Назад

Купить и читать книгу за 99 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

100 великих сокровищ

   «100 великих сокровищ» – увлекательная книга о самых знаменитых сокровищах и реликвиях, которые были созданы в разные времена на разных континентах разными народами: это и археологические находки, и драгоценные камни, о которых слагались легенды, и реликвии монархов, уникальные ювелирные изделия, редкие монеты и статуэтки, и святыни народов мира…


Надежда Алексеевна Ионина Сто великих сокровищ

ВСТУПЛЕНИЕ

   История человечества столь удивительна и разнообразна, что всякая ее достопримечательность потрясает наше сознание. Любой драгоценный предмет имеет очень интересную судьбу, порой таинственную и загадочную. История каждой вещи, ее «жизнь» в различных обстоятельствах, ее историческая и художественная ценность могут многое рассказать о культуре той страны, где эта вещь создавалась. А также о культуре тех стран, с которыми ее судьба была связана в дальнейшем.
   Неумолимое время оставляет позади, в прошлом, не только исторические события и явления, но и рукотворную историю человечества – предметы и вещи. В небытие скользнули целые цивилизации, много еще сокрыто в земле затерянных городов, погребенных святилищ, исчезнувших крепостей. Под песками пустынь спят буддийские монастыри и развалины зороастрийских «башен молчания», каменные жертвенники неведомых племен и керамика Ольвии, золото и бронза Согдианы и многое другое. В последние десятилетия археологические раскопки несколько приоткрыли этот песчаный полог, и современное человечество стало счастливым соучастником раскрытия древних волнующих тайн.
   Наша книга – не первая на эту тему, и она не про отважных героев, которые, пройдя через множество трудных испытаний и самых невероятных приключений, достигают цели. Это история самих сокровищ, которые могли бы составить свою «Красную книгу», наподобие той, в которую заносятся редкие растения и животные. Мы разделяем мнение, что клады и сокровища ценны прежде всего не златом серебром и изумрудами, а их огромным историческим значением, которое не сравнимо с денежными суммами, какими бы баснословными они ни были. Крупнейшие музеи мира по праву гордятся шедеврами древних мастеров.
   Раскопки древних курганов и поиски сокровищ увлекают не только ученых, всецело посвятивших себя служению науке, но и людей случайных, зачастую алчных. Этой страсти были подвержены монархи и монахи, принцы и нищие, расчетливые дельцы и неисправимые романтики.
   Драгоценные камни известны человечеству уже не одно тысячелетие, но до сих пор они продолжают завораживать и своей красотой, и своими необыкновенными свойствами. История многих самоцветов уходит в глубокую древность, поэтому неудивительно, что о драгоценных камнях слагались поэтические сказания и легенды.
   Человек прятал свои (а часто и не свои) богатства и реликвии на необитаемых островах и в дремучих лесах, высоко в горах и глубоко под землей, в роскошных дворцах и ветхих лачугах, в специально устроенных тайниках и в случайно оказавшихся под рукой стульях. Поэтому сокровища ищут везде: золото инков – в горах Эквадора, сокровища пиратов – на дне морей и океанов, святыни древних иудеев – на берегах Мертвого моря, золото тамплиеров – в старинных рыцарских замках…
   Вот, например, перед учеными лежит драгоценный жук-скарабей, который в Древнем Египте почитался как божество; а вот ножны кинжала, покрытые тонкими чеканными рисунками на темы древнегреческих мифов о Геракле, или бронзовые бляхи со сбруи боевого коня… Монеты, статуэтки, украшения и другие творения рук человеческих могут пролить свет на затемненные страницы истории, ответить на многие вопросы. Или же, наоборот, загадать исследователям новые загадки, после чего начинается новый поиск.
   Мы хотели создать книгу о сокровищах и священных реликвиях, которые были созданы в разные времена на разных континентах у разных народов, потому что многие произведения искусства – величайшая редкость, нигде больше нет им подобных.

ГОРА АРАРАТ И НОЕВ КОВЧЕГ

   Из великого множества легенд и преданий всех народов самую обширную группу составляют сказания о Всемирном потопе и Ноевом ковчеге, остановившемся у Араратских гор.
   Арарат состоит из двух конусов, слившихся основаниями, – Большого Арарата (высотой 5165 метров) и Малого Арарата (3925 метров). По преданию, на вершине Малого Арарата звездочеты-волхвы наблюдали за движением небесных светил. В ночь Рождества Христова они увидели пророческую звезду и, спустившись с вершины, пошли в Вифлеем.
   Расстояние между вершинами Большого и Малого Арарата составляет примерно 20 километров, в седловине между ними и остановился ковчег праведного Ноя. Он и сейчас находится там, на высоте немного выше четырех километров, закованный вечными льдами. Если бы ковчег остановился чуть ниже вечных льдов, дерево давно бы уже сгнило и от него ничего бы не осталось. На этой высоте не растут никакие деревья, да и никто несколько тысяч лет назад не стал бы таскать сюда бревна, а между тем многие видели на склонах Араратских гор гигантскую деревянную постройку.
   Ной начал строить ковчег, когда уже был царем адамитов (дошумерского царства), то есть тогда ему было уже около 600 лет. Местом его жительства была «столица допотопных царей Эриду», которая (по свидетельству клинописных текстов) примыкала одной своей стороной к заливу, а другой – к реке Евфрат. В долине Евфрата и строился ковчег. Таким образом, мы можем представить, что корабль этот предназначался для длительного плавания по Иорданскому заливу.
   Ковчег был вместительным, и хотя и не был оснащен мачтами и парусами, был достаточно крепким. Размеры Ноева ковчега в Библии указаны точно.

   И сказал (Господь) Бог Ною…
   Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи.
   И сделай его так: длина ковчега триста локтей; широта его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей.

   Локоть равняется примерно 0,5 метра, следовательно, размеры ковчега были – 150 × 25 × 15 метров. Согласно Священному Писанию, соотношения длины и ширины было 6:1, что обеспечивало ковчегу остойчивость при сильном морском волнении. Современные корабелы подтверждают, что такое судно практически не переворачивается, следовательно, библейский ковчег во всех отношениях подходил для того, чтобы выдержать любые штормы во время потопа.

   И продолжалось на земле наводнение сорок дней (и сорок ночей), и умножилась вода и подняла ковчег, и он возвысился над землею;
   вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод…
   И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы и скоты, и звери и все гады, ползающие по земле, и все люди;
   все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше умерло.
   Истребилось всякое существо, которое было на поверхности (всей) земли; от человека до скота, и гадов и птиц небесных, все истребилось с земли, остался только Ной, и что было с ним в ковчеге.

   Тотчас после потопа Ной, выйдя из ковчега, принес Богу благодарственную жертву за свое спасение.
   Ковчег праведного Ноя искали всегда. Первые исторические сведения о поисках его сообщал еще языческий жрец Веров в 475 году до нашей эры. Он говорил, что многие люди еще и раньше этого года достигали вершины Арарата и видели там ковчег, даже приносили частицы его как реликвии. В «Иудейских древностях» об этом же писал Иосиф Флавий, а в христианские времена о том свидетельствовали Н. Дамаскин и Феофан Антиохийский.
   И все же, несмотря на столь авторитетные свидетельства, связанные с Араратом, воспоминания об истории человечества до потопа пришли в Европу только в Средние века. Это название было принесено путешественниками, странствовавшими по Азии с миссионерскими или торговыми целями[1]. До это времени предание о потопе не связывалось в Европе ни с какой конкретной известной горой. И названные в Библии Араратские горы – место выхода Ноя из ковчега – указывались так же неопределенно, как и место рая.
   Рассказы путешественников о виденной ими снежной вершине, которая является библейской Араратской горой, быстро распространились по всей Европе, а потом вернулись на свою родину – в Армению. Из этих рассказов армяне впервые и услышали название Арарата применительно к горе, которую сами всегда называли Масис. С тех пор, то есть со Средних веков, тождество библейского Арарата с горой Масис сделалось уже как бы аксиомой, известной всем со школьной скамьи.
   Название «Арарат» объясняют по-разному. Моисей Хоренский утверждал, что оно произошло от слов Арай-Арат («погибель Арата»). Арат I был седьмым армянским царем. Он отказался жениться на ассирийской царице Семирамиде, возбудил этим ее гнев и был убит в 1747 году до нашей эры в сражении с ассирийцами. Другие выводят «Арарат» от названия корабля «Арго», на котором аргонавты приплыли в Колхиду; венецианский путешественник Марко Поло – от слова «арк», что по-армянски означает «ковчег», и так далее.
   По верованиям местного населения (курдов, татар, персов, армян и турок) даже попытка взойти на Арарат считается делом дерзким и богопротивным. Ослушников карают как христианский Бог, так и Аллах, который своим могучим дыханием сдувает дерзкого в какую-нибудь пропасть. Но, хотя восхождение на Арарат сопряжено с неимоверными трудностями и опасностью для жизни, эту библейскую гору и в прежние времена посещали некоторые смельчаки и ученые.
   Считается, что восхождение лучше всего предпринимать с 1 по 15 августа, но никак не ранее 15 июля, так как раньше этого срока восхождение совершенно невозможно из-за снега, застилающего горную вершину, горных обвалов и частых бурь и гроз.
   У армян существует предание о святом епископе Якове.

   Живший отшельником в одном из араратских ущелий, по случаю возникших в его время споров о потопе, Яков решил сам подняться на Арарат и удостовериться – находится ли там Ноев ковчег. Но всякий раз, когда епископ, утомленный страшной крутизной горы, останавливался на отдых и засыпал, ангел сносил его сонного назад в келью. Несколько раз Яков пытался взойти на гору, но все неудачно. Наконец Господь смилостивился над святителем и послал ему ангела, который явился Якову во сне и сказал: «Яков, Яков! Бог услышал молитвы твои и исполнил твою просьбу: то, что у ног твоих, есть часть от ковчега. Возьми ее и не пытайся идти выше, так угодно Богу».
   Проснувшись, Яков преклонил колена и увидел доску, будто бы отрубленную от какого-то большого дерева. Он взял ее и отправился со своими спутниками в обратный путь.

   По дороге к Арарату встречается источник святого Якова – небольшой ключ, а точнее сказать, два маленьких водоема, высеченных в камнях. Капля по капле сочится в них из скалы прозрачная, холодная вода.
   Около этого источника сделана из камня четырехугольная загородка, в которой лежит множество всевозможных предметов: цветные лоскутки, огарки восковых свечей, грубые деревянные палочки, обмотанные тряпочками. Есть здесь и выструганные детские колыбельки с лежащими в них деревянными младенцами.
   При первом взгляде на эти вещи можно подумать, что они выброшены за ненадобностью. Но как раз все наоборот: каждая тряпочка или палочка означает что-то свое и указывает на то, что просил у Бога через святителя приходивший сюда паломник. Детские куколки – это усердные молитвы бездетных женщин; мужчины строили здесь игрушечные дворики для овец или верблюдов – кому что нужно.
   Целебная вода этого источника привлекала розовых скворцов, которые истребляли саранчу. Когда где-нибудь в Закавказье появлялся этот страшный бич земледельцев, к источнику святого Якова посылали особую депутацию. Человеку праведному достаточно зачерпнуть этой воды и с особыми обрядами, сохраняя всю дорогу полное молчание, отвезти ее на поле. Прилетевшие розовые скворцы безотлучно летали над сосудом со священной водой и истребляли всех насекомых.
   Научные экспедиции на Арарат начались постоянно с 1829 года, когда профессор физики Дерптского университета Фридрих Паррот со своей группой поднялся (с третьего раза) на Большой Арарат. Первые две его попытки не увенчались успехом, но третья экспедиция добралась, как им тогда казалось, до места остановки ковчега.
   После Ф. Паррота в 1834 году попытку восхождения на Арарат предпринял Спасский-Автономов, причем с весьма оригинальной целью: проверить, действительно ли с вершины Арарата можно среди белого дня видеть звезды, как их будто бы видел один швейцарец, достигший вершины Монблана.
   В 1848 году для исследования снежных обвалов на Арарате была снаряжена турецкая экспедиция, которая и обнаружила торчащий из ледника гигантский каркас из почти черного дерева. Обитатели лежащих у подножия горы поселений потом говорили, что они давно знали о существовании этого сооружения, но не смели к нему приблизиться, потому что в верхнем окне его часто появляется грозный дух.
   Членов экспедиции эти страхи не остановили, и они продолжили свои исследования. Когда турки приблизились к ковчегу, то увидели, что он находится в очень хорошем состоянии, только бока его немного пострадали. Им удалось даже проникнуть внутрь ковчега, три отделения которого были свободными, а остальные забиты льдом. Лето 1848 года выдалось очень теплым, поэтому туркам и удалось не только увидеть ковчег, но и передвигаться в нем.
   Исключительно трудным было восхождение на Арарат экспедиции русского генерала И.И. Ходзько (1850 год). Промоины от дождей и талой воды заставили людей отказаться от лошадей еще в начале пути. Скалы были очень крутые, и приходилось лезть на них, как на стену. Щебень уходил из-под ног, отчего участники экспедиции падали чуть ли не на каждом шагу. Выше начинались снежные поля, и тут надо было быть особенно осторожными, чтобы не свалиться в пропасть или не сорваться вниз по обледенелой круче. Холод и вьюга были такими же, как зимой, хотя был июль и внизу в долине стояла жара.
   А потом И.И. Ходзько со своими спутниками очутились «в середине грозовой тучи, представлявшей электрическую батарею гигантских размеров. Здесь молния зигзагами, по-видимому, не менее сажени шириной в сопровождении сильнейших ударов грома» беспрерывно бороздила воздух и разрушала целые скалы. В палатке, погруженной в глубокую снежную яму, русский генерал прожил на вершине почти целую неделю.
   Во время своих изучений истоков Евфрата в 1893 году поднялся на Арарат архидьякон Несторианской церкви Нурри. Он официально заявил, что видел останки ковчега, что до его передней и задней части добраться можно, а средняя остается подо льдом. Дьякон-энтузиаст образовал общество, которое согласилось финансировать его вторую экспедицию и снабдить ее всеми необходимыми материалами и снаряжением. Но с условием, что, если удастся спустить ковчег с Арарата, он будет доставлен на Чикагскую выставку. Однако турецкое правительство отказалось дать разрешение на вывоз из страны священного ковчега.
   После этого до Первой мировой войны не было официальных сообщений об экспедициях на Арарат, а в августе 1916 года русский авиатор В. Росковицкий, исследуя турецкую границу, оказался под Араратом и увидел в восточной части его вершины замерзшее горное озеро. На краю его находился каркас гигантского корабля. В. Росковицкий доложил о своих наблюдениях начальству, а оно передало сведения авиатора в Москву. Несмотря на войну, император Николай II распорядился отправить на Арарат 150 солдат. Они работали целый месяц, чтобы сделать сколько-нибудь возможным подъем отправленной сюда научной миссии. Ученые обмерили и сфотографировали ковчег и собрали много образцов, которые были отправлены в Петроград. Но, к сожалению, все это погибло (или исчезло!) во время революции.
   После войны было организовано еще несколько экспедиций на Арарат из разных стран, но потом турецкое правительство запретило их под давлением ислама, так как в Коране указана другая гора, где остановился Ноев ковчег.
   В 1955 году, решив действовать без разрешения турецкого правительства, подъем на Арарат вместе со своим 15-летним сыном Габриэлем совершил французский исследователь Ф. Наварра. Ночью, достигнув границы оледенения, они устроили лагерь, чтобы утром вновь отправиться на штурм неприступных ледяных скал. Однако ночью разразилась страшная буря с сильным морозом, и Ф. Наварра с сыном едва не замерзли, занесенные в своем укрытии большим слоем снега. Но все же им удалось добраться до ковчега и даже отпилить от него кусочек шпангоута длиной около 15 сантиметров.
   Через год Ф. Наварра выпустил в свет книгу о своей захватывающей эпопее восхождения на Арарат и снабдил ее многочисленными фотоснимками местности, где подо льдом находится Ноев ковчег, шпангоута и результатами его лабораторных исследований, чертежами, планами и другими материалами.
   А в Эчмиадзине, резиденции армянского католикоса, до сих пор хранится небольшой кусок дерева, являющийся одной из главных реликвий монастыря. Это и есть кусочек обшивки Ноева ковчега, который Господь передал во сне святителю Якову. В монастырь эту священную реликвию передал Григорий Просветитель – родственник святого Якова.

КЛАД ЦАРЯ ПРИАМА

   В конце 1880-х годов по всему миру гремела сенсационная слава Генриха Шлимана, раскопавшего легендарную Трою. Ту Трою, которую считали сказкой не только великие поэты И. В. Гёте и Г. Байрон, но и все европейские ученые. Но немецкий археолог доверился античной сказке и победил всех.
   В XIX веке уже мало кто верил, что Троя реально существовала и что ее можно найти. Сам Генрих Шлиман мечтой о Трое загорелся еще в детстве, когда увидел в подаренной отцом на Рождество книге «Всемирная история для детей» картинку с изображением гибели этого славного города. На ней был нарисован Эней, уцелевший троянец царского рода, уносящий из города своего отца Анхиза и ведущий за руку сына Аскания. Юный Шлиман не мог, не хотел верить, что Троя погибла безвозвратно, что ничего не осталось от столь могучего когда-то города – ни разрушенных стен, ни хотя бы камней.
   Завороженный античными поэмами Гомера, Г. Шлиман решил найти следы героев «Илиады» и «Одиссеи». Впервые он посетил «Трою» в 1869 году, с большим трудом получив от турецкого паши фирман на раскопки. По этому фирману Г. Шлиман должен был отдавать половину (по другим данным – две трети) всех найденных вещей Высокой Порте.
   Раскопки он начал на северо-западе Турции – на холме Гиссарлык, у входа в пролив Дарданеллы. С античных времен море отступило здесь на семь километров, и можно было только догадываться, что когда-то здесь располагался портовый город. Расстилавшаяся под Гиссарлыком равнина была неплодородной, работать на ней было трудно, особенно в условиях хронической малярии. Но все же здесь вырос археологический лагерь, куда изо всех европейских городов Г. Шлиману поставляли орудия для раскопок, а со временем даже построили узкоколейку.
   Раскопки продолжались с 1871 по 1890 год, но самым удачным оказался сезон 1873 года, когда были найдены сокровища, названные Г. Шлиманом «кладом Приама».
   Археологи разных стран работают на Гиссарлыкском холме до сих пор. Но последующие их раскопки показали, что Г. Шлиман нашел не гомеровскую Трою, а поселение еще более древнее. Но тогда немецкому археологу казалось, что он ходит по улицам, где некогда ходил царь Приам, сын которого похитил у спартанца Менелая его жену – Прекрасную Елену.
   Сенсационная надпись: «Нашел клад Приама» – появилась в дневнике Г. Шлимана 17 июня 1873 года. В этот день рабочие копали участок близ городской стены у Скейских ворот, где (по Гомеру) Андромаха прощалась с Гектором перед его уходом на бой с Ахиллом. Ранним утром, между восемью и девятью часами, в раскопе что-то блеснуло. Опасаясь со стороны рабочих кражи, Г. Шлиман отпустил их всех, а затем собрал драгоценные вещи и унес их к себе в дом.
   «Клад царя Приама» – более 10 000 вещей – находился в серебряном двуручном сосуде. Помимо 1000 золотых бусин, в него входили шейные гривны, браслеты, серьги, височные кольца, налобная золотая лента и две золотые диадемы. Был здесь и массивный золотой соусник (весом около 600 граммов), который предназначался, вероятно, для ритуальных жертвоприношений.
   Сами бусины были очень разнообразными по форме: это и мелкий бисер, и тонкие трубочки, и бусинки с расплющенными лопастями. Когда берлинский реставратор В. Кукенбург выполнил реконструкцию нагрудной пекторали, у него получилось двадцать роскошных нитей ожерелья, к нижней из которых подвешивались 47 золотых стержней, а в центре располагался один совершенно особый – с тонкими нарезками.
   Найденные в «кладе Приама» серьги, особенно «дольчатые», были выполнены в виде полукольца, свернутого из ряда проволочек (от 2 до 7), на конце сплющенных и прикованных в иглу. Среди колец встречаются крупные массивные экземпляры, с толстой иглой. В уши такие серьги явно не вдевались, и эти вещи ученые впоследствии назвали «височными кольцами». Однако, как их носили, было неясно: то ли в них продевали локоны, то ли ими украшали головной убор. Позднейшие подобные находки в древних могильниках позволили ученым предположить, что кольца привязывались к ушам тонкими шнурами.
   Самые изящные серьги имеют форму корзиночки, к которой снизу прикреплены тонкие цепочки с висящими на них стилизованными фигурками богини. Работа древних мастеров-ювелиров была просто изумительной. В изделиях, лучше всего сохранившихся, корпус серьги был спаян из целого ряда тонких проволочек, а сверху украшен розетками, зернью и филигранью.
   Когда Г. Шлиман показал троянское золото лучшему английскому ювелиру, тот отметил, что такие вещи могли быть изготовлены только с помощью увеличительного стекла. Позднее в последнем кладе были найдены десятки загадочных «линз» из горного хрусталя, и среди них была одна, которая давала двукратное увеличение.
   Кроме золотых вещей, в троянском кладе были найдены кости овец и быков, коз и коров, свиней и лошадей, оленей и зайцев, а также хлебные зерна, горох, бобы и кукуруза. Огромное количество орудий и топоров были каменными, и ни одного из меди. Многочисленные глиняные сосуды были сделаны руками, а частью на гончарном круге. Некоторые из них стояли на трех ножках, другие имели форму животных.
   Сам Генрих Шлиман из троянских находок превыше всего ценил ритуальные топоры-молоты, найденные в 1890 году. Эти молоты-топоры относятся к шедеврам мирового искусства. Совершенство их настолько велико, что некоторые ученые сомневаются в том, что их могли сделать в середине III тысячелетия до нашей эры. Все они хорошо сохранились, лишь один (сделанный из афганского лазурита) был поврежден, так как применялся в древности. В каком конкретно ритуале он участвовал, пока не установлено.
   Красота пропорций этих каменных топоров не могла быть следствием только одаренности мастеров, хотя бы и исключительной. За ними непременно должна была стоять школа с сильными традициями.
   На двух топорах (лазуритовом и жадеитовом) ученые обнаружили следы позолоты, украшавшей декоративные фризы с шишечками. Эти топоры могли быть атрибутами царя или царицы, исполнявшими и жреческие функции.
   Из сокровищ, найденных во время раскопок, Г. Шлиман ничего не отдал Порте, а тайно (с помощью Ф. Калверта) все переправил в Афины. Высокая Порта сочла себя ограбленной и возбудила против Шлимана дело об утайке им сокровищ. В 1874 году в Афинах состоялся суд, который присудил немецкого археолога к уплате денежного штрафа, впрочем, весьма умеренного по тем временам. В дальнейшем отношения с турками у Г. Шлимана наладились, и он еще несколько раз возвращался в Трою.
   Однако судьба сокровищ оставалась нерешенной. Генрих Шлиман хотел подарить их своей любимой Элладе, но греческий парламент не принял его дара. Тогда он стал предлагать свои находки разным музеям Европы: Британскому национальному музею, Лувру, Эрмитажу и другим.
   Убеждая французские власти купить у него клад Трои, Г. Шлиман не уставал повторять, что речь идет об уникальных предметах к тому же троянского происхождения. «Произнесение одного только этого слова, – говорил он, – тотчас заставит трепетать все сердца и будет каждый год привлекать в Париж миллионы посетителей». И тем не менее никто не захотел принять троянские сокровища, хотя в их числе находились такие шедевры, как две диадемы, одна из которых была сделана из более чем 16 000 звеньев золотой цепи.
   Дело заключалось в том, что Г. Шлиман прослыл великим мистификатором, который компоновал свои клады из вещей различного происхождения. Найденные им предметы не соотносились с археологическим контекстом, одни из них не стыковались с другими… Описание обстоятельств находки «клада Приама» уже при самом его обнаружении вызывало недоумение. Так, например, Софья Шлиман была будто бы свидетельницей этого, но она в те дни находилась в Афинах, где ухаживала за больным отцом. Некоторые даже думали, что Г. Шлиман несколько лет «копил» свои находки, а когда решил, что ничего уже больше не найдет, то и объявил о кладе.
   В конце концов в 1881 году «сокровища царя Приама» благосклонно принял только Берлин. Генрих Шлиман специально подчеркнул, что он подарил их «немецкому народу», и Пруссия в благодарность присвоила ему звание почетного гражданина Берлина. В 1882 году троянский клад перенесли в Берлинский музей древней и древнейшей истории, а перед Второй мировой войной В. Унферзагт (директор музея), предвидя возможность гибели бесценных памятников, упаковал их в чемоданы, которые хранил в бункере в районе Тиргартена.
   При сдаче Берлина троянские вещи были переданы советскому командованию, и в июне 1945 года их отправили в Москву (259 предметов, в том числе и троянский клад) и в Ленинград (414 предметов из бронзы, глины и меди). Правда, в недавно опубликованных воспоминаниях Андрея Белокопытова, который вывозил из поверженного Берлина Пергамский алтарь и «клад Приама», говорится, что сокровища Трои он обнаружил случайно – в невзрачных деревянных ящиках в бункере зенитной башни берлинского зоопарка.
   В Советском Союзе «трофеи» из Берлина хранились в режиме особой секретности, и только в 1993 году правительство России объявило, что сокровища Трои находятся в Москве.

ЗЛАТООБИЛЬНЫЕ МИКЕНЫ

   В области археологии, как пишет немецкий писатель К. Керам, «Шлиман достиг трех вершин». Первой были «сокровища царя Приама», второй стало открытие царских погребений в Микенах.
   В феврале 1876 года Генрих Шлиман устремился в Микены, древнейший город Греции. По договору с греческим правительством все найденные немецким археологом предметы должны будут стать собственностью греческого народа.
   Именно на Микенском акрополе, по предположению ученого, должны были находиться могилы Агамемнона, Эвримедона, Кассандры и других древнегреческих героев. В конце июля Г. Шлиман приступил к раскопкам, а уже 7 августа сосредоточил свое внимание на внутренней части акрополя. Его опытный глаз отметил сразу же своеобразную впадину, находившуюся справа от знаменитых Львиных ворот, и знаменитое скопление щебня.
   Через несколько дней рабочие вскрыли ряд горизонтально стоявших плит, перекрытых такими же хорошо отесанными плитами которые образовывали «круг». Внутри этого круга, чуть ниже, были найдены надгробные стелы, покрытые древними рельефными изображениями. Эти изображения представляют сражающихся на колесницах людей, сцены охоты и орнаменты различного характера. Странный каменный круг Г. Шлиман принял сначала за скамью, на которой восседали отцы города во время совещаний и судебных заседаний. По предположениям ученых, каменный круг сначала, видимо, служил местом захоронений и только позднее стал местом совещаний.
   В Микенах Г. Шлиман открыл пять знаменитых гробниц, находки из которых своими художественными достоинствами ослепили весь ученый мир. Сам Г. Шлиман писал впоследствии: «Все музеи мира, вместе взятые, не обладают и одной пятой частью этих богатств». Действительно, лишь намного позже, уже в ХХ веке его превзошел знаменитый клад из гробницы египетского фараона Тутанхамона.
   Погребенные в микенских гробницах люди принадлежали к высшим слоям общества, а может быть, были правителями его. Вместе с ними было положено в гробницы много вещей, которые служили им при жизни, но большая часть предметов была сделана специально для погребальной церемонии. Из золота были выполнены диадемы, покрывающие лица усопших маски, нагрудники, наплечники, пояса. Тонкие золотые маски сначала были выдавлены в форме, а потом отчеканены. Одежда усопших была покрыта бесчисленными золотыми пуговицами и другими украшениями.
   Первая гробница была разграблена еще в древности, и все же Г. Шлиман насчитал в ней пятнадцать золотых диадем – по пяти на каждом из трех усопших. Кроме того, в ней были золотые лавровые венки и украшения в виде свастик. На полу гробницы лежало множество ножей из обсидиана, а также куски большой серебряной вазы с устьем, покрытым резьбой и толстым слоем позолоты.
   В другой могиле, где лежали останки трех женщин, Г. Шлиман собрал более 700 тонких золотых бляшек, на которых были выбиты самые разнообразные узоры, спирали, стилизованные цветки, изображения бабочек, медуз, осьминогов, листья растений, звезды… В таком же беспорядке лежали и застежки, сделанные из золота и драгоценных камней, а также множество золотых фигурок: грифоны, львы, олени, пальма с львятами на макушке, лебеди, утки, сфинксы, кузнечики на тонких цепочках… На одном из скелетов была надета золотая корона с 36 золотыми листиками: она украшала голову, уже почти обратившуюся в прах.
   В четвертой гробнице археологическая экспедиция Г. Шлимана обнаружила пять больших медных котлов, один из которых был наполнен золотыми пуговицами (68 золотых пуговиц без орнамента и 118 золотых пуговиц с резным орнаментом). Рядом с котлами лежал ритон – серебряная голова быка (высотой около 50 сантиметров) с крутыми, красиво изогнутыми золотыми рогами и золотой розеткой во лбу. Пасть, глаза и уши этого быка-ритона были покрыты толстым слоем позолоты. Возле этой головы лежали две другие, чуть меньшего размера, – из листового золота.
   Одна из найденных золотых масок изображала овальное молодое лицо с высоким лбом, широкими дугообразными бровями, длинным прямым носом и удивительно маленьким ртом с тонкими губами.
   Но самой замечательной среди всех найденных оказалась одна маска, которая сохранилась гораздо лучше, чем все остальные. Она воспроизводит черты, испокон веков считающиеся эллинскими: узкое лицо, длинный нос, большие глаза, крупный рот с несколько пухловатыми губами… У маски – глаза закрыты, кончики усов чуть закручены кверху, подбородок и щеки закрывает окладистая борода.
   Могилы были буквально набиты золотом. Но для Г. Шлимана было важно не золото, хотя его было почти 30 килограммов. Ведь это могилы Атридов, о которых говорил Павсаний! Это маски Агамемнона и его близких, все говорит за это: и число могил, и количество погребенных (17 человек – 12 мужчин, 3 женщины и два ребенка), и богатство положенных в них вещей… Ведь оно столь огромно, что собрать его мог только царский род. Шлиман не сомневался в том, что маска человека с бородой закрывала лицо Агамемнона.
   Позднейшие исследования показали, что маска была сделана почти за три столетия до рождения Агамемнона, но до сих пор она ассоциируется со знаменитым микенским царем и так и называется: «Маска Агамемнона».
   Перечисленные выше находки говорят о баснословном богатстве властителей древних Микен, и недаром Гомер называет их «златообильными Микенами». Но в микенских гробницах было не только золото. В одной из могил Г. Шлиман обнаружил большое количество бронзовых мечей, 87 штук – целый арсенал по тем временам. Выставленные в Афинском археологическом музее, они привлекают многочисленных посетителей и туристов. На парадном оружии микенских басилеев, инкрустированном золотом, серебром и чернью, чрезвычайно тонко выполнены различные узоры: охота на львов и леопард, нападающий в зарослях тростника на диких уток.

ЗОЛОТОЙ КОЗЛИК ИЗ УРА

   В III тысячелетии до нашей эры шумерский город Ур был одним из крупнейших центров цивилизации, которая располагалась на территории современного Ирака. В эпоху своего расцвета Ур был многонаселенным городом с великолепными храмами, дворцами, площадями и общественными зданиями, а его жители (и мужчины, и женщины) любили украшать себя ювелирными изделиями.
   В 1920-х годах там начались археологические раскопки. Объединенной экспедицией сотрудников Британского музея и Пенсильванского университета руководил английский археолог Леонард Вулли, посвятивший исследованию этого района более пяти лет.
   На протяжении многих столетий из гробниц Ура было расхищено несметное количество бесценных произведений искусства и сокровищ, и все же экспедиции Л. Вулли удалось найти две не потревоженные грабителями гробницы, находки в которых произвели сенсацию в мире.
   Перед глазами членов экспедиции предстала неожиданная и поразительная картина сложного погребального ритуала.
   В углу огромной ямы (глубиной около 10 метров) был устроен каменный склеп, в который помещали тело умершего владыки. С ним оставалось несколько приближенных, которых тоже умерщвляли, прежде чем положить в склеп. Затем на дно огромной усыпальницы, устланной циновками, по наклонному спуску сходили те, кто добровольно отправлялся с покойным царем в загробный мир: жрецы, руководившие всем погребальным ритуалом, военачальники со знаками отличия, дамы из придворного гарема – в роскошных одеждах и драгоценных головных уборах, слуги, музыканты, рабы…
   Следом за ними въезжали повозки, запряженные ослами или быками, а замыкали шествие воины, которые становились на страже у входа в гробницу. Все участники траурной процессии занимали отведенные для них места на дне могильного рва, и после заключительного священнодействия каждый выпивал чашу со смертоносным напитком и погружался в вечный сон.
   В результате многочисленных раскопок из одной из гробниц были извлечены золотые и серебряные статуэтки, посуда, оружие и инкрустированные ювелирные украшения. Найденные в гробницах правителей Ура изделия из драгоценных металлов свидетельствуют о высоком мастерстве шумерских ювелиров еще в середине ХХХ века до нашей эры. К этому времени мастера Южного Двуречья уже в совершенстве освоили технику обработки золота и серебра, умели делать из них сплавы, чеканить, ковать и инкрустировать их цветным камнем, украшать зернью и тончайшим филигранным кружевом.
   Драгоценные металлы доставлялись сюда караванами из Ирана, Малой Азии, с Армянского нагорья, а лазурит из Бадахшанского месторождения на Памире. Ювелиры Шумера прекрасно чувствовали природные особенности материала и с большим вкусом выявляли его красоту в своих изделиях.
   Одним из шедевров шумерского ювелирного искусства является статуэтка, изображающая стоящего на задних ногах у священного дерева козлика. Передними ногами он упирается в ствол дерева, и вся его фигура в высоту достигает пятидесяти сантиметров.
   Таких статуэток было две, а нашли их в самой грандиозной во всем некрополе Ура гробнице. Одна из статуэток сейчас выставлена в Британском национальном музее, другая хранится в университетском музее Филадельфии. Ученые считают, что эти золотые козлики символизируют какой-то очень древний миф, содержание которого до нас не дошло, но в свое время он, видимо, был широко известен.
   Фигурки козликов поддерживали особый стол для жертвоприношений. Внутри козлик имеет деревянную, покрытую слоем битума основу, поверх которой потом и была наложена внешняя оболочка. Голова, тело и ноги козлика окованы золотым листом, инкрустированным лазуритом и перламутром. Таким способом древние мастера выделили его выступающие лопатки, а также глаза, бородку и витые рога. Живот козлика выполнен из серебряной пластинки, искусно сделаны и все остальные детали, например, завитки шерсти на спине и боках вырезаны из маленьких гравированных кусочков раковин, воткнутых в битум.
   Подставка самой статуэтки украшена серебряными полосами и красно-розовой мозаикой. Золотое дерево, к которому серебряными цепочками прикованы передние копытца козлика, высоко поднимает изогнутые ветки с изящными цветами и листьями. Излюбленное шумерскими художниками цветовое созвучие сияющего золота с холодным мерцанием синего лазурита и нежными переливами перламутра рождает яркий декоративный эффект. Но так золотой козлик из Ура, сильно пострадавший от многовекового пребывания в земле, стал выглядеть только после скрупулезного труда реставраторов.

СТЕЛА СО СВОДОМ ЗАКОНОВ ЦАРЯ ХАММУРАПИ

   Реально существовавший и в то же время легендарный, царь Хаммурапи правил в XVIII веке до нашей эры. Он был самым знаменитым и прославленным царем Вавилонии, а точнее сказать, Древневавилонского царства, но наука долгое время не выделяла его из ряда других выдающихся лиц вавилоно-ассирийской истории. Лишь для библиологов он представлял интерес, так как имя его считалось тождественным библейскому «Амрафелу». Следовательно, сам Хаммурапи был одним из четырех восточных царей, взявших при счастливом набеге на Палестину в плен Лота – племянника Авраама.
   Исторических сведений о Хаммурапи долгое время было очень мало, о его личности и времени его царствования сообщали только гимны, примерно десять небольших надписей на вещественных памятниках и около 50 писем царя к его вассалу (или наместнику). Да и эти исторические свидетельства показывают нам царя уже возмужавшего, со вполне сложившимся характером. Как писал русский профессор И.М. Волков, это был правитель, который вполне усвоил политические задачи своего времени и решительно приступил к их осуществлению. Свергнув чужеземное иго и объединив разрозненные силы Вавилонии, он решился и на расширение территории своего царства за счет соседних государств. В результате военных походов Хаммурапи объединил в своих державных руках большую часть тогдашнего цивилизованного мира (распространил свое влияние почти на всю территорию Месопотамии и Элама, на Ассирию и даже Сирию). Продуманная система политических союзов помогла ему разгромить противников, причем нередко чужими руками. В конце концов Хаммурапи расправился и со своим главным союзником – царем северного государства Мари. Кроме успешной внешней политики, Хаммурапи преуспел и на поприще внутреннего управления Вавилонией. Именно этой своей деятельностью он более всего и прославился.
   Прославивший царя Хаммурапи свод законов был открыт французской научной экспедицией, которая в 1897 году начала раскопки в том месте, где некогда стояли Сузы – столица древнего Элама. Участники экспедиции, возглавляемой Ж. де Морганом, уже имели на своем счету целый ряд ценных находок, как вдруг в декабре 1901 года они наткнулись сначала на большой обломок из диорита, а через несколько дней откопали еще два обломка.
   Когда все три обломка приложили друг к другу, из них составилась стела высотой в 2,25 метра, а ширина ее равнялась от 1,65 метра вверху до 1,9 метра внизу.
   Когда стелу привезли в Париж и выставили в Лувре, ее изучением занялся ученый-ассиролог Шейль. Для первого исследователя это было делом нелегким, Шейлю (а впоследствии и другим ученым) пришлось иметь дело с трудностями юридического и филологического характера, но результатом их исследований стали дешифровка, перевод и издание свода законов вавилонского царя.
   На лицевой стороне стелы помещается художественно высеченное рельефное изображение бога Шамаша[2], сидящего на высоком троне, и стоящего перед ним царя Хаммурапи. Сидящий на троне бог одет в обычную вавилонскую одежду, отделанную оборками, на его голове – высокая четырехъярусная корона. Величаво протянутой вперед правой рукой бог Шамаш передает вавилонскому царю свиток со сводом законов. Хаммурапи стоит перед богом в обычной молитвенной позе, на нем – подвязанная поясом длинная туника и шапка с ободком.
   Следующая за барельефом часть стелы и вся ее обратная сторона покрыты тщательно вырезанным, убористым и изящным клинообразным текстом на вавилоно-семитическом языке. Текст состоит из ряда коротких колонок, идущих справа налево, причем клинообразные знаки читаются сверху вниз. Около 10 колонок надписи Хаммурапи посвятил перечислению своих титулов, прославлению покровительствовавших ему богов и прославлению своего величия, своей заботы о подданных, рассказу о распространении своего могущества.

   Я, Хаммурапи, – пастырь, избранный Энлилем, изливший богатство и изобилие, снабдивший всем Ниппур, связь небес и земли, славный покровитель Э-Кур, могучий царь, восстановивший Эриду, очистивший Э-Ансу, покоритель четырех стран Вселенной, возвеличивший имя Вавилона, возрадовавший сердце Мардука, своего владыки, все свои дни ходивший на поклонение в Э-Сагиль, царственный отпрыск… обогативший Ур, смиренный богомолец, снабжавший изобилием Кишширгал
   Мудрый царь, послушный слуга Шамаша, сильный, укрепивший основание Сиппара, одевший зеленью могилы Айи, возвеличивший Баббар подобно небесному жилищу, воитель, помиловавший Ларсу[3], владыка, царь царей, вечный царственный отпрыск, могущественный царь… давший жизнь Эреху, в изобилии снабжавший водой его жителей…
   Когда Мардук призвал меня управлять народом и доставлять стране благополучие, я даровал право и законы на языке страны, создав этим благосостояние народа…
   Чтобы сильный не обижал слабого, чтобы сироте и вдове оказывалась справедливость, я начертал в Вавилоне… для водворения права в стране, для решения тяжб в стране, для оказания справедливости притесненному, мои драгоценные слова на моем памятнике и поставил перед изображением меня, царя-законодателя… Угнетенный, вовлеченный в тяжбу, пусть придет к изображению меня, царя-законодателя, и заставит прочесть ему мою надпись на памятнике. Он услышит мои драгоценные слова, и мой памятник объяснит ему дело. Он найдет свое право, даст своему сердцу вздохнуть свободно и скажет: «Поистине Хаммурапи – владыка, который для своего народа как бы отец во плоти… доставил навсегда благоденствие народу, правил страною справедливо.

   Далее клинописный текст рассказывает о том, что вавилонский царь призывает благословение на почитателей и исполнителей нового законодательства и проклятия на его нарушителей.

   Если же этот человек не будет соблюдать мои слова, написанные мною на моем памятнике, не обратит внимание на мое проклятие, не побоится проклятия богов, отменит данное мною законодательство, исказит мои слова, изменит мои начертания… то будет ли это царь или вельможа, или наместник, или простолюдин, или другое лицо, каким бы именем оно ни называлось, – пусть великий Ану, отец богов, призвавший меня царствовать, лишит его царского величия, сломает его жезл, проклянет его судьбу. Энлиль, владыка, определяющий судьбы… да поднимет против него в его доме неподавляемые смуты, ведущие к его гибели, да назначит ему в качестве судьбы жалкое правление, немногие дни жизни, годы дороговизны, беспросветную тьму, внезапную смерть…

   Остальная часть надписи (кроме 7 выскобленных колонок) занята 247 статьями законодательства. Данная стела была своего рода торжественным заявлением Хаммурапи перед подданными о вступлении в силу начертанных на ней законов. После «издания» и обнародования в храме Эсагиле оригинал был воспроизведен во множестве копий, которые были разосланы во все части огромной империи вавилонского царя. Дошедший до нас экземпляр и является одной из таких копий, которая была выставлена в Сиппаре. Во время одного из набегов на Вавилон эламцев эта стела со сводом законов была выкопана и в качестве военного трофея увезена в Сузы. Скорее всего, эламский военачальник-победитель и приказал выскоблить семь колонок текста, чтобы потом выбить на этом месте (по обычаю того времени) свое имя в память о собственных победах. Тексты выскобленных колонок частично были восполнены надписями на глиняных табличках, которые были найдены во дворце царя Ашшурбанипала.
   По своему составу вавилонский свод законов распадается на три части – введение, сами статьи законов и заключение. Введение, о котором мы говорили выше, очень важно для ученых обилием сообщаемых исторических намеков и географических указателей-названий.
   Само законодательство начинается пятью положениями о нарушении порядка судопроизводства: две статьи об обвинителе-клеветнике, две – о лжесвидетелях и одна – о нарушении правосудия самим судьей.

   Если судья вынесет приговор, постановит решение, изготовит документ, а потом изменит свой приговор, то, по изобличении его в изменении приговора, этот судья должен уплатить в двенадцатикратном размере иск, предъявленный в этом судебном деле; а также должен быть публично свергнут со своего судейского стула и никогда вновь не садиться с судьями для суда.

   В следующих статьях идет речь о преступлениях против частной собственности – о краже, купле-продаже краденого, похищении людей, бегстве и уводе рабов, ночной краже со взломом, грабеже и т. д. Вот, например, некоторые статьи законов царя Хаммурапи.

   Если кто-нибудь украдет храмовое или дворцовое имущество, то его должно предать смерти; смерти должен быть предан и тот, кто примет из его рук украденное.
   Если кто-нибудь украдет малолетнего сына другого, то его должно предать смерти.

   Если кто-нибудь, укрыв в своем доме беглого раба, принадлежащего дворцу или вольноотпущеннику, не выдаст его на требование нагира[4], то этого домохозяина должно предать смерти.

   Если кто-нибудь, поймав в поле беглого раба или рабыню, доставит его хозяину, то хозяин должен уплатить ему два сикля[5] серебра.

   Если кто-нибудь сделает пролом в доме, то его убивают и зарывают перед этим проломом.

   Если кто-нибудь совершит грабеж и будет пойман, то его должно предать смерти.

   Если в чьем-нибудь доме вспыхнет огонь, и кто-нибудь, пришедши тушить его, обратит свой взор на что-нибудь из имущества домохозяина и присвоит себе что-нибудь из имущества домохозяина, то этого человека бросают в этот же огонь.

   Если кто-нибудь, взявши поле для обработки, не вырастит на нем хлеба, то, по изобличении его в этом, он должен отдать хозяину поля хлеб, сообразно с приростом у соседа.

   Если кто-нибудь, открыв свой водоем для орошения, по небрежности допустит, что водою будет затоплено соседнее поле, то он обязан отмерить хлеб, сообразно с приростом у своего соседа.

   Если кто-нибудь срубит в чьем-нибудь саду дерево без дозволения хозяина сада, то он должен уплатить полмины серебра.

   Если в доме корчемницы соберутся преступники, и она не задержит этих преступников и не выдаст дворцу, то эту корчемницу должно предать смерти.
   Если кто-нибудь, протянув палец[6] против божьей сестры или чьей-нибудь жены, окажется неправым, то этого человека должно повергнуть перед судьями и остричь ему волосы[7].

   Если чья-нибудь жена будет захвачена лежащею с другим мужчиной, то должно, связавши, бросить их в воду. Если муж пощадит жизнь своей жены, то и царь пощадит жизнь своего раба.

   Если чья-нибудь жена умертвит своего мужа из-за другого мужчины, то ее должно посадить на кол.

   Если сын ударит своего отца, то ему должно отрезать руки.

   Если кто-нибудь ударит по щеке лицо высшего положения, то должно публично ударить его шестьдесят раз плетью из воловьей кожи.

   Если врач, снимая бронзовым ножом бельмо с глаза пациента, повредит глаз, то должен уплатить деньгами половину его стоимости.

   Свод законов царя Хаммурапи представляет собой приведение в известном порядке случаев из судебной практики, взятых из древневавилонского уголовного и гражданского права. Может быть, не во всех сферах жизни (как бы мы сказали сегодня) вавилонскому царю удалось навести порядок, но он был первым правителем древности, кто соразмерил с властью царя силу закона и признал за подданными право самим заботиться о своей жизни. Хаммурапи постановил, чтобы наказание виновному определял не сам пострадавший и не его родственник, а государственный орган именем правителя. Впервые представив в судопроизводстве гражданское право, Хаммурапи воздвиг себе памятник такой же вечный, как та плита из диорита, на которой он повелел изобразить себя рядом с богом Солнца и справедливости Шамашем.

ДИСК ИЗ ФЕСТА

   В летний сезон 1908 года итальянская археологическая экспедиция, работавшая в южной части Крита еще с середины 80-х годов XIX века, вела раскопки царского дворца в древнем городе Фесте. Дворец располагался в исключительно красивой местности – на отрогах горы, возвышающейся над долиной Мессары. И здесь, в его развалинах, в один из июльских вечеров Л. Пернье обнаружил вместе с табличками (исписанными известным уже тогда критским линейным письмом) замечательный диск с неведомой дотоле письменностью.
   Диск диаметром около 16 сантиметров (толщина его 1,6–2,1 сантиметра) был сделан из хорошо обожженной глины. Он был выполнен вручную, без помощи гончарного круга, и имел не совсем правильную геометрическую форму. Подобно причудливому узору диск с обеих сторон покрывала надпись в виде спирали, составленная из множества рисованных знаков, аккуратно нанесенных на его керамическую поверхность. Знаки, как будто специально заключенные в отдельные ячейки, были объединены в группы, выделенные прямоугольными рамками.
   В описании Л. Пернье Фестский диск выглядит так: «Четко оттиснутые линии внешнего силуэта, кое-где зарисованного внутри, складываются в отчетливые и определенные изображения. Большинство рисунков интерпретируется легко и бесспорно: мы узнаем, например, кипарис, кустарник, ветвь, колос, лилию, крокус (шафран), какую-то розетку… Мы видим на диске и изображение животного мира, например, гусеницу, пчелу, дельфина, голубя, летящего сокола, держащего в когтях маленький двойной щит, головы льва и газели, снятую шкуру, коровью ногу, две кости предплечья, козий рог… Мы видим бегущего человека, пленника со скованными за спиной руками, женщину в набедренной повязке с обнаженной грудью, ребенка, голову мужчины с татуированными щеками и другую – в уборе из перьев. Мы можем рассмотреть и оружие, например, шлем, круглый щит, двойную секиру и натянутый лук, а также дом, колонну, корабль, коромысло, угломер, отвес, треугольник и т. п. Кроме того, мы замечаем несколько рисунков, смысл которых вызывает сомнение или не поддается разгадке.
   Однако, несмотря на то, что рисунки отчетливо и конкретно изображают предметы окружающего мира, совершенно ясно, что их назначение не в этом… Рисунки являются знаками для звуков».
   Как только скопированный итальянским ученым Фестский диск был опубликован, он сразу же породил в ученом мире множество вопросов, и первым из них был вопрос о происхождении самого диска. Исследователи и ученые разных отраслей наук долго ломали голову над тем, где же был изготовлен этот таинственный диск: на самом Крите или за его пределами?
   Три-четыре тысячи лет тому назад подобные диски, вероятно, не были редким явлением. Они могли служить для передачи посланий с гонцами, и таких «информационных дисков» древняя земля Крита хранит немало. Английский археолог Артур Эванс, раскопавший знаменитый Кносский лабиринт, во время работ на острове нашел большое количество глиняных табличек, исписанных буквами – только совсем не похожими на греческие. Чем внимательнее А. Эванс разглядывал линейные письмена, тем больше убеждался, что не все они одинаковы. Те, которые можно было отнести к XVII–XV векам до нашей эры, он назвал «линейным письмом А». Знаки, созданные позже (в XV–XIII веках до нашей эры), он назвал «линейным письмом Б».
   Глиняные таблички с «линейным письмом Б» найдены только в Кноссе, однако памятники с близкой им письменностью были обнаружены археологами и в древнегреческом Пилосе, и «златообильных Микенах». В 1952 году знаки «линейного письма Б» расшифровал 30-летний английский архитектор Майкл Вентрис. При этом выяснилось, что тексты, написанные этим письмом, древнегреческие. Слова писались слева направо и отделялись одно от другого вертикальными линиями. Это было слоговое письмо, которое (по словам известного историка письменностей Фридриха) содержало «лишь намеки на тот язык, на каком говорили в действительности».
   Текст, прочитанный М. Вентрисом, переводился так: «Треножников узких критской работы – 2, треножник об одной ножке, с одним ушком – 1, треножник критской работы, прогоревший сбоку, – 1, пифосов – 3, чаша большая с четырьмя ушками – 1» и т. д. Это был обычный для письменности Крита и Пилоса хозяйственный документ, что-то вроде инвентарного списка.
   Так было сделано одно из самых неожиданных открытий в исторической науке. И самое удивительное, наверное, то, что сделал это открытие (после напрасных стараний многих выдающихся ученых) М. Вентрис – человек, который свое увлечение критскими письменами считал чем-то вроде хобби.
   А как же обстоит дело с прочтением «линейного письма А»? Еще до середины 1980-х годов ученые могли уже читать отдельные его знаки, общие со знаками «линейного письма Б». Но слов не понимали, поскольку не знали того языка, который передается этими знаками.
   Нерешенными остаются еще многие вопросы, однако работа над дешифровкой «линейного письма А» уже начата, и многие ученые внесли в нее свою лепту. Мы хотим остановиться на интереснейшей версии, которую выдвинул российский ученый Г.С. Гриневич. Здесь нам нужно будет немного отвлечься от темы (но это, как читатель увидит в дальнейшем, только кажущееся отвлечение) и обратиться к древним надписям, найденным в рязанском селе Алеканове.
   В начале осени 1897 года экспедиция археолога В.А. Городцова проводила раскопки древнего захоронения, находившегося за селом. Однажды в своем походном дневнике ученый сделал о найденных предметах такую запись: «Два обломка хорошо обожженной керамики с загадочными знаками. На одном обломке – три знака, на другом – два, из которых один цельный, от другого сохранилась часть в виде черточки. Знаки располагаются в строку. На первом обломке знаки располагаются на стенке сосуда, по обрезу которой идет орнамент из черточек. На втором знаки идут ниже шейки по боковым стенкам».
   А через несколько дней в стороне от основного захоронения был найден совершенно целый глиняный горшок с надписью из 14 знаков, «расположенных в строгой планировке». И В.А. Городцов предположил, что «знаки эти представляют из себя литеры неизвестного письма, а комбинация их выражает какие-нибудь мысли мастера или заказчика. Надпись сделана местным или домашним писцом, т. е. славянином».
   В декабре 1897 года В.А. Городцов напечатал «Заметки о глиняном сосуде с загадочными знаками». Но, к сожалению, статья эта тогда не нашла в ученых кругах никакого отклика – «ввиду абсурдности даже самой постановки вопроса – о существовании у славян письма до Кирилла и Мефодия». Вывод ученого, что знаки Алекановской надписи действительно представляют собой «литеры неизвестного письма» (скорее всего, докирилловского), вступал в противоречие с общепринятым представлением о том, что такого письма у славян быть не могло. В современной же научной литературе надписи, аналогичные или близкие по начертанию алекановским знакам, получили название письменности типа «черт и резов», или «славянское руническое письмо».
   А теперь мы вновь вернемся к Фестскому диску, надпись на котором вызывала среди ученых самые различные предположения. Одни считали, что надпись эта сделана на греческом языке. Другие видели в ней языки хеттский, ликийский или карийский. Третьи предполагали, что надпись сделана на древнееврейском или каком-либо ином семитском языке.
   Одним из первых, кто рискнул разгадать тайну диска, был исследователь Джордж Хемпль. Он попытался прочесть надпись на диске по-гречески – по правилам кипрского силлибария, и первые 19 строк «стороны А» перевел следующим образом: «Вот Ксифо пророчица посвятила награбленное от грабителя пророчицы. Зевс защити. В молчании отложи лучшие (части еще) не изжаренного животного. Афина Минерва, будь милостива. Молчание. Жертвы умерли. Молчание!».
   Согласно толкованию Дж. Хемпля, в этой части надписи речь идет об ограблении святилища пророчицы Ксифо греком-пиратом с острова Крит. Вынужденный впоследствии возместить стоимость награбленного скотом, подлежащим жертвоприношению, он предупреждает о необходимости хранить молчание во время принесения жертвы.
   Болгарский ученый В. Георгиев предложил свой перевод послания, заключенного в Фестском диске: «Когда Яра хотел идти на Лилимуву, не успел выступить, ибо Ярамува сам прогнал и уничтожил Лилимуву… Сарму подстрекала Троя, а я ее опасаюсь». В этом отрывке чрезвычайно интересны типично русская именная основа «Яр» (Ярополок, Ярослав) и ссылка на Трою – поселение анатолийских русов.
   Г.С. Гриневич, обратившись к надписям Фестского диска, свое исследование начинает с пеласгов, генеалогию которых он выводит, опираясь на высказывания древнегреческих авторов. Например, Гелланик еще в V веке до нашей эры говорил, что пеласги, изгнанные греками, приплыли к устью реки По, продвинулись вглубь и поселились в местности, которая получила название «Тиррения». Таким образом, пеласги – это догреческое население Греции и Эгеиды, в том числе и Крита. Великий «отец истории» Геродот Галикарнасский в своих трудах тоже говорит, что Эллада раньше называлась Пеласгией. О пеласгах сообщал и Гомер в своих поэмах «Илиада» и «Одиссея», говорят о них и другие античные авторы.
   Ответвлением эгейских пеласгов были этруски, которых «этрусками» называли римляне, греки называли их «тирренами», а сами себя они называли «расена». Словарь же Стефана Византийского этрусков «совершенно безоговорочно называет славянским племенем», значит, можно сделать вывод (каким бы неожиданным он ни показался), что пеласги – это праславяне. И если это так, то не попытаться ли расшифровать Фестский диск с помощью праславянской письменности?
   В переводе Г.С. Гриневича надпись на «стороне А» Фестского диска читается так:

   Горести прошлые не сочтешь, однако горести нынешние горше. На новом месте вы почувствуете их. Все вместе. Что вам послал еще господь? Место в мире божьем. Распри прошлые не считайте. Место в мире божьем, что вам послал господь, окружите тесными рядами. Защищайте его днем и ночью; не место – волю. За мощь его радейте.
   Живы еще чада Ее, ведая, чьи они в этом мире божьем.

   Надпись на «стороне Б»:

   Будем опять жить. Будет служение богу. Будет все в прошлом – забудем кто есть мы. Где вы пребудете, чада будут, нивы будут, прекрасная жизнь – забудем кто есть мы. Чада есть – узы есть – забудем кто есть. Что считать, господи! Рысиюния чарует очи. Никуда от нее не денешься, не излечишься. Не единожды будет, услышим мы: вы чьи будете, рысичи, что для вас почести, в кудрях шлемы; разговоры о вас. Не есть еще, будем Ее мы, в этом мире божьемЫ.

   Таким образом, содержание Фестского диска предельно ясно. Племя «рысичей» вынуждено было оставить свою прежнюю землю – «Рысиюнию», где на их долю выпало много бед и страданий. Новую родину они обрели на острове Крите, который автор призывает беречь, защищать и радеть о ее мощи и силе. Неизбывная тоска наполняет текст при воспоминании автора о «Рысиюнии» – та тоска, от которой никуда не деться и ничем не излечиться…

СОКРОВИЩА ГРОБНИЦЫ ТУТАНХАМОНА

   Английский лорд Карнарвон – наследник огромного состояния, коллекционер и спортсмен – был еще к тому же и одним из первых автомобилистов. Он едва уцелел в одной из автокатастроф, и с тех пор мечты о спорте пришлось оставить. Для укрепления своего здоровья скучающий лорд побывал в Египте и там заинтересовался великим прошлым этой страны. Для собственного развлечения он решил и сам заняться раскопками, но его самостоятельные попытки на этом поприще оказались бесплодными. Одних только денег для такого дела было мало, а знаний и опыта у лорда Карнарвона не хватало. Ему порекомендовали обратиться за помощью к Говарду Картеру, который в археологию пришел совсем другим путем.
   В 1914 году лорд Карнарвон увидел на одном из фаянсовых кубков, найденных при раскопках в Долине царей, имя Тутанхамона. То же самое имя было и на золотой пластине из маленького тайника.
   Эти находки заставили лорда выхлопотать у египетского правительства разрешение на поиски гробницы фараона. Эти же вещественные доказательства поддерживали и Г. Картера, когда того охватывало уныние от длительных, но безрезультатных поисков.
   Но сначала члены экспедиции лорда Карнарвона решили очистить Долину царей от груд песка. Они проложили рельсы, и по этой узкоколейке покатились вагонетки, тонна за тонной вывозившие песок и щебень. Гробницу фараона Тутанхамона археологи искали долгих семь лет, но в конце концов им улыбнулось счастье.
   Сенсационная новость облетела мир в начале 1923 года. В те дни в небольшой и обычно тихий египетский городок Луксор устремились толпы репортеров, фотографов и радиокомментаторов. Из Долины царей ежечасно неслись по телефону и телеграфу сводки, сообщения, заметки, очерки, репортажи, отчеты, статьи…
   Восемьдесят четыре дня добирались археологи до внутреннего золотого гроба Тутанхамона – через четыре наружных ковчега, каменный саркофаг и три внутренних гроба, – пока наконец не увидели того, кто долгое время был для историков лишь призрачным именем. Но сначала археологи и рабочие обнаружили ступеньки, которые уводили в глубь скалы и заканчивались у замурованного входа. Когда вход освободили, за ним оказался коридор, засыпанный обломками известняка, а в конце коридора – другой вход, который тоже оказался замурованным.
   Проделав в кладке дыру, Говард Картер просунул туда руку со свечой и прильнул к отверстию. «Сначала я ничего не увидел, – писал он потом в своей книге. – Теплый воздух устремился из комнаты наружу, и пламя свечи замигало. Но постепенно, когда глаза освоились с полумраком, детали комнаты начали медленно выплывать из темноты. Здесь были странные фигуры зверей, статуи и золото – всюду мерцало золото!»
   Когда лорд Карнарвон и Г. Картер вошли в первую комнату, их ошеломило количество и разнообразие наполнявших ее предметов. Здесь были обитые золотом колесницы, луки, колчан со стрелами и перчатки для стрельбы; кровати, тоже обитые золотом; кресла, покрытые мельчайшими вставками из слоновой кости, золота, серебра и самоцветов; великолепные каменные сосуды, богато декорированные ларцы с одеждой и украшениями. Были также ящики с пищей и сосуды с давно уже высохшим вином.
   За первой комнатой последовали другие, и то, что было обнаружено в гробнице фараона, превосходило самые смелые ожидания участников экспедиции. Здесь находились великолепные произведения древнеегипетского искусства.
   Безжалостное время многое уничтожает, кроме того, в гробнице в давние времена побывали и воры. Бесчисленные сокровища, которыми снабжали усопших владык, членов их семей и важных сановников, издавна привлекали к себе алчных грабителей. Против них не помогали ни страшные заклятия, ни тщательная охрана, ни горы-пирамиды, ни хитроумные уловки архитекторов (замаскированные ловушки, замурованные камеры, ложные ходы, потайные лестницы и т. д.). Но благодаря счастливому стечению обстоятельств гробница фараона Тутанхамона остается единственной, сохранившейся почти в полной неприкосновенности.
   То, что экспедиция Г. Картера обнаружила гробницу, – уже само по себе было ни с чем не сравнимой удачей. Но судьба улыбнулась ему еще один раз, и в те дни он писал: «Мы увидели то, чего не был удостоен ни один человек нашего времени».
   Только из передней камеры гробницы английская экспедиция вывезла 34 контейнера, полные бесценных украшений, драгоценных камней, золота и произведений искусства. А когда члены экспедиции проникли в погребальные покои фараона, то нашли здесь деревянный позолоченный ковчег, а в нем другой – дубовый ковчег, во втором – третий позолоченный ковчег, а затем еще и четвертый. В этом четвертом находился саркофаг из цельного куска редчайшего кристаллического кварцита, и в нем еще два саркофага.
   Сейчас сокровища из гробницы Тутанхамона выставлены в Египетском музее в Каире и занимают там десять залов, площадь которых равняется футбольному полю.
   Тутанхамон имел две статуи Ка, которые в погребальной процессии несли в почетном ряду – сразу же вслед за саркофагом фараона. В погребальных покоях эти статуи встали по сторонам запечатанной двери, ведущей к золотому саркофагу.
   Ка – это жизненная сила, которой боги наделяют каждого смертного при рождении. Эта сила была невидимой, но изображалась в облике того, кого одухотворяла. Со смертью человека Ка покидала его тело, но по-прежнему заботилась о своем хозяине. Благополучие Ка в свою очередь зависело от состояния тела умершего, поэтому такое значение в Древнем Египте придавали бальзамированию.
   У Ка фараона юношески красивое лицо с широко расставленными глазами, глядящими с бесстрастной неподвижностью смерти.
   Древние скульпторы и художники много раз повторяли его на ларях, сундуках и ковчегах. Размеры статуи духа-двойника помогли ученым установить рост самого фараона, так как по древнеегипетской традиции размеры соответствовали росту умершего. Оказалось, что высота Ка и данные, полученные при обследовании тела Тутанхамона, расходятся всего на несколько миллиметров.
   Душа человека – это Ба, и представлялась она в виде птицы с человеческим лицом. Ба Тутанхамона охраняла деревянную скульптуру, изображающую фараона на погребальном ложе, а с другой стороны священную мумию осенял своим крылом сокол. Ба и сокол олицетворяют собой небесную защиту. На фигурке Тутанхамона археологи увидели вырезанные слова, с которыми он обратился в мольбе к богине неба: «Снизойди, матерь Нут, склонись надо мной и преврати меня в одну из бессмертных звезд, которые все в тебе!» Эта скульптурка была в числе подарков, которые преподнесли друзья и придворные уже мертвому фараону, как обязательство служить ему и в загробной жизни.
   Чтобы добраться до священной мумии Тутанхамона, ученым пришлось открыть несколько саркофагов. «Мумия лежала в гробу, – пишет Г. Картер, – к которому она плотно приклеилась, так как, опустив в гроб, ее залили ароматическими смолами. Голову и плечи, вплоть до грудной клетки, покрывала прекрасная золотая маска, воспроизводящая черты царского лица, с головной повязкой и ожерельем. Ее невозможно было снять, так как она тоже приклеилась к гробу слоем смолы, который сгустился в твердую, как камень, массу».
   Голова, очевидно, была наголо выбрита, и кожа ее покрыта каким-то беловатым составом (вероятно, известным видом жирной кислоты).
   Третий гроб, в котором и лежала мумия Тутанхамона (царь изображен в образе Осириса), целиком был сделан из массивного золотого листа толщиной от 2,5 до 3,5 миллиметра. По своей форме третий гроб повторял два предыдущих (первый из позолоченного дерева, второй весь был инкрустирован разноцветным стеклом), но его декор был более сложным. Тело фараона защищали своими крыльями богини Исида и Нефтида; грудь и плечи – коршун и кобра – богини-покровители Севера и Юга. Они были наложены поверх золотого гроба, причем каждое перышко коршуна было заполнено кусочками самоцветов или разноцветного стекла.
   Лежащая в третьем гробе мумия была завернута во множество пелен. На верхнюю пелену были нашиты золотые кисти рук, державшие плеть и жезл; под ними тоже было золотое изображение души в виде птицы с человеческой головой. На местах перевязей находились продольные и поперечные золотые полосы с текстами молитв.
   Когда Говард Картер развернул мумию из пелен, то нашел еще немало драгоценных украшений, опись которых делится у него на 101 группу. Так, например, на теле царя ученые нашли два кинжала – бронзовый и серебряный. Рукоятка одного кинжала украшена золотой зернью и оправлена переплетающимися лентами из перегородчатой эмали. Внизу украшения заканчиваются цепочкой завитков из золотой проволоки и веревочным орнаментом. Клинок из закаленного золота посередине имеет еще два продольных желобка, увенчанных пальметкой, над которой узким фризом расположен геометрический узор.
   Кованная золотая маска, закрывавшая голову Тутанхамона, была сделана из толстого листа золота и богато украшена: полосы платка, брови и веки – из темно-синего стекла, широкое ожерелье блистало многочисленными вставками из самоцветов.
   Золотой трон Тутанхамона был сделан из дерева, обшитого листовым золотом и богато украшенного инкрустацией из разноцветного фаянса, стекла и камней. Ножки трона в форме львиных лап увенчаны львиными головами из чеканного золота; ручки представляют собой крылатых, свившихся в кольцо змей, поддерживающих крыльями картуши фараона. Между подпорками за спинкой трона расположены шесть уреев в коронах и с солнечными дисками. Все они сделаны из позолоченного дерева с инкрустацией: головы уреев – из фиолетового фаянса, короны – из золота и серебра, а солнечные диски – из позолоченного дерева.
   Сзади на спинке трона находится рельефное изображение папирусов и водяных птиц. Спереди на спинке находится единственное в своем роде инкрустированное изображение фараона и его жены. Утраченные золотые украшения, которые соединяли сидение с нижней рамой, представляют собой орнамент из лотосов и папируса, объединенных центральным изображением – иероглифом «сема», который символизировал единение Верхнего и Нижнего Египта.
   В Египте с незапамятных времен существовал обычай украшать тела усопших венками из цветов. Венки, найденные в гробнице Тутанхамона, конечно же, дошли до нас не в очень хорошем состоянии, два или три цветка при первом же прикосновении рассыпались в порошок. Листья оказались очень ломкими, и ученые, прежде чем приступить к исследованиям, несколько часов держали их в тепловатой воде. Найденное на крышке третьего гроба ожерелье было составлено из листьев, цветов, ягод и плодов различных растений, перемешанных с синими стеклянными бусами. Все это располагалось девятью рядами, подвязанными к полукруглым полоскам, вырезанным из сердцевины папируса. По анализу цветов и плодов ученым удалось установить время захоронения фараона – случилось это между серединой марта и концом апреля. Именно тогда в Египте цвели васильки, созревали плоды мандрагоры и паслена, вплетенные в венок.
   В великолепных сосудах из камня археологи нашли душистые мази, которыми Тутанхамон должен был умащиваться и в загробном мире так, как он делал это при жизни. Духи эти, и по прошествии 3000 лет, издавали крепкий аромат…

МИНОЙСКИЕ «БОГИНИ СО ЗМЕЯМИ»

   В начале ХХ столетия английский археолог Артур Эванс начал раскопки на острове Крит, располагавшемся в Эгейском море. В период своего ослепительного расцвета (2000–1450 годы до нашей эры) минойская культура дала миру такое чудо архитектуры, как царские дворцы на Кноссе, а также многие памятники материальной культуры.
   В так называемых «храмовых мастерских» Кносса археологи обнаружили небольшие чаши с прямыми ручками и раковинами (или щитами) в виде оттиснутых по краям восьмерок. Здесь же были найдены столы из жировика, предназначавшиеся для пиршеств и возлияний, а также молоты из брекчии, имеющие шарообразную форму и два выступа – один против другого. Изящные панели с рельефами, представляющие козу с козлятами и корову с теленком, были выполнены древними мастерами необычайно искусно. Встречались археологам и посвятительные приношения в виде одежды и поясов, а на одежде им часто попадались орнаменты, сделанные из цветов шафрана.
   Но, наверное, самыми бесценными памятниками минойского искусства являются фаянсовые статуэтки – так называемые «Богини со змеями». Минойцы не строили храмов, религиозные церемонии они, по всей видимости, совершали на алтарях под открытым небом. Три фаянсовые статуэтки «Богинь со змеями» были найдены Артуром Эвансом в 1903 году – в тайнике под полом одного из дворцовых помещений.
   Из трех статуэток полностью сохранилась только одна – высотой в 34 сантиметра. Она представляет собой женщину, одетую в стилизованную юбку «cloche», покрытую полосами и внизу украшенную прошивкой. Поверх юбки на «богине» надет так называемый «польский передник», который своей овальной частью покрывает часть юбки спереди и сзади. Передник заткан по краям волнистым прерывистым орнаментом, а спереди усеян крупными белыми точками. Вокруг талии «богини» лежит широкий пояс из мягкой материи, а спереди этот пояс образует толстый замысловатый узел.
   «Богиня» представлена в напряженной позе. Резким движением она вытягивает вперед руку и, широко раскрыв большие подведенные глаза, неподвижно сосредоточенным взглядом пристально смотрит перед собой.
   Эта богиня-жрица – заклинательница змей, о чем свидетельствуют две змеи, обвивающие ее талию. Одна из них кладет свою маленькую головку на край высокой шапки жрицы, а другая змея, извиваясь по переднику и обвивая ее бедра, кладет свою голову в ее правую руку, а хвост – в левую.
   Лучшие образцы найденных во время раскопок на Крите статуэток сделаны из фаянса. Минойцы знали этот материал еще в III тысячелетии до нашей эры, так как получали его в виде глины из Египта. А потом нашли залежи местного фаянса и у себя на острове.
   В Кноссе была организована первая по времени в Европе фаянсовая «фабрика», которая своими художественными изделиями обслуживала в первую очередь дворец. Из мастерских этой фабрики и вышли три раскрашенные статуэтки, из которых вторая является подлинным шедевром фаянсового искусства.
   Вторая «Богиня со змеями» – изящна и тонка. «Одета» она в светлое с темными полосками платье, оранжевый корсаж с короткими рукавами, который сильно стянут в талии, обнажая нежное розовато-желтое тело с тонко моделированной грудью. Черты лица намечены черным цветом.
   У второй «Богини со змеями» тоже имеется желтый с темным узором передник, накинутый на юбку с множеством оборочек, выступающих одна над другой и составленных из светло-желтых с коричневыми (или голубыми) полосок и коричневых кусочков.
   В поднятых и отставленных в стороны руках, согнутых в локтях, «богиня» держит по небольшой желтой с черными полосками змейке. У «богини» молодое, нежное лицо с черными блестящими глазами. На голове ее надета высокая пурпурно-коричневая тиара, вокруг которой извивается змея, а на венце сидит желтая дикая кошка с темными крапинками. Волосы «богини» на лбу подстрижены в виде челки, а сзади струятся черными локонами.
   В правой руке «богиня» держит голову змеи, которая извивается через ее плечо, а в левой – хвост другой змеи. Хвост третьей змеи, обвивающейся вокруг тиары, опущен вниз и сплетается со змеей, голова которой находится на поясе «богини», а хвост рядом с ее ухом. Ученые предполагают, что «богиня» изображена в тот момент, когда, потрясая змеями, она плавно исполняет ритуальный танец.

АЛМАЗ «КОХИНОР»

   Бабур, основатель династии Великих Моголов и мусульманской империи в Индии, правнук великого Тимура, стал властителем Индостана в 1526 году. В своих «Записках» («Бабур-намэ») он сообщает, что среди множества сокровищ, принесенных в виде дани его сыну и наследнику Хумаюну, находился крупный алмаз, который с тех пор в династии Великих Моголов передавался по наследству из поколения в поколение. Согласно древней легенде, вместе с этим драгоценным камнем всех членов царствующей фамилии преследовали семейные трагедии, заточения, ослепления и даже убийства.
   Алмаз оказался в сокровищнице Дели в результате завоевания Ала-ад-Дином Хильджи княжества Мальва (1304 год), где до этого камень, видимо, был родовой драгоценностью раджей. Тогда вес алмаза составлял 672 карата (по другим сведениям 793 карата), позже его обработали, в результате чего драгоценный камень потерял 290 каратов.
   Однако в индийских преданиях этот самый знаменитый из всех индийских алмазов упоминался еще задолго до Бабура, чуть ли не за несколько тысяч лет до нашей эры. Согласно древнеиндийской легенде, его носил герой Карна – сын бога Солнца.
   Когда в 1739 году войска персидского властелина Надир-шаха вошли в Дели, богатство этого города их просто ошеломило. Глазам воинов предстали роскошно украшенные храмы, дворцы и мечети, на стенах которых сверкали тысячи драгоценных камней – рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты. В них отражались лучи тропического солнца, и это вызывало ни с чем не сравнимую игру света и красок.
   Сам Надир-шах, избалованный роскошью и богатством своего двора, и то не мог оторвать взгляд от чудесного перелива драгоценных камней. Алмаз был «камнем» владык, и обладавший им мог именоваться владыкой Индии. Но знаменитого алмаза, окруженного легендами, Надир-шаху, несмотря на все старания, в Дели найти пока не удавалось.
   Однако алмаз был не единственной драгоценностью, которой страстно хотел обладать Надир-шах. Поэтому, когда персидский повелитель захватил Дели, он первым делом направился к «Павлиньему трону» – бесценнейшему произведению искусства.
   «Павлиний трон», установленный в зале первого двора, имел форму и размеры, схожие с походной кроватью. Он стоял на четырех больших ножках высотой около 60 сантиметров, а нижняя часть трона держалась на четырех продолговатых брусах. На этих брусах стояли двенадцать опор, с трех сторон поддерживающих балдахин.
   Ножки и брусья (ширина их более 40 сантиметров) были покрыты золотом и эмалью и усеяны многочисленными алмазами, изумрудами и рубинами. В центре каждого бруса находился тусклый рубин в окружении четырех изумрудов, образующих четырехконечный крест. Изумруды имеют форму четырехугольников, а пространство между ними и рубинами усыпано алмазами, вес самых крупных из них превышает 10–12 каратов. В отдельных местах имеются жемчужины, вставленные в золотую оправу.
   Вся внутренняя часть балдахина покрыта алмазами и жемчужинами, а по низу балдахин украшен бахромой из жемчуга. Под сводом виден павлин с распущенным хвостом, состоящим из голубых сапфиров и драгоценных камней других расцветок. Тело птицы сделано из золота и украшено эмалью и жемчугом.
   Однако на месте павлиньего глаза, где должен был находиться драгоценный камень, Надир-шах обнаружил лишь зияющую пустоту. Он распорядился обыскать все уголки дворца самым тщательным образом, но все хлопоты оказались тщетными.
   Наконец ему удалось узнать от одной из жен в гареме Мохаммед-шаха, что тот постоянно носит камень в своем тюрбане. В самый разгар прощальных торжеств Надир-шах предложил Мохаммед-шаху в знак вечной дружбы обменяться тюрбанами. Мохаммед-шах не мог отвергнуть это предложение, своими корнями уходившее в древние традиции. И ему ничего не оставалось, как согласиться. Так Надир-шах стал обладателем желанной драгоценности. Когда, размотав тюрбан, новый владелец увидел лучезарное сияние алмаза, он воскликнул: «Кохинор!» («Гора света»). Так алмаз получил свое нынешнее название.
   Правда, по другой версии, персидский владыка обошелся без всяких уловок. Он просто разграбил Дели, а его жители стали жертвами разбоя и насилия, которые учинило войско Надир-шаха. Золото, серебро, драгоценные камни выламывались из стен дворцов; улицы города были усеяны трупами, как «сад опавшими листьями». От некогда цветущего Дели остались лишь дымящиеся руины, воины персидского правителя возвращались домой с богатой добычей. Летописи свидетельствуют, что одними только алмазами, изумрудами и яхонтами они набили шестьдесят больших ящиков. «Видя такие сокровища, – восклицает летописец, – все обезумели!» Чтобы увезти «Павлиний трон», потребовалось восемь верблюдов, а еще Надир-шах вез с собой «Кохинор» – камень, уже в который раз сменивший своего владельца.
   Позже «Кохинор» достался по наследству эмиру Афганистана шаху Шудже, а тот передал его потом правителю сикхов магарадже Ранджит-Сингху. Алмаз был вставлен в браслет, который магараджа носил на всех торжественных приемах и хранил среди драгоценностей короны. Когда Ранджит-Сингх лежал на смертном одре, его пытались уговорить, чтобы он завещал камень богу Джаганнатху. Утверждают, что магараджа кивком головы выразил согласие на это предложение, однако казначей не решился на столь щедрый дар без документального соизволения владыки, и «Кохинор» остался в сокровищнице Лахора.
   В конце концов его владельцем стал молодой раджа Делиб-Сингх, утвердившийся на престоле при поддержке Англии. Когда в 1848 году в Лахоре вспыхнул бунт двух сикхских полков, драгоценности короны, включая и «Кохинор», были объявлены военными трофеями англичан. Лорд Дейлхауз отослал «Кохинор» в Англию, и в пути камень находился под охраной двух офицеров.
   3 июля 1850 года захваченные драгоценности были преподнесены королеве Виктории. Камень, однако, показался королеве очень невзрачным, поэтому она отдала его на переогранку амстердамскому огранщику алмазов Воорзангеру. Ювелир был занят по двенадцать часов в день, и работа продолжалась полтора месяца. В результате алмаз потерял еще восемьдесят каратов, так что теперь он весит 106 каратов. Сейчас алмаз «Кохинор» хранится в Виндзорском замке в Лондоне.

АЛМАЗ «ХОУП»

   Примерно с середины XVII века представители королевских династий Европы начали проявлять ничем не обузданную страсть к роскоши и пышным торжествам. Больше всех этим отличался французский король Людовик XIV, создавший новую «солнечную империю» – империю безграничной страсти к роскоши.
   Для него канули в Лету опасные времена Фронды, когда против королевской власти восстали французские феодалы, использовавшие в своих интересах жителей Парижа и крестьянское движение. Людовик XIV просто вычеркнул эти события из своей памяти, а из книги протоколов парламентских заседаний собственноручно вырвал те страницы, которые так или иначе касались той эпохи. «Вы ошибаетесь, господа, – заявил «король-солнце», – если полагаете, что государство – это вы! Государство – это я!»
   Склонность и тягу к драгоценным камням Людовику XIV привил кардинал Джулио Мазарини, побуждал короля собирать драгоценные камни и министр финансов Франции Жан Батист Кольбер. «Золото и бриллианты, – говорил он, – хорошие, непреходящие во все времена деньги. На эти деньги, сир, покупается все. Купите небольшой голыш и повысьте его стоимость хорошей шлифовкой. Но это должен быть хороший камень, знающие люди должны отвечать за его качество».
   Одним из таких людей, кто давал оценку королевским сокровищам, был Ж.Б. Тавернье – торговец драгоценными камнями, банкир и друг короля. Из своего последнего путешествия в Азию он привез и преподнес «королю-солнцу» 25 крупных алмазов на бархатной подушечке. Из множества драгоценных камней Людовик XIV выхватил взглядом один и стал смотреть через него на свет. Это был голубовато-фиолетовый алмаз, за который король пожаловал Ж.Б. Тавернье дворянское звание.
   История сапфирово-синего алмаза «Хоуп» (вес его 44 карата) интересна и занимательна еще и потому, что синие алмазы встречаются исключительно редко, их известно очень мало. Вокруг этого алмаза столетиями ходили странные слухи – будто это роковой камень, приносящий несчастья, так как на нем самом в течение долгих столетий лежало проклятье.
   Древнеиндийское предание рассказывает, что очень давно алмаз был глазом бога Рамы и всякого, кто овладеет этим камнем, ждут болезни, гонения, бесчестье и в конце концов неотвратимая смерть. В самом деле, большой синий алмаз редкой красоты был завезен в Европу из Индии вместе… с чумой.
   Людовик XIV повелел огранить камень в форме сердца и подарил его одной из своих фавориток, но вскоре та лишилась благосклонности короля. Да и от него самого в скором времени отвернулось военное счастье. Даже смерть короля – через 43 года – приписывали действию камня, не принимая во внимание время приобретения Людовиком XIV камня и дату его смерти.
   После него алмаз достался королеве Франции Марии-Антуанетте, которая однажды одолжила его поносить принцессе Ламбаль. И вскоре принцесса была жестоко убита, а затем во время революции обезглавили и саму владелицу камня.
   Несмотря на тяготевшее над камнем проклятие, находились все новые и новые авантюристы, желавшие владеть этим редким алмазом. При разграблении французской королевской сокровищницы алмаз попал в руки одного из воспитанников кадетского корпуса, который продал его амстердамскому ювелиру Ваалсу. Ювелир отдал алмаз на огранку, после чего камень был продан сыном Ваалса в Лондон. Довольно скоро все участники перечисленных операций погибли при довольно таинственных обстоятельствах. Позднее алмаз был расколот и заново отшлифован, и к следующему владельцу он попал уже значительно меньшим по размеру.
   После огранки алмаза Ваалсом небольшая часть камня (около 14 каратов) попала к «алмазному герцогу» Карлу Брауншвейгскому. В 1830 году возмущенные бюргеры свергли этого чванливого и деспотичного правителя.
   Алмаз прошел через множество рук – авантюристов всех мастей, мятежников, капитанов и дипломатов, а в 1830 году его приобрел английский банкир Т.Г. Хоуп[8] (отсюда и название алмаза – «Надежда»). Некоторое время этот камень в семействе Хоуп передавался по наследству, пока не попал в руки лорда Генри Фрэнсиса Хоупа. Он вознамерился продать алмаз, чтобы оплатить свои многочисленные карточные долги. Однако продаже воспротивились остальные члены семьи, после чего последовал долгий судебный процесс. Только в 1901 году Г.Ф. Хоуп получил разрешение на продажу драгоценности.
   На этом странствия рокового камня не закончились – алмаз приобрел турецкий султан Абдуль-Хамид II для своей любимой жены. Через некоторое время эта женщина попала в руки грабителей и убийц, а сам султан был свергнут с престола и умер в изгнании. Есть и другая версия этой истории: любимая жена заколола супруга кинжалом.
   В 1901 году русский князь Корытковский подарил алмаз парижской танцовщице Ледю, которую вскоре застрелил в приступе ревности, а сам через некоторое время пал жертвой покушения. Затем алмаз достался одному испанцу, и тот вскоре утонул в открытом море. Потом камень нашел нового владельца в лице американца, который купил алмаз в подарок своей жене, и вскоре супруги потеряли единственного ребенка, а несчастный отец от горя лишился рассудка.
   Долгое время владелицей камня была Э.-У. Маклин – известная светская дама из Вашингтона. Чтобы избавиться от тяготевшего над алмазом проклятия, она отнесла колье, в которое был вставлен алмаз, в церковь, и священник освятил его. Только после этого Э.-У. Маклин надела колье и практически не снимала его. Рассказывают, что иногда леди Э.-У. Маклин давала бесценное колье поиграть своему малютке-сыну – «зубки поточить», и даже надевала его на шею своему красавцу датскому догу. Экстравагантная леди даже перед операцией не желала снять колье, и доктору пришлось долго уговаривать ее.
   Миссис Э.-У. Маклин прожила жизнь очень несчастливую. Ее брак с сильно пьющим мужем распался, а позже тот скончался в психиатрической больнице. Брат безвременно умер, а вскоре старший девятилетний сын миссис Э.-У. Маклин был задавлен автомобилем. В 1946 году в возрасте 25 лет умерла ее единственная дочь, трагедия эта окончательно подкосила миссис Э.-У. Маклин, и год спустя она умерла. Все драгоценности она завещала своим внукам, и, может быть, к счастью, ей не довелось дожить еще до одной трагедии: в 1967 году умерла ее внучка – и тоже в 25-летнем возрасте.
   Когда внукам пришлось продать драгоценности, чтобы заплатить долги, их приобрел известный торговец драгоценностями Гарри Уинстон. Он не верил в тяготевшее над алмазом проклятие и все «грехи камня» рассматривал «как бессмыслицу и вздор, как нагромождение злополучных случайностей». Какое-то время Г. Уинстон выставлял «Надежду» на всеобщее обозрение, чтобы собрать деньги на благотворительные цели. А потом передал алмаз Смитсоновскому институту в Вашингтоне, причем послал драгоценный камень в обычной посылке, завернутой в невзрачную бумагу.

ПРЕЛЕСТНЫЙ ОБЛИК НЕФЕРТИТИ

   На восточном берегу Нила, в трехстах километрах от Каира, есть местность, очертания которой очень своеобразны и неповторимы. Вплотную подошедшие к Нилу горы затем начинают отступать, а потом вновь приближаться к реке, образуя почти правильный полукруг.
   Именно здесь построил свою новую столицу Аменхотеп – один из самых знаменитых фараонов XVIII династии. Вступив на египетский престол в 1370 году до нашей эры, он унаследовал государство все еще могущественное, хотя в нем уже наметились две соперничающие силы – царская власть и фиванские жрецы. И Аменхотеп начал борьбу со жречеством, которое стало угрожать неограниченной власти фараонов. Отменив культ всех других богов, он установил не свойственное египтянам почитание единого бога Атона (вместо бога Амона). Фараон закрыл многие храмы и разогнал жрецов, столицу страны перенес на новое место и назвал ее Ахетатоном («Горизонт Атона», «Небосклон Атона»), а себя приказал именовать Эхнатоном («Угодным богу»).
   Фараон-еретик, фараон-реформатор, Эхнатон и в искусстве был реформатором. Необычность нового искусства проявилась прежде всего в изображении самого фараона и членов его семьи. Ни до, ни после правления Эхнатона египетское искусство не знало столь «интимных» изображений фараона. Рядом с ним почти всегда присутствует его любимая жена Нефертити и очень часто одна или сразу несколько дочерей. У всех заметны черты фамильного сходства – удлиненные головы и тонкие шеи, изящные (но иногда и угловатые) движения и жесты изысканно тонких рук.
   Фараон Эхнатон правил Египтом семнадцать лет. Как и у всякого восточного владыки, у него был свой гарем, но единственной официальной женой-царицей была Нефертити.
   Честь открытия всемирно известного бюста Нефертити принадлежит немецкому археологу Л. Борхардту. Зимой 1912 года возглавляемая им археологическая экспедиция приступила к раскопкам Ахетатона. Но тогда и предполагать никто не мог, что именно здесь будут найдены необыкновенные памятники, которые откроют совершенно новую страницу в истории древнеегипетского искусства.
   Сначала рабочие нашли бюст самого фараона Эхнатона, сделанный в натуральную величину из известняка и раскрашенный. Но, к сожалению, лицо было разбито на мелкие кусочки.
   Дальнейшие раскопки археологи продолжили с большими предосторожностями и вскоре заметили проступившую из кирпичных осколков часть скульптуры. Это был кусок окрашенного в телесный цвет затылка с изображением спускавшихся вдоль шеи красных лент. Почти сразу же ученым стало ясно, что это – бюст царицы, сделанный тоже в натуральную величину.
   Немедленно были отложены в сторону все инструменты, и дальнейшие раскопки археологи продолжили только руками. Вот показался синий головной убор, а вскоре был поднят и весь бюст Нефертити. Он оказался почти целым и совершенно поразительным по красоте. Когда Л. Борхардт заполнял рабочий дневник этого исключительного дня, было уже далеко за полночь, и ученый смог только написать: «Описывать бесцельно – смотреть!» Он воздерживается от подробного анализа памятника, ограничиваясь только описанием отдельных черт лица и отмечая, что оно является явным «воплощением покоя».
   Действительно, можно без конца смотреть на лицо Нефертити с нежным овалом, с прекрасно очерченным небольшим ртом, прямым носом, чудесными миндалевидными глазами, слегка прикрытыми широкими веками. В правом глазу у бюста была вставка из горного хрусталя со зрачком из черного дерева. Левый глаз не имел вставки, и сейчас уже довольно трудно установить, была ли она изначально или это было намеренно недоделано. Некоторые исследователи предполагают, что это было сделано намеренно, так как бюст служил лишь скульптурной моделью. Законченная круглая скульптура с двумя глазами в представлении древних египтян приобретала сакральное значение, становилась обителью души, частью существа изображенного человека.
   Синий головной убор Нефертити (или парик) охватывает широкая лента, в свое время украшавшаяся драгоценными камнями, а ниже шла золотая диадема. К ней прикреплялся сделанный из золота урей – стилизованное изображение священной кобры, что было непременным признаком всех портретов египетских правителей, так как кобры защищали царей и богов от злых сил. Подобные диадемы ведут свое происхождение из глубокой древности, еще от времен Древнего царства. Одна из таких диадем была найдена и среди сокровищ гробницы Тутанхамона.
   Шею Нефертити охватывало широкое ожерелье из золота и самоцветов. Такие ожерелья представляли своего рода гирлянды из плодов, цветов, отдельных лепестков лотоса, мака и васильков.
   Бюст египетской царицы сейчас находится в Берлинском музее, и многочисленных его посетителей особенно поражает сочетание строгого, скупого отбора черт, которые были необходимы мастеру для выразительности портрета, и мягкой их трактовки, которая всему произведению придает характер жизненности. Тонкая, длинная шея словно гнется под тяжестью головного убора, голова немного выдвинута вперед, чтобы легче его удерживать.
   Как мы уже говорили выше, Л. Борхардт записал в своем дневнике: «Описывать бесцельно – смотреть!» А через несколько лет он повторил в одной из своих работ: «Я и сегодня мог бы написать то же самое, потому что я убежден, что мои слова не могут передать впечатление от этого произведения искусства». Действительно, бюст Нефертити сразу же стал памятником мировой культуры. Однако в течение своей тысячелетней истории он не раз подвергался опасности уничтожения. Более 3000 лет назад, когда закончилось царствование Эхнатона, разгневанные жрецы чуть было не погубили скульптурный портрет прекрасной Нефертити. А в 1945 году эту же скульптуру пытались уничтожить в Берлинском музее проигравшие войну фашисты.

ПЛАСТИНКА ИЗ УГАРИТА

   Из поколения в поколение передавало человечество миф о Кадме – сыне финикийского царя Агенора. В поисках своей сестры Европы, похищенной Зевсом, он долго блуждал по свету, пока наконец не приплыл к берегам Греции. Кадм сошел с корабля на острове Фера, и до того понравился ему этот край, что он решил здесь остаться навсегда. Кадм научил греков различным ремеслам и искусствам, он же привез с собой и подарил им финикийскую азбуку.