Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Будет все, как ты захочешь

   Четверо молодых людей отправились на пикник. Отдых не удался… Лике не понравилось на природе, да и компания распалась: двое друзей уехали, а Ренат уговорил Лику остаться на озере. Неожиданно Ренату стало плохо. Влюбленные попросили приюта и помощи у местной старухи. А ночью Лика проснулась и увидела жуткую картину: Ренат лежал на столе, а в груди торчала рукоятка ножа!!! Перепуганная насмерть девушка выскочилаиз дома, долго мчалась по мрачному темному лесу и в конце концов выбежала на шоссе. Последнее, что она запомнила, был яркий свет и глухой удар…


Мила Серебрякова Будет все, как ты захочешь

   Все события и персонажи вымышленны, любые совпадения случайны.

Глава 1

   Выскочив из машины, Тамара недовольно пробурчала:
   – Я так и знала, что они еще не собрались. Зря ты меня торопил, я бы сто раз успела маникюр сделать.
   Филипп хлопнул дверцей иномарки и, лениво потянувшись, пробасил:
   – Маникюр-шманикюр. Зачем тебе маникюр на пикнике? Мы не на конкурс красоты едем.
   – По-твоему, девушки приводят в порядок ноготки только для конкурсов красоты? Н-да, Фил, я смотрю, ты так ничего и не понял.
   – А ты объясни так, чтобы до меня дошло. – Он попытался обнять Тому за талию, но она вывернулась, хохотнула и подошла к калитке.
   – Тебе без толку объяснять, Фил, легче кролика читать научить.
   – Намекаешь, что я настолько безнадежный?
   Тамара призывно улыбнулась, погрозила Филиппу пальчиком и, толкнув калитку, прокричала:
   – Эй, граждане тормознутые! Сколько можно копаться? Ренат! Анжелика! Мы сейчас наложим на вас штрафные санкции.
   Тома шла к широкому крыльцу и продолжала голосить на всю ивановскую. Филипп попытался утихомирить девушку:
   – Ты бы потише орала, Томка, мы не на необитаемом острове.
   – Отстань. Я знаю, что делаю, этих копуш необходимо поторопить, иначе наш пикник никогда не состоится.
   Надавив на кнопку звонка, Тамара уперла руки в бока и, придав лицу самое суровое выражение, на которое только была способна, приготовилась к встрече с подругой.
   Стоило Анжелике распахнуть дверь и пропищать: «Вы уже приехали», как Тома взорвалась:
   – Лик, ну это свинство! Ну сколько можно ждать? Мы же договорились, ровно в шесть выезжаем, у вас совесть есть?
   – Томусик, так еще шести нет, – наивно хлопая длинными ресницами, пролепетала Анжелика.
   – Что?! Нет шести? Да ты на часы взгляни, сейчас половина седьмого.
   – Ой, мамочки, а мы совсем потеряли счет времени.
   Фил ухмыльнулся.
   – Интересно узнать, чем же таким умопомрачительным вы занимались?
   – Кино смотрели.
   – Елы-палы, у меня просто нет слов, – Тамара прошествовала в гостиную и остановилась у мягкого Г-образного дивана. – Мы, понимаешь, несемся на всех парусах, я даже маникюр толком сделать не успела, а они тут кино зырят. Замечательно! Лика, вас с Рентиком надо расстрелять.
   – Это кого ты расстреливать собралась? – послышался сиплый голос Рената.
   Парень появился на площадке второго этажа, держа в руках объемную дорожную сумку.
   – Соизволил наконец, – язвила Тома. – А я уж решила, наша поездка отменяется.
   – Ни в коем случае! Даже если начнется конец света, пикник в любом случае состоится.
   – Надеюсь.
   Ренат поцеловал Анжелику в щеку и, пожав Филу руку, проговорил:
   – Мы готовы, можем ехать.
   – Дверь входную не забудьте закрыть, голубки, – прочеканила Тома и, ни на кого не глядя, вышла на крыльцо.
   Ренат направился в гараж, а Анжелика захихикала и виновато покосилась на подругу.
   – Томусь, не злись, ну посмотри, какой сегодня прекрасный день. На дворе жаркий июнь, пятница, мы едем на пикник. Красотища! А ты губы надула.
   – Ты знаешь, с утра у меня тоже было отличное настроение, даже скандал с матерью не смог его испортить, но теперь оно портится с неимоверно высокой скоростью.
   – Скандал, говоришь? Опять из-за Фила?
   – Естественно, из-за Фила, – буркнула Тома. – Все скандалы в нашей семье случаются исключительно из-за Фила. Мои предки поставили себе цель – разлучить меня с Филиппом, чего бы им это ни стоило. Ты прикинь, отец меня даже в Лондон хотел отправить.
   – Зачем?
   – А черт его знает. Как будто я какая-нибудь семнадцатилетняя девчонка.
   – Томусь, а что если тебе…
   – Не продолжай! Меняем тему разговора, не хочу окончательно скиснуть.
   Повернув пару раз ключ, Анжелика бросила связку в сумочку и подошла к джипу.
   – Кто сядет за руль? – спросила она у Рената.
   – Я, – последовал короткий ответ.
   Анжелика кивнула и молча уселась на переднее сиденье. Откровенно говоря, вся эта затея с пикником не очень-то радовала девушку. Она была не из тех, кто восторгается многочасовым сидением у костра, поеданием шашлыка и любованием звездами. По ее мнению, все вышеперечисленное было скучным и малоинтересным. Намного лучше устроить дома грандиозную вечеринку и оттянуться по полной программе. Но Ренат, да и Томка с Филиппом явно не разделяли ее мнения. Анжелика согласилась спать в палатке у озера только ради Рената.
   Женщины часто идут на жертвы ради своих любимых – Лика в данном случае не была исключением. Она не стала устраивать сцен, не скривила носик и не затопала ногами. Просто, услышав, что предстоящие выходные придется провести на природе в компании кровожадных комаров, девушка безропотно прошептала тихое «да».
   Лика и Ренат встречались на протяжении десяти месяцев, и оба полагали, что они две половинки одной большой любви. Но регистрироваться в загсе молодые люди не спешили. Им было хорошо вместе и без пресловутого штампа в паспорте. По крайней мере, пока его отсутствие их не тревожило. В двадцать два года в наше время на такие мелочи мало кто обращает внимание.
   Анжелику устраивало все и вся, а вот Рената… Ложкой дегтя в бочонке меда являлась материальная сторона вопроса. Ренат работал в рекламной компании, получая около тысячи долларов в месяц. У парня не было ни собственной квартиры – до знакомства с Ликой он проживал в крохотной трешке с родителями, младшим братом и сестрой, – ни загородного дома, ни даже личного авто. Все те блага, которыми он пользовался последнее время, принадлежали Анжелике.
   А она, единственная дочь обеспеченных родителей, ни в чем не знала отказа. С ранних лет Лика росла в достатке, не предполагая, что существует иная, безденежная жизнь. После школы Анжелика наотрез отказалась поступать в вуз. Вернее, она никак не могла определиться с выбором будущей профессии. Ей требовалось время на обдумывание. А потом как-то так сложилось, что учеба и вовсе отодвинулась на десятый план, и девушка с головой окунулась в развлечения. Родители на дочурку не давили, не терзали ее наставлениями и вообще не делали ничего, что могло бы прийтись не по нраву Анжелике. Проще говоря, родители целиком и полностью отстранились от дочери, занимаясь собственными делами. Отец пропадал в офисе или в командировках, а мать… Мать постоянно загорала на европейских пляжах и просаживала денежки в европейских казино.
   На Новый год отец преподнес Анжелике дорогой подарок – симпатичный коттеджик в одном из подмосковных поселков. Лика пребывала на седьмом небе от счастья. Не медля ни секунды, девушка перебралась в загородное жилище, пообжилась, осмотрелась и ровно через неделю заявила Ренату, что в коттедже необходимо присутствие хозяина.
   Ренат намек понял и дал свое согласие. Конечно, его несколько угнетала мысль, что все блага принадлежат Лике, но что, собственно, он мог с этим поделать? Увезти любимую девушку подальше от цивилизации, построить где-нибудь в лесу шалаш – на большее просто не хватило бы денег – и чувствовать себя при этом хозяином положения и единственным добытчиком в семье? Нет, так поступить Ренат не мог, да и Лика вряд ли согласилась бы променять свой уютный коттедж на любое другое жилище, уступающее ему по размерам.
   И парню пришлось смириться с мыслью, что до поры до времени в глазах окружающих он будет выглядеть эдаким любителем поживиться за чужой счет. Ведь у нас очень любят навешивать ярлыки на людей, не особо вникая в ситуацию. Если молодая девушка связала жизнь с человеком на двадцать лет старше себя, значит, она преследует корыстные цели. Жена старше мужа на пять-семь лет, да к тому же богата – несомненно, он преследует корыстные цели. Супруга значительно старше и значительно беднее мужа – значит, он сумасшедший. И такие ярлыки навешивают на каждого, кто не подходит под определение «одного поля ягоды».
   Но если в случае с Ренатом родители Анжелики не вмешивались в жизнь дочери и не старались вставлять палки в колеса, то ситуация в семье Тамары выглядела с точностью до наоборот.
   Филиппа невзлюбили сразу, как только Томочка познакомила его с родственниками. Вердикт, вынесенный матерью Тамары, был краток – бесперспективный.
   – У вас нет будущего, – пыталась внушить дочери родительница. – Посуди сама, он работает менеджером в магазине бытовой техники, на его зарплату ты даже шмотку красивую себе не купишь.
   – Можно подумать, мы Рокфеллеры, – в сердцах кричала Тома.
   – Не Рокфеллеры, но и не нищие.
   Тамара закусывала губу. Что верно, то верно. Нищими их мог назвать разве что умалишенный. Отец заместитель директора, мать сотрудница банка, у семьи имелся приличный стабильный доход. Хорошая квартира в центре, дача в Переделкино и солидный банковский счет.
   Филипп как-то не вписывался во все это «великолепие». Он был птицей из чужой стаи. Тамара отчаянно воевала с родителями, доказывая, что, помимо финансов и перспективности, существует такое понятие, как любовь. Нормальные люди строят свои семьи не по принципу «Он богат, я тоже – значит, любим», а по любви. Только она делает мужчину и женщину по-настоящему счастливыми. И почему родители никак не могут понять эту нехитрую истину? Неужели им будет лучше, если единственная дочь, пожертвовав любовью, свяжет судьбу с человеком, к которому не испытывает абсолютно никаких чувств? Жить по инерции, постоянно находиться рядом с тем, кто тебе неприятен. Для чего все это?
   Но родители на то и родители. Они никогда не бывают довольны выбором своих деток. Им кажется, что их чада достойны самого лучшего, и непрестанно твердят им об этом. Одни детки машут рукой и поступают по-своему, другие же… Сломавшись под бешеным родительским напором, начинают верить, что они действительно избранные и у них должно быть только самое лучшее. Начинается ожидание, поиски, метания. Иногда поиски слишком затягиваются, и человек понимает, что если сейчас не поторопится, то не успеет запрыгнуть даже в последний вагон. А когда поезд вот-вот скроется из виду, в вагон, как правило, прыгаешь, не особо задумываясь, что тебя там ожидает. И в конечном итоге получается, что избранные детки, которые, по словам родителей, достойны самого лучшего, остаются у разбитого корыта.
   Тамара не хотела пополнить их ряды. Для себя она твердо решила, что будет отстаивать Филиппа до последнего. И пусть мать с отцом исходят ядом, в конце концов, на карту поставлена ее, Тамарина, судьба, значит, и распоряжаться ей должна именно она.
   Сегодня Тома собиралась серьезно переговорить с подругой, попросить у нее помощи.
   Ерзая на сиденье, Тамара отрешенно смотрела в лобовое стекло, изредка бросая быстрые взгляды на греческий профиль Филиппа.
   – Томка, чего загрустила? Может, музыку включить?
   – Не надо музыки, я хотела… Хотела тебя спросить, ты согласен стать моим мужем?
   Филипп вытаращил глаза.
   – Ну и вопросик, ты ж сама знаешь ответ. Я сплю и вижу тебя своей женой. Только у нас с тобой проблемка есть.
   – Под проблемкой имеешь в виду моих предков?
   – Их, – прогудел Филипп и поморщился.
   – До недавнего времени я сама считала, что они могут нам помешать, но теперь нашла выход.
   – Даже так? Охотно тебя выслушаю.
   – Потерпи.
   – Что за секреты мадридского двора?
   – Это не секреты, просто мне надо быть уверенной, что моя затея воплотится в жизнь.
   – Хотя бы намекни.
   – Завтра. О’кей?
   Фил не стал настаивать.
   – Завтра так завтра.
   В это время на встречную полосу пустынной дороги выехал джип Анжелики. Ренат пару раз нажал на клаксон, а когда Филипп повернул голову, махнул ему рукой.
   – Он что, сдурел? – прокричала Тамара. – За каким чертом едет по встречной полосе?
   Филипп улыбнулся.
   – Томка, не суетись. Ренатик хочет устроить гонки на выживание.
   – Фил!
   – Да ладно тебе, на дороге все равно нет машин.
   – Я тебе запрещаю.
   – Остынь. – Филипп посигналил, тем самым давая понять Ренату, что готов к соревнованию.
   А затем, нажав на газ, помчался вперед.
   Тамара с ужасом смотрела на спидометр. Стрелка колебалась на отметке сто двадцать километров.
   – Остановись, придурок!
   – Томка, я его сделаю.
   – Жить надоело?
   Не обращая внимания на ее крики, Филипп выругался.
   – Ах ты гаденыш, вперед выбиваешься? Не выйдет.
   Стрелка медленно переместилась к отметке сто тридцать.
   – Филипп! Тормози!
   Но парень уже вошел в раж.
   Тамара достала сотовый и быстро потыкала пальцами по клавишам.
   – Лика! – кричала она в трубку. – Вы в своем уме? Что? Да плевать мне на спор, немедленно скажи ему, чтобы остановился. Лика, я…
   Договорить Тома не успела. Словно из ниоткуда на встречной полосе, по которой мчался джип подруги, появился грузовик. Завизжав, Тамара закрыла лицо руками. Филипп резко затормозил.
   Ренат сумел вывернуть руль в самый последний момент. Машина съехала в кювет.
   Тома продолжала сидеть с закрытыми глазами. Было страшно убрать с лица ладони и увидеть ужасающую картину.
   – Томка, все живы, – услышала она растерянный голос Филиппа.
   – Где они?
   – В кювете.
   Девушка повернулась назад, увидев, как Ренат вышел из джипа и почесал затылок.
   – Я его убью!
   Минутой позже на Рената обрушился град ударов. Тамара колотила его по спине, плечам, голове, а он лишь увертывался и бормотал нечто нечленораздельное.
   – Идиоты! Придурки! Вы едва не отправились на тот свет. Ты дебил, Ренат! Тебе что, не хватает острых ощущений? А ты подумал об Анжелике? Она сидела рядом с тобой, и только благодаря невероятному везению вы остались живы.
   Лика тихо плакала.
   – Он меня не слушал, не слушал. Боже, как я испугалась.
   Тамара перенесла весь свой гнев на Фила.
   – А с тобой у меня будет разговор короткий.
   – Том, я…
   – Замолчи! Наверное, права была моя мать, когда вдалбливала мне, что ты меня не любишь.
   – Томка.
   – Что Томка, я же просила остановиться, но ты меня не слышал. Разве так ведет себя любящий парень? Несется на всех парах навстречу смерти?
   – Том, прости нас, – прохрипел Ренат. – Это я во всем виноват. Ну не сердись. Больше подобного не повторится.
   – Конечно, не повторится, теперь за рулем будем сидеть мы.
   – Кто мы? – не понял Филипп.
   – Я и Анжелика. А вы, друзья-товарищи, займете места рядом.
   – Но…
   – Никаких но! – отрезала Тома и кивнула подруге: – Лика, ты меня поняла?
   – Да, Томик.
   – А теперь вытаскивайте тачку из кювета и продолжим путь! Ну, чего стоите? Быстро!
   К озеру они приехали в начале девятого. Выбрав наиболее подходящее местечко для пикника, Ренат вытащил из машины сумку.
   – Я думаю, палатки надо разбить здесь. Фил, как считаешь?
   – Согласен.
   – Девчонки, а вы пока займитесь шашлыком.
   – Ага, щаз, разбежались. Запомни, мой милый, шашлыком должны заниматься мужчины. Это их ипостась.
   – Тогда помогите нам с палатками.
   – Даже не рассчитывай. Сами справитесь.
   Лика достала из сумочки спрей от комаров.
   – Специально для пикника купила, – пояснила она, пшикнув пару раз на кофту. – Томусь, а теперь ты.
   – Да успокойся, здесь и комаров-то нет.
   – Ренат, слыхал? – усмехнулся Фил. – Комаров нет. Посмотрим, как заговоришь час спустя. Они тебя живьем сожрут.
   – Вот когда жрать начнут, тогда и побрызгаюсь, – огрызнулась Тома и, взяв Анжелику под руку отвела ее в сторону. – Лик, разговор есть.
   Отойдя на значительное расстояние от парней, Тома протянула:
   – Да-а, судя по всему, вы с Рентиком родились в рубашке. В противном случае тот грузовик превратил бы вас в лепешку.
   – Ой, Томусик, не говори, у меня вся жизнь перед глазами промелькнула. Кошмар!
   – Они, конечно, уроды, но, к сожалению или к счастью, мы этих уродов любим и жить без них не можем.
   – Тише, тебя услышат.
   – А пусть слушают, Америку я не открыла.
   Лика засмеялась.
   Несколько секунд Тамара собиралась с мыслями, а потом спросила:
   – Скажи, подруга, я могу рассчитывать на кров в твоем доме?
   – В смысле?
   – Ну, переехать к тебе можно?
   – Что?
   – Я хочу уйти от своих. Надоело все до коликов. Ты не представляешь, живу словно на пороховой бочке.
   – А как же предки?
   – Честно? Плевала я на них. Достали! Хватит мною помыкать, мне двадцать два года, пора жить своим умом.
   – Мать тебя не отпустит.
   – Ха! А кто ее спрашивать будет? Насильно она меня не удержит, я давным-давно совершеннолетняя.
   И деньги их мне не нужны. Диплом я защитила, теперь остается найти работу. Сама понимаешь, жить у Фила я не могу – условия не позволяют. Поэтому если пустишь к себе, станешь моей спасительницей.
   Лика тряхнула головой.
   – Без вопросов, Том. Перебирайся хоть завтра, дом большой, места всем хватит.
   Тамара чмокнула подругу в щеку.
   – Спасибо, Лик.
   – Не благодари, на то мы и подруги.
   – Кстати, Ренат возражать не будет?
   – А почему он должен возражать, ты же ко мне приедешь, а не к нему.
   – То есть? Помнится, ты уверяла, что он полноправный хозяин коттеджа.
   – На словах да, но юридически дом мой и только мой. К тому же какой смысл ему возражать? Вчетвером веселей.
   – Вчетвером?
   – Ну да, а ты разве одна переезжать собираешься?
   – Вообще-то одна.
   – Постой, а как же Филипп?
   – Лик, тебя заносит, я, конечно, не первая скромница, но все-таки капля совести у меня еще осталась.
   – Для чего такие сложности? Перебирайтесь вдвоем и живите в свое удовольствие. – Анжелика выпрямилась, вытянула вперед правую руку и наигранно суровым голосом произнесла: – Я, Анжелика Назарова, официально разрешаю вам с Филиппом поселиться в моем скромном коттедже.
   Тамара посмотрела на Фила.
   – Для него это станет настоящим сюрпризом.
   – И когда свадьба?
   – Ты забегаешь вперед.
   – Разве? Мне казалось, тебя удерживает только несогласие родителей. А теперь, когда ты махнешь им ручкой, не вижу причин, мешающих вашему счастью с Филиппом.
   – Вы с Ренатом в загс не торопитесь.
   Анжелика вздохнула.
   – Я бы, может, и пошла.
   – Так в чем проблема?
   – Не приглашает.
   – Брось, намекни ему, он тебя на руках туда отнесет.
   – Не уверена. У меня такое чувство, что Ренат не женится на мне до тех пор, пока не встанет на ноги.
   – Да, да, знаем, старая песня. Рентик планирует сколотить огромное состояние и лишь потом обзавестись супругой. А хочешь услышать мое мнение? Чтобы стать богаче тебя, ему придется всю жизнь пахать не покладая рук. И еще не факт, что он своего добьется. Ну… может, лет в девяносто он и осуществит свою мечту, только вряд ли ты согласишься ждать несколько десятилетий.
   – Почему ты так говоришь? Не веришь в Рената?
   – Я верю в него, верю, но давай смотреть правде в глаза. Ты у нас девочка из очень обеспеченной семьи – денег у вас полно. Бульдозером, конечно, не гребете, но лопатой собираете. А твой Ренат имеет зарплату в тысячу баксов. Даже если он в ближайшие годы начнет карабкаться вверх по служебной лестнице, ему все равно не удастся переплюнуть твоего папашу.
   – Долго вы собираетесь секретничать? – крикнул Филипп. – Топайте сюда, у нас все готово.
   Обозрев палатку, Анжелика скривилась.
   – Только не говори, что нам придется спать здесь.
   – Конечно, здесь.
   – Может, все-таки стоит переночевать в машине, а?
   – Лика, ну какая машина? Посмотри вокруг, мы на лоне природы. Чистый воздух, озеро, звездное небо – романтика. А ты предлагаешь дрыхнуть в машине.
   – Она сама не знает, от чего отказывается, – пробасил Филипп.
   – Какая-то эта палатка ненадежная, не вызывает она у меня доверия. Вдруг туда ночью заберется паук. Я их терпеть не могу.
   Тамара расхохоталась.
   – Или волки выйдут. У-у-у…
   Ренат полуобнял Лику за талию.
   – Обещаю оберегать тебя как зеницу ока. Ни один паук тебя не тронет.
   Лика с грустью посмотрела на джип, потом перевела взгляд на палатку и тихо вздохнула.
   Когда Филипп возвестил, что шашлыки готовы, Тамара захлопала в ладоши.
   – Наконец-то, я так проголодалась. Нет, правда, готова быка съесть, с рогами и копытами. В городе вечерами вообще есть не хочется, а здесь…
   – Это все воздух, – смеялся Фил. – Нагоняет аппетит.
   – Так, а где вино?
   – Туточки.
   – Почему туточки, а не в стаканчиках? Живо наполняй стаканы, у меня есть тост.
   Поднявшись с бревна, Тамара провозгласила:
   – Выпьем за нас, молодых, красивых и счастливых.
   – Чин-чин.
   Вскоре шашлык был съеден, две бутылки вина выпиты, а костер грозил вот-вот погаснуть. И Филипп предложил всем искупаться.
   – Да ты ненормальный! – захмелевшим голосом проговорила Анжелика. – Купаться в этом болоте – себя не уважать.
   – Не в болоте, Лика, а в озере.
   – Оно грязное.
   – Ошибаешься, вода кристально чистая.
   – Все равно. – Лика посмотрела на темную гладь воды. – Здесь наверняка какие-нибудь палочки или возбудители холеры.
   – Типун тебе на язык. – Филипп поднялся. – Вы как хотите, а я искупнусь.
   Ренат с Тамарой приняли его предложение на ура.
   – Ненормальные, – бормотала Анжелика. – Вода ледяная, вы простудитесь.
   – Она как парное молоко.
   – После спиртного нельзя купаться.
   – Лик, не нуди.
   – Тамар, ну ты-то куда лезешь?
   – Мы приехали на пикник, кончай занудствовать. Лучше присоединяйся.
   – И не подумаю.
   Анжелика осталась сидеть на берегу, слушая возгласы восторга, доносившиеся с озера.
   В первом часу ночи, заново разведя костер, Филипп начал рассказывать страшилки, основанные якобы на реальных событиях. Сначала он поведал историю о женщине, встретившей в лесу снежного человека, потом с упоением рассказывал о странных существах, живущих в озерах. Анжелика не выдержала:
   – Обязательно нас пугать этим бредом?
   – Это не бред.
   – Бред! Нет никаких существ, и снежных людей не существует. Это все выдумки.
   – А чего тогда трясешься?
   – Мне холодно.
   Ренат прижал Лику к себе.
   – Давай погрею.
   Наступила пауза. В ночной тишине слышался треск костра и шелест листьев. Ренат поднял голову вверх.
   – Смотри, сколько звезд.
   – Красиво.
   – Если долго смотреть в звездное небо, можно увидеть падающую звезду и загадать желание.
   Лика прищурила глаза.
   – Вон та яркая звезда как называется?
   – Понятия не имею.
   – А Большую Медведицу хоть найдешь?
   – Ну, это проще простого.
   Пока они любовались звездами, Тома с Филиппом обменивались страстными поцелуями.
   В какой-то момент Тамара прошептала:
   – Да подожди ты, Фил!
   – Не могу ждать, – басил парень.
   – Ну не здесь же.
   – Пошли в палатку.
   Тамара встала.
   – Девочки и мальчики, с вами, конечно, хорошо, но мы вынуждены вас покинуть.
   Ренат хмыкнул.
   – Ну-ну, попутного ветра.
   – До завтра. – Тома подмигнула Анжелике и, взяв Филиппа за руку, направилась к палатке.
   – Может, и мы последуем их примеру? – спросил Ренат, лукаво улыбнувшись.
   Лика сжалась.
   – Я как представлю себя в палатке, так прям оторопь берет. Не уверена, что вообще смогу там заснуть.
   – А кто тебя заставляет спать?
   – Не смешно. Ренат, я боюсь.
   – Чего?
   – Всяких насекомых. Да, да, ты не смейся. Вот заползет какой-нибудь жучок в ухо ночью, что тогда делать?
   – Какая же ты у меня глупышка.
   – Я не глупая.
   – Я не называл тебя глупой, я сказал, что ты глупышка.
   – Это одно и то же.
   – Лика, иди ко мне.
   Ренат поцеловал девушку, и она на мгновение забыла обо всех своих страхах.
   – Теперь тебе хорошо?
   – Уже лучше.
   – Что ты хочешь?
   – Залезть в палатку, – пискнула Лика.
   – Полностью поддерживаю предложение.
   Десять минут спустя на том месте, где горел костер, тлели угли.

Глава 2

   Утром Анжелика проснулась от смеха Тамары и громкого голоса Рената.
   – Нет, я клянусь, так все и было.
   – Заливай в другом месте, Рентик, меня ты вокруг пальца не обведешь.
   Лика вышла из палатки и, непрестанно зевая, проговорила:
   – Доброе утро.
   – Доброе-доброе, – веселилась Тома. – Хотя вряд ли час дня можно назвать утром.
   – Час?!
   – А то. Ты у нас, оказывается, соня, мы уже с Рентиком на десять баксов поспорили, мол, если до двух проспишь, я выигрываю.
   – Никогда не думала, что буду спать в палатке без задних ног.
   – Это все воздух, – в десятый раз повторил Филипп.
   – Тамарка, с тебя десять баксов, – напомнил Ренат.
   – Рублями возьмешь?
   – Да хоть тугриками.
   – Тугриков нет, а наши, деревянные, сейчас достану.
   Тома пошла за сумочкой, а Лика попросила Рената полить ей на руки минеральную воду.
   – А зачем? – удивился парень.
   – Так я умыться хочу и зубы почистить.
   – Ну это понятно, а минералка здесь при чем?
   – Ты издеваешься, да? А как я, по-твоему, умоюсь?
   – Анжелика, озеро в десяти метрах, умывайся не хочу. А еще лучше искупнись. К слову сказать, мы с Филом так и поступили.
   – Вы с Филом часто совершаете необдуманные поступки. А я не собираюсь умываться грязной водой, еще не хватало заразу какую-нибудь подцепить.
   – Полей-полей ей минералочки, – горланил Филипп. – Лика же у нас особа голубых кровей, а им не пристало простой водичкой умываться. Это мы, смертные, можем себе позволить, а они…
   – Фил, заглохни.
   – Да я шучу.
   Показав парню кулак, Анжелика отошла от палатки и, собрав волосы в конский хвост, вытянула вперед ладони. Ренат открыл минералку и начал медленно лить воду на руки Лике.
   – Как спалось? – спросил он шепотом, многозначительно посмотрев в глаза девушке.
   – Замечательно. А тебе?
   – Мне тоже.
   – Жучки не беспокоили? – крикнула Тома.
   – Представь себе, нет.
   – Ну и ладненько. Та-а-ак… – Тамара уперла руки в бока. – Какие у нас на сегодня планы?
   – Наслаждаться в свое удовольствие.
   – А как отреагируете, если я предложу немного прогуляться по окрестностям?
   – Да чего здесь смотреть, Том?
   – Природу! – заявила Тамарка и, нацепив на голову бейсболку, побежала вперед.
   – Подожди меня. – Лика поспешила за подругой. – Ребят, не отставайте.
   – Мы останемся здесь, Фил прихватил с собой спиннинг, поймаем вам на обед рыбки.
   – Только ловите самую большую.
   – Слушаюсь, Ваше Величество. – Филипп козырнул и открыл багажник иномарки.
   День пролетел на удивление быстро и безмятежно. Правда, полакомиться рыбкой не удалось. Как парни ни старалась, рыба упорно не желала заглатывать наживку.
   – У вас, наверное, черви не такие, – авторитетно заявила Тома.
   – Да, конечно, не такие, – мычал Фил. – Если такая умная, может, пойдешь и накопаешь правильных червей?
   – Ой, а чего это мы сразу встаем в позу? Уж и пошутить нельзя, да? Ну, чего губы надул? Фил, да брось ты свой спиннинг, не нужна нам рыба. Расслабься.
   – Нет, это дело принципа. Раз сказал, что поймаю, значит, поймаю. Знаешь, каких карасей мы с дедом в деревне ловили? Тебе и снилось. Не караси, а лошади.
   – Мутанты, что ли?
   – Сама ты мутант.
   – Смотри до зимы у озера не просиди, здесь и рыбы-то нет.
   Филипп оскорбился и еще два часа неподвижно просидел на берегу, сканируя взглядом гладь воды. Наконец, признав собственное поражение, он присоединился к остальным.
   – Во что играете?
   – В подкидного. Садись, сыграем пара на пару, рыбак ты наш.
   – Только вот не надо язвить, ладно?
   – Я просто назвала тебя рыбаком.
   – Тебя никто не просил.
   – Господи, из-за того, что ты не поймал рыбешку, теперь на весь свет злиться будешь?
   – Ребят, ребят, закрыли тему рыболовства. Ренат, раздавай карты. Фил, гляди веселей, сегодня не поймал, в следующий раз обязательно поймаешь. Обещаю.
   Тома хихикнула.
   – Угу, поймает он – слона на веревке.
   – Ты опять?
   – Тамарка, ну, правда, кончай прикалываться.
   – Молчу. Так-так-так, какой у нас козырь? Буби? Отлично. У меня шестерка, я хожу.
   В начале девятого Тома возвестила:
   – Фил, сматываем удочки.
   – Не понял.
   – Мне мать звонила.
   – И?
   – Она, видите ли, ключи дома забыла, не может попасть в квартиру. А отца в городе нет.
   – И ты ей веришь?
   – Процентов восемьдесят, что врет, но двадцать, что говорит правду. Вдруг на самом деле забыла, если не приеду, со света сживет.
   Лика облегченно вздохнула.
   – Тогда давайте собираться.
   Ренат запротестовал:
   – Э-э нет, мы остаемся. Наши матери ключи дома не оставляли, поэтому не вижу смысла паниковать. А вам, друзья, желаю удачной дороги.
   Филипп поморщился.
   – Этого следовало ожидать, в кои-то веки выбрались на природу и так обломались.
   – Впустить в дом будущую тещу – святое дело, – подначивал Ренат.
   На все попытки Анжелики уговорить его закончить пикник Ренат отвечал категоричным отказом.
   Фил с Тамарой уехали, Лика сразу же погрустнела.
   – Зря мы остались, это уже не пикник.
   – Напротив. Ты не понимаешь, как нам повезло. Мы здесь одни, только ты и я.
   – Если намекаешь на присутствие романтики, вынуждена тебя разочаровать – я ее в упор не замечаю.
   – А ты приглядись получше. – Ренат провел рукой по волосам Анжелики и, подмигнув, добавил: – Я изначально планировал поехать на пикник вдвоем.
   Последнее время мы слишком часто тусуемся с Томкой и Филом.
   – Не ерунди, мы с тобой живем в одном доме, видимся каждый день, а Тома с Филиппом наши друзья и вообще, – Лика замолчала.
   – Договаривай.
   – Теперь они будут жить с нами.
   – Как с нами?
   – Очень просто. Томка собирается уйти из дома, я разрешила перебраться ко мне… вернее, к нам. Фил, скорее всего, переедет с ней.
   Ренат посерьезнел.
   – И когда вы это решили?
   – Вчера вечером.
   – Между прочим, могла бы и моим мнением поинтересоваться.
   – А ты разве против?
   – Не против, но чувствую себя пустым местом. Ты самостоятельно принимаешь решения и ставишь меня уже перед фактом. Получается, что мое мнение изначально игнорируется. Конечно, я понимаю, коттедж принадлежит тебе, ты вправе селить там кого угодно и когда угодно. Эх, Лика, а мне казалось, мы семья.
   – Семья.
   – Выходит, что нет. Мне не по душе такие семьи, где рулят жены.
   – Ренат, тебя заносит. Я всего-навсего разрешила лучшей подруге пожить какое-то время у нас в коттедже. Зачем из-за этого поднимать бурю в стакане воды?
   – Ладно, проехали.
   – Ты злишься?
   – А это имеет значение?
   – Для меня да.
   – Хорошо, я тебе скажу. Во-первых… – Договорить он не успел.
   Скорчившись от боли, Ренат согнулся пополам.
   – Что с тобой?
   – Живот. Резкая боль! Не могу пошевелиться. Воды… Дай мне воды.
   Протянув бутылку минералки, Лика с ужасом смотрела на бледного Рената.
   – Не отпускает. Черт, как болит.
   – Это отравление, – неуверенно сказала Анжелика. – Нам срочно надо возвращаться назад. Едем в больницу, с этим не шутят.
   – Больница – перебор. Не суетись, сейчас станет легче.
   – Ренат, мы немедленно уезжаем.
   По ее тону он понял, что придется повиноваться.
   – Погоди, я хоть палатку соберу.
   – Оставь ее.
   – Да не суетись ты так, мне уже почти хорошо.
   Через десять минут Ренат в очередной раз ойкнул и зло бросил:
   – Это все ягоды.
   – Какие ягоды?
   – А хрен их знает, я думал, это черника. Когда вы с Томкой днем гуляли, я зашел в лесок и сорвал тройку ягод.
   – С ума сошел!
   – Лика, я тебя прошу, не ори. – Он положил палатку в багажник, а сам сел за руль.
   Анжелика обкусывала губы.
   – Давай заедем в больницу, лучше перестраховаться, чем потом…
   – Мне не нужен врач!
   Выехав на дорогу и проехав пару километров, джип ни с того ни с сего остановился.
   – В чем дело?
   – Ты меня спрашиваешь? – Ренат саданул пятерней по рулю. – Вот невезуха. Е-мое, как кольнуло! Теперь в левый бок.
   Лика схватила телефон.
   – Это какой-то день неприятных сюрпризов. У меня сотик разрядился. Дай свой, я вызову такси.
   – Бесполезно, мой еще днем умер.
   Девушка едва не расплакалась.
   – Боже, боже, что же делать? Двенадцать ночи, мы одни на пустынной дороге. Телефоны не работают, и, как назло, ни одной встречной машины. Здесь вообще поблизости есть населенные пункты? Почему не видно машин, что это за место?
   – Слишком много вопросов задаешь, – буркнул Ренат, держась за живот. – Я сейчас выйду и разведаю обстановку, а ты оставайся в машине.
   – Еще чего, тебе нельзя двигаться.
   Отмахнувшись, Ренат вышел из салона.
   – Ну куда, куда ты идешь? Ренат, остановись. Смотри, здесь есть дорога. Она заросла травой, но мне все равно кажется, что она выведет нас к людям.
   – Звучит устрашающе – выведет к людям. Как будто мы с тобой попали в непроходимую чащу.
   – У тебя еще есть силы на шутки? Обопрись на меня. Идем.
   Заросшая дорога действительно вывела их к одиноко стоящему деревянному дому. В окошке горел желтый свет, и Лика, обрадовавшись, зачастила:
   – Там кто-то есть, и нам обязательно помогут.
   – Каким образом?
   – Во-первых, попросим болеутоляющую таблетку, во-вторых, сотовый телефон.
   Толкнув хлипкую калитку, Анжелика пошла по узкой дорожке, обратив внимание на высокую – сантиметров пятьдесят – траву.
   – Неужели хозяевам избушки нравится, что их участок напоминает непроходимые джунгли? Ты посмотри, дом практически зарос.
   – Надежда на спасение тает с каждой секундой. Судя по внешнему виду домишки, я очень сомневаюсь, что его обитатели имеют сотовый телефон.
   Лика промолчала.
   Постучав в дверь, она крепче прижалась к Ренату и стала ждать, когда на пороге появится хозяин или хозяйка.
   Сначала послышалось шарканье, после чего дверь со скрипом открылась и взору предстала древняя старуха в черном одеянии. Лика вздрогнула. Никогда прежде ей не доводилось видеть подобных старушенций. Бабка походила на самую настоящую ведьму. Сгорбленная, костлявая и… чего уж греха таить, уродливая старуха одним своим видом пугала человека до полусмерти.
   Маленькие, колкие глазки, в которых так и читалось презрение ко всему живому, впились в ночных визитеров. Острый нос с горбинкой и тонкие синеватые губы на сером лице заставили Анжелику вспомнить рассказ Филиппа о странных существах, живущих в озерах.
   Смахнув костлявой рукой прядь седых волос, бабка заговорила дребезжащим голосом:
   – Кто вы такие?
   Не сводя взгляда с ее пожелтевших ногтей, Лика пискнула:
   – Мы… понимаете… у нас сломалась машина недалеко от вашего дома. А моему, – девушка сглотнула, – моему мужу плохо. У него сильные боли в животе. Нужен врач или хотя бы таблетка. Мы увидели ваш дом и…
   – У вас есть мобильный телефон? – прервал лепет Лики Ренат.
   Старуха скривила тонкие губы.
   – Телефона нет. И таблеток тоже нет. Но вы проходите в дом, не стойте на пороге.
   – Ренат, нам лучше уйти, она не поможет.
   – Проходите, – чуть громче повторила бабка. – Я сниму боль в животе.
   – Вы же сказали, у вас нет таблеток.
   – Они мне не нужны! Ну, долго стоять в дверях собираетесь?
   Ренат ступил на веранду, дрожащая Лика следовала за ним.
   – Садись, – почти приказала бабка.
   Ренат сел на колченогий стул.
   – Руки опусти вниз.
   – Послушайте…
   – Это ты меня слушай. Сделай глубокий вдох и закрой глаза.
   Переглянувшись с Ликой, парень повиновался.
   – А теперь дыши глубоко: вдох-выдох, вдох-выдох.
   – Думаете, это ему поможет? – не выдержала Анжелика.
   Старушенция открыла шкафчик, достала оттуда бутылку и, влив в металлическую кружку мутную жидкость, поднесла ко рту Рената.
   – Открывай глаза и пей.
   – Что это?
   – Не бойся, не отравлю. Пей, говорю. Боль пройдет.
   Ренат колебался. С одной стороны, резкая боль доставляла мучения, но с другой – ему вовсе не улыбалась перспектива пасть смертью храбрых после нескольких глотков дурно пахнущей жижи.
   Бабка засмеялась.
   – Ты же мужик, смелее. Пей.
   Лика положила Ренату руку на плечо.
   – Выпей, – тихо прошептала она.
   И Ренат решился. Залпом осушив содержимое кружки, он поморщился.
   – Фу! Ну и дерьмо!
   – Это целебный отвар, – возразила старуха. – А теперь тебе надо лечь.
   – Слушайте, – разозлился парень, – мне некогда лежать, единственное, что нам сейчас необходимо, так это поскорее выбраться отсюда. Кроме вас, в этих краях живут люди, у которых есть телефоны?
   – Ни души, – последовал ответ.
   – Они все вымерли?
   Старуха метнула на Рената гневный взгляд.
   – Не повышай на меня голос, мальчишка! Ренат мгновенно сник.
   – Извините.
   – Сегодня утром ко мне приедет сын. Он отвезет вас до города. А сейчас можете пройти в комнату или… ночевать на улице.
   Лика наклонилась к Ренату.
   – Переночуем в джипе.
   Бабка с ухмылкой смотрела на молодых людей.
   Ренат уже собирался согласиться с Анжеликой, как вдруг дотронулся до живота и воскликнул:
   – Боль прошла! Лика, клянусь, живот больше не болит.
   – Так быстро?
   – Понимаю, в это невозможно поверить, но он действительно не болит.
   Старуха провела рукой по лицу.
   – Так вы уходите или остаетесь? Но предупреждаю, если ты не ляжешь, боль вернется. Сильная боль. Тебе станет хуже.
   Ренат встал.
   – Мы остаемся.
   – Во сколько приедет ваш сын? – быстро спросила Лика.
   – Утром.
   – А конкретней?
   – Я сказала, утром.
   Потом бабка проводила их в соседнюю комнату, поставила на маленький столик чашку с жижей и, повернувшись к Лике, сказала:
   – Пусть выпьет, когда проснется.
   Когда они остались вдвоем, Анжелика покрутила пальцем у виска.
   – Ренат, ты это видел? Да она ведьма. Ну и влипли мы, кому рассказать, не поверят.
   – Надеюсь, ее сын не Кощей Бессмертный и нам все же удастся утром выбраться отсюда.
   – Я не смогу заснуть.
   – Тогда просто ложись рядом.
   – У тебя правда прошла боль?
   – Как по мановению волшебной палочки.
   – Это лишний раз доказывает, что старуха колдунья.
   – Но нам-то она помогла, значит, нет смысла ее бояться.
   Лика легла на скрипучую кровать, положила голову на грудь Ренату и стала прислушиваться к тишине.
   – Как думаешь, она спит?
   – Понятия не имею.
   – А на двери крючка нет – боязно.
   – Я рядом, с тобой ничего не случится. Верь мне.
   Лика зевнула.
   Неизвестно, как ей это удалось, но она вопреки собственным ожиданиям заснула на удивление крепким сном. А стоило открыть глаза, как девушка мгновенно покрылась липким потом. Она лежала в кровати одна.
   – Ренат, ты здесь?
   В ответ – гробовая тишина.
   – Ренат! – Вскочив, Анжелика на цыпочках подошла к двери.
   На веранде было темно, но через приоткрытую дверь, ведущую в комнату старухи, пробивался тусклый свет.
   Не помня себя, Лика двинулась вперед, ощущая, как в груди бешено колотится сердце.
   С каждым шагом дыхание становилось прерывистым, в горле стоял ком. Она хотела снова позвать Рената, но отяжелевший язык онемел.
   И вот Анжелика вплотную приблизилась к дверному проему. Заглянула внутрь, и… острая боль пронзила сначала затылок, а потом виски.
   На широком столе лежал Ренат. Его ноги – от щиколотки до колен – были перевязаны толстой веревкой. А из груди… Из груди торчал кинжал.
   Ужас парализовал девушку. Она не могла ни кричать, ни ходить, ни даже шевельнуть пальцем.
   В себя Лика пришла, лишь когда услышала сзади тихие шаги. Обернувшись, она увидела старуху, и тогда из ее горла вырвался нечеловеческий вопль. Лика оттолкнула бабку и бросилась вон из дома.
   Перед глазами стояла увиденная несколько минут назад картина. Мозг отказывался верить, что Рената убили – зверски убили. Его больше нет, он мертв.
   Выбежав на дорогу, Анжелика понеслась вперед, чувствуя, как закололо под ложечкой.
   Она бежала долго, очень долго. Несколько раз девушка падала, в кровь раздирая коленки. Но после каждого падения вновь вставала и бежала, бежала, бежала…
   Неизвестно, сколько продолжался этот марафон, время будто остановилось.
   Вскоре Лика услышала шум оживленной автомобильной трассы. Это ненадолго придало сил. В голове стучала одна мысль: «Надо позвать на помощь».
   Дальнейшие события произошли настолько стремительно, что девушка даже не поняла, как оказалась под колесами проезжавшей «Нивы». Она успела заметить две светящиеся фары, вскрикнуть и почувствовать удар.
   А потом все погрузилось во мрак.

Глава 3

   – Привет. Как дела? Чем занимаешься? Да! Да! Да! А я купила обалденную шмотку! Пока-пока. В этом доме есть нормальные люди? Вы идиотки! А теперь прогноз погоды. Обед готов.
   Вот уже на протяжении десяти минут Катарина сканировала взглядом Арчибальда, задаваясь одним-единственным вопросом – когда ж наконец попугай умолкнет и в гостиной настанет тишина? Ну ведь невозможно с утра до вечера слушать его трескотню. Нет, когда в доме живет попугай, это, конечно, прекрасно, а если пернатый умеет говорить, это просто великолепно. Наверняка многие мечтают обзавестись попугаем и научить его разговаривать, дабы потом наслаждаться общением с пернатым питомцем. Катка сама в детстве мечтала, чтобы родители купили ей волнистого попугайчика.
   Но теперь… Когда представитель породы ара – любимчик Розалии неугомонный Арчибальд ежесекундно напоминает всем о своем присутствии, Копейкина готова убежать из коттеджа куда глаза глядят.
   Арчи знает более двухсот слов – четверть из которых считаются нелитературными. Матерится попугай с особым наслаждением. Ему доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие сесть на спинку кресла или каминную полку, взмахнуть красно-желтыми крыльями и излить поток отборных ругательств. Причем, как правило, Арчи пародирует хозяев. Он уже умеет материться хриплым голоском Розалии, а в последнее время начал передразнивать и Катку с Наткой.
   Те, кто приходит к Копейкиным впервые, частенько испытывают сильнейший шок, когда слышат над самым ухом голос «гостеприимной» хозяйки, призывающий всех и каждого дружно взяться за руки и пойти… далеко-далеко, чтобы остаться там на некоторое время.
   Поэтому теперь, если кто-нибудь из знакомых Катарины загорается желанием приобрести попугая с намерением обучить его человеческой речи, Катка приглашает «безумца» к себе домой и знакомит с попугаем. А после общения с Арчи девять человек из десяти предпочитают завести котенка или щенка.
   Напрасно некоторые полагают, что говорящие попугаи запоминают лишь те слова, которые им непрестанно повторяешь. Ничего подобного! Случай с Арчи явное тому подтверждение. Однажды Розалия Станиславовна ждала в гости человека, который впоследствии – при удачном раскладе – должен был оказать ей некую помощь. К визиту гостя свекровь подготовилась основательно. Натке было дано задание приготовить много лакомых блюд и по-королевски сервировать стол. Сама же Розалия с раннего утра заламывала себе пальцы и твердила:
   – Господи, все нервы истратишь, пока этого бородатого козла дождешься. Он опять опаздывает.
   И вот полчаса спустя пришел гость.
   Раскланявшись, он извинился за опоздание, проследовал в гостиную, и между ним и свекровью завязалась светская беседа.
   Арчибальд сидел на спинке стула и со скучающим видом разглядывал незнакомца. А сидеть молча дольше десяти минут Арчибальд не в состоянии – ну, не любит он это занятие. И решил тогда Арчи поговорить. Так как свекровь была занята гостем, пернатый вознамерился побеседовать с другим приятным собеседником – то бишь с собой, любимым.
   Вытянув вперед шею он заголосил:
   – Все нервы истратишь, пока бородатого козла дождешься. Опять он опаздывает. Опаздывает! Опаздывает! Твою мать! Мать твою!
   Гость Розалии поперхнулся, уставился на Арчи и дребезжащим голосом спросил:
   – Кого он имеет в виду?
   Ответить Розалия не успела, ее опередил Арчи.
   – Бородатого козла! Козла! Бородатого!
   Неизвестно, что случилось с тем бородатым мужчиной, но ни Катка, ни Натка с тех пор его не встречали.
   Вспомнив сейчас эту историю, Катарина улыбнулась. Но только на мгновение. К ее огромному сожалению, в последнее время поводов для улыбок практически не находилось. Уже на протяжении трех недель Ката живет словно на пороховой бочке. Она вздрагивает от малейшего шороха, а порой боится сделать неверное движение. И даже в собственном доме в собственную спальню по собственному коридору она идет так, будто незаконно пробирается в чужие владения. Ей то и дело мерещится, что из-за угла выскакивает страшное чудовище и в коттедже начинается настоящий хаос.
   Причем чудовище вовсе не вымышленное, а самое настоящее. А познакомилось с ним семейство Копейкиных около месяца назад.
   Но прежде чем произошло роковое знакомство, у Розалии Станиславовны случилось очередное ЧП.
   В девять утра свекровь уехала в салон красоты, пообещав, что вернется пораньше – часа в три.
   А без четверти четыре в прихожей раздался звонок. Открыв дверь, Катарина отшатнулась. Бледная как смерть Розалия Станиславовна, не глядя на невестку, медленно подошла к дивану и, упав на мягкое сиденье, отрешенно молвила:
   – Возьми кошелек и иди расплатись с шофером.
   Не смея перечить, Ката выполнила указание. Но, вернувшись в дом, не смогла удержаться от вопроса:
   – Почему вы сами с ним не расплатились?
   Свекровь молчала.
   Из столовой прибежала Наталья.
   – Розалия Станиславовна, вам чай или кофе?
   И вновь в гостиной повисла пауза.
   Натка толкнула Кату в бок.
   – Что происходит? Почему она молчит?
   Копейкина заподозрила неладное. Сев рядом со свекровью, она осторожно коснулась ее локтя – Розалия мгновенно вздрогнула.
   – Не прикасайся ко мне!
   – Что с вами?
   – Случилось страшное.
   – С кем?
   – Со мной.
   – Господи, ну не тяните, говорите.
   – Страшно… страшное, – твердила Розалия.
   – Вы были в салоне?
   – Да.
   – Вас там обидели? – начала вытягивать Ката словно клещами информацию.
   – Нет, в салоне меня не обижали.
   – Тогда почему…
   – Меня ограбили, – слетело с ядовито-красных губ свекрови.
   Натка прислонилась к стене.
   – Ограбили?! Мамочки родные.
   – Прямо на улице. В центре города. Средь бела дня. – Розалия разревелась. – Я пережила настоящий шок, мне и в голову не могло прийти, что со мной может случиться подобное зверство.
   – Рассказывайте! – закричала Катка.
   – Я вышла из салона в превосходном настроении и уже собиралась тормознуть тачку, как вдруг… Он появился внезапно, я даже не сообразила, что происходит.
   – Кто появился? – пискнула Натка.
   – Дура! Я же говорю, меня ограбили! Появился грабитель. Он выхватил из рук сумочку, толкнул меня в плечо, а сам драпанул за угол. Верите, я настолько растерялась, что была не в состоянии закричать.
   – В кошельке было много денег?
   – О чем ты спрашиваешь, мерзавка? Плевала я на кошелек, на сумку и на все остальное. Мне не вещи жалко, я в трансе от факта, что меня грабанули в самом центре города. Меня! Меня! Понимаешь? Дальше я действовала на автомате, остановила такси и приехала домой.
   – Необходимо заявить в милицию. – Катарина потянулась к телефону.
   Розалия уставилась в одну точку.
   – Они его не найдут.
   – Заявить все равно надо. В сумке были документы?
   – Паспорт… Ах! Мой паспорт. Моя настоящая дата рождения! Ай-ай-ай! Я сейчас умру. Все, умираю! – Свекрища театрально закатила глаза и рухнула на бок. Правда, предварительно подложила под голову мягкую подушку.
   Наталья засуетилась.
   – Розалия Станиславовна, миленькая, не надо умирать.
   – У этого ублюдка мой паспорт. Я не переживу. Умираю.
   – Родненькая наша, не надо.
   – Нет, умираю. Похороните меня у Красной площади.
   Закончив фразу, Розалия закрыла глаза.
   Натка завопила настолько истошно, что Ката едва не выронила из рук трубку. Да и свекрищу громкий вопль Наташки перепугал не на шутку. Открыв глаза, она прохрипела:
   – Гадина, ты чего орешь?! Я чуть не умерла от страха.
   – А я думала, вы уже… того.
   – Скройся с глаз долой, паразитка! Ты мертвого поднимешь, труба иерихонская, твою мать. Катарина, сколько можно звонить в милицию? Неужели трудно набрать две цифры?
   – Да я уже позвонила. Едут.
   Все погрузились в ожидание. Персы Копейкиных – Парамаунт и Лизавета – сидели на лестнице с прискорбным выражением на упитанных мордочках. Арчибальд, чувствуя, что сейчас не время вопить на весь коттедж, устроился на перилах и тихо – но очень долго – посылал какого-то Гошу к какой-то Нюре.
   Когда прибыли сотрудники органов, Розалия зачастила:
   – На меня было совершено покушение века! Меня ограбили, когда я выходила из салона красоты. Найдите! Найдите негодяя! Плачу любые деньги.
   – Розалия Станиславовна, не забывайтесь. – Ката с упреком посмотрела на свекровь.
   Лейтенант откашлялся.
   – Где, говорите, вас ограбили?
   – В центре Москвы. В самом сердце нашей столицы. А иначе и быть не могло, в других частях города я не появляюсь.
   – Почему вы сразу не позвонили в милицию?
   – Смеетесь? Как я могла позвонить, когда мой сотовый остался в сумочке, которую этот гад унес с собой.
   – Можно было вызвать наряд из салона красоты.
   – Вы не понимаете. Я находилась в шоковом состоянии. У меня был шок мощностью семь с половиной баллов по шкале Рихтера.
   На вопрос, как выглядел преступник, Розалия безапелляционно заявила:
   – Он выглядел отвратительно! – А поконкретней?
   – Не знаю, я его не разглядывала.
   – Ну хоть что-нибудь вы запомнили: рост, цвет волос, одежду?
   – Да! Рост выше среднего, цвет волос… Вроде шатен. Хотя нет, он брюнет… или блондин. А-а… Вспомнила – лысый. Урод был лысый. Одежду не помню, но она точно на нем была. А еще он мне сказал… – Розалия осеклась.
   – Что сказал? – в один голос спросили лейтенант и Катка.
   – Ну, в принципе это, наверное, неважно.
   – Ошибаетесь. Итак, что вам сказал преступник?
   Свекровь закусила губу.
   – Дословно не помню.
   – Постарайтесь. Напрягите память.
   Отвернувшись, Розалия выдала:
   – Перед тем как толкнуть, он назвал меня… достопочтенной дамой.
   – Достопочтенной дамой?
   – Ну, не совсем дамой и… не совсем достопочтенной, но суть вы поняли.
   – Выражайтесь яснее.
   – Перестаньте меня мучить, я и так жертва!
   – Что он вам сказал? – В голосе сотрудника органов появились стальные нотки.
   – Розалия Станиславовна, говорите правду.
   И свекровь сдалась.
   – Хорошо, если вы такие упертые, я скажу. Этот придурок назвал меня… назвал… старой размалеванной кенгуру. Довольны?
   Наталья замотала головой.
   – Боже мой, вас? Кенгуру?
   – Не просто кенгуру, а старой и размалеванной кенгуру.
   – Размалеванной? – продолжала сокрушаться Натка. – Как он посмел? Вы не кенгуру и уж тем более не размалеванная.
   – Товарищ лейтенант, – свекровь взяла мужчину за руку, – у вас в обезьяннике найдется местечко для одной супертупой обезьяны?
   Натусик быстренько ретировалась на кухню.
   С того дня Розалия Станиславовна стала бояться выходить из дома. Она игнорировала поездки в салоны красоты и бутики, и данный факт заставил Катку здорово занервничать. Розалия, дамочка гламурная до корней волос, перестала посещать столь излюбленные бутики и spa-салоны. Невероятно! Очевидно, стресс, полученный от встречи с грабителем, оказался намного серьезней, чем предполагала Копейкина.
   Но в один из дней, спустившись к завтраку, свекровь с сияющей улыбкой на устах возвестила:
   – Детка, я нашла идеальный выход из положения. Скоро моим страхам придет конец.
   – Хотите обратиться к психологу?
   – Я не шизофреничка! Я решила нанять себе телохранителя!
   – Кого? – Наталья чуть не выронила из рук поднос с кофе.
   – Телохранителя! После всего случившегося я поняла: в нашем мире стало настолько неспокойно, что человек не может чувствовать себя в безопасности даже в стенах собственного дома. А с накачанным парнишкой я вновь вольюсь в свой привычный образ жизни.
   Катарина попыталась возразить:
   – Телохранитель – это, конечно, хорошо, но, по-моему, вы перегибаете палку. Согласна, инцидент с грабителем приятным не назовешь, но я не думаю, что впредь с вами…
   – Заглохни! Неблагодарная! Меня едва на тот свет не отправили, мне нанесли гламурную травму, я почти что стала моральным инвалидом. А ты… Короче, приказываю тебе смириться – в скором времени с нами будет жить красавец-крепыш. Да, да, ты не ослышалась, охранник поселится у нас в коттедже. Выделим ему комнату, он должен находиться при мне неотступно. Я все сказала!
   С этими словами Розалия испарилась.
   Поиски телохранителя грозили превратиться в бесконечную историю. Все кандидаты, которых Розалии предлагали в агентстве, были отвергнуты. То свекровь не устраивал вес бодигарда, то ей не нравилась его внешность, а одного она забраковала потому, что у парня оказался слишком длинный нос.
   Придя в отчаяние, Розалия наткнулась на объявление в газете. Некий Павел предлагал свои услуги всем желающим, и та характеристика, которую он дал сам себе в объявлении, очень заинтересовала потенциальную клиентку.
   Договорившись с ним о встрече, свекровь искренне надеялась, что именно сегодня ей обязательно повезет.
   Павел появился в коттедже за полчаса до назначенного времени. Увидев его на пороге, Катарина закашляла. Сначала она подумала, что полутораметровый коротышка ошибся адресом, но стоило мужчине представиться, как у Копейкиной моментально запершило в горле.
   – Вы Павел?! – переспросила она, с сомнением глядя на мужичка.
   – Он самый. Вот, прошу, полюбуйтесь на мои документики. – Он протянул Катке паспорт и еще пару каких-то корочек.
   Розалия Станиславовна встала с кресла и, приблизившись к Павлу вплотную, посмотрела на него сверху вниз.
   Рост свекрови доходил до отметки сто семьдесят три сантиметра – и это не беря в расчет десятисантиметровые каблуки, на которых она дефилировала всегда и везде. Посему низенький Павел едва дотягивал ей до груди.
   Изобразив на лице милую улыбку, она прохрипела:
   – Котик, ты не обижайся, но тебя даже я могу избить.
   – Хи-хи-хи, – засмеялся мужичок и, ничуть не смутившись, прошел в гостиную и сел на подлокотник дивана. – На мой рост обращать внимания не следует. Запомните, дело не в размере.
   Розалия хмыкнула.
   – Теоретически я с тобой согласна, но на практике… В общем, это вопрос спорный.
   – У меня черный пояс по карате, – выдвинул железный аргумент Павел.
   – Ну и что? Подумаешь, черный пояс у него. Да к твоему сведению, у меня красный пояс со стразами от Версаче. И что дальше? Если я возьму тебя на работу, а на следующий день на меня нападет банда неизвестных, как ты собираешься меня оберегать? Черным поясом их задушишь? Ха! Извини, тигренок, но ты мне решительно не подходишь.
   Павел сник.
   – Вы хотя бы дайте мне шанс.
   Розалия положила руку ему на плечо.
   – Павлик, ты очень хороший мужик, я это по глазам вижу, но… пойми, мой телохранитель должен быть идеальным. Высоким, крепким, мускулистым, с длинными вьющимися волосами. И чтобы обязательно писаный красавец.
   – Вы же не мужа себе выбираете, – высказалась Натка.
   Свекровь метнула на нее злобный взгляд.
   – Паша, – прогремела она, – сможешь с трех ударов отправить эту кретинку в отключку?
   – Я уже ушла. – Наталья бросилась вверх по лестнице.
   Павел подавил тяжкий вздох.
   – Ростом меня бог не наградил, да и внешностью я похвастаться не могу. Эх, жаль, что у нас не получилось взаимовыгодного сотрудничества.
   – Не сердись, цыпленок… ой, вернее, богатырь, ты обязательно найдешь работу. Я в тебя верю.
   Уже в дверях Павел неожиданно обернулся и проговорил скороговоркой:
   – Слушайте, а мне кажется, я могу вам помочь.
   – Каким образом?
   – Есть у меня один знакомый телохранитель. И этот человек именно тот, кого вы ищете.
   – Садись и рассказывай, как с ним связаться.
   – Я вам и телефон, и адресок оставлю, только…
   – В чем проблема, котик?
   – Он не совсем мужчина.
   – То есть? Переделанный что ли?
   – Нет, нет, вы неправильно меня поняли. Это женщина, настоящая женщина.
   Розалия разинула рот.
   – Баба-телохранитель?
   – Сейчас очень модно брать в охрану женщин. Поверьте мне на слово. А Гликерия – это не просто телохранитель, она супер.
   – Гликерия? Древнее имечко. Ей самой-то сколько лет?
   – Сорок пять.
   Розалия покосилась на невестку.
   – А что, мне нравится. Женщина-телохранитель. Оригинально.
   – Более того, – продолжал Павел, – Гликерия целиком и полностью отвечает всем вашим требованиям. Один только рост чего стоит. Под метр восемьдесят вымахала.
   – Пиши ее координаты, сегодня же с ней свяжусь.
   Павел замялся.
   – Есть один нюансик. Гликерии лучше не звонить, а нанести визит непосредственно домой.
   – Почему?
   – Она последнее время чуточку не в форме. Нет, нет, сноровку она не растеряла, напротив, любому мужику фору даст, просто уже год, как Гликерия не работает. Короче… Хм… Да вы сами все увидите. Поезжайте к ней. И не забудьте сказать, что вас прислал Павел.
   Накорябав на клочке бумаги домашний адрес Гликерии, коротышка убежал восвояси.
   Розалия взяла листок и прочитала:
   – Гликерия Модестовна Шухеровская. Н-да, мне уже страшно. Как считаешь, стоит к ней тащиться или плюнуть?
   Ката пожала плечами.
   – Решать вам, мое мнение вы уже слышали. Лично я…
   – Хватит пищать! Едем! Будь что будет.
   Гликерия Модестовна проживала в Северном округе столицы в блочном доме на пятом этаже.
   Оказавшись в темном подъезде, Розалия наткнулась на ведро с краской.
   – Какая сволочь краску на дороге оставила?
   – Я, – послышался сиплый голос.
   – Кто это сказал?
   – Я.
   – Кто я?
   – Михалыч. – На лестнице появился тщедушный дядечка в перепачканной краской спецовке. – Ремонт в подъезде, вы, бабоньки, осторожней тут. Не замарайтесь.
   Катка сделала два шага вперед и, споткнувшись о банку, рухнула на пол.
   – Ну я же предупреждал, – забормотал Михалыч.
   – Почему у вас так темно и зачем вы повсюду расставили банки и ведра?
   – Так ремонт у нас.
   – Ремонт, – передразнила Ката, растирая колено.
   Розалия едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.
   – Вам смешно? Может, поделитесь, что именно вас так развеселило?
   – Прости, детка, но ты так забавно шмякнулась. Прям как… – закончить свекровь не успела.
   Сработал закон бумеранга. На второй ступеньке Розалия Станиславовна оступилась и приземлилась на то самое место, где минуту назад растянулась невестка.
   Михалыч почесал небритую щеку.
   – А вы, бабоньки, случаем, не подшофе, а? Чегой-то вас ноги не держат?
   – Я тебя сейчас в асфальт закатаю! Где у вас тут ДЭЗ? Я напишу жалобу! Ремонтники, мать вашу! Понаставили. Ката, прекрати ржать.
   – Вы сами…
   – Я сказала, прекрати! Михалыч, хрыч старый, чего уставился, подай девушке руку.
   Михалыч закивал и бросился к Катке.
   – Вот тебе моя рука, доча.
   Копейкина замерла. А Розалия завизжала.
   – Мне руку давай. Мне! Я девушка, а не она.
   Михалыч шмыгнул носом.
   – Да вы точно подшофе. Не иначе как пол-литру оприходовали.
   Высказав мужику все, что она о нем думает, Розалия подлетела к лифту и надавила на кнопку.
   – Третий день лифт не работает, – спокойно молвил Михалыч. – Пешочком топайте.
   – Кретинский дом! Кретинский лифт! Кретинская лестница! Дернул черт сюда притащиться. Ненавижу!
   Остановившись у нужной квартиры, Розалия поправила прическу и лишь потом коснулась звонка.
   На трель отозвались не сразу. Прошло минуты полторы, прежде чем дверь распахнулась и Ката увидела высокую улыбающуюся женщину.
   – День добрый.
   – И вам, и вам, – отозвалась незнакомка.
   – Гликерия Модестовна? – прогрохотала Розалия.
   Женщина сморщилась, будто ее заставили выпить литр белизны.
   – Да как вы могли?! – в сердцах воскликнула она. – Я? Модестовна? Побойтесь бога.
   – Но нам дали этот адрес? Неужели Пашка перепутал?
   – Адрес верный. – Дама посторонилась. – Только я не Гликерия. У нас коммунальная квартира. Дверь Шухеровской последняя по коридору.
   – А она сейчас дома?
   – Дома, – хмыкнула тетка. – Где ж ей еще быть.
   Потопав по длинному коридору, Ката услышала:
   – Стучите громче, иначе Модестовна не услышит.
   – У нее проблемы со слухом?
   – Ага. Со слухом.
   Ничего не понимая, Розалия Станиславовна начала тарабанить в дверь кулаком.
   Некоторое время из комнаты не доносилось ни звука, а затем что-то упало, разбилось, и послышались неторопливые шаги.
   Обшарпанная дверь открылась. У Катки подкосились ноги, во рту пересохло, и вообще ей на секунду показалось, что сейчас настанет конец света.
   Гликерия Модестовна напоминала Годзиллу. Павел слукавил, сказав, что дамочка вымахала до ста восьмидесяти сантиметров. Рост Шухеровской приближался к отметке два метра. Мужеподобное квадратное лицо наводило ужас. Широченные плечи едва помещались в дверном проеме.
   – Кто такие?! – пьяным голосом, напоминавшим рев бомбардировщика, спросила глыба.
   Розалия Станиславовна поперхнулась воздухом. Напрочь забыв обо всем на свете, она пролепетала:
   – Вы Модест Шухерович? Ой… я хотела сказать, Шухер Модестович? Ката, как зовут этот крейсер?
   На Копейкину напала икота.
   – Гли… Гли… Гликерия Модестовна.
   – Да, я Гликерия, – ревела хмельная особа. – А вы кто?
   – А мы мимо проходили, – шелестела Катка. – Решили зайти, поздороваться. Но мы уже уходим. Розалия Станиславовна, отступаем.
   – Стоять! – Коммуналку оглушил вой Шухеровской. – Кто такие, спрашиваю? – Гликерия закатала рукава, отчего у Катки в мгновение ока подскочило давление.
   – Не надо на нас сердиться, – лыбилась свекровь. – Произошла ошибка. Павел нас гнусно дезинформировал, он, наверное, решил подшутить. Извините за беспокойство.
   – Пашка? Кумушкин, что ли?
   – Ага. Вы с ним знакомы?
   – А то. Так вы от него? А че сразу не сказали, заваливайтесь.
   – Н-нет…
   – Заваливайтесь! – приказала Шухеровская.
   Стоило Розалии упомянуть про телохранителя, как Гликерия Модестовна оживилась.
   – Е! Хотите на работу меня взять? Че, правда? Е!
   Свекрища попыталась объяснить, что кандидатура Гликерии вряд ли ей подойдет, но Модестовна, не дослушав, завопила:
   – Херня! Я ж телохранитель со стажем. Пятнадцать лет в бизнесе.
   – Судя по ситуации, теперь вы предпочитаете проводить время в компании бутылок.
   Гликерия посмотрела на стол, заваленный стеклотарой.
   – Ерунда. Ну выпиваю последние месяцы, так это от депрессии. Работу никак найти не могла. Пять лет одного хмыря охраняла, а он меня погнал как паршивую собаку. Потом устроилась на новое место, но и оттуда выгнали. Черт их дери, методы им мои не нравятся. Сволочи! Да вы знаете, какой я телохранитель? Да я за хозяина горой! Всех в бараний рог! Мокрого места не оставлю!
   – Но вы пьете.
   – Уже бросила. Дадите работу – ни капли в рот не возьму. Клянусь!
   И тут в дверях появился плотного сложения мужик с испитым лицом и отечными глазами. Зайдя по-хозяйски в комнату Гликерии, он взял начатую бутылку водки, открыл крышку и прямо из горлышка сделал несколько больших глотков.
   Розалия опешила.
   – Молодой человек, а вас не учили, что врываться в комнату без стука неприлично?
   Мужик поставил бутылку, нахмурил густые брови и просипел:
   – А ты кто ваще такая? Нарываешься? – Он сделал шаг навстречу Розалии, и тут…
   За доли секунды Гликерия Модестовна подлетела к громиле. Одну руку она положила ему на плечо, а второй схватила за правую ногу. Потом подняла здоровяка, словно тряпичную куклу, и со всей силы швырнула в угол.
   – Сукин сын, ты как с моими гостями разговариваешь? А ну вали к себе, алкаш.
   – Гликерия, ты чего, я ж по-соседски зашел. Я ж…
   Шухеровская подняла руку для удара.
   – Все-все, я понял, меня уже нет.
   Когда мужик позорно сбежал из комнаты, Розалия Станиславовна, находясь под впечатлением от увиденного, пробормотала:
   – Модест Гликерьевич, ты мне подходишь. Я беру тебя в телохранители.
   Шухеровская издала победоносный клич, затем положила руку свекрови на плечо и гаркнула:
   – Не пожалеете. Но если еще раз исковеркаете мое имя и отчество, по стенке размажу.
   Сглотнув, Розалия оставила Гликерии номер домашнего телефона, и они с Каткой поспешно удалились.
   Шухеровская приехала в коттедж утром следующего дня. Трезвая, подтянутая, в отличной форме. Разговор со свекровью, который проходил при закрытых дверях в кабинете, длился без малого два часа.
   По настоянию Гликерии они с Розалией заключили договор и заверили его у нотариуса. А в договоре, который, как выяснилось позже, Розалия читала по диагонали, был один весьма странный пунктик. Гликерию нельзя было уволить раньше указанного срока, если она не нарушила никаких обязательств. В противном случае свекровь обязуется выплатить Шухеровской очень – ну просто очень – кругленькую сумму.
   И этот самый пунктик Розалия заметила уже дома, вернувшись от нотариуса. Не придав ему должного значения, она повела плечиками:
   – Я не собираюсь ее увольнять, если она, в свою очередь, не собирается нарушать условия договора. Так что не вижу в этом пункте проблемы.
   А проблемы начались уже следующим утром. Гликерии Модестовне выделили свободную комнату, располагающуюся рядом со спальней свекрови. Неизвестно, как именно Розалия Станиславовна представляла себе будни в присутствии личного телохранителя, но она явно не предполагала, что Шухеровская настолько предана своей профессии.
   Теперь для Гликерии Розалия стала той самой зеницей ока, которую следует оберегать двадцать четыре часа в сутки. Причем оберегать ото всех. Исключений не делалось ни для кого.
   Когда Розалия вышла из спальни, у двери тут же нарисовалась Модестовна.
   – Куда? – спросила она басом, быстро глядя по сторонам.
   Промурлыкав в привычной для нее манере, что спускается к завтраку, Розалия собралась продолжить путь, но не тут-то было.
   Припечатав ее к стенке, Гликерия посеменила к лестнице. Там она остановилась, высунула голову на площадку и лишь потом заявила:
   – Чисто.
   На ватных ногах свекрища спустилась вниз. Но прошествовать в столовую Гликерия Модестовна не разрешила.
   – Посидите здесь, я проверю местность.
   – Какую местность, Гликерия? Мы дома, по-моему…
   – Сидеть!
   Розалия грохнулась в кресло.
   В столовой, прежде чем разрешить свекрови начать завтрак, Гликерия приказала Катке с Наткой встать лицом к стене и расставить ноги на ширине плеч. Обыскав ошарашенных домочадцев, Шухеровская дала зеленый свет.
   – Розалия Станиславовна, оружия и подозрительных предметов в столовой не обнаружено. Бабы не вооружены. Можете завтракать.
   И началось. Подобные инциденты повторялись каждое утро. Катка буквально лезла на стену от отчаяния. Она уже боялась лишний раз выходить из комнаты, предпочитая, чтобы Наталья приносила еду туда.
   Гликерия была повсюду. Ее было слишком много.
   Предугадать наперед, откуда она выскочит в последующую секунду, казалось невозможным.
   Когда Розалия поняла, какую ошибку совершила, взяв в телохранители Шухеровскую, она вызвала Гликерию на откровенный разговор.
   Сообщив пренеприятную новость, мол, извини, не сошлись характерами, придется нам расстаться, Розалия услышала следующее:
   – И вам тоже мои методы охраны не понравились? Что ж, хотите меня уволить, флаг вам в руки. Но знайте, вы нарушаете наш договор. Поэтому придется раскошелиться и выплатить мне неустойку.
   Розалия пришла в ярость. Но договор есть договор. Недаром говорят, прежде чем ставить подпись на любых документах, надо сто раз их прочитать.
   Расставаться с астрономической суммой свекровь не собиралась, посему Гликерия Модестовна продолжает оберегать самое ценное сокровище, проживающее в коттедже, – гламурную Розалию.
* * *
   С улицы послышался бас Гликерии. Катарина бросилась к лестнице.
   – Наталья, – крикнула она, перескакивая через две ступеньки. – Прячься! Розалия с чудовищем приехали из салона красоты.
   Закрывшись в спальне, Катка приложила ухо к двери и прислушалась.
   Снизу раздался голос Шухеровской:
   – Ноги на ширине плеч!
   Все ясно. Натка не успела спрятаться и теперь в сотый раз подвергается унижающей процедуре обыска.
   – И этот беспредел будет длиться еще целых пять месяцев. Только бы выдержать.

Глава 4

   После появления Гликерии Модестовны в доме Катарина всем сердцем полюбила пешие прогулки. Если раньше у нее совсем не возникало желания часами бесцельно бродить по окрестностям, то теперь в силу обстоятельств Копейкина была вынуждена воспылать любовью к каждодневному променаду. По крайней мере, находясь вне стен коттеджа, она чувствовала себя куда более комфортно и безопасно. На улице ее никто не обыскивал, не заставлял вставать лицом к стене и не подвергал прочим неприятностям.
   Прохаживаясь по широким улицам поселка, Катка в сотый раз рассматривала до боли наскучившие соседние дома, понимая, что еще чуть-чуть, и ее психика даст сбой.
   Сзади послышался высокий женский голос. Катарина резко обернулась. Создавалось впечатление, что она уже несколько лет находилась на необитаемом острове и сегодня – о счастье! – услышала наконец человеческую речь.
   Из калитки вышла стройная дамочка средних лет и с растерянным видом прошествовала к припаркованной у ворот «Тойоте».
   – Лика, девочка моя, я все прекрасно понимаю, но и ты должна меня понять. Куколка, я не могу остаться с тобой, у меня еще запланировано множество дел. Ты себе не представляешь, сколько надо успеть сделать. Во-первых, меня ждут в салоне, опаздывать я не имею права, во-вторых, к пяти часам я обязана быть в агентстве.
   Шествуя за манерной особой, Анжелика закатывала глаза.
   – Мама, ну мы же толком не поговорили. Неужели ты сейчас уедешь и оставишь меня одну?
   – Куколка, я правда не могу задерживаться. Но обещаю, вечером я непременно позвоню. Мы с тобой посплетничаем. Прости! Прости, птичка, но мне пора.
   Чмокнув родительницу в гладкую щечку, Анжелика сложила руки на груди и с прискорбным выражением на лице смотрела, как мать поспешно садится в авто, а затем, надавив на газ, оставляет после себя облако пыли.
   Увидев Катку, Анжелика помахала соседке рукой.
   – Привет.
   – Здравствуй.
   – Ты была свидетельницей – моей матери на меня наплевать. Она никогда не обременяла себя родительскими обязанностями, я для нее не более чем игрушка, с которой можно играть лишь тогда, когда возникает желание. А в другое время от меня попросту отмахиваются.
   – И куда на этот раз спешила твоя мама?
   – У нее куча дел, – передразнила Лика мать. – Сначала необходимо поехать на примерку шмоток, потом в туристическое агентство. Представь себе, мать пятый раз за полгода собирается отдыхать на Лазурном Берегу. И чего она туда так рвется? Медом, что ли, намазано?
   – Отдыхать – не работать.
   Лика надула губки, а потом достаточно громко возвестила:
   – Или любовника себе там нашла. Да ты не удивляйся, просто я очень хорошо знаю свою маму. Она всегда любила находиться в центре мужского внимания, без комплиментов мать увядает. А отец… – Лика отмахнулась. – По пальцам можно пересчитать дни, когда он бывает дома. Нашу семейку вообще пора занести в Книгу рекордов. Каждый сам по себе, проблемы ближних никого не волнуют, мы привыкли все решать с помощью денег. Возникли трудности – на тебе, доченька, деньги. Можно подумать, деньги помогут мне не сойти с ума.
   Катка насторожилась. Пламенная речь Лики не оставила ее равнодушной, особенно последние слова девушки.
   – Почему ты должна сойти с ума?
   – А все к этому идет. Я как подопытная крыса, которую посадили в коробку и наблюдают за ее поведением. Думаешь, приятно находиться в неведении, ощущая постоянный страх?
   – Чего ты боишься?
   Анжелика затеребила рукав блузки.
   – Зайдешь ко мне? Или спешишь?
   Приглашение Лики оказалось как нельзя кстати.
   Катарина была готова зайти к кому угодно и трепаться о чем угодно, только бы не возвращаться в дом, где зверствует Шухеровская.
   – С радостью принимаю приглашение.
   Когда Лика пошла по дорожке, Копейкина заметила, что девушка прихрамывает.
   – Лик, а почему хромаешь?
   – Нога болит, – нервно ответила девушка.
   В светлой гостиной Анжелика плюхнулась в кресло и, кивнув на стоявшую на столике бутылку вина, выдавила:
   – Подарок любящей мамочки – французское вино. Попробуем?
   Ката пожала плечами.
   – Можно.
   – Не в службу, а в дружбу, принеси бокалы с кухни. Не подумай, что мне лень… нога сильно ноет.
   Лень Катке не было, она упорхнула на несколько секунд из гостиной, а вернувшись, поставила на столик два бокала.
   – Открывай и наливай, – с нотками раздражения проговорила Лика.
   Пригубив напиток, девушка разочарованно протянула:
   – И это вино? Боже, неужели теперь даже во Франции невозможно купить настоящего вина? Нет, Кат, ну скажи. Чистый спирт, горло так и обжигает. Интересно, где мать умудрилась такое купить? Фу! Не пей, вылей.
   Сделав глоток, Катка возразила:
   – Хорошее вино, мне нравится.
   – Значит, ты, как и большинство людей, просто-напросто не разбираешься в благородных винах.
   – Ошибаешься…
   – Ой, ладно, я не собираюсь спорить. – Анжелика махнула рукой, и в ту же секунду бокал упал на пол. – Черт его дери! Все из рук валится! Я не вынесу этой муки. Ката, прости меня, не хотела тебя обидеть. Господи! – Лика закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
   Испугавшись не на шутку, Копейкина подошла к девушке и попыталась выяснить причину столь упаднического настроения.
   – В чем проблема, Лика? У тебя неприятности, я чем-нибудь могу помочь?
   – Вряд ли. Помочь мне сейчас может только один человек, но его нет. А самое страшное, что я не знаю ни где он находится, ни когда соизволит появиться. От этого и бешусь, то в отчаяние впаду, то в панику. Тамарка меня постоянно каким-то пойлом поит, говорит, что успокоительное, а меня ничего не берет. Спать не могу, как лягу, сразу начинают ужастики перед глазами мелькать. Пробовала принимать снотворные – результат нулевой. Голова пустая, а сна все равно ни в одном глазу.
   – А Тамарка…
   – Подружка моя, да ты ее видела. Она сейчас временно живет у меня.
   Ката хотела спросить про Рената, как вдруг Анжелика всхлипнула.
   – Если я расскажу тебе одну историю, ты не сочтешь меня за идиотку?
   – С какой стати?
   – А с такой. История эта, как бы сказать, не совсем нормальная. Она больше смахивает на сон или безумие.
   – Я готова тебя выслушать.
   Лика облизала губки, взяла со столика Каткин бокал и, осушив его до дна, возвестила:
   – Некоторое время назад мы с ребятами решили отправиться на пикник…
   В мельчайших подробностях Анжелика поведала Копейкиной о поездке к озеру, о поедании шашлыка, о разговоре с Тамарой и о перепалке с Ренатом, когда тот узнал, что Лика без его ведома разрешила подруге перебраться в коттедж.
   Ката слушала повествование и не могла взять в толк, что такого экстраординарного и ненормального в услышанной истории. Ну, подумаешь, молодежь решила провести выходные у озера, ну и что, собственно, из этого? С чего вдруг Лика заговорила о кошмарном сне и безумии?
   – Потом Тамаре на сотовый позвонила мать, – с расстановкой проговорила Лика. – Они с Филом уехали, а мы с Ренатом, несмотря на мои протесты, остались у озера.
   – А дальше? Почему замолчала? Эй, Лика, ты меня слышишь?
   – Слышу, – отозвалась девушка. – А дальше, Ката, началось то самое безумие, о котором я упомянула. У Рената заболел живот…
   Анжелика тяжело задышала. Говорила она с большим трудом, часто делала паузы, смотрела на Катку испуганными глазами, то и дело проводя рукой по волосам.
   Сама Катарина сидела ни жива ни мертва. Происходящее очень напоминало разговор двух соседок, одна из которых, не опуская деталей, пересказывала фильм ужасов. И Катке было бы намного легче, если бы Лика в какой-то момент остановилась, улыбнулась и заявила, что все сказанное не более чем шутка. Но девушка не останавливалась и не улыбалась. Весь ее растерянный вид говорил о том, что в настоящий момент она серьезна как никогда.
   Держа в руках мягкую подушку в форме сердечка, Копейкина впилась в нее настолько сильно, что ноготь на указательном пальце сломался.
   Лика замолчала. Она выжидательно посмотрела на собеседницу и, заметив, что та находится в состоянии легкого транса, прошептала:
   – Я была готова умереть от страха. Ног почти не чувствовала, двигалась как робот, падала, но боли не ощущала. Мне казалось, за мной по пятам следует та мерзкая старуха. А потом я выбежала на трассу. Сил уже не осталось, как я не грохнулась в обморок, одному богу известно. И тут… Свет фар, звук тормозов, и я в полной отключке. – Лика шмыгнула носом.
   – Кем оказалась та старуха? Ее арестовали? Что она говорит? Зачем убила Рената? – Катка засыпала Лику вопросами, не в силах остановиться.
   – Никто никого не арестовывал.
   – Что?! Хочешь сказать, ты не рассказала никому из представителей закона о своих злоключениях?
   – Нет.
   – Но почему?
   – Не имело смысла.
   – Лика, ты в своем уме? Рената убили. Ты знаешь убийцу в лицо. С тобой вообще разговаривали на эту тему?
   – Нет.
   Копейкина отшвырнула подушку в сторону.
   – Такого не может быть.
   – Не веришь?
   – Разумеется, нет.
   Анжелика замотала головой.
   – А теперь постарайся успокоиться, и я продолжу рассказ.
   – Мне и так все ясно.
   – Ничего тебе не ясно! – вскрикнула Анжелика. – Я сама пытаюсь во всем разобраться, проанализировать, докумекать, что же в действительности произошло в том доме, но голова пуста. Нет ни домыслов, ни идей. Ничегошеньки нет, Катка. Мне остается ждать. Ждать, когда меня введут в курс дела. Но с каждым днем ожидание становится все более невыносимым, я не выдержу.
   – Кто должен ввести тебя в курс дела, Лика?
   – Он, – шелестела девушка. – Он обещал. Обещал в больнице…
* * *
   Сначала Лика услышала шум, затем он сменился противным звоном. Девушка открыла отяжелевшие веки и увидела белый потолок. Пытаясь пошевелить рукой, Анжелика ойкнула. В ту же секунду над ней возникло незнакомое женское лицо.
   – Как вы себя чувствуете?
   – Я… мне… кто вы?
   – Вы хорошо меня видите?
   – Вижу, – шептала Лика. – Я вас вижу.
   – Все уже позади, ваша жизнь вне опасности.
   – Где я?
   – В больнице. Вас сбила машина, помните?
   – Машина… машина… Она неслась на меня на большой скорости. Фары… я видела две фары. Ренат! – закричала девушка. – Ренат! Она его связала, он лежал на столе. Мне удалось убежать…
   – Тише-тише, вам нельзя волноваться. Вы еще слишком слабы.
   – Мой Ренат…
   Медсестра погладила Лику по голове и, к большому ее удивлению, направилась к выходу.
   – Куда вы? Не уходите, прошу вас… Постойте.
   А через несколько секунд из груди Анжелики вырвался крик. В палате появился Ренат. Живой!
   Придя к мысли, что видит галлюцинацию, Лика замотала головой и закрыла глаза. Спустя мгновение открыла их снова. Ренат стоял у самого изголовья.
   – Анжелика, – хрипло проговорил парень.
   – Ренат?! Это не ты, я не верю… тебя убили.
   – Не надо так говорить, я жив. Жив, вот возьми мою руку. Дотронься до меня. Анжелика, как же ты меня напугала. Ну зачем ты убежала? Я проснулся, тебя нигде не было, что случилось, дорогая?
   – Где ты проснулся?
   – В палатке, – ответил Ренат.
   – Где?! О чем ты говоришь, мы были в доме старухи, она напоила тебе бурдой, а потом мы остались у нее ночевать.
   Парень удивленно смотрел на Лику.
   – Какая старуха? Не было там никакой старухи. Запомни, Лика, мы с тобой отдыхали у озера. И никого, повторяю, никого не встречали. Ни зверей, ни людей.
   – Но старуха, она тебя убила, я видела. Видела!
   – Дорогая… – Ренат склонил лицо чуть ниже. – Давай договоримся, ты никому не рассказываешь про тот дом и бабку, а как только тебя выпишут из больницы, я все объясню. Идет?
   – Так, значит, старуха все-таки была? Ренат, кто она? Как тебе удалось спастись? Говори! Я хочу знать, немедленно.
   – Запомни, мы легли спать в палатке. Заснули. Ночью тебе приснился кошмар, ты встала и убежала.
   – Куда?
   – Просто бежала по дороге, пока тебя не сбила машина.
   В палату в компании все той же медсестры зашел тучный врач.
   – Молодой человек, – обратился он к Ренату, – попрошу вас выйти. Вашей девушке нужен полный покой.
   – Пусть останется, – попросила Лика.
   Врач знаком показал медсестре, чтобы она проводила Рената в коридор.
   Оставшись наедине с пациенткой, доктор сообщил, что с Ликой хочет переговорить сотрудник милиции.
   – Милиции? Но зачем? Что я сделала?
   – Не стоит волноваться, вам зададут несколько вопросов в моем присутствии. Если почувствуете себя плохо, сразу же дайте знать.
   Не успела Лика возразить, как в палате появился мужчина в белом халате.
   Он вопросительно посмотрел на доктора, ответил кивком на кивок и сел на придвинутый к кровати стул.
   – Добрый день, Анжелика Всеволодовна.
   – Он не добрый, – буркнула Лика. – Этот день недобрый, по крайней мере, для меня.
   – Я понимаю, вам сейчас трудно разговаривать, но поймите и вы, я обязан с вами переговорить.
   – О чем?
   – О событиях вчерашней ночи.
   Лика напряглась.
   – Расскажите, как вы оказались на трассе?
   – Выбежала.
   – Так, а от кого вы убегали? За вами кто-то гнался?
   – Н-нет.
   – Ваш молодой человек утверждает, что вы были на озере, откуда, собственно, и исчезли. Это правда?
   Анжелика покосилась на врача. В ушах стоял голос Рената: «Никому не рассказывай про тот дом и бабку, а как только тебя выпишут из больницы, я все объясню».
   – Анжелика Всеволодовна, ответьте.
   – Да… он сказал правду. Мы действительно были у озера, решили устроить пикник.
   – Ну а все-таки, почему вы ни с того ни с сего убежали? Между вами вспыхнула ссора?
   – Нет.
   – Тогда в чем причина?
   – Не знаю.
   Мужчина поправил ворот халата.
   – Хорошо, спрошу без обиняков: ваш молодой человек вас ударил?
   – Господи, я же вам сказала, мы не ссорились.
   Неужели вы не понимаете? Мы с Ренатом легли спать, потом я проснулась…
   – Сами или вас кто-то разбудил?
   Лика сжала кулаки.
   – Конечно же, сама.
   – Так-так, продолжайте.
   – Не понимаю, что на меня нашло. Кратковременное затмение. Я побежала по дороге. Бежала долго, а потом… попала под колеса машины.
   – Бежали от кого? – допытывался мужчина.
   – Ни от кого! Я просто бежала.
   Далее Анжелика услышала пламенную речь, суть которой сводилась к следующему: домашнее насилие наказуемо, и женщины совершают огромную ошибку, когда начинают выгораживать своих мучителей. Лике не следует бояться, она просто должна сказать откровенно, что ее гражданский муж напал на нее с кулаками и она была вынуждена обратиться в бегство. Лику обязательно защитят, Ренат больше не посмеет тронуть ее даже пальцем. Главное, чтобы она нашла в себе силы и во всем призналась.
   Анжелика застонала.
   – Какое насилие? Ренат меня никогда не бил, он не из тех, кто способен поднять руку на женщину. Прекратите, слышите, прекратите немедленно обвинять его во всех смертных грехах. Никакого заявления я писать не стану. Все произошло так, как я сказала. И еще… тот водитель ни в чем не виноват. Я сама выбежала на дорогу, он не успел затормозить. Больше мне сказать нечего. – Лика поднесла руку к горлу. – Пожалуйста, – обратилась она к доктору, – я устала. Мне тяжело говорить.
* * *
   – Теперь понимаешь, почему я не обмолвилась о бабке? – спросила Лика у Катки.
   – Честно говоря, не понимаю. Но мне безумно интересно услышать версию Рената. Как он объяснил свое странное поведение?
   – Никак.
   – То есть?
   – Ренат приезжал ко мне в больницу дважды. Оба раза пробыл в палате не более десяти минут. На все расспросы отвечал, что больничная палата не место для серьезных разговоров. Сказал, что как только меня выпишут, я обязательно узнаю причину, по которой он вынудил меня соврать.
   – Ну и?..
   – Мы разговаривали в прошлую пятницу – ровно неделю назад. Больше он ко мне не приезжал. А в понедельник Тамара сообщила, что Ренат уехал из города по делам. Меня выписали два дня назад, от Рената ни слуху ни духу, его мобильник отключен, я нахожусь в подвешенном состоянии. Какие такие дела у него возникли, ума не приложу. И почему он сказал об этом Тамаре, а не мне?
   Катка нахмурилась.
   – Действительно странно. Слушай, а где сейчас Тома?
   – Уехала с Филом. Ката, ну как ты считаешь, что мне делать в создавшейся ситуации?
   – Выход один – ждать Рената. И когда он объявится, советую тебе разговаривать с ним пожестче, не понравилась мне история со старухой. Ох не понравилась.
   Час спустя в гостиной появилась Томочка. Поздоровавшись с Каткой, она приветливо улыбнулась Лике и уселась на диван, поджав под себя ноги.
   Стараясь, чтобы Анжелика не заметила, Копейкина встретилась взглядом с Томой и ткнула указательным пальцем в сторону входной двери. Тома намек поняла.
   – Ой, я, кажется, забыла в машине журнал. – Девушка встала и посеменила на улицу.
   Попрощавшись с Ликой, Катарина быстро выскочила на крыльцо.
   Тома стояла внизу, с любопытством глядя на соседку подруги.
   – Вы хотели, чтобы я вышла из дома, зачем?
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать