Назад

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Ложный Рюрик. О чем молчат историки

   Долгожданная НОВАЯ КНИГА от автора бестселлера «10 тысяч лет русской истории», выдержавшего 7 переизданий и разошедшегося рекордными тиражами! Продолжение полемики с «научным» официозом, искажающим и очерняющим наше прошлое. Вся правда о легендарном князе Рюрике, которого величают «основателем русского государства». Но на самом деле Рюрик пришел не на «пусто место» – к IX веку н. э. славянская цивилизация процветала уже не одно тысячелетие, давно сформировав особый образ жизни, который в корне отличался от западного и был основан не на «законе и порядке», а на справедливости и воле.
   И Рюрика вовсе не призвали «владеть нами» – но просто наняли как «эффективного менеджера», «равноудаленного» от всех местных кланов, а значит, способного блюсти общенародные интересы. Нынешние «западники», поклоняющиеся европейской псевдо-«демократии», не желают понимать главного – испокон веков на Руси власть не «владела народом», а была его наемным работником: неугодного правителя могли не только выгнать из княжеских хором пинком под зад, но и вовсе «порвать как грелку», привязав к двум березам. Вспомните казнь князя Игоря или судьбу Александра Невского и его отца, которых неоднократно изгоняли из Новгорода! То же стало бы и с князем Рюриком, не оправдай он доверия славян…
   Опровергая западные мифы и русофобскую клевету, эта книга восстанавливает подлинную историю нашего народа, в которой Рюрикова эпопея была не «началом начал», а лишь проходной главой тысячелетней летописи!


Наталья Павлищева Ложный Рюрик. О чем молчат историки

Предисловие

   Пророки, как известно, в своем Отечестве не водятся, они все как на подбор импортные, с местными достижениями знакомы мало и этим самым достижениям предпочитают свои, привнесенные. А потому на Руси все успехи «забугорные», причем даже те, которые дома под каждым кустом испокон века были, только недостатки и глупость доморощенные.
   Если письменность, то Кирилла и Мефодия (и ничего, что братья ее в Корсуни, прячась, с готовых текстов копировали), если государство, то варяжское, если вера, то византийская… А свое? Кому оно нужно это свое, если в каждом доме, каждой деревне есть? Нам бы чего заморского…
   Варягов вон призвали… Своих не нашлось?
   А вот это почти детектив. Я о призвании Рюрика со товарищи.
   Сколько столетий прошло, сколько копий сломано, чернил и бумаги переведено, сколько взаимных оскорблений брошено в сердцах, а воз истины и ныне там, то есть неизвестно где. Вроде все про Рюрика и его деяния на Земле Русской ясно – ан нет, ясно-то оказывается каждому свое. О научных баталиях по этому поводу еще поговорим, из них есть что почерпнуть.
   Удивительно: кто бы ни писал на тему основания государства на Руси, просто обязан отметиться в вопросе отношения к норманизму, то есть для начала полагается четко заявить, «за» ты или «против». Без этого самого оповещения вслух ты вроде дальше говорить не имеешь права, после первых же фраз последует указующий перст с окриком: «А ты высказался?!»
   А если я не «за» и не «против», тогда как? Амеб от истории не держат, все обязаны быть в убеждениях твердыми как кремень. Скалы варяжского вопроса крепче гранита Варяжского моря. Умнейшие головы уперлись лбами друг в друга, причем стоя на узенькой дощечке известных фактов так, что ни обойти, ни перепрыгнуть.
   И все-таки, может, не стоит бодаться на стороне какой-то из общепринятых теорий, лучше попытаться посмотреть на все факты со стороны, невзирая на то, какой теорией они подняты на щит?
   Конечно, некоторые высказывания апологетов ультранорманизма неприемлемы совсем, вроде тех, что принадлежат очень неплохому переводчику и знатоку восточных языков, литератору, редактору и издателю «Библиотеки для чтения…» середины XIX века Осипу Ивановичу Сенковскому. В статье «Скандинавские саги» в этом журнале он без обиняков заявил, что «…вся нравственная, политическая и гражданская Скандинавия, со всеми своими учреждениями, правами и преданиями, поселилась на нашей земле; эта эпоха варягов есть настоящий период Славянской Скандинавии». Могу согласиться при условии, что эта его «наша земля» находится где-то далеко от России.
   Подобные высказывания не только оскорбительны для души русской, но и нелепы, потому что у Скандинавии времен призвания варягов на Русь никаких «учреждений» попросту не имелось, и развита она была не больше, если не меньше, тех, к кому пришла (если вообще пришла).
   Нелепости, подобные высказанным Сенковским, во внимание брать не будем. Хотя бред не у него одного, таких супернорманистов в России XIX века было пруд пруди. Договорились даже до того, что от скандинавов славяне Руси приняли… внимание… язык (!), основание древнего быта, в том числе обычай мыться по субботам (а до варягов все по пятницам мылись, представляете?!) и… обычай дарить детям «на зубок». Интересно, а сами скандинавы по каким дням недели душ принимали, это было регламентировано?
   Перечисленные «шедевры» мыслительной деятельности принадлежат Сабинину С., тоже литератору середины XIX века. Там еще много всякой всячины, даже перечислять не хочется.
   К чести современных норманистов, они от подобного бреда по поводу мытья в субботу и подарков «на зубок» открещиваются. Кстати, тот же Сабинин С. утверждал, что норманны, пришедшие на Русь, своей массой превосходили население самой Руси! А историки все гадали, отчего же в Норвегии (норманны – это жители территории нынешней Норвегии) не 229 человек на каждый квадратный километр площади, как в нынешней Германии? До сих пор ведь бедолаги не восстановились, так и имеют по 13 человек на тот самый квадратный километр. А все Древняя Русь виновата, отвлекла детородный ресурс, испоганила самим своим существованием демографическую ситуацию в Скандинавии…

   Но если от глупостей отвлечься или цитировать их исключительно в качестве примера несуразных перегибов, то в самой теории норманизма можно найти много полезного. И нестыковок тоже.
   Как и у их противников антинорманистов, готовых иногда ради посрамления своих оппонентов «вывести» Рюрика откуда угодно, даже оттуда, где его быть не могло в принципе. И у антинорманистов много фактов в поддержку своей теории и, естественно, против тех, с кем бодаются, разумных фактов, вопросов, возражений.
   Знаете, что интересно: ни те ни другие не отрицают призвания Рюрика и то, что после него вроде начался новый этап развития Руси.
   Вот это и поставим во главу угла: Рюрик, несомненно, был! Только вот кем? И откуда? И зачем он словенам вообще оказался нужен? И что основал?

   Эта книга, как и первая («10 000 лет русской истории»), – книга вопросов и вариантов ответов. История – наука еще менее предсказуемая, чем любая экспериментальная. Экспериментами даже аксиомы проверить можно, например, провести параллельные прямые на плоскости и лично убедиться, что они даже в бесконечности не пересекутся, или выкурить сотню сигарет за раз и собственной гибелью подтвердить, что капля никотина убивает не только лошадь…
   А в истории? Было ли, не было, так или не так… Тем более ни видеосъемки, ни строгой отчетности, ни файлов с документами, ни древней Википедии. Сегодня одно раскопали, завтра другое, в одних хрониках так пишут, в других иначе. Кому верить, на что опираться? А если одни данные с другими не стыкуются, прямо противоположные теории не без греха и абсолютной доказанностью не блещут, в них вопросов больше, чем ответов?
   Тогда каждый отвечает на вопросы согласно собственным убеждениям и… интуиции.
   Зачем же писать?
   Чтобы этой интуиции помочь.

Начнем, пожалуй…

   А начинать лучше всего с чего? Правильно, с конца.
   В данном случае концом будет некий промежуточный результат – Древняя Русь (государство), созданная Рюриком. Почему промежуточный? Просто хочется уделить немного внимания и развитию этого результата, и нынешнему времени тоже.
   Оговорюсь сразу: Рюрика приемлю, призвание варягов тоже, создание Древней Руси тем паче, заслуг князя не умаляю, правдивости летописных данных не отрицаю, археологические данные уважаю особенно, всевозможные факты, добытые другими, не оспариваю, но…
   Факты вещь не только упрямая, они еще и подобны пазлу: будучи свалены в кучу, малопонятны, будучи насильно втиснуты не на свое место, картинку не только не образуют, но и испортят. Зато, буде сложены верно, результат могут дать весьма привлекательный. Правда-правда, временами возникает ощущение, что сторонники той или иной теории, складывая эти самые факты, силой подгоняют кусочки пазла на нужное место, потому либо уродуют их, либо кусочек голубого неба оказывается посреди зеленой травы…
   Бывает вариант и вовсе неожиданный – складывали, складывали этот самый пазл, молотком на отведенные места кусочки загоняли, чтобы вышел задуманный рисунок, а когда пазлы сложились сами по себе, картинка оказалась совсем не такой, как ожидали. История полна случаев с подменой «картинок».

   Хватит о пазлах, вернемся к Рюрику и варягам.

   Думаю, тем, кто взял в руки эту книгу, объяснять, кто такой Рюрик и почему столько доводов «за» или «против» его призвания на Русь, не стоит – лучше меня знают.
   Если же вдруг среди читателей оказались совсем несведущие, объясняю для таковых: согласно летописи «Повесть временных лет…», которая среди наших древних источников самая неприкасаемая, Земля Русская «есть пошла» благодаря варягам под предводительством князя Рюрика, которых ильменские словене, кривичи и иже с ними призвали «собой владеть» и править, поскольку у самих богатства были, а «наряду», то бишь, порядка не наблюдалось. Рюрик на приглашение откликнулся (поблагодарил или нет – неизвестно), прибыл со своими братьями (родными или по оружию?) Синеусом и Трувором вместе с их родами («всей русью») и стал править. Ну, и владеть, не без того…
   По этим варягам, которых называли русью, и стала зваться Земля Русской, а Рюрик со товарищи попросту организовал первое государство на необъятных просторах северо-запада европейской части нашей Родины. А еще основал династию, поскольку дальше Русью правили и владели его потомки. Правда, Рюрик об этом и не подозревал (похоже, об основании государства – тоже).
   Рюрик в анналах русской истории – первый правитель и основатель. Земля с тех пор Русская, а династия – Рюриковичи.

   Так что же основал Рюрик?
   Тысячи страниц тысяч учебников твердят: государство под названием Древняя Русь.
   Тысячи других страниц других учебников и научных трудов пытаются дать четкую формулировку понятия государства (не только Русского, но и вообще). До сих пор единой формулы, как ни странно, создать так и не удалось, но все сходятся в одном: это некий властный аппарат, призванный принудительно (даже при полнейшей демократии, при которой тоже водятся разные отщепенцы, не желающие жить демократично) организовывать жизнь в обществе на некоей территории.
   Что необходимо, чтобы государство считалось существующим?
   Прежде всего, все-таки территория и живущее на ней население. История не знала примера реальных государств без земли и людей, даже Ватикан имеет свои четыре тысячи четыреста сорок квадратных метров и восемьсот человек населения.
   Во-вторых, вероятно, тот самый аппарат принуждения, то есть властный, хорошо бы разветвленный, повсеместный и четко организованный, чтоб охватывал все сверху донизу и от одной границы до другой, все учитывал, подсчитывал и обо всем знал. Причем неважно, будут ли это избранные чиновники, назначенные или даже самозванцы (и такое бывало). Наиважнейшую роль в этом аппарате принуждения играют армия и полиция (в древности обычно обходились простой дружиной, которая работала по совместительству и тем, и этим).
   В-третьих, законы, писаные и неписаные, по которым данное общество на данной территории под приглядом данного аппарата должно жить. Правила существуют даже у анархистов, которых всегда укоряли в отсутствии оных.
   Чего еще не хватает? Пожалуй, немногого.
   Аппарат принуждения должен иметь определенное место для базирования, проще сказать, столицу. У кочевников, вообще редко имевших постоянное место проживания, и то были ставки или хотя бы места общего сбора. Нужно знать, где того князя или его чиновников застать можно, не станешь же за его справедливым судом по русским просторам гоняться?
   А еще не хватает СОГЛАСИЯ. Да-да, именно согласия в этом государстве проживать и считать себя к нему причастными.
   Это сейчас невозможно быть вообще вне государства, даже не имея гражданства, человек живет на чьей-то территории и невольно местным законам подчиняется. А что во времена Рюрика? Ну кто мешал уйти подальше от этого чертова варяга, если лично тебе неприемлем оказался? Уходить было куда, несогласные так и поступали, осваивая новые территории.

   Итак, у продукта Рюриковых со товарищи трудов должны иметься определенные признаки: некая территория, желательно с разумными пределами и таким же народом, толковый (и немаленький) аппарат принуждения, свод неких правил и требований, столица и согласие на все это местного населения. Отсутствие любого из требований превращало Рюриково государство в мыльный пузырь.

   Вот вкратце история призвания Рюрика в изложении «Повести временных лет…», сокращенно – ПВЛ:
   «В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, с мери, и с кривичей. А хазары брали дань с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке с дыма»…
   «В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом».
   И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву».
   «И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готы, – вот так и эти».
   «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».
   «И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».
   Значит, мероприятие удалось, Земля Русская организовалась, Рюриково государство состоялось, требования были выполнены. Посмотрим, так ли это.

   Начнем с самого простого – с территории.
   Теоретически та, на которой Рюрик что-то организовал, простиралась от Изборска на западе до Белоозера на востоке, от Ладожского озера (тогда Нево) на севере до Смоленска на юге. Это как минимум, в действительности куда больше.
   Для сравнения: примерно столько же от Киева до Варшавы или кому ближе родные просторы от Москвы до Казани «по горизонтали» и от Москвы до Петербурга «по вертикали». А по пути все леса да болота, большей частью малопроходимые, дорог никаких – ни железных, ни шоссейных, ни даже гравийных. Темнота и глушь, ни заправок, ни мотелей по пути, ни даже постов ГИБДД (тут, я думаю, многие не против). Из всех транспортных коммуникаций одни реки, из транспортных средств – лодки (драккар по мелким речушкам не пройдет, и от одной до другой на руках по болотцу не перетащишь) да собственные ноги. Не густо…
   Территория, сопоставимая с территорией нынешних Австрии и Чехии, вместе взятых, да еще можно пару Швейцарий добавить. Из конца в конец полгода болота месить…
   Об Ильменской округе и отдельных городах чуть позже, а пока о народе. Призвали Рюрика княжить – собою «володети», – как известно, словене ильменские и кривичи. Вообще-то кривичей было немало разных, это самый загадочный народ из будущего состава будущей Древней Руси. Они первыми появились в Приильменье, вернее, сначала, где-то в 500-х годах, у Чудского озера, у самого Ильменя жить тогда было невозможно. Почему – объясню несколько позже, когда пойдет большой разговор об Ильмене и округе, но коротко так: озеро Нево (ныне Ладожское) не всегда было озером, когда-то оно существовало в виде пресноводного морского залива, в который в том числе впадал и Волхов; стекало Нево широкой протокой на месте нынешних многочисленных рукавов реки Вуоксы. Потом Балтийский щит, разлом которого проходит по линии Приозерск – Выборг, вдруг приподнялся, и уровень этого залива стал выше уровня моря метров на восемь. Это катастрофа для округи, потому что Нево вдруг потеряло связь с морем и стало переполняться, в результате тот же Волхов потек в обратную сторону – от Нево в Ильмень. Ильмень, у которого и без того воды многовато, без стока разлился в огромнейший водоем (по местным меркам, конечно). Для тех, кто знает округу, могу уточнить: до самого Чудова на севере; но позже вода все-таки перелилась через край Нево и образовала новую реку – нынешнюю Неву, Волхов потек «как положено», Ильмень обрел несколько похожие на нынешние очертания (не совсем), и жизнь начала налаживаться.
   Настолько, что кривичи перебрались ближе к устью Волхова и на месте впадения в Волхов речки Любша поставили крепостицу, которую археологи раскопали совсем недавно. Беда с Любшей обычная: открыли, а завершать раскопки средств не хватило, теперь там стараются черные археологи. И о Любше речь еще впереди, пока пытаемся «набросать картину крупными мазками».
   Вообще, кривичи расселились на огромной территории, какая абсолютному большинству древних европейских народов и не снилась. Полоцк, Витебск, Лукомль, Изборск, Смоленск, та же Любша и даже одно из поселений на месте будущего Новгорода, от мери до латгалов, от води до радимичей, от вятичей до дреговичей и литвы – это все кривичи, отличительная особенность которых – быстрая ассимиляция с местным населением и с теми, кто шел за ними по пятам, прежде всего со словенами.
   Словене тоже расположились на новом месте широко, они освоили всю округу Ильменя до самого Белого озера. В результате кривичи оказались южнее и западнее словен и, отличаясь воинственностью, все же жили с соседями вполне мирно на юге и весьма напряженно на севере в районе Любши. Кроме кривичей словене соседствовали с весью на северо-востоке, ижорой и водью на севере и северо-западе.
   Итак, большого разнообразия народов на территории будущего Рюрикова государства не наблюдалось – в основном словене, кривичи и остатки вытесненных с этих земель финно-угорских племен, до человеческого Ноева ковчега далековато. Потому, когда перессорились между собой, согласно летописи, то действительно между собой, а ссориться наши предки умели не хуже нас нынешних. Со своими оно даже забористей получается…
   С территорией и наличием населения немного разобрались, подробней – позже, а теперь пора вспомнить об аппарате принуждения, то есть о Рюриковой (варяжской) дружине. Сколь большой она могла быть – сотня, две, три сотни варягов? Тысячами в те времена не перемещались, разве что при переселении всем народом или большой вылазкой «на природу», например на Пиренейский полуостров Лиссабон пограбить или Париж норманнской столицей попытаться сделать.
   Конечно, в анналах встречаются всякие страшилки вроде трех сотен кораблей у какого-нибудь вольнобандитствующего ярла, но так и хочется воскликнуть «не верю!» Станиславского. Когда в 885 году к Парижу подошли норманны в количестве до 30 000 человек (историки считают, что эти цифры крайне преувеличены), то истерика была на всю Европу: норманны шли с семьями и были намерены расселяться по территории государства франков! Парижане сумели выстоять, но эта осада стоила королю Карлу Толстому «отставки с поста». Карл был столь же ленив, сколь и толст, он предпочел не отбиваться от наседавших норманнов, а откупиться от них, выплатив знаменитые 6 тонн серебра и еще кучу всякой всячины. Результат был ожидаем: норманны все взяли, но… от Парижа не отстали. Это к слову о том, что от бандитов откупаться бесполезно.
   Париж тех времен уже не был столицей Каролингов, а Капетинги им на смену пока не пришли. Город захолустный, его и через пару столетий наша княжна Анна Ярославна (она у Капетингов стала весьма почитаемой королевой и праматерью большинства следующих правителей не только Франции – от Ярославны королевские дома Европы получили «ген» Рюриковичей, но об этом позже) описывала Париж, как деревню, и довольно грязную. Так что, имей викинги три десятка тысяч мечей, они просто по камешку разнесли бы город, толком не имевший крепостных стен. Но город сопротивлялся почти год.
   Итак, десятки тысяч викингов на румах – явное преувеличение, некая страшилка, призванная убедить, что французский дух непобедим.
   Когда викинги организованной толпой (такое возможно?) отправились покорять часть империи франков, об этом узнала вся Европа. Если бы их столько же примерно в это же время ушло на Русь, думаю, та же Европа не смогла не заметить просто потому, что вздохнула с облегчением.
   И вообще, сколько же всего было норманнов, викингов, варягов, что их хватило на всех одновременно: на настоящий захват Британских островов и иже с ними, южного побережья Балтийского моря, его восточного побережья да еще и просторов от Ладоги до Смоленска и от Изборска до Белого озера? 30 000-40 000 на запад, столько же на восток… а дома-то кто остался, женщины и дети? Так недолго и собственные земли потерять.
   Не потеряли. Значит, сумасшедшие цифры просто блеф для оправдания разбазаривания государственных 6000 кг серебра и принцесс (предводитель норманнов Готфрид за снятие осады Парижа получил еще и право именоваться графом Фрисландским, а также руку принцессы Гизелы, дочери Лотаря II. Интересно, что к чему в довесок шло – серебро к принцессе или наоборот?).

   Но даже если этим цифрам верить, а нападение на Париж у норманнов было далеко не первым (правда, раньше принцесс к серебру в нагрузку не давали), значит, немалые силы морских братков были сосредоточены именно на парижском направлении. Сколько их оставалось на Русь?
   Кстати, осада Парижа как раз подчеркивает бандитскую специализацию: одним – запад, другим – восток. А еще особенности освоения территории: на западе – поголовная резня, на востоке – наведение порядка (какого – это уже на совести летописцев).
   Это ни в коем случае не означает торжественной встречи варягов в каждой веси хлебом-солью в руках у грудастой девки. Живописцы могут сколько угодно изображать седого Гостомысла, с поклоном подносящего внуку дары Приильменья, это столь же реальная картина, как и счастливый брак Гизелы. А может, она и правда была счастлива и вся одиннадцатимесячная осада Парижа (как можно осаждать город практически без крепостных стен?) задумана хитрой принцессой ради встречи с Готфридом? Чего ни бывает в нашей жизни…

   Но вернемся на будущую Русь к словенам, кривичам, чуди, веси, мере и иже с ними. И, конечно, к Рюрику с его варягами.
   С какой дружиной можно держать в подчинении такую территорию и такой народ?
   Вопрос далеко не праздный, потому что, даже будучи призванными, варяги должны были как-то налаживать отношения с местным населением, особенно если прибыли издалека и любы далеко не всем.
   Что может даже большая дружина? Высадиться на берег и прочесать лес на десяток-другой километров вокруг? Построить жителей деревни в шеренгу, заставить рассчитаться на «первый-второй» и отдать рапорт по полной форме? Взять в качестве дани все, что эта самая деревня имеет? Провести общее собрание с разъяснением ситуации по принципу «кто теперь у вас хозяин», а несогласных долго тренировать по схеме «упал-отжался»? Или вообще перебить всех, кого успеют поймать?
   Последнее отпадает сразу, потому что до следующей деревни можно и не доплыть, местные тоже не дураки, кто-нибудь да успеет сообщить сородичам о появившихся в округе бандитах, население по сигналу «Воздушная тревога» в кусты сиганет, по оврагам рассредоточится, капканов вокруг наставит, и прости-прощай любая дружина. Пограбить можно только раз, недаром даже викинги хватали на побережье то, что с краю лежало, и бегом обратно, а если и ходили походами вверх по рекам (большим вроде Гвадалквивира или Сены), то такие налеты надолго в памяти потомков оставались.
   Вообще, Рюрик на Руси в особых зверствах не замечен (что удивительно, если вспомнить сильно подмоченную репутацию Рюрика Ютландского), во всяком случае, ничего такого в памяти потомков не осталось, значит, за пределы местных бандитских норм не выходил.
   Итак, вырезать пару деревень или загнать их население в рабство можно один раз, больше не получится, следующая деревня наверняка к моменту визита окажется пустой, и никакого государства не получится (помните о согласии в государстве жить?).
   Дань без разбора по принципу пылесоса собрать тоже нельзя, в следующий раз вместо распростертых объятий стрелами встретят, и опять же репутация будет подпорчена. В общем, по-плохому ну никак не выйдет, предыдущие, видно, попробовали, так были изгнаны и дани совсем не получили. Если Рюрик удержался и даже наследство сыну оставил, значит, печальный опыт предшественников учел, помимо кнута в руку не забыл из кармана пряник достать.

   Вопрос с аппаратом принуждения пока остается открытым. Его как-то обходят стороной все летописцы, то есть о том, что Трувор сел в Изборске, а Синеус – в Белоозере, пишут и о родах и дружине упоминают, но о количественном составе – нет. Плохо у древних с документацией было, гадай тут о размерах того самого варяжского десанта… Может, и были ежегодные финансовые сводки в каждой веси, да только резались они по дереву и через четверть века на вечное хранение в архивы не сдавались, скорее, отправлялись в печь.
   Но если бы был состав дружин уж очень большой, наверняка бы отметили. Однако варяги справлялись, значит, то ли Рюрик правил по совести, то ли остальные еще хуже, ведь все познается в сравнении. Получается, что о самом государственном аппарате пришлых варягов мы ничего и не знаем.
   Здесь уже мимоходом задет вопрос о согласии местного населения и даже правилах, которым нужно подчиняться. Согласием заручаться пришлось, а что касается правил…
   Не стоит думать, что как только Рюрик с братьями в Приильменье появились, так во всей Русской Земле наступила эра благоденствия и мирной жизни. Его собственный двоюродный брат Вадим Хоробрый еще как приходу варягов сопротивлялся, с дружиной, кстати, а где дружина, там и… сами понимаете, что дружину ради похода за клюквой на болото не собирают, она все больше по другой части – мамашу Кузьмы Иваныча кому показать, шороху навести, кровушку пустить… Сам Рюрик, судя по всему, покоя не знал и жил в походах, хотя городище на месте будущего Новгорода поставить успел. Это к вопросу о столице, должна же быть у князя резиденция, где бы он суд судил да раздоры разбирал.
   Суд судил по совести, иначе нельзя, только вот понятие совести у всех разное, значит, существовали какие-то правила, что такое совесть в местном значении. К примеру, кого можно убивать, а кого не стоит, чей выбитый глаз или зуб сколько стоит, в каких случаях обидчик платить должен, а в каких расплачиваться (собственным оком за выбитое око или зубом за зуб, а то и вовсе жизнью). Именно такой позже была «Русская Правда» князя Ярослава Мудрого, которая считается первым русским Уголовным кодексом. Но князь Ярослав большей частью повторил то, что уже давно устоялось, добавив только «стоимость» своих дружинников. В те времена устои быстро не менялись, может, цены и изменились (инфляция, чтоб ей!), но принцип остался – убить отца семейства и кормильца всегда дороже, чем забулдыгу-одиночку, погрязшего в долгах, о котором не всегда и вспомнят, что жил такой.
   Как судил новый князь – по-своему или по-прежнему? Совсем по-своему нельзя, чревато изгнанием, совсем по-прежнему тоже не пойдет, зачем он тогда нужен, этот Рюрик, чего же менять шило на мыло? Значит, нашел какой-то компромисс? Конечно, и против него выступления были, но тотальных не замечено.
   Что за ноу-хау у Рюрика, которое устроило ильменских словен и кривичей? Почти наверняка можно сказать, что это не законы викингов. Понятно, что и местные белых крылышек за спиной не имели, и глаз могли при случае выбить, и горло при необходимости перерезать, но система боевого братства «проклятья морей» была бы явным перебором.
   Как бы то ни было, правила, в достаточной степени устраивавшие всех, оказались выработаны. Был ли это компромисс или кто-то изначально согласился на любые условия – неизвестно. Скорее компромисс, его требовало все то же согласие местных жить в системе нового князя.

   Пожалуй, вот еще монета своя не помешала бы… Любили эти самые власть имущие собственные портреты на аверсах размещать, прямо-таки каждый норовил профиль в металле отчеканить, да ладно бы один для себя любимого или еще для тещи и детей на память или пару десятков, чтоб врагам ради устрашения разослать, так ведь тысячами штамповали. Профиль на монете иметь полезно – подданным трудно забыть светлый образ повелителя, если каждый день его физиономию в руках держат, с другой стороны, качество штамповки тех времен хромало на обе ноги, то бишь руки, вместо светлого образа чаще страшилка получалась, что тоже не без пользы.
   Когда в страшилках надобность отпала (кого сейчас испугаешь уродцем на монете или купюре?), придумали кредитные карточки и пластиковые деньги. А вы думали, их ради удобства расчетов изобрели?
   Вот портретов Рюрика (как его по батюшке-то? Ладно, пусть будет просто Рюрик I) на монетах не осталось, не потому, что славы в веках не желал или с дензнаками знаком не был, просто металлическими кружочками пользовались арабскими и портреты на их аверсах были чужие. А еще верней, на тогдашней Руси ходили собственные, отличные от других дензнаки – меха. Столько-то белок (или шкурок) с дыма в качестве налога, столько-то за корову, а столько-то за меч или выбитый зуб. Так удобней, монеты штамповать надо из привозного серебра, а меха вон за каждой околицей бегают, только не ленись, лови или бей.
   А жаль, что этих самых аверсов с портретами не осталось, знали бы, на кого князь Игорь похож, Рюрикова ли династия-то…
   Но государство без монет существовать вполне способно, даже сейчас есть такие, что чужими денежными знаками пользуются, вместо того чтобы заморачиваться с созданием собственных.

   Все требования соблюдены: территория есть, население хоть и строптивое, и по лесам да болотам, но имеется, аппарат принуждения – тоже, столица (Рюриково городище) в наличии, правила, видно, выработаны (или усвоены местные), согласие населения в наличии (не изгнали же), в качестве разменной монеты беличий хвост сгодится, если купюра покрупней, то куница или соболек…
   Есть государство? Пожалуй, есть.
   А раньше чего не хватало?
   Территория та же, конечно, при Рюрике увеличилась, и солидно, но не ради Рюриковых новых владений его к Ильменю приглашали? Население, может, и подросло, а у новых сограждан варяжские черты появились, но это не самоцель призвания чужаков. Аппарат принуждения добровольно только полные дураки без большой на то необходимости себе на шею сажать стали бы (все повествование о призвании варягов из далеких земель именно так выглядит, потому и не верится). Столица не столь уж важна, и без Рюрикова городища поселений хватало, в Скандинавии территорию будущей Руси Гардарикой – «Землей городов» – звали не зря, наверное, а если и не было, то обошлись…
   Можно вспомнить еще защиту от всяких нападений. Только каких? Таковая требовалась с севера для Ладоги от набежников с моря (но в Ладоге столько скандинавов жило, что впору сам город скандинавским называть), в Изборске да на Белоозере от соседних племен (там Рюрик и посадил своих братьев). Однако для защиты достаточно нанять дружину, пусть бандитскую, но всего лишь дружину, а не решать общим сходом власть в своей земле черти кому отдавать.
   А какая защита нужна тем, кто сидел «внутри» земель, в дальних поселениях, в том же Полоцке или в Русе? Рассредоточить свою дружину по всем городам и весям князь был бы просто не в состоянии, а успеть в Смоленск или Псков в случае нападения – нереально: как ни торопись, от Ильменя успеешь только к головешкам и горам трупов. То есть ради защиты от нападений с Варяжского (Балтийского) моря словене района Валдая или той же Руссы звать не стали бы, а кривичам Лукомля или Витебска варяжская дружина в Новгороде или Ладоге и вовсе без надобности.
   Остаются те самые правила, ради которых стоило бы заводить нового князя. Правила, пусть и жесткие, которые устраивали бы всех, чтобы порядок был. Помните сожаления ильменских словен, кривичей, чуди и иже с ними, тех, что призвали варягов, мол, богата наша земля, только вот порядка в ней нет? Кстати, отсутствие порядка вовсе не означает бардак, а всего лишь отсутствие четких правил для всех.

   ПОРЯДОК – вот зачем звали Рюрика, вот что он должен был организовать, а назовут ли потомки это государством – не важно.
   Порядок не какой попало, потому что прежний не устраивал, а какой-то особо разумный и в меру жесткий. От князя требовалось не просто раскидать в стороны сцепившихся меж собой сородичей, но и каждому отвесить точно ту оплеуху, которую заслужил. Это самое трудное – справедливо наказать виновных. По своим правилам можно только в том случае, если эти правила устраивают пригласивших.

   Но чтобы кого-то звать такой порядок устанавливать, нужно точно знать, во-первых, что это за порядок (вспомните жесткие законы викингов, которые вряд ли устроили бы жителей Приильменья, кроме того, око за око они без подсказки знали и применяли при случае), во-вторых, что новый князь способен его обеспечить, а следовательно, с таким порядком знаком. Это немаловажно, потому что чужак, даже просто незнакомый с местными расценками на свернутую в пылу соседской свары челюсть, мог быстро стать негожим и последовать со всеми своими родами вон.
   Что же это за Рюрик, который справился, не развесив всех несогласных по березам, сумев усмирить строптивых и организовав жизнь на Руси такую, что следующего звать не стали? И выбирать тоже. Дальше власть пусть не без проблем, но передавалась по наследству.
   И что это за порядок?

   Есть, правда, одно «но», разрушающее благостную картину призвания князя и его деятельности, вернее, «но» целых два. Первое – мятеж Вадима Хороброго, который после подавления бунта был казнен. Второе – что-то такое происходило на Руси и в Ладоге, что через нее на некоторое время резко сократился, если не прервался вовсе, транзит восточного серебра в Скандинавию. Такой факт обычно считается признаком войны на территории транзита. Правильно, кто же в здравом уме повезет ценности через земли, объятые гражданской войной? А у тех, кто не в здравом, серебра обычно не бывает.
   О мятеже Вадима вспомним, когда будем говорить о родственниках князя Рюрика, а по поводу серебряных кладов, которые вдруг перестали закапывать в Скандинавских землях, возможно другое. Беря в руки округу (или прибирая к рукам), Рюрику невольно пришлось столкнуться с интересами ладожан, не просто столкнуться, а войти с ними в конфликт. А Ладога – это множество скандинавов, которые не от нечего делать так далеко от родины жили, а ради торговли, прежде всего мехами и серебром. Если конфликт в Ладоге, то и серебряный путь в Скандинавию закрыт.
   Как тогда разрешались вопросы и как достигалось согласие? Своим был только род, в котором на свет появился и живешь, все остальные свои, только пока твои интересы не прищемили. Стоило родовым интересам пострадать, вся солидарность вмиг бывала забыта, потому «всташа род на род» дело вполне обычное, могло начаться из-за опустошенного чужого капкана, а закончиться гражданской войной, потому что притушенные обиды имеют свойство разрастаться до размеров почти вселенских, как только им это позволяют.
   Вставал род на род, резали друг дружку (не подумайте, что это только словене и кривичи, это все человечество в любом уголке нашей круглой Земли), пока не убеждались, что силы равны и дальше только обоюдная погибель, либо неравны настолько, что слабому лучше покориться во избежание все той же погибели. Вот тогда следовал договор о том, кто как себя вести должен, чтобы кровь не лилась рекой. Все древние договоры подписывались кровью, огнем и мечом, потому что кто же по доброй воле другому свое уступать будет, особенно то, что самому тяжело досталось?
   У нас нынешних и у наших предков более чем тысячелетней давности подход к понятию «договор» разный, надо отдавать себе в этом отчет. Разный вовсе не потому, что они жили, как писал Карамзин, «звериньским образом», а потому, что тысячелетия все же хоть чему-то учат. Например, тому, что сесть за стол переговоров полезней раньше, чем война начнется. Это потому что мы такие разумные? Да ничего подобного, просто набили столько шишек и обзавелись такой военной мощью, что понимаем: любое столкновение слишком дорого может обойтись. К тому же бесконечное пересечение и общность интересов сказываются. Есть надежда, что глобальных столкновений не допустят международные корпорации, которым есть что терять в любом краю Земли, а там, где нечего, военный бухтеж идет постоянно (либо там, куда международные корпорации пока не допустили).

   Вернемся к Приильменью времен призвания варягов. Как ни ограничен набор племен в этой части планеты – «всего-то» словене, кривичи, в соседях чудь, весь да меря, но жили все эти соседи, не смешиваясь даже в районах соприкосновения, чересполосицей. Это о чем говорит – о тесной дружбе и родстве или все же о некоторой напряженности: я тебя не трогаю, пока не тронешь ты меня? Должно было пройти какое-то время или случиться что-то уж очень серьезное, чтобы племена стали единым народом. Даже в Новгороде, который встал позже, были концы с разным населением, выяснявшие вопросы «кто тут лучше» кулачными боями на волховском мосту. И в Ладоге, которая изначально Невский Вавилон, тоже разными микрорайончиками жили скандинавы, кривичи и словене, не смешиваясь.
   Вставали друг на дружку и в Ладоге, сжигали дотла крепость, которая стояла напротив, – Любшу, Ладога сгорала тоже не раз.
   Что же такое должно было произойти, что заставило объединиться роды и племена и призвать чужаков собой править и тот самый порядок наводить? Если отвлечься от нынешних реалий с международными корпорациями и мировой экономикой, которая заставляет пребывать в Евросоюзе даже тех, кто уже этого не хочет или не может, то все оказывается достаточно просто. Что во время о́но могло заставить людей, которые вполне могли жить врозь, объединиться, причем вот так вот – призвав на свои головы чужаков?
   Есть две причины, способные сплотить людей с разными интересами, даже откровенно противоположными.
   Вооруженная интервенция либо ее серьезная угроза, причем в масштабах покорения или разорения не одного-двух городков или весей, а огромных территорий. Как раз во времена Рюрика для отражения масштабного нападения викингов на Пиренейском полуострове, где тогда правили арабы, плечом к плечу встали даже заклятые враги, против набежников выступили в одном строю мусульмане и католики, порабощенные и поработители, забыв вчерашние обиды (когда с викингами справились, обиды вспомнили снова).
   Во-вторых, голод. Понятно, что варягов призвали не сидящие по дальним весям словене или меря, не кривичи из крошечных поселений на Полоте или Двине, не меряне из глухого леса, куда и купцы добирались с трудом, а их старейшины, то есть племенная элита, те, кому было что терять, и угроза потери тоже велика. Причем угроза потерять и добро, и жизни от собственных соплеменников. «Всташа род на род» – это не игрушки, это иногда серьезней пришлых, от которых хоть в лесу прятаться есть надежда, а свои и проходы по болотцам знают, и то, сколько весей на данной территории, следовательно, сколько людей живет и может быть продано в рабство.
   Голод в Европе тех лет отмечен авторами многих анналов (западноевропейских летописей), был он и на Руси. А когда голод – это не только возможность спекулировать хлебушком, это еще и угроза, что у тебя зерно отнимут вместе с жизнью, твоей и домочадцев. Наверняка горели амбары и дома особо жадных, а то и всех подряд. Ну, может, не как в самые лихие годы, до этого не дошло, но что такое гражданская война даже в масштабах Приильменья – объяснять, думаю, не нужно, тут кого угодно пригласишь, чтобы пожар потушить.

   Наводить порядок призвали варягов, не тех, которые были раньше… которые, вполне возможно, определенный беспорядок и спровоцировали перед своим изгнанием, а каких-то других, хороших, во главе с Рюриком.
   Возможно, они были хороши только с точки зрения летописца или тех, у кого он данные брал, но других фактов не имеем, потому придется обходиться этими.

   Теперь о Рюрике – вернее, сначала о его знаменитом деде Гостомысле.

Загадочные предки загадочного князя

   Почему загадочные, если у него и мама известна – средняя дочь Гостомысла Умила, и даже дед – новгородский старейшина Гостомысл, – и братья – Трувор и Синеус, и точное время призвания на будущую Русь? Ан нет, от всех этих сведений толку мало и лишь голова идет кругом.
   То, что призван, никто не оспаривает, то, что дед Гостомысл, вроде тоже, и про маму спора нет, хотя она особой роли в истории не сыграла. Про папу с уверенностью утверждать нельзя, а еще про то, откуда этот Рюрик был призван.

   Подавляющее большинство из нас откуда-то прибыло, если не мы, то наши деды или прадеды. В Рюриковы времена перемещались, конечно, не так активно, но сам князь не в Новгороде вырос и не в Ладоге, прибыл, это точно, «из заморья».
   Если найти почти сказочное «заморье», можно понять, из каких Рюрик, но пока не получается. Значит, придется перебирать варианты. Их много, но в основном все сводится к тому же боданию норманистов и антинорманистов. То ли «заморье» скандинавское и Рюрик тоже, то ли он славянин, пусть из далеких краев, славян и за морем хватало.
   Рюриков в Европе обнаружилось много и в то же время недостаточно для полной ясности. Попробую перечислить если не всех, то «основных». Но сначала предки, без них Рюрика никак не было бы.

   Все началось с Рюрикова деда Гостомысла, то есть началось-то как у всех – с Адама и Евы, но родословную русского организатора до такого колена история не сохранила совсем.
   Само имя «Гостомысл» появилось в русских летописях не раньше XV века (в Первой Софийской летописи), хотя в западноевропейских хрониках он (?) известен с IX века как король государства ободритов. В России самые подробные сведения содержались в Иоакимовской летописи (ИЛ), которую «живьем» из относительных современников видел только Татищев.
   Почему первого новгородского старейшину «не помнят» остальные русские летописи – понятно: ни к чему правившим Рюриковичам какой-то дед основателя династии, который не скандинавских знатных корней или знатных, да не той направленности. Достаточно вспомнить, как жестко была правлена «Повесть временных лет…» игуменом Сильвестром по приказу Владимира Мономаха (о летописях отдельная глава).
   Всякие новгородские посадники киевским да московским князьям были ни к чему даже в качестве далеких предков. Династия Рюриковичей строптивый Новгород не просто не жаловала, но и всячески с его «самостийностью» боролась, в качестве первой столицы Руси признавать не желала, вот Киев – другое дело, он «мать городов Русских», а эти северные нахалы…
   Удивительно, но судьба независимого Новгорода тесно связана с судьбой династии. Новгород, вернее, его поддержка помогла многим князьям, начиная с Владимира Красно Солнышко, не просто завоевать престол, но и элементарно сохранить жизнь. С Новгорода начиналась «Русская Правда» Ярослава Мудрого, слава Александра Невского, этот город изгонял и миловал, помогал и бунтовал.
   Как платили Рюриковичи за помощь и наказывали за бунт? Да как обычно: карали и вешали на деревьях, заливая город кровью. Символ городской независимости (хотя бы относительной) – Большой вечевой колокол – был сброшен со своего места и разбит. Последним расстарался Иван Васильевич Грозный, возведя на Новгород откровенный поклеп и утопивший северную столицу Руси в крови. Судьба ответила опричному царю – его сын Федор Иоаннович править уже толком не смог и стал последним из Рюриковичей.
   Конечно, из летописей твердой рукой вымарывалось все, что касалось особых заслуг строптивого города, в том числе и по поводу призвания варягов. Кто знает, какие еще сведения были уничтожены? Кстати, сам Иван Грозный, который был грамотен и весьма претенциозен, а потому читал многие летописи, «недоизуродованные» его предками, в том числе Мономахом, писал (царь любил переписку), что варяги пришли из немцев. Монах Сильвестр по приказу Владимира Мономаха исправил «Повесть временных лет…», столп российской исторической мысли, «неприкасаемый» Карамзин по приказу совести вымарал в царском письме «немцы», заменив на… «шведы». Велика ли разница? Для кого как, тем более «немцами», то есть немыми, людьми чужого языка русские издревле называли иностранцев, кроме, пожалуй, тех самых скандинавов, которые немыми не были, ибо в Ладоге толпились испокон века. Русским историческим документам досталось ото всех – от самих переписчиков, от князей, царей, ученых-иностранцев и даже от собственных российских светочей исторической науки. Кстати, Карамзину можно попенять уже на то, что написал, мол, русские до прихода варягов жили «звериньским образом». Такое неуважение к великому, затоптанному прошлому своего народа не украшает историка и не делает ему чести.

   До тех времен, когда Рюриковичей на посту сменили Романовы, «дотянула» неисправленной только Иоакимовская летопись, да и то потому, что была малоизвестна. Ее никто, кроме современников да вот еще Татищева, не читал, но архив Василия Никитича исчез, что, собственно, не удивительно: он слишком много твердил нелицеприятного и непринятого в «приличном» научном обществе своего времени, состоявшем поголовно из иностранцев.
   Но и полностью доверять каждому слову, записанному Татищевым, тоже не стоит – временами его текст слишком смахивает на пересказ какой-нибудь издревле известной истории. Возможно, Василий Никитич вовсе не преувеличил, даже наоборот – слово в слово пересказал все, что прочитал, а летописец, в свою очередь, переписал буква в букву, но сам текст от этого менее фантастичным не становится.
   Вот в этой Иоакимовской летописи и нашелся наиболее полный рассказ о вещем сне Гостомысла и призвании его внука Рюрика. Полный, но фантастичный, больше похожий на литературно обработанную легенду или изустное сказание. И все-таки попробуем повторить…
   «Гостомысл имел четыре сына и три дсчере. Сынове его ово на войнах избиени, ово в дому изомроша, и не остася ни единому им сына, а дсчери выданы быша суседним князем в жены. И бысть Гостомыслу и людем о сем печаль тяжка, иде Гостомысл в Колмогард вопросити боги о наследии, и, возшед на высокая, принесе жертвы многи и весчуны угобьзи. Весчуны же отвесчаша ему, яко боги обесчают дати ему наследие от ложесн его. Но Гостомысл не ят сему веры, зане стар бе и жены его не раждаху, посла паки в Зимеголы к весчунам вопросити, и ти реша, яко имать наследовати от своих ему. Он же ни сему веры не ят, пребываше в печали. Единою спясчу ему о полудни виде сон, яко из чрева средние дсчери его Умилы произрасте древо велико плодовито и покры весь град Великий, от плод же его насысчахуся людие всея земли. Востав же от сна, призва весчуны, да изложат ему сон сей. Они же реша: «От сынов ея нмать наследити ему, и земля угобзится княжением его», и вси радовахуся о сем, еже не имать наследити сын большия дсчере, зане негож бе. Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от славян, руси, чуди, веси, мери, кривич и дрягович, яви им сновидение и посла избраннейшия в варяги просити князя. И приидоша, по смерти Гостомысла Рюрик со двема браты и роды ею…»
   Это из Татищева.
   Идея ясна: будучи уже в весьма преклонном возрасте, Гостомысл (интересно, что в тексте не указывается его «должность», а вся привязка к местности – только упоминание о «Колмогарде», но таких названий по всей Европе пруд пруди, хотя Татищев привязывает этот Колмогард к месту будущего погребения Гостомысла – в районе села Бронницы, что у Ильменя в устье Мсты) обратился к ведунам, которые предсказали великое будущее его потомству. Выглядело такое предсказание оскорблением лучших чувств, поскольку сыновей у Гостомысла к тому времени уже не было (в боях погибли или «в дому изомроша»). Вторая попытка предсказания теперь зимеголами (предки латышей, жившие в нижнем течении Даугавы с выходом к морю в районе Риги, считались знатными предсказателями) не изменила, зато увидел Гостомысл чудесный сон, что выросло из чрева его средней дочери Умилы огромное дерево. Вещуны Гостомыслову сну обрадовались, объяснили, что это и есть пророчество – потомство Умилы продолжит род.
   Что тут особенного? Ну, видел человек сон и видел, мало что не приснится? И то, что такие сны слишком часто упоминаются у многих народов в качестве предсказания, тоже неудивительно. Почему кому-то можно их видеть, а Гостомыслу нет? Его сон, что хотел, то и увидел.
   Гостомысл собрал всех старейшин славян, руси (?), чуди, веси, мери, кривичей и дреговичей и убедил их, что лучший представитель выросшего в его сне древа – сын Умилы Рюрик.

   Что не вызывает вопросов?
   То, что Рюрик внук Гостомысла, сын его средней дочери Умилы, которая замужем за каким-то варягом или не совсем варягом, но иностранцем (вероятно, Умила уже была вдовой, потому что о папаше Рюрика речи не шло, а сам Рюрик далеко не малыш). Кстати, в тексте Татищева никаких намеков на это родство дед – внук не видно, просто сказано, мол, послали
   «в варяги просить князя», и «приидоша по смерти Гостомысла Рюрик со двема браты и роды ею».
   Где про внука-то и дедов наказ?
   Умилу и Гостомысла никто не оспаривает, видно, потому, что никому не мешают.
   Осталось понять, кто же все-таки такой Гостомысл, которого русские летописи как-то полупрезрительно забыли, и где был сам Рюрик, когда дед его во сне разглядывал.

   Что не так, не считая почти сказочного сюжета?
   Если серьезно, то собрать даже не старейшин (наверняка большинство не намного моложе самого Гостомысла), а просто представителей всех племен с такой территории за недельку-другую – нереально.
   И почему это в пору выборности власти у перечисленных племен Гостомысл так пекся о том, что ее по наследству некому передать? Ну, умрет от старости или болезней, выберут другого… Почему этот другой должен быть из Гостомыслова потомства? Ладно бы сыновья имелись, жаль было в чужие руки вместо своих кровиночек власть отдавать, но ведь рядом никого из мужского потомства, Рюрика пришлось «из заморья» везти.
   Что-то здесь не так. Если власть выборная, то вся попытка Гостомысла навязать соплеменникам (и не только) своего внука выглядит не вполне симпатичным использованием служебного положения в корыстных целях. Но если навязывал, значит, понимал, что имеет право это делать?
   Передать власть практически по наследству… соплеменники не удивились… и даже не вполне соплеменники, а члены большого союза племен – те же кривичи, чудь, весь, меря… не впервые?
   Территория есть, народ тоже, аппарат принуждения у Гостомысла, видно, был немалый и действенный, потому что представители племен сбежались по первому звонку, какие-то правила поведения не просто выработаны, но крепко сидели в умах, если и слова против Гостомысловых сентенций высказано не было, то есть требование усадить на… куда, на престол (?) Рюрика, как прямого продолжателя правящей династии, проглотили молча. Столица, видно, тоже имелась, не под кустом же Гостомысл свои сны разглядывал и не в чисто поле на пригорок старейшин приглашал.
   Каким бы высоким ни был авторитет самого Гостомысла, навязать соплеменникам и остальным членам огромного племенного союза «забугорного» внука он мог только в одном случае – имея на то хоть какое-то, кроме морального, право. Причем это право должно быть признанным всеми, даже если после смерти Гостомысла нашлись несогласные (а без этого ни одна передача никакой власти не обходится) вроде другого его внука – сына старшей из дочерей – Вадима Хороброго, поднявшего большой мятеж и едва не лишившего будущую Русь будущей династии. Были бы не Рюриковичи, а Вадимовичи… фи… как-то не звучит…
   Но признанное право передачи власти по наследству – это государство, как ни крути.
   Тогда что организовывал сам Рюрик?
   И кто таков Гостомысл – посадник, как его позже назвали русские летописи, выборный старейшина, позволивший себе превысить должностные полномочия, навязав в правители внука, или все же князь – глава племенного союза, хотя его, возможно, так не называли? То, что Гостомысл пекся об отсутствии у себя сыновей (потерять четверых, конечно, тяжело) и невозможности по возрасту произвести на свет еще парочку, а не вообще о власти на вверенной ему территории, наводит на мысль о княжеской природе этой власти. Обратите внимание: Гостомысла не слишком беспокоило, что пока не родившиеся сыновья могли оказаться слишком юны, чтобы подхватить скипетр из его слабеющих рук, он переживал, что жены больше не рожали вообще. Весь вопрос в том, чтобы убедить, что наследовать должны его внуки, а не чужие дяди.
   Причем если сам Гостомысл указал на потомство Умилы, то старейшины после его смерти не воспротивились попытке взять власть Вадимом Хоробрым. Значит, вопреки совету своего начальства, признавали права внуков равными? И что же это, как не наследственное владение? Тогда чем-то то, что было при Гостомысле, отличалось от того, что стало при Рюрике? Чужак пришел и варягов привел. О варягах пока не будем, но Рюрик явно не чужак, все же внук, пусть и заморский.
   Или… вся эта история просто выдумана ради красного словца, а Рюрик к ней притянут за уши? А может, она вообще не наша, поскольку почти идеально совпадает с другой, ободритской, тоже с Гостимуслом и Рюриком, а еще с городом Рёриком и варягами, которые с севера?
   О чем речь?

   Реку Эльбу, на мосту через которую состоялась знаменитая встреча союзнических сил в конце Второй мировой войны, во времена Рюриковой юности звали Лабой. И жили на ее правом берегу, ближе к устью, славянские племена, которых называли соответственно – полабскими. И был у этих славян в очень подходящее нам время – ближе к середине IX века – очень подходящий нам князь – Гостимусл…
   Откуда известно? В 1827 году в Британском музее нашли рукопись, названную «Ксантенскими анналами». Эти самые анналы писались точнехонько с 831 по 874 год на территории нынешней Германии, то есть там, где этот самый Гостимусл и проживал совсем по соседству, но уж никак не за тысячи километров и не два столетия спустя. Никаких сомнений в подлинности записей анналов нет, все согласны, тем более большинство данных четко согласуются со многими другими анналами, где действуют совсем другие правители.
   Но нас другие не интересуют, нам Гостимусла подавай.
   Пожалуйте.
   Чуть-чуть чужой истории.
   Дальше Карла Великого, который большую часть Европы в одну кучу собрал, забираться не будем, но его упомянуть придется, потому как сам Карл и особенно его внуки ободритскому князю Гостимуслу на любимые мозоли наступали. Земля ободритов (это целый союз племен) располагалась между землями саксов и лютичей – поморских славян. И с теми, и с другими очень даже не дружили, чем Великий Карл хитро пользовался, то привлекая ободритов против саксов, то стравливая их с поморскими славянами и поддерживая в этой нелюбви.
   Города в ободритских землях весьма подходят для нашей истории – Велигард (Рёрик), Старигард (Ольденбург?), Любек… И остров почти напротив – Рюген (Руян) с городом Аркона на нем и большущим капищем Святовита. Все так и просится в нашу историю: Остров Рюген (Буян наших сказок), капище, ободриты с их городами – Велигардом, то есть Великим, Старигардом – «Старым» и глава союза племен Гостимусл…
   Не хватает только Рюрика.
   И Рюрик нашелся – Вендский или Ободритский, как его зовут. О Рюрике потом, вернемся к Гостимуслу и потомкам Карла Великого.

   Осознав, что земной путь близится к концу, Карл решил заранее раздать земли сыновьям, но судьба распорядилась иначе: ничего раздавать не пришлось, остался у Карла только один сын – Людовик, позже прозванный Благочестивым. Надо сказать, почти полная папаше противоположность. Благочестивым назван не зря, сам Карл хоть и имел с церковью, особенно папами римскими, хорошие отношения, даже был папой коронован как император Великой Римской империи, но особой набожностью не отличался, некогда было, все на коне да в походах – то одних примучить, то других усмирить, то третьих завоевать.
   Зато миролюбивей его сына трудно найти. Людовика Благочестивого меньше интересовала огромнейшая империя, полученная на блюдечке с голубой каемочкой в наследство, и куда больше монастырские дела и мощи святых, а еще больше молодая любимая вторая жена Юдифь. Молодые красивые, к тому же умные жены никогда до добра не доводили. Юдифь усиленно проталкивала собственные интересы и интересы своего сына Карла (позже прозванного Лысым). Пасынки, прекрасно понимая, что в их пользу мачеха действовать не намерена, еще при жизни отца не раз устраивали настоящую свару за власть. Старшие – Лотарь, Пипин и Людовик – вовсе не желали принимать в свою компанию младшего сводного брата Карла (еще не облысевшего).
   Свары и бучи следовали одна за другой. Миролюбивый и вовсе не жаждавший власти Людовик Благочестивый через три года даже назвал Лотаря своим соправителем, но это к всеобщему миру не привело, напротив, после смерти Пипина и нового передела будущего наследства в пользу маленького Карла, получившего то, что потом станет Францией, братья пошли на отца настоящей войной. Людовика даже заключали под стражу и намеревались насильно постричь в монахи, но тот прилюдно покаялся во всех грехах и был прощен.
   Едва дождавшись отцовской смерти в 840 году, братики снова сцепились за наследство. Не доверяя друг другу, средний и младший – Людовик и Карл – заключали договоры, даже давали клятвы, нарушали их (моя клятва, сам дал – сам и обратно возьму), отвоевывали у Лотаря земли и снова теряли их… В общем, много что было в истории Франкского государства ближе к середине IX века.
   Зачем так подробно? Дело в том, что, пока при жизни отца братцы бодались между собой, им было не до ободритов, примучили саксов, и ладно. Ободриты считались зависимыми, но не более. В результате раздела восточные земли достались Людовику, прозванному по владениям Немецким. Этот Людовик, в отличие от папаши, Благочестивым и миролюбивым вовсе не был, охотой и женщинами, конечно, увлекался, но предпочитал воевать и захватывать. Правда, монастырям, как и папаша, подарки делал щедрые (не из своего же кармана, простите, кошелька).
   Кстати, Карл отблагодарил свою мамашу Юдифь тем, что попросту отнял у нее земли, которые бывшая императрица наследовала после смерти мужа. Но это так, к слову.

   Земли братьев-королей шли чересполосицей: на западе – Карл Лысый, посередине Лотарь, а восточные (скорее юго-восточные) – у Людовика Немецкого. Первым двум бодаться оставалось только между собой и с братом, а вот у Людовика простор был – на востоке лежали богатые земли славян, прежде всего ободритов. Королем ободритов (именно так называет его даже весьма недоброжелательно настроенный автор Ксантенских анналов – королем, подчеркивая, что он главный над остальными корольками) был знакомый нам Гостимусл.
   А дальше начинается самое интересное.
   Лотарь, как вы помните, правивший центральной частью бывшей громадной империи, взял да и подарил Ново-Корбейскому монастырю… остров Рюген со всеми поселениями и жителями. Знаете, по какому поводу? Дарственная была написана в 844 году, в том году Людовик Немецкий пошел на славян настоящей войной и разгромил их. Хронист написал, что король Гостимусл погиб в этой войне, но в дарственной такого нет, просто указывается, что остров дарится как достояние от возобновления войны, вражеских набегов и полного разгрома короля по имени Гестимул и других вождей его многочисленных племен.
   Участвовал ли Лотарь в этом походе – неизвестно, но, как глава империи Каролингов, мог сделать монастырю столь щедрый подарок. Об этом упоминает и хроника самого монастыря.
   А вот о Гостимусле больше упоминаний нет, хотя о других вождях говорится, что они поклялись Людовику в верности, но, как только тот ушел, клятву, ничтоже сумняшеся, и нарушили. Правильно, клятва под дулом пистолета или под занесенным клинком честной считаться не может.
   Гостимусл упоминался как король ободритов и даже просто вендов, а еще руян, то есть тех, кто жил на острове Рюген. Понятно, что крепкий остров со славянским языческим святилищем и земли ободритов были костью в горле многих, хроники зафиксировали, например, нападение в 808 году на столицу вендов Велиград датчан под предводительством короля Готфрида. При этом земля ободритов была опустошена, и они согласились выплачивать большую дань.
   Велиград уже больше не восстановился до прежней славы (сейчас это Мекленбург), но неподалеку вырос новый город – Вышмор (Висмар).

   Интересно продолжение.
   В Ксантенских анналах Гостимусл больше не упоминается, зато в статье следующего года есть интереснейшее (для нас) свидетельство: в следующем, 865 году Людовик снова идет на вендов (ободритов), но те, не желая воевать, отправляют навстречу послов. В записи упоминается новый король вендов – Рорик – в связи с его 40-дневным постом во избавление от какой-то смертельной болезни.
   Людовику пришлось ходить на вендов еще, но почему-то прошел дальше на чехов, то ли венды больше не сопротивлялись, то ли по пути передумал. Хронист отмечает, что язычники с севера весьма усилились (видно, передача Рюгена монастырю помогла мало) и доставляли неприятности христианам… А еще, что норманн Рюрик все же захватил Дорестад во Фрисландии. Запомните это известие.

   Куда делся Гостимусл, действительно ли погиб, умер или уплыл за море, не вынеся падения Рюгена, – неизвестно, хронист слишком лоялен к Людовику, чтобы писать правду, только правду и ничего, кроме правды. Ясно одно: Гостимусла в тех местах больше не было.
   Зато был какой-то норманн Рюрик, доставлявший много неприятностей королям франков, и ободритский король Рорик, который после сорокадневного поста со всеми договорился. Поди разберись в их Рюриках-Рориках, которые короли и бандиты в одном лице!

   Что это – простое совпадение или…
   Новгородский старейшина («король ободритов») Гостомысл (Гостимусл), жестокие норманны-датчане, разорившие Велиград (Великий город), необходимость платить этим норманнам дань, чего раньше не делали, быстро вставший новый город – Вышмор и норманн Рюрик-Рорик, который стал новым королем вендов (и по совместительству новым владельцем Фрисландского Дорестада), или два разных Рюрика?
   А потом Дорестад переживает не лучшие времена, с ним расправляется сама природа, у Рорика не остается владений, и он… что, снова становится королем вендов?
   Рорики, Рюрики, Гостомыслы, Гостимуслы… нападение на вендские земли норманнов-данов, выплата им дани, а потом отказ от нее после прихода Рюрика… Не слишком ли много совпадений для одного-двух десятилетий?

   «Повесть временных лет…» начинает датировать события только с 853 года, когда новгородского Гостомысла (или ободритского Гостимусла) уже не было в живых. Или Гостомысл еще был?
   Вот что вызывает удивление:
   Ксантенские анналы написаны, конечно, предвзято, автор – лояльный к Людовику монах, но в его записях по годам подробнейший рассказ не только (а временами и не столько) о войнах и нападениях, сколько о погодных катаклизмах. Например, отмечены все лунные затмения, наводнение 834 года, северное сияние в 836 году, ураганный ветер и комета 837 года, гром в январе и феврале и небывалая жара летом следующего года… и так далее… То есть человек писал то, что видел сам – ураганы, затмения, свечения, жару или гром среди ясного неба зимой, в 868 и 869 годах он описывает целых две кометы, чудовищный ураган, последовавший за их прохождением, и голод…
   Неужели затмения, ураганы и кометы, не говоря уже о голоде и наводнениях, бывали только в Европе в королевстве франков? Русь такие бедствия миновали? И кометы стороной пролетели, и зим без морозов не бывало, и ураганные ветры не дули?
   Или ПВЛ написана все-таки много позже и с «чужих слов», и Нестор с этих чужих слов, экономя чернила и пергамент, сведения о февральском громе или хвостатой штуке в небе добавлять не стал?
   Тогда и история с Гостимуслом, норманнами и Рюриком-Рориком тоже чужая? Славянская, вендская, ободритская, но не новгородская, не ильменская. Не могли ильменцы призвать никого в Новгород, а сам Гостомысл – быть новгородским старейшиной или посадником просто потому, что Новгорода тогдашнего не было!
   А если вспомнить, что славяне тех мест действительно были вынуждены переселиться на территорию будущей Руси просто потому, что на них наседали с запада, то неудивительно, что эти переселенцы принесли с собой историю короля Гостимусла и сопротивления норманнам, разрушившим Велигард. Конечно, переселились не все: полабские славяне и сейчас живут в районе Мекленбурга, но это уже другая история.

   Были ли у вендского Гостимусла четыре сына, погибшие кто в боях, кто на охоте? Вполне возможно, ведь власть он никому из своих сыновей не передал. Была ли дочь Умила? Тоже возможно. Умила имя вовсе не словенское. И замужем за ободритским князем Годолюбе (или Годлавом) тоже вполне могла быть, и сына Рорика иметь. Это куда вероятней, чем вариант с забугорным замужеством средней дочери новгородского посадника и его точной уверенностью, что ее потомство годится в продолжатели рода.
   Потому остальные летописи Гостомысла и не знали – легендарный (и заслуженный) предводитель ободритов действительно правил там, где должен править, – в ободритской земле. И власть в отличие от новгородского старейшины передавать имел право, и дочь у него не по воле злого рока за ободритским князем Годолюбе замужем была, а вполне логично – за своим, и Великий город не мираж в пустыне, и Новый город Вышмор реальный.
   Вся история реальна, она даже славянская, но не новгородская, не словенская.
   Вот и варяги у них плохие, потому что не русь, а наши, русские, хорошие. Надо знать, откуда варягов звать, свои – они всегда лучше. Вот это неправда, бывает очень даже наоборот, зато патриотично: наши варяги самые варягистые варяги! И наши норманны самые… как же и обозвать-то?
   Неважно, главное – наш Рюрик лучший. Он приплыл по первому зову из-за моря (или «из заморья»?) и государство быстренько организовал. Пусть у этих вендов-ободритов уже было, у них свое было, а у нас свое, потому тоже лучшее.

   История Гостимусла меньше всего похожа на то, что могло происходить у Ильменя по многим причинам, о них я уже писала вначале, но коротко перечислю:
   – Гостомысла называют новгородским старейшиной или посадником.
   Непонятно, потому что посадник – это ставленник князя, «посаженный» представлять центральную власть на какой-то территории.
   На что мог иметь право посадник? Казнить и миловать от имени князя – да, но власть завещать никак не мог, не было у него такого права. Старейшина – тем более, старейшина должность вообще выборная;
   – никого не только призвать, но вообще жить в Новгороде Гостомысл не мог. Новгорода в его нынешнем понимании тогда просто не было, он родился от слияния трех поселений после прихода Рюрика, даже городище Рюрик ставил позже. Есть, конечно, вариант, что сам Новгород был где-то в другом месте, но тогда это уже не ильменская история;
   – интересно, что в известиях о Гостомысле не упоминается, где же жил сам посадник. Вот просто вздремнул после сытного обеда, увидел сон с вырастающим деревом и спросонья объявил соплеменникам о необходимости призвать из-за тридевяти земель своего внука с его бандитами, прошу прощенья – достойную родную кровиночку с весьма уважаемыми братьями и их родами;
   – «бодаться» с норманнами на будущей Руси вот так вот – выгнали-призвали – очень сложно, если бы это «проклятье морей» по территории расползлось, всех отловить и изгнать было бы крайне тяжело, как и заменить одних на других;
   – неужели у «новгородского» Гостомысла внук и впрямь мог безобразничать так далеко – в Дорестаде? Наказывая призвать внука, дед должен бы знать, что тот: а) существует вообще; б) достаточно взрослый, чтобы держать меч в руках и править; в) не кривой, не хромой, не увечный и относительно нормальный на голову; г) порядочный по меркам тех времен, то есть если и бандит, то в пределах разумного; д) что этот самый внук (даже неважно, какой из них) вообще согласится прибыть и править.
   Рюрик Ютландский по четвертому пункту отпадает сразу, его репутация была столь подмоченной, что даже вторая половина прозвища – «христианства» – едва ли окупала первую – «Язва». «Язва христианства» был язвой не по религиозным, а по бандитским убеждениям, к чему же Гостомыслу, радеющему за будущее своих соплеменников и иже с ними, этакое им на шею сажать? Могли ведь и проклясть посмертно.
   Даже если новгородский дед о безобразиях внука не знал, то репутацией-то поинтересоваться должен был. Если не он, так остальные старейшины.
   Историки согласны признать ободритского Гостимусла нашим Гостомыслом. Есть много интереснейших работ на эту тему, вроде все сходится, забывается только одно: каким образом глава ободритов оказался в Приильменье, бросив на произвол судьбы своих собственных соплеменников во время жестокого противостояния с Каролингами.
   Во-вторых, если даже отправился на разведку в весьма преклонном возрасте, то, заручившись поддержкой, почему же не торопился обратно или хотя бы гонцов не послал с доброй вестью соплеменникам? Вместо этого почивал себе после обеда, сны всякие смотрел да зимегольских прорицателей вопросами терзал.

   Есть еще версия, что ильменские словене, доведенные до отчаяния бесконечным раздраем в собственной земле, отправились просить совета к ободритскому князю Гостомыслу, а тот, мол, посоветовал им позвать собственного внука, чтобы тот порядок навел.
   И снова не то, потому что от Ильменя до Лабы, что по морю, что посуху, слишком далеко, чтобы за советом отправляться, если только, конечно, не использовали ковер-самолет. Встречала вариант, в котором за советом отправились на Рюген в Аркону, мол, остров-то какой, там святилище мощное. А на Арконе присоветовали обратиться к мудрому Гостимуслу, который знает, как сладить с плохими варягами и подобрать себе на шею хороших. Гостимусл посоветовал, а в довесок к варягам подсказал призвать своего внука.
   Позвольте не поверить, потому что ильменские словене и кривичи, согласно нашей летописи (ведь мы именно ей верим в версии призвания варягов и Рюрика?), «плохих» варягов за море прогнали сами, безо всяких советов с Лабы, а вот Гостимуслу и его соплеменникам это не удалось, пришлось дань платить. И воевал Гостимусл с норманнами, как мы знаем, не слишком успешно. Зачем же просить совета у того, кто сам ничего сделать не может?
   Даже если ободритский Гостимусл был очень разумен и имел огромный авторитет (лично я в этом ничуть не сомневаюсь), то едва ли его опыт и разум могли сослужить службу жителям далекого Приильменья, и не стоит городить огород от Ильменя до Лабы (Эльбы) и обратно, чтобы оправдать летописную фразу, возможно, просто занесенную в нее по ошибке из тех же анналов.
   Татищев сам признавал, что монах Вениамин, от которого ему якобы передали тетради, чтобы быстро переписал, вымышлен. Но если вымышлен сам Вениамин, то как можно верить сведениям, полученным от вымышленного человека?
   Возможно, поэтому сведения, согласно Татищеву, сообщенные в Иоакимовской летописи, и показались неприемлемыми остальным современным ему историкам, тем паче уже главенствовало твердое убеждение: варяги – это скандинавы, Рюрик – шведский конунг, а Гостомысл нам не нужен. Основная летопись ПВЛ о нем не упоминала, и слава богу.
   Вот и осталось у всех летописцев: призвали варягов, и пришел Рюрик с двумя братьями Трувором и Синеусом и их родами, расселись по земле словенской, кривичской, мерянской и прочей вольно, организовали государство и стали жить-поживать… Два братца, правда, недолго, как-то очень уж кстати померли – Трувор в Изборске, а Синеус на Белом озере, – оставив наследство не собственным детям, о которых ничего не известно, а своему брату Рюрику.

   Вот как хотите, но что с Гостомыслом, что без него родня у Рюрика, прямо скажем, странная.
   Дед помер, папы в живых уже явно не было (о его призвании и речи не шло), мама Умила где-то по пути к Ильменю затерялась, бросили ее три братца на съедение оставшимся, даже роды забрали, а мамашу нет.
   Братья молча проследовали на отведенные им места, два года пахали на ниве организации древнерусского государства, а потом вдруг помре божьей волей (неважно, чьей именно) и при этом своих кровиночек пристроить не подумали, все заработанное, то бишь награбленное, в общую казну и вернули. Да и сам Рюрик наследством как-то странно распорядился – оставил единственному известному сыну Игорю от горячо любимой им жены норманнской (урманской) княжны Ефанды на двоих с мамашей всего лишь… Ижору. Ижора по сравнению со словенскими, кривичскими, мерянскими и прочими владениями Рюрика – капля в море, причем не самая большая капля. А остальное кому?
   Игорь после Рюрика остался совсем маленьким, его еще много лет воспитывал князь Олег (об этом тоже позже), но своими считал все земли, откуда призывали папашу. По какому праву, если наследства такого не получал?
   Драчки за наследство после смерти Рюрика в 879 году в летописи не упомянуто, право маленького Игоря признали (или не признали вовсе, и князю Олегу пришлось с мальчишкой под мышкой уносить ноги в Киев?).
   Но больше никто из родственников ни на что не претендовал. А может, и претендовать не на что, кроме Ижоры, Рюрику ничего и не принадлежало? Как-то не очень похоже на Рюрика Ютландского. Исходя из его подмоченной репутации, следует предположить, что он должен до Уральских гор всех данью обложить и земли собственностью объявить. Что случилось, укатали Сивку крутые горки или все же не Ютландский Рюрик с братьями к Ильменю прибыл?
   А как насчет «на первый-второй рассчитайсь!»? Неужели норманны при пересечении границы с будущей Русью на таможне свой буйный нрав на хранение сдали? Позже, когда князья не раз призывали на помощь шведов (Владимир Святой и Ярослав Мудрый), те вели себя далеко не ангельски, и впрямь приходилось выпроваживать где хитростью, где силой… А при Ярославе Мудром новгородцы устроили норманнам кровавую баню, за что сам князь устроил в ответ такую же новгородцам, правда, тут же попросил прощения и… помощи против своего отца – князя Владимира Святого. Но это другая история и случилась много позже. Однако она демонстрирует довольно буйный нрав гостей с северо-запада, который едва ли был иным во времена Рюрика.
   Какими организаторскими талантами обладал Рюрик, чтобы справляться с теми, с кем его потомки справиться не могли?

   Так что же все-таки организовал князь Рюрик?
   Вопросов бы не было, знай мы с самого начала, кто такой Рюрик, откуда и куда он пришел и кто же в действительности его пригласил.
   Так ли это важно? По сути, не очень, главное – после Рюрика Русь стала иной, в ней появилось, как считается, подобие государства, которого раньше не имелось. А вот при нем ли появилось ли, не имелось ли – действительно вопрос.

Сколько было Рюриков?

   А сколько нужно?
   Вообще-то, ситуация просто парадоксальная: о варягах спорят до хрипоты и взаимных обвинений в некомпетентности (это для научной элиты хуже отборного мата), о Гостомысле – тоже, все написанное Нестором, цитированное Татищевым, гневно выплеснутое Ломоносовым, строго разложенное по полочкам Карамзиным, выдуманное Байером, выдвинутое в качестве неоспоримых фактов норманистами и антинорманистами разбирают пофразно, дословно, иногда даже по буквам, а Рюрика как-то подозрительно оставили в покое.
   Объявили, что есть два варианта: либо Рёрик Ютландский, либо Рорик Ободритский (Вендский), а может, это одно и то же, и на сем успокоились. Почему сама фигура первого русского князя мало кого интересует издавна? Даже летописцы, у которых была возможность подглядеть в записи соседа или ближайшего предка, этим не озаботились, словно так и надо: пригласили ильменские словене, кривичи и иже с ними бог весть какого внука себе на шею, и ладно.
   Это просто подозрительно, словно этих Рюриков, которые внуки Гостомысловы и к тому же варяги, на Руси было пруд пруди. А может, так и есть? Может, все эти ютландские и ободритские сами по себе, а наш Рюрик – это наш Рюрик? Чего о нем много писать, если и без того все знают «парнишку с нашего двора»? А этот самый Ютландский вообще малосимпатичен, бандит первостатейный, даже ласково прозван «Язвой христианства» (это во времена викингов-то, когда парочкой кровавых набегов мало кого испугать можно). Зачем нам такой, правда? И забыть не грех, ну его!

   Но вспомнить все же придется, заслуги-то у Рюрика перед Отечеством (только чьим?) немалые – как-никак основатель и государства, и династии.
   Вот с него, Язвы этакой, и начнем.
   Рюрик – это в нашей русской транскрипции, а если озвучить древнесеверный вариант, получается Хрёрекрр. Господи, имечко-то какое! Хорошо, что в языке костей нет, не то уже сломались бы. А отчество себе представляете – Хрёрекрровичи. Может, потому и забыли, чтобы народ в этих «хр», «кр» не плутал?
   Вообще, о Хрёрекрре, или Рюрике, как ни назови, кроме двух летописей (зато основополагающих!) – ПВЛ и Иоакимовской, – никто из древних не ведал (или не захотели вот это звуковое безобразие упоминать?). Иоакимовскую летопись, как известно, потеряли (или нарочно извели, чтоб никто, кроме Татищева, не цитировал). Что, если бы и «Повесть временных лет…» потерялась? Пропали бы мы без Рюрика, ой, простите, без Хрёрекрра, как пить дать, пропали!
   Но Провидение спасло, осталось только «приписать» означенного Хр… ну, в общем, самого первого главного к месту, то есть к роду-племени, и все.
   Можно, я его буду Рюриком звать, так привычней, не то не только язык, но и клавиатуру попорчу?
   Итак, Рюрик, который Хр… (ну, вы сами помните, да?) родился в 800 году. Его папаша Хемминг имел некоторые права на датский престол, почему и пытался бодаться с потомками первого датского короля Готфрида. Иногда пишут, что папаша и был самим Готфридом, но трон почему-то потерял. Готфридом, похоже, звали и дядю Рюрика. Может, там этих Готфридов было вволю, как в Бразилии диких обезьян?
   Трона не досталось, зато потомственная ненависть к датчанам укоренилась надолго, потеря трона ни у кого благодарности не вызывала. Два брата поплакали в жилетку Карлу Великому и получили от него богатый лен Рустинген во Фрисландии. Конечно, корона лучше, но на безлюдье, как известно, и теща человек. И все равно, даже унаследовав половину Рустингена после смерти отца, Рюрик продолжил воевать с датчанами, не всегда разбирая, где свое, а где чужое.
   Несчастье пришло, откуда не ждали – после смерти Карла Великого в 814 году его наследник Людовик Благочестивый принялся энергично разваливать огромную империю, полученную от отца. Нет, не так: он просто очень быстро утомился всеми этими государственными делами и предпочел разделить Франкское государство между сыновьями – Лотарем, Пипином, Людовиком и Карлом, тут же вцепившимися друг другу в глотки.
   Существуют свидетельства, что Благочестивый король Людовик крестил какого-то Рюрика, сына датского конунга Хальвдана (еще один Рюрик?).
   После смерти Людовика Благочестивого владения Рюрика и его дяди, а значит, и они сами оказываются на территории Лотаря. Лотарь тоже воевал с датчанами, но дружить с Рюриком против них не счел нужным, мало того, обвинил его в измене и даже бросил в тюрьму. Будущей Язве удалось бежать и переметнуться к другому наследнику Великого Карла – Людовику-младшему, который Немецкий, вы помните. Но лен-то с собой не унесешь, пришлось довольствоваться тем, что предлагал Людовик, то есть немецкими землями.
   Быть немецким князьком? Фи! Это не по-рюриковски. И «наш» (?) Рюрик вышел на вольный разбой. Вот тогда его и прозвали «Язвой христианства». Двадцать лет он показывал, что почем, всем подряд (смотри-ка, совсем наш!), чего только эта Язва ни делала: Рюрик заключал договоры, получая по ним земли, расторгал и снова грабил, завоевывал то, что ему нравилось, бывал изгнан собственными же подданными, крестился и снова возвращался в язычество… Он так утомил всех, что Лотарь пошел на попятный, дав ему в 850 году Дорестад. Бертинские анналы по этому поводу сообщают:
   
Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать