Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Вторжение

   Они надеялись, но их надеждам не суждено было сбыться. Они сделали все, что должны были сделать, и даже больше. Но их усилия оказались напрасными, и то, что они пытались предотвратить, стало неизбежностью, прозвучав полным боли словом: вторжение.
   И слабые устрашились. А сильные духом встали плечом к плечу. Забыв старые обиды, преодолев все разногласия. Эльфы рядом с оборотнями. Люди рядом с демонами. Одаренные с бесталанными… Ради того, чтобы обрести честь, которой их пытались лишить. Ради своей свободы и возможности иметь будущее. Ради того, чтобы быть.


Наталья Бульба Вторжение

Чудесный твой отец, преступник и герой,
И ужаса людей, и славы был достоин.

А. С. Пушкин. Дочери Карагеоргия

Пролог

   Вторжение больше не казалось призраком, распластавшим крылья над нашим миром. Это слово приобрело четкость выстроившихся в колонны воинов в черных одеждах, ожидающих приказа ступить на нашу землю. И то, что еще вчера было предчувствием, сегодня стало неизбежностью.
   Разве тогда, шесть лет тому назад, я мог догадываться об этом?! Лишь два существа на Лилее не только допускали такую возможность, но и делали все, чтобы наш мир не узнал остроту клинков даймонов и холод Хаоса. Одним из них был мой отец.
   Как часто я не понимал его, не осознавал, какую непосильную ношу он взвалил на себя, пытаясь сделать все, чтобы я был счастлив, и… дать нам шанс выстоять в предстоящей бойне. И постиг это в полной мере лишь теперь, когда наступил мой черед дать клятву правителя темных эльфов, когда ответственность за наше будущее легла на мои плечи.
   Та встреча с Лерой могла бы показаться случайной. Обычная дорога вдоль ажурной ограды самого обычного парка, и двое, идущие навстречу друг другу. Могла бы, если бы не одно «но»: я был темноэльфийским наследником, а она – неинициированным магом рода Там’Аринов. И хотя догадываться об этом я начал едва ли не с первого дня, но лишь намного позже узнал, насколько далеко смотрел мой отец, когда начал ту игру. Я был слишком молод, слишком избалован вниманием женщин, слишком любил свою свободу, чтобы понять, для чего он исподволь приручал меня к ней, заставлял увидеть за ничем не привлекательной внешностью силу и красоту. И, лишь едва не потеряв ее, я сумел разглядеть то, что он пытался мне показать.
   Впрочем, мое будущее было лишь малой частью задуманного им. И я не мог винить его за то, что кроме моей судьбы и будущего расы темных эльфов, он думал еще и о том дне, когда выжить мы сможем, только забыв о прошлых распрях.
   Объединить вокруг себя казавшихся непримиримыми врагов смогла она – потомок великого рода магов Равновесия, носитель его сути, моя жена, наша надежда на победу…
   В тот путь ее позвала клятва, данная душе чернокожего воина, вселившейся в тело дракона. И хотя я чувствовал, что за этим витает тень чужой интриги, не отпустить ее не мог. Слова «честь» и «долг» не были для нее лишь словами.
   Теперь она была заложницей правителя Дарианы – мира, воины которого жаждали схватки. И мне некого было винить за это. Именно я не разгадал чужой план, и Лера, единственная женщина, сумевшая разбудить во мне чувства, о которых я даже не подозревал, оказалась в руках того, кто и сплел всю эту паутину.
   И хотя мое сердце точила боль, отчаяния в нем не было. Я знал, как бы тяжело ни было сейчас нам обоим, мы преодолеем все, чтобы снова быть вместе. А пока со мной были наши дети и память о ней.
   Как-то я спросил Элильяра, об этом ли он мечтал, когда узнал, кем именно была эта человеческая женщина. И по его взгляду понял – мечтал, но даже сам не верил в то, что у него все получится. Шесть лет, и светлые и темные эльфы, демоны и драконы, оборотни и люди, готовы встать плечом к плечу, чтобы защитить свои дома от нашествия даймонов.
   Я знаю, настолько трудно нам будет, но я продолжаю жить надеждой и верить, несмотря ни на что. Потому что я не одинок в своей вере. И отражение ее я вижу во взгляде сына Леры – Александра, человека, сумевшего завоевать уважение правителей нашего мира. И в той уверенности, с которой мой отец, начальник его разведки лорд Саражэль, повелитель Аарон Арх’Онт, уже давно прозванный главным интриганом нашего мира, князь волков-оборотней Аль’Аир готовятся встретить тот день, когда в нашей памяти появится зарубка: «Это было до…»

Глава 1

   Ялтар Вилдор
   Я опять не мог уснуть. Что было причиной тому? Я уже давно не задавался этим вопросом, принимая как должное неспособность уйти в мир грез. Но… не в этот раз. Этой ночью я точно знал, мысли о ком не давали мне раствориться в леденящем, но таком желанном небытие.
   Лера… Принцесса Лера Д’Тар. Маг Равновесия и носитель его сути. Дитя чужих миров, вобравшая в себя кровь нескольких рас. Гордая, но не заносчивая. Мягкая, но не слабая.
   А разве я сомневался, что эта девочка сама бросится в расставленную на нее сеть?
   Дать жизнь трем детям, суметь завоевать сердце темноэльфийского правителя и его сына, заслужить уважение этого пройдохи Гадриэля и… остаться чистым и наивным ребенком, не желающим понять, что выжить такой цветок может лишь в саду сильного и заботливого садовника.
   Даже задумываться не стала. И ни тени сомнения. Ни на одно мгновение. Или…
   Пока один, вполне могу позволить себе усмешку: я всегда умел быть убедительным.
   Такие люди вызывают у меня двоякое чувство. С одной стороны, желание наступить ногой и давить до тех пор, пока и следа под сапогом не останется. С другой… брезгливость.
   Не делает это чести тому, кто называет себя воином.
   Но не она.
   Или в ее глазах я продолжаю видеть душу той, что когда-то сумела зажечь в моем сердце любовь?
   Но все это было в таком далеком прошлом, что воспоминания давно перестали меня ранить. Или все дело в том, что в душе каждого воина живет потребность стать защитником? Увидеть в чьих-то глазах благодарность за спасенную жизнь?
   Глупости!
   Жаль, что я не могу вычеркнуть из памяти сказанные Каримом слова, чтобы они больше не смели тревожить меня.
   Как же давно это было…
   – Мой ялтар.
   Я медленно обернулся от окна, которое уже неоднократно становилось свидетелем моих бессонных ночей, стирая со своего лица все терзающие меня мысли.
   – Вам опять не спится, мой ялтар?
   Он размытой тенью скользнул ко мне: искусству быть незаметным я учил Айласа сам и поистине имел все основания гордиться своим учеником.
   Поэтому в который раз порадовался, что сделал все, чтобы он не прошел испытание: хороших воинов много, а такого слугу найти практически невозможно. А если учесть, что он ни разу не усомнился в том, кому обязан своей жизнью…
   – Как наша гостья? – Мой голос прозвучал равнодушно. Но Айлас служил мне уже более двух тысяч лет и должен был ощутить мой интерес.
   – Попросила оставить ее одну.
   В его глазах недоумение и горечь. И его подкупили ее незащищенность и бескорыстие, скрытые за стеной такой безграничной воли, что даже я, правитель Дарианы, уже ни один раз готов был преклонить перед ней колено, признавая ее право распорядиться моей жизнью.
   – Ты включил систему контроля? – спросил я, словно не замечая, каким взглядом он смотрит на меня.
   – Да, мой ялтар. Если что…
   – Она не покинет Дариану, – перебил я его, не считая нужным выслушивать вздор. – Второй раз пробить портал я ей уже не помогу.
   Я прошел мимо него к столику, где стоял кувшин с пряным травяным настоем, стараясь не обращать внимания на то, как изменилось выражение его лица: теперь на нем было изумление. Впрочем, пока мы одни, он может думать и демонстрировать все, что угодно.
   – Вы…
   – Не спорю, что она достаточно сильна, чтобы попытаться это сделать, – начал я, посчитав необходимым немного остудить его восторг. – Но кровь даймонов в ней не столь очевидна, чтобы Дариана охотно открыла ей свои границы. Хотя, я готов признать, что, когда она освободила свою силу, словно расправив крылья, я тоже ощутил что-то похожее на благоговение. Настолько мягкой и притягательной была ее магия.
   – Вы хотели…
   Он спрашивал, а я отвечал. Зная, что если хотя бы малейшее подозрение в его преданности зародится во мне, я без сожаления прерву его существование.
   И он тоже не заблуждался на этот счет.
   – Избавиться от тех, кто крутился у меня под ногами. Пока здесь были ее спутники и Асия, у нее хватило бы выдержки противостоять мне.
   Это было так и… не совсем так. Я не удивлюсь, если ей это удастся и теперь, когда их нет. Но тем напряженнее будет наша схватка. И желаннее победа.
   – И ради этого, мой ялтар, вы отдали Лилее свою мать и дочь?!
   Будоражащий аромат трав наполнял комнату, пока я наливал темную жидкость в узорчатый бокал, который словно вспыхнул багровым пламенем, когда настой маслянистой пленкой скользнул по его стенкам.
   Как бы ни желал я сейчас спрятаться в беспамятстве пьяного угара, дозволить такую роскошь я себе не мог. Лера, пусть и до конца не осознавая этого, была слишком серьезным противником, чтобы расслабиться хотя бы на мгновение. Слишком мужественным. И это почувствовали все, кто был на Большом приеме. Не зря же не нашлось ни одного, кто бы так или иначе нарушил мой приказ не приближаться к этой женщине.
   Стая варлахов, хаос их прибери! Не просто почувствовали женщину, способную родить сильного и здорового ребенка, но и ощутили, что получат невообразимое наслаждение от попыток сломить ее волю.
   Мне, впрочем, оставалось лишь горько усмехнуться: я от них отличался только тем, что мог рассчитывать на право сильного, на чем и собирался настаивать.
   – Асия там будет в большей безопасности. – Словно речь не шла о другом мире, который в ближайшее время познает силу наших клинков, словно не о дочери единственной женщины, о чьем уходе я сожалел. – А варидэ… Я лишил их мир одного из магов Равновесия. На мой взгляд, это того стоило.
   Я сделал пару глотков, чувствуя, как настой окутал язык мягкой свежестью, прежде чем скользнуть внутрь, унося все тревоги и заботы. К этим травам меня приучила мать, которая очень хорошо разбиралась в них и любила их.
   Ее руки нежно прикасались к каждому стебельку, обласкивали каждый бутон. Она вглядывалась в каждую росинку, угадывая, пришла ли пора, налились ли соками стебли и листва, чтобы в ее умелых руках превратиться в напиток, который взбодрит или утешит, вернет спокойствие или одарит безумством схватки.
   До тех пор, пока я не лишил ее такой возможности. Если бы она… Иногда бездействие бывает страшнее неправильного решения.
   Если бы она в тот день произнесла всего лишь одно слово, Тася все еще могла бы жить.
   – Мой господин…
   Опять замялся Айлас, пытаясь осознать, насколько он приблизился к той грани, за которой моя ярость может прервать его жизнь.
   – Тебя интересует совет или судьба Леры? – Я мысленно усмехнулся, чувствуя, как гулко бьется его сердце.
   Он хорошо знал, к чему может привести его любопытство.
   Но этой ночью ему ничто не грозит. И тем интереснее, что он об этом не догадывается.
   – И то и другое, мой ялтар.
   Он не успел закончить говорить, а я, сумев обмануть его способность замечать мои перемещения, уже стоял рядом, заставив его вытянуться на цыпочках, и с нарочитой брезгливостью держал пальцами за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. Затягивая в круговорот своей силы и лишая воли.
   Он был хорошим слугой, но… он был всего лишь слугой.
   – Я назначил дату вторжения и объявлю ее утром совету.
   – И наконец-то избавитесь от тех, кто был слишком вам неугоден, – из последних сил удерживаясь на стержне своей личности, пересохшими губами прошептал Айлас.
   Да, стойкости ему не занимать. И это можно было бы отнести к его заслугам, если не помнить о тех двух тысячах лет, которые я потратил на то, чтобы сделать из него того, кем он сейчас был.
   – Думаю, они тоже не упустят своего шанса избавиться от меня, – с наигранной усталостью проговорил я, опуская руку и позволяя ему вздохнуть свободно. – Это будет занимательная игра. И мне, хоть недолго, но не будет скучно.
   – А госпожа Лера? – чуть отдышавшись, продолжил он допрос.
   Я ощутил, как напряглось его тело в ожидании моего рывка. И он был прав. В другое время я вполне мог счесть это за наглость. Впрочем, наказывать того, кто даже мой гнев воспринимает как милость, давно не являлось наслаждением.
   – Госпожа Лера на этом же совете будет объявлена моей невестой.
   Я все-таки позволил себе скользнуть мимо него, впитывая волну готовности мне противостоять, так будоражащую мою кровь, и замер у окна, наблюдая, как далеко на горизонте розовеют снежные вершины гор.
   – Но до того, как вы назовете дату вторжения.
   Я отметил, что его дыхание даже не сбилось, а реплика совершенно точно предугадывала мои действия.
   – У нее и так не будет выбора, но…
   – Талтар Яланир может быть против. Вы так и не позволили ему дать этому миру наследника.
   И это было еще одним, почему Айлас все еще находился рядом со мной. Он умел видеть, слышать и… делать выводы.
   – И не только он. Я могу назвать тебе еще дюжину талтаров, которые будут претендовать на эту женщину. И не только потому, что она им нужна.
   – Право сильного, – с ноткой удовольствия в голосе, которую он не счел нужным прятать, тихо произнес он, приблизившись вплотную ко мне. – И ялтар Вилдор отправит в Пустоту тех, у кого хватит смелости открыто бросить ему вызов.
   Наши взгляды встретились в отражении окна. И я вновь почувствовал то, что сумел ощутить однажды. Он мог… стать моим соперником. Самым бескомпромиссным и беспощадным. Самым хитрым и непримиримым.
   И одному Хаосу известно, кто и кому сейчас бы прислуживал, если бы я не нанес удар, лишивший его права на набиру.
   Этот вопрос я задавал себе уже много раз, но… ответа на него не находил.
   – Да. Я потребую права сильного и получу его.
   Он стоял за моей спиной и не сводил с меня глаз. Внимательных, дерзких, взволнованных. Уверенный, что ни одна его мысль, ни одно движение души не ускользают от моего внимания. Зная, что за каждое из них я могу отправить его в казармы развлекать воинов. А еще лучше, в храм к черным, в качестве тренировочного пособия. И не отпущу нить, которой он привязан ко мне, не давая переступить границу Пустоты в поисках спасения от тех мук, которые ему предстоит пережить. Пока необходимость в нем не заставит меня вернуть его обратно.
   Он знал это, но продолжал одновременно и восхищаться мной, и укорять. Вновь возвращая меня к мыслям о женщине, которая одним своим появлением вынудила меня чувствовать себя неуютно.
   Впрочем, в качестве разнообразия и это было вполне допустимо.
   – Я еще вам нужен, мой ялтар? – спросил он, продолжая буравить меня настойчивым взглядом. Словно это я его звал, а не он сам решил нарушить мое одиночество.
   Рыкнуть, что ли?
   – Ты побереги себя, когда будешь рассказывать своей госпоже о том, что ей сегодня предстоит, – с насмешкой заметил я.
   Проявить свой деспотизм я смогу и на совете, а вот увидеть, как в его глазах мелькнет отчаяние, как преданность мне будет бороться с проснувшимся в его душе желанием ее защитить, как сожмутся его кулаки, не давая выхода той бури, что разрывает его сейчас на части, подталкивая к безумию… мне вряд ли где еще удастся.
   – И предупреди Сэнара, что если он начнет вспоминать, к какой ветви принадлежит, я найду способ заставить его об этом пожалеть.
   Я не бил наотмашь, я точно знал, какой из ударов будет самым болезненным. Не для тела – для тех принципов, по которым они жили. Каждый по-своему вознося меня и ненавидя, но… не находя в этом противоречия понятиям чести и долга, впитанным с самого детства. Теперь же… я сделал все, чтобы внести смуту в их души.
   – Я могу уточнить, мой ялтар, – его голос был безжизненным. Очень близко к тому, чего я добивался, – о каких способах вы говорите? Чтобы у тера не возникло сомнений в серьезности ваших намерений.
   А в глазах… Свой выбор он уже сделал. И этот выбор не в мою пользу.
   – Право сильного дает для этого много возможностей, – небрежно бросил я за спину, полной предвкушения улыбкой, подталкивая его мысли в нужном направлении.
   – Да, мой ялтар, я передам ваше предупреждение теру Сэнару. И… – он сделал паузу, вглядываясь в пустоту глаз моего отражения в окне, – я прошу разрешения покинуть вас.
   Ах… какая двусмысленность: произнести то, что еще не осознается.
   – А я тебя сюда и не звал, – фыркнул я, с удивлением отметив, что этот разговор вернул мне цельность и сбросил тяжесть непринятых решений с моих плеч.
   Теперь я точно знал не только то, чего я хочу, но и то, как именно собираюсь это заполучить.

   Олейор Д’Тар
   Он стоял напротив и ждал моего решения. Я же продолжал молчать, не в силах сказать хотя бы слово или сдвинуться с места. И не потому, что готов был обвинить друга в произошедшем – я все еще не мог поверить, что вижу его живым.
   А время неумолимо неслось вперед, с каждым судорожным ударом сердца все дальше в прошлое отодвигая несбывшиеся надежды и неслучившееся чудо. И нам обоим было больно.
   И я видел это в его глазах, а он в моих.
   Отец, бросив быстрый взгляд на наши застывшие фигуры, взял на себя не только заботу о прибывших с Дарианы, но и спровадил из парка всех, кроме Сашки. Как бы я ни хотел, чтобы он сейчас ушел вслед за остальными, Элильяр поступил правильно, оставив его здесь. И так мой долг перед ним не давал мне смотреть ему в глаза, не испытывая при этом чувства вины.
   И, скорее всего, именно так сейчас чувствовал себя замерший в ожидании моих слов Гадриэль.
   – Мой лорд…
   Гадриэль всегда отличался чутьем. И хотя на мне не было регалий правителя, в первые минуты суеты он сумел понять самое главное.
   Не дай стихии…
   А разве можно было ожидать от него чего-нибудь другого!
   Он медленно опустился на колено и склонил голову, до последнего не сводя с меня взгляда, в котором больше не было моего друга, а была лишь бескрайняя степь, укрытая серым пеплом с погребальных костров.
   И в том, как он это сделал, была готовность принять любое мое решение, но… не было смирения. И я не мог этому не радоваться – чтобы вернуть Леру, мне нужен был Гадриэль. Мне нужен был Сашка. Мне нужны были Валиэль, Риган, Рамон, чтобы питать меня надеждой и поддерживать, когда сомнения начнут подтачивать веру. Как напоминание о том, что однажды мы уже справились, мы сделали то, что казалось практически невозможным.
   Я не стал искать слова, чтобы сказать, что я со всей очевидностью осознал, принимая на себя ответственность за эльфов. Что я пережил, когда мгла перехода схлопнулась, не подарив мне самого дорогого для меня существа. Какую сдобренную горечью радость испытал, когда понял, насколько малой оказалась цена за то, что было ими сделано.
   Мои шаги были легки и быстры. Теперь, когда мое молчание, скорее всего, уже было истолковано неправильно, я не хотел мучить его душу ни мгновением дольше. Мои ладони плотно сжали его плечи, и, преодолевая сопротивление, я заставил его подняться.
   – Я рад, что ты вернулся, – тихо прошептал я, прижимая его к себе.
   Разделяя с ним свою тоску и забирая часть его боли.
   – Мой лорд… – начал Гадриэль, все еще не принимая мое тепло. Не откликаясь.
   Что ж… не знаю, как назвать то чувство, которое он испытывал к Лере, но оно было не менее сильным, чем жившее в моем сердце.
   – Если она решила так, значит, по-другому быть не могло. Не лишай ее поступок смысла, не умаляй ее доблести. Она этого не заслужила.
   Не знаю, для кого я говорил: для него, Сашки… А может, эти слова были нужны мне так же, как и им?
   – Она просила передать тебе…
   – Не надо, – резко перебил я его, буквально впиваясь скрюченными пальцами в его спину. – Она скажет сама… когда мы встретимся.
   – Она использовала для открытия портала связь со мной. – Голос Александра, раздавшийся из-за спины, был спокойным и уверенным. – Но пробить переход и удерживать его ей помогли. И я даже могу догадаться кто.
   От неожиданности я выпустил Гадриэля из своих объятий и резко развернулся к советнику. С удивлением замечая, как вместо напряженного раздумья на его лице появляется удовлетворение. И от этого моя тревога, которую я тщательно скрывал, начала таять, возвращая мне покой и уверенность.
   – Только не говори, что к этому приложил свою руку Вилдор. – Судя по тону, которым Гадриэль произнес свою реплику, правителю Дарианы в их следующую встречу придется пожалеть о своем поступке.
   – Не думаю, что у нашей жрицы очень много родственников, обладающих такой силой, – с явным ехидством заметил Сашка, как-то странно поглядывая в мою сторону.
   Но, что не могло меня не радовать, в его взгляде не было той потерянности, которую я видел в его глазах сразу после своего возвращения в мир живых.
   – Это тебе что-то дает?
   Вывод напрашивался сам собой, но все, что касалось нашего юного друга, нынче было столь непредсказуемо, что я не стал бы ставить на это свои клинки.
   – Я взял его слепок и привязал к нему свою нить. – В его глазах читалось торжество.
   – Он не сможет ее обнаружить? – С каким-то благоговением в голосе, едва ли не шепотом проговорил Гадриэль.
   И я его очень хорошо понимал: сам еще до конца не мог осознать открывшегося Сашке. Да что говорить про меня, если Тахар поглядывал на моего советника, не скрывая своего любопытства.
   – Я для него буду частью нити, которой он связан с мамой. И так будет до тех пор, пока я не встречусь с ним.
   – Мне кажется, кое-кому стоит вернуться в мои покои… – еще не до конца понимая, что рождается в моей голове, задумчиво начал я.
   Но закончить мне не удалось. У Александра проснулась жажда бурной деятельности, а спорить с ним, когда он пребывал в таком состоянии, было себе дороже. Уже успел убедиться, причем на своей собственной шкуре. Так что, когда он, фыркнув, перечислил тех, о ком я совсем недавно подумал, комментировать его догадливость не стал. Чтобы не нарваться на что-нибудь крайне ехидное.
   Несмотря на мое нынешнее положение, он не видел необходимости с ним считаться. Впрочем, если уж он с отцом позволял себе определенные вольности, то что уж говорить обо мне, чьего авторитета в его глазах явно не хватало для того, чтобы обойтись без шуточек.
   – Пойдем-ка, мой друг, – вновь обхватил я за плечи Гадриэля, еще раз давая понять, что стиль нашего с ним общения не претерпел никаких изменений, – выпьем по глотку вина, пока Александр будет всех собирать. Ты мне пока коротко обрисуешь все, что произошло.
   Я бросил взгляд на Сашку, намекая, чтобы он не слишком торопился – нам с черноволосым лордом не мешало бы пообщаться наедине. Тем более что все то же самое он мог узнать у Ригана и Валиэля.
   – Вы там сильно не надирайтесь. Дождитесь хотя бы нас.
   Его интонация была слегка фривольной. Но глаза смотрели на меня без этого кажущегося веселья. А в тот момент, когда Гадриэль оглянулся туда, где еще недавно темнел контур портала, Сашка, показав на лорда взглядом, качнул головой, словно прося позаботиться. И в этом было столько мужества, столько внутренней стойкости, что я в душе содрогнулся.
   Не знаю, о чем думал отец, когда затевал свою игру, но, мне кажется, он даже не мог предположить, насколько сильными окажутся эти двое: моя жена и ее сын.
   – Спасибо, что напомнил, – начал я, так же взглядом показывая, что все понял. – Мой первый указ будет касаться именно тебя. Ты и все, что крепче родниковой воды, отныне несовместимы. Я, конечно, вполне ценю твои раскрывшиеся способности, но предпочитаю, проснувшись утром, быть уверенным, что все еще нахожусь на земле темных эльфов.
   Я ни на мгновение и не допускал, что мои слова окажутся последними в этом диалоге.
   – Я бы на месте темноэльфийского народа задумался. – В отличие от Гадриэля, я уже догадывался, что выскажет Сашка, и поэтому ткнул того в бок, предлагая внимательно прислушаться к тому, что он услышит. – Элильяр был занудой, но ты…
   Да… стоило признать, что мы друг друга стоили. И проказница-судьба сделала нам самый ценный подарок: не только свела нас вместе, но и дала познать настоящую дружбу. И я верил, что очередное испытание сделает нас лишь сильнее.
   – Он очень изменился. – Голос друга все еще был безжизненным, но в нем уже слышалась надежда.
   И значит, наши с Сашкой усилия не пропали даром.
   – Ты себе еще не представляешь насколько, – кивнув в сторону дворца, где в свете магических светильников виднелась спина быстро удаляющегося княжича, уверил его я. – Пойдем, сначала я расскажу, чем мы развлекались в ваше отсутствие. А уж потом…
   Я не стал договаривать: все было понятно и без слов. Мы не имеем права предаваться отчаянию и унынию. Мы не можем позволить чувствам завладеть разумом. Мы просто обязаны действовать.
   – Лайсе здесь, во дворце? – с понятной мне осторожностью спросил Гадриэль, опасаясь причинить мне боль.
   – Нет, она осталась у князя. – Я сделал вид, что не заметил, как он пытается меня щадить. – Ирэн решила взять ее под свою опеку до твоего возвращения.
   – Непривычно осознавать, что ты правитель, – с легкой насмешкой, в которой уже почти не было следов горечи, заметил Гадриэль. – Несмотря на то что этого и следовало ожидать.
   Это он весьма точно подметил: непривычно. Сначала я этого ждал, потом всячески избегал. Но не нам спорить с судьбой. И остается лишь с честью и выдержкой, верностью и доблестью пройти по этому пути.
   – Саражэль уже просил меня назначить ему преемника. Нисколько не сомневаясь, кто им будет, – с теми же эмоциями, что и он, ответил я.
   – Он всегда был верен Элильяру. Так что его решение последовать за ним вполне понятно.
   От его заявления я вынужден был остановиться. Впрочем, сделав Гадриэля начальником личной разведки, я руководствовался отнюдь не его прекрасными глазами. И то, что он просчитал действия и отца, и Саражэля, не удивляло. Просто я был рад, что произошедшее не сказалось на его способности быстро и четко анализировать ситуацию.
   – Значит, и со вторым указом проблем у меня не будет, – с немного грустной улыбкой ответил я на его понимающий взгляд. Давая ему возможность вернуться к тому вопросу, который, как я заметил, его очень заинтересовал.
   – Так что там с Сашкой? Я не замечал за ним особого буйства. – Подыграл мне Гадриэль.
   – До некоторых пор никто не замечал, – проворчал я. – Он взял себе в ученики коммандера мобильной группы, которая готовила у нас переворот. Чем-то тот ему показался симпатичен, пока они мило беседовали, выясняя, кому из них придется опустить оружие. Потом оказалось, что предок нашего с тобой друга является родственником коммандера – этот факт сблизил их еще больше. Так что, когда выдержка изменила Сашке, он нашел самый лучший способ привести себя в порядок. Про результат той попойки рассказывать не буду – сам все утром увидишь, а то еще не поверишь.
   – Ты мог себе представить… – задумчиво начал Гадриэль.
   Но быстро осекся, опять подумав о том, что его фраза могла напомнить мне о жене. Пришлось снова делать вид, что я не заметил его смущения.
   – Не мог. Он был тогда таким наивно-восторженным. Но в нем всегда был стержень, так же как и в Лере.
   Я впервые в присутствии друга произнес ее имя. Спокойно, без внутреннего надрыва, без рвущейся из груди тоски. Не потому, что их не было, не потому, что теперь была моя очередь щадить чувства Гадриэля, не потому, что смирился.
   Я просто знал, что наступит день, и все изменится. И ее руки коснутся моего лица, и ее губы потребуют моего поцелуя, и ее глаза… ее глаза будут говорить вместе с ее сердцем.
   И я был готов сделать все, чтобы это случилось как можно скорее.
   – Ее способности меняются так же, как и у Сашки. И если сначала в ней проснулась драконья кровь, то теперь уже Дариана откликается на ее присутствие, – счел нужным перевести разговор в иное русло Гадриэль.
   – И остается понять, почему это происходит именно сейчас. Александр уже высказывал мнение о том, что есть тот, кто незримо всем этим управляет.
   Как ни странно, но мой друг, услышав эту гипотезу, не выглядел удивленным.
   – Его предок жив. Это подтвердил талтар Маргилу – отец Ярангира и, насколько я сумел уже разобраться в этих хитросплетениях родственных связей, дед того коммандера, который ходит у нашего княжича в учениках.
   Не знаю почему, но именно эта фраза, сказанная лордом, расставила все по своим местам, прояснив идею плана, задуманного тысячи лет тому назад и воплощающегося в жизнь именно сейчас.
   Я посмотрел на Гадриэля с улыбкой, которая даже мне самому показалась странной, и вновь зашагал в сторону своих покоев. Зная, что мой друг идет следом, прислушивается к моему тихому голосу и делает свои выводы.
   Чувствуя, как охрана, скрытая последними Сашкиными игрушками, неслышно и невидимо окружает нас плотным коконом.
   Слыша, как в тишине спящих дворцовых коридоров раздаются имена, словно драгоценные бусины нанизываясь на цепочку событий.
   И удивляясь, как эти звуки сливаются в звенящую струну заклинания, на конце которого… У которого все еще не было окончания, чтобы поставить точку в истории, начавшейся тысячи лет тому назад.

Глава 2

   Лера Д’Тар
   Второй портал Вилдор открыл тут же, рядом с тем, сдвигающиеся пласты которого я пыталась удерживать уже из последних сил. Я осознавала, что если бы не его поддержка, переход бы уже смяло.
   Ирония судьбы. Враг, играя в благородство, помогает моим друзьям покинуть свой небезопасный мир.
   – Прошу вас, принцесса. – Он сделал широкий жест рукой, предлагая мне проследовать туда, где, на его взгляд, мне и надлежало находиться.
   Он держался так легко и небрежно, словно все, что только что произошло, не требовало его усилий. Чем вызывал во мне щемящее чувство восторга, несмотря на тяжесть, которая была у меня на душе, и его улыбку, которая лично мне не предвещала ничего хорошего.
   Впрочем, теперь, когда ребята находились в безопасности, моя судьба не имела большого значения. Для меня самой. Проблема была не в том, куда я попаду, а в том, зачем я нужна Вилдору.
   Сэнар все так же оставался для меня крепким орешком, вопреки тому многому, что я уже о нем знала. И еще… он не производил впечатления того, кому могла понадобиться моя забота.
   Туманная дымка перехода встретила меня пронзительным холодом, когда пространства за моей спиной с приглушенным стоном встали на место. Я машинально сделала попытку обернуться, но была вынуждена остановить саму себя: не то чтобы мне не хотелось показывать ему свою слабость – мне было все равно. А вот видеть его ранящую красоту, грациозность, с которой он двигался, тело, не скрытое слоями плотной ткани, как под лучами рассветного солнца играли на коже серебряные узоры – было выше моих сил.
   Свой следующий шаг я сделала уже в предоставленных мне покоях. Я вошла, демонстративно проигнорировав обеспокоенный взгляд Айласа, который выглядел значительно лучше, чем тогда, когда мы оставили его лежать на кушетке.
   Что ж… чего-то подобного я и ожидала: Вилдор продолжал играть. И со мной, и… мною. И я совершенно не удивилась бы, узнав, что все мои действия были частью его безумного плана. Так что свое возвращение в уже знакомую гостиную я восприняла даже несколько равнодушно.
   – Ваше высочество. – Голос правителя Дарианы, появившегося следом за мной, звучал совершенно бесстрастно. И если не прислушиваться, невозможно было уловить мягкие урчащие нотки, в которых проскальзывало удовлетворение. – Я считаю возможным для себя дать вам совет: отдохните – эта ночь была слишком насыщенной событиями. А нашу тренировку я готов провести ближе к вечеру.
   Вот так просто! Ни выражения недовольства, ни слова упрека. Так что я с поразительной четкостью понимаю, что все сделанное мною было необходимо в первую очередь ему.
   И из всех, с кем можно посоветоваться по этому вопросу, – только я сама.
   – Не уверена, что смогу найти в своем сердце слова благодарности, ялтар Вилдор, – ответила я, не допуская даже тени сомнений в том, что он не понимает, о чем идет речь. – Думаю, что не смогу до конца поверить в то, что услышала. И не могу поклясться, что не повторю попытку покинуть Дариану, забыв при этом попрощаться.
   Я стояла напротив него, стараясь не смотреть на призрачное мерцание его кожи там, где рельеф мышц заставлял ее изгибаться. Уговаривая себя не замечать легкой насмешливой улыбки, которой он буквально изводил меня с того самого мига, как появился у озера. Заставляя себя не видеть бушующего в черноте его взгляда Хаоса, готового обрушиться на меня, если бы не его безграничная воля, удерживающая Пустоту за тонкой пленкой зрачков.
   – Я не ожидаю от вас, моя прекрасная Лера, ничего из того, что вы перечислили. – Его улыбка с каждым мгновением становилась все откровеннее. Это было похоже на продолжение того вызова, который он мне уже бросил. – Не смею больше испытывать ваше терпение, принцесса. Хорошего вам отдыха.
   И он со всем возможным изяществом склонился предо мной, чтобы уже через миг исчезнуть в тумане перехода.
   Я с облегчением вздохнула. Но необходимость сдерживать себя помахала мне рукой вместе с уходом этого чернокожего кошмара. Выдержка вообще сделала вид, что мы с ней не знакомы, а на глаза наворачивались слезы, остановить которые мне удалось, лишь прикусив до крови губу.
   – Моя госпожа…
   На лице Айласа, который все это время не сводил растерянного взгляда со своего господина, пытаясь понять, почему тот предстал передо мной в таком виде, мелькнуло чувство, которое мне совершенно не понравилось. Потому что называлось оно… обреченность.
   Собрав остатки воли, я вынуждена была взять себя в руки. Хотя мне и хотелось устроить небольшое светопреставление. Увы… если начать с этого, то чем тогда заканчивать?!
   – Отставить, Айлас. Все разговоры потом и… – Я сделала паузу, поднимая взгляд на застывшего у стены Сэнара. – Без меня. А сейчас я хотела бы сделать то, что мне и посоветовал ваш милостивый правитель. Но перед этим я намерена принять ванну.
   – Как прикажет моя госпожа. – Сразу став бесстрастным, ответил на мою реплику Айлас.
   Еще не закончив говорить, он уже направлялся в сторону купальни, оставив нас с воином вдвоем. Чем я не преминула воспользоваться.
   – Почему ты не ушел с варидэ? – негромко спросила я у Сэнара, будучи уверенна, что нас пока еще никто не контролирует.
   Впрочем, теперь, когда мне не было нужды прятать собственные способности, эта проблема решалась просто.
   – Я не имел права оставить вас здесь одну. – Он ответил спокойно, словно это не имело никакого отношения к его собственной жизни, с которой он, благодаря своей выходке, вполне мог неожиданно расстаться.
   – Только не надо говорить мне про клятву, честь и долг, – начала я заводить и себя, и его. И не только для того, чтобы понять.
   – Я дал клятву защищать вас, моя госпожа. – Словно и не слыша меня, все с тем же равнодушием проговорил он, так и не взглянув в мою сторону.
   Это наталкивало меня на мысль, что он знает значительно больше, чем говорит, и предлагает моей настойчивости посоревноваться с его упорством.
   – И чего мне стоит опасаться? – решила я зайти с другой стороны.
   Я не могла сказать, что не верила его словам, но теперь, когда он был одним из немногих, кому я могла доверять, мне необходимо было узнать о нем как можно больше. А способов для этого существовало не так уж и много.
   – Вы можете быть уверены – вашей жизни и чести ничего не угрожает. Если, конечно, – он поднял на меня взгляд. Правда, мог этого и не делать. Даже в нашу первую встречу в них хотя бы что-то отражалось. Теперь же ничего, – вам не удастся все-таки вывести его из себя. Но так как это практически невозможно, ничто, кроме вашего самолюбия, не пострадает.
   Можно считать, что я только что получила подтверждение своим догадкам о существовании плана, в котором Вилдор отвел мне определенную роль. И оставалось справиться с двумя задачками: узнать, какую именно, и… откуда об этом знает Сэнар. Не только для того, чтобы сберечь собственное самолюбие и нервы, но и удовлетворить любопытство, которое, вопреки бытующему мнению, чаще всего спасает от больших и неприятных неожиданностей.
   – Что грозит тебе?
   Надеюсь, он не подумает, что я беспокоюсь. А если и так, то не о нем: мне катастрофически не хватало информации для того, чтобы сделать хоть какой-нибудь вывод. А пресловутая женская интуиция, о которой так много болтают, чаще всего оказывается бессильной, встречаясь с такими личностями, как Вилдор. И я это прекрасно понимаю: его замешанное на первобытном ужасе обаяние так велико, что нормальная женщина предпочтет благополучно расстаться с разумом и уйти в небытие.
   Вот только я себе такой роскоши позволить не могу.
   – Все, что может толкнуть меня на то, чтобы я нарушил клятву: замаскированные оскорбления, угрозы, приказы, которые я не смогу выполнить. – Он начал говорить, когда я уже перестала рассчитывать на ответ. С той же пустотой в голосе и взгляде. О стихии! За что вы ко мне столь немилосердны? – Возможен шантаж с целью заставить вас сделать то, чего он будет желать. – Он с бездушным равнодушием во взгляде пожал плечами. – Ничего такого, с чем я не смог бы справиться.
   – Значит, убивать он тебя не станет, – удовлетворенно отметила я.
   Увы, радовалась я рано. Только до того момента, как он не заговорил снова.
   – Если ему удастся вынудить меня нарушить клятву, я сделаю это сам. Но это не должно вас, моя госпожа, останавливать: моя жизнь была слишком длинной и насыщенной, чтобы я продолжал за нее цепляться.
   Хотела я ему на это что-нибудь сказать, но на пороге гостиной появился Айлас. Пусть радуется, что в этот раз ему удалось избежать моего ехидства.
   Эх… как мне не хватало сейчас Гадриэля! Перепалки с ним мгновенно наводили порядок в моей голове. Не говоря уже о немедленно возвращающемся душевном равновесии. Впрочем, радость от того, что его здесь нет, была значительно больше сожаления – его непредсказуемость и нежелание прятаться за чужими спинами слишком часто заставляли меня желать пощекотать его чем-нибудь острым.
   – Моя госпожа, ванна готова. – Айлас не сделал ни одного шага в нашу сторону. Словно пытаясь показать, что этот разговор его нисколько не касается.
   Если кто его и интересовал сейчас, то тот, кого с нами уже не было. И хоть это и казалось мне немного странным, но размышлять об этом все еще было не время. Телу после такого напряжения нужна была хотя бы небольшая разрядка, а горячая вода с ароматными маслами вполне могла этому способствовать.
   И если уж Вилдор дал мне возможность для отдыха, отказываться от такого подарка я не собиралась. Кто его знает, насколько увлечет его игра со мной и к каким последствиям это приведет. И не смерть была среди них самым страшным.
   То, что он делал с моей душой, было значительно серьезнее.
   Попытку слуги последовать за мной в купальню я отвергла сразу: свое старание пусть прибережет до того, как я вернусь после обещанной мне тренировки. Скорее всего, мне предстоит что-нибудь особенное, в духе непредсказуемого правителя Дарианы.
   Не просто прикрыв за собой дверь, а еще и активировав замок, чего я обычно не делала, позволила себе наконец-то выпустить из-под контроля чувства, которые разрывали меня, сжимая тисками горло. Слезы мокрыми дорожками стекали по моим щекам, пока я раздевалась, с трудом сдерживаясь, чтобы не завыть. Страх, отчаяние, беспомощность, запредельная усталость не отпускали меня, пока я на полном автоматизме опускалась в горячую воду.
   Но ни я, ни Вилдор не догадывались, что продолжение сегодняшнего дня будет очень сильно отличаться от того, к чему мы готовились. И в этот раз провидение окажется на моей стороне. Правда, путь, который оно для этого изберет, будет не самым приятным. Но, как говорится, радуйтесь тому, что есть.
   Нарыдавшись вдоволь и неожиданно обнаружив в себе весьма агрессивное желание показать им всем, что собой представляет разъяренный маг Равновесия, я только-только начала успокаиваться, когда резкая боль пронзила голову, впилась в сердце и леденящей змеей скользнула по позвоночнику. Зрение стало ярче, объемнее, четче. В голове мелькнула мысль о том, что мое тело перестраивается под драконьи органы чувств. Второй мыслью было то, как на это отреагирует Равновесие.
   Лучше бы я об этом не думала! Нет, не то, чтобы мои природные способности не сочетались с драконьей кровью: их знакомство произошло уже довольно давно, а то, что наблюдалось в последнее время, стало лишь доказательством развития их взаимодействия. Такое яркое проявление было, скорее всего, спровоцировано наложенной мною блокировкой, которая до этого ограничивала их изменения.
   А вот что было делать с Хаосом даймонов, который взрывной волной Пустоты пытался разнести меня в клочья, как только начал раскачиваться маятник?!
   Все мои попытки отсечь все, что не относилось ко мне изначально, оказались безуспешными – просто не хватало сил. Кричать я не могла – боль становилась все более невыносимой и вырывала из моей груди только глухие стоны.
   Но и это было еще не все: мое тело отказывалось мне служить, и в тот момент, когда я ушла под воду, представляя, каким будет разочарование Вилдора, потерявшего свою игрушку по столь глупой причине, неожиданно ощутила, как начинают затихать бушующие во мне основы, а чьи-то сильные руки вытаскивают меня на воздух.
   И все это сопровождалось… Если бы не драматизм ситуации, я вполне могла поздравить себя со знакомством с ненормативной лексикой дарианского языка. Причем в исполнении самого правителя.
   Его рев, требующий немедленно подать сюда лекаря, был слышен, пожалуй, даже в самых дальних концах его резиденции. Так что, когда в купальню вместе с вырванной дверью влетел Сэнар, я успела лишь порадоваться тому, что все разборки будут проходить не в моем присутствии. Сознание медленно уплывало, туманом заволакивая взгляд и даря ощущение покоя.
   Первое, что я увидела, открыв глаза, – сидящего неподалеку Вилдора. Похоже, он решил не пропустить момент моего возвращения.
   – Я вам уже говорил, что вы даже не догадываетесь, кем на самом деле являетесь?
   Он поднялся с кресла, в котором сидел. Черная ткань, переливающаяся подобно струям дождя, скользнула по его телу, подчеркивая его запредельную притягательность.
   Сгустившийся сумрак за окном, легкий – в комнате: светильники были приглушены и таинственными тенями обрисовывали всех, кто в ней находился: Сэнара, привычной скульптурной неподвижностью застывшего у двери в спальню; Айласа, сидящего на краю постели с чашей на коленях, в которой он, похоже, смачивал салфетку, лежащую у меня на лбу. Пряный запах трав, разносившийся по комнате, завершал торжественно-мрачную композицию.
   Судя по тому, что я видела, все происходящее в планы Вилдора совершенно не вписывалось.
   – Мне кажется, – продолжил он, словно и не ожидая от меня ответа, – тот, кто проводил эти эксперименты с вашим родом, даже не предполагал, к каким результатам это может привести. Иначе лишний раз подумал, прежде чем обречь вас на такие мучения.
   – Что это было?
   Мой голос оказался не настолько слабым, как я боялась. Да и тело с каждым уходящим мгновением ощущалось все более наполненным силой.
   – Если не вдаваться в подробности, то довольно тяжелое отравление магией. Я уже начал опасаться, что ваше пребывание рядом со мной окажется слишком коротким. – Его лицо было скрыто, а в глазах сверкнула горькая усмешка. – Хорошо, что мое предположение о мощных родовых щитах оказалось верным: заставив их подняться, мы восстановили ваш баланс.
   Думать о том, как он этого добился, не очень хотелось. А уж просить рассказать – тем более: не хочу добавлять в свою жизнь кошмаров.
   – Ялтар Вилдор, – я заметила, как при первых же звуках моего голоса он напрягся. Это же надо быть столь догадливым. – Вы не могли бы просветить меня еще по одному вопросу?
   Хорошо, что к этому времени слуга уже помог мне откинуться на поднятую выше подушку: пропустить растерянный взгляд, метнувшийся в сторону моего тера, мне бы не хотелось. А не заметь я этого, вряд ли бы в моей голове появилась мысль о том, что Элильяр мог бы мною гордиться. Мысль, пусть и не поднявшая мне настроения, но добавившая чувства удовлетворения.
   – Я слушаю вас, принцесса, – тем не менее безмятежно откликнулся он.
   – Вы не могли бы лично для меня перевести на межрасовый ту речь, которую я не успела до конца дослушать, потеряв сознание?
   Айлас в недоумении посмотрел на меня – поиск лекаря, похоже, оказался его заботой, а Сэнар весьма многозначительно опустил ресницы. Во взгляде же самого объекта моего любопытства медленно начала проявляться обреченность храмовой жертвы.
   И только мне было не столь весело, как я пыталась изобразить. Все сказанное им уже неоднократно приходило в мою голову, возвращая к странному предчувствию, в котором Вилдор оказывался не самым страшным зверем в этом зоопарке. Так что я не исключала возможности, что мне придется протягивать руку тому, кого я сейчас видела своим врагом. Впрочем, загадывать на будущее было бесполезно, и оставалось довольствоваться хотя бы настоящим. Влиять на которое все еще было в моих силах.
   – Я прикажу вашему теру, моя прекрасная принцесса, исполнить за меня эту просьбу.
   Судя по всему, начиналось именно то, что и предполагал Сэнар, отвечая на вопрос, чем вся эта история грозит лично ему. И, насколько я могла видеть и чувствовать, ни один из них не был против участия в этой игре.

   Олейор Д’Тар
   Мы проговорили до самого утра.
   Когда приближающийся рассвет начал ощущаться тяжестью в теле и желанием хотя бы немного вздремнуть, Сашка, захваченный очередной идеей, притащил в мои покои ничего не понимающего Сарката. Тот, оценив представительность собравшихся, в первый момент растерялся. Затем, опровергая мои опасения, внимательно выслушал последние новости и даже принял участие в разговоре.
   Да, надо выяснить про этот род Маргилу. Думаю, что Закираль, с которым мы сошлись накоротке благодаря Сашкиному таланту заводить друзей, вряд ли откажется прояснить парочку не относящихся к вторжению моментов. А большего мне и не надо: Арх’Онт с поразившей меня щепетильностью относится ко всему, что касается Кодекса чести даймонов, оберегая жениха своей дочери от ситуаций, которые могли бы подвести его к предательству. И чем больше я узнавал о происходящем на Дариане, тем понятнее мне становилось его решение, хотя я и осознавал, что принято оно не самим демоном, а Рае. Но, пока оно не нарушало наших планов, я не собирался высказывать по этому поводу претензий.
   К тому же у нас была еще и таинственная варидэ, которую Аарон попытался прибрать к рукам, мотивируя это тем, что она бабушка Закираля. Правда, довольно быстро смирился с тем, что она останется у нас. И не только потому, что она являлась бабушкой Асии тоже.
   Все это сумасшествие мне очень напоминало то, что творилось после появления на Лилее Леры: моя ученица, дочь князя, связанная клятвой со светлыми эльфами, невеста Рамона… Хитросплетенье родственных связей начало приобретать поистине межмировые масштабы. И этот клубок стоило расплести как можно скорее.
   Но делать это надо было не только быстро, но и крайне осторожно. Ни на мгновение не забывая, что где-то там, в самом центре этой паутины, сейчас находилась моя жена.
   – Отец, – они с Саражэлем появились буквально следом за Сашкой и компанией, которую тот, судя по всему, выдрал из рук Аарона буквально с боем. По крайней мере у Рамона и Асии вид был вполне соответствующий этому предположению, – что бы ты сделал на месте Вилдора?
   Он смерил меня многообещающим взглядом, словно говоря, что найдет способ припомнить мне такое сравнение, но уже через короткое мгновение вполне серьезно ответил, нисколько не смущаясь присутствием здесь даймона.
   – Играл до конца. И если Лера одна из фигур в его игре, тебя бы я оставил напоследок. Но это если мы не ошибаемся в его целях.
   – Ну… – размышляя над его словами, начал я, – целей, поставленных перед вторжением, он добивается. А вот что он скрывает за ними…
   – У нас слишком мало информации, чтобы понять, что за этим стоит. И все, что нам остается, – отталкиваться от того, в чем мы твердо уверены. Возможно, варидэ сможет что-то прояснить.
   Он качнул головой, похоже, в такт своим мыслям, которые, как мне показалось, были еще безрадостнее, чем я мог себе представить. Что ж, моему отцу хоть и не пришлось участвовать в последней войне с чернокожими воинами, но с ее последствиями разбираться вынужден был именно он.
   – Варидэ две тысячи лет провела в заточении, – вклинилась в наш разговор нахохлившаяся жрица, черной бездной глаз сверкая в сторону мужа.
   – Она права. – Набиру Сарката всколыхнулось черной волной, когда он отлепился от стены рядом с дверью, где предпочел остаться несмотря на приглашение присесть. – Если варидэ и знает о чем-то, то это будет иметь отношение к далекому прошлому, но не к тому, что происходит на Дариане сейчас. – Он замер неподалеку от Сашки, пристально в него вглядываясь, словно что-то для себя решая. – Кое-что из того, что могла бы поведать она, известно и мне. – Его глаза были… неспокойными. Но тем не менее он продолжил. – Брат моего деда не был воином. Он был ученым и покинул Дариану по требованию отца нынешнего ялтара. Тот видел признаки угасания расы и хотел решить эту проблему до того, как сами даймоны из всех возможных способов выберут лишь один – завоевание. Кроме того, Тинир обладал очень сильным магическим потенциалом и являлся носителем Изначального Хаоса. Не знаю, как он воспринял смерть прежнего правителя и своего друга, но на Дариану он уже не вернулся, хотя и мог претендовать на право стать новым главой нашего мира.
   – Подожди. – Я даже приподнялся с кресла. – Ты хочешь сказать, что право наследования не является кровным?!
   – Не совсем. – Он замялся, бросив быстрый взгляд почему-то в сторону Асии. – Если бы смерть отца Вилдора не вызывала вопросов, так бы оно и было. Но не в этом случае: соправительница получила от совета титул варидэ – имеющей право, и могла отдать власть как собственному сыну, признав, что убийство отца не уронило его чести, так и старшему из тех ветвей, которые сохранили в себе Изначальный Хаос. А таких на Дариане на тот момент насчитывалось не больше десятка.
   – И твой род оказался одним из тех, кто мог на это претендовать, – мрачно констатировал я, осознавая, что все еще более запутанно, чем мне бы этого хотелось. И в этом просто необходимо разобраться, хотя бы для того, чтобы понимать, что нас ждет.
   – Да, реальные шансы, кроме Вилдора, были у глав трех ветвей: моего деда, талтара Сэнара и талтара Варкаса.
   – Сэнар – это тот… – с непередаваемым изумлением на лице, почему-то ища поддержки у меня, начал Гадриэль.
   – Тот самый, – вместо воина ответила Асия, все с тем же суровым выражением на лице. – Отец воспользовался правом сильного и заставил его присягнуть на верность варидэ. Тем самым лишив всех привилегий талтара.
   – А теперь он является тером Леры, – задумчиво, словно для самого себя, заметил мой друг.
   И по тому, как потемнел его взгляд, я мог совершенно точно предположить, чем он сейчас занимается. Надеюсь, он посчитает нужным поставить меня в известность о родившихся в его голове планах до того, как кинется претворять их в жизнь.
   – Право сильного. – В наступившей неожиданно тишине голос Сарката прозвучал особенно громко. И настолько тревожно, что взгляды всех тут же оказались прикованы к нему. – Он потребует право сильного в отношении госпожи Леры. И совет не сможет ему отказать.
   Это сочетание слов, почему-то не внушало мне доверия, хоть и звучало весьма патетично. Но для того, чтобы сделать правильный вывод, достаточно было и таинственного Сэнара, о котором я уже неоднократно слышал. Теперь же, когда рядом с ним было упомянуто имя моей жены…
   – Что это значит? – Отец решил взять на себя тяжесть этого вопроса, похоже, придя к таким же, как и я, выводам.
   – Его признают сильным, и по этому праву он потребует исполнения своей воли. Те, кто будут готовы оспорить его право, должны доказать силу в бою. – Несмотря на то что спрашивал Элильяр, Саркат смотрел в упор на меня. Словно готовя к новому испытанию. – Победитель получает все.
   – А побежденный? – нашел в себе силы спокойно уточнить я.
   – Может лишь рассчитывать на милость победителя. Судя по тому, что я слышал о госпоже Лере, она послужит ему приманкой. Мало кто откажется сразиться за право завладеть ею.
   – Кто-то явно избавляется от соперников. – Теперь уже не только во взгляде, но и в голосе Гадриэля была задумчивость. – И как много тех, кто может попасться на это? – закончил он с неожиданной улыбкой, наталкивая меня на мысль о том, что мне не стоит затягивать с разговором наедине с ним.
   – Больше чем у дюжины талтаров на текущий момент нет достойных наследников. Включая старшего сына самого Вилдора – Яланира. Еще полдюжины пойдет на это только ради того, чтобы попытаться покончить с Вилдором.
   – И у него есть шансы справиться с ними? – уточнил отец, тоже поглядывая в сторону черноволосого лорда: наши с ним мысли, скорее всего, мчались в одном направлении.
   – Лучше спросить, есть ли у кого-нибудь из них хоть малейший шанс выстоять против него, – с какой-то злобой в голосе заметила Асия, впервые за эту длинную ночь не отдернув руку, когда Рамон попытался, успокаивая, накрыть ее ладонь своею.
   – Чем это грозит Лере?
   Ответ жрицы, который я рассчитывал получить, вряд ли мог меня успокоить. А вот прояснить ситуацию…
   – Если победит Вилдор, то в первую очередь моральными терзаниями. Он будет плести вокруг нее сети, лишая воли к сопротивлению. Вряд ли он в открытую будет шантажировать ее твоей жизнью и жизнью ваших детей, но намекнет на то, что ее сговорчивость смягчит вашу участь. Правда, в случае с Лерой этот способ не приведет к нужным ему результатам, и он сам, скорее всего, это тоже должен понимать.
   Она закончила говорить, и внимание всех опять оказалось прикованным ко мне. Впрочем, я их понимал.
   Как понимал и то, что сейчас не произносилось вслух. Победить две тысячи лет тому назад удалось лишь объединившись. И… с помощью мага Равновесия. И именно для того, чтобы избежать подобного, Вилдор намеревался подчинить себе прадеда Леры.
   Благодаря нам, ему это не удалось. Но, к сожалению, удалось другое. И из трех магов рода Там’Аринов на Лилее осталось двое. Один – юный, многообещающий, но… сумасбродный и не знающий осторожности. Другой – не потерявший силы, но… с погасшей искрой в душе.
   А носитель сути Равновесия, на которого и были все надежды, находился не только в чужом мире, но и в руках врага. И вопрос, сможет он сломить волю Леры или нет, будет оставаться открытым до самого конца.
   И как бы я ни хотел себя подбодрить, веря в выдержку и упорство своей жены, я очень хорошо понимал, что из трех возможных вариантов развития событий этот был для нее самым тяжелым. И если она не выдержит и сдастся или… предпочтет уйти из жизни, мне будет больно. Но я смогу ее понять и простить.
   Вот только думать об этом, как и принимать какие-то решения сейчас, на скорую руку, не посоветовавшись с теми, кто знал Вилдора не хуже, чем Асия и Саркат, я не собирался. Тем более что кроме варидэ и Закираля был еще один даймон, который мог нам о многом рассказать. Судя по состоянию, в каком отец Лайсе появился на Лилее… его жизнь на Дариане в последнее время совершенно не способствовала сохранению верности родине.
   Так что прежде чем делать какие-либо выводы, мне надо было еще о многом узнать. Но не сейчас: усталость брала свое, а в таком состоянии мысли были одна тревожнее другой. И я, чувствуя, насколько много сил потребовал от меня этот длинный день, встал с кресла.
   – Саражэль, – все еще начальник разведки, мгновенно реагируя на мое обращение и демонстрируя готовность сделать все, что бы я ни приказал, сделал шаг вперед из-за спины отца, – отправь гонца к Арх’Онту. Пусть готовит лучшие вина и закуску. И предупреди Аль’Аира, Тахара и Ксандриэля, что мы ужинаем у демонов. Рамон, – во взгляде мага… об этом лучше было не думать, – вы с Асией возвращаетесь в гостевые покои. Короля Ригнара предупредят о том, что твое отсутствие было следствием весьма непредвиденных обстоятельств. – Как и следовало ожидать, такой поворот событий был воспринят им с воодушевлением. А в том, что свои долги он отдавать умеет, я уже давно не сомневался. – Александр, – я кинул взгляд за окно, где солнце поднялось уже довольно высоко, – после полудня я жду тебя здесь. Вместе с лордом Гадриэлем. И… – я повернулся к отцу, который с сочувствием смотрел на меня, – без тебя мне, похоже, тоже не обойтись.
   Не знаю, как много лет отпустит мне судьба, но это мгновение, когда встретились наши взгляды, я буду помнить до последнего стука своего сердца.
   – А теперь, – я попытался как можно мягче улыбнуться, – всем отдыхать.
   Радуясь в душе возможности наконец-то остаться одному.

Глава 3

   Лера Д’Тар
   Мне было трудно судить о том, сколько времени пролетело с того момента, как закончил говорить Айлас, рассказывая о своей ночной беседе с ялтаром, и в гостиной, где мы находились втроем, воцарилась оглушительная тишина. Настолько ошеломило меня сказанное им.
   Стоило признать, что решения Вилдора оказались более экстравагантными, чем это можно было предположить.
   – Моя госпожа, – в голове Сэнара, похоже, уже выстроился какой-то план. Уж больно спокойным казался его взгляд. Спокойным, но… не бесстрастным, – вам не стоит перечить его воле.
   Моя попытка резануть его гневным взглядом ни к чему не привела: гнева не было.
   – Ты не хочешь объясниться? – Не было и волнения. И не только в голосе, но и в моей душе.
   Я не знала, что происходило вокруг меня, но, проснувшись утром, была совершенно уверена в том, что буду делать. Словно ночь разобрала все неясности, расплела все хитросплетения и натолкнула на мысль, как действовать.
   И я очень надеялась, что не обманываю сама себя.
   – Госпожа Лера, – в глазах Айласа, твердо смотрящих на меня, была решимость. И мне это не слишком понравилось, – по приказу ялтара Вилдора ваши покои находятся под контролем. Если вы не хотите…
   – Спасибо, Айлас, но уж не заметить это мне было трудно даже в полубессознательном состоянии. – Как бы я ни старалась скрыть своего удивления, боюсь, мне это не удалось. – Сэнар, я задала тебе вопрос.
   Не думаю, что эти откровения могут кому-нибудь из нас повредить. Но если у меня мелькнет хоть малейшее сомнение в этом, защитные заклинания оплетут гостиную вопреки желанию Вилдора знать о том, что здесь происходит.
   – Объявив вас своей невестой и потребовав права сильного, он берет вас под свою защиту. В течение трех лун, пока любой может оспорить его право, он не сможет ввести вас в свой дом, назвав женой, да и помолвка будет считаться условной. А за это время…
   – …чего только не может случиться, – закончила я за него.
   Значит… три месяца. Точнее, лунных цикла. Надеюсь…
   Свою мысль продолжить я не успела: дверь в комнату отворилась, и на пороге показался тот, о ком мы только что говорили.
   Черная ткань набиру, серебряные узоры на ладонях. Браслет рохсаша на руке не виден, но ощущается холодным провалом бездны. Еще что-то незнакомое на поясе и над голенищами сапог; меч в довольно невзрачных ножнах, которые показались на мгновение, когда волной поднялась пола его плаща. Плетение защиты… мне стоило бросить короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц, как возникло неукротимое желание восхищенно присвистнуть. Привычка анализировать увиденное тут же заставила меня разобраться в том, что все это значит, и хорошо, что он начал говорить до того, как я этим с увлечением занялась.
   – Ваш тер, моя прекрасная Лера, – опустив приветствие, с хитрым прищуром глаз, начал Вилдор, – забыл сказать, что мне не удастся назвать вас своей женой до тех пор, пока совет не сможет собраться хотя бы наполовину. А этого не случится, пока не закончится первая фаза вторжения. Правда, в течение этого срока мне не грозит и ритуал потери чести. И это дает нам время не только решить наши проблемы, но и, – его взгляд стал игривым и полным намеков, – вернуть в наши отношения ту чуткость и нежность, которые характерны для встречи с Единственной.
   – То-то она поторопилась вас покинуть, – тихо, словно только для себя произнесла я, понимая, что риск от возможных последствий значительно превышает получаемое удовольствие.
   И то, что Вилдор сделал вид, будто меня не услышал, нисколько не успокаивало. Я уже не первый раз давала понять, что его восприятие меня и женщины, давшей жизнь моей названой сестре, меня не устраивает. Но он продолжал это в свойственной ему манере игнорировать. То ли задумав что-то, то ли… не считая мою точку зрения значимой.
   – Совет начнется в полдень. Я прошу вас, принцесса, к этому времени быть готовой. Платье для вас сейчас принесут.
   Он склонил голову, намекая на то, что намерен нас покинуть, не посчитав нужным мне что-либо объяснять, и резко развернулся.
   – Это платье ритуальное или… – окликнула я его, когда он уже взялся за ручку двери.
   – Пока еще или. – Он вскинул голову, ища подвох в глубине моих глаз. – Официально помолвка состоится через три луны. И если все будет именно так, как я и рассчитываю…
   Его прикрытое тканью лицо не обманывало меня – он улыбнулся. И эта улыбка была мне непонятна. Если не сказать более – она меня пугала. Но не чувствами, что прятались за ней, а тем, что, похоже, он и сам не осознавал до конца, чего же он хочет на самом деле. А неизвестность была страшнее, чем самая трагичная судьба.
   – Тогда вы не будете против, если, взяв его за основу, я внесу в него свои коррективы?
   А вот этот вопрос нашел в его душе тот самый отклик, на который я и рассчитывала. Я приняла его вызов и он, ради этой игры, был готов на некоторые уступки, которыми мне стоило воспользоваться.
   – Если при этом вы не выйдете за рамки приличий и пообещаете, что во время совета не уроните своей и не подвергнете испытаниям мою честь, то – нет.
   Ничего подобного я делать и не собиралась. Это был в первую очередь наш с ним бой, и втягивать в него других я не собиралась. Я успела убедиться, что для него верность данному им слову не является пустым звуком, и это давало мне значительно больше возможностей выбраться с Дарианы.
   – Я обещаю вам это, – ответила я, сопроводив свои слова многозначительным взглядом.
   Еще раз давая понять, что все наши схватки будут происходить только на глазах тех, кто им же к этому и допущен.
   – Тогда увидимся на Совете. Сэнар, надеюсь, мне не нужно усиливать охрану сверх необходимого.
   – Ни в коем случае, мой ялтар. Вы можете полностью на меня рассчитывать, – ответил четко мой тер, возвращая меня к мысли, что, если к этой ситуации не относиться философски, единственным выходом остается опустить руки и принять все, что от меня потребует Вилдор. А сделать этого я не могла ни при каких обстоятельствах: мои дети, Олейор, друзья… все они верили в то, что я не сдамся.
   Дверь за правителем закрылась, и я с мрачной и предвкушающей обильные жертвы улыбкой обернулась к Сэнару.
   – Это были проблемы с памятью или желание оставить что-нибудь про запас? – насмешливо уточнила я, нисколько не смущаясь тем, что отсутствие правителя здесь не означало, что он не знает о том, что у нас происходит.
   Если я рассчитывала на то, что мой тер проникнется – ошибалась. Даже Айлас поторопился отвести взгляд, когда я попыталась заглянуть в его глаза. Сэнар же… в роли предмета мебели он выглядел безукоризненно.
   – Я не успел, – наконец выдал он, словно снизойдя до ответа.
   – Айлас, где-нибудь сохранились изображения Единственной нашего демона ночи?
   Эти слова вырвались у меня сами собой. Но, судя по тому, как улыбнулся слуга, прежде чем испугаться, когда до него дошел смысл моего вопроса, оно ялтару очень даже подходило.
   – Моя госпожа, – в его взгляде пылало смятение, замешанное на неверии в то, что я собиралась сделать, – вы хотите…
   – Я лишь спросила, могу ли я увидеть изображение той, с кем меня все сравнивают, – четко, спокойно и по слогам повторила я.
   – Я принесу вам его. – Что-то в голосе Сэнара заставило меня насторожиться.
   Впрочем, все, происходящее сегодня, не способствовало расслаблению. И я даже пожалела, что мое беспомощное состояние лишило меня вчера тренировки. Хоть и было понятно, что она вряд ли бы мне понравилась.
   – Тогда поторопись. Я хотела бы увидеть его до того, как закончу заниматься платьем. – Не отказала я себе в возможности утвердить его в возникшей мысли.
   На самом же деле… мне просто хотелось ее увидеть. И ничего более. Сыграть на нашей похожести, конечно, было несложно. Но опускаться до этого я не собиралась. А вот ощутить отголосок ауры Единственной мне было крайне необходимо.
   – Как прикажет моя госпожа, – с тем же удовольствием, или мне уже чудилось, произнес, раскланиваясь, Сэнар и оставил нас с Айласом вдвоем.
   – Когда принесут платье, пусть положат его на постель в спальне. Изображение Единственной – туда же.
   – А вы? – с ощутимой тревогой в голосе уточнил слуга.
   Как ни странно, но его забота обо мне была приятна. Вряд ли я ошибалась, принимая то выражение, которое увидела на его лице, за страх оставить меня без его надзора. Все-таки тот случай, когда магия решила поиграть с моим телом, больно его задел.
   – А я в купальню. Дверь не закрываю, но надеюсь, что беспокоить меня никто не будет.
   – В купальне контроль только на звук. Если…
   Я смогла лишь улыбнуться в ответ на его слова. Не показывая того щемящего чувства, что кольнуло мое сердце.
   Этот мир воспринимался экзотическим, но не чуждым. Его жители виделись столь же прекрасными, сколь и непонятными. Но не это смущало меня: чужие законы служили для меня скорее фактом, а не поводом оценивать их правильность или соответствие тем представлениям, которые сформировали мое мировоззрение.
   И отказывая себе в праве судить и выносить окончательный приговор, я настаивала на двух пунктах: на лояльном отношении к чужим правилам и… чтобы меня не рассматривали как объект для манипуляций. И по обеим этим позициям наши мнения с Вилдором явно расходились.
   Но… думать об этом я сейчас не собиралась – времени на приготовления у меня было мало. Да и не было уверенности в том, что все получится именно так, как я и задумала – драконьи способности оставались для меня все еще непрочитанной книгой.
   Так что, кивнув Айласу, мол, поняла, я скрылась сначала за дверью в спальню, а уже оттуда перебралась в огромную купальню, поразившую меня с первого взгляда. И не только большой бассейн и сравнимая с ним по размерам ванна были тому причиной. Меня влекли манящие ароматы, обволакивающая нежным теплом влага, приятные глазу оттенки и огромное количество зеркал, которые весьма причудливо обыгрывали каждое движение…
   И вот они-то мне и нужны были сейчас больше всего.
   Я распустила убранные в косу волосы, скинула обтягивающие кожаные брюки и белоснежную рубашку, украшенную причудливой вышивкой, оставшись лишь в нижнем белье с Земли, от которого так и не смогла отказаться.
   Никогда не считая себя красавицей, я не могла не признать, что в моей внешности было за что зацепиться взглядом. Мягкая синева глаз, скрывающаяся под густыми ресницами. Четко очерченные брови, тонкий, как сказали бы у нас, аристократический нос, чувственные губы. Густые, похожие на сверкающее в солнечных лучах золото волосы, волнами спускающиеся почти до талии.
   Да и все остальное не подкачало. Нельзя сказать, что я поражала ярко выраженными контурами мышц, но все, что должно быть плоским, объемным или подтянутым, именно таким и было.
   – Ну что, Лера, добавим даймонам проблем? – тихо сама у себя уточнила я.
   Надеясь, что эта фраза заставит Вилдора ближайшую пару часов провести вопреки данным мной обещаниям не столь спокойно.
   Я закрыла глаза, держа в голове свой образ, и скользнула внутрь себя, к кипящей лаве драконьей крови. Ощущая, как с каждым мгновением жар все сильнее обжигает мою кожу, как он расплавленными каплями скатывается к подушечкам моих пальцев, как ускользающим маревом окутывает мое тело.
   Когда я заметила, что начинает сдвигаться Равновесие, замерла, собираясь вокруг своего стержня, раздваиваясь сознанием и не давая возможности случиться тому, что едва не закончилось для меня весьма плачевно. Мне хватило нескольких вздохов, чтобы мир вокруг меня снова стал четким и контролируемым.
   Следующая стоящая передо мной задача была несколько сложнее. Дариана хоть и приняла меня, позволив воспользоваться своими путями, но общение с Хаосом и Пустотой оставляло в моей душе не самый приятный след. Но… как говорится, охота всегда пуще неволи, и я, отринув все опасения, бросилась в холод бездны, надеясь не только на собственные силы, но и на то, что судьба будет ко мне благосклонной.
   Так оно и вышло – похоже, ей тоже хотелось посмотреть, что выйдет из моей идеи. Искры изморози заблестели на созданных Порядком крыльях, словно скрыв меня в застывшей на миг метели. И все, что мне оставалось сделать, – чуть подправить разрез глаз (наслоив их контуры один на другой), создавая впечатление, что за кромкой ресниц прячется многоликое существо, отражающее в своих вертикальных зрачках и бесконечность милосердия, и неизбежность конца.
   И если Вилдор посчитает, что я пытаюсь произвести на него впечатление, он очень сильно ошибется. Если я и собралась очаровывать, то никак не его и не членов совета, перед которыми предстану.
   Но даже если он и поймет, что именно я делаю, то уже ничего изменить не сможет.
   На подготовку я потратила времени значительно больше, чем собиралась, и когда вошла в спальню, чтобы одеться, то нетерпение Сэнара, которое он пытался скрыть, заставило меня поторопиться.
   Портрет Единственной, как я и просила, лежал тут же, на покрывале, рядом с платьем довольно простого покроя, холодного серебряного оттенка. Впрочем, красота ткани и вычурность вышивки вполне компенсировали скромность фасона. Ну а легкий плащ с глубоким капюшоном, завершавший наряд, был более чем кстати – не придется тратить силы на иллюзии, чтобы прикрыть все, что я с собой сотворила.
   Я не стала испытывать терпение тера и буквально уже через несколько минут вышла в гостиную. Отложив на время близкое знакомство с той, чье имя продолжало тревожить правителя Дарианы.
   Сэнар окинул меня внимательным взглядом, словно ища подвох, но… ткань почти полностью прятала мое лицо и тело, а щиты прикрывали от всего остального. Так что ему ничего не оставалось, как только кивнуть и жестом предложить следовать за ним. И я могла бы посчитать, что все идет великолепно, если бы в глазах Айласа, которые он попытался от меня спрятать, не мелькнуло восхищение. И оно было столь ярким, да еще и с привкусом удовлетворения, словно ему было хорошо известно то, что я скрывала.
   И это вновь возвращало меня к мысли о том, что доверие доверием, но Айлас, как, впрочем, и Сэнар, относится к тем, кто требует пристального внимания.
   В коридоре нас с тером ожидала шестерка воинов, старшим у которых был мой старый знакомец, возглавлявший охрану в мое первое посещении резиденции. Как я это поняла? Это трудно объяснить словами, но каждый даймон ощущался по-своему и спутать их друг с другом, даже несмотря на набиру, было совершенно невозможно.
   Несколько переходов, не покидая территории резиденции ялтара, и мы остановились в небольшом холле. Я уже знала, что черный и белый являются официальными цветами правителя, и, очевидно, мне предстояло встретиться с очередным проявлением бескомпромиссности, с которым я сталкивалась везде на Дариане. Лишь их честь и долг… Лишь Хаос и Пустота… Лишь их право на жизнь…
   – Гостья правителя Дарианы ялтара Вилдора, ее высочество принцесса Лера Д’Тар.
   Мое имя прозвучало выстрелом у виска, заставив очнуться от тех раздумий, в которые я неожиданно для себя окунулась.
   Двери передо мной широко раскрылись, воины расступились, выстроившись ведущей в адское пекло дорожкой. Я подняла взгляд на Сэнара, коснувшись застежки плаща, и сделала шаг. Зная, что этот шаг может стоить мне жизни.

   Таши Арх’Онт
   То, что Закираль так и не ложился, я поняла еще до того, как открыла глаза. Ощущение того, что я проснулась одна, было настолько тревожным и неприятным, что я поторопилась откинуть одеяло и, даже не набрасывая на обнаженные плечи халат, подойти к стоящему у окна жениху.
   Он, хотя и не мог не слышать моих движений, не шелохнулся. Лишь вздрогнул, когда я прижалась к его спине и руками обвила за талию.
   – Что тебя тревожит?
   Это был не самый умный вопрос. Особенно после разговора, который состоялся вчера вечером. В кабинете отца собрались почти все правители Лилеи, включая короля Ригнара, который, впрочем, никогда не относился отрицательно к нелюдям, оценивая каждого «по заслугам».
   А в наших покоях встретились Закираль, моя мать, Карим и Асия. Не знаю, как бы все прошло, если бы не варидэ, которой удалось довольно быстро взять инициативу в свои руки и представить эту встречу как долгожданную и всеми желанную. Поразительно красивая, сильная, уверенная женщина, одновременно манящая к себе и вызывающая опасения.
   И у меня даже не появилось вопросов, почему мой жених, как только она вошла в комнату, с глубоким почтением склонил перед ней голову, а потом, словно повинуясь внутреннему порыву, опустился перед ней на колено, признавая ее право распоряжаться его жизнью.
   – Проще спросить, что меня не тревожит? – Его улыбка была печальной, а движение, которым он прижал меня к груди, спрятав в кольце своих рук, молниеносным. – Меня не покидает ощущение, что мы что-то упускаем. И это что-то – очень важное. Настолько, что от этого зависят не только наши жизни. И еще… – Он на мгновение замер, словно решая, стоит ли со мной этим делиться, но помня наш уговор, продолжил: – Я очень беспокоюсь о сыновьях.
   Вряд ли я могла до конца осознать его чувства – своих детей у меня не было и о родительской любви я могла только догадываться. Но у меня были братья, у меня был отец и мама. У меня был Закираль, ставший частью меня. Моим дыханием, моим взглядом, моей жизнью… И то, что испытывал он, не могло не находить отголоска в моей душе.
   – Карим уверен, что сумеет разыскать их, как только воины Дарианы вступят на землю Лилеи.
   Мои слова… как же тяжело мне было произнести их. Все смешалось настолько, что я не успевала понимать происходящее: как смещались акценты, как враги становились пусть и не друзьями, но союзниками. Как отец отдавал приказ на жестокое убийство сына, а мать отказывала в любви сыну, но безоговорочно дарила ее внуку. Как граница двух миров бездной разделила братьев. Как, похоже, впервые в своей жизни плакала черная жрица, сбрасывая оковы одиночества и ощущая текущую в жилах стоящих перед ней даймонов родственную кровь.
   – Я опасаюсь, что это случится значительно быстрее, чем мы предполагаем.
   Его голос был тих и спокоен. И это пугало меня значительно сильнее, чем слова. Выдрессированная с детства выдержка, загнанные глубоко внутрь эмоции, холодный взгляд – это все чаще проступало в наших отношениях, словно пряча от меня того Закираля, которого я встретила и полюбила. И пусть я понимала, что он лишь стремится отгородить меня от не дающих ему покоя дум, но это тревожило все больше, вызывая с трудом контролируемое желание содрать с него эту маску бесстрастности.
   – Ты с Арх’Онтом говорил об этом? – стараясь не показать, насколько мне неприятно его поведение, спросила я. Надеясь, что он и сам ощутит по нашей с ним связи, как он не прав.
   – Да. Они и сами пришли к этому же выводу. Сегодня все гарнизоны переводятся на усиленный режим, а по пограничным крепостям выслали вестников. Аарон просил меня отправиться дальше на север, чтобы засечь открытие порталов.
   – Но ведь…
   – Все изменилось, Наташа. – Его губы коснулись моего виска, обжигая кожу. – Варидэ готова признать мое право быть правителем Дарианы и… – Он не договорил, но по тому, как непроизвольно дернулись его плечи, я поняла, насколько ему неприятна сама мысль выступить против своего отца.
   Как ни странно, я тоже не испытывала от этого облегчения. Хотя и могла радоваться, что теперь Закиралю не грозит обвинение в предательстве.
   – Что ты решил? – сделав все, чтобы это звучало как можно нейтральнее, уточнила я.
   Идти с ним до конца я решила уже давно. Не знаю, легче ему было или труднее, понимая, что все, что он делает, делается и за себя, и за меня, но отступать от своего решения я не собиралась.
   – Это произойдет сегодня. Бабушка в присутствии правителей объявит меня новым ялтаром Дарианы. А тебя, – он резко развернул меня к себе, вглядываясь в мои глаза, – назовет моей женой.
   – И именно поэтому ты провел ночь стоя у окна, выискивая во мгле наше будущее? – словно не видя причин для беспокойства, с легким изумлением уточнила я.
   Одновременно и содрогаясь от неизбежного, и радуясь тому, что теперь-то он от меня уже никуда не денется.
   А он, впервые с начала нашего разговора, усмехнулся. Но… уж как-то грустно.
   – Нет. Я подбирал слова, чтобы уговорить тебя не следовать за мной и остаться с Аароном.
   Чего-то подобного я и ожидала. Пусть радуется, что я не напоминаю, кто именно вытащил его из рук жрицы.
   – Судя по твоему мрачному настроению, ты их не нашел. А раз так – разговора не будет и тебе не придется испытывать на себе темперамент разгневанной демоницы. – Все-таки позволила я себе намекнуть на возможные последствия его необдуманных действий, думая при этом, что из хранящегося в сокровищнице отца стоит взять с собой в поход.
   – Наполовину, – прикусив одними губами мое ухо, фыркнул он. Но вряд ли отказался от своей идеи.
   – Но зато – на самую лучшую, – парировала я, отложив мысль о сокровищнице и перебравшись к списку того, что нужно успеть сделать. – Когда будет об этом объявлено?
   – Ближе к вечеру. А завтра с утра мы отправимся.
   Наверное, стоило сообщить ему о том, насколько хорошо мне ощутим его восторг от возможности вырваться из установленных для его же безопасности границ. Но делать этого я не стала, потому что его ответное заявление о том, что мне и самой не терпится сбежать от чрезмерной опеки, крыть будет уже нечем.
   – Надеюсь, отец не собирается выдать нам в качестве охраны свою армию? – Мой голос был абсолютно невинным, а взгляд…
   Хорошо, что папенька меня сейчас не видит, а то бы точно вся его личная гвардия сдувала с меня по дороге пылинки.
   – Кроме наших телохранителей с нами отправляются еще Асия и Рамон. Он считает, что чем меньше нас будет, тем проще нам будет оттуда выбраться. – В глубине его глаз мелькнули шальные искры, и он чуть слышно добавил: – В случае чего.
   – Ты хотел сказать, тем меньше у нас возникнет соблазна влезть в какую-нибудь авантюру? – с той же наивностью во взоре уточнила я и по тому, как невесомая улыбка скользнула на его губы, поняла, что именно так оно и было.
   – Он взял с меня слово, что я не позволю тебе…
   Он попытался найти подходящее слово, но я решила вновь взять инициативу на себя.
   – …найти приключений на мою голову. – Теперь пришло время грустно усмехаться мне. – Отец может не беспокоиться. Я, может, и безрассудна, но причинять боль ему, маме, тебе… не хочу.
   – Он это знает. – Его пальцы скользнули по моему лицу, отзываясь в теле жаркой волной. И так было каждый миг, когда нам удавалось быть вместе. Каждое прикосновение, каждый взгляд, само ощущение присутствия, было пронзительно острым и… словно мы виделись в последний раз. – Но признавая все твои таланты, он продолжает испытывать беспокойство. Ведь ты его дочь.
   Наш разговор становился все более тревожным и скользил к грани, где чувства становятся обнаженными и беззащитными. И я ощущала, что сейчас, когда сердце должно укрыться мощными щитами, а рука быть тверда, для него не время.
   – Как тебе еще одна твоя сестрица? – с мимолетным ехидством в голосе уточнила я, вспоминая, с каким напряжением он вглядывался в лицо жрицы.
   Воспоминания о встрече с ей подобной были не самыми приятными для нас обоих.
   – Я ее не знаю. – Он пожал плечами, как-то неожиданно быстро переняв эту привычку выражать недоумение у меня. – Вилдор никогда не поощрял родственных отношений. Как только я смог держать меч в руках, он отправил меня в одну из самых суровых школ, хотя мог оставить и поближе, как это было со старшим братом. Так что я даже Яланира видел всего лишь несколько раз. А Асия пропала здесь на Лилее еще до моего рождения. И я не могу сказать, что горевал об этом.
   – А сейчас? – Я с интересом вглядывалась в его лицо.
   Оно было самую чуточку суровым, словно на мраморном изваянии небрежная рука скульптора нанесла несколько лишних линий. Но немного более яркий блеск серебра на его ресницах и бровях выдавал тщательно скрываемое волнение.
   – Мне трудно это объяснить… – Он на мгновение отвел взгляд, будто боясь, что я увижу в его глазах то, что он и сам не может осознать, но тут же вновь посмотрел на меня. Уже более спокойно. – Я легко принял Рае. Но в нашей с ней встрече именно она сделала первый шаг. Она всегда стремилась быть рядом со мной, она вытащила мою душу с границы небытия, она разрушила непонимание, которое могло возникнуть между нами, она назвала меня братом и для нее это было настолько же естественным, как дышать. Асия же другая. И она не доверяет мне, так же как и я ей.
   Как бы мне ни хотелось, убедить его в том, что это не так, я не могла. Я видела ее слезы и, возможно, это были первые слезы в ее жизни. Я видела, как ее сердце вырывается за установленные ею же щиты. Я чувствовала, как она не хочет быть одна. Но она была слишком сильной, чтобы позволить себе это сделать.
   Впрочем, все могло быть совершенно не так, как я думала. И дело было в том, что из похода на Дариану вернулись все, кроме ее подруги.
   – Но ты не возражаешь, что она пойдет с нами?
   – Она хороший воин. Ей доверяет правитель Олейор, а ему доверяет твой отец. – Он усмехнулся, но его взгляд показывал – он сказал именно то, что думал.
   – Почему мы идем на север? – спросила я у него, а сама вспомнила про маму. Беспокоясь, как она останется здесь одна.
   Последнюю пару недель мы с ней возвращались во дворец лишь на ночь. И то только потому, что отец все еще не мог поверить в то, что Рае стала его женой и ее отсутствие в их постели грозило дворцу значительными разрушениями.
   В свои грандиозные планы нас конечно же посвящать никто не собирался, но Аарон посчитал возможным привлечь нас к поиску мест на землях демонов, где можно будет принимать беженцев. Учитывая, что ими в основном будут человеческие девушки и молодые женщины.
   И во все это было невозможно поверить. Демоны готовились взять под свою защиту тех, кто еще недавно не вызывал у них ни капли сочувствия.
   – Горы Хорхаш берет на себя княжич Александр, а в земли драконов мои сородичи вряд ли сунутся. – В его голосе, когда он упомянул имя мага Равновесия, появились теплые нотки.
   Не знаю, что послужило причиной чувства, появившегося у него по отношению к этому человеку: кровь даймонов, текшая в его жилах, или неукротимый и взбалмошный темперамент, перед которым трудно было устоять, – но их встречи начали напоминать встречи старых друзей.
   И я могла этому только радоваться – после таких посиделок на лице Закираля всегда блуждала легкая улыбка. Но не в последние дни, когда стало известно, что его мать стала заложницей Вилдора. И хотя сам молодой маг ни словом, ни взглядом, ни чувствами не дал понять, что его счеты с чернокожими воинами носят теперь еще и личный характер, мой жених принимал вину за происходящее и на себя.
   – Он справится?
   Даже видя последствия того, как он потерял над собой контроль, я не могла до конца поверить, глядя на эту кажущуюся слишком хрупкой по сравнению с демонами или даймонами фигуру, какие силы заключены в его теле.
   – Мне будет спокойнее, если с ним отправится коммандер Саркат – ему удается взывать к разуму Александра. Но об этом можно будет говорить лишь после того, как он присягнет мне как новому ялтару. – Он опять вскинул на меня взгляд, прочертив яркую дорожку ресницами, и как-то отстраненно произнес: – Если присягнет.
   Не знаю, куда мог завести нас этот разговор, но в дверь весьма настойчиво постучали. И, судя по ритму, который отбивали шалопаистые пальцы, это был мой братец.
   Закираль размытой тенью скользнул к креслу, где небрежно брошенный в пылу зарождающейся страсти одиноко лежал мой халат, и, уже через мгновение накидывая его мне на плечи, спокойно пригласил войти.
   В приоткрывшуюся щель протиснулась голова Радмира, с таким умильным выражением на мордашке, что без улыбки на это чудо смотреть было просто невозможно. Скажи кому, что младший принц демонов, неукротимый воин и гроза женщин, умеет такое вытворять… не поверят.
   – Я не помешаю? – Его голос вызывал желание немедленно раскаяться во всех пакостях, которые я ему устраивала, чтобы выиграть наш с ним давний спор, и, утешая, прижать его к своей груди.
   Плечи Закираля расслабились, а в глазах появилась едва ощутимая легкость – он, так же как и я, посчитал появившуюся помощь своевременной. А Васька, приютившийся под шалью, издав радостную трель, неуклюже плюхнулся на пол и вперевалочку направился к своему любимцу.
   – Разве ж от тебя избавишься, когда ты уже пришел?! – насмешливо уточнила я, взглядом давая понять жениху, что его облегчение не прошло незамеченным.
   – Вот и я так подумал, что ты не оставишь забытого и брошенного всеми брата.
   Ну-ну… а кисточка хвоста так и выписывает узоры на голенищах сапог. Вот ведь… демоненок. От предстоящего похода кровь кипит. А если принюхаться, то становится понятно, в каком именно месте дворца находился мой братишка, когда Ролан сообщил ему о том, что безделью телохранителей пришел конец. Не назовешь же службой прогулки жениха к темным эльфам и обратно.
   – Ты хотя бы ванну принял, – демонстративно поморщилась я.
   С тех пор, как мама заняла законное место в спальне повелителя демонов, гарем перешел в наследство к Ролану. А там, где был один принц, – обязательно оказывался и второй. И я относилась к этому спокойно, пока в одну, не самую прекрасную ночь, они не попытались захватить с собой и Закираля. По тому, как в глазах моего будущего мужа вспыхнули искры, тут же отразившиеся в черноте зрачков брата, именно это воспоминание у них сейчас и промелькнуло.
   Как устоял дворец… отец не может понять до сих пор. Потому что когда мать встала на защиту дочери… остановить нас смогло только появление даймона, вышедшего совершенно не оттуда, где мы его ожидали увидеть. И пусть радуется, что у него хватило ума ответить на предложение братцев отказом.
   – Успею. – Улыбка вспыхнула на губах Радмира и… исчезла. – Вас ждет отец и варидэ. Он не просил поторопиться, но…
   Дальше он мог и не продолжить. Времени, подаренного нам повелителем демонов, оказалось слишком мало. И оставалось благодарить судьбу хотя бы за то, что оно у нас было.

Глава 4

   Лера Д’Тар
   Открывшийся моему взору зал был небольшим, но вполне вместительным. По три ряда кресел, расставленных двумя незамкнутыми полукругами, огромные окна, пропускающие внутрь яркий полуденный свет, черная дорожка на белом мраморе по центру, ведущая туда, где, окруженный личной охраной, восседал Вилдор.
   Он при моем появлении, опередив всех остальных, поднялся, приветствуя. А я, глубоко вздохнув и пожелав себе удачи, расстегнула плащ, позволяя ему соскользнуть на пол, и сняла щиты, выпуская наружу то, что должно было заставить его задуматься, настолько ли игра со мной безобидна, как ему кажется.
   Я не видела себя со стороны – в зале не было зеркал, но по тому, как сгустилось напряжение, могла понять: мои труды не пропали даром.
   Мои попытки понять, чем носитель сути Равновесия отличается от мага, долго не приносили результатов, несмотря на старания тех, кто пытался мне это объяснить. В какой-то момент я даже была склонна решить, что ни властитель Тахар, для которого древние знания были всегда открыты, ни мой прадед до конца сами не осознавали, что скрывается за этим сочетанием слов.
   И впервые эту разницу я ощутила лишь здесь, потянувшись своей сущностью к Дариане и прося о помощи. И пусть сейчас я лишь воспользовалась всем, что было вложено в меня поколениями Там’Аринов, ушедших в прошлое, но этот мир щедро откликался на мое в нем присутствие. И не видеть этого они не могли.
   Шаг… и мой взгляд расфокусировался, вонзаясь в каждого и заставляя опускать ресницы, чтобы не видеть творящегося внутри моих глаз. Чтобы не замечать, как каждый из тех, кто вложил в меня свою жизнь, смотрит на них моим взором: оценивая, обвиняя и вынося приговор. Как мое лицо ускользает в плывущем мареве, возвращаясь то Единственной Вилдора, то ликом его дочери, то словно соскальзывая по струне времени и проявляясь отражением тех, кто еще не родился и… может, никогда не родится.
   Выдержка подводила их, заставляя опускать головы перед той, что была для них лишь игрушкой, лишь средством, лишь возможностью. Но это не значило, что они были готовы сдаться. Скорее моя сила лишь раззадоривала их, вытаскивая из глубин то, что заложили в них их создатели.
   Еще шаг… взлетевшие в воздух огненно-снежные крылья опустились будоражащим воображение шлейфом. Хаос и Порядок, холод бездны и обращающее в пепел пламя, драконы и даймоны, вертикальный зрачок и просвечивающее сквозь антрацитовую пленку расплавленное серебро…
   Он просил не подвергать испытаниям его честь, но не предупреждал, что мне не стоит показывать совету свои способности. Впрочем, в его глазах, которые я видела даже тогда, когда ресницы скрывали от всех мой взор, было признание того, что этот бой закончился моей победой, и… обещание следующего.
   Я остановилась точно в центре зала, опустилась в глубоком реверансе с изяществом вызова и, поднимаясь, положила ладонь на протянутую мне руку. Его движение ко мне было стремительным и грациозным. И это тоже было похоже на демонстрацию, подобную той, которую устроила я.
   Он словно говорил мне, себе, им, – насколько мы подходим друг другу, насколько обоснованны его права на меня и насколько беспощадным он будет к тем, кто посмеет ему перечить.
   И это тоже был вызов, который он бросил им, разжигая в них жажду обладания, лишая рассудка и растаптывая чувство самосохранения. И я с поразительной четкостью видела каждого, кто готов был ответить ему на него, и среди них… его сына.
   Не знаю, что чувствовал при этом ялтар, но мне было больно. И не потому, что я жалела Вилдора, – нет. Я только на короткое мгновение допустила мысль о том, что наш с Олейором сын может пойти против отца, и осознала весь ужас такого предположения.
   – Вы превзошли все мои ожидания, принцесса, – тихо прошептал он, подводя меня к креслу, стоящему рядом с его креслом, но чуть сзади.
   – Я старалась, – так же тихо ответила я ему, но мой ответ был больше похож на шипение.
   Он дождался, когда присутствующие на совете, повинуясь его жесту, сядут и, так и не убирая руки со спинки моего кресла, спокойно, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном, произнес.
   – В ночь после Большого приема в честь принцессы Д’Тар, пытаясь пресечь попытку своей сестры покинуть Дариану, я предстал перед нашей гостьей в ненадлежащем виде. – Легкий рокот прокатился по залу, но стих тут же, как только он чуть наклонился вперед, словно рассматривая недовольных. – Зная об обычаях нашего мира, ее высочество не высказалась против моего желания назвать ее своей невестой. Для того чтобы подтвердить нашу помолвку, я прошу у совета права сильного.
   Да, я, конечно, ожидала, что трактовка событий будет несколько отличаться от того, что произошло на самом деле, но чтобы настолько… Хотя стоило признать: в этом варианте все выглядело довольно благопристойно. Судя по всему, версия побега варидэ не была бы воспринята столь равнодушно, если бы не высказанная Вилдором просьба, прозвучавшая скорее как требование.
   С каждым исчезающим мгновением, я все сильнее чувствовала, как начинает сдавать моя выдержка от вида множества сильных, хищных и кажущихся бездушными мужчин, некоторых из которых я помнила еще по приему. И пусть лишь немногие из талтаров участвовали в схватках за право обладания захваченными на Лилее женщинами, я мучительно содрогалась, как только натыкалась на очередной похотливый взгляд. И я испытала мимолетное чувство благодарности к ялтару, когда кроме моих щитов, которые я не могла усилить, не вызвав к себе еще большего интереса, вокруг меня поднялись еще и его.
   – Совет готов озвучить свое решение? – Он слегка склонил голову, вглядываясь в лица своих подданных.
   И даже у меня по коже пробежали мурашки от того, сколько властности было в этом жесте. Сколько было неприятия никакого иного ответа, кроме нужного ему.
   – Совет дает вам право сильного. – Не знаю, могла ли я удивиться сильнее, но произнес это тот, чей голос я ожидала услышать меньше всего – талтар Маргилу. И если ощущения меня не обманывали, он был как раз из тех, кто был полностью согласен с требованием своего ялтара. – У каждого, кто готов оспорить это право, есть три луны, начиная с этой ночи, чтобы бросить вызов. Победитель получает все. Побежденный, – он сделал паузу, – милость победителя. И благословит вас Хаос, ялтар Вилдор.
   – Я благодарю вас, талтар Маргилу за высказанное советом решение. И пока никто не сможет опровергнуть моего права сильного, я объявляю принцессу Д’Тар своей невестой. Прошу вас, ваше высочество. – Он подал мне руку, предлагая подняться и встать рядом с ним. И по тому, как в его взгляде, мимолетно коснувшемся меня, мелькнуло удовлетворение сытого хищника, я могла понять, что наше противостояние на сегодня еще не окончено. – И, чтобы моя невеста могла запомнить этот день, я готов назвать совету дату вторжения.
   Я знала… я знала, что он не упустит возможности заставить меня стискивать зубы, сдерживая стон. Но я даже предположить не могла, что это будет именно так. И только теперь мне становилось понятно, что было во взгляде Айласа, когда он рассказывал нам с Сэнаром о совете. И что означала тоска, появившаяся в глазах одного, чтобы отразиться во взгляде другого.
   – Вторжение на Лилею начнется в первую ночь темной луны.
   Десять дней! Всего лишь десять дней, вместо полугода, которые мы предполагали, – думала я под восторженные крики, раздавшиеся, как только он закончил говорить. Пытаясь не упасть здесь же, у его ног. Признавая его силу и служа символом возможного падения Лилеи. Пытаясь предугадать каждое мгновение из этих десяти дней и ночей, в течение которых близкие мне существа будут продолжать жить не зная, не ведая, не догадываясь…
   – Представлять правящую ветвь во втором эшелоне вторжения будет мой сын, талтар Яланир. Командование вторжением я, как правитель Дарианы, принимаю на себя. И да сохранит нас Хаос!
   Я слышала его слова через четкий ритм сердца в бьющейся на виске жилке. Я видела пылающее в его глазах торжество сквозь застилавшую глаза пелену. Я ощущала его жажду смерти сквозь все щиты, которые окутывали меня. Но я продолжала стоять рядом с ним, не позволяя своему телу выдать происходящего в моей душе. Ни пылающим румянцем, ни прикушенной губой, ни смешанной с яростью ненавистью, которой вскипала моя кровь.
   Он жаждал войны… но, о стихии, как же жаждала ее я! И если это было то, чего он от меня добивался, он мог поздравлять себя с победой, потому что теперь ни его мощь, ни его охрана, ни мое слово не могли остановить мое стремление избавить этот мир от него. Даже понимая, что следом за ним придет другой…
   – А теперь, моя дорогая принцесса, когда ваше присутствие здесь больше не является обязательным, я прошу вас вернуться в свои покои.
   Сэнар оказался рядом со мной раньше, чем Вилдор невесомой улыбкой, в которой я не увидела торжества, закончил свои слова. Но, в отличие от ялтара, он не мог мне предложить руки, чтобы помочь пройти те несколько отделявших меня от выхода метров, ставших самыми страшными в моей жизни.
   Мой взгляд безучастно скользил по сверкающим воодушевлением глазам. Машинально зафиксировал, как в глазах Маргилу, который словно невзначай оказался на моем пути, отразилась моя скорбь. А мне в спину, играя эхом в высоте зала, звучало одно и то же слово: Лилея.
   Мы вышли за дверь, когда желание разнести весь этот зал в Хаос стало уж совсем невыносимым. Возможно, я бы так и сделала, если бы не пристальное внимание и контроль Вилдора, которые не ослабевали ни на мгновение.
   – Моя госпожа, держитесь. – Голос тера едва пробился сквозь красную пелену, застилавшую все перед моими глазами. – Вы не можете сдаться сейчас.
   Не знаю, в какой раз он повторил это, пока мой взгляд не стал осмысленным и я не начала осознавать, где и почему я нахожусь.
   – Все хорошо, Сэнар, – прошептала я, с трудом размыкая окаменевшие губы. – Все будет хорошо.
   Похоже, он так не думал и вопреки правилам от последнего перехода к моим покоям нес меня на руках, крепко прижимая к себе и обдавая волнами целительной магии.
   Оттолкнув Айласа, кинувшегося к нам, как только мы появились на пороге, усадил меня в кресло, правда, успев шепнуть слуге, чтобы он немедленно активировал защиту.
   Что ж… его опасения были вполне понятны. Впрочем, как и наличие в моих покоях устройств, блокирующих магию.
   В любое другое время я вполне могла оценить паранойю Вилдора, но… не сейчас.
   – Я имею право тренироваться с тобой? – Вряд ли мой тер мог ожидать такого вопроса. Да и тона, которым я его произнесла, тоже.
   – На мечах? Сейчас? – Проявившееся изумление тем не менее было очень коротким.
   – На мечах и сейчас, – повторила я за ним, но уже без вопросительных интонаций.
   Я не могла находиться здесь, в этих стенах, пропитанных его запахом, его силой. Мне не хватало воздуха, а моей душе – свободы. Пусть и призрачной. И я готова была на все, лишь бы их покинуть.
   – Да, имеете. Как скоро вы будете готовы?
   – Через несколько минут. Я только переоденусь, – быстро заверила я его.
   – Хорошо, я предупрежу охрану.
   Мне удалось снять платье, не разорвав его в клочья. Да и застегивая пуговицы на рубашке, я не вырвала ни одной от душившей меня ярости. И только ощутив, как короткий колет плотно обтянул мое тело, хоть немного отрезвела от кипящих в моей крови эмоций.
   Айлас, когда мы выходили из комнаты, проводил нас весьма говорящим взглядом, который наводил на мысль, что стоит проверить и его способность держать в руке меч. Что-то в его жестах, в том, как он двигался, смотрел, не поднимая глаз, подталкивало меня к выводу о том, что и в этом отношении он вполне способен меня удивить.
   Путь до тренировочной площадки мы преодолели достаточно быстро – Сэнар не хуже меня знал, насколько сильным лекарством может стать клинок, требующий не только концентрации внимания и выдержки, но и холодной оценки своего противника.
   – Тренировочные мечи или защита? – уточнил он, прежде чем направиться к стойке, на которой было разложено оружие.
   – Защита, – коротко бросила я, не имея ни малейшего желания сражаться заготовками, пусть и неплохо выполненными.
   Мне нужно было ощущение опасности, заставляющее сердце биться ровно, отмеряя своим ритмом темп боя. Мне нужно было видеть острие заточенной стали, стремящейся впитать жар крови. Мне нужно было слышать, как поет воздух в стремительном танце смерти.
   Ладонь с нежностью обняла рукоять поданного воином охраны меча, вторая ощутила холод кинжала. Широкий пояс с защитными амулетами с жестким щелчком сомкнулся на талии.
   – Вы готовы, моя госпожа? – Сэнар замер напротив меня в стойке.
   И, в отличие от меня, вокруг него не сияла ажурная пленка заклинаний. Но… это было его право.
   – Да, к бою.
   Я вывела мечом замысловатый вензель, пробуя, как он чувствуется в руке. Вынуждена признать, что как бы я ни относилась к некоторым даймонам, их оружие было воистину великолепным.
   Сэнар не торопился атаковать, нанизывая на убегающие мгновения замысловатые па, в которых его меч был такой же его частью, как руки и ноги. Впрочем, мне уже довелось видеть его в бою, и это воспоминание меня радовало. Ведь в той схватке победителем стал мой друг.
   Я, так же как и он, не стремилась первой броситься в бой: ярость все еще туманила взор, а в таком состоянии до поражения был один шаг.
   Его тень я не заметила – почувствовала. Рисунок его движений не мог закончиться ничем иным, кроме как броском.
   Я ушла с линии его атаки, не принимая ни его ритма, ни той инициативы, которую он мне передавал.
   – Зачем он это сделал? – Я была уверена, как бы тих ни был мой голос, он его услышит.
   И не ошиблась. Как не ошиблась и в другом – он был готов к этому вопросу.
   – Этого было не избежать. И чем дольше он оттягивал это решение, тем сложнее становилось справиться с советом.
   Второй его удар оказался для меня едва ли ожидаемым. Казалось, я еще слышала его голос, а лезвие уже пролетело так близко от меня, что наша встреча не состоялась лишь благодаря тому, что мое тело в этот момент лучше меня знало, что нужно делать.
   И это окончательно вернуло мне способность не только держать себя в руках, но и реально оценивать происходящее и свои шансы. Все-таки близость небытия, пусть и сглаженная защитными заклинаниями, не благоприятствовала отупляющему отчаянию.
   – У тебя есть возможность сообщить об этом на Лилею? – Не отводя взгляда, задала я свой следующий вопрос, когда мой клинок с визгом прошелся по лезвию его меча – моя атака была не менее стремительной.
   – Вы хоть понимаете, о чем меня просите? – Он отступил на шаг, возвращаясь в стойку.
   Судя по всему, он не был разочарован нашим разговором.
   – Я не заметила, чтобы ты хотел избавить свой мир от Вилдора. – На моих губах застыла улыбка. Это была решимость идти до конца. – Я ведь могу ненароком нарушить ваши планы.
   Мы вновь обменялись серией ударов, каждая из которых была напряженнее предыдущей. И если в начале боя Сэнар еще пытался меня жалеть, то теперь уже не делал никаких поблажек. И это не было заслугой правителя, который всего за несколько тренировок сумел дать мне очень многое. Это была память об Олейоре и Гадриэле, учивших меня казаться гораздо слабее, чем я была.
   – Ялтар не должен погибнуть до тех пор, пока его преемник не окажется на Дариане.
   От такого заявления я едва не пропустила удар. Мне пришлось буквально кинуться под его клинок, избегая его. Но защита вспыхнула, фиксируя легкое ранение.
   Я подняла руку, останавливая бой. На вопросительный взгляд Сэнара, качнула головой – мне нужна была только короткая передышка. Чтобы если и не осмыслить, так хотя бы поверить в сказанные им слова, прозвучавшие признанием.
   – И когда это произойдет? – повела я плечами, стряхивая напряжение, прежде чем вернуться в позицию.
   – Как только воины Лилеи вступят на Дариану.
   Он не стал дожидаться, когда и эта фраза дойдет до моего сознания, и атаковал. Резко, безжалостно, вкладывая в удары умение и опыт. И ни одна мысль больше не могла возникнуть в моей голове, потому что единственное, что теперь меня занимало, – выстоять и не отступить. Сражаясь так, словно от этого боя, от того, смогу ли я одержать эту победу, удастся ли мне пролить на землю этого мира его кровь, зависело, сбудется ли то, что прозвучало для меня пророчеством.
   И когда мой кинжал прочертил кровавую дорожку по его руке, взрезав черную ткань, я ощутила, как отпускает меня напряжение и возрождается надежда. И эта радость была так велика, что ее не смог разрушить даже раздавшийся с края тренировочной площадки голос Вилдора:
   – Вы продолжаете удивлять меня, моя прекрасная принцесса. – Но такая реакция его явно не удовлетворила, потому что он вскользь, словно споря с сами собой, продолжил, пронзив меня своими словами в самое сердце: – Может, не стоит говорить ей о том, что наследный принц Олейор Д’Тар дал клятву правителя?

   Олейор Д’Тар
   Мы с Гадриэлем стояли чуть поодаль от Кайлара, прижимающего к себе хрупкую фигурку дочери. И хотя мы старались не смотреть в их сторону, давая им возможность не сдерживать своих чувств, когда его плечи время от времени вздрагивали, мой взгляд непроизвольно скользил к ним. В странном желании хоть чем-то им помочь.
   Я не знал, как это сделать.
   То, каким образом моему другу удалось заполучить отца своей невесты, он уже успел мне рассказать, вызвав у меня, с одной стороны, гордость за своего начальника разведки, с другой… подозрение в том, что эта победа была ему подарена тером моей жены. Впрочем, он и сам думал подобным образом.
   А сейчас я ожидал, когда он дойдет до ответа на тот вопрос, с которого и начался наш разговор, продолжающийся тихим шепотом, да еще и под защитой заклинаний, чтобы Лайсе не ощутила отголосков наших эмоций.
   – Тот провал закончился для него потерей чести и снятием набиру. Но Вилдор не дозволил ему пройти через ритуал – решил, что для него это будет слишком легким наказанием.
   – Только не говори, что об этом тебе сам ялтар и рассказал, – с мрачным предчувствием, что именно так и окажется, перебил я его.
   – Ты всегда был догадлив, мой господин. – В голосе Гадриэля не слышалось сарказма. И это было весьма тревожным признаком: когда он прекращал язвить, стоило задумываться о худшем. – Он поведал мне историю коммандера, то ли в надежде, что я откажусь от своей затеи, то ли… – его взгляд, когда он посмотрел на меня, был жестким, – утверждая в ней. В отношении Вилдора у меня нет уверенности ни в чем.
   – Это я уже понял, – фыркнул я, откладывая очередное замечание, касающееся правителя Дарианы, в закрома своей памяти. – Что он придумал для Кайлара, на его взгляд соответствующее степени его вины?
   – Противник для тренировок воинов, – не стал медлить с ответом Гадриэль. – С защитой, которая действовала только при угрозе смертельных ран, но не защищала ни от других повреждений, ни от боли.
   При мысли о том, как это все могло выглядеть, я застыл заледеневшей скульптурой. Не скажу, что мы не делали чего-то подобного. Предатели в истории эльфов встречались, и было просто неразумно не использовать воинские навыки отщепенцев для того, чтобы подготовить новичков. Но, если такое случалось, мы предпочитали их беречь, извлекая из такого наказания наибольшую выгоду.
   Но даже ужаснувшись той степени жестокости, с которой подходил к своим подданным Вилдор, судить о ее мере я не собирался: если пройтись по истории нашего мира, похожих примеров можно было найти немало. Важным было то, что Кайлар не только выжил в этих условиях, но и сумел сохранить свою цельность. А это было очень хорошо заметно по тому, как он приветствовал меня. С каким спокойствием и достоинством принимал довольно неожиданные изменения в своей судьбе.
   – Ты ему уже сказал? – перевел я разговор в иное русло, понимая, что мой друг, похоже, впервые за все время нашей дружбы, проявил необъективность.
   Но… ошибся. И был этому очень рад.
   – Если сопоставить это с рассказами талтара Маргилу, он еще легко отделался. А говорить я пока не стал. Да и о его дочери упомянул лишь, когда мы шли сюда.
   – Хочешь, чтобы он сделал надлежащие выводы, не руководствуясь чувством благодарности?! – В моем голосе мелькнула насмешка, которую я не успел спрятать.
   И хотя относилась она совершенно к другому, мне было неприятно, что я не сумел себя сдержать. Тем более по сравнению с даймоном, сохранявшим выдержку перед встречей с дочерью до последнего мгновения.
   Дело было в другом: в отличие от Сарката с его терами, которые, натянув личины демонов, начали сумрачными тенями повсюду следовать за Сашкой, этот чернокожий воин продолжал оставаться для меня «чужим». Несмотря на все, что я о нем уже знал.
   – Он не только отец моей невесты, но и… – Гадриэль, словно почувствовав, как Кайлар резко обернулся в нашу сторону, тоже поднял глаза, встретясь с ним взглядами. И закончил, так и не отведя взора, – весьма ценный источник информации. В отличие от ученика нашего друга, для которого любое слово может означать предательство, для него уже все закончено. Он не является воином, ему отказали в чести и долге, его заставили дать клятву мне. И…
   Он не стал продолжать. Это за него сделал я:
   – И он был там, где черные воины готовились к вторжению на Лилею. Только не убеждай меня, что ты нечто подобное и предполагал, требуя его себе в телохранители?
   Гадриэль перестал смущать даймона и обратил свое внимание на меня. Вторя моей насмешливой улыбке.
   – Раз ты не поверишь – не буду. Хотя… – его взгляд стал озорным, – после общения с Маргилу я нечто подобное и ожидал. Я не мог задавать прямых вопросов, но, как мне кажется, появление Кайлара рядом со мной не произвело впечатления ни на него самого, ни на его сына.
   Еще бы сотню лет назад я, может, и удивился, сколько слоев в тех замыслах, которые рождаются в голове моего друга. Сейчас же воспринимал это как нечто неотъемлемое, являющееся частью его личности. Нельзя сказать, чтобы я и сам не любил многоходовых комбинаций, но… Гадриэль буквально дышал ими. И единственным существом, заставляющим его смущаться в таких случаях, была Лера, предпочитающая самый короткий и, на ее взгляд, правильный путь – искренность.
   Воспоминание о жене пронзило душу острой болью, но… я сдержал стон. Надеюсь, ее новоприобретенные родственники помогут ей избежать расставленных Вилдором ловушек. Характеристика Гадриэля, данная Ярангиру и его отцу, была короткой, но обнадеживающей: талтар продолжал беспокоиться о своем исчезнувшем брате и был рад узнать, что его род не прервался.
   Он хотел еще что-то сказать, но тут Лайсе, выскользнув из объятий отца, отступила на шаг и бросила взгляд в нашу сторону, словно давая понять, что и нам не мешало бы присоединиться к их разговору. Я, заметив это движение первым, показал глазами другу на парочку и сбросил укрывавшие нас заклинания.
   – Мой господин… – Даймон низко склонил голову, как только мы подошли ближе, но больше ничего произнести не успел, прерванный черноволосым лордом.
   – С этим нам придется что-то делать… Не могу же я позволить отцу своей невесты быть моим телохранителем… – Его взгляд мгновенно стал игривым, а урчащие нотки в голосе словно подчеркивали, насколько его забавляет эта ситуация.
   Но я не сомневался, что Лайсе понимает, какие чувства пытается скрыть от других ее жених.
   Я не видел их встречу – Гадриэль предпочел сам отправиться за девушкой, хотя и попросил князя подготовить ее к визиту – но при их возвращении во дворец присутствовал. И то, что каждый раз имея возможность прикоснуться к Лайсе, увидеть радостный блеск в ее глазах, услышать ее звонкий голос, он вспоминал о том, чего лишился я, делало их отношения чуть более напряженными, чем мне бы хотелось. Радовало одно: способности его невесты практически сводили на нет их ссоры из-за непонимания.
   – Я считаю честью для себя охранять вашу жизнь, лорд Гадриэль. А то, что я храню ее еще и для своей дочери, делает мою службу вам еще более ценной.
   Я заметил, как смутился от этих слов мой друг. Но чувство мелькнуло и исчезло. Слишком быстро, чтобы это мог заметить даймон. Мне же удалось увидеть следы смятения лишь потому, что Гадриэль не просто спрашивал у меня совета, как ему поступить в этой ситуации, но и пытался свалить ее благополучное разрешение на меня. Весьма безуспешно.
   – Для вас, Кайлар, служба мне может оказаться неприемлемой. – Осознав, что в этом вопросе я ему не помощник, мой друг не стал ходить вокруг да около, предпочтя разрешить все как можно скорее. – В течение полугода мы ожидаем нападения воинов Дарианы на наш мир и положение моего тера может повлиять на вашу дальнейшую судьбу.
   Что ж, его ход можно было назвать великолепным, хотя и довольно прямолинейным.
   – Моя дальнейшая судьба принадлежит вам, лорд Гадриэль. – Взгляд даймона был спокоен.
   Так же, как у его дочери, продолжавшей сжимать руку отца своими маленькими ладошками. И это было очень трогательно: она казалась столь беззащитной и хрупкой, а он уверенным в своем выборе, что я подумал, что этот воин сумеет занять достойное место среди темных эльфов.
   – Вы должны понимать, что, делая такое заявление, даете мне право задавать те вопросы, которые в ином случае могли и не прозвучать.
   Я едва сдержал удивление. Тон Гадриэля был не просто резок – он был жесток. И таким моего друга знали очень немногие из числа живых, потому что выживали после того, как слышали этот голос, лишь редкие счастливцы.
   – Последние несколько лет моей единственной задачей было выжить. – Даймон не вздрогнул, не отвел взгляда и никаким иным способом не показал, что этот разговор ему неприятен, продолжая оставаться спокойным и чуточку отстраненным. В отличие от девушки, все плотнее прижимавшейся к отцу. – Когда у меня была возможность спать, я просто закрывал глаза и проваливался в черную бездну без снов. Когда мне давали есть, я проглатывал пищу, зная, что только она может дать мне силы вновь взять в руки меч и сражаться за свою жизнь. Но я помню каждое слово, произнесенное рядом со мной теми, кто не воспринимал меня всерьез. Я связал воедино все, что мог заметить мой взгляд, пока следил за скольжением лезвия в воздухе. И вряд ли я могу сказать вам, лорды, что-нибудь более важное, чем то, что вторжение начнется со дня на день. Потому что совет не позволит ялтару Вилдору тянуть с ним дольше.
   Взгляд, которым я ответил кажущемуся невозмутимым Гадриэлю, был весьма красноречивым. Подобную мысль высказал и Риган, чье общение с талтаром Маргилу и Ярангиром было более длительным и теплым. Такой же вывод сделал и Валиэль, чье невинное выражение лица многих вводило в заблуждение. И на этом же настаивал Карим, способности которого и на Лилее, и на Дариане оставались предметом зависти для начальников разведок всех вошедших в военный союз рас.
   – Не рассчитываете же вы, Кайлар, что я останусь в стороне, и вам не придется, защищая мою жизнь, столкнуться со своими соплеменниками?
   Гадриэль продолжал нагнетать обстановку, похоже, определяя границы возможного доверия к воину. И я уже догадывался, к чему он его подводил.
   – Мне не пришлось делать выбор, – с легкостью в голосе начал даймон, – за меня его сделал ялтар Вилдор, лишив меня одного мира и дав другой. Позволив мне произнести слова клятвы тера, он вернул мне то, что отобрал, заставив снять набиру. И он же связал мою честь с вашей, лорд Гадриэль, жизнью. Иного выбора, чем этот, быть не может.
   – А если я его вам дам? – Мой голос прозвучал оглушительно.
   И для даймона, и для его дочери. И… для моего друга.
   – Он мне не нужен. – Спокойно и твердо.
   – И вы не хотите даже услышать то, что я намерен вам предложить?
   Я знал, что Гадриэль сейчас лихорадочно пытается понять, о чем я говорю. Но этой новостью я еще не успел с ним поделиться. И, похоже, медлил не зря.
   – Мое решение принято.
   Он ломал мне всю игру, но тем любопытнее будет увидеть его реакцию на мои слова.
   – Варидэ отказала своему сыну Вилдору в чести и сегодня вечером назовет новым ялтаром Дарианы его сына – коммандера Закираля. Если вы присягнете ему на верность, сможете восстановить свое имя и либо победить, либо погибнуть во славу своего мира.
   Он не раздумывал ни мгновения. В какой-то момент мне даже показалось, что он меня не слышит или не понимает. Но его взгляд был ясен и внимателен, а та радость, что мелькнула в глубине глаз при упоминании нынешнего правителя, довольно четко говорила о том, что такое решение матери Вилдора его полностью устраивает.
   – Моим миром является Лилея. Моим господином является лорд Гадриэль. И единственным, кому я могу присягнуть на верность, являетесь вы, правитель Олейор.
   И из двух возможных вариантов, оба из которых меня вполне устраивали, этот был лучшим.
   – Хорошо, – не стал я спорить с ним не только потому, что уверился в его решимости следовать предначертанному судьбой, но и не желая больше терзать юное сердечко его дочери. – Я готов буду принять вашу, Кайлар, клятву, как только мы вернемся от повелителя Арх’Онта. После этого я намерен услышать от лорда Гадриэля просьбу дать ему разрешение на брак с Лайсе и поднять бокал вина за их счастье. А пока, – я сделал вид, что не вижу, как побледнела девушка, как засияли глаза моего друга и насколько спокойнее стало лицо даймона, – мне кажется, что кое-кому стоит сделать все, чтобы его невеста в моем дворце чувствовала себя уютно.
   И не дожидаясь, когда растерянность сменится решимостью меня поблагодарить, резко развернулся и, рывком открыв оказавшуюся, к счастью, довольно близко дверь, не теряя достоинства, выскочил в коридор прежде, чем онемевшие губы выдали, какой болью пронзило мое сердце.
   Где-то, отделенная от меня пространствами, в руках этого чудовища была моя жена. И единственным способом вернуть ее, известным мне сейчас, было победить в той битве, которая еще не началась.

Глава 5

   Таши Арх’Онт
   Провести обряд собирались скромно. Я, конечно, и не ожидала ничего особенного, отдавая себе отчет в том, что происходи это на Дариане, выглядело бы все более значительно и, возможно, увлекательно. Хотя на мой прямой вопрос: «А как объявляли ялтаром твоего отца?» – Закираль ответил тяжелым взглядом.
   А Асия, появившаяся во дворце вместе с мужем сразу после полудня, мрачно заметила:
   – Некоторые наши ритуалы, если взглянуть на них из другого мира, перестают казаться красивыми.
   На что мы с Радмиром, переглянувшись, одновременно фыркнули. Была у нас с ним в прошлом история, которая заставила нас отправиться в гости к степным оркам. И случилось нам оказаться там именно в тот день, когда отдавали замуж дочку главы самого сильного в степи племени за сына шамана. И все было довольно прилично до того момента, пока не пришло время проверить способность будущей жены ублажить супруга.
   Моего брата никак нельзя назвать целомудренным, но и он предпочел скрыться за шатрами, когда орчанка сдавала экзамен сначала отцу жениха, потом его старшему брату… А если учесть, что сам новоиспеченный муж оказался в этом семействе четвертым, до конца этого развлечения, происходящего на глазах гостей, мы с Радмиром вряд ли бы выдержали. Уж больно, как он сказал, отвечая на мои ехидные замечания, неэстетично это выглядело.
   И это был один из немногих случаев, когда спорить с ним желания у меня не возникло.
   Так что в том, что идеальных миров не существуют даже в наших фантазиях, я убедилась уже давно. Имея возможность видеть и сравнивать. Но эту тему развивать сейчас не было времени. Тем более что и они сами все прекрасно понимали.
   Поэтому я лишь плотнее прижалась к Закиралю, чувствуя себя в его объятиях спокойно и уютно. И если жрица не считала для себя возможным повторить то же самое, – она отступила от мага на пару шагов, испытывая при этом страстное желание ощутить его прикосновение, что было заметно не только мне, – то это было ее дело. Я же не собиралась терять ни единого мгновения из отпущенных нам, чтобы быть вместе.
   А пока отец с варидэ, Каримом и властителем Тахаром обсуждали что-то в уединении его кабинета, мы здесь, в большой гостиной их с мамой покоев, могли делать все, что нам заблагорассудится.
   – Олейор прислал гонца, – нарушил воцарившуюся на мгновение тишину вошедший в комнату Ролан, – скоро будет. Кайлар отказался присягнуть новому ялтару, выбрав Лилею, а вот Саркат со своими терами готовы это сделать.
   Похоже, оба моих брата находили для себя во всем происходящем что-то от привычных им приключений. Впрочем, если на все посмотреть со стороны… А еще лучше вспоминать, сидя у камина с бокалом вина…
   – А Александр будет? – состроив умильную мордочку, уточнил у Ролана Радмир.
   И по тому, как у обоих заблестели глаза, я сумела понять, что красавицы из гарема нынешней ночью будут вынуждены остаться в одиночестве. Попытки затащить туда княжича заканчивались всегда одинаково: тот, даже не потревожив защиту дворца, неожиданно исчезал. Заставляя моих любимых демонов разгадывать эту загадку. А я, зная ответ благодаря Закиралю, как раз и научившему равновесника этому способу перемещений, предпочитала молчать, наслаждаясь растерянностью обычно невозмутимых братьев.
   – А ты считаешь, что он своего ученика без присмотра оставит? – Взгляд старшего принца стал прямо-таки масляным.
   Эта история была скорей поучительной, чем смешной. Хотя… Ощутив, как мой жених сдерживает попытку не засмеяться при воспоминании о ней, я тоже с трудом удержала серьезное выражение на своем лице.
   Александру еще самому бы хорошего наставника, а тут ученик. Да еще даймон, да еще старше на пару тысяч лет, да со способностями, которые самому магу еще в себе раскрывать да раскрывать. Ну Закираль и предложил свою помощь. Тем более что заняться особо было нечем – отец предпочел, чтобы желающие воспользоваться знаниями моего жениха находились как можно дальше от него.
   Слава стихиям, что тот урок проходил в нашем дворце, где защита была рассчитана еще и не на такое.
   Сашка с Закиралем дали Саркату задание, а сами, в соседней комнате, где я наслаждалась чтением книги, которую притащила с Земли, создавали новую сеть, способную отслеживать открывающиеся межмировые порталы.
   Несмотря на свою увлеченность приключениями очередной команды светлых, собирающихся разделаться с правителем темных, первой неладное почувствовала именно я. Сначала я ощутила отголосок Пустоты, но… это было понятно. Пустота, как основа Хаоса в магии даймонов, не вызвала тревоги, но заставила зацепиться за смутное предчувствие, что что-то здесь не так.
   Но расположившиеся на моих глазах двое вели себя спокойно, и я посчитала, что причиной моих сомнений стали ощущения, которые передавал мне устроившийся на коленях тарагор. Из всех носителей Хаоса он радушно относился лишь к моему будущему мужу, так что вполне мог реагировать так на второго даймона.
   Через мгновение я была вынуждена отложить книгу в сторонку и, проведя по гребню встревоженного питомца, скинуть с пальцев поисковое заклинание, наткнувшись на вопросительный взгляд Закираля.
   Когда я последней (потому что сначала жених, а потом и Сашка оттолкнул меня за свою спину), ворвалась в комнату, там никого не было. Лишь в центре словно присыпанного пеплом ковра скручивалась в тонкий жгут леденящая душу воронка.
   – Я ж ему сказал не замыкать заклинание на руну смерти… – раненым сарусом взревел Сашка.
   И все, что последовало дальше, явно не предназначалось для слуха таких утонченных барышень, как я.
   Но на это никто из застывшей парочки и влетевших в комнату Радмира и Тамираса не обратил внимания.
   Как вытаскивали застрявшего на грани Сарката, какие фразы использовали для того, чтобы объяснить, что не стоит делать того, чего настойчиво просят не делать, – вспоминать без истерического хохота было нельзя. Не говоря уже про выражение лица Сашки, когда он тряс более могучего по сравнению с ним даймона за грудки, кляня себя за то, что связался в этой бестолочью.
   И я уже просто видела, что сегодня ночью будет вытворять эта компания, в которую они приняли и названного бестолковым ученика, когда в комнату зашла мама и, не пытаясь скрыть улыбку при виде нас, но пряча взгляд, в котором была тревога, попросила нас проследовать в малый зал.
   Лицо Асии, выглядевшее до этого болезненно бесстрастным, неожиданно стало спокойным.
   – Я рада, что это будешь ты.
   Нас разделял всего шаг. И я чувствовала их напряжение и желание оказаться рядом, несмотря на то, что между ними не было доверия друг к другу.
   Я осторожно выскользнула из кольца рук Закираля, надеясь, что мой намек будет достаточно прозрачен, чтобы он сделал то, что было лишь делом времени.
   Жрица, отметив это, как-то легко улыбнулась.
   Наши глаза: мои и мамины, были влажными. Наша семья становилась больше, и нас связывало то, что должно быть в каждой семье, – мы были единым целым.
   – И я рада, что у него есть ты. – Я пропустила тот момент, когда она осторожно, словно боясь поранить, коснулась моего плеча.
   Накал чувств был слишком сильным, и мне оставалось лишь радоваться тому, что Рае, ощутив мое смятение, заметила, открывая дверь:
   – Нас ждут.
   Малый зал встретил нас суровыми лицами правителей, осознающих более, чем мы, что должно будет произойти в их присутствии. Нельзя сказать, что и мы этого не понимали, но… Не знаю, как Закираля, но меня продолжало преследовать ощущение нереальности того, что творилось вокруг. И единственным, в чем я не сомневалась, – было мое чувство, на которое он отвечал мне.
   Мы вчетвером: Закираль, Асия, мама и я, прошли по выстроенному гвардейцами отца в центре зала коридору туда, где в одиночестве стояла варидэ, даже на фоне чуждо-красивой жрицы кажущаяся не существом из крови и плоти, а нереальным видением.
   Ее взгляд коснулся внука, и лицо, похожее на застывшую ледяную скульптуру, искрящуюся в ярких солнечных лучах, смягчилось и стало живым.
   – Я, варидэ Атама, – начала она, даже не дождавшись, когда в зале воцарится полная тишина, – пользуясь своим правом решать, словом и властью, отрешаю своего сына Вилдора от чести и долга и лишаю его права вести мир Дарианы по предначертанному ему пути. И пусть все присутствующие здесь станут свидетелями моих слов и воли.
   – Да не покинет Дариану Изначальный Хаос во время безвластия. – Асия опустилась на колено и склонила голову.
   Принимая и скорбя. Ее склонившаяся фигура, с упавшими на белый мрамор черными волосами, усыпанными серебряными искрами, отозвалась во мне чувством потери. Странным предчувствием, верить в которое мне не хотелось.
   – Да прибудет с Дарианой честь и долг в ожидании прихода нового правителя. – Коммандер Саркат вышел из-за плеча стоящего поодаль Александра и преклонил колено рядом с жрицей.
   И по тому, как еще мягче стало лицо варидэ, было ясно, что он сделал то, на что она надеялась, но до конца не верила.
   – Да примет власть достойнейший, – одновременно произнесли появившийся словно ниоткуда Карим и мама. И также опустились на колена.
   – Да примет власть достойнейший, – повторила вслед за ними варидэ и, сделав шаг навстречу, остановилась напротив Закираля. – Я, варидэ Атама, пользуясь своим последним правом решать, словом и властью, возлагаю честь и долг, Кодекс чести Дарианы, право вести наш мир по предначертанному ему пути на своего внука, алтара Закираля. И да будет моя воля нерушима, а мое решение незыблемо. И да будет смерть или отступничество одного началом для другого.
   И только в этот миг я поняла то, что, пряча взгляд, скрывал от меня жених, говоря, что обряд – это не конец. И что согласиться на власть еще не значит принять ее.
   И совершенно иной смысл обрели слова Аарона, когда он бросил, словно вскользь, что власть не дают – ее берут. И Закиралю рано или поздно придется это сделать. Придется встретиться с Вилдором лицом к лицу, глаза в глаза. И у этой встречи могло быть лишь два итога, каждый из которых был связан с болью и потерей.
   Но для того чтобы это произошло, должно пройти еще много дней, в каждом из которых нас ждут встречи и разлуки, любовь и предательство, смертельная опасность и – в это очень хотелось верить – победа.
   – Я прошу вас, варидэ Атама, по праву решать, которое считаю для вас незыблемым, признать мою невесту, принцессу Таши Арх’Онт, моей женой и соправительницей Дарианы.
   Мне еще не удалось опомниться от того, с каким изяществом Закираль выскользнул из возможной ловушки, – признав его новым ялтаром, варидэ лишалась своего права решать и могла лишь советовать, – как пришлось, скрывая волнение, встать рядом с ним. Ощутив, насколько близко теперь то, что казалось таким далеким.
   – Я, варидэ Атама, принимая незыблемое право решать, признаю принцессу Таши Арх’Онт женой ялтара Закираля, правителя Дарианы. И да пребудет Изначальный Хаос с ялтариллой Таши, соправительницей Дарианы.
   Не таким я видела этот день. Но я была рада, что он наступил, соединяя не только наши сердца, но и два мира. Пусть и знали об этом лишь немногие.
   Счастливые слезы мамы, которые она даже не пыталась скрыть; взгляд отца, в котором слились надежда и опасение; наши сердца, звучащие в унисон и единым ритмом отбивающие начало новой жизни, – все это было для меня более желанным, чем напыщенные ритуалы.
   Потому что мы… были вместе. И это было… навсегда.

   Лера Д’Тар
   Заставив меня буквально упасть на руки подскочившего ко мне тера известием о том, что Олейор дал клятву правителя, Вилдор на этом не остановился. Проверив мою защиту, он с легкой насмешкой в голосе предложил сразиться с ним.
   Моя попытка отказаться была пресечена быстро и довольно-таки жестко. Я не заметила, как он оказался рядом с Сэнаром и кинжал, который он сжимал в ладони, касался ткани его лицевого платка, давая понять, что мне лучше ему не перечить. Но одной демонстрации ему показалось мало, и Вилдор с сарказмом, к которому примешивалась брезгливость, небрежно бросил, не сводя с меня похожих на черную бездну глаз:
   – Я не намерен делать вашу жизнь здесь, принцесса, тяжелее, чем это необходимо. В моих планах в отношении вас нет действий, которые мне самому кажутся неприемлемыми. И я хотел бы просить вас не перечить мне в том, что не является принципиальным. Иначе я буду вынужден лишить вас всего, что у вас осталось.
   Его слова не были столь однозначными, как сама ситуация, которая их вызвала. И если с подтекстом у меня возникало множество вопросов, то и дальше настаивать на своем нежелании с ним сразиться я больше не собиралась. Лишь коротко кивнула и прошла к центру площадки, умоляя судьбу быть ко мне благосклонной и лишить меня сил раньше, чем я перестану контролировать свою ярость.
   И она услышала мои мольбы, хоть и исполнила просьбу в своей манере.
   Наши бои с ялтаром были скоротечными. Мы успевали обменяться парой-тройкой атак и… зафиксированные защитой раны не позволяли относить меня к разряду живых. Но вопреки моей надежде на то, что после очередного моего поражения он, получив удовлетворение от победы, избавит меня от своего присутствия, этого не происходило. Одновременно огорчая меня и… радуя. Он был очень хорошим бойцом и не менее великолепным наставником, вытягивая из меня все, на что я была способна.
   Остановился он лишь тогда, когда во время очередной схватки я, запутавшись в ослабевших ногах, упала на землю и уже не смогла подняться. И это обещало мне пусть и не спокойный сон, так хотя бы забытье. Чего, как мне показалось, он и добивался.
   Наступившее утро было ранним и, несмотря на то что моего пробуждения ожидал талтар Маргилу, нерадостным. Ведь поводом для его визита послужила не потребность меня увидеть, а необходимость, как главы одной из самых влиятельных ветвей Дарианы и члена Совета, сопроводить меня на бой Вилдора с желающим оспорить его право на меня. И этим соперником был… Пусть я и не отдавала отчета в причинах этой уверенности, но то, что Яланир бросит отцу вызов первым, я почти не сомневалась.
   Платье, которое мне принесли ради такого случая, уже относилось к разряду ритуальных – победа претендента считалась одновременно и помолвкой. Так что я, уже будучи женой, не переставала быть невестой, но могла поменять жениха.
   И эта мысль вызвала бы у меня усмешку, если бы не была горькой.
   Серебряная ткань с узорами, похожими на те, что я видела на теле ялтара, льнула к моему телу, мягко обволакивая его, но не стесняя движений. И пусть я не сомневалась, кто выйдет победителем из этой схватки, вероятность иного исхода все-таки существовала. Тем более что мне довелось видеть, как двигается Яланир, и ощущать исходящую от него опасность.
   Мое сопровождение, когда мы шли к амфитеатру, в котором проводились схватки за право сильного, не отличалось от обычного: Сэнар, шестерка охраны с моим знакомцем, взгляд которого уже давно перестал при виде меня быть бесстрастным, и отец Ярангира. На мой безмолвный вопрос: «Что мне грозит?» – он лишь едва ощутимо качнул головой. И хотя я расшифровала этот жест как «Ничего», покоя в моей душе не прибавилось.
   Последний переход вывел нас прямо на площадку, единственным украшением которой было предназначенное, похоже для меня, кресло, выглядевшее, весьма символично: обивка глубокого черного цвета должна была оттенять серебро ткани и золото моих волос, когда я опущусь в него.
   Я бросила быстрый взгляд вокруг, ловя себя на воспоминании о ночи Большого приема в мою честь. И хотя внешне тот зал с устремленными ввысь колоннами и этот уходящий вниз сужающимися кольцами, внутри которых и располагалось арена, не были похожи друг на друга, но царившая здесь атмосфера очень напоминала ту.
   Тягучее возбуждение, жажда крови и обладания. И запах смерти, щекочущий ноздри.
   При моем появлении все присутствующие талтары встали, приветствуя меня. И пусть ни в одном взгляде, обращенном ко мне, я не заметила похоти, ощущение от того, как они меня оценивали, было неприятным. И мне оставалось лишь радоваться тому, что длилось это совсем недолго: в центр круга вышли двое, вызвав прокатившийся гулким эхом по зданию рокот.
   – Поклонитесь ялтару, – шепнул мне стоящий рядом со мной Маргилу.
   И в этот момент Вилдор, ответив наклоном головы своим подданным, обернулся в мою сторону.
   Мы склонились одновременно. Я – в низком реверансе, не сводя с него взгляда, он – более почтительно опустив голову. Мне трудно сказать, что выражали его глаза (он был довольно далеко от меня), но его мягкое внимание было болезненным и тревожным, и в нем чувствовалось так не вяжущееся с его образом смятение.
   Но это длилось всего лишь короткое мгновение. И когда он повернулся, отвечая на приветствие сына, это был тот ялтар, которого я знала.
   – Талтар Яланир, – голос Маргилу, раздавшийся в воцарившейся, как только я вернулась в кресло, тишине, был бесстрастен. А вот взгляд, который он бросил на него, – презрительным. Похоже, мой родич не испытывал к сыну своего правителя теплых чувств, – Вы продолжаете настаивать на вызове ялтару Вилдору?
   – Да.
   Его ответ был короток и четок. И этот голос мало напоминал тот, который я слышала во время единственного совместного ужина.
   – Вы готовы сразиться за право назвать своей невестой принцессу Леру Д’Тар?
   – Да. – Его взгляд скользнул ко мне. И в нем была та же твердость, что и у его отца.
   И лишь одного я не могла понять: почему мне довелось встать между ними? Или благодаря мне проявилась скрытая от чужих глаз пропасть, что отдалила их друг от друга? И настолько ли неизвестным было это противостояние, раз Маргилу не скрывал от меня отношение к Яланиру?
   Одни вопросы. И нет уверенности в том, что ответы на них помогут мне хоть в чем-то разобраться.
   – Вы готовы отдаться на волю судьбы и случая?
   Еще одно «да», и уже ничто не сможет изменить происходящего. И оно звучит. Все так же твердо и спокойно.
   – Да.
   Два воина подошли к ялтару и его сыну, неся на вытянутых руках укрытые черной тканью мечи. Вилдор сделал короткий жест, предлагая Яланиру выбрать первому. И когда тот, без каких-либо колебаний, шагнул к стоящему ближе к нему даймону, ялтар протянул руку к другому. Два лезвия почти одновременно взметнулись к небу, и яркое солнце заиграло на них, разбрасывая искрящиеся лучи. И даже с моего места было видно, насколько хороши были эти двуручники.
   Пока я не сводила глаз с оружия, в центре арены появились еще двое, и опять ткань скрывала то, что они держали в руках. И снова быстрый выбор и пара кинжалов исчезла за голенищами высоких сапог.
   – Четыре боя. – Голос Маргилу раздался неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Но, когда я вскинула на него удивленный взгляд, не сразу уловив смысл услышанного, он сказал мне то, от чего мое сердце начало бешено биться. – Сразу после совета четверо бросили ему вызов. Пришлось тянуть жребий, хотя сам ялтар изъявил желание драться со всеми одновременно.
   – И лишь один из них может рассчитывать на милость. И то лишь потому, что ему придется отправиться на Лилею. – Я не заметила, когда Сэнар появился за моей спиной: после того, как мы вышли из перехода, он так и остался стоять у портального контура.
   Вокруг нас зазвенел купол защитного заклинания, наводя меня на мысль о том, что сказанное дальше не предназначено для охраны. Поэтому, когда Маргилу со странным выражением глаз наклонился ближе ко мне, я уже была готова услышать то, что он произнес.
   – И только в том случае, если он оттуда не вернется.
   Намек был слишком прозрачен, чтобы его не понять. И слишком тревожен.
   – Вилдор настолько недоволен своим сыном? – спросила я, тщательно подбирая слова.
   – Недоволен?! – Судя по разлетевшимся вокруг глаз стрелкам, Сэнар был настроен весьма язвительно. – Яланиру было дано все: лучшая школа, наставники, возможность военной карьеры. Ему этого показалось мало, и он потребовал жизнь своего брата, таланты которого не давали ему насладиться своим положением. Ялтар хоть и не показывал, что значит для него Закираль, но, позволив ему дать Дариане двух своих наследников, фактически признался в том, кто займет его место.
   Я хотела задать следующий вопрос, заинтересовавшись вторым сыном Вилдора, но Маргилу мимолетно коснулся моего плеча, и когда я откликнулась, кивнул в сторону арены, о которой я почти забыла.
   Они стояли напротив друг друга, опустив лезвия мечей к земле, и в их позах не было ничего враждебного. Словно двое замерли непринужденно, ведя между собой неслышный нам разговор. Порывы ветра, проникающие внутрь через арки, трепетали ткань их набиру. Глубокая тишина вокруг, в которой трудно было ощутить даже дыхание зрителей, не сводивших глаз с тех, для кого не существовало больше никого, кроме них самих.
   Я не уловила, кто из них кинулся в атаку первым. Их движения были невероятно быстрыми и словно размытыми в воздухе. Клинки встретились, пронзив воздух тонким и звенящим гулом, который, возникнув, все никак не желал прекращаться. И лишь тени, смазанные фигуры в клубящемся мареве…
   Черное, звон металла, двое, слившиеся в одно, и замершее сердце, забывшее, что надо биться. Это можно было бы назвать чарующим и красивым, если бы с каждым уходящим мгновением не сгущалось напряжение, становясь вязким и липким.
   Эти двое больше не имели для меня имен, потому что единственным, отражающим их сущность, была смерть. И я видела перед собой не то, что происходило сейчас на арене.
   Я видела то, что случится в ночь, когда луна не украсит собой звездное небо.
   Я видела открывшиеся порталы, сквозь которые воины в черном вступят на землю ставшего моим мира. Ступят не для того, чтобы подарить ему свою красоту, а чтобы посеять в нем боль и отчаяние.
   Рука Сэнара, тяжело опустившаяся на мое плечо, вернула меня из страшного забытья. И только осознав, где и зачем я нахожусь, я почувствовала, как бьется моя сила за поднятыми тером и Маргилу щитами. И по тому, как они вздрагивали в ритм моему дыханию, нетрудно было понять, что сдерживали они меня из последних сил.
   Пришлось опустить голову, отводя взгляд от арены. Вряд ли бы мне удалось вернуть контроль, продолжая наблюдать за боем.
   – Я убью каждого, кто посмеет вас коснуться.
   Я вскинула ресницы, не веря тому, что Вилдор, еще мгновение назад ощущаемый мною там, внизу, теперь стоял рядом со мной. Его дыхание было слегка учащенным, и поэтому его слова воспринимались с каким-то внутренним трепетом, заставляя верить в их искренность.
   – Я убью каждого, кто посмеет ее коснуться.
   Сэнар сделал шаг из-за моего кресла и застыл напротив ялтара. И это было страшнее, чем распластанное на земле тело Яланира, рядом с которым суетились несколько воинов.
   – Что с ним? – Сделала я попытку потушить пылающий в их взглядах огонь.
   – Всего лишь ранен. Ему еще вести эшелон на Лилею. – Не отводя глаз от моего тера, произнес совершенно спокойно Вилдор и добавил, уже для него: – Я позволю тебе бросить мне вызов. – И я уже начала надеяться, что все закончится без жертв, потому что ялтар, резко развернувшись, сделал шаг к лестнице, но бросил, даже не оглянувшись: – Последним.
   – Зачем?! – Только и смогла вымолвить я, когда под рев заполнивших амфитеатр талтаров их правитель спустился на арену. Не посмотрев в сторону сына, которого уносили с арены.
   – Если кто и сможет победить ялтара, то только Сэнар.
   Спокойно, словно не происходило ничего необычного, заметил Маргилу, вызывая у меня вполне закономерный вопрос. К моему телохранителю.
   – А Гадриэль?
   Быстрый обмен взглядами, и Сэнар отвечает. И в его голосе мне чудится легкая улыбка.
   – Лорду нужна была победа, а мне это ничем не грозило. Да и Вилдор не был против такого представления.
   Если бы он только мог знать, какие чувства всколыхнул он в моей душе своими словами! Что открыл, словно придав картинке ярких красок. Что позволил осознать с неукротимой неизбежностью.
   Я не могла сжаться в комок, спрятать в ладонях вспыхнувшее лицо, взорваться яростью от пронзившего меня ощущения неправильности того, что все они позволяли себе делать со мной. И это ударило таким чувством одиночества, что даже воспоминания об Олейоре, Вэоне, Амалии, Сашке не остановили меня, давая скатиться в бездну отчаяния. Настолько сильного и всепоглощающего, что за ним могло быть только одно – принятие того, что сил на борьбу у меня больше нет.
   Следующий бой прошел для меня как в тумане. Я смотрела и… не видела. Я слышала возбужденный гул, когда противник Вилдора упал на землю и остался лежать там, и… не осознавала этого, равнодушно отменив мелькнувшую в голове мысль о том, что милость моего гостеприимного хозяина закончилась на его сыне.
   И я не испытала никаких чувств, когда еще дважды услышала троекратное: «Да», которое еще продолжало звучать в моих ушах, в то время, как те, кто их произнес, уже отдавали свои души Хаосу.
   Мой мир сузился до меня самой и дикой тоски, которая жгучим пламенем превратила мое сердце в пепел.
   Я, не сказав ни слова, подала руку поднявшемуся ко мне Вилдору и спустилась с ним на арену. Не замечая, как скользящий по земле край моего платья окрашивается в цвет пролившейся здесь крови. Я гордо держала голову, пока Маргилу от имени совета поздравлял своего правителя с победами, подтвердившими его право называть меня своей невестой. И я не сопротивлялась, когда он, сжав своей ладонью кинжал в моей руке, четырьмя резкими движениями вычеркнул имена своих противников из вывешенного здесь же списка желающих бросить ему вызов.
   Очнулась я лишь в своих покоях, когда Айлас пытался напоить меня резко пахнущим горьковатым настоем.
   Очнулась, но… не для того, чтобы жить. Потому что этого слова для меня больше не существовало.
   – Я хочу побыть одна. У озера. – Мой голос не дрогнул, а взгляд был лишь чуточку усталым, не выдавая того, что я уже умерла.
   – Ялтар Вилдор просил напомнить, что ваша тренировка начнется сразу, как только он вернется с Совета. – В глазах Айласа было сочувствие, но… оно больше не ранило.
   – Я не заставлю его ждать, – не улыбнулась, а только наметила я улыбку, скрываясь за дверью спальни.
   Ритуальное платье, обагренное кровью посмевших отобрать у Вилдора его добычу, так и осталось лежать на пушистом ковре, когда я, переодевшись в более привычный мне наряд, вернулась в гостиную.
   Взгляд Сэнара скользнул на кинжал в ножнах, подаренный мне Вилдором, который никто так и не выразил стремления у меня отобрать после неудавшегося побега. Но, вопреки моим опасениям, мой тер не потребовал оставить его здесь. Похоже, мысль о том, что эта игрушка может представлять какую-либо опасность, даже не родилась в его голове. Впрочем, после того, что я услышала в амфитеатре, удивляться этому не стоило.
   А вот в глазах командира охраны, что пристроилась к нам в коридоре, можно было заметить вопрос, который тут же растаял, как только мое тер кивнул головой, словно подтверждая, что носить эту вещь я имею право.
   Сэнар не стал укорачивать наш путь. А я не стала настаивать: когда решение принято, время перестает иметь смысл. Впрочем, все остальное – тоже.
   Мое сердце билось ровно и умиротворенно, принимая мою решимость и укрепляя веру в то, что другого выхода у меня просто нет. Утверждая в том, что мой выбор – это выбор между смертью и бесчестьем. Между небытием и той мной, которая больше не могла бороться. И не потому, что сил на борьбу больше не было.
   У этой борьбы не было победы. Как у тех, чья кровь застыла на подоле моего платья.
   Сэнар привел меня туда, где мы были с Вилдором в тот день, когда я впервые посетила резиденцию правителя Дарианы. На мою просьбу остаться наверху молча отступил назад, позволяя мне пройти мимо него и сделать первый шаг по лестнице вниз, к искрящемуся под лучами солнца зеркалу озера.
   Это трудно было объяснить, но мне было легко и беззаботно. Я больше не чувствовала тревоги. Ни в себе, ни в том, что казалось со мной единым. И то, что мое лицо прочерчивают влажные дорожки, я ощутила лишь тогда, когда губами почувствовала соленый привкус застывшей на них слезинке. Но это были не слезы боли. Это были слезы освобождения.
   Перед глазами мелькнуло воспоминание – наш разговор с Олейором о чести и долге, начавшийся шутливо и закончившийся весьма странной фразой, объяснять которую он мне отказался. Сказав, что, если, не дай стихии, мне придется стоять перед самым страшным выбором, я сумею понять то, что он хотел мне сказать.
   – Я смогу простить тебе все, что ты сама сможешь простить себе.
   И теперь я ее понимала. И не винила себя за то, что собиралась сделать.
   Я спустилась на последнюю ступеньку, позволяя накатывающим волнам шуршать у своих ног, и замерла, впитывая в себя царившую вокруг гармонию.
   В том, чего касался мой взгляд, не было искореженных смертоносными лезвиями тел. В плеске воды, в криках птиц не было боли и ужаса. В воздухе разливался тонкий аромат, ничем не напоминая смрад гари и сладкий запах крови.
   Но все это было в том видении, что стояло перед моими глазами. И это видение было ярким и четким. И я знала, что, если я не уйду сейчас, Вилдор заставит меня увидеть все это снова.
   Как знала и то, зачем ему нужны были эти десять дней до вторжения. Все было просто и страшно… Для меня.
   Эти десять дней нужны были ему лишь для того, чтобы сломить мою волю и сделать то, чего он хотел добиться от моего прадеда. И это было единственное, чего я не могла допустить.
   Я не стала поднимать щиты – это могло привлечь ненужное мне сейчас внимание. Я не стала вынимать кинжал из ножен – Сэнар вряд ли бы допустил, чтобы его лезвие коснулось моего тела.
   У меня были мои силы, неукротимость и безоговорочность которых мне была известна лучше, чем кому-нибудь другому. А еще было заклинание, которое заставила меня выучить перед походом Асия. Так и сказав: «На всякий случай».
   Я вскинула голову, наслаждаясь голубизной неба, теплом ветра, ласкающего мое лицо и играющего с прядями волос. И когда мое тело, казалось, слилось с миром, который был тих и притягателен, даже населенный до внутренней дрожи прекрасными чудовищами, а мои губы почти сплели воедино нити, которые должны были заставить остановиться сердце, вырвав из него мою душу, обжигающе горячая ладонь закрыла мне рот, не позволяя закончить, а холодная пустота мощных артефактов блокировала мою магию. Одновременно с пронзившей меня молнией мыслью, что мое решение не было правильным.
   – Я не могу потерять тебя во второй раз. – Он отнял ладонь от моих губ и провел ею по лицу, вытирая скатывающиеся по щекам слезы. – Я больше не смогу жить, если тебя не будет рядом.
   И то ли его голос был слишком тихим, то ли гулко билась кровь в жилке на виске, но я скорее догадывалась, чем слышала то, что он говорил.
   Слышала и… не могла поверить. Верила, но… не принимала. И он это понял. По моему мечущемуся взгляду, по тому, как напряглось мое тело, отказывая ему в прикосновении.
   И этот миг был еще более страшным, потому что я осознала, что даже моя смерть и та принадлежит только ему. Потому что в его глазах, там, где еще мгновение назад была нежность, теперь расстилалась мертвая пустыня.
   – Если мне еще раз придется исполнить за Сэнара его долг, – без каких-либо эмоций начал Вилдор, зная, что мой тер стоит несколькими ступеньками выше, – смерть будет единственным, что спасет его от бесчестья.
   И это было приговором. Но не ему…
   Мне.

Глава 6

   Лера Д’Тар
   Следующие два дня были как две капли воды похожи друг на друга.
   Несмотря на настои, которыми пытался отпоить меня Айлас, воспоминания, полные ужаса, не давали сомкнуть ночью глаз. То возвращая меня к мысли о том, что иного выхода у меня нет и мне придется рискнуть жизнью Сэнара, давшего мне право ею распоряжаться, то обжигая мои щеки огнем стыда. Потому что путь, которым я едва не пошла, теперь казался мне слабостью и бегством от своей судьбы. И хотя я знала, что, если бы не Вилдор, я и сама сумела бы остановиться, прервав заклинание, случившееся тугим обручем сжимало мое сердце, заставляя страдать.
   Наступающее утро становилось не только продолжением ночного кошмара, но и борьбой с телом, не желающим мне повиноваться. Но я, собирая остатки воли в кулак, вынуждала себя встать и, обрядившись в ритуальное платье, узоры на котором менялись с каждым днем, словно приближая меня к какому-то итогу, выходила к ожидающим Сэнару и Маргилу. И, видя обеспокоенность в их взглядах, отвечала им вымученной улыбкой, опасаясь, как бы мой тер не исполнил того, что он практически пообещал Вилдору.
   И опять я не была уверена в правильности своего решения.
   Потом была арена, бои, победы ялтара и торжествующие вопли тех, кто и сам был бы не прочь заполучить меня, но не торопился расстаться с жизнью. Возвращение в свои покои и тревожное ожидание того мгновения, когда мне придется, взяв в руки меч, встать в стойку напротив того, кому я желала лишь одного – смерти.
   Но Вилдор, словно давая мне возможность самой разобраться в том, что со мной происходит, не торопился встречаться со мной на тренировочной площадке.
   На третий день мой распорядок дня оказался нарушенным Ярангиром. Я только успела, сорвав ненавистное платье, переодеться в брюки и рубашку в надежде, что и сегодня эта одежда не окажется необходимой, как в комнату, дождавшись разрешения войти, заглянул Айлас.
   – Моя госпожа, прибыл алтар Ярангир. Он приглашает вас на прогулку.
   Будь я в другом состоянии, его визит должен был меня удивить – Маргилу дал мне понять, что правитель Дарианы против появления моих родственников рядом со мной. Исключение он делал лишь для самого талтара. И то лишь потому, что именно тот отвечал за проведение поединков.
   Но в моей голове не было вопросов, а в душе… чувств.
   – Скажи алтару, что я предпочту остаться здесь, – тихо ответила я, свернувшись в кресле у окна, ставшим моим прибежищем.
   – Это приказ ялтара Вилдора, моя госпожа, – с болью в голосе тихо прошептал Айлас, заставив меня вздрогнуть от имени своего господина.
   И опять это была скорее неожиданность, чем всколыхнувшиеся чувства.
   – Хорошо, я исполню его, – поднимаясь с кресла, без всяких эмоций произнесла я, даже не обращая внимания на то сочувствие, с которым смотрел на меня слуга.
   Каждое мгновение в этом мире стало для меня пыткой, но даже самая сильная боль уходит, когда отмирает все, что может болеть. И пусть я сама успела понять, а Вилдор – остановить, мы оба… опоздали. И моя душа, если она действительно была душой его Единственной, – вновь ушла, оставив здесь лишь призрак – тело. Тело, которое могло дышать, двигаться, говорить и даже стонать, но… не могло отзываться.
   Выйдя в гостиную, я спокойно ответила на приветствие несостоявшегося возлюбленного Асии, до этого что-то тихо говорившего Сэнару, и, позволив теру набросить себе на плечи легкий плащ, вышла вслед за ними в коридор.
   Пока мы шли по переходам и ажурным лестницам, яркое солнце проникало сквозь огромные окна, создавая впечатление чего-то чарующего, невесомого, заполненного воздухом и светом. И даже контраст черного и белого не казался резким и не ранил взгляд своей бескомпромиссностью.
   Но я это отмечала машинально, вспоминая свои мысли в те дни, когда здесь еще были Гадриэль, Валиэль, Риган и Асия.
   Мы уже покинули резиденцию и направились в сторону той части озера, где рассвет разделил мою жизнь на ту, в которой была надежда, и ту, где у меня не осталось выбора, а Ярангир продолжал молчать. Лишь время от времени придерживая меня под локоть, когда силы в очередной раз собирались оставить меня и я останавливалась, чтобы справиться с накатившей слабостью.
   – Зачем ты здесь? – спросила я только для того, чтобы нарушить ту царящую вокруг умиротворенность, которая неприятно резанула по дрогнувшему вдруг сердцу.
   – Не поверил отцу, когда он сказал, что ты сдалась, – спокойно ответил он мне, даже не взглянув в мою сторону.
   Если это была попытка меня разозлить, то в ней он не преуспел.
   – Убедился? – с тем же безразличием, что и он, задала я свой вопрос.
   – Да.
   В его голосе не прозвучало горечи, которую я могла ожидать, и это… неожиданно заставило меня смутиться, потому что выглядело так, словно он ничего другого и не ожидал.
   И эта его оценка меня ранила.
   – Что теперь? – Я остановилась и подняла на него взгляд, надеясь найти в его глазах то, что отразилось во мне беспокойством, которого уже не должно было быть.
   – Я уйду, – с тем же равнодушием бросил он и, развернувшись, направился в сторону резиденции.
   А я осталась. Пытаясь понять, может ли болеть то, чего нет. И если не может, то почему огнем горит душа? Отчего в дуновенье ветра слышится тоска? Отчего я больше не ощущаю отозвавшийся на мой призыв мир? Отчего слово «предательство» вспоминается там, где до этого звучало: «Я не виню себя»…
   И настолько ли я была мертва, если брошенное Ярангиром «Я уйду», заставило сжать зубы, сдерживая стон от той горечи, которой пронзили меня эти слова?
   И пусть это еще не было воскрешением, а лишь ощущением жизни после того, как почувствовал небытие… Пусть это было только первым глотком после терзающей горло жажды, случайным прикосновением возлюбленного, пронзающим тело желанием, но это… было.
   Одновременно сладостное и мучительное. Заставляющее осознавать и действовать. И я не хотела сопротивляться тому, что со мной происходило. Потому что в этом было больше меня, чем в той, которая готова была сдаться. Потому что, призывая смерть, я все равно хотела жить. И… бороться. За право идти вперед, за возможность увидеть мужа, детей, друзей, за то, чтобы быть счастливой.
   Не понимая, зачем и почему я это делаю, я вытянула руки, словно обнимая ладонями рукоять меча, ища опору, которой мне сейчас не хватало. Чувствуя, как за моей спиной невидимыми крыльями взмывает моя сила, как вспыхнувшая жаром кровь согревает мое тело, как домашним питомцем сворачивается у моих ног Пустота, признавая меня своим хозяином.
   И в моем сердце не было удивления, когда тяжесть Пронзающего заставила меня привычно напрячься, принимая его мощь, слившуюся с моей.
   – Так вот как выглядит легендарный меч рода Там’Аринов.
   Вилдор стоял в нескольких шагах от меня и улыбался. С трогательной нежностью, за которой чувствовалось удовлетворение. Его лицо было открыто, брошенное небрежно набиру лежало рядом на траве.
   Я кинула быстрый взгляд вокруг, уже и так догадавшись, что здесь мы одни. И меня это нисколько не удивляло.
   – Зачем?
   Хрипло спросила я, ощущая, как меч дрожит в нетерпении пролить кровь и не сводя глаз с его лица, не кажущегося мне в этот миг застывшей маской. Видя то, что было яснее слов, которые он мог бы произнести, – он радовался, видя меня такой.
   – В моих планах ты должна одержать победу, и я не мог позволить тебе отступить, признавая поражение, – продолжая улыбаться, ответил он, подходя ко мне ближе.
   И в том, как он при этом посматривал на мой меч, было лишь искреннее любопытство, но не опасение, что я могу им воспользоваться. Впрочем, безоружным он не был, а насколько быстро он сумеет пресечь мою атаку, я знала. Хотя присутствие родового меча в моих руках делало итог схватки совершенно непредсказуемым.
   – И что теперь? – Я глубоко вздохнула, успокаивая и дыхание, и рвущийся в бой Пронзающий.
   – Теперь? – Его улыбка стала плотоядной. – Ты отпустишь меч, и мы сделаем то, ради чего тебя сюда привел Ярангир.
   Его заявление не ранило меня, несмотря на то, что ясно давало понять, – его игра продолжается. Силы вернулись ко мне. А осознание того, что у меня еще есть время, чтобы разобраться в намерениях Вилдора, добавляло уверенности. Да и нашедший дорогу ко мне Пронзающий вполне мог стать весомым аргументом в нашем с ним противостоянии.
   – Почему он исполнил твой приказ? – надеясь в душе, что он не посмеется над моей глупостью и пользуясь его благодушным настроением, решила уточнить я.
   – Это не был приказ. – Мое недоумение отразилось россыпью искр в его глазах, но он не позволил себе усмехнуться. – Мне достаточно было попросить его об этом, напомнив, что следы его сына затерялись где-то на Лилее.
   – У Ярангира есть сын?! – было похоже, что Вилдор решил поиграть в откровенность.
   И даже если меня это и смущало, то от той апатии, которая душила меня еще совсем недавно, уже не осталось и следа.
   – Да. И многообещающий. – Он замолчал, взглядом напоминая мне про меч. И, дождавшись, когда тот растает в зыбком мареве, с явным удовольствием продолжил, медленно направившись в сторону озера: – Он командовал мобильной группой, которая готовила переворот у темных эльфов.
   Заметив, как я в растерянности замерла, он остановился и, опережая мой вопрос, с притворным сожалением начал рассказывать.
   – В вашем роду не все отличаются таким бескорыстием, как знакомая нам с тобой принцесса Д’Тар. Жена правителя Элильяра всегда стремилась к власти, а уж когда появилась ты и угроза того, что ее муж уйдет на покой, оставив за себя старшего из сыновей, не питавшего к маменьке трепетных чувств, совсем потеряла рассудок. Нам оставалось лишь подтолкнуть ее к нужному решению.
   – Элильяр об этом знал, – мрачно перебила его я, вспоминая все, что творилось перед тем, как мы покинули Лилею.
   Вот только он не удивился моим словам.
   – Он всегда вызывал у меня уважение, – словно говоря о лучшем друге, заметил Вилдор, рождая в моей голове множество новых вопросов. – И я даже огорчился, когда мне доложили о его разладе с сыном, не сразу сообразив, что это была весьма успешная попытка убрать вас и детей из столицы, когда все это и произойдет.
   Моему удивлению не было предела. Нет, я, конечно, отдавала себе отчет в том, что Вилдор, чтобы так долго держать своих подданных в руках, должен обладать не только запредельными физическими данными и впечатляющим магическим потенциалом… Но знать о том, о чем не смог догадаться хорошо знающий своего отца Олейор… Это вызывало замешанное на паническом ужасе восхищение.
   – И чем все закончилось? – настороженно уточнила я, чувствуя, как гулко бьется мое сердце в груди.
   К счастью, он не стал тянуть с ответом. И по той гамме чувств, что отразилась на его лице, можно было догадаться – от всего этого он получает огромное удовольствие.
   – Эта длинная история, стоившая мне частично разгромленной стационарной базы на Лилее, исчезнувшего вместе со своей возлюбленной Закираля, – он остановился, взглядом уточняя, поняла ли я, о ком он говорит, и, посчитав, что мое смущение означает согласие, продолжил, – попавшего в плен благодаря твоему сыну коммандера и двух его теров. Все остальные потери на фоне этих выглядят сущими мелочами.
   Теперь мое сердце уже не билось – оно металось испуганной пташкой, туманя мой взгляд и не давая дышать. После вестей о муже – упоминание о Сашке.
   Спокойное, небрежное, словно не для того, чтобы ранить, а дать возможность услышать, избавить от беспокойства, от той неизвестности, что не менее страшна, чем горькая правда.
   – И этим попавшим в плен коммандером и был сын Ярангира? – с трудом сдерживая срывающийся голос, уточнила я.
   Он сначала кивнул и лишь потом произнес то, что уже подтвердил.
   – Да. И насколько мне известно, твой сын уже знает о том, что его ученик является вашим родичем.
   – Ученик?! – Мое волнение было слишком сильным, чтобы я могла его удержать.
   А его смех – ярким, звонким и легким.
   – Мое удивление, когда мне об этом сообщили, было не меньшим. Вот только у меня не было твоего преимущества – я не мог его демонстрировать.
   Он проговорил это, продолжая смеяться, и если до этого я еще пыталась сдерживаться, то, представив себе воочию то, что он мог испытывать, засмеялась тоже. И оттого, что Вилдор понимал, над кем именно я смеюсь, и делал это вместе со мной, между нами словно протянулась тоненькая нить.
   И ничего с этим поделать было нельзя.
   – Ты хочешь сказать, что тебе известно все, что происходит на Лилее?
   Наш переход от изысканной вежливости к непринужденности оказался неожиданно естественным. Но это не означало, что в моих глазах он перестал быть врагом. Хотя и стоило признать, что я никак не могла сложить своего представления о правителе Дарианы. И то, что он давал в себе увидеть, было слишком противоречивым, склоняя меня к выводу о том, что понять его невозможно. Оставался лишь один путь для познания – чувства.
   – Не настолько, как мне бы этого хотелось. А после того, как твой сын развил бурную деятельность, пользуясь своими новоприобретенными способностями, моей разведке приходится очень туго. Но где сейчас находятся Вэон и Амалия, мне известно.
   И вновь я не услышала подтекста за произнесенными именами моих младших. Но прежде, чем я осознала, что это вызывает скорее страх, чем что-либо другое, он с успокаивающей улыбкой заметил:
   – Князь Аль’Аир настоял на том, чтобы, не дожидаясь начала вторжения, их отправили на Землю. Но даже если бы этого ни случилось, ты могла за них не беспокоиться. Твои дети не пострадают в любом случае.
   – Почему?! – У меня в глазах опять стояли слезы.
   Я чувствовала, что он говорит правду, и мне было важно знать, что стоит за ней.
   – Потому что я так хочу, – сделав вид, что не замечает моего волнения, ответил он. – Я приказал накрыть стол в беседке у озера. Ты ведь не откажешься разделить со мной трапезу?
   Его улыбка была столь же двойственна, как и он сам. Но несмотря на то, что его глаза предостерегали меня от отказа, я решила проверить свое возродившееся мужество.
   – Если ты не откажешься отвечать на мои вопросы.
   И вновь улыбка. Но теперь в ней удовлетворение. Да и взгляд, с хитрым прищуром и россыпью серебряных искр.
   – Если они будут касаться только Дарианы.
   И это было значительно больше, чем я могла бы ожидать, но намного меньше того, что мне хотелось. Но он и так сказал мне уже так много, что настаивать на ином было просто неразумно. Пока.
   – Я с удовольствием разделю с тобой трапезу.
   И без сомнений оперлась на предложенную им руку.
   Беседка оказалась совсем рядом, скрытая стоящей плотной стеной живой изгородью. Он пропустил меня вперед через увитую мелкими белыми цветами арку и, пройдя вслед за мной, мог наслаждаться захлестнувшими меня эмоциями, отразившимися на моем лице.
   Тонкие столбы из полупрозрачного камня, пронизанного чуть более темными по цвету нитями, создающими в его глубине замысловатый узор, поддерживали многоярусную крышу, напоминая пагоду. Выложенные таким же камнем ступени спускались к воде и уходили ниже, словно приглашая на прогулку в подводный мир. Золотистые песчинки пляжа чуть слышно пели в дуновенье легкого ветерка, накатывающего на берег мягкие волны.
   Едва видимые отсюда горные вершины, скрытые маревом горячего воздуха создавали иллюзию нереальности.
   – Ты можешь быть свободен, Айлас.
   Голос Вилдора вывел меня из созерцательного состояния, напоминая, что пейзажи – это последнее, что должно меня здесь интересовать. Тем более что очарованная открывшимся видом я не только не увидела, но даже и не почувствовала присутствие здесь слуги.
   – Прошу. – Он отодвинул резной стул, предлагая сесть так, чтобы вся эта красота продолжала оставаться перед моими глазами.
   Если бы при этом еще не устроился прямо напротив меня, лишая картину налета сказочности…
   – Я жду твоих вопросов, – напомнил он, подливая мне в бокал вино. И продолжая улыбаться, что делал все то время, пока я утоляла оказавшийся неожиданно сильным голод. И я могла бы назвать эту улыбку ласковой, если бы не застывшая в его глазах горечь, которая почти сливалась с их чернотой.
   – Почему под черным набиру белые костюмы? – решила я начать с чего попроще, надеясь увлечь его таким вариантом нашей игры.
   Хотя, сама себе я могла признаться, что ответ на этот вопрос был мне очень интересен.
   – Высшая воинская доблесть. – Он склонил голову, пристально вглядываясь в выражение моего лица, словно ожидая, когда на нем проявится изумление. И хотя оно было, мне пришлось его сдержать, чтобы заставить Вилдора продолжить: – Считается особым шиком не позволить обагрить кровью белую ткань. Ни своей, ни чужой.
   В ответ на его вопросительный взгляд, требующий подтверждения, удовлетворил ли меня его ответ, я кивнула. И, набравшись решимости, спросила:
   – Ты можешь рассказать о моем предке?
   У меня был готов другой вопрос, но этот вырвался сам, потому что был важен для меня. И судя по тому, как нахмурился Вилдор, мое чутье меня не подвело.
   Но вопреки появившимся у меня сомнениям в том, что я не услышу от него больше ни слова, он, поднявшись из-за стола и спустившись к самой воде, начал говорить.
   И когда он произнес свою первую фразу, я поняла, что было бы значительно лучше, если бы я его не задавала.
   – Талтар Тинир был другом моего отца и… моим первым наставником. Моим, Сэнара и Айласа. Тогда мы еще были друзьями.

   Таши Арх’Онт
   Пограничная крепость, с которой мы начали свой путь на север, защищала человеческие земли от нашествия нечисти. В горах пространственная ткань всегда тоньше, и малейшие магические возмущения вполне способны разорвать ее, открыв дорогу чудовищным порождениям других миров.
   Нельзя сказать, что эти стихийные прорывы всегда заканчивались появлением отнюдь не миролюбивых гостей, но даже те редкие случаи, когда это происходило, добавляли проблем в и так нелегкую жизнь людей: этот край был суровым, но щедрым на зверье, ягоды, грибы, древесину и, что было самым главным, руду.
   Поэтому сотня воинов, которые несли здесь службу, всегда были готовы ко всякого рода неожиданностям. Правда, не к тому, что представляли собой даймоны.
   Король Ригнар, проявив должную осмотрительность, которая еще никому и никогда не вредила, мягко, но настойчиво отказался дать повелителю координаты своих приграничных гарнизонов, предложив воспользоваться услугами его портального зала. Ну а мы и не стали настаивать, понимая, что один лишний переход в данном случае никакой роли не играет.
   Так что на рассвете, шутливо наказав маме оберегать своего демона и добавив тихо, но так, чтобы он услышал: «От соблазнов», – я вслед за Закиралем шагнула в серый туман. Успев заметить, как сохранявшая до этого выдержку Рае прижалась к отцу, скрывая на его груди предательские слезы.
   Мне и самой хотелось бы сделать то же самое, но… положение обязывало. И не столько титул, сколько наличие телохранителей, которые знали меня с лучшей стороны, не позволяло мне этого.
   Во дворце короля к нам присоединились Рамон и Асия, покинувшие нас вчера сразу после церемонии. Они выразили желание хоть одну ночь провести в своем собственном доме, а не в гостевых покоях, которые продолжали оставаться чужими, несмотря на роскошь и уют.
   После этих слов все дружно опустили глаза, прекрасно понимая, какими были их истинные мотивы, и предпочли ретироваться вслед за ними. Посчитав, что последнюю, относительно спокойную, ночь нужно использовать по ее прямому назначению.
   Надо сказать, что мы с Закиралем были этому только рады. Как и тому, что варидэ, сославшись на необходимость еще о многом переговорить с Каримом, также оставила наши покои, в которых мы устроили небольшую семейную вечеринку по поводу провозглашения нового ялтара и наречения меня его женой.
   То, что утро наступило слишком быстро, можно было не говорить. Мы и молчали, делая вид, что не замечаем ехидных взглядов, которые бросали на нас Радмир и Алраэль. У остальных просто хватало воспитания не делать этого в открытую. И только в глазах Тамираса, которые он не успел отвести, я успела заметить отголоски боли. Но каждый из нас уже сделал свой выбор. И Элизар, помочь которому когда-то попросил меня отец. И Алраэль дер’Ксант, мечтавший обратить на себя внимание Элильяра и добившийся этого. Правда, совсем не так, как себе это представлял. По приказу своего правителя он вместе с боевой пятеркой Веркальяра теперь охранял наши с Закиралем жизни. И Тамирас, который вынужден был отказаться от любви ко мне ради верности своему миру. Все мы сделали выбор.
   И я о своем еще ни разу не пожалела.
   В крепости нас встретили двое: служащий здесь маг и сотник. Дюжина воинов, контролировавших переход, отошли сразу, как только стало понятно, что мы именно те, о ком и предупреждал вестник. А когда выяснилось, что маг по имени Никола и Элизар хорошо знакомы по службе в Магическом Патруле, стал мягче и взгляд самого сотника, который хоть и не показывал недовольства, но вряд ли был рад нашему появлению.
   Коротко обменявшись любезностями и заверив командира сотни, что наше пребывание здесь никоим образом не скажется на их службе, мы поторопились отправиться в сторону предоставленного нам дома, который стоял чуть поодаль от основных построек и, похоже, использовался для таких залетных гостей.
   Я плотнее закуталась в подбитый мехом плащ, вслушиваясь, как скрипит под сапогами недавно выпавший снег. В отличие от Марлаша, где наступающая осень радовала яркими красками и летним теплом, здесь лес уже давно был укрыт снежным покрывалом.
   – Ты как? – тихо спросила я у мужа, пытаясь понять, пока мы шли, как он воспринимает такую погоду.
   Насколько я знала, он предпочитал жаркий и сухой климат, хотя его магия позволяла ему не испытывать неудобств и при других условиях. Но не сейчас: нам без видимых причин не стоило тревожить естественный фон. И не только для того, чтобы иметь возможность засечь открытие порталов, – эта часть Лилеи не знала магов такой силы, как мы с Закиралем, и трудно было представить, как среагируют на нее границы миров.
   – Мечтаю о камине, – ответил он мне, при этом не выказывая никаких признаков того, что ему здесь не комфортно.
   Но и это было понятно: его тело создавалось для того, чтобы воевать. Не обращая внимания на такие мелочи, как холод или жара, дождь или снег.
   – Ты его скоро получишь. – Элизар, успевший переброситься несколькими словами с местным магом, как раз возвращался к нам и расслышал слова Закираля. – Сотник не осознал всей важности нашего здесь появления, но Никола убедил его в том, что, если я сказал, что так надо, значит… – Он не стал договаривать. Все было и так понятно. Но, когда я кивнула, с легкой усмешкой добавил: – Тепло и еду нам обещали, а все остальное у нас и так с собой.
   Его намек был весьма прозрачен. Судя по тому, как Радмир и Тамирас сгибались под тяжестью собственного багажа, вином мы тоже были обеспечены. Впрочем, воспоминания о Камарише были еще весьма свежими, так что наличие горячительных напитков меня совершенно не смущало: чтобы они перестали контролировать себя, прихваченные запасы надо было как минимум удвоить.
   – Что находится за грядой гор? – Закираль резко остановился, и его взгляд стал острым и жестким.
   – Ледяная пустыня на много дней пути, – лицо Элизара сразу стало серьезным, словно не он только что предвкушал тихий долгий вечер под треск огня в камине, со вкусом терпкого вина на языке. – Мало кто сумел вернуться оттуда живым, а те, кому посчастливилось разойтись со своей смертью, рассказывали о бескрайности, в которой не за что зацепиться взгляду, вымораживающем душу холоде и редко встречающихся следах неизвестных диких зверей. Возможно, те, кто не вернулся, могли бы рассказать больше, но…
   – Мне здесь не нравится. – Голос мужа казался спокойным, но каждый, кто с ним хоть немного общался, мог заметить тонкий налет тревоги.
   – Здесь мало кому нравится. – Сотник, заинтересовавшийся, почему мы остановились, счел за необходимость подойти. – Этот край суров, и только служба удерживает здесь таких, как мы.
   Пока он говорил я, стараясь чтобы мое внимание не бросалось в глаза, рассматривала его. Он был высок, лишь немногим ниже моего брата или Закираля, но уже их в плечах. Его лицо было сильно обезображено пересекающим всю левую сторону шрамом, который заходил и на верхнюю губу. Волосы были скрыты под меховой шапкой, но я была уверена, что они коротки и седы.
   Его перевязь была пуста, но за голенищами меховых сапог виднелись два огромных тесака.
   – Мне не нравится здесь тишина, – словно не обратив внимание на слова сотника, вновь повторил Закираль. – В ней слишком много предчувствия.
   И оттого, как он это сказал, теперь уже напряглись все. И даже те, кто не до конца ему поверил.
   – Когда? – Рамон встал рядом с мужем, и его взгляд устремился в темнеющее небо.
   До ночи было еще далеко, но сумрак уже начал сгущаться.
   – Не знаю, но не этой ночью. Утром нужно будет пройти дальше.
   – Я дам вам сопровождающих. – На лбу сотника пролегли глубокие морщины, из-за которых совершенно невозможно было определить его возраст.
   – Нет, – не знаю, что хотел сказать Элизар, но Закираль его опередил. – Они нам будут только мешать.
   И, посчитав разговор законченным, обнял меня за плечи, подталкивая по вычищенной тропинке к избе.
   Изнутри она оказалась столь же большой, как виделось снаружи. Четыре комнаты поменьше, в каждой из которых могли расположиться на ночлег несколько человек и одна большая, с уже растопленным камином.
   Элизар, довольно быстро обойдя все, указал нам с Закиралем на ту, окна которой выходили во внутренний двор. Асия с Рамоном облюбовали соседнюю с нами, а Дер’Ксант с пятеркой Веркальяра с молчаливого согласия Радмира расположились в дальней, которая была ближе всего к крепостной стене. Остальные заняли ближайшую к выходу.
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать