Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Вечер страшных предсказаний

   Смерть Нины Величковской выглядела так, будто в судьбу людей вмешались потусторонние силы. На подмосковную дачу она приехала с двоюродной сестрой Кларой и двумя подругами. Они устроили девичник перед свадьбой Клары и стали гадать по старинной книге. Гадание на зеркале требовало, чтобы девушка осталась в помещении одна. Нина согласилась запереться в комнате. А через некоторое время ее нашли бездыханной. Услышав крики ужаса, на место преступления является гостившая по соседству частная сыщица Катарина. Ей и предстоит узнать, кто расправился с Ниной…


Мила Серебрякова Вечер страшных предсказаний

   Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

ГЛАВА 1

   Серебристая иномарка резко остановилась у желтого забора. Из салона послышался недовольный девичий голосок:
   – Кларка! Когда наконец ты научишься тормозить плавно?
   – Если не нравится, можешь ехать на автобусе, – последовал ответ.
   Задняя дверца открылась, и на колдобистую дорогу ступили стройные ножки Галины Румяновой, обутые в дорогие сапожки на высокой шпильке.
   Хозяйка иномарки Клара Величковская и сидевшая рядом Дарья Гришкова обменялись многозначительными взглядами и, закатив глаза, мысленно приготовились к нытью не в меру избалованной подруги.
   Сегодня на дачу родителей Клара позвала подруг неспроста. В выходные дни девчонки планировали оторваться на полную катушку, благо для этого имелся весьма подходящий повод – через месяц Клара собиралась пополнить ряды замужних женщин.
   Устроить девичник на даче предков Величковская решила по двум соображениям: во-первых, в ноябре месяце в садовом товариществе практически нет соседей, а во-вторых, участки, с четырех сторон окруженные лесом, – самое подходящее место для проведения гаданий.
   Да, да, именно гаданий. Клара, любительница всего потустороннего и таинственного, не могла дождаться наступления ночи, дабы в компании подруг заглянуть в собственное будущее. Для этого она даже прихватила старую гадательную книгу покойной прабабки.
   Короче говоря, ночка обещала быть веселенькой.
   Ну а пока на часах только одиннадцать утра, не мешало бы создать себе и подругам все условия для комфортного времяпрепровождения. Для начала стоит протопить дом, немного прибраться и приготовить вкуснейшие шашлыки, которые в настоящий момент в сыром виде покоятся в трехлитровом пластиковом ведерке.
   – Что скажете, девчонки, – спросила Клара, кивая на двухэтажное строение, – как вам мое имение?
   – Хороший домишко, – закивала Даша.
   – Имение?! – выщипанные брови Галины поползли вверх. – Ты шутишь? Какое же это имение? Так… дачная постройка, не более того.
   – Не придирайся. Отличный дом: три спальни, гостиная, кухня. Чего еще надо-то?
   – Первым делом необходимо открыть калитку и пройти на участок. Или ты собираешься держать нас на улице?
   Дарья подхватила две сумки и приблизилась к калитке.
   Клара достала ключи.
   – Галка, возьми пакеты и перестань, в конце концов, морщиться. На тебя посмотреть, так создается впечатление, мы приехали не на дачу, а в барак.
   Презрительно хмыкнув, девушка пробормотала нечленораздельную фразу.
   – Ой, девочки, а какой здесь воздух, – щебетала Дашутка. – Кларунь, а соседей вообще нет?
   – Человек пять живут круглогодично, но они нам не помешают. Можем врубить музон на полную мощность, никто и слова не скажет.
   – Страшновато тут, – пискнула Галька. – Днем терпимо, а вот когда стемнеет… бр-р-р. Надеюсь, дикие звери из леса не выйдут?
   – Выйдут в обязательном порядке, – прыснула Дашка. – И волки, и медведи. А если повезет, может, даже слона африканского увидим и нильского крокодила.
   – Ха-ха! Я сейчас умру от смеха. Ты, как всегда, остроумна.
   Толкнув калитку, Клара пропустила подруг вперед, а сама занялась замком на воротах.
   – Девчонки, берите ключи, открывайте дом.
   – А ты?
   – Тачку на участок поставлю и приду. Дашут, этот ключ от верхнего замка, а маленький от нижнего.
   – Разберусь.
   На крылечке Галина простонала:
   – Мамочки мои родные, куда я попала? Ума не приложу, как вам удалось меня заманить в эту глубинку. Ты только посмотри, сколько вокруг грязи. Обалдеть!
   – Это не грязь.
   – Да? А что же это, по-твоему, золотой песок?
   – Земля, – спокойно ответила Дашка, привыкшая к придиркам подруги.
   – Земля! – передразнила Галя. – Участок напоминает свалку. У забора лежат кирпичи, шифер, гора досок. Сараюшка какая-то, ржавые бочки. Н-да, чувствую, я получу массу удовольствия в этой конуре.
   – Не устала еще бормотать?
   – Представь себе, нет. Вот у моего двоюродного брата, Лешки, настоящий загородный дом. Трехэтажный кирпичный коттедж, все цивильно, даже бильярдная и домашний кинотеатр есть. А на улице как прикольно… Да у них до первого снега газон зеленый. Не смейся, я не вру.
   – Оглядись вокруг, у всех домики практически одинаковые: не маленькие, но и не хоромы. Согласись, трехэтажная махина будет выглядеть как бельмо на глазу. Кларка рассказывала, у них здесь каждый год дома взламывают. Воруют все, что увидят, а большой дом, по определению, должен быть самым богатым. Так для чего людям лишние проблемы? Зачем выделяться-то?
   – А сторож?
   – Нет у нас никакого сторожа, – ответила подошедшая Величковская. – Был один мужичок, любитель принять на грудь. Он в соседней деревеньке жил, но уже год как его схоронили.
   – Мрак, – заключила Галка. – Мрак и тихий ужас!
   – Дашут, ты чего с замком возишься?
   – Не могу никак открыть. Заедает.
   – Дай я сама попробую.
   – Будет совсем хорошо, если мы не сможем попасть внутрь этой конуры… ой, простите, я хотела сказать, сказочного дворца. Хотя есть и плюсы, вернемся в город и завалимся в кафе.
   Не обращая внимания на сарказмы подруги, Клара пыталась повернуть ключ в замочной скважине. Но тот, как назло, не поддавался.
   – Черт, да в чем дело?
   – Я вся продрогла. – Галина куталась в меховую куртку, с неодобрением озираясь по сторонам.
   – Есть! Девчонки, мы сделали это. Прошу, проходите.
   Ступив в тамбур, Галя быстро заморгала:
   – Кларка, чем у вас так воняет? Тухлятиной какой-то! Фу! Сейчас задохнусь.
   – Ничего не тухлятиной, – заявила рассудительная Даша. – Воздух спертый, и все дела. Клар, прежде чем топить печку, надо окна минут на двадцать открыть.
   – Сделаю.
   – Окна? Вы спятили? На улице минус семь, хотите, чтобы мы превратились в сосульки?
   – Не истери, сказала же, потом печь затопим.
   – А-а-а!.. – Галина прошла в коридор и завопила пуще прежнего. – Кларка, здесь мыши! Две! Дохлые! А в углу какая-то розовая хрень на бумажке лежит. Маленькие шарики! Что это?
   – Мать каждую осень отраву в доме оставляет.
   – Абсурд!
   – И вовсе не абсурд. Думаешь, приятно приехать на дачу весной и обнаружить, что мыши беспрепятственно хозяйничали в комнатах?
   – Убери их! Убери сейчас же! Не могу видеть! Дашка, мне плохо! Ах…
   – Галь, может, ты пойдешь покуришь, а? От твоего ора у меня уже голова кругом идет. Клар, где у вас веник и совок?
   Величковская с благодарностью посмотрела на подругу.
   – Дашут, что бы я без тебя делала! Ты чудо. Веник в предбаннике, совок там же.
   – Да ладно, – отмахнулась Гришкова. – Чего уж там, подумаешь. Я знаешь сколько мышей повидала у бабки в деревне? О!.. Вагон и тележка. – Даша посмотрела на раскрасневшуюся Галку. – И в отличие от некоторых не закатываю истерик при виде маленьких, да к тому же неживых существ.
   – Да, ты у нас та еще сельская жительница. Я и забыла, что в детстве ты все лето у бабки на огороде проводила. Копала, полола, поливала, навоз сапогами месила.
   – И что с того? Я этого совсем не стыжусь, более того, мне нравилось помогать бабушке.
   – Нравилось ходить постоянно грязной, спать в комнате, в которой полно пауков, и копаться в земле? Браво! Ты заслуживаешь орден за отвагу.
   – Зато ты у нас чистюля, – рассердилась Дашка. – Конечно, папочка всю жизнь проработал в теплом местечке, мамуся – директор ресторана, а единственная дочурка как свет в окошке. Летом обязательно в Сочи или Болгарию, зимой в Прибалтику. Отлично, просто жизнь настоящей принцессы.
   – Тебе завидно?
   – Ни боже мой! Да если хочешь знать, я в своей деревне чувствовала себя намного счастливее, чем ты на море.
   – Так я и поверила.
   – Не верь, мне плевать.
   – Тогда замолчи и завидуй без слов.
   – Завидовать? Тебе, что ли?
   – Мне, мне.
   – Клар, ты слышала?
   – Девочки, милые, не ссорьтесь. Галь, иди покури на улице, подыши свежим воздухом. А мы с Дашуткой сейчас здесь порядок на скорую руку наведем и тебя позовем. Договорились?
   Галя шмыгнула носом:
   – Ладно, так и быть, только вы недолго, там холодно.
   Стоило Румяновой выйти на улицу, как Дашка сжала кулаки:
   – Дура безмозглая! Иногда она меня бесит, едва сдерживаюсь, чтобы тумаков ей не надавать.
   – Даш, да забей ты. Не знаешь Галку? Она всегда и всем недовольна. Придирается к любой мелочи. И потом, не забывай: какая-никакая, а она наша подруга.
   – Именно по этой причине я ее до сих пор и терплю, но, Клара, честное слово, в последнее время она стала раздражать меня больше обычного. А как вырядилась сегодня! Ты видела ее сапожки? А ведь знала, что на дачу едем, могла бы более удобную обувь надеть.
   – Расслабься. Хи-хи, Дашут, на кухне еще две мышки. Хорошо, что Галка на улице.
   Гришкова смахнула со лба прядь русых волос.
   – За работу, подруга, а то наша королева там окоченеет. Что, между нами говоря, было бы совсем неплохо.
   Засмеявшись, Клара открыла окно.
   Цокая каблучками по плиточной дорожке, Галька дошла до баньки и остановилась. Затянувшись сигаретой, она повернула голову и вздрогнула. С соседнего участка на нее смотрела молодая брюнетка.
   – Добрый день! – крикнула незнакомка.
   – Здрасти.
   – Решили на природу выехать? – улыбалась соседка.
   Силясь, дабы не заорать: «А ты сама не видишь?» – Галя молча кивнула.
   – Я как Кларину машину увидела, сразу поняла, соседка с подругой приехала.
   – С подругами, – буркнула Галька. – Нас трое.
   – Ясненько. Ну, если чего понадобится, заходите.
   – Непременно.
   Вернувшись к крыльцу, Румянова пробормотала:
   – И это называется нет соседей. Да их здесь как собак нерезаных. И за каким чертом я согласилась тащиться в эту глушь?
   Минут десять спустя Галина зашла в дом.
   – Клар, где тут у вас туалет?
   – Ох, Галюнь, я же совсем забыла. Возьми ключи, открой его.
   – Кого открыть? – не поняла Румянова.
   – Туалет.
   – А вы что, его на ключ закрываете?
   – Естественно.
   – Погодь, я чего-то не догоняю, а за хреном сортир закрывать?
   – Чтобы не украли.
   – Не украли что? Унитаз?
   – Инвентарь. У нас там лопаты, тяпки, газонокосилка.
   Не успела Румянова раскрыть рот от удивления, как Дашутка, давясь от хохота, пояснила:
   – Ой, не могу, ну умора. Клар, Галька думает, что у вас туалет в доме.
   – А разве нет?
   – Нет, конечно. На улице. Рядом с банькой.
   Румянова сглотнула:
   – Повтори.
   – Да, да, ты не ослышалась. А еще вынуждена тебя огорчить – унитаза там нет. Зато есть ведро.
   Лицо Галины покрылось красными пятнами.
   – Немедленно скажи, что ты пошутила.
   – Рада бы, да только сказала чистую правду.
   – Но если брезгуешь, можешь сходить в кустики за домом, – ухохатывалась Дашка.
   – Заткнись! – Румянова побагровела. – Вы заманили меня сюда обманным путем, сказали, что здесь все как в городе, а на деле здесь хуже, чем в каменном веке!
   Клара протянула подруге ключи:
   – С замком справишься?
   Галина вырвала связку:
   – Вам эта поездка боком выйдет.
   Когда она посеменила по дорожке, Дашутка складывалась пополам от смеха.
   – Кларка, пять баллов, ради этого стоило сюда приехать. Пусть с нее немного спесь сойдет, а то окончательно оборзела.
   Вскоре Даша отправилась на улицу к мангалу готовить шашлык. Клара с Галиной остались дома.
   Сев на корточки возле печки, Величковская говорила:
   – Подожди, Галка, мы сегодня такой девичник устроим – закачаешься. Ты потом меня благодарить будешь за то, что я вытащила тебя из города на природу.
   – Сомневаюсь. – Румянова сидела на мягком диване, судорожно соображая, к чему бы еще придраться.
   Но повода не наблюдалось. Гальку это и радовало, и злило одновременно.
   Устав наблюдать, как Клара возится со спичками, девушка ехидно молвила:
   – Я так понимаю, раньше ты никогда печь не топила?
   – Нет, – призналась Клара, – не было случая.
   – И долго ждать?
   – Ничего не понимаю, почему огонь не разгорается?
   – Положи больше бумаги.
   – Ее и так достаточно.
   – Значит, отсырела, положи другую.
   Величковская встала.
   – У матери с отцом на все про все уходило не более трех минут, может, я что-то не так делаю?
   Галя вооружилась сигареткой:
   – Не сомневаюсь.
   – Галюнь, не кури в доме.
   – Опять на улицу топать?
   – Ты дымишь как паровоз, мы потом не продохнем.
   Румянова нехотя поплелась в коридор.
   – Ой, загорелась, бумага загорелась. Галька, у меня получилось.
   – Я рада за тебя.
   С чувством выполненного долга Клара победоносно взглянула на Румянову.
   И вдруг… Гостиная постепенно начала заполняться дымом.
   – Кларка, мы горим!
   – Откуда дым?
   – Из твоей идиотской печки. Что ты сделала? У вас все не как у людей. Пожар!
   Клара забегала по комнате, а потом вновь распахнула окно.
   Румянова выскочила из дома.
   – Дашка, иди сюда! – голосила она. – У Кларки печка сломалась.
   Даша вытаращила глаза.
   – Как сломалась? Печи не ломаются.
   – А у нее сломалась! Дым валит изо всех щелей, дом вот-вот загорится.
   Дарья положила на столик шампур и, обтерев руки полотенцем, потопала на подмогу подругам.
   – Ну, что тут у нас? – спросила она, пройдя в гостиную.
   – Даш, я не понимаю, что случилось. Неси воду, надо потушить огонь.
   Гришкова нахмурилась:
   – Этот урок ты должна запомнить на всю оставшуюся жизнь.
   – В смысле?
   Дарья подошла к печи вплотную и подняла руку.
   Послышался слабый скрежет. И словно по мановению волшебной палочки, дыма в помещении стало меньше.
   – Чудеса, Дашут, объясни толком, что случилось?
   – Ты почему заслонку не открыла?
   – Заслонку?
   – Прежде чем чиркнуть спичкой, необходимо открыть заслонку. Она должна быть открыта до тех пор, пока дрова не превратятся в угли. И лишь потом ее закрывают, дабы тепло сохранилось в доме. Поняла?
   – Угу.
   – Да не трясись, Клар, ничего экстраординарного не произошло. Подумаешь, с кем не бывает.
   – Мне срочно надо выпить бокал винца. Ты не против?
   – Обижаешь, не откажусь.
   Шашлыки покоились на мангале, а подруги, вооружившись бокалами, стояли рядом.
   – Выпьем за удачу, – провозгласила тост Галина, – судя по ситуации, она нам в эти выходные ох как пригодится.
   – Поддерживаю.
   Чокнувшись, девушки пригубили напиток, после чего Дарья начала переворачивать шампуры.
   – Клар, во сколько подъедет Нинка?
   – Обещала к трем.
   Галя сморщилась:
   – Твоя двоюродная сестрица на редкость хитрожопая особа. Вместе с нами ехать отказалась, предпочла, чтобы к ее приезду все было готово.
   – У Нины с утра неотложные дела.
   – Ага, так я и поверила. Дела, как же. Не захотелось Нинке тусоваться с нами, занимаясь приготовлениями, вот и весь сказ.
   – Можно подумать, ты заработалась. Стоишь, куришь и не перестаешь злословить.
   Румянова смерила Дарью испепеляющим взглядом.
   – Я вам сразу предложила устроить девичник в каком-нибудь ресторане, ну или, на худой конец, в кафешке. Вы отказались.
   – Правильно, на природе лучше.
   – Как сказать. По мне, так лучше сидеть в теплом помещении, где тебе все принесут официанты, а не торчать на морозе у вонючего мангала. Дашка, хватит в облаках витать, у тебя шашлык подгорит. Быстро переверни третий шампур! И крайний не забудь! Кларка, чего ты ржешь?
   – Ты такая забавная, со стороны выглядишь как комик.
   – Ах, значит, я еще и комик? Великолепно. Так вот, подруги, вы на себя со стороны посмотрите. Облачились в какое-то старье, стоите, словно две деревенские бабы. Интересно, твой Ромка согласился бы пойти с тобой в загс, увидев тебя в таком виде?
   Величковская напряглась:
   – Галь, давай ты не будешь острить по поводу моей предстоящей свадьбы.
   – А мне действительно интересно услышать твой ответ. В городе ты ведь вся такая из себя: брендовая одежонка, прическа, маникюрчик. А сейчас… извини, но ты как хабалка в говнодавах.
   – Любят не за внешность, – философски заметила Даша.
   – Тебе-то откуда знать? – исходила ядом Галя. – Насколько мне известно, парни не особо балуют нашу умничку Дашу вниманием. Тебе двадцать два года, а ты до сих пор так и не была замечена в мужском обществе.
   Дарья прерывисто задышала. У нее задрожали руки, а на лбу выступил пот.
   Клара попыталась локализовать назревающий конфликт, но в планы разбушевавшейся Галины не входило сбавлять обороты.
   – Ответь нам как на духу, – требовала Румянова, – почему ты вечно одна?
   – Не твое дело!
   – Скрываешь правду?
   – Какую еще правду?
   – Ты фригидная, Дашка, – выпалила Галина и выбросила окурок.
   Гришкова сверкнула глазами, засучила рукава куртки и, приблизившись к Галине, процедила:
   – Если я еще хотя бы раз услышу это слово, ты пожалеешь.
   – Угрожаешь?
   – Я тебя предупредила.
   – Девочки, – взмолилась Клара, – сегодня такой день! Я вас прошу, не портите мне праздник!
   – Она первая начала цепляться.
   – Не ври, это ты захлебываешься в желчи.
   – Черствый сухарь!
   – Проститутка! – не осталась в долгу Дашка.
   – А ты… ты… мужененавистница!
   Дарья ударила подругу по щеке, а затем вцепилась Галине в волосы.
   – Пусти!
   – По-хорошему ты не понимаешь! Придется по-плохому разговаривать!
   – Клар, помоги мне. Она сбесилась. Клара! Оттащи от меня Гришкову!
   Потасовка закончилась, когда Величковская, не проронив ни слова, всхлипнула и пулей бросилась в дом.
   Дарья отпустила Галину.
   – Клар, постой!
   – Это из-за тебя она убежала, ты ее довела.
   Даша смотрела себе под ноги.
   – Какие же мы дуры. Кларка пригласила нас на девичник, а мы сцепились, как базарные бабы. Идиотки!
   Галя растирала ноющую щеку.
   – Может, заключим временное перемирие, а? Ради Кларки.
   – По рукам, – Гришкова усмехнулась. – Но учти, твоих слов я тебе не прощу.
   Румянова самонадеянно ухмыльнулась и поспешила ретироваться.
   Настроение Галины испортилось окончательно, когда приехала Нина Величковская. Румянова и в былые дни не скрывала, что относится к Нинке с прохладцей, считая ту зазнайкой, но сейчас, видя сестрицу Клары, Галя побелела от злости.
   Стоило Ниночке скинуть норковую шубку и предстать пред девушками в белой мини-юбке и тигровой кофточке, как на Галину моментально напала икота.
   Объяснялось это тем, что Нина была облачена точно в такую же одежонку, как и сама Румянова.
   – Нинка, ты не могла напялить другую кофту? – прошипела подруга. – Теперь мы с тобой как сестры-близнецы.
   – Да уж, – веселилась Клара. – Со спины не различить. Рост, фигура, одежда, цвет волос. Дашут, а они действительно одинаковые.
   Ниночка кокетливо махнула рукой:
   – Галь, да все ерунда. Вы лучше спросите у меня, почему я задержалась.
   – Сгораем от любопытства, – процедила Галина.
   – Девки, я сейчас такого солнечного мальчика подвозила! Отпад! До сих пор мурашки по коже бегают. Рассказываю по порядку. Еду я, значит, себе спокойненько, никого не трогаю. Из динамиков раздается голос моего любимого Джо Дассена, а…
   – Желательно без предисловий.
   – Вдруг вижу его. Сначала мне показалось, что это мираж.
   – Или глюки, – не унималась Галька.
   – Ты бы сама голову потеряла от одного его вида.
   – Настолько страшный?
   – Красавец! Сексуальный блондин со взглядом злодея.
   – Злодея? – Даша непонимающе посмотрела на Нину.
   – Ей такие нравятся, – пояснила Клара.
   – У него такие глаза, такие… А голос! Бархатистый, чуть с хрипотцой. Я сразу поняла, повезу его куда угодно, даже в Африку.
   – И не побоялась посадить незнакомого парня в тачку? А окажись он сексуальным маньяком?
   – Шутишь? Какой маньяк? Да стоит ему только пальцем шевельнуть, любая девица мгновенно бросится в его объятия. Девки, меня как переклинило! Едем, а я слова сказать не могу. Все поджилки от напряжения трясутся. Когда подъезжали к его поселку, не выдержала, заговорила.
   – И что сказала? – ухмылялась Румянова.
   – Не поверите! Я впервые в жизни сама попросила у парня номер его телефона!
   Клара быстро заморгала:
   – Нинка, не верю.
   – Придется. Говорю, мальчик штучный, такие экземпляры на дороге не валяются.
   – Ну а дальше? Телефон-то он дал?
   – А как же, – Нина потрясла перед Галиным лицом мобильником. – Номерок туточки.
   – Хочешь сказать, сама ему позвонишь?
   – Разумеется.
   Галька высунула язык:
   – Бредятина. Запомни, мужик должен делать первый шаг, а не ты. Свой номер ты ему оставила?
   – Да.
   – Тогда не рыпайся, а жди. Позвонит – хорошо, не позвонит…
   – Тогда что? – Все устремили взгляд на Гальку.
   – Ну, не знаю. Значит, у него другие ориентиры.
   – Галя!
   – А что Галя? Ну, или он импотент. Как вам угодно.
   Смеясь, Нина подмигнула сестре.
   – Клар, у нас нет кочерги? Я бы с огромным удовольствием огрела Гальку по башке.
   – Не ты одна, – заявила Дарья.
   Клара подняла вверх руку:
   – Если обмен любезностями закончен, предлагаю на время забыть все свои проблемы и продолжить веселиться.
   До девяти вечера девушки трещали без умолку, давая Кларе дружеские наставления.
   – Ты, главное, сразу дай понять Ромке, кто в доме хозяин, – советовала Галя. – Не позволяй ему садиться себе на шею. Поставь перед фактом, мол, готовить ты не будешь, стирать и гладить тоже, таскаться в магазины не станешь даже под угрозой смертной казни. Пусть нанимает людей, которые будут выполнять всю работу.
   – Я люблю готовить, да и магазины меня не напрягают.
   – Скучная ты, Кларка, и жизнь у вас с Ромкой будет скучной. Надо, чтобы все вокруг бурлило, кипело, взрывалось!
   – Как это «взрывалось»?
   – Молча. Жена должна постоянно удивлять мужа, каждый день представая пред его очами в новой роли. Сегодня ты покорная пай-девочка, завтра роковая красотка, послезавтра женщина-вамп. И так постоянно. Поверь, это проверено. Однообразие убивает брак за считаные месяцы.
   – Ромка не такой, я нравлюсь ему естественной, безо всяких там амплуа.
   – Это пока, но пройдет время – месяц, год, полтора, – и ты ему наскучишь.
   – Галь, ты бы своим опытом в других местах делилась.
   – Ой, кто заговорил! Наша Дашутка! Не нравятся мои советы, так дай свой.
   – И дам.
   – Дай-дай, а мы все его послушаем и посмеемся.
   – Изначально полагаешь, что я скажу глупость?
   – Не глупость, а ерунду. Это две разные вещи. Не обижайся, Дашка, но ты не имеешь права что-либо советовать Кларке. У тебя нет опыта.
   Глаза Гришковой увлажнились.
   – Наверное, ты права, – прошептала она спустя несколько секунд. – Мне действительно нечего посоветовать лучшей подруге.
   – Дашут…
   – Нет, Клар, я согласна с Галькой. Мне вообще не стоило приезжать на девичник. Ну, что я могу рассказать? Вы делитесь друг с другом опытом, сплетничаете о парнях, вспоминаете былые увлечения. А я? Что было интересного в моей жизни? Решительно ничего. Парня нет, и в ближайшее время вряд ли появится, я скучна и неинтересна.
   – Дарья, кончай хандрить, – Ниночка наполнила бокалы вином. – Девчонки, а почему я не слышу музыку? Клар, вруби-ка какой-нибудь музончик. Галька, бери бокал, Дашка, гляди веселей. Э-эх, давайте выпьем за нас, за красавиц!
   – За женское счастье!
   – За женскую дружбу!
   – За то, чтобы все наши самые сокровенные желания рано или поздно обязательно сбывались! – сказала Даша и залпом осушила бокал вина.
   Захмелев, Гришкова немного расслабилась, и даже едкие замечания Галки действовали на нее не больше, чем дробина на слона. Правда, время от времени Дашутка напрягалась, сжималась в комок и, наблюдая исподлобья за Румяновой, едва слышно посылала подругу по известному адресу.
   Но в общем и целом вечер проходил по заранее запланированному сценарию.
   Клара была в предвкушении. Уже очень скоро наступит полночь, и она, вооружившись прабабкиной книгой, наконец сможет приподнять завесу тайны.
   Ровно в полночь начнется гадание.

ГЛАВА 2

   – Двадцать пять минут двенадцатого, – с грустью в голосе проговорила Лена. – Через полчаса закончится мой несуразный день рождения.
   Катарина в очередной раз подавила тяжкий вздох.
   Ленка Майкова – давняя знакомая, которой сегодня стукнуло тридцать пять лет, – с самого утра пребывала не в лучшем расположении духа. Хандра и жалость к самой себе одолевали Леночку с периодичностью пятнадцать раз в сутки.
   На протяжении последнего десятилетия Катка ни разу не видела Лену веселящейся от души. Все праздники, события и торжества, отмечающиеся в доме Майковых, проходили одинаково. За круглый стол садились хмурая Лена, ее властная, не в меру жесткая мать и престарелая бабка.
   Застолье превращалось в наискучнейшее зрелище. Думается, Катка не ошибется, если предположит, что причиной всех бед и несчастий в семье Ленки является ее мамаша.
   Ирина Валентиновна, выросшая без отца, а впоследствии воспитавшая без мужа и собственную дочку, спала и видела, чтобы ее чадо как можно скорее сочеталось узами Гименея и познало радости материнства.
   Едва Елене исполнилось восемнадцать и она перешла на второй курс филфака, как Ирина Валентиновна потребовала – не попросила, а именно потребовала, – чтобы дочка начала устраивать личную жизнь. На все протесты Ленки родительница строго отвечала:
   – Не успеешь создать семью смолоду, останешься старой девой. Поспеши! Поторопись! Поезд уходит!
   Подобные разговоры случались в семействе Майковых практически ежедневно. Даже бабка, во всем и всегда занимавшая сторону матери, твердила внучке о скорейшем замужестве:
   – Ты не должна повторить наши судьбы. Твои детки обязаны расти в полноценной семье, в которой есть оба родителя. Мы с Ириной сделаем все для того, чтобы ты была счастлива.
   А теперь представьте на мгновение состояние бедной Леночки, у которой от требований родственников голова шла кругом. Днем она пропадала в институте, а стоило переступить порог квартиры, как заводилась старая песня.
   В какой-то момент Лена, не выдержав напора, решила, что в словах матери и бабки все-таки есть резон. Иначе и быть не могло: когда вам ежечасно внушают, что у вас все шансы остаться старой девой, то вы невольно начинаете этому верить. Верить и страдать.
   Вот и Леночка, поверив матери, решила обзавестись кавалером. И совсем неважно, каким он будет: красивым, симпатичным или уродливым. Для нее главное – поскорее выйти замуж и родить ребеночка.
   Но парни, даже те, которых девчонки не баловали вниманием, не спешили сблизиться с Майковой. Их отталкивал и пугал ее напор. Вскоре в институте пустили слух, будто бы Майкова – потомственная ведьма и ей, дабы не превратиться в дряхлую старуху, жизненно необходимо выйти замуж.
   – Поэтому она и на парней набрасывается, как бешеная, – шептались однокурсницы.
   Разумеется, что подобная «слава» заставила парней обходить Леночку стороной. Она держалась особняком и во всем винила исключительно себя: она неуклюжая, глупая и несообразительная.
   – Со мной никто не хочет общаться, – плакалась Майкова матери, – девчонки презирают, а парни шарахаются, как от прокаженной.
   Из уст любой другой матери сорвались бы слова утешения, она бы обязательно обняла дочь, погладила по голове, сказав, что все обязательно образуется и утрясется. Но Ирина Валентиновна была напрочь лишена сантиментов. Вытягивая губы трубочкой, она с презрением выговаривала:
   – Ты неудачница, Ленка. Тебя постигнет моя участь. Господи, за что нам это наказание? Третье поколение женщин с искалеченной судьбой.
   – Пусть продолжает искать парня, – подначивала бабка. – Время есть. Ищи, внуча, ищи.
   На четвертом курсе Леночкой заинтересовался толстяк Петя Хабитов. Парень сильно косолапил, заикался и немного косил.
   Но Лена, словно не замечая его недостатков, ухватилась за Хабитова мертвой хваткой.
   Через три дня после того, как он пригласил ее в кино, Майкова привела Петра домой знакомить с матерью и бабушкой.
   Ирина Валентиновна, увидев дочь в мужской компании, расплылась в лучезарной улыбке.
   Кандидатура Петра была одобрена. В качестве будущего зятя он устраивал Ирину целиком и полностью. Жаль только, что сам Петр не собирался связывать себя обязательствами. С Леночкой он общался около трех месяцев, после чего по уши влюбился в пампушку Зину из параллельной группы и сообщил Майковой о неминуемом расставании.
   Лена запаниковала. Ей скоро двадцать два года, а она до сих пор не замужем. Нонсенс! Время просачивается сквозь пальцы, оно попросту убегает, обрекая тем самым на одиночество. Ведь, по словам бабки, именно в двадцать два года девушка, не успевшая обзавестись семьей, получает статус старой девы.
   Новые комплексы притягивались к Елене словно магнитом. К двадцати пяти годам ее самооценка снизилась настолько, что Майковой стало страшно выходить из дома на улицу.
   Ей так и мерещилось, что люди – начиная от сидевших у подъезда старушек и кончая резвящейся в песочнице детворой – тычут вслед пальцем и шепчут: мол, пошла старая дева.
   Постепенно Леночка начала ненавидеть мужчин. Пару раз, когда представители сильной половины пытались завязать с ней знакомство, Майкова боязливо озиралась по сторонам, ожидая скрытого подвоха. Жизнь превращалась в непрекращающийся кошмар.
   В двадцать восемь Лена познакомилась с Константином – щупленьким очкариком, смахивающим на больного цыпленка. Его несмелые ухаживания вначале воспринимались как игра, но затем появился шанс.
   Свадьба была скромной и не доставила Елене ни малейшего удовольствия. Хотя один плюс все же присутствовал: теперь Леночку никто не посмеет назвать старой девой. Она замужняя женщина, у нее в паспорте стоит печать, и она спит в одной кровати с мужчиной.
   Мать с бабкой, оставив вопрос: «Когда ты, наконец, выйдешь замуж», начали петь другую песню: «Когда ты забеременеешь
   Главная ошибка молодых заключалась в том, что после свадьбы они поселились в доме Майковых. До бракосочетания Костик жил в общежитии, а стоило ему обзавестись женой с московской пропиской, как мужчину попросили освободить жилплощадь и перебраться на квадратные метры супруги.
   Леночка уговаривала его снять комнатку – она была согласна даже на коммуналку, – но Костя лишь разводил руками и твердил, что цены на съемное жилье поднимаются не по дням, а по часам. А он не настолько богат, чтобы выбрасывать честно заработанные деньги на ветер, когда можно комфортно проживать в просторной трешке.
   Год спустя Костик сбежал от жены, подал документы на развод и, возненавидев тещу на всю оставшуюся жизнь, посоветовал той добровольно принять цианистого калия.
   Лишившись супруга, Елена скисла окончательно. Видимо, мать права: она не сможет построить настоящую семью, не сможет родить ребенка и познать женское счастье.
   Гиперопека Ирины Валентиновны с каждым днем набирала обороты. Лене ставились в вину ее мягкий характер, неумение вести себя с мужчинами, нежелание уважить мать и сделать ее бабушкой.
   В этом году, вопреки воле Ирины Валентиновны, Леночка твердо решила отпраздновать день рождения на даче. Ей надоело видеть вечно мрачное лицо матери, она хотела насладиться тишиной. И пусть праздник снова не удастся, но зато она будет лишена перспективы слышать в свой адрес реплики касательно дальнейшей судьбы брошенки-неудачницы.
   Пригласив за город Катку, Леночка накупила всевозможной снеди и всячески пыталась выглядеть в глазах Копейкиной эдаким бодрячком, которого переполняют положительные эмоции.
   Пыталась, но не смогла. Уже через полчаса после приезда на дачу Майкова сникла и завела старую пластинку о коварной судьбинушке, возненавидевшей ее лютой ненавистью.
   Попытки Катарины расшевелить Лену оказались безрезультатными. Именинница расклеивалась на глазах, непрестанно поднося к лицу скомканный носовой платок.
   – Катка, я не знаю, как жить дальше. Я в таком тупике, что оттуда просто невозможно выбраться. Может, посоветуешь что-нибудь?
   – Совет прежний – уезжай из родительского дома.
   – Ты опять за старое.
   – Не опять, а снова. Неужели не понимаешь? Твоя мать поработила тебя. Она внушает тебе всякие глупости, а ты по безволию принимаешь ее слова за правду. Оттого и страдаешь. Обруби все концы, сожги мосты, и сразу почувствуешь долгожданное облегчение.
   – Тебе легко говорить, а ты подумала, где я буду жить? Ночевать на вокзале?
   – Не впадай в крайности, у вас замечательная дача.
   – Зимой здесь страшно, а потом, не забывай, у меня нет машины, а пешкодралом дорога до работы займет не меньше трех часов.
   Катарина задумалась:
   – Слушай, а перебирайся-ка ты к нам.
   Майкова поперхнулась воздухом:
   – Что?! К вам? Да ни за какие коврижки!
   – Напрасно, места много, разместимся.
   – Кат, я не перееду к тебе, даже если ты поселишься в Букингемском дворце. Пообщавшись однажды с Розалией Станиславовной, я решила окончательно и бесповоротно – с этой гламурной мадам я больше видеться не желаю.
   – Тогда у тебя один выход.
   – Какой?
   – Выходи замуж.
   – Здрасти – приехали. Вот сейчас выйду во двор, а там женихи с букетами роз стоят. Поможешь выбрать?
   – Не язви, я серьезно.
   – Я тоже. Нет, Катка, замуж я больше не ходок. Хватит. Если честно, знаешь, о чем я мечтаю? Хочу оказаться на необитаемом острове, где, кроме экзотических птиц и цветов, нет ни души. Мне кажется, тогда я была бы по-настоящему счастлива.
   – Ты не на остров хочешь, Ленка, ты хочешь убежать подальше от матери и бабки, но боишься признаться в этом даже себе.
   – Неправда.
   – Не спорь.
   – Ладно, давай сменим тему.
   – Ты обещала рассказать о разговоре с Ириной Валентиновной.
   – Да ну… – Майкова отвернулась к окну. – Теперь мать заставляет меня родить ребенка от первого встречного. Прикинь, позавчера так прямо и сказала: «Роди хотя бы от бомжа».
   Катарина покрутила пальцем у виска.
   – Лен, ты не обижайся, но твоя мать нуждается в помощи специалистов. Отделись от нее. Если вдруг решишься, помни: двери моего дома всегда для тебя открыты.
   Ленка всплакнула:
   – Спасибо тебе.
   В соседнем доме стихла громыхающая доселе музыка.
   Майкова посмотрела на часы:
   – Без пяти двенадцать. Девчонки закончили веселиться.
   – Ну, это вряд ли, наверное, ищут новый диск или собираются заняться чем-нибудь более интересным. Сколько их там? Три?
   – Четыре. Я видела, как вечером приехала Нина, это сестра Кларки. Знаешь, а я им завидую. Молодые, самодостаточные, у них жизнь обязательно сложится наилучшим образом. Не в пример мне. Я живу не своим умом, а умом матери, и…
   – Вот! – перебила Копейкина.
   – Что вот?
   – Ты сама это признала. Молодец, Ленка.
   – Оставь, я неправильно выразилась.
   – Ленок, признать свою ошибку – это первый шаг к исправлению. И не отрицай, все равно ты меня не переубедишь.
* * *
   – Нин, выключи музыку. – Клара подошла к двери и заговорщически подмигнула подругам: – Настал час икс. Приготовьтесь.
   Галка облизала пухлые губки:
   – Наконец хоть какая-то приятная новость. Я уж думала, мы так и будем ночь напролет толочь воду в ступе.
   – Девчонки, перемещайтесь на кухню, гадание начнем там.
   – Почему не здесь?
   – Нам понадобится плита, на ней удобнее разогревать воск.
   – Воск? – протянула Галина. – Кларка, это детский лепет. Ты же обещала взять бабкину книгу гаданий.
   – Взяла.
   – А там есть что-нибудь более интересное, чем гадание на воске?
   – Галка, там куча всяких гаданий, но это особенное. Невеста может узнать, что ожидает ее от предстоящего брака.
   – Фигня! Лично я к воску не притронусь, это позапрошлый век.
   – А я с удовольствием погадаю. – Нина налила себе апельсинового сока. – Что нам потребуется?
   – Уже все готово, идемте.
   На кухне Клара достала из шкафа эмалированный таз, наполнила его водой, после чего включила плиту и раздала подругам столовые ложки.
   – Одну свечу зажжем и поставим на стол, а остальные разбирайте и крошите воск в ложки.
   Галина с ухмылкой наблюдала за действиями девушек.
   – Детский сад, штаны на лямках.
   – Галь, выключи свет.
   – О! Звучит интригующе. Вы что же, собираетесь портить свечи в кромешной темноте?
   – Выключи, – зло бросила Дарья. – У нас одна свеча горит, мы не слепые.
   – Слушаюсь и повинуюсь.
   Спустя минуту Клара первая поставила ложку на раскалившуюся конфорку.
   – Девчонки, суть в следующем: когда воск расплавится, надо взять несколько зерен риса и бросить в ложку.
   – Понятно, – шептала Даша. – А зачем?
   – В воде воск с рисом застынет, и можно будет точнее определить фигуру.
   – Да-а, прогресс налицо, – не унималась Галька. – Вы бы еще на кофейной гуще погадали.
   – Не порти нам вечер, – огрызнулась Нина.
   – И не собираюсь. Я пойду в гостиную, почитаю книгу, может, найду какой-нибудь действительно стоящий способ гадания.
   – Иди-иди, баба с возу – кобыле легче.
   – Ты кого кобылой назвала? Меня?
   – Слушай, если не скроешься, я тебя сейчас воском ошпарю.
   – А ты рискни.
   – И рискну.
   – Дашут, Галь, брейк. Замолчите обе.
   С силой хлопнув дверью, Румянова прокричала:
   – Ненормальные!
   – Истеричка, – скрипела зубами Даша.
   Когда три затвердевшие фигурки плавали в тазу, Клара зажмурилась и попросила девчонок последовать ее примеру.
   – Надо взяться за руки и три раза проговорить: «Воск, вода, рис, огонь. Что увижу, то и сбудется».
   – Я готова.
   – Я тоже.
   – Тогда начали. Три, четыре…
   Произнеся хором фразу, подруги открыли глаза.
   – Страшно как-то, – улыбнулась Дарья. – А вдруг я сейчас увижу то, что мне совсем не понравится?
   – Не боись! Ты же пока замуж не собираешься. А вот мне действительно не по себе.
   Нина хохотнула:
   – Трусихи! Вы как хотите, а я достаю свою фигурку. – Она выловила красный кусочек воска с застывшими в нем зернами риса и присвистнула: – Елки-моталки, девки, гляньте.
   – Обалдеть!
   – Повезло тебе, Нинка, здесь и гадать ничего не надо – все сразу видно.
   – Галька умрет от зависти. Эй, Галина, быстро дуй сюда.
   Румянова причапала через минуту:
   – Не надоело играть в ясельную группу?
   – В ясельную группу, говоришь? А это ты видела? – Нина включила свет и вытянула вперед руку. – Смотри и рви на себе волосы.
   Галька заморгала.
   На ладони Ниночки лежала латинская буква S с двумя вертикальными линиями посередине.
   – Вы все врете, – мотала головой Галька. – Я вам не верю. Решили меня разыграть, да? Заранее слепили символ доллара, а теперь пытаетесь мне внушить, что это получилось само собой?
   – Какой смысл врать?
   Дарья попросила разрешения подержать фигурку в руках.
   – Только не сломай.
   – Все, Нинка, жди богатого мужа. Даже не сомневайся, упакован он будет по самое не хочу.
   – Или окажется американцем.
   – В любом случае при бабках, а это главное.
   Сияющая Нина закружилась по кухне:
   – Супер! Супергадание!
   – Теперь моя очередь. – Дарья достала желтый комок и прищурила глаза. – Похоже, у меня облом.
   – Кто бы сомневался, – выдала Галька.
   Клара присмотрелась:
   – Дашут, а по-моему, это сундук.
   – Ой, точно, смотрите, а вот и крышка.
   – Сундук с золотом, – выпалила Нина.
   – Или с драгоценными камнями.
   – Выходит, я тоже при деньгах буду?
   – Не сомневайся. Гадание не врет.
   – Кларка, смотри свою фигурку, мне уже не терпится.
   Величковская извлекла из воды белый шарик.
   – Простой шарик. Как ни крути, а фантазии разгуляться негде.
   – Может, футбольный мяч?
   – И что это означает? Мой Ромка не футболист.
   – Значит, круглый дурак, – выпалила Галина, хватая красную свечу и ложку. – Отойдите, теперь я гадать буду.
   – С чего вдруг? Помнится, кто-то отнесся к гаданию на воске весьма скептически.
   – Я всегда верила в воск, просто хотела гадать последней.
   – Ну да, конечно, мы так и подумали.
   Пока воск плавился, Румянова, переминаясь с ноги на ногу, проклинала плиту Величковских.
   – Она у вас тормознутая! Почему так долго? Боже, я с ума сойду!
   – Не терпится узнать, что ждет впереди?
   – Представь себе. Клар, дай мне рис. Быстрее! Воск расплавился.
   Бросив щепотку в ложку, Галя вылила ее содержимое в воду и потерла ладони:
   – Ща все узнаем.
   – Надо три раза проговорить…
   – Отстань. Ничего говорить не буду. Фигурка уже и так сформировалась. Ну, я достаю.
   Дарья прижалась к Нине, а Клара отошла к окну.
   Поднеся фигурку к глазам, Галька смачно выругалась.
   – Что там?
   – Покажи.
   – Э-э… не ваше дело.
   – Галь, так нечестно. Покажи, что у тебя получилось!
   – Нет! Гадание идиотское! И вы идиотки, если верите в эту чепуху. – Швырнув кусочек воска на стол, Румянова быстро покинула кухню.
   – Психичка! Расколола фигурку.
   – А мы ее сложим. Так… одна часть, плюс вторая, получается… – Нина недоговорила.
   Смех Дашки заполнил кухню:
   – Получается фиг с маслом.
   Пытаясь сдержать вырывающийся наружу хохот, Клара силилась, но в итоге не выдержала и тоже громко рассмеялась.
   – Прикол! Действительно, получился кулак, показывающий фигу.
   – Подвожу итог, – сквозь смех говорила Дарья, – каждый получил по заслугам.
   – Я все слышу! – крикнула из гостиной Галька.
   – Я за тебя рада, – отозвалась Дашутка.
   – Пока вы маялись дурью, я нашла стоящее гадание. Нин, подь сюды.
   Вручив Ниночке книгу, Галина сказала:
   – Прочти.
   Величковская села в кресло.
   Минут через пять она задумчиво проговорила:
   – Неплохо, неплохо, я слышала о таких гаданиях, только…
   – Что – только?
   – Галь, это очень опасно.
   – Согласна, это вам не воск в ложке месить, но зато результат будет налицо.
   – Нас с Кларкой просветите?
   – Галка предлагает погадать на суженого. На зеркалах, – добавила Нина, выдержав паузу.
   Клара съежилась:
   – Девчонки, все, что угодно, кроме зеркал.
   – А чего ты побелела? Тебя никто не заставляет. Суть гадания – увидеть в зеркальном отражении лицо будущего мужа. Ты физиономию своего Ромки и без зеркала видела, посему участия не принимаешь. А вот мы с Дашкой и Нинкой рискнем.
   – Я пас, – заявила Дарья.
   – Испугалась? Или опасаешься, что к тебе так никто и не явится?
   – На глупые вопросы не отвечаю.
   – Тем хуже для тебя. Нинок, что скажешь?
   Нина покосилась на сестру:
   – Вообще-то попробовать можно.
   Клара запротестовала:
   – Нин, не надо. Галь, я вас прошу. Давайте лучше найдем что-нибудь другое.
   – Отвяжись, ты обещала, что всю ночь будем гадать, вот мы и гадаем.
   – Но не на зеркалах.
   – Я даю тебе стопроцентную гарантию – ни с нами, ни с тобой ничего страшного не случится.
   – Мне бабушка рассказывала, как у них в деревне одна тетка на зеркалах гадала, – едва слышно прошелестела Даша.
   – И чего нагадала?
   – Ничего. Она… она умерла.
   – Ой, – Клара поднесла ко рту ладонь.
   – Умерла?
   – Именно! Во время гадания. Бабуля потом говорила, что ее нечистый к себе забрал.
   – У твоей бабули богатая фантазия.
   – Галька, не буди лихо, давайте лучше на кофейной гуще…
   – Не продолжай. Нинка, я жду ответа. Ты со мной или нет? Подумай хорошенько, вдруг увидишь лицо своего красавца-попутчика? Доллары из воска ты уже нагадала, теперь остается расставить все точки над «i» и узнать, кто тот парниша, который озолотит тебя с ног до головы.
   И Ниночка сдалась:
   – А, была не была.
   – Нинусь…
   – Клар, успокойся, все будет хорошо.
   – Я отправляюсь спать. – Даша пересекла гостиную. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.
   – Да, да, да, – отмахнулась Галина, – мы помним и повесим твои пророчества на стенку в рамке. Спокойной ночи, пусть тебе приснится огород, заросший сорняками. Ты хоть во сне удовольствие получишь, пропалывая многочисленные грядки.
   Дашка выбежала в коридор. Клара ринулась за подругой:
   – Дашут, не бери в голову. Пошли, покажу тебе, где чистое постельное белье.
   – Клар, помешай им, это гадание выйдет боком. С зазеркальем не шутят.
   – Что я могу сделать? Не применять же силу.
   Даша покачала головой.
   Тем временем в гостиной начались приготовления. Ниночка переместила в центр комнаты журнальный столик, а Галина сняла с трюмо два боковых зеркала.
   – Нин, их надо поставить друг против друга рядом со столиком. Чем бы подпереть?
   – Давай кресла придвинем, а зеркала облокотим о спинки.
   – Гениально! Помоги мне.
   Когда кресла были сдвинуты к центру, Нина спросила:
   – Галь, пока не поздно, может, передумаем?
   – Дашкина болтовня подействовала?
   – Я, конечно, не трусиха, но у меня плохое предчувствие.
   – Послушай меня внимательно. Если верить всему, что говорят люди, то лучше вообще не выходить из дому, а забиться в самый дальний угол и просидеть там до старости. Ну скажи мне, что может с нами случиться?
   – Не знаю.
   – Правильно. А потому не знаешь, что ничего страшного не случится. Нинок, ну подумай сама, кого бояться?
   – Тогда надо действовать быстро. Хочу, чтобы все поскорее закончилось.
   – Ты сама время тянешь.
   Клара спустилась вниз, когда Нинка с Галькой, закончив предварительные манипуляции, зажигали семь свечей, покоившихся на журнальном столике.
   – Девочки, если вы не против, я пережду на кухне.
   – Мы только за, – веселилась Румянова. – Тем более одна из нас составит тебе компанию.
   – Как это? – не поняла Клара.
   – В книге написано, что девушка должна находиться в комнате одна. Мы с Нинкой будем гадать по очереди.
   – И кто отважится сесть перед зеркалами первой?
   Нина ткнула пальцем в Гальку:
   – Она.
   – Почему сразу я?
   – Ты предложила, значит, тебе и карты в руки.
   – Нелогично получается: сначала хочешь поскорее закончить, а теперь предлагаешь мне первой начать гадание.
   Величковская колебалась:
   – Черт с тобой, я готова.
   – Не к добру ты, Нинка, черта вспомнила.
   – Клар, не нагнетай.
   – Нинок, смотри ничего не перепутай, – напутствовала Галина. – Заклинание читай четко, не вздумай посмотреть в зеркало, пока не дочитаешь до конца.
   – Помню.
   – Образ мужчины появится в правом зеркале, а ты смотри только в левое. Если какая-нибудь свеча во время гадания неожиданно потухнет, сразу накрывай зеркала покрывалом и включай свет.
   – Ну сказала же, помню.
   – Клар, выходим.
   – Свет выключите.
   Оставшись в одиночестве, Нина перекрестилась и открыла книгу на сороковой странице.
   Минуту спустя она уже шептала заклинание, не заметив, что одна из семи свечей погасла.
   В кухне Клара задала главный вопрос:
   – Галь, а почему надо накрывать зеркала, когда потухнет свеча?
   – Плохой знак. Свечи не должны гаснуть.
   – А вдруг? Что тогда? – допытывалась Величковская.
   – В книге это не уточняется, просто предупреждают, и все.
   Клара поставила на плиту турку:
   – Кофейку хочешь?
   – Не-а, я собираюсь курнуть и совершить подвиг.
   – Какой подвиг?
   – Сходить в ваше убожество, которое вы называете туалетом.
   – Захвати с собой фонарик.
   – Там и света нет?!
   – Извини, подруга, свет пока не провели.
   – Глушь! Ну чистой воды глушь! Самое настоящее болото. Где фонарь взять?
   – В предбаннике на тумбочке лежит.
   Когда Галька была уже в дверях, Клара выбежала из кухни и шепотом спросила:
   – А сколько Нинка просидит в гостиной-то?
   – Понятия не имею. Наверное, до тех пор, пока образ будущего мужа не появится.
   – Жуть.
   – Кларка, я потопала. Если через десять минут не вернусь, иди меня искать.
   – Что с тобой случится-то?
   – А хрен его знает, у вас же не сортир, а настоящая Голгофа. К тому же без света.
   Галя вышла за порог, Клара вернулась на кухню.
   Стрелки настенных часов приближались к двум ночи.
   А ровно в два часа в гостиной погасла третья свеча. Но это уже не имело абсолютно никакого значения.
   Бездыханное тело Нины Величковской лежало возле журнального столика, отражаясь в правом зеркале.

ГЛАВА 3

   Пронзительный женский визг заставил Катарину вздрогнуть. Вскочив с кровати, она быстро подбежала к окну и заголосила:
   – Ленка, просыпайся, похоже, у твоих соседок случилась беда!
   – Да ладно тебе, Кат. Девчонки, наверное, перепили, а теперь беснуются, – сквозь сон проговорила Майкова. – Ложись.
   Катарина вышла в коридор. Визг нарастал. Забеспокоилась и Ленка.
   – Слушай, они там совсем взбесились, что ли? Кат, ты куда?
   – Пойду посмотрю, в чем дело.
   – Подожди, я с тобой.
   На улице Лена семенила за Копейкиной, а та судорожно соображала, по какой причине три девицы выскочили на улицу, стоят у крыльца и голосят во все горло.
   Остановившись у металлической калитки, Катарина крикнула:
   – Откройте!
   Трясущаяся в нервном ознобе Клара, увидев Лену, кинулась навстречу соседке.
   – Ленка, помоги нам. Леночка, скажи, что делать. Лена!
   – Чего расшумелись, девчонки?
   – Нина… Нина умерла.
   Майкова вцепилась в руку Каты мертвой хваткой:
   – Как умерла?
   – Мы не знаем, что делать, она лежит в гостиной… мертвая. Мы боимся туда заходить.
   Катка толкнула калитку.
   – Подождите, – пролепетала Клара, – я задвижку открою.
   Пропустив Копейкину на участок, Величковская, заламывая себе руки, продолжала причитать:
   – Ниночка… моя Ниночка… сестренка…
   – Как это случилось? – на ходу интересовалась Катарина.
   – Не знаю. Мы… нас там не было… А когда мы с Галкой зашли, Нина… она уже была мертва.
   Галина с Дарьей, словно замерзшие котята, жались друг к дружке и испуганно смотрели на Катку, вытаращив от ужаса глаза.
   – Милицию уже вызвали?
   – Н-нет, – пищала Клара.
   – А зачем нужна милиция? – испугалась Дарья.
   – Немедленно набирай ноль два, – приказала Ката.
   Величковская замотала головой:
   – Не могу.
   – Клара, ты в своем уме? – набросилась на соседку Елена.
   – Понимаете, – заныла девушка, – наши мобильники остались в доме, а заходить туда… ну, в общем, я порог не переступлю.
   Ката положила Кларе руку на плечо:
   – Пошли, я составлю тебе компанию.
   Переглянувшись с подругами, Величковская неуверенно сделала пару шагов по направлению к крыльцу.
   – Ну, смелее, Клара, не тяни время.
   В коридоре Клара замерла и кивнула в сторону распахнутой двери:
   – Гостиная там. Мой телефон на тумбочке.
   Катарина прошла внутрь и уставилась на зеркала и горящие свечи.
   – Как это понимать?
   – Мы… хм… гадали. На зеркалах.
   Катка щелкнула выключателем, Клара мгновенно отвернулась.
   – Главное, ничего не трогать, – говорила Копейкина, подходя к тумбочке.
   – А как же телефон?
   – Кроме телефона.
   Протянув Величковской сотовый, она сказала дрожащим голосом:
   – Звони.
   – Боюсь, не сумею в таком состоянии назвать правильный адрес. Я ведь сама на машине второй раз сюда приезжаю, раньше родители возили, я дорогу особо не запоминала. А до нашего товарищества чтобы добраться, надо столько раз куда-то сворачивать…
   – Клар, звони в милицию. Адрес Ленка продиктует. Ну, чего ждешь?
   Стоя на пороге, Катарина внимательно осмотрела гостиную. Сконцентрировав взгляд сначала на креслах, а затем на зеркалах, она остановила его на Нине.
   Девушка совсем не походила на труп. Со стороны могло показаться, что Ниночка просто спит крепким сном. И лишь след от удавки на шее свидетельствовал об обратном.
   Удавка? Ката подскочила на месте. Клара сказала, что Нина умерла, но теперь получается…
   – Ее задушили… – Копейкина облокотилась о дверной косяк, судорожно глотая ртом воздух.
   На журнальном столике догорали две свечи, остальные пять давно потухли. В комнате пахло воском и… чесноком.
   Ката скривилась. Чеснок? Нет, что-то здесь не то. Либо ей померещилось, либо…
   Крик Клары заставил ее выбежать на улицу.
   – Вы позвонили?
   – Д-да, Ленка назвала адрес.
   – А почему опять вопли?
   – Вроде там кто-то ходит, – Величковская указала в сторону темной улицы.
   – Я тоже слышала шорох, – поддакнула Галина.
   – Я вас предупреждала, предупреждала, – скороговоркой повторяла Дарья. – Но вы надо мной смеялись. Не верили. А теперь Нинка мертва, я была права – с зазеркальем не шутят. Клара, почему они меня не послушали?
   Катарина приблизилась к Дашутке:
   – О чем ты их предупреждала?
   – Гадать на зеркалах опасно для жизни. Но Нина с Галькой загорелись этой идеей, а мои слова восприняли как пустой звук.
   – Кто ж знал, что Нина умрет, – сквозь слезы говорила Галя.
   – Это ты во всем виновата, ты! Кто тебя просил показывать Нинке гадание? Зачем ты ее подстрекала?
   Галина закрыла лицо ладонями, ее тоненькие плечики стали содрогаться от рыданий.
   – Нинку забрал нечистый, – уверенно заявила Даша. – Как и ту тетку, о которой мне рассказывала бабуля. Нина хотела узнать будущее с помощью зеркала и, сама того не ведая, открыла потайную дверцу в зазеркалье. Открыла, а закрыть вовремя не смогла или не сумела. Вот нечистый и выбрался наружу, утащил Нинку с собой. Господи, девочки, меня тошнит.
   Ката подошла к Елене:
   – Ты что-нибудь понимаешь?
   – Или девки перепили, или они действительно верят, что в смерти Нины виновата нечистая сила.
   – Клара, ты видела на шее сестры след от удавки?
   Девушка зажмурилась и кивнула:
   – Видела. Нечистый задушил Ниночку, а та даже не успела на помощь позвать…
   Поежившись от ночного морозца, Ката предложила девушкам пройти в дом.
   – Нет смысла стоять на улице. Можно поговорить на кухне или, на худой конец, в коридоре. Идемте.
   – Стойте, а как же милиция? Главные ворота закрыты на ключ, машина не сможет проехать.
   Лена задумалась:
   – Клара права. Что будем делать?
   – Можно всем вместе дойти до ворот, открыть их и вернуться домой, – предложила Галина.
   – Согласна, пойдемте к воротам впятером.
   Когда ворота были открыты, Катарина попросила девушек подробно рассказать о событиях минувшего вечера.
   – Как так получилось, что Нину задушили, а вы, находясь в доме, ничего не заметили?
   – Я спала, – быстро ответила Дарья.
   – А я вообще была на улице, ходила в туалет, а потом курила.
   – Понимаете, – осторожно начала Клара, – мы же понятия не имели, что происходит в гостиной. Нина гадала в одиночестве. Было тихо, мы и предположить не могли, что она…
   Галя достала пачку сигарет.
   – Когда я вернулась, Клара пила на кухне кофе. Минут двадцать мы болтали, а затем я решила поторопить Нинку. Постучала в дверь – тишина. Позвала Клару…
   – Мы открыли дверь и увидели мертвую Нину, – заключила Величковская.
   – А шум? Неужели не слышали посторонних звуков?
   – Говорю вам, в доме было тихо. Просто гробовая тишина.
   – Нечистая сила действовала, – в очередной раз подала голос Дашка.
   Вскоре к дому Клары подъехали две машины. Катку с Леной попросили выступить в качестве понятых.
   Девушки наперебой рассказывали сотрудникам органов о случившемся. Каждая упорно твердила о проделках потусторонних сил.
   Копейкина сидела на стуле, внимательно наблюдая за действиями мужчины, осматривающего тело Нины.
   Напоминающая зомби Лена мяла в руках платок, время от времени закрывая глаза, дабы взгляд не натыкался на мертвую Величковскую.
   А стоило двум мужичкам в синих комбинезонах поместить Нину в черный пластиковый пакет, как Лена тихо застонала и уткнулась лицом в плечо Катарины.
   Далее понятых попросили поставить подпись под протоколом и оставить свои координаты.
   Клара захлебывалась рыданиями. Галина шептала на ухо подруге слова утешения, а Дарья в который раз заявила капитану о зазеркалье.
   В начале седьмого в доме воцарилась тишина.
   – Теперь нас затаскают, – едва слышно сказала Румянова.
   – А ты как хотела? – отозвалась Даша. – Дай-то бог, чтобы просто затаскали, ведь на самом деле может быть куда хуже.
   – Хуже, чем сейчас? Нет, такого просто не бывает.
   – Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, в убийстве Нины подозревают нас.
   Все уставились на Дашку.
   – Не смотрите так, я сказала то, что думаю. Они нам не поверили. Вы заметили, как капитан скривил рот, услышав о зазеркалье? И раз двадцать спросил, где мы были в тот момент, когда Нина гадала. Как пить дать, на нас убийство Нинки повесят.
   – Типун тебе на язык!
   Ката откашлялась.
   – Девчонки, я понимаю, вам сейчас тяжело, эта ночка была непростой, но… Мне бы хотелось кое-что проверить. Ваша помощь необходима.
   – Как странно вы говорите, – подозрительно буркнула Румянова. – Напоминает речь ментов.
   – Я не имею к милиции ни малейшего отношения, и ты в этом могла лично убедиться. Просто хочу понять, что же в действительности произошло в доме несколько часов назад.
   – Зазеркалье, – начала Гришкова, но Ката резко оборвала ее:
   – Даша, при всем моем к тебе уважении позволь не согласиться с тобой. Я не отрицаю, что гадание на зеркалах не есть хорошо, возможно, оно несет в себе некий негатив. Но! Ночное гадание Нины никоим образом не связано с ее смертью.
   – Откуда вы знаете?
   – Здравый смысл.
   – Но Нинка мертва.
   – Она убита.
   – Какая разница?
   – Огромная. Если бы Нина умерла от сердечного приступа или, скажем, инсульта, тогда другое дело, но она задушена. Хочешь – верь, хочешь – нет, а я придерживаюсь мнения, что здесь не обошлось без человека из плоти и крови, а не духа, живущего в зазеркалье.
   Дарья затрясла головой, но решила не отвечать на заявление Копейкиной.
   Катарина попросила Клару выйти с ней в коридор и подойти к входной двери.
   – Значит, Галя отправилась в туалет, а ты варила кофе, так?
   – Сто раз уже говорила: да!
   Копейкина открыла дверь и почти сразу ее закрыла. Затем она проделала это действие еще трижды.
   – Зачем вы это делаете?
   – Не догадываешься? У многих дачников входные двери издают противный скрип или скрежет. А у вас дверца открывается бесшумно.
   – И что?
   Ката поднялась на второй этаж:
   – И лестница не скрипит.
   – Объясните, при чем здесь это?
   – Некто, кто отправил Нину на тот свет, мог проникнуть в дом и передвигаться по нему, не боясь, что его услышат.
   – Бред. Намекаете, что убийца был в доме, а мы – ни сном ни духом?
   – Это всего лишь предположение.
   Клара провела рукой по перилам:
   – Думаете, это дело рук маньяка?
   – Пока не знаю. Сколько времени отсутствовала Галина?
   – Минут десять.
   – Точно?
   – Ну… лучше спросить у нее самой.
   Галя на поставленный вопрос ответила не задумываясь:
   – Меня не было минут пятнадцать.
   – Так долго курила?
   – Курнула за две минуты, а потом в тубзике копалась. Сначала мне было противно туда заходить, потом упал фонарь, а когда я наконец решилась, прошло достаточно много времени.
   Величковская закусила губу.
   – Маньяк запросто мог прошмыгнуть в дом.
   – Маньяк?! – Даша вздрогнула.
   – Катарина предположила, что да.
   – Не искажай мои слова. Я всего лишь сказала, что не исключаю такой возможности. Хотя, скорее всего, версия о маньяке отпадает.
   – Ну почему же? – встрепенулась Галина.
   – На то указывают некоторые малозначительные на первый взгляд детали. Давайте разберемся по порядку. Ваши участки расположены в лесу.
   – Ну да, мы, когда землю получили, первый год занимались исключительно выкорчевыванием пней и кустарников, – сказала Лена.
   – Расстояние от автобусной остановки до дач не менее трех километров.
   – Три с половиной.
   – Если идти пешком, на все про все уйдет минут сорок.
   – Катарина, я не понимаю, куда вы клоните? – Даша заерзала на стуле.
   – Пытаюсь понять, как действовал убийца. До какого часа ходят автобусы?
   Лена напрягла память:
   – В восемь сорок к станции идет последний автобус.
   – Полагаете, убийца обязательно приехал на автобусе? А если у него имелась машина?
   – Сейчас я к этому подведу, не торопись. Ваше садовое товарищество огорожено общим забором. Есть главные ворота и калитка, которые всегда закрыты, я права?
   – Ну, допустим. У каждого члена товарищества собственный ключ. У Нинки тоже был, я сама ей презентовала.
   – То есть теоретически посторонний человек проникнуть на вашу территорию не может.
   – Теоретически да, а практически достаточно перепрыгнуть через забор – и шастай, где душеньке угодно.
   – Вот! На этом и остановимся. Допустим, некто – будем пока считать его маньяком – добрел до общих ворот и перелез через забор. Возникает вопрос: для чего?
   – Так на то он и маньяк, – отозвалась Галина. – Кто ж знает, что у них в башке творится? Они все шизики.
   Ката удовлетворенно кивнула:
   – Идем дальше. Человек попадает в садовое товарищество ночью с намерением расправиться с одним из местных жителей. Но ведь помимо вас, девчонки, в товариществе находилось еще несколько человек, и их дома расположены намного ближе к воротам, чем дом Клары. Так почему же убийца пришел именно к вам?
   – Ну и вопросики у вас.
   – Не перебивай. – Ката прошлась по гостиной. – Выдвинем предположение, что выбор вашего дома – банальная случайность. Ну захотелось ему совершить преступление именно здесь. Во-первых, как он пробрался на участок?
   – Открыл задвижку. Руку можно просунуть через прутья.
   – В кромешной темноте? А откуда, спрашивается, он мог знать, что калитка закрыта не на замок, а на задвижку? Ему опять повезло? Хорошо. Пропустим и этот эпизод. Когда мы с Леной услышали крики и прибежали к вам, калитка была закрыта. Клара, вспомни, ты сама сказала, что сейчас откроешь задвижку.
   – Да… действительно.
   – Получается странная картина: преступник оказался воспитанным человеком и, уходя, не забыл закрыть за собой калитку.
   – Это ни о чем не говорит, – ответила Дарья. – Не все маньяки идиоты, некоторые очень даже умные и отлично умеют заметать следы.
   Катка никак не отреагировала на замечание Гришковой.
   – Я продолжу. Итак, убийца оказался на дорожке, ведущей к крыльцу. Как вы помните, у него есть цель – совершить преступление. Причем совершенно неважно, кого именно отправить к праотцам. Он жаждет смерти: мужчины, женщины, старика, ребенка – для него все едино. Главное – убить. Теперь, Дарья, я хочу задать тебе вопрос. Ты обмолвилась, что не все маньяки сумасшедшие, мол, некоторые достаточно умны и не оставляют следов. А я тебе возражу. Если у него хватило ума закрыть за собой калитку, то о чем он, интересно, думал, когда заметил у дома две иномарки? Ежу понятно: раз на участке стоят машины, значит, в доме много людей. Следовательно, его план в любой момент может с треском провалиться. И тем не менее данный факт его не остановил. Это говорит в первую очередь о том, что у преступника четкая задача. Он не собирался расправляться с кем попало, он хотел убить Нину. Да, девочки, вы не ослышались. Это был человек, который заранее тщательно спланировал преступление. Поэтому его и не остановило наличие двух автомобилей. Поэтому он и пришел в ваш дом.
   – Верится с трудом.
   – Я не закончила. Вы убедитесь в правоте моих подозрений. Галина в момент убийства Нины находилась на улице. И убийца при всем желании не мог не заметить свет мощного фонаря, которым Галя освещала себе путь в туалет. Он не мог не услышать возни. Ночами здесь стоит кладбищенская тишина. Согласитесь, было бы намного проще подойти к туалету и набросить удавку на шею Галины, чем заходить в дом, в котором горит свет и бодрствуют люди.
   Румянова затряслась:
   – Выходит, я была на волосок от гибели?!
   – Нет, Галя, в его планы не входила расправа с тобой. Ему нужна была Нина.
   Катарина попросила всех присутствующих выйти из гостиной в коридор.
   – Встаньте у стены. Клара, включи на кухне свет и закрой дверь.
   Сама Катка вышла на крыльцо и, постояв там несколько секунд, вернулась в тамбур.
   – Так, я зашла в дом, ответьте, что сразу бросается мне в глаза?
   – Коридор.
   – Правильно. А в конце коридора – дверь, ведущая на кухню. Дверь не глухая, наверху имеется стеклянная вставка. Вспомните, Клара пила на кухне кофе, свет был включен, а убийца почему-то проигнорировал это. Чтобы пройти в гостиную, необходимо дойти до кухни и свернуть в маленький холл. Свернуть, понимаете? Из коридора дверь в гостиную не видна.
   – Девчонки, она права, – дрожащим голосом сказала Величковская.
   – Плюс ко всему во время гадания Нина сидела в помещении в темноте – семь свечей не в счет. Так с какой стати убийца решил наведаться в темную гостиную? Почему не зашел на светлую кухню, а?
   – А вдруг это был вор? – глаза Даши заблестели. – Может, он не собирался никого убивать, хотел воспользоваться тем, что хозяева сидят на кухне, проник в гостиную. А там увидел Нинку и…
   – Вор? Дарья, ты противоречишь сама себе. Во-первых, ничего из вещей не пропало, а во-вторых, дачные грабители не залезают в дома, в которых находятся люди. Вспомни машины, свет, суету Галины у туалета. Нет, нет и нет. Моя версия единственно верная. Убить Нину планировалось изначально.
   – Но почему? – Клара хлопала длинными ресницами.
   – Причин множество. Одна из возможных – месть.
   Величковская взяла журнал и начала обмахиваться им как веером.
   – Если вы правы, то мне не ясно, откуда убийца мог знать, что Нина находится в гостиной, а, скажем, не в спальне или на кухне, и что Нина там одна, а не в компании Дарьи, меня или Галки?
   – Да, интересно послушать, что вы ответите? – Дарья сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Катку.
   – Девчонки, не надо на меня нападать, я всего лишь высказала свое предположение. На данный момент я готова биться об заклад, что все происходило именно по услышанному вами сценарию. Детали мне, увы, неизвестны. Для того чтобы разобраться, что к чему, потребуется время.
   – Разобраться? Вы собираетесь разбираться в убийстве Нины?
   – А почему ты так удивилась?
   – Просто не могу взять в толк, зачем вам влезать в дело, которое, по сути, вас не касается.
   – Оно меня касается. Я была понятой.
   – Ха! Насмешили. Да если все понятые вздумают изображать из себя сыщиков, то начнется самый настоящий кавардак.
   – Галь, отвяжись от человека. – Клара подалась вперед. – Катарина, я вам искренне признательна. Если вы не лукавите и действительно готовы помочь следствию в поимке убийцы Ниночки, я буду вам благодарна по гроб жизни.
   – Мир катится под откос! – не унималась Галина.
   – Напрасно ты иронизируешь. К твоему сведению, Катка уже неоднократно расследовала запутанные убийства, – подала голос молчаливая Лена.
   – Лен, не надо.
   – А почему? Пусть знают, что ты не дилетантка.
   – Значит, все-таки имеете отношение к органам? – с волнением в голосе констатировала Дарья.
   – У меня с ними одна задача, но способы решения разные. Они профессионалы, а я так… любительница.
   – Лучше бы вы детективные романы писали, – проронила Галька. – Тем более опыт у вас богатый.
   Клара предложила всем переместиться на кухню и выпить крепкого кофе:
   – Нам необходимо взбодриться.
   – Нет, мы с Леной уходим. А напоследок, – Копейкина поочередно посмотрела на подруг, – мне бы хотелось узнать ваши адреса. Вдруг потребуется ваша помощь. Вы как, не против поделиться?
   Клара ответила первой:
   – Идемте, я напишу вам все в лучшем виде.
   – Прежде чем писать, не мешало бы узнать наше с Дашкой мнение!
   Величковская остановилась:
   – Даш, неужели ты не согласна?
   Гришкова опустила глаза в пол:
   – Не говори ерунды. И не забудь написать номер моего мобильника.
   Клара просияла.
   – Галка, что скажешь?
   Румянова теребила в руках сигаретку, потом смяла ее и со злостью бросила:
   – Пиши, черт с тобой. Все равно менты теперь в покое не оставят. А одним больше, одним меньше – не столь важно.
   …Вернувшись на Ленину дачу, Катарина пробежала глазами по ровным строчкам и возвестила:
   – Ну вот, Ленка, теперь я вроде как при делах.
   – Упаси бог в такие дела ввязываться, – пискнула Майкова и потопала на кухню. – Кат, я чайку заварю, голова раскалывается.
* * *
   Припарковавшись у подъезда, Катарина семенила к крыльцу, когда ее окликнул сосед Павел Петрович. Приготовившись выслушать от нудного общественника пламенную речь касательно очередных разборок с Розалией, Катка внутренне сжалась.
   Баранов и свекрища воюют между собой на протяжении долгого времени. Пенсионер органически не переносит Розалию, она, в свою очередь, платит ему той же монетой. Павел Петрович относится к тем, кого хлебом не корми, а дай только с кем-нибудь сцепиться языками. А о характере Розалии Станиславовны говорить вообще не приходится. Когда титаны сталкиваются в подъезде или на улице, начинается катастрофа. По мнению Баранова, Розалия – самая развратная и несносная женщина, место которой в психиатрической клинике с ужесточенной охраной. Старика бесит факт, что Розалия в свои годы позволяет себе облачаться в одежонку, «недостойную», с его точки зрения, для женщины ее возраста. Ему наплевать, что у Розалии точеные ножки, которым завидует сама Катка. Павел Петрович в принципе не понимает, как дама, которой «далеко за тридцать», может облачаться в короткие юбки и туфли на десятисантиметровой шпильке. Это касается и макияжа свекрищи.
   Однажды Баранов написал жалобу на Розалию, что та одним своим видом способна развратить всю столичную молодежь. Жалоба была отксерокопирована и разослана по разным инстанциям. Куда именно Баранов разослал бумажки, Катка до сих пор не ведает, но пенсионер пообещал, что в скором времени Розалию обязательно изолируют от общества. Потом между «любящими» соседями произошла драка. И Павел вновь принялся строчить доносы…
   Нечто подобное происходит практически каждую неделю. Поэтому, углядев спешащего ей навстречу старика, Катарина мысленно перекрестилась и растянула губы в приветливой улыбке:
   – Павел Петрович, доброго вам денечка.
   – Здравствуй, Каточка, – подозрительно ласково ответил сосед. – Как у тебя делишки?
   – Спасибо, вроде все нормально. Пока, – добавила она, косясь на собственные окна.
   Баранов встал по стойке «смирно» и продекламировал:
   – Катарина, выражаю тебе огромную устную благодарность за душевную доброту и заботу о ближнем. Я всегда считал тебя человеком ответственным и отзывчивым. Рад, что не ошибся. Хороших людей я помню, и ты можешь рассчитывать на любую поддержку с моей стороны.
   Копейкина начала обкусывать ноготь на указательном пальце.
   Пребывая явно не в себе от слов Баранова, она, не подумав, ляпнула:
   – Павел Петрович, а вы сегодня ночью с кровати не падали?
   Дед заулыбался:
   – Понимаю, о чем ты. Нет, дорогая моя, не падал. Спал как убитый. На новом диванчике. Ой, какой же он мягонький. А кресла… Да я и мечтать не мог, что когда-нибудь настанет день и я буду восседать в таких креслах. Вы с Розалией теперь самые желанные гости в моей квартире. Милости прошу.
   Ката попятилась назад.
   – Я… пойду. Мне… э-э… домой надо.
   – Иди, Каточка, иди. Передавай мой большущий привет Розалии. Скажи, что я нежно целую ее в гладкую щечку три раза и желаю ей всего самого наилучшего.
   «Он точно с кровати рухнул, – думала Катка, несясь к лифту. – Причем не один раз».
   Стоило Наташке открыть дверь, как Ката зачастила:
   – Хочешь прикол? Я сейчас Баранова у подъезда встретила. У деда явные проблемы с головой.
   Натка отмахнулась:
   – Он к нам вчера раз десять приходил. Сначала торт принес, потом пирожные, а в одиннадцать заявился и подарил Розалии какую-то книгу.
   – С ума сошел?
   – Да нет, просто выражал благодарность.
   – Розалии?!
   – Ну да. Поди плохо получить в подарок дорогую мебель. Я бы тоже не переставала раскланиваться, окажись на его месте.
   – Стоп. О какой мебели речь?
   – Так о нашей, вернее, уже о барановской.
   – Ничего не понимаю.
   Натка боязливо обернулась назад и зашептала Катке на ухо:
   – Розалия отдала Павлу всю нашу мебель из гостиной. И диван, и кресла, и журнальный столик, и даже…
   – Ой, смотрите, кто к нам приехал, – в коридоре нарисовалась свекровь. – Детка, ты откуда такая красивая? Из дурдома сбежала? А почему я не вижу санитаров, они на лестничной клетке остались?
   – Розалия Станиславовна…
   – Как прошел день рождения Ленки? Судя по твоей физиономии, вы квасили все выходные. Что пили: паленую водку, дешевый портвейн, самогон? А может, бражкой баловались?
   – Мы пили вино.
   – По тебе не скажешь. Посмотри на себя в зеркало. Глаза отекли, нос распух, да и взгляд какой-то бешеный.
   – Почему вы отдали мою мебель Баранову?
   Розалия смерила Натку гневным взглядом:
   – Уже донесла, Иуда?
   – Я только… случайно вырвалось.
   – У тебя не рот, а сито. Я же просила тебя, дубину, по-человечески просила, держать рот на замке.
   – Простите.
   – Уйди с глаз долой!
   Развернувшись, Розалия лениво прохрипела:
   – А ты, жертва деревенских именин, следуй за мной.

ГЛАВА 4

   За те два дня, что Катка отсутствовала в родных пенатах, гостиная успела видоизмениться.
   В центре просторного помещения покоился белоснежный кожаный диван, чуть поодаль примостились кресла. Два журнальных столика, цена которых явно превысила шестимесячный доход среднестатистического москвича, стояли возле дивана, а на их зеркальной поверхности, чувствуя себя очень даже вольготно, разместились десятикилограммовые коты персы Копейкиных.
   На стене висела огромная плазменная панель, а в углу высилась весьма оригинальная стальная стойка, заставленная литературой гламурной тематики.
   Со стены были сняты две картины – их дальнейшую судьбу Катка так и не узнала, – а на их месте висел – о ужас! – метровый постер в золотистой рамке с изображением обнаженной парочки.
   С окон бесследно исчезли светлые занавески. Им на смену Розалия купила бордовые гардины с золотой окантовкой. Также в поле зрения не наблюдалось привычной пятирожковой люстры. С потолка свисало нечто. На первый взгляд конструкция здорово смахивала на детский велосипед, который был несколько раз сброшен с двадцатиэтажной башни, после чего по нему неоднократно проехала колонна самосвалов.
   На полу, слепя глаза белизной, разместился пушистый ковер. Завершали картину три напольные вазы, о стоимости которых Копейкиной даже не хотелось думать.
   – Что скажешь, детка? – вопрошала свекровь. – Согласись, теперь гостиная выглядит во сто крат гламурнее. От старой рухляди не осталось и следа.
   – Согласна, но сколько на все это ушло денег?
   – Я всегда знала, что ты мелочная и бездушная особа. Как можно думать о деньгах, когда решается вопрос престижа.
   – Как вам удалось обновить комнату за два дня?
   – Ловкость рук – и никакого мошенничества. На самом деле я давно сделала заказ, и так совпало, что все привезли именно в тот день, когда ты смоталась на день рождения к Ленке.
   – Могли бы и предупредить.
   – Сообщаю сейчас. Скажи предельно откровенно, гостиная способна шокировать своей роскошью?
   – Меня шокирует один только вид этих столиков.
   – Отлично, – свекровь потерла руки. – Значит, мои ученицы оценят обстановочку по достоинству.
   – Кто?
   – Ученицы. – Розалия на мгновение задумалась. – Ах, да, я же совсем забыла сказать. Завтра у меня первый урок гламура. Приедут три ученицы, из которых я пообещала сделать настоящих гламурных цыпочек. А еще я собираюсь научить их искусству общения с противоположным полом. Женщина, даже замужняя, должна уметь манипулировать мужчиной и при этом всегда оставаться на высоте. Я знаю, как сделать так, чтобы мужики от одного только взгляда или жеста женщины потеряли голову. Мои уроки будут иметь грандиозный успех.
   – Минутку.
   – Ну что еще?!
   – Опять аферы на дому?
   – Аферы? Когда я занималась аферами, детка?
   – Вспомните усадьбу.
   – Какую усадьбу?
   – С привидениями, – пискнула Катка и поежилась.
   Лето, проведенное в усадьбе мужа Розалии, семейство Копейкиных запомнило на всю оставшуюся жизнь.
   – Не припоминаю! – топнула ногой Розалия.
   – А свадебные махинации?
   – Как ты выражаешься, деревенщина? Что за моветон? Мои частные уроки не имеют ничего общего с махинациями. Напротив, они помогут богатым дамочкам влиться в атмосферу гламура. И если хочешь знать, я занимаюсь этим бесплатно. Вот!
   Катарина сузила глаза:
   – Так уж и бесплатно?
   – Ну, практически.
   – Меня смущает эта порнография. – Ката кивнула на постер.
   – Порнография? Раскрой глаза, неандерталка. Это ж произведение искусства. Почти, прости господи, живопись! И у них все прикрыто кленовыми листочками, – свекровь недовольно откинула с лица прядь русых волос. – Там продавались и без листочков, но цена в три раза выше.
   Копейкина подавила вздох:
   – Все это хорошо, Розалия Станиславовна, но ответьте, о чем вы думали, когда заказывали белую мебель?
   – О том, почему молоденький продавец-консультант не сводит глаз с моих ног и совсем не интересуется моим бюстом.
   – Я о другом. Она же белая. Понимаете, белая!
   – Я знаю, что она белая, к чему ты клонишь?
   – В квартирах, где живут животные и маленькие дети, покупка белой мебели и ковра приравнивается к выбросу денег на ветер.
   – У нас нет маленьких детей.
   – Зато есть две кошки и один пятидесятисантиметровый попугай, который сидит в клетке исключительно по большим праздникам, и то недолго. Вы представляете, во что превратится мебель через неделю? А через месяц?
   – Почему ты постоянно ко всему придираешься? Как старая, вечно недовольная бабка. Тебе нельзя угодить, ты во всем видишь только недостатки. Если белая мебель продается, значит, я имею право ее купить. И не смей мне перечить!
   – Да я только спросила.
   – Не ори!
   – И не думала орать.
   – Я сказала, не ори!
   Закатив глаза, Катка закрылась у себя в спальне.
   Вечером, пока свекровь трепалась по мобильнику в своей комнате, Катарина зашла в гостиную.
   Арчибальд сидел на спинке дивана, а его длинные острые когти впились в кожаную обивку, словно в кусок масла. При этом пернатый считал своим прямым долгом попробовать диван на вкус, для чего упорно пытался оторвать огромным клювом кусок кожи.
   – Что ты делаешь?! – Ката подбежала к Арчи и замахала руками.
   – Отвали, стерва! – огрызнулся Арчи.
   – Улетай отсюда.
   – Мама! Мама! Мама!
   – Замолчи!
   Арчи взмахнул ярко-красными крыльями и вылетел в коридор. Слава богу, что его «мама» была увлечена разговором по телефону, в противном случае все шишки полетели бы на Катку.
   Стоило выпроводить из гостиной попугая, как ему на смену пришли персы. И если Парамаунт спокойно лег в кресло и, жмурясь от удовольствия, громко мурлыкал, то вредная Лизка решила поточить когти. Теперь догадайтесь с трех раз, обо что она их точила.
   Получив от Катки легкий шлепок по упитанной попе, Лизавета издала грозное рычание и вцепилась зубами-лезвиями в ногу хозяйки.
   – Ай! Лизка!
   Персианка стрелой метнулась из гостиной.
   Готовая разреветься, Ката плюхнулась на диван.
   Розалия не заставила себя долго ждать.
   – Немедленно встань! Кто тебе разрешил садиться? Ты же его заляпаешь! Посмотри, уже наделала маленьких дырок. Ката, ты вандалка!
   – Дырки сделал Арчи.
   – Не переводи стрелку! Мой мальчик не способен портить гламурное имущество. Уходи к себе, ты меня угнетаешь. Хотя стой. Нет, иди. Или, может быть… Ладно, без тебя обойдусь. Топай.
* * *
   В понедельник ровно в полдень к Копейкиным пожаловал долговязый брюнет лет сорока.
   Розалия Станиславовна приветствовала гостя в свойственной ей гламурной манере.
   – Толик, зайчонок, ты на редкость пунктуален, – свекрища протянула ему ручку, которую Толик с радостью пожал.
   Розалию дружеское рукопожатие в восторг не привело.
   – Котик, ее надо чмокнуть, понимаешь?
   – Кого чмокнуть?
   – Мою руку.
   – Зачем?
   Свекровь насупилась:
   – Ну, так полагается. Когда приходишь в дом титулованной особы, необходимо поднести ее руку к губам. Усек?
   Толик пожал плечами.
   – Раз полагается, я всегда пожалуйста, – он взял конечность свекрови и чмокнул ее так смачно, что Розалия едва не выругалась.
   – Наталья, – позвала она, – у нас гость.
   Натка примчалась в коридор из кухни и с интересом уставилась на Толика. А тот, в свою очередь, помня, что попал к титулованным особам, потянулся к ее руке.
   Натка отшатнулась:
   – Эй, вы чего делаете?
   – Руку давай сюда, – пробасил Анатолий.
   – Зачем?
   – Сейчас чмокну. Ты ж тоже эта… как ее там. Особа… Титульная.
   Натка переглянулась со свекровью:
   – Розалия Станиславовна, мне страшно.
   – Котик, котик, Наташке руку целовать не надо. Она ниже рангом. Пока девочки не приехали, ты мне не понадобишься, но тобой займется Наталья.
   – Как скажете, – закивал мужчина.
   – Натали, отведи Толяна на кухню. Накорми и напои. К моменту, когда будет необходима его помощь, он должен быть сытым и довольным.
   Натусик, боязливо глядя на Толика, пропищала:
   – Сделаю.
   Три ученицы Розалии, которым так не терпелось окунуться в гламур и научиться правильно общаться с мужчинами, отличались друг от друга как небо и земля.
   Пышногрудая Ефимия Поликарповна, справившая не так давно сорок пятый день рождения, всю жизнь прожила в коммунальной квартире. Лишь год назад ее мужу феерически повезло, он смог разбогатеть и перебраться из общей жилплощади в частные владения.
   Тридцатидевятилетняя Евгения, хозяйка салона красоты, также жаждала заразиться от кого-нибудь гламуроманией.
   А двадцатилетняя Мариночка, ставшая совсем недавно женой нового русского, считала, что без налета гламура выглядит обычной серой мышкой. Да и в будущем, если она, не дай бог, вдруг потеряет своего мужа-спонсора, уроки Розалии совсем не помешают. Ведь, применив советы на практике, можно запросто вскружить голову любому богачу. По крайней мере, так заявила учительница.
   Розалия пригласила троицу в гостиную, ожидая услышать возгласы восторга по поводу интерьера. Но возгласов не последовало.
   Женя молча села в кресло, Мариночка, схватив на руки Парамаунта, устроилась во втором кресле, а Ефимия Поликарповна, шмыгнув носом, прогремела:
   – Ой, е! Белая мебель. Непрактично!
   Невероятным усилием воли Розалии удалось сохранить на лице милую улыбку.
   Когда в гостиную вошла Натка с подносом, на котором стояли дымящиеся кофейные чашки, свекровь пристально наблюдала за помощницей.
   А Ната, боясь ляпнуть глупость, произносила заученные фразы:
   – Прошу вас, дамы. Ваш кофе, дамы. Приятно вам позаниматься, дамы.
   – Натали, благодарю тебя. Ты можешь быть свободна.
   – Я уже могу удавиться? Ой… Я хотела сказать, удалиться?
   Розалия засмеялась:
   – Конечно, милая, иди удавись. В смысле – удались. Дрянь такая, два слова запомнить не в состоянии.
   Вскоре начался урок. Розалия Станиславовна, изображая из себя яркого представителя богемы, тараторила без остановки:
   – Милые мои ученицы, сразу хочу вас предупредить – научиться быть гламурной не-воз-мож-но!
   – Что? – удивилась Марина.
   – Как невозможно? – засуетилась Евгения.
   – А зачем же вы с нас по пятьсот баксов за урок берете? – насупилась Ефимия Поликарповна.
   Розалия начала выкручиваться:
   – Я сказала «невозможно»? Пардон, оговорилась. Знаете, в наших гламурных кругах и окологламурных треугольниках такое часто случается. Научиться быть гламурной – можно! Это трудно, но трудности нас только закаляют. Гламур! Вы только вслушайтесь в это слово. От него исходят мощные энергетические волны. Ощущаете?
   Женя кивнула:
   – Я ощущаю.
   – По-моему, я тоже, – согласилась Мариночка.
   – И мне че-то в бок кольнуло, – подытожила Ефимия Поликарповна. – В левое подреберье.
   – Куколки, я хочу, чтобы вы принюхались и ответили, чем здесь пахнет?
   Ефимия Поликарповна повела носиком:
   – Пирожки печете?
   – Нет, Фима, внюхивайся лучше.
   – Сдобу чую, – облизнулась Поликарповна. – Пирожки с капустой!
   – В гостиной витает аромат гламура, – мечтательно произнесла Розалия. – Вдыхайте, девочки, вдыхайте его аромат и наслаждайтесь.
   – О-о-о, – с благоговейным трепетом произнесла Марина. – Какое блаженство! Я впервые в жизни нюхаю гламур.
   – Чудесно, – вторила Евгения.
   – А ты, Фимочка, почему молчишь?
   – А я все равно чую пирожки с капустой.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать