Назад

Купить и читать книгу за 120 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

История отечественной психологии конца XIX – начала ХХ веков: учебное пособие

   Настоящее учебное пособие знакомит с именами выдающихся отечественных ученых конца XIX – начала XX в., чьи труды до последнего времени были малодоступны по идеологическим причинам. Однако эти труды в истории психологии представляют особую ценность. В пособии показаны вклад врачей-физиологов в становление психологической науки (И. М. Сеченов, В. М. Бехтерев, И. П. Павлов, И. А. Сикорский и др.), а также развитие психолого-педагогических знаний в трудах таких ученых, как К. Д. Ушинский, П. Ф. Каптерев, В. В. Зеньковский и др.
   Для студентов, обучающихся по специальности 020400 Психология


Наталья Николаевна Мехтиханова История отечественной психологии конца XIX – начала ХХ веков: учебное пособие

Введение

   Интерес к истории отечественной психологии возрастает с каждым годом, появляются новые имена, намеренно забытые официальной наукой, издаются ранее запрещенные работы. История психологии, как никакая другая отрасль психологической науки, была в нашей стране долгое время чрезвычайно сильно идеологизирована. В последнее десятилетие появилось много работ, в которых по-новому, объективно и полно раскрываются проблемы, этапы большого исторического пути российской психологии, иначе расставляются акценты. Все это, несомненно, важно для понимания настоящего состояния науки и прогнозирования ее будущего.
   Курс «История психологии» является одним из самых объемных при подготовке психологов-профессионалов, его изучают практически во всех вузах, готовящих специалистов разных отраслей психологии. Изучение курса оказывается важным систематизирующим звеном в научной подготовке психологов, при этом решается ряд задач – воспитательная, мотивирующая, систематизирующая и др. Главными целями преподавания курса являются не просто освоение знаний, а развитие у студентов умения мыслить, критически оценивать изученное, находить новые подходы к решению актуальных психологических проблем.
   Как правило, большая часть курса «Истории психологии» посвящена истории зарубежной психологии. Отечественная история представлена в небольшом объеме учебных часов, что, на наш взгляд, является не самой лучшей традицией прошлого. В то же время самостоятельное изучение русской психологии студентами затруднено в силу отсутствия специальной литературы– учебников, пособий, первоисточников и пр. Исторические материалы оказываются труднодоступными для студентов, их изложение бывает односторонним, а имена некоторых ученых остаются в тени.
   Для наилучшего понимания и усвоения огромного фактического материала по предмету нами был выбран принцип персоналистического описания в рамках определенного исторического периода. Его эффективность доказана в ходе многолетнего преподавания курса «Истории психологии», хотя он, безусловно, является простейшим, начальным вариантом анализа исторических процессов. В предлагаемой работе уделено внимание биографиям великих ученых, что, на наш взгляд, имеет не только познавательное, но и огромное воспитательное значение.
   Автор выражает свою признательность профессору В. В. Большаковой за привитые ею любовь и уважение к истории отечественной психологической науки.

Раздел 1
Общая характеристика состояния отечественной психологии конца XIX – начала XX в.

   Характеристика основных направлений в отечественной психологии в конце XIX – начале XX столетий представлена в работах В. В. Аншаковой, Е. А. Будиловой, В. В. Большаковой, А. Н. Ждан, В. П. Зинченко, В. А. Кольцовой, В.А Мазилова, Т. Д. Марцинковской, Е. В. Левченко, Н. А. Логиновой, А. А. Никольской, А. В. Петровского, В. А. Якунина, М. Г. Ярошевского и других исследователей (1–5, 8, 9, 10, 12, 15–26). Анализируя конкретные психологические концепции, эти авторы дают исчерпывающее представление об исторических предпосылках становления психологии как самостоятельной науки. Данные материалы использованы в настоящем пособии, которое представляет собой первый шаг в цикле изданий, посвященных отечественной психологии периода ее становления.
   Многообразие работ, имен, исследований, изучение которых стало возможным в последнее время, создает определенные трудности в изучении дисциплины. В целях систематизации материалов, для облегчения усвоения знаний целесообразно выделить несколько направлений в отечественной психологии, основываясь на главных профессиональных интересах ученых-психологов:
   1. психофизиологическое и психиатрическое направления;
   2. педагогическое направление;
   3. философско-религиозное направление;
   4. классическое направление, представленное работами университетских профессоров-психологов.
   В советское время главное внимание в работах по истории психологии уделялось учениям врачей-физиологов, при этом, как правило, не допускались критические оценки. В последние годы значительно вырос интерес к анализу философско-религиозных учений в области психологии, появилось много работ на эту тему.
   В нашем учебном пособии рассматриваются первое и второе направления – психологическое наследие врачей-физиологов, психиатров и педагогов, сыгравших значительную роль как в становлении и оформлении общих методологических, теоретических вопросов, так и в формировании отдельных практических отраслей психологии. Отнесение ученого к тому или иному направлению здесь достаточно условно: например, многие представители врачебной науки внесли огромный вклад в развитие детской и педагогической психологии (И. А. Сикорский, В. П. Кащенкои др.), а педагоги были религиозными деятелями (В. В. Зеньковский). Некоторые имена знакомы нам со школьных лет, но при этом, как показывает опыт преподавания истории психологии, знакомство ограничивается самими именами и двумя-тремя поверхностными ассоциациями, студенты плохо представляют истинную роль «якобы знакомых» ученых в развитии современной науки. Поэтому мы предприняли попытку подробно ознакомить студентов с наследием наших великих соотечественников.
   Безусловно, удалось представить теории не всех ученых, внесших вклад в развитие психологических знаний: наряду со знакомыми именами хотелось познакомить читателей с теми, кто был незаслуженно забыт, но плодотворно работал на благо психологической науки.
   Отечественная психология прошла сложный путь развития, возможно, более трагичный и неоднозначный, чем психология в любой другой стране. Первоначально, в так называемый философский период существования психологии, можно говорить о ее развитии, синхронном с зарубежной психологией. Собственно научные психологические системы так же, как и в Европе, стали появляться в отечественной науке с середины XIX в. Выделение психологии в самостоятельную науку было ознаменовано
   Из гуманизма как характеристики отечественной науки логично проистекает системный характер русской психологии. Так, изучение не просто элементов структуры, а комплексное исследование человека, личности было поставлено в качестве главной задачи бехтеревской лаборатории и институтов. Эта замечательная традиция нашла достойное продолжение в трудах российских ученых конца XX в.
   Отечественная психология у истоков своего оформления в самостоятельную науку стала ответом на запросы практики, и это еще одна ее характерная черта. Все ученые так или иначе касались вопросов образования и воспитания, вопросов лечения, коррекции, помощи людям с отклонениями в психике. Основными областями приложения психологических знаний в тот период стали педагогическая практика и медицина. Получаемые эмпирические данные подлежали осмыслению и обобщению, они служили основой для построения теоретических научных систем. В то же время теория обогащала практику, показывала перспективы, объясняла просчеты.
   Главнейшей чертой отечественной психологии следует назвать ее полемичность. Противоположные взгляды на проблемы самого разного уровня порождали интересные научные споры, дискуссии. Это – ставшая классикой борьба материализма и идеализма, противостояние экспериментальной и общей, традиционной психологии, спор о воспитательной функции образования (только знания или плюс еще и воспитание) и т. п. Зачастую итоги дискуссий приводили к крайним, не всегда верным позициям, доминировавшим в науке долгие годы или даже дискредитировавшим ее. Примерами могут служить экспериментальная педагогика, трудовые школы, физиологизация психологии и многое другое. Склонность к непримиримости позиций, к сожалению, сохранялась долгое время.
   Возможно, полемичность отечественной науки была следствием сильной идеологизированное™ области психологических знаний. Социальная включенность, зависимость от общественных настроений и веяний были типичными для многих психологических концепций если не в содержательном плане, то хотя бы с точки зрения общественного резонанса. Так, в конце XIX в. в русском обществе считалось, что «Рефлексы головного мозга» И. М. Сеченова должен прочитать каждый культурный человек. Хотя, конечно, далеко не все, даже очень образованные люди, были в состоянии оценить научное содержание работы. Также, возможно, что именно в силу идеологической переориентации общества в 20-х годах XX в. многие ученые-психологи ушли из области успешно изучаемых ими проблем в социально одобряемые или более нейтральные темы. Погруженность в социальный контекст оказалась очень устойчивой традицией, господствовавшей в нашей психологии практически до конца XX в.
   В конце XIX – начале XX в. в России сложились все необходимые социально-культурные и общенаучные предпосылки становления психологии. Отечественная психология успешно завоевала статус самостоятельной науки. Это произошло благодаря усилиям не только представителей естественно-научных профессий, как принято подчеркивать во многих работах, но и благодаря гуманистическим традициям и классической психологической школе, противостоявших утрированию роли физиологических методов в исследовании психики и отстаивавших специфику предмета психологии.
   Русская психология возникла на фоне высокого общественного интереса к проблемам человека, его возможностям, перспективам, средствам развития и коррекции. Появилась целая плеяда ученых, профессионально занимавшихся психологической наукой. Они пришли в психологию из самых разных наук. Благодаря именно их усилиям в России стали возникать различные профессиональные психологические учреждения: лаборатории, институты, психологические отделения на факультетах университетов. Так, первые психологические лаборатории были открыты в 1885 г. в Казани, в 1895 г. в Москве и в Петербурге и др. Не менее важную роль в распространении психологических идей и интеграции усилий отдельных ученых сыграли общественные объединения психологов – научные общества (Московское психологическое общество, 1889; Философское общество при Петербургском университете, 1869; Антропологическое общество при Военно-медицинской академии, 1893, и др.). Научные дискуссии, обмен мнениями были возможны также благодаря различным съездам ученых (психиатрические съезды – 1887, 1905 г.; съезды по педагогической психологии – 1906, 1909 г.; по экспериментальной педагогике – 1911, 1913, 1916 г.; съезды по семейному воспитанию – 1913, 1915 г. и др.). Широкое распространение получили разнообразные периодические издания по психологическим наукам; появилась возможность знакомиться с опытом западной психологии не только по переводам, но и непосредственно в лабораториях, институтах, на съездах в Европе.
   Итак, психология в России конца XIX – начала XX в. стала начальным этапом в развитии этой науки как самостоятельной дисциплины.

Раздел 2
Вклад врачей-физиологов и психиатров в становление психологической науки

Я. М. Сеченов: Основание экспериментального подхода в психологии

   Иван Михайлович Сеченов родился 1 (13) августа 1829 г. в селе Теплый стан Симбирской губернии в дворянской семье. Первоначально Сеченов получил высшее инженерно-техническое образование, а затем в 1850 г. поступил на медицинский факультет Московского государственного университета. По окончании университета Сеченов стажировался в Германии в лабораториях Гельмгольца, «Дюбуа-Реймона и др. В 1860 г. он создал в Петербургской медико-хирургической академии первую физиологическую школу, имевшую поначалу физико-химическое направление. Позже, в 1870 г., Сеченов покинул академию и до 1876 г. заведовал кафедрой физиологии Новороссийского университета. Умер И. М. Сеченов в 1905 г. На родине ему воздвигнут памятник, а в 1955 г. имя Сеченова присвоено Московскому медицинскому институту.
   В статье «Кому и как разрабатывать психологию» (1873) И. М. Сеченов предложил план построения психологии как опытной науки. В ответ на критику о превращении им психологии в придаток физиологии Сеченов провозгласил постулат о «родственности» психического и физиологического «по способу происхождения», т. е. по механизму совершения.
   Программа преобразования психологии в самостоятельную опытную науку предлагала опираться на объективный метод – наблюдения за генезисом и эволюцией индивидуального поведения. Разрабатывать психологию должны прежде всего физиологи – люди, владеющие объактивными методами. Сеченов исходил из того, что психология лучше всего может быть разработана с помощью физиологических методов, вскрывающих механизм психических явлений. Эти методы он противопоставлял самонаблюдению как единственному методу субъективной психологии.
   Большое значение отводилось также генетическому методу в психологии. В работах «Кому и как разрабатывать психологию» и «Элементы мысли» Сеченов поставил перед собой задачу проследить развитие сложных психических форм из элементарных. Поэтому важную роль, по его мнению, играют психология животных, психология ребенка, вопросы исторического развития представлений, мышления и речи. Выступая против субъективной психологии, основанной на самонаблюдении, Сеченов не отвергал полностью метод самонаблюдения, считая, что одна из сторон психических явлений – сознательный элемент – может подлежать исследованию только на самом себе при помощи самонаблюдения.
   И. М. Сеченов предложил новое понимание предмета психологии. В работе «Кому и как разрабатывать психологию» он определил ее как «науку о происхождении психических деятельностей». Задача психологии заключалась в том, чтобы объяснить, каким образом совершаются (происходят) различные виды деятельности (восприятие, память, мышление и т. п.). Они строятся по типу рефлекса, т. е. также являются «трехчленными» (имеют начало, середину и конец). Они включают вслед за восприятием среды и его переработкой в головном мозгу ответную работу двигательного аппарата. Предмет психологии, таким образом, охватывал не только явления и процессы сознания (или бессознательной психики), но и весь цикл взаимодействия организма с миром, включая его внешние телесные действия.
   Сеченов построил свою психологическую систему, основываясь на понятии «рефлекс», которое он трактует как отражение в широком смысле слова, возникающее в результате раздражения со стороны внешнего мира чувствующей поверхности, составляющей часть нервного механизма. Сеченов показал, что рефлекторный механизм характеризует не только спинномозговую деятельность, но и деятельность головного мозга, являющегося непосредственным материальным субстратом. Он делает набросок «мозговой машины», понимая под ней не простое передаточное устройство внешнего раздражителя на движение, а механизм, снабженный несколькими центральными придатками (всего их четыре), от действия которых и зависит конечный эффект внешнего импульса. Эта «машина», по Сеченову, способна объяснить основные свойства человеческого поведения.
   Но Сеченов не отождествлял психический акт с рефлекторным, а указывал на сходство в их строении. Само понятие о рефлексе было им радикально преобразовано также, как и понятие о психике.
   За импульс, который пускает в ход рефлекс, классические схемы принимали физический стимул. Согласно же Сеченову, начальным звеном рефлекса является не внешний, механический толчок, а раздражитель – сигнал. Существует различие между раздражителем – стимулом и раздражителем – сигналом. Действие стимула ограничено возбуждением нервных волокон. Сигнал же играет двоякую роль. Он связан и с организмом, который его воспринимает, и с внешней средой, свойства которой он различает. Благодаря этому он информирует организм о ситуации, к которой должны приладиться рабочие органы (мышцы). Последние обладают чувствительностью. В них встроены сенсорные приборы, которые передают в мозг сигналы о достигнутом эффекте, вынуждая, если потребуется, автоматически корректировать поведение.
   Модель рефлекторной дуги Сеченов заменил моделью рефлекторного кольца. Если кольцо не замыкается, действие нарушается. В качестве примера приводилось поведение больных (атактиков), у которых расстроена мышечная чувствительность. Им очень трудно ходить из-за того, что они не ощущают почвы (их мозг не получает «обратных» сигналов из мышц), хотя сами мышцы не поражены.
   Таким образом, одним из главных положений, сформулированных Сеченовым в физиологии центральной нервной системы, является идея о целостности нервного акта, единой природе его чувственной, центральной и двигательной деятельности. Сеченов сформулировал основную аксиому психологии: «Мысль о психическом акте как процессе, движении, имеющем определенное начало, течение и конец, должна быть удержана как основная».
   Большое значение Сеченов придавал работе органов чувств для понимания деятельности центральной нервной системы. Зависимость нервной системы от внешнего мира, возбуждающего ее деятельность, осуществляется прямо и непосредственно органами чувств, функциями которых являются ощущение, чувствование.
   Исследования И. М. Сеченова в области психофизиологии органов чувств привели к созданию им учения об органах чувств как об «аналитических снарядах», впоследствии развитого И. П. Павловым в его учении об «анализаторах». Не менее интересна также теория взаимодействия органов чувств. Например, общность зрения и осязания, по Сеченову, заключается в том, что только они обладают способностью относить свои впечатления к производимым причинам, в то время как другие виды чувствительности приобретают эту способность лишь во взаимодействии со зрением и осязанием. Рассматривая деятельность как реальные встречи человека с внешним миром, как основу психического развития и познания, Сеченов показал роль зрения и осязания в их совместной деятельности и их относительную ценность в различных условиях и в различных целях.
   Зрение дает возможность отражения пяти качеств предмета: его очертаний или контуров, величины, формы, цвета и положения в пространстве (относительно глаза).
   Сумма кожных ощущений разнообразнее по содержанию, так как, за исключением цвета, осязание включает в себя все зрительные категории и, помимо этого, тепло, гладкость или шероховатость, твердость, упругость или мягкость воспринимаемой поверхности. В своем сочетании зрение и осязание дают возможность многостороннего активного чувственного познания внешнего мира. Согласно Сеченову, ведущую роль играет при этом рука как одновременно чувствующее и действующее орудие, что наиболее ярко обнаруживается у слепых. Являясь органом активного осязания, руки служат человеку подвижно во всех тех направлениях, что и глаза (вверх, вниз, вправо, влево и т. д.). Осязательную поверхность, эквивалентную сетчатке глаза, представляет ладонь. Рука же в целом, с ее подвижностью во всех сочленениях, служит аппаратом, перемещающим осязательную поверхность ладони в пространстве, и часто играет ту же роль в актах пространственного осязания, что и мышечный аппарат глаз.
   Сеченов проанализировал мышечное чувство как общий компонент ряда сложных чувствований: описывает генезис мышечного чувства, показывает, как движение, в частности ходьба, превращает мышечное чувство в измеритель или дробный анализатор пространства и времени.
   В характеристике центрального звена рефлекса Сеченов подчеркивал его психический характер, именно поэтому он отвергает идеалистическое понимание психических процессов как процессов самостоятельных и настаивает на понимании их как интегральной части нервного процесса. В таком плане психический элемент – сознание невозможно оторвать от своего начала – внешнего импульса и от своего завершения – поступка, действия.
   Важнейшей заслугой Сеченова стало открытие им явления центрального торможения. До него считалось, что в головном мозгу протекает только один нервный процесс – возбуждение. Сеченов же обнаружил в эксперименте способность головного мозга задерживать рефлексы. Это открытие он истолковал как нервный механизм психических функций – воли и мышления. Волевого человека отличает умение противостоять неприемлемым для него влияниям, какими бы сильными они ни были, подавлять нежелательные влечения, что и достигается аппаратом торможения.
   С материалистических позиций ученый рассматривал процессы эмоций, воли, представлений, памяти и мышления. При исследовании проблемы ощущения и восприятия Сеченов опирался на достижения естествознания; в ходе изучения представлений и памяти он анализировал роль усвоения исторического опыта отдельным человеком. В понимании Сеченова память не сводится к одному лишь запечатлению, а характеризуется прежде всего типом организации запечатлеваемых представлений, связанной с произвольной деятельностью человека.
   С точки зрения И. М. Сеченова, познание развивается от чувственного восприятия к предметному мышлению, анализ которого был выполнен с большой полнотой и глубиной. Основанием для выводов явился собранный лично Сеченовым материал наблюдений над развитием мышления ребенка. В специальных работах о мышлении подробно описывается генезис основных форм мышления, к которым он относил анализ, синтез и классификацию. Решая проблему соотношения мышления и речи, Сеченов отождествлял мышление с речью, рассматривая мысль лишь как заторможенную речь, а частную особенность речи – символизацию как всеобщий закон мышления.
   Большое внимание Сеченов уделял изучению двигательного звена как последнего звена рефлекторного акта. Сеченов писал, что «около самого сердца» он выносил мысль, согласно которой мышца является органом не только движения, но и познания. С ее помощью организм воспринимает объекты внешней среды (в построении зрительного образа, например, важную роль играют как бы бегающие по предметам, непрерывно работающие мышцы глаз), сравнивает их, анализирует, т. е. производит операции, которые уже являются умственными. Механизм торможения задерживает внешнее выражение этих действий. Однако они не исчезают, но из внешних преобразуются во внутренние. Впоследствии этот процесс был назван интериоризацией (переходом извне вовнутрь). Сеченов утверждал: «Смеется ли ребенок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к Родине, дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создаст ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге – везде окончательным фактом является мышечное движение».
   Идеи И. М. Сеченова вызвали бурный резонанс в научной среде, обществе в целом. По свидетельству современников, в России не считался образованным человеком тот, кто не прочитал трактат «Рефлексы головного мозга» (1863).
   Противники Сеченова утверждали, будто он свел все богатство душевной жизни к дрожанию мышц. Известно также, что труд Сеченова «Рефлексы головного мозга» подвергся судебному преследованию со стороны Главного управления по делам печати царской России как книга, ведущая «к развращению нравов». Приказ об аресте сеченовской книги последовал сразу после того, как студент Дмитрий Каракозов стрелял в императора Александра II. Сам Сеченов в полицейских донесениях был назван «главным теоретиком в нигилистическом кружке». В книге просматривалась близость Сеченова к революционно-демократической интеллигенции (дружба с Чернышевским), что и послужило причиной для возникновения разных слухов. По одному из них, Сеченов являлся прототипом доктора Кирсанова – одного из героев романа Чернышевского «Что делать?».
   В то же время великие русские ученые и мыслители Менделеев и Тимирязев, педагог Лесгафт, психиатры Корсаков и Бехтерев оказали поддержку ученому-физиологу, встали на защиту сеченовских идей в его борьбе за основание научной психологии.
   Сеченов явился великим преобразователем физиологии и психологии. Он был одним из лучших представителей славных традиций передовой общественной мысли в русской науке 60—90-х годов XIX в. (1,9, 10, 12, 17, 18,21,26).

В. М. Бехтерев: Рефлексология, концепция психического здоровья нации

   Владимир Михайлович Бехтерев родился 20 января 1857 г. в селе Сорали Елабужского уезда Вятской губернии в семье мелкого государственного служащего. В 1873 г. Бехтерев поступил в Медико-хирургическую академию в Петербурге, а в 1878 г. окончил ее и был оставлен для дальнейшего обучения на кафедре психиатрии у И. П. Мержеевского.
   В 1881 г. Бехтерев защитил докторскую диссертацию по медицине, получил ученое звание приват-доцента. В 1884 г. он отправился в командировку за границу, где занимался у таких известных европейских психологов, как Дюбуа-Реймон, Вундт, Шарко и др.
   По возвращении Бехтерев преподавал в Казанском университете на кафедре душевных болезней, занимался организацией Общества невропатологов и психиатров, издавал журнал «Неврологический вестник». Но самым значительным событием для психологии явилось создание в 1885 г. психофизиологической лаборатории при Казанском университете. Это было первое в России психологическое научно-исследовательское учреждение. Весной 1893 г. Бехтерев получил от начальника Петербургской военно-медицинской академии приглашение занять кафедру душевных и нервных болезней.
   В 1907–1912 гг. Бехтеревым была создана трехтомная «Объективная психология». Как отмечают отечественные и зарубежные исследователи, она стала важной вехой в истории современной психологии. Впоследствии ученый выдвинул программу создания новой науки, названной им рефлексологией.
   В 1908 г. Бехтерев создал Психоневрологический институт в Петербурге и стал его директором. После революции в 1918 г. Бехтерев обратился в Совнарком с ходатайством об организации Института по изучению мозга и психической деятельности. Когда институт был создан, Бехтерев занял должность его директора и оставался им до самой смерти. Институт по изучению мозга и психической деятельности был впоследствии назван Государственным рефлектологическим институтом по изучению мозга им. В. М. Бехтерева.
   В 1927 г. ученому было присвоено звание заслуженного деятеля науки РСФСР. В. М. Бехтерев умер в том же году 24 декабря в Москве.
   Особая роль в отечественной психологии принадлежит В. М. Бехтереву – им было создано несколько научных учреждений в России, основаны различные периодические издания.
   Открытие в Казани в 1885 г. первой в России лаборатории экспериментальной психологии является важнейшей исторической вехой в становлении отечественной науки. При организации ее Бехтерев использовал опыт вундтовской лаборатории. Научная проблематика обеих лабораторий была сходной, но подход Бехтерева отличался принципиальной новизной.
   Прежде всего он исходил из естественно-научных материалистических позиций. Вундт изучал главным образом элементы сознания, используя субъективный метод – интроспекцию. Бехтерев настаивал на применении объективных методов. Для проведения экспериментов в лаборатории, кроме стандартного лабораторного оборудования, использовались приборы, сконструированные Бехтеревым и его сотрудниками.
   Кроме того, в новой лаборатории осуществлялся системный подход к изучению человека и, в частности, использовался сравнительный метод анализа объективно полученных данных. Сопоставлялись результаты, полученные на человеке в условиях лабораторного эксперимента и путем наблюдений над больными в неврологической и психиатрической клиниках, при изучении поведения человека и животных (обезьян), при исследовании гистологических срезов мозга и патологоанатомических препаратов мозга больных после их смерти и др.
   За относительно небольшой период существования лаборатории ее сотрудники провели и опубликовали результаты около 30 исследований. Это были, по сути, первые исследования, в которых оформлялись общие принципы организации психологического эксперимента.
   В 1908 г. В. М. Бехтерев организовал в Петербурге Психоневрологический институт – уникальное научное, учебное и практическое учреждение, включавшее ряд лабораторий: психологическую, рефлексологическую, анатомическую, физиологическую, антропологическую. Сюда же относились: Педологический институт, нервно-хирургическая клиника, вспомогательная школа для нервнобольных и слабоумных детей. Психоневрологический институт готовил педагогов, врачей, юристов, давая специалистам широкие антропологические знания, причем большое внимание уделялось психологическому образованию.
   В 1918 г. Бехтерев создал Институт по изучению мозга и психической деятельности. В проекте его структуры предусматривались: отдел мозга (подотделы – анатомии, физиологии и биохимии мозга), отдел рефлексологии с подотделами индивидуальной и коллективной рефлексологии, патологической рефлексологии, подотдел сравнительной психологии народов, зоорефлексологии и т. д. Уже по названию этих подразделений можно заключить, что Бехтерев задумывал широко развернуть междисциплинарные исследования человека. Впоследствии структура института не раз претерпевала изменения, упрощалась, но установка на комплексность оставалась неизменной.
   В. М. Бехтерев был редактором ряда изданий, в которых рассматривались актуальные проблемы психологии – «Вопросы изучения и воспитания личности», «Педологический вестник», «Вестник Знания», «Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии» и др. Ученым был создан фундаментальный семитомный труд «Основы учения о функциях мозга», систематизировавший общие положения о деятельности мозга. Работа Бехтерева по изучению морфологии мозга, описание им целого ряда физиологических и патологических рефлексов, неврологических симптомов и синдромов внесла бесценный вклад в развитие отечественной науки.
   В области психиатрии заслуги В. М. Бехтерева также чрезвычайно велики: это открытие связей между нервными и психическими болезнями, психопатии и циркулярного психоза; клиника и патогенез галлюцинаций, описание ряда форм навязчивых состояний, различных проявлений психического автоматизма и многое другое.
   Основными принципами патопсихологического исследования в школе В. М. Бехтерева были использование комплекса методик, качественный анализ расстройства психики, личностный подход, соотнесение результатов исследования с данными здоровых лиц соответствующего возраста, пола, образования. Бехтерев также разработал объективные методы изучения нервно-психического развития детей. Он был новатором в области работы с психическими и нервными заболеваниями, а также их профилактики. Для лечения нервно-психических заболеваний он ввел сочетательно-рефлекторную терапию неврозов и алкоголизма, психотерапию методом отвлечения, коллективную психотерапию. В качестве успокаивающего средства широко использовалась микстура Бехтерева. Важными факторами в сохранении психического здоровья ученый считал труд, творчество, активную общественную деятельность личности.
   Заслуживает особого внимания вклад Бехтерева в психотерапию зависимого поведения. Бехтерев дал глубокий анализ социальных причин алкоголизации и наркотизации населения. Алкоголизм он рассматривал как болезнь, предложил меры медицинского и социального характера для борьбы с алкоголизмом в России. Разработанная система применялась в Экспериментально-клиническом институте по изучению алкоголизма на базе Психоневрологического института. В комплексе методов лечения алкоголизма были предложены различные виды психотерапии: гипноз, убеждение, внушение, «самоутверждение» и другие, опыт применения которых используется в современной практике. Коллективную психотерапию алкоголиков под гипнозом ввел в России тоже Бехтерев. Сохранились уникальные кинокадры: ученый гипнотизирует огромную аудиторию из специально собранных больных. Он считал необходимым создание научной теории и организации практической работы по охране психического здоровья россиян в масштабах страны.
   Бехтерев признавал существование двух психологии – субъективной, основным методом которой должна быть интроспекция, и объективной психологии. Бехтерев причислял себя к представителям объективной психологии, потому что считал возможным объективное изучение лишь наблюдаемого, т. е. поведения и физиологической активности нервной системы.
   Предметом объективной психологии является поведение. Чтобы объяснить и предсказать поведение личности, надо изучить объективные его основания – прошлый опыт и наследственность, выраженные в особенностях нервной системы и всего организма, и соотнести все это с актуальными реакциями и поступками. Иначе говоря, чтобы понять поведение субъекта, надо изучать человека в целом. В. М. Бехтерев считал, что человек как личность по своей природе явление биосоциальное.
   Основной единицей анализа нервно-психической деятельности, по Бехтереву, является рефлекс как универсальный динамический механизм, лежащий в основе всех реакций человека. Ученый утверждал, что все психические процессы сопровождаются рефлекторными двигательными и вегетативными реакциями, которые доступны наблюдению и регистрации. Для описания сложных форм рефлекторной деятельности Бехтерев предложил термин «сочетательно-двигательный рефлекс».
   Исследование более высоких уровней организации человека – личности – должно, по мнению Бехтерева, быть системным и комплексным. Бехтерев считал, что личность – это объединяющее и направляющее начало, которое руководит мыслями, действиями и поступками человека, определяет активное отношение к окружающему миру, к людям, основанное на индивидуальной переработке внешних воздействий. Индивидуальность личности проявляется в оригинальности и активности. В процессе формирования личности у нее складывается система отношений к окружающему, к людям.
   В. М. Бехтерев, основываясь на результатах анализа индивидуальной психологии, создал теорию коллектива и развития личности в коллективе («Коллективная рефлексология», 1921). Коллектив рассматривается как собирательная личность, проявления этой личности подчиняются объективному рефлексологическому изучению, так же, как и проявления отдельной личности.
   Одним из основоположников педагогической психологии раннего детства является В. М. Бехтерев. Он считал, что многие причины ненормальных характеров, болезненных склонностей, душевных заболеваний часто коренятся в плохо поставленном воспитании в детские годы, особенно в раннем возрасте. Психическое здоровье детей обеспечивается прежде всего научно обоснованным воспитанием и образованием.
   В учебно-воспитательной работе необходимо учитывать анатомо-физиологические задатки, но В. М. Бехтерев самым решительным образом выступал против преувеличения роли наследственности в развитии личности. Он полагал, что человек получает возможность воздействовать на свои природные склонности и противостоять до определенной степени влиянию наследственности благодаря усвоенным в процессе воспитания навыкам.
   В. М. Бехтеревым велась огромная практическая работа по изучению психики не только здоровых, но и больных детей с пониженной успеваемостью, нервных и слаборазвитых в различных организованных им учреждениях (Педагогический институт социального воспитания нормального и дефектного ребенка, Детский обследовательский институт, Воспитательно-клинический институт, Институт морального воспитания и др.). Полученные эмпирические данные и теоретические рассуждения легли в основу многочисленных статей по психологии детей первых лет жизни.
   Целью воспитания Бехтерев считал формирование всесторонне развитой, деятельной личности с лучшими идеалами общественной жизни, с готовностью и умением служить обществу, народу, с гармонически развитым телом и духом. Важнейшими составными частями этого «гармонического развития тела и духа» являются социально-трудовое воспитание (как основное звено нравственного воспитания), умственное, физическое, эстетическое, половое воспитание. Само воспитание понималось Бехтеревым как процесс выработки навыков и привычек, т. е. реального поведения, реальных действий и поступков ребенка, в том числе и по отношению к сохранению своего физического и психического здоровья.
   В. М. Бехтерев выдвинул и обосновал идею социализации личности в ходе социально-трудового воспитания, которое понималось им как воспитание социально-общественных чувств и прежде всего чувства гражданского долга – стремления к деятельности на общую пользу в форме совместного труда. Систематический труд на благо народа, по мнению В. М. Бехтерева, является важнейшим фактором нормального и здорового развития личности ребенка.
   Особое значение Бехтерев придавал сочетанию семейного и общественного воспитания, отводя огромную роль матери как естественной воспитательницы детей, чье влияние на психическое здоровье ребенка является очень важным. Физическое воспитание было для ученого не только средством охраны физического здоровья и правильного его развития, но и важным фактором психического развития и здоровья ребенка.
   Кроме того, Бехтерев был убежден, что недостаточное внимание к проблеме полового развития может привести к серьезным социальным проблемам, угрожающим физическому и психическому здоровью народа. Губительное развитие заболеваний, распространение проституции, увеличение преступности, а также бесплодие, вырождение и вымирание населения – вот часть тех проблем, которые в начале XX в., по его мнению, сделали необходимым научное освещение вопросов пола.
   Большое внимание было уделено Бехтеревым психологическому анализу и обоснованию конкретных методов воспитания и воздействия на личность: убеждению, внушению, примеру и подражанию, поощрению и неодобрению. Преимущественное использование того или другого метода зависит от ряда причин, в том числе от психологических особенностей детей разного возраста.
   Научный анализ проблемы внушения и убеждения стал важным этапом в разработке методов психотерапии и психологии пропаганды. По Бехтереву, внушение, с одной стороны, и убеждение, с другой, являются основными формами воздействия одного лица на другое. Внушение – это давление, которое оказывают люди друг на друга словами, интонацией, мимикой, своими поступками. Внушение – это всякое «производимое на психику впечатление», попадающее в мозг помимо сознательного контроля разума. Бехтерев отмечал, что внушаемость, помимо своих лечебных свойств, имеет и оборотную сторону, участвуя в организации массовых психических безумий, ослепления тысячных толп, населения деревень и городов, а порой и целых народов. Таким образом, внушать – значит более или менее непосредственно прививать к психической сфере другого лица идеи, чувства, эмоции и иные психофизические состояния. Иначе говоря, воздействовать так, чтобы по возможности исключить критику и суждение.
   Словесное убеждение обыкновенно действует на другое лицо силой своей логики и непреложными доказательствами, внушение действует путем непосредственного прививания психических состояний, т. е. идей, чувствований и ощущений, не требуя вообще никаких доказательств, не нуждаясь в логике. Пути для передачи психических состояний с помощью внушения гораздо более многочисленны и разнообразны, нежели пути для передачи мыслей путем убеждения. Вот почему внушение представляет собою более распространенный фактор, нежели убеждение. Несомненно поэтому, что внушение, или прививание психических состояний, играет особую роль в нашем воспитании, по крайней мере до тех пор, пока логический аппарат ребенка не достигнет известной степени развития, позволяющего ему воспринимать логические выводы не менее, нежели готовые продукты умственной работы других. Эти последние усваиваются с помощью так называемого механического заучивания и подражания, в которых немалую роль играет внушение, или психическая прививка со стороны воспитателей и окружающих лиц.
   Закономерности внушения исследовались экспериментально на животных. В 1921 г. академик В. М. Бехтерев вместе с известным дрессировщиком животных В. Л. Дуровым проводил опыты мысленного внушения дрессированным собакам заранее задуманных действий. За 20 месяцев исследований было проделано 1278 опытов мысленного внушения собакам, в том числе удачных – 696 и неудачных – 582. Опыты показали, что мысленное внушение необязательно должен проводить дрессировщик, это мог быть опытный индуктор. Необходимо было только, чтобы он знал и применял методику передачи, установленную дрессировщиком. Внушение проводилось как при непосредственном визуальном контакте с животным, так и на расстоянии, когда собаки не видели и не слышали дрессировщика, а он их.
   Важную роль в сохранении психического и физического здоровья трудящихся, как считал В. М. Бехтерев, играет оптимальная организация производства. Бехтеревым и сотрудниками разрабатывалась так называемая рефлексология труда, в рамках которой труд рассматривался как разновидность соотносительной деятельности, где особую роль играет активность человека в преобразовании окружающей среды в соответствии с условиями человеческого существования.
   Изучение трудовой деятельности человека, его индивидуальных особенностей проводилось с целью оптимизации физических и психических затрат, развития способностей человека, сохранения его психического здоровья.
   Результаты многочисленных исследований профессиональной деятельности использовались Бехтеревым и его сотрудниками на практике: создавались консультационные центры на базе биржи труда, шел поиск путей реализации принципа научной организации труда, обеспечивающего максимальную производительность при максимальном сохранении здоровья трудящихся и устранении всех условий, наносящих ущерб развитию личности.
   В. М. Бехтерев был чрезвычайно разносторонним ученым, внесшим существенный вклад во многие отрасли психологии и медицины. Несмотря на широкую известность, истинное значение его работ не оценено до сих пор (1, 2, 5, 9, 10, 13, 18,21,25,26).

Я. Л. Павлов: Роль психофизиологических работ в развитии психологии

   Иван Петрович Павлов родился 14 (26) сентября 1849 г. в Рязани в семье священника. В 1860 г. поступил в рязанское духовное училище. Из обширного круга преподаваемых дисциплин Павлов почувствовал наибольшую склонность к естественным наукам. Интерес к физиологии сформировался после прочтения книги Дж. Льюиса «Физиология обыденной жизни», работ Д. И. Писарева и др.
   Не закончив духовного образования, Павлов в 1870 г. уехал в Петербург, где поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. В лаборатории И. Циона, который занимался исследованием влияния нервов на деятельность внутренних органов, Павлов провел свои первые научные опыты – изучение секреторной иннервации поджелудочной железы. За эту работу он был удостоен золотой медали университета.
   После получения в 1875 г. степени кандидата естественных наук Павлов поступил на третий курс Медико-хирургической академии в
   Петербурге (преобразованной впоследствии в Военно-медицинскую). По окончании академии Павлов работал в Ветеринарном институте, заведовал физиологической лабораторией в клинике СП. Боткина, изучал физиологию в Лейпциге и Бреслау. В 1883 г. Павлов защитил диссертацию на соискание степени доктора медицины «О центробежных нервах сердца», посвященную описанию нервов, контролирующих функции сердца. В 1897 г. был опубликован знаменитый труд «Лекции о работе главных пищеварительных желез», в котором Павлов описал свои опыты и наблюдения по физиологии пищеварения. За этот труд он и получил в 1904 г. Нобелевскую премию.
   С 1896 по 1924 г. И. П. Павлов руководил кафедрой физиологии Медико-хирургической академии. Многие годы деятельность И. П. Павлова была неразрывно связана с Институтом экспериментальной медицины, где он возглавлял отдел физиологии, названный впоследствии его именем. С 1921 г. и до конца жизни в его лаборатории проходили знаменитые «Павловские среды», где ученые обсуждали актуальные научные проблемы.
   Исследования ученого получили международную известность. Он был избран академиком, почетным членом и доктором более чем 120 научных обществ, академий и университетов, отечественных и зарубежных. В 1935 г. в нашей стране проходил 15-й Международный конгресс физиологов, на котором ученые всего мира назвали Павлова «старейшиной физиологов мира». Умер И. П. Павлов в 1936 г. на 87-м году жизни в Ленинграде и похоронен на Волковом кладбище.
   Помимо сухих фактов научной биографии И. П. Павлова представляется интересным и важным привести несколько примеров из его жизни, которые ярко характеризуют личность великого русского физиолога и гражданина. Павлов был высокообразованным и интеллигентным человеком, фанатично преданным науке – делу всей своей жизни. В сложное для России время гонений на инакомыслящих Павлов, как писал в некрологе профессор Д. Плетнев, никогда – ни в молодости, ни в старости – не лицемерил, не приспособлялся. Он глубоко презирал людей, которых историк эпохи Смутного времени охарактеризовал так: «Телом и духом перегибательные».
   Хотя позиция официальных властей была лояльна по отношению к павловской школе, сам Павлов к большевистскому социальному экспериментированию относился резко критически, открыто заявляя, что для таких опытов он пожалел бы даже собаки. Как писал позднее академик Петр Капица, Павлов «без стеснения, в самых резких выражениях критиковал и даже ругал руководство, крестился у каждой церкви, носил царские ордена, на которые до революции не обращал внимания». Сам Павлов писал: «В первые годы революции многие из почтенных профессоров лицемерно клялись в преданности и верности большевистскому режиму. Мне было тошно это видеть и слышать, так как я не верил в их искренность. Я тогда написал Ленину: «Я не социалист и не верю в Ваш опасный социальный эксперимент»». Ответ главы Совнаркома был неожиданным: он распорядился обеспечить Павлову все условия для научной работы, организовать (в голодном Петрограде!) питание подопытных собак. Совнарком принял по этому поводу особое постановление. (Рассказывают, что академик Алексей Крылов, встретив как-то Павлова на улице, с горькой иронией попросил взять его к себе в собаки.)
   Академик Павлов считал своим долгом заступаться за несправедливо арестованных или осужденных людей. Иногда его заступничество спасало людям жизнь. Через три недели после убийства Кирова и начала новой волны репрессий, 21 декабря 1934 г., 85-летний ученый направляет в правительство обращение, в котором пишет: «Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И поэтому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «Черт с ними! Пусть расстреляют. Все равно жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовало ни приглашение в старую Чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде»… Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного достоинства. Не один же я так чувствую и думаю? Пощадите же родину и нас».
   Павлов был одним из немногих русских ученых, которые допускали к работе в своих лабораториях женщин и евреев. Он приходил в ярость при малейшем намеке на антисемитизм.
   Обладая взрывным темпераментом, Павлов бывал нетактичным, впадал в депрессию из-за неудавшихся опытов, но успешные результаты могли вызвать бурную радость, и он поздравлял не только своих сотрудников, но и собак. Во время большевистской революции 1917 г. он обрушился на одного из сотрудников, который опоздал на работу на десять минут. Стрельба на улицах не могла быть оправданием для прекращения работы. Но Павлов всегда был честным и прямым человеком, умеющим увлечь своей идеей. У него было хорошее чувство юмора, и он умел ценить шутку. Во время церемонии вручения почетной степени Кембриджского университета студенты с балкона спустили к нему на колени игрушечную собачку на веревке. Павлов потом держал эту собачку на своем рабочем столе.
   И. П. Павлов был полностью погружен в свои научные проблемы и в житейском плане являл собой образец пресловутого «рассеянного профессора», полностью отрешенного отбыта. В 1881 г. онженился, и его жене, Серафиме Васильевне, пришлось полностью взять на себя решение всех житейских проблем. Таково было взаимное соглашение, заключенное в самом начале супружества. Со своей стороны
   Павлов обязался никогда не пить, не играть в карты и ходить в гости или принимать гостей только в выходные дни. Его бескорыстная одержимость работой доходила до такой степени, что жене иной раз приходилось напоминать ему о получении жалованья, которое было, к сожалению, очень невысоким. Долгие годы семья Павловых жила крайне стесненно. В 1884 г., когда Павлов работал над докторской диссертацией, родился первый ребенок. Хрупкий и болезненный младенец не выживет, говорили врачи, если мать и ребенок не смогут отдыхать за городом. Павлову удалось одолжить денег на поездку, но было слишком поздно: ребенок умер. Некоторое время Павлов вынужден был ночевать на койке в своей лаборатории, а его жена и второй ребенок жили у родственников, потому что они не могли позволить себе снять квартиру. Группа студентов Павлова, зная о его финансовых затруднениях, передала ему деньги под предлогом покрытия расходов на демонстрации опытов. Но все деньги Павлов потратил на своих лабораторных собак, не взяв себе ни копейки.
   В 1923 г. Павлов посетил Соединенные Штаты, чтобы присутствовать на конференции в Нью-Йорке. На Центральном вокзале он присел отдохнуть на скамейку и положил портфель с двумя тысячами долларов рядом. Он был так поглощен разглядыванием людей, что совершенно не следил за портфелем, а потом просто встал и ушел. По этому поводу он высказался так: «Ну и ладно. Не следовало выставлять соблазн перед глазами бедняков».
   До конца своих дней Павлов оставался ученым. Он проводил наблюдения за самим собой, когда бывал болен, и день смерти не стал исключением.
   Научное наследие И. П. Павлова касается трех основных проблем: функции сердечных нервов, деятельности первичных органов пищеварения, изучения условных рефлексов. Мировое признание и Нобелевскую премию 1904 г. Павлов получил за исследования в области пищеварения.
   И. П. Павлов создал учение о высшей нервной деятельности, согласно которому работа организма осуществляется по принципу рефлекторной саморегуляции. Центральную роль в саморегуляции выполняет нервная система.
   Для психологии огромное значение имеют открытие и исследования условных рефлексов. Павлов, исследуя работу пищеварительных желез, заметил, что иногда слюна начинала выделяться еще до того, как собака получала пищу. Собаки пускали слюну, когда видели пищу или даже человека, который регулярно кормил их. Реакция слюноотделения, таким образом, оказывалась обусловленной раздражением, которое по предшествующему опыту ассоциировалось с едой.
   Работа Павлова по изучению рефлекторной деятельности может служить образцом строго научного, экспериментального подхода. Стремясь достигнуть максимальной чистоты эксперимента, ученый постоянно совершенствовал методику работы. Так, им было создано устройство, позволяющее регистрировать точное количество капель слюны и время их падения. Чтобы исключить посторонние влияния на испытуемых собак, были разработаны не только специальные отдельные боксы для собаки и экспериментатора, но спроектировано трехэтажное лабораторное здание – так называемая Башня молчания. В ее окнах были специальные сверхтолстые стекла, в комнатах устанавливались двойные железные двери, а стальные балки, держащие перекрытия, погружались в песок. Здание было окружено рвом, заполненным соломой. Вибрация, шум, перепады температуры, запахи и сквозняки были полностью исключены. Таким образом, Павлов обеспечивал стандартные условия проведения эксперимента, устранял источники погрешностей, осуществлял жесткий контроль.
   В 1923 г. Павлов обобщил исследования своей лаборатории в работе «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных». В рефлекторной теории им выделяются два вида рефлексов – безусловные, или врожденные (рефлексы для удовлетворения определенной потребности, например в пище, в защите от вредных воздействий и др.), и условные – образованные на базе первых. Для безусловного рефлекса не требуется никакого научения: когда пища попадает в рот, слюноотделение является естественной реакцией пищеварительной системы. Но для того, чтобы вызвать у собаки слюну уже при виде пищи, необходимо научение. Павлов обнаружил, что многие раздражители, а не только вид пищи способны актуализировать условную реакцию слюноотделения у лабораторных собак, если они могут привлечь внимание животных, не вызывая в то же время страха или агрессии. Павлов проверил зуммеры, лампы, свистки, музыкальные звуки, шум кипящей воды, тикающий метроном и получил одинаковые результаты. Организм постоянно учится различать сигналы. Если сигнал ведет к успеху, т. е. подкрепляется, между ним и ответным действием организма образуется ассоциативная связь, которая при повторении становится все более прочной. Тем не менее она является временной и если в дальнейшем не подкрепляется, то благодаря нервному процессу торможения гаснет.
   Павлов и его сотрудники всесторонне изучили динамику образования и изменения условных рефлексов: поощрение, затухание рефлекса, спонтанное восстановление, обобщение, установление различий, обусловленность высшего порядка и др. Условный рефлекс реализуется высшими нервными центрами – корой больших полушарий головного мозга и ближайшей подкоркой. Ученым были исследованы закономерности динамики нервных процессов (торможение, иррадиация, концентрация и др.), которая обусловливает внешние проявления поведения. Полученные результаты объясняли механизмы многих нервно-психических проявлений, в том числе неврозов. Все эти проблемы и сейчас остаются в фокусе внимания науки.
   Наряду с условными рефлексами были выделены другие – ориентировочный рефлекс, рефлекс цели, рефлекс свободы.
   Ориентировочный рефлекс Павлов называл рефлексом «Что такое?». Он заключается в том, что организм как будто непрерывно задает этот вопрос окружающему миру, пытаясь оценить ситуацию, в которой он оказался, и понять, что представляет для него наибольшую ценность. Ориентировочный рефлекс включает стремление овладеть предметом, безразличным для жизнеобеспечения организма.
   В качестве типичного примера рефлекса цели Павлов приводил страсть к коллекционированию. Он пришел к выводу, что «надо отделять самый акт стремления от смысла и ценности цели и что сущность дела заключается в самом стремлении, а цель – дело второстепенное». «Рефлекс цели имеет огромное жизненное значение, он есть основная форма жизненной энергии каждого из нас», – утверждал Павлов. Применительно к рефлексу цели как энергетической переменной он ввел представление о социально-исторической детерминации, видя причины падения энергии в общественных влияниях. В дальнейшем Павлов не раз подчеркивал социальную значимость исследования условных рефлексов, направленного на разработку точной науки о человеке, которая «выведет его из теперешнего мрака и очистит его от теперешнего позора в сфере межлюдских отношений». В своей известной речи, произнесенной в Мадриде, он указывал: «Полученные объективные данные, руководясь подобием или тождеством внешних проявлений, наука перенесет рано или поздно и на наш субъективный мир и тем сразу и ярко осветит нашу столь таинственную природу, уяснит механизм и жизненный смысл того, что занимает человека все более, – его сознание, муки его сознания».
   Органы чувств И. П. Павлов предложил рассматривать как целостные «приборы» – анализаторы, включающие наряду с периферийными блоками центральные, локализованные в коре больших полушарий. Именно анализаторы производят высший анализ и синтез раздражителей внешней и внутренней среды. Эти раздражители выполняют функции сигналов. Они позволяют организму различать свойства внешних объектов, предвосхищать течение будущих событий и организовывать поведение соответственно возможным благоприятным или неблагоприятным для организма ситуациям. В созданной Павловым концепции сигналы носят системный характер, причем они образуют две системы: сенсорную (в психологическом плане ей соответствуют чувственные образы – ощущения, представления) и вербальную (ей соответствуют слова, устные и письменные знаки человеческой речи). Благодаря вторым сигналам в результате анализа и синтеза чувственных образов возникают обобщенные умственные образы (или понятия). Этим определяется качественное отличие между поведением животных, поскольку у них оно регулируется только первой сигнальной системой, и человека, у которого обе системы связаны, а разрыв между ними наблюдается лишь в случае патологии.
   Также И. П. Павловым разработано учение о различных типах высшей нервной деятельности (темпераментах). Он писал, что изучение условных рефлексов у множества собак постепенно выдвинуло вопрос о разных нервных системах отдельных животных, найдены основания для систематизации нервных систем по некоторым их главным чертам. Таких черт оказалось три: сила основных нервных процессов, уравновешенность их между собой и подвижность этих процессов. Действительные комбинации этих трех черт представились в виде четырех более или менее резко выраженных типов нервной системы. По силе животные разделились на сильных и слабых; сильные по уравновешенности процессов – на уравновешенных и неуравновешенных, а уравновешенные сильные – на подвижных и инертных. Это приблизительно совпадает с классической систематизацией темпераментов. Таким образом, сильные, но неуравновешенные животные с обоими сильными процессами, но с преобладанием раздражительного процесса над тормозным – это возбудимый, безудержный тип (холерики, по Гиппократу). Далее сильные, вполне уравновешенные, притом инертные животные – это спокойный, медлительный тип (по Гиппократу, флегматики). Потом сильные, вполне уравновешенные, притом лабильные – это очень живой, подвижный тип (по Гиппократу, сангвиники). И, наконец, слабый тип животных – всего более подходящих к гиппократовским меланхоликам; преобладающая и общая черта их – легкая тормозимость как в силу внутреннего, постоянно слабого и легко иррадиирующего торможения, так и под влиянием всяческих, даже незначительных, внешних раздражений.
   Отношение И. П. Павлова к психологии достаточно неоднозначно. Хотя его научное наследие оказало самое сильное влияние именно на психологическую науку, личная позиция ученого часто интерпретируется как крайне негативная. Павлов был сторонником объективного подхода, а психология, по его мнению, еще не достигла уровня подлинной науки. Он отказался от психологических определений, постоянно подчеркивал физиологический характер своих исследований поведения (сотрудников он даже штрафовал за использование психологической терминологии). В своих выступлениях он не раз склонял «несостоятельные психологические претензии». Тем не менее Павлов считал, что психология и физиология идут к одной цели разными путями. Примечательно, что он приветствовал открытие Психологического института в Москве, а уже при советской власти приглашал его изгнанного директора, профессора Г. И. Челпанова, на работу в свою лабораторию.
   Влияние идей Павлова на развитие психологической науки признано во всем мире. С 1909 г., даты проведения VI Международного психологического конгресса в Женеве, имя Павлова постоянно звучит в контексте исследования поведения. В докладе Р. Йеркса «Научный метод в психологии животных» высказывалась уверенность, что новые научные устремления, среди выразителей которых первым назывался Павлов, позволят дать объективный анализ восприятия животных, их памяти, привычек и т. д. В этом же году Йеркс опубликовал на английском языке сводку работ павловской лаборатории, впервые познакомившую западного читателя с учением об условных рефлексах. Открытие условного рефлекса считалось революцией в изучении поведения, а экспериментальные программы лаборатории Павлова стали рассматриваться как образец для строго научного изучения поведения. Аж. Уотсон разработал бихевиористскую программу исследований, по поводу которой Павлов высказался положительно, заметив, что развитие бихевиоризма в Соединенных Штатах является подтверждением его идей и методов. Не будет преувеличением сказать, что все поведенческое направление в психологии выросло из павловской рефлекторной теории. На протяжении десятилетий и западная, и отечественная психология развивалась именно в этом ключе.
   В нашей стране теория И. П. Павлова, к сожалению, не всегда играла положительную роль в развитии психологии. В 1950 г. состоялась научная сессия АН и АМН СССР, посвященная учению Павлова (в дальнейшем ей присвоили название «павловской»). На сессии были сделаны два главных доклада – академика К. М. Быкова и профессора А. Г. Иванова-Смоленского. С этого момента они обрели статус верховных жрецов культа Павлова. Разумелось само собой, что доклады одобрены ЦК ВКП(б) – на основе учета опыта августовской сессии ВАСХНИЛ, где информация об одобрении ЦК была сообщена Т. Д. Лысенко уже после того, как некоторые выступавшие в прениях неосторожно усомнились в непогрешимости принципов «мичуринской» биологии. Подобного на «павловской» сессии дожидаться не стали, и начались славословия в адрес главных докладчиков, «верных павловцев», наконец якобы открывших всем глаза на замечательное учение.
   Сессия с самого начала приобрела антипсихологический характер. Идея, согласно которой психология должна быть заменена физиологией высшей нервной деятельности, а стало быть, ликвидирована, в то время не только носилась в воздухе, но уже и материализовалась.
   На сессии психология отстаивала свое право на существование. Во время одного из заседаний Иванов-Смоленский получил и под хохот зала зачитал записку, подписанную так: «Группа психологов, потерявших предмет своей науки». Но если бы такое было сказано в резолюции сессии, то это означало бы ликвидацию психологии как науки. Поэтому смысл выступлений психологов сводился к отстаиванию предмета своей науки. И признание «ошибок» лидерами психологической науки сегодня не должно вызывать никаких иных эмоций, кроме сочувствия и стыда за прошлое. Едва ли справедливо бросать камень в тех, кто перед лицом упразднения целой отрасли знания каялся «галилеевым покаянием».
   Анализируя причины той абсурдной с современной точки зрения ситуации в отечественной психологии, следует прежде всего отметить, что она была типична для многих наук и сложилась под влиянием политических причин. Это касалось педологии и психотехники, еще раньше – философии. Такие кампании разворачивались и в литературоведении, языкознании, политэкономии, биологии.
   Позиции самого И. П. Павлова и его учение, безусловно, были крайне искажены. Честный и здравомыслящий человек, Павлов много сделал для объяснения механизмов поведения, но никогда не претендовал на исчерпывающее толкование всей душевной жизни. Поэтому нельзя рассматривать «павловизацию» психологии со всеми ее драмами и курьезами (к примеру, попытки строить обучение школьников, ориентируясь на механизмы выработки условных рефлексов) как результат каких-то волеизъявлений великого ученого. Современники отмечают, что к концу жизни с ним вообще не слишком считались. Он был нужен и полезен в качестве идола и предпочтительнее мертвый, чем живой.
   Великий российский естествоиспытатель, физиолог И. П. Павлов оставил неизгладимый след в истории отечественной и мировой науки (9, 10, 16, 18, 21, 23, 25, 26).

Я. А. Сикорский. Комплексный подход к изучению и развитию ребенка

   Иван Алексеевич Сикорский родился 13 мая 1842 г. в селе Антонов Сквирского уезда Киевской губернии в семье священника. После успешного окончания Киевской духовной семинарии он поступил в Киевский университет на медицинский факультет. По окончании университета, в 1869 г., И. А. Сикорского оставили для подготовки к ученому званию. После защиты докторской диссертации «О лимфатических сосудах легких» Сикорский переехал в Петербург, где работал в больницах для душевнобольных и специализировался в области психических и нервных болезней. В эти годы Сикорский приобрел огромный опыт клинической работы, занял должность приват-доцента Медико-хирургической академии. Научные публикации сделали его известным в европейских научных кругах, он был членом научных обществ в Бельгии и Франции. В январе 1885 г. Сикорский был назначен заведующим кафедрой нервных и психических болезней медицинского факультета Киевского университета; успешно работал в Попечительском комитете по делам осужденных, Киевском психиатрическом обществе, Юго-Западном обществе трезвости. Особое внимание уделялось им реализации проекта организации Фребелевского общества и его учреждений, воплощавших на практике преимущества идеи коллективного воспитания детей. В 1886 г. Сикорский основал журнал «Вопросы нервно-психической медицины и психологии». Умер И. А. Сикорский в 1919 г. в Киеве.
   Отношение советских историков к научному наследию И. А. Сикорского во многом определялось его политическими убеждениями. Сикорский был монархистом, искренне поддерживал существовавшую политическую власть и пропагандировал идею российской государственности. Поэтому имя И. А. Сикорского было несправедливо забыто, как имена других ученых, стоявших у истоков современной науки и очень много сделавших для отечественной и мировой психологии. Работы Сикорского послужили импульсом для исследований в самых разных направлениях психиатрии, детской и педагогической психологии. Так, работа «Душа ребенка» дважды издавалась в Германии в качестве учебного пособия для педагогических учебных заведений. А экспериментальные исследования умственного утомления учащихся стали первыми в мировой практике и затем были продолжены многими учеными. Не менее значимы его работы по проблеме алкоголизма, к сожалению, не утратившие актуальности и в наше время. Важным моментом в научном наследии И. А. Сикорского является использование им эмпирических методов сбора данных – наблюдения (прежде всего в естественных условиях и в клинике), эксперимента, статистических данных. Это позволило получить огромный материал для теоретического обобщения и практических выводов.
   Большой интерес представляет трактовка Сикорским психических процессов. Он подробно описывал память, мышление, эмоционально-волевую сферу, а также личностные феномены. Память Сикорский рассматривал как основу умственной деятельности. Он проанализировал развитие памяти в онтогенезе и показал, что развитие совершается постепенно, характеризуется своеобразными чертами в различные возрастные периоды и накладывает отпечаток на умственную деятельность в целом. Изучение филогенеза памяти позволило сделать вывод, что в основе качественного отличия ума человека от ума животных лежит факт чрезвычайно широкого развития у человека ассоциативных зон головного мозга. Благодаря этому становится возможным бесконечное разнообразие связей между впечатлениями разного рода.
   И. А. Сикорским была предпринята попытка классификации видов памяти. Вид памяти, свойственный незрелой человеческой психике (детям младших возрастных периодов) и животным – низшая форма памяти, мало обеспечивающая успех умственного развития, – назван предметной памятью. Она может также называться фотографической, потому что отражает самый характер восприятия и отличается чрезвычайной точностью. Память бывает зрительной, слуховой, мышечно-осязательной. Для такого рода памяти характерны нерасчлененность восприятия различных сторон сложного впечатления, запоминание впечатлений в том виде, как они восприняты. Примером пользования этим типом памяти может служить простое заучивание наизусть. При воспроизведении заученного таким путем материала воспоминание какой-либо одной части воспринятого влечет воспоминание всего впечатления и в таком виде, как оно воспринималось.
   Более высокий уровень занимает память аналитическая. Она формируется в результате того, что развитие воли и произвольного внимания позволяет человеку приводить воспринимаемые впечатления в определенный порядок, связывать их в систему, подчинять определенной идее, плану. Вследствие этого предметная память начинает играть подчиненную роль, заменяется более плодотворным, высоким типом памяти, обусловленным волей и сознанием. Этот тип памяти характерен для среднего школьного возраста.
   Память ассимилирующая как наиболее совершенная соединена с размышлением. При посредстве этого типа памяти человек старается привести все новые впечатления в связь с предшествующими, что не только обеспечивает интенсивную работу памяти, но и облегчает воспоминание впечатлений при самых различных условиях и поводах. Запоминание в этом случае происходит медленнее, чем при пользовании другими типами памяти, но зато его результаты в чрезвычайной степени способствуют общему умственному прогрессу и дают возможность во всякую минуту беспрепятственно привлекать предшествующий опыт и плоды предыдущего умственного развития. Чем выше стоит человек по своему умственному развитию, тем больше он пользуется этим видом памяти.
   Правильное умственное развитие происходит вместе с развитием памяти от низших форм к высшим. Недостаточный навык пользования высшими приемами запоминания, привычка прибегать к предметной (механической) памяти даже там, где требуется высшая форма памяти, где необходимо размышление и рассуждение, свидетельствуют о нарушении нормального хода умственного развития, возникающего в результате неправильного или недостаточного руководства мыслительной деятельностью.
   Говоря об умственном развитии, невозможно обойти вниманием проблемы мышления и речи. Разум, по Сикорскому, развивается с возникновением определенных структур мозга в филогенезе. Развитие мыслительного процесса идет от эпизодических этюдов к формированию саморазвивающейся и самоуправляемой (саморегулируемой) системы, в которой нашла выражение дальнейшая специализация и кооперация всех функциональных подструктур. Процесс познания Сикорский представлял следующим образом: 1) объединенные ощущения дают представления; 2) два или более связанных между собою представлений составляют мысль; 3) течение, или «исследование» мыслей, и является мышлением, которое выражается в следующих формах: мышление конкретное (предметное), мышление абстрактное (отвлеченное), мышление внечувственное (символическое), мышление высшее, или трансцендентальное.
   Наиболее интересна трактовка Сикорским высших форм мышления. Абстрактный уровень мышления доступен человеку лишь на личностном уровне его развития. Процесс отвлечения в значительной степени зависит и от самого субъекта, от его настроения, от направления его внимания на ту или иную сторону воспринимаемого объекта и т. д. – словом, от личности. В деле абстракции важную роль играет направление внимания, посредством которого мы останавливаемся на одних признаках и игнорируем другие. В этом процессе забвения сущность процесса отвлечения. Развитой ум хорошо владеет способностью забвения или игнорирования, и, наоборот, невозможность забыть дает патологическое явление упорных или навязчивых идей. Внечувственным мышлением называется крайнее развитие абстрактного мышления, оперирующего общими знаками для множества предметов. Здесь естественным шагом к определенному выражению абстрактного становится речь.
   Сикорский рассматривал речь как орудие или субстрат мысли. Он останавливался на данных патологии речи, проливающих свет как на механизм слова, так и на синтез мысли. Изучение Сикорским афазий, агнозий и апраксий сохранило актуальность и в наше время. Как в афазиях, так и в агнозиях имеют место явления выпадения функции. По своему существу эти явления противоположны явлениям возбуждения.
   Сикорский анализирует роль чувств в жизни человека, выполняющих различные функции. Это прежде всего прогнозирующая функция. Даже познание как ясное и более конкретное предусмотрена событий значительно уступает чувству, которое хотя и является неясным, общим предчувствием, но зато обладает большей непогрешимостью и задолго (гораздо раньше, чем познание) открывает нам грядущее. Регулятивная функция чувства заключается в предупредительности: чувство или поддерживает ум и волю, или предостерегает и мешает им. Кроме того, чувства стимулируют мысль и волю на личностном уровне: человек мыслит под воздействием чувства более оригинально, тонко, технически четко. Эстетическое чувство может значительно улучшить приемы мышления; интеллектуальное чувство раскрывает тончайшие признаки истины; нравственное чувство помогает решить сложные вопросы долга; чувство свободы стимулирует волевые поступки.
   Сикорский предлагает классификацию человеческих чувств: 1) физические, или низшие; 2) эстетические; 3) интеллектуальные; 4) нравственные, или возвышенные. Сложные физические чувства в большей мере, чем познание, обеспечивают сохранение и продолжение жизни, поскольку они связаны с главнейшими функциями организма, составляя существенную часть инстинктов.
   Эстетические, интеллектуальные и нравственные чувства имеют общие точки соприкосновения: все они основаны на психологическом синтезе и объединены с представлениями, которые могут их освещать и отчасти вызывать. Эстетические и интеллектуальные чувства ближе стоят к физическим чувствам: эстетическое чувство связано с восприятиями, интеллектуальное – с воспроизведениями, их переработкой.
   Поэтому в интеллектуальном чувстве менее ощущается физическое и физический мир, а в эстетическом более. Секрет эстетического воздействия прекрасного на человека заключается в определенной организации восприятия: гармония и ритм обеспечивают легкость или объемность слуховых восприятий, правильная пространственная форма более удобна для измерения глазом. Смысл эстетической красоты в единстве и целостности восприятия в сочетании с разнообразием. Развиваясь из элементарных форм, эстетическое чувство обогащается присоединением к нему представлений и умственного анализа.
   Интеллектуальное чувство, по Сикорскому, – это чутье истины, которое влечет нас к познанию и делает неприятным незнание. Это чувство побуждает к умственному труду, к систематизации знаний, возбуждает перспективой новых открытий.
   Нравственное чувство значительно выше, чем чувства эстетические и интеллектуальные, оно имеет социальное содержание. Если в эстетическом и интеллектуальном чувстве личность выступает носителем индивидуального, личного начала, то в чувстве нравственном она предстает носителем расового и общечеловеческого начала.
   Чувства, как считал Сикорский, эволюционируют в прогрессивном направлении. Восходя к инстинктам, чувства в процессе жизни человека подвергаются сложной переработке при участии познания и воли, все более и более становясь самостоятельными актами. В чувствах очеловеченных, удалившихся от своего филогенетического корня, виден важнейший прогресс в акте присоединения к чувству элементов умственного синтеза. Характерно, что сознание, мысль и воля не исчезают среди чувств, но чем сильнее чувство, тем мысль и воля менее выражены или подавлены чувством.
   Проблема регуляции чувств – важнейшая в практическом плане – также была проанализирована Сикорским. Регуляция чувств – это, по сути, преобразование чувств, что в высшей степени важно как для нравственного развития личности, так и для здоровья человека. Многие чувства, разрушительные для здоровья человека в силу своей интенсивности, могут быть преобразованы в иные, более благородные. Так, страх из своей элементарной полуживотной формы может перейти в боязнь, т. е. в опасение и предусмотрена зла. Задержка чувств усилиями воли ведет к возникновению мыслей, которые, присоединяясь к чувству, сообщают ему интеллектуальный характер, содействуют переходу в высшие, сложнейшие и благородные психические состояния. История развития чувства стыда, неизвестного животным, ведет к формированию совести.
   Сикорский предполагает, что в основе смены чувств и переходов к противоположным чувствам лежат в большей мере условия физиологические, чем психологические. Дело объясняется физическим истощением чувствующего органа и угасанием функции в зависимости от такого истощения. В этих случаях можно провести параллель с невралгиями, при которых наблюдается периодическое исчезание боли при сохранении воспалительного процесса. Утомление одним чувством может дать доступ другим чувствам. Внезапное сильное чувство вызывает своего рода шок – остановку психических процессов.
   В онтогенезе чувства появляются раньше рассудка и воли, определяют их развитие, поэтому развитие чувств, как считал Сикорский, может содействовать умственному прогрессу, но может и задержать его. В процессе развития чувства становятся наиболее сложной стороной психической жизни, наиболее уязвимой и предрасположенной к болезненным расстройствам, оказывая серьезное влияние на нервно-психическое состояние человеческого организма, особенно детского. Астенические чувства сильно вредят здоровью, стенические оказывают противоположное действие.
   Сикорский считал, что развитием чувств можно и нужно продуманно руководить путем подавления аффектов и поощрения здоровых сильных чувств. Линия воспитания чувств, по Сикорскому, должна быть такова: сдерживание, подавление, обуздание страстей, перевод их в чувства медленные с интеллектуальным оттенком; преобразование простейших и низших чувств в более сложные, тонкие, возвышенные; выработка умения не поддаваться непосредственным порывам чувства, владеть собой. Такой путь воспитания чувств полезен как для нравственного развития, так и для сохранения здоровья. Но сдерживание чувств вовсе не означает их ослабления или уничтожения. Под понятием «сдержанность)) подразумевается лишь ограничение и замедление чувств, которое помогает развиться слабым чувствам, обеспечивает высокий динамический темп чувств. Этим поддерживается и общее высокое напряжение всех нервно-психологических актов. Слабые же чувства делают жизнь вялой и односторонней. Богатство и разнообразие чувств является необходимым звеном в духовном облике личности, обеспечивающем устойчивый характер, способный противостоять разрушительным влияниям.
   Обширный эмпирический материал позволил Сикорскому сделать вывод о роли высших чувств (интеллектуальных, нравственных, эстетических) в формировании всесторонне развитой личности. Сикорский указывает на тесную связь эмоционального и интеллектуального развития, зависимость совершенствования интеллекта от развития чувств. Недоразвитие или ослабление интеллектуальных чувств пагубным образом отражается на качестве школьного образования. В свою очередь, умственное развитие является мощным фактором совершенствования чувств. Эти идеи И.А Сикорского получили интенсивное развитие только в конце XX в. в трудах западных психологов, обозначивших «новое» направление в психологии – исследование эмоционального интеллекта.
   Проблема нравственных чувств занимает особое место в русской культуре и психологии. Сикорский считал, что упадок нравственных чувств ведет к дискредитации высоких нравственных идеалов и стремлений, к росту количества преступлений. Совершенствование нравственных чувств – залог нравственного здоровья общества, успех воспитательного влияния старших поколений на младшие. Сикорский проанализировал сложные душевные состояния, примыкающие к чувству: удивление, страх, боязнь, опасения, печаль, отвращение, привязанность, стыд, совесть, гнев, веру, надежду, любовь и дружбу.
   К существенным признакам чувства ученый причислял жизненное отношение, на котором основано разделение чувств на приятные, содействующие жизни, и неприятные, вредные для жизни.
   И. А. Сикорский провел анализ художественно-словесного описания чувств и сделал заключение, что оно тесно связано с инструментальным изображением чувств. Субъективный язык человеческой речи показывает нам те самые факты, какие с наглядностью демонстрируются объективным физиологическим инструментом, – оба метода исследования взаимно дополняют друг друга. Исходя из этого, можно воспользоваться для углубления анализа чувств художественными и поэтическими изображениями, в особенности по вопросу о связи и соотношении психического с физическим.
   На основании наблюдений за психическим развитием ребенка Сикорским были сделаны уточнения в вопросе о мозговой локализации чувств, о физиологических основах действия чувства, к которым он относил изменения кровообращения и дыхания, колебания в обмене веществ.
   И. А. Сикорский не мог обойти вниманием актуальную во все времена тему волевых процессов. Он определяет волю как двигательную сторону души или сознания. Она выражается в движении, в организации и заготовлении движения или, наконец, в готовом двигательном напряжении, остающемся в потенциальном состоянии ожидания сигнального толчка.
   Прототипом воли является рефлекс. Но различие инстинктивного и произвольного акта не в самом его составе, а в том обстоятельстве, что инстинктивный акт представляет собой комбинацию, закрепленную давней филогенетической традицией, следовательно, шаблонную, между тем акт произвольный возникает ех Отроге и подлежит бесконечным вариациям. Кроме того, произвольный акт между началом и концом имеет более или менее обширную мыслительную вставку, что поднимает акт на ступень разума, снимает шаблонность и неизменность его исполнения.
   Предшествующими, подготовительными актами по отношению к воле выступают чувство и познание, иногда это ближайшие сигналы к действию. В подчиненной роли воля остается только на первых ступенях своего развития в животном царстве или у ребенка в самые первые месяцы жизни. В дальнейшем воля приобретает самостоятельное значение и становится важнейшей, окончательной, господствующей силой души, распоряжающейся колоссальным запасом энергии, как простой физической, так и сложнейшей – душевной.
   
Купить и читать книгу за 120 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать