами.
   – Так что же ты хочешь от него?
   Гландит шагнул вперед и сжал кулаки.
   – Я хочу, демон, а не этот жалкий колдун! Я хочу власти! Я хочу силы, чтобы уничтожить Закон в этом Измерении! Дай мне эту власть, демон!
   – Я уже дал тебе власть. Большую власть, – укоризненно возразил демон. – Я научил тебя, как создать Облако Раздора. Твои враги убивают друг друга. А ты все еще недоволен!
   – Скажи, Корум жив?
   – Я не могу ответить на этот вопрос. Нам не попасть в ваше Царство, пока вы не вызовете нас, и, как тебе известно, нам нельзя задерживаться здесь надолго. Мы лишь можем занять место живого существа – на короткое время. Только так возможно обмануть Равновесие – даже не обмануть, а умилостивить.
   – Дай мне еще власти, о демон!
   – Я не могу дать тебе власть. Я лишь могу подсказать, как ее получить. Знай же, Гландит-а-Крэ, и заруби себе на носу: если ты и впредь будешь получать подарки от Хаоса, ты станешь таким же, как все, кто их получает. Ты готов стать одним из тех, кого якобы ненавидишь?
   – Кого ты имеешь в виду?
   Иркун хихикнул:
   – Шефанхау. Демонов. Я тоже был некогда человеком…
   Рот у Гладита перекосился, пальцы сжались в кулаки.
   – Я готов на все. Я заключу любую сделку – лишь бы покончить с Корумом и ему подобными!
   – Стало быть, мы будем полезны друг другу. Прекрасно. Тебе будет дана сила.
   – И моим людям – денледхисси!
   – Хорошо. И им тоже.
   – Великая, несокрушимая сила! – Глаза у Гландита горели. – Безграничная! Беспредельная!
   – Это невозможно, пока правит Великое Равновесие. Ты получишь только то, чем способен воспользоваться.
   – Хорошо. Я способен на многое. Я поплыву на материк, я снова захвачу их города, покорю их замки – пока они сражаются и убивают друг друга. Я буду очень сильным, если сам Хаос будет выполнять приказания!
   – Лайру тоже дана была помощь Хаоса, – насмешливо напомнил Иркун.
   – Но он не знал, как ею пользоваться. Я умолял его помочь мне уничтожить Корума, но он не пожелал меня выслушать. Если бы Корум умер, Лайр был бы сегодня жив. Вот доказательство моей правоты.
   – Это должно приносить тебе удовлетворение, – заметил демон. – А теперь слушай. Я научу тебя, что ты должен сделать.

Глава 5
Покинутый город

   Воздушный корабль летел над холмами к морю – туда, где прежде стоял замок Мойдель. Теперь на этом месте не было ничего. Корум взглянул на развалины с легким сожалением, которое, однако, тут же выветрилось, ибо лекарство еще действовало. Вскоре они достигли побережья Ливм-ан-Эш. На первый взгляд там не происходило ничего необычного, однако, вглядевшись пристальней, они увидели всадников – по двое, по трое, – бешено мчавшихся не разбирая дороги через поля и леса; они нападали на такие же малочисленные встречные отряды. Женщины дрались с женщинами, дети били детей. Повсюду валялись трупы. Безразличие Корума сменилось ужасом, и он порадовался, что Ралина спит, а у Джари нет времени смотреть вниз.
   – Поторопимся в Халвиг-ан-Вак, – сказал Корум, когда Джари вопросительно оглянулся на него. – Мы ничем не можем помочь этим несчастным, пока не выясним причину происходящего.
   Джари достал из сумки флакон и показал его Коруму, но тот отрицательно покачал головой.
   – Нет. Этого недостаточно. Да и как мы заставим их принять лекарство? Если мы действительно хотим кого-нибудь спасти, то должны бороться с тем, что борется с нами.
   Джари вздохнул:
   – Как ты собираешься бороться с безумием, Корум?
   – Как раз это нам и следует выяснить. Я надеюсь всем сердцем, что Храм Закона не пострадал и Аркин явится нам, если мы позовем его.
   Джари показал пальцем вниз.
   – Это похоже на болезнь, которой они болели в былые времена.
   – Да. Только на этот раз она свирепствует сильнее. Прежде недуг только кусал их мозг. А теперь пожирает его целиком.
   – Они рушат все, что построили. Какой же смысл…
   – Смысл есть, Джари. Он в том, что они могут выстроить это снова.
   Джари пожал плечами.
   – Интересно, куда это запропастился мой кот, – сказал он.

   Воздушный корабль описал круг над Халвигом-ан-Вак и начал снижаться перед Храмом Закона. Ралина проснулась и улыбнулась Коруму, точно напрочь забыла все, что происходило совсем недавно. Но тут же нахмурилась, словно вспомнив ночной кошмар.
   – Корум…
   – Да. Это не сон, – мягко сказал он. – А теперь мы в Халвиге. Город Цветов кажется совсем обезлюдевшим. И я не могу понять почему.
   Он боялся увидеть прекрасный город в огне, но, за исключением одного-двух разрушенных зданий, город был цел и невредим. Однако никто не гулял по улицам, никто не охранял городские стены. Вокруг не было видно ни единой живой души.
   Джари повел корабль вниз, припомнив уроки, преподанные ему Бвидитом в мирное время.
   Они приземлились на широкой белоснежной улице рядом с Храмом Закона. Он был невысокий и очень скромный, без каких-либо украшений. Ничем не примечательное здание со знаком стрелы над порталом – Стрелы Закона.
   Все трое выбрались из корабля. Ноги у них подкашивались. Полет в сочетании с лекарством действовал изнуряюще. Неверными шагами они побрели по тропинке к Храму.
   Вдруг в дверном проеме показалась старческая фигура. Человек был в окровавленных лохмотьях, с выбитым глазом. Старик плакал, но скрюченные пальцы его тянулись к прибывшим, точно когти раненого разъяренного зверя.
   – Это Алерион! – потрясенно прошептала Ралина. – Алерион-а-Найвиш! Значит, и его сразил недуг…
   Старик слишком ослабел, чтобы сопротивляться, когда Корум и Джари, подскочив, схватили его и завели руки за спину. Джари зубами выдернул пробку из флакона, смочил в жидкости палец, а Корум силой открыл Алериону рот. Тогда Джари мазнул смоченным пальцем по языку старика. Жрец попытался сплюнуть; единственный глаз его выкатился из орбиты, ноздри раздулись, как у бешеного коня. Но в следующую минуту ярость утихла. Тело его обмякло, и он начал сползать на землю.
   – Давай отнесем его в Храм, – предложил Корум.
   Они подняли старика, и жрец не оказал никакого сопротивления. Корум с Джари внесли его под своды прохладной залы и положили на пол.
   – Это ты, Корум? – пробормотал Алерион, приоткрывая глаза. – Бешенство Хаоса отпускает меня. Я становлюсь самим собой – почти…
   – Что случилось с жителями Халвига? – спросил Джари. – Они все погибли? Или покинули город?
   – Они обезумели. Ко вчерашнему дню здесь не оставалось уже ни одного нормального человека. Я боролся с болезнью, пока хватало сил, но…
   – Где же все, Алерион?
   – Ушли. В леса, в холмы, в поля. Они прячутся – и нападают друг на друга время от времени. Никто никому не доверяет, вот все и покинули город… Ты же сам видишь.
   – Хранитель Закона Аркин являлся тебе? – спросил Корум. – Он говорил с тобой?
   – Только однажды, в самом начале. Он велел мне послать за тобой, но я не смог. Никто не хотел выполнить мою просьбу, а иначе связаться с тобой я не сумел, принц Корум. Потом пришла болезнь, и я уже был не в состоянии… видеть Лорда Аркина. Я не мог вызывать его, как делал это прежде, каждый день.
   Корум помог старику подняться на ноги.
   – Вызови его теперь. Хаос завладел миром. Вызови его, Алерион!
   – Я не уверен, что смогу.
   – Ты должен.
   – Я попытаюсь. – Израненное лицо Алериона помрачнело, исказилось. Теперь он боролся с действием снадобья Джари. – Я попытаюсь.

   И он попытался. Он пытался весь остаток дня, так что голос у него охрип от молитв и заклинаний. Многие годы его молитва оставалась без ответа, пока Закон был изгнан и Ариох правил именем Хаоса. В последнее время молитва порой доходила, и жрецу удавалось вызвать Хранителя Закона.
   Сейчас ответа не было.
   Алерион умолк.
   – Он не слышит меня. А если и слышит, не может прийти. Хаос вернулся во всей мощи, Корум?
   Корум Джаэлен Ирсей опустил глаза и кивнул.
   – Похоже на то.
   – Взгляните-ка! – воскликнула Ралина, откидывая свои длинные волосы с лица. – Джари, твой кот вернулся!
   Маленький черно-белый кот влетел в дверь, уселся на плечо хозяина, потом потерся мордочкой о его ухо и негромко заурчал. Джари сначала смотрел с удивлением, потом насторожился и стал внимательно слушать.
   – Оно разговаривает! – удивленно пробормотал жрец. – Это животное может разговаривать?
   Наконец кот затих и, свернувшись на плече Джари, принялся умываться.
   – Что он тебе сказал? – спросил Корум.
   – Он рассказал мне о Гландите.
   – Выходит, он все-таки жив?
   – Не только жив, но и заключил союз с Королем Хаоса, Мабелодом, – при помощи одного вероломного нхадрагского колдуна. Это Хаос открыл ему секрет заклятия, что губит нас. И обещал ему еще большую власть.
   – Где сейчас Гландит?
   – В Озе, на Малифуле.
   – Мы должны полететь туда и уничтожить Гландита.
   – Ни к чему. Гландит сам примчится сюда.
   – Морем? Тогда у нас еще есть время.
   – Скорее над морем. Хаос дал ему и его приспешникам каких-то дьявольских тварей – мой кот не в состоянии описать их. Впрочем, он уже на пути в Ливм-ан-Эш: он ищет нас, Корум.
   – Хорошо, мы дождемся его и наконец сразимся с ним.
   Джари с сомнением посмотрел на друга.
   – Вдвоем? Да еще после снадобья, усыпившего в нас все и вся, даже инстинкт самосохранения.
   – Мы найдем союзников и дадим им твоего лекарства… – Корум умолк, понимая, что это глупо, что даже в иных обстоятельствах ему было бы трудно одолеть Гландита, даже при помощи… Лицо его вдруг прояснилось.
   – Есть выход, Джари. Придется снова воспользоваться Рукой Квилла и Глазом Ринна!
   Джари пожал плечами:
   – Пожалуй. Все равно ничего другого не остается. Ах, если бы мы нашли Танелорн, как я хотел… Мы обрели бы там помощь, я убежден. Но я просто не представляю, где он теперь…
   – Ты говоришь об этом мифическом городе вечного покоя – о Вечном Танелорне? – спросил Алерион. – Ты считаешь, что он существует?
   Джари улыбнулся:
   – Если у меня есть дом, то этот дом – Танелорн. Он существует во всех временах, во всех Измерениях, но его невероятно трудно найти.
   – Но мы можем обследовать все Измерения на нашем корабле, – сказала Ралина.
   – Я недостаточно опытен, чтобы вести корабль по Измерениям, – ответил Джари. – Бвидит втолковывал мне, как надо пересекать границы между Мирами, но я не запомнил. Нет, мы должны найти Танелорн в нашем Измерении, если нам вообще суждено разыскать его. Однако сейчас лучше побеспокоиться о том, как удрать от Гландита.
   – Или сразиться с ним, – возразил Корум. – Мы еще можем победить его.
   – Гм, может быть.
   – Ступайте взгляните, не прилетел ли он, – сказал Алерион. – А мы с госпожой Ралиной останемся здесь и вместе попытаемся вызвать Лорда Аркина.
   Корум кивнул в знак согласия:
   – Ты мужественный старик, жрец. Благодарю тебя.
   
Купить и читать книгу за 39 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать