Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Я – необитаемый остров

   Неуемная героиня Наташи Маркович продолжает спасать мир, создавать в нем любовь и попадать в разные нелепые и смешные ситуации. В книге «Я – необитаемый остров» ей предстоит открыть с нуля журнальный проект, не имея никакого опыта в данной области, победить в себе массу страхов и комплексов, избавить от депрессии и уныния всех окружающих, найти сумасшедшую любовь и обрести гармонию, не сбавляя своего веселого, яркого и радостного ритма существования.


Наташа Маркович Я – необитаемый остров

Часть I

   Посвящается мужчинам.
   Мужчины, я вас люблю!
   Всех.
   Даже самых придурочных, не говоря уже о самых
   прекрасных.
   Даже тех, кого ненавижу, я все равно люблю.
   Я вас люблю как класс. И по отдельности тоже.
   Понять бы вас еще. И принять.

   Также посвящается моим идейным вдохновителям, белым червякам-опарышам, по прозвищу буби.

   Специально для читательницы из Воронежа:
   при написании книги не пострадало ни одного Сержа.
   Все персонажи, кроме него, вымышленные.


   Кстати, дорогие френды, напоминаю: невзирая на то что я пишу от первого лица, эта книга художественная, а не документальная. Надеюсь, понятно, что из этого следует? Вот и отлично. Всех це.

Прекрасный мир

   Когда-то я жила в прекрасном мире. Мир этот был покоем – теплым, нежным и всеобъемлющим. Мир обнимал меня, всю. Я провела в его объятиях много… Нет, не много, не знаю сколько… Вечность. Кажется, я была там всегда.
   Там было тепло, уютно, еще как-то, но это неизменно было покоем.
   Жизнь моя была прекрасна – прекрасна. Я и сама, кажется, была этим покоем. Кажется. Я никогда не задумывалась об этом, ведь состояние покоя было для меня таким естественным.
   Я плохо помню те времена. Лишь смутные ощущения остались в моей памяти, но и они постепенно слабеют, словно ускользая от меня и отдаляясь, с каждым новым отрезком времени.
   Потому что однажды все изменилось – произошла катастрофа. Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Мой прекрасный мир вдруг стал нервно-враждебным.
   Господи, какой же это был кошмар! Боль, неведомая раньше, наступала на меня со всех сторон, пока не превратилась в один сплошной сгусток. Практически ничего не существовало, кроме нее.
   Впрочем, нет, ошибка. Кроме нее существовал страх. Я не знала доселе ничего о его существовании, но это нисколько не помешало ему охватить все мое существо. Целиком, до последней капельки, клеточки. И по мере нарастания боли, по мере ее концентрации страх тоже сгущался, пока не превратился в ужас.
   И тогда я начала задыхаться, и задыхалась так долго, что, кажется, еще чуть-чуть – и я могла престать существовать вовсе.
   Таким образом, боль, страх и удушье – первое, что я узнала, после неги в бесконечности.
   Однако в конце концов все это безумие прекратилось. Я оказалась в новом месте, где был яркий, ослепительный свет, громкие звуки и еще море совершенно новых ощущений, далеко не таких приятных, как это было в моем мире.
   Боль прошла, и удушье тоже, но остался страх. Навсегда. Больше в моей жизни не будет ни одной минуты, когда это поганое чувство не жило бы в двух миллиметрах от меня, пожирая мою энергию при первом же удобном случае.
   И когда я это поняла, точнее осознала, что с этим мне теперь придется жить, я заплакала.

   Плакала я громко и совершенно искренне, не заботясь о том, чтобы кто-то меня услышал, не ожидая никаких результатов и ни на что не рассчитывая. Просто плакала, а что мне еще было делать? Я знала, что я одна в этом мире и помощи ждать неоткуда. Если честно, я даже и не знала, что это такое – помощь.
   Однако она пришла. Режущий свет стал мягче, мое тело (у меня, оказывается, есть тело!) переместилось в пространстве (появилось пространство!), и мне стало тепло и уютно. Здесь было совсем не так, как в прежнем моем мире, но, по крайней мере, пахло похоже.
   И еще одно. Я снова почувствовала краешком бытия тот глубокий покой и поняла неожиданно, что это – любовь. Любовь. Я думала, что больше никогда ее не встречу.
   И вот это открытие принесло мне новое ощущение – бесконечного счастья. Радость от приобретения навсегда казалось бы потерянного, важного. Так, познав несчастье, я поняла, что такое счастье.
   Таким образом, в первые несколько минут после рождения я узнала, что такое страх, боль, удушье, любовь, несчастье, счастье.
   Возможно, ради этого и стоило родиться. Хотя я до сих пор не уверена в этом до конца, по правде говоря. Что ж. Меня не спросили. Я просто оказалась здесь – и все тут. Изменить это, кажется, не в моих силах. Выхода у меня нет и выбора тоже. Значит, остаюсь. Аминь.
   Кстати сказать, я поняла одну важную вещь: плакать полезно. Это приносит положительный результат. Манипуляция – это первый навык, который я освоила.

Димка

   Димка – существо, с которым мы знакомы практически с первого дня рождения. Мы родились в один день и почти в одном месте, наши мамы – соседки. С того самого дня, когда я ворвалась в этот дикий мир, он лежал рядом со мной в кроватке и орал. Меня его вопли не напрягали. Когда я погружена в свой внутренний мир, то ничего не слышу и не вижу.
   «Надо же, какая спокойная! – с первого дня удивлялась моя мама. – Так редко плачет».
   А чего горло-то драть. Несколько раз я проверила – работает. То есть орешь – дают корм или делают тепло и сухо. Или еще чего-нибудь. Поэтому, когда мне что-то надо – я ору, а просто так издавать истошные вопли не вижу необходимости.
   А вот Димка орет. Ну и ладно, может, он именно так хочет существовать в этом мире, может, так ему нравится. Гораздо больше меня раздражают те, кто суетится и пытается его успокоить.
   «Оставьте человека в покое!» – хочется закричать мне, но я не умею.
   Я пробовала просто кричать, но они начинают суетиться не вокруг Димки, а уже вокруг меня, хотя я ору по его поводу. Глупые, ничего не понимают.
   Решив, что помочь Димке не могу, я заткнулась и оставила его с ними и их тревогами.
   Никакой свободы выбора у человека!
   Да, кстати, пара пояснений. Димка – человек. Все существа вокруг меня называются человеками. В том числе и мама.
   Мама – это то мягкое и уютное, к чему я переместилась, когда появилась в Диком мире. Благодаря маме мне стало намного легче. Благодаря ей я испытала первое ощущение любви и счастья. Она пахнет почти так же, как мой прежний мир. Поэтому меня к ней тянет. Когда меня уже совсем разносит от тоски по прошлому, я ору и мама прижимает меня к себе. Становится легче жить.
   Мама, кажется, может все. По крайней мере, когда мне плохо, я просто плачу, и она все улаживает.
   Есть еще папа. Кто он и зачем – для меня загадка. Иногда папа выполняет функции мамы, но это явно не то, зачем он нужен. Он делает это намного хуже. Тем не менее папа явно тут не просто так. Он часто уделяет мне внимание, значит, зачем-то и я ему нужна. Пожалуй, папа мне больше нравится, чем нет. А может, просто привыкла.
   У Димки тоже есть мама. Иногда она его уносит от меня. А иногда, наоборот, приносит меня к нему, и мы опять лежим рядом, занимаясь при этом своими делами. Димка чаще орет, а я чаще раздумываю. Интересно, чего он хочет? Когда Димка не орет, то он или спит, или крутится изо всех сил, хватается за прутья кроватки, вертит глазами, разглядывает меня и все остальное, что есть вокруг нас.
   Димкина мама тоже иногда делает что-то вместо моей мамы, но это скорее просто набор движений, тогда как от моей мамы я получаю тепло. И любовь. Димкина же мама явно тут не для меня, мне это вполне понятно.
   Бывают еще другие люди, но мне до них и дела нет. Просто движущиеся и издающие звуки пятна. Иногда они повисают над нами с Димкой и издают что-то сюсюкающее. Я предпочитаю не обращать внимания. Кажется, пользы от них никакой, ни мне, ни Димке.

Год

   Я, слава богу, самостоятельно научилась перемещаться в пространстве. Интересно. Это новая опция, я на нее не рассчитывала. Теперь я могу сама выбирать место своего пребывания. Я исследую ближайшее пространство и выбираю себе уголочки, в которых мне более-менее комфортно. Почему более-менее? Вы же не думаете, что после моего пребывания в мире тотальной гармонии и покоя я могу найти настоящий уют в этом Диком мире, полном громких звуков, боли, суеты, хаоса.
   Поэтому и «более-менее».
   Я не жалуюсь, я уже привыкла и даже потихоньку начинаю получать удовольствие от происходящего. Все равно я по-прежнему не вижу ни выхода, ни выбора, так что надо, видимо, расслабляться.
   Так вот, про уголочки. Я люблю в них сидеть и внимательно наблюдать происходящее. Например, как мама гладит мои ползунки. Или как папа ест. Или Димка ползает, как сумасшедший, по всему пространству, разглядывая каждый квадратный сантиметр и запихивая в рот все, что попадется. Я тоже запихиваю, но не все, а только то, что приглянулось. На всякий случай, чтобы понять, что это такое.
   У Димки есть свой дом, я это выяснила, но в моем доме он бывает часто. Его приносит его мама. Я у Димки тоже бываю, но чаще мы у меня.
   С тех пор как он перемещается самостоятельно, он намного меньше орет. Кажется, ему просто некогда. Он занят исследованием пространства.
   Пока он делает это, я тихонько сижу и сама исследую, как он исследует пространство. Мне прикольно.
   Вообще, многое изменилось за последнее время. Появилось много вещей, которые меня бесят. Например, я злюсь, когда мою свободу ограничивают. И если раньше я, как овощ, молчала в тех случаях, когда меня брали на руки и утаскивали оттуда, где я нахожусь, то теперь я порой сопротивляюсь. Да и то, странное дело, – раньше я бездельничала, а теперь делом занята. Вчера, например, я ползала по дорожке в коридоре и нашла книгу. Но как только я начала проводить с ней разные эксперименты и пробовать ее на ощупь, вкус и запах, так у меня ее отобрали! А меня саму схватили поперек живота и уволокли в комнату! Мотивируя это тем, что в коридоре, видите ли, дует!
   Я не знаю, кто куда дует, но так вмешиваться в частную жизнь непозволительно. Я сопротивлялась, конечно, шумела, требовала восстановления статус-кво, но ничего не вышло. Вообще, я заметила, – теперь все иначе. Иногда заорешь, и мне позволяют делать то, что я хочу, а иногда ори не ори, ничего не выходит. Никакой логики, я прямо в замешательстве. Раньше все было как-то проще. А я-то, когда ползать научилась, думала – свобода.
   Такое ощущение, что чем больше я могу, тем больше мне нельзя.
   Тогда для чего же я это все могу?
   Сейчас я подумаю. Может быть, для того, чтобы уметь находить в комнате огромный резиновый мяч и колотить по нему? Если хорошенько постучать ладошкой, то он потрясающе гудит. Я потом еще догадалась ухо к нему приложить и просто обалдела. Ух ты! Это приносит мне радость. Еще мне нравится рвать бумажки и книжки, которые я иногда нахожу. Главное, вовремя с ними слинять под стол, пока никто не заметил.
   Я поняла: есть книги мои и чужие. В чем разница? Мои мне разрешают рвать и мять. Значит, надо сделать так, чтобы у меня было много своих книг и никто не мешал бы мне их изучать.
   А еще здорово спать у папы под боком. Или кувыркаться на ковре в большой комнате. О! Мыть руки, сидеть в воде с разными резиновыми утками, шлепать по ее поверхности так, чтобы брызги летели во все стороны. Задумчиво грызть сушку. Ну и еще много чего.
   Количество запретов, правда, растет пропорционально приятностям. Книги не ешь, чай на пол не выливай, цветы из горшков не выдергивай…
   Похоже, вместе с комплектом новых возможностей я приобрела целый комплект ограничений. Как будто нельзя было без условий обойтись, елки-палки. Ну ладно, раз такие правила игры, то надо каким-то образом извлечь из этого выгоду. Посмотрим еще, что можно сделать.
   Я почти перестала невразумительно орать и пытаюсь повторять звуки, которые издают мама и папа. У меня получается. Я радуюсь, а мои родители (родители – это мама и папа) почему-то пугаются (пугаются – это когда страшно).
   От чего им страшно сейчас?
   Вообще-то для страхов, как вы уже поняли, в моем мире много разнообразных причин.
   Я вот, например, чего только ни боюсь. Боюсь, что мама исчезнет. Однажды ее долго не было, и мне стало плохо. Не хватало ее тепла, и тоска по прошлому миру грызла меня изнутри. С тех пор мне страшно, что мамы не будет.
   Еще я боюсь открывать шкафчик на кухне, потому что оттуда может свалиться мне на голову большая клетчатая кастрюля. Будет больно, а это мне не нравится. Еще я боюсь, что папа будет громко кричать в сторону мамы, и мама будет плакать. А когда мама плачет, все плохо. Нет ни тепла, ни любви. Элементарного внимания к моим нуждам и того нет, какая уж тут любовь.
   Чуть ли не больше всего я боюсь, когда папа пьет горькую воду. Я думала, она вкусная, попробовала и чуть не вывернулась наизнанку от горечи. Мне жалко папу. Почему он должен ее пить? Когда он выпьет горькую воду несколько раз, он перестает быть папой и от этого мне очень страшно. Мой настоящий папа – другой. Он обнимает меня и смеется, щекочет волосами и крутит на руках. Иногда подкидывает высоко-высоко, так, что дух захватывает. А когда он пьет эту воду, то пытается делать то же самое, но у него не получается. Мне больно и неприятно. Один раз он меня подкинул и уронил. Ну, и что я должна была почувствовать? После этого я долго боялась подлетать из его рук, да и сейчас, хоть уже и не боюсь, но не получаю того удовольствия, как раньше. Жалко. От этой горечи одни неприятности.
   Еще я боюсь комаров – они кусают меня, и я чешусь. Да что там перечислять, я даже темноты боюсь, хотя уж от нее-то мне точно никакого вреда сроду не было.
   Тем не менее страх родителей от того, что я повторяю их звуки, кажется уж совсем непонятным.
   Как-то раз меня привели к одному кретину в белом халате и он, после долгой болтовни и постукивания по моим коленкам, сказал: «Говорить ей еще рано. Может, она вундеркинд?» Последнее слово показалось мне интересным, и я попыталась его повторить. Получилось неловко, и все как-то странно переглянулись. Им не понравилось? Мне стало стыдно и обидно, и я решила замолчать, но обязательно научиться говорить его потом, когда останусь одна.
   А Димка все мычит и мычит – тормоз. Ничего, я его научу.

Через некоторое время

   Димка все еще мычит и мотает головой. Он почти не говорит, но с ним все нормально; это я говорить научилась раньше, чем положено. Более того, я уже знаю некоторые буквы. Доктор был прав, я вундеркинд. Правда, какой-то недоделанный – я рано начала говорить, знаю очень много слов, рано поняла, для чего нужны буквы, и, видимо, рано научусь читать, а в остальном, как показали многочисленные обследования, я ничем не отличаюсь от остальных. Ум как у всех. Это они так поняли, исходя из того, что я не знаю, чем бревно от дерева отличается? Ну и ну. Вот дураки! Впрочем, я и правда не знаю. Какое еще бревно? Дерево – вон оно, за окном моей комнаты листьями качает – огромное, лохматое, темно-зеленое. Обожаю его. А про бревно не слыхала. Ну и ладно.
   А говорить мне нравится. Я пробую словечки на вкус, мне нравится ими играть, словно это камушки в игре в камушки. Как ни странно, это не мешает мне быть молчаливой в глазах окружающих.
   Зачем мне все это надо с точки зрения эволюции – я пока не поняла, но пусть будет.
   Жду вот теперь, пока Димка научится говорить, а то его неспособность к диалогу меня угнетает.
   Вчера у меня был день рождения. И у Димы тоже. Как и в предыдущие дни рождения, было много арбузов, лимонада, тортов, конфет и прочих вкусняшек. Кроме меня и Димки были еще дети, с которыми мы гуляем на улице.
   День рождения. Я все время думаю, что это такое? В честь чего арбузы, дети и торт?
   Нет-нет, я не против, мне наоборот нравится, я просто пытаюсь понять.
   Дело в том, что у меня начала рождаться страшная догадка! Кажется, мы празднуем тот самый день, когда меня вышвырнуло в этот Дикий мир. Я в недоумении. Неужели мои мучения – это праздник для окружающих? А может, это день траура? Да нет, когда траур – все молчат с печальными лицами, а то и плачут. Пьют кисель, а не лимонад. Видела я разок, как это было у соседей.
   День рождения – это праздник, факт. Придется идти с вопросом к маме. Помощь зала.
   – Мам, что такое день рождения и почему мы его празднуем?
   – Это денек, когда ты появилась на свет, котенок.
   – Откуда?
   – Из моего животика.
   Что? Я в ошеломлении. Я – из животика? Это она про мой мир вот так? Я даже рассердиться не могу, так мне смешно. Мой мир – он вечен и необъятен. Что-то тут не так. Но ведь мама знает все на свете.
   – А как я в твой живот попала?
   – Ну, это в двух словах не объяснишь.
   – Тогда объясни в трех.
   – И в трех не объяснишь, – моя мама смеется. – Я тебе объясню чуть позже. Может, книжку найду какую-нибудь, объясняющую. А если вернуться ко дню рождения – то это день, когда ты появилась у нас.
   – У вас с папой?
   – У нас с папой. У Димы и его родителей. У бабушек. У Бобика, который живет во дворе. У продавщицы в магазине, куда ты за хлебом ходишь. У твоего будущего мужа и его мамы. У твоих будущих учителей. В общем, у всех.
   – Так, подожди. Димы еще не было, когда я появилась, он через час родился.
   – Да это не важно. Он был, просто в другом виде.
   – Тоже в животе? – скептически спрашиваю я.
   – Тоже.
   – То есть то, что я у вас у всех появилась, – это праздник?
   – Еще какой!
   – Вы меня ждали?
   – Еще как!
   Ну и ну. Раз на всей планете праздник по поводу моего здесь появления, то, наверно, я очень важный и нужный человек.
   Я, конечно, очень сомневаюсь в том, что лично для меня лучше было появиться здесь, чем оставаться в моем прекрасном мире, но, судя по тому, что я так сильно была нужна здесь, выбора у меня не было. Ну и хорошо. Как бы они тут жили, без меня?
   Дима тоже очень важный и нужный. И мама с папой – у них на дне рождения не бывает арбузов и лимонада, но зато куча другой еды, а также алкоголь. И гости. И бабушки важны – мы всегда ходим их поздравлять.
   А вот, например, Витька со двора – неважен. У него неделю назад был день рождения, а он просто гулял до ночи, как всегда, и ничего не праздновал. И подарки ему никто не дарил. Значит, никто его тут не ждал.

Я – девочка

   Я – девочка.
   Офигеть, дайте две!
   Надо же, я и не предполагала, что бывают девочки и не девочки. Не девочки – это мальчики, и они отличаются от меня. У них есть торчащая писька, и это главное, но далеко не единственное отличие.
   Что еще? О, много чего.
   Во-первых, мне явно позволено много больше, чем им. Например, никто не говорит мне: «Не плачь, ты же мужчина», когда я вою от того, что качели с жирной соседкой Машей со всей дури врезались мне в голову. Во-вторых, никто не говорит мне: «Девочек бить некрасиво, ты же джентльмен», поэтому жирная соседка Маша получает в левый глаз. Ну и много чего еще.
   Правда, у мальчиков есть одно преимущество, которое почти перевешивает все радости девочек. Никто не заставляет их носить нарядные колючие платья, от которых чешется все тело.
   «Димка – мальчик!» – осеняет меня. Я видела. Чем мне это грозит? Вообще, надо проанализировать ситуацию. Я спрошу у мамы и папы – они знают все.
   Мда… Новая информация меня ошеломила. Это переворот в моей системе взглядов (у меня как-то плавно появилась целая система взглядов).
   Так вот, слушайте внимательно, сейчас вы тоже офигеете!
   Из девочек получаются мамы, а из мальчиков – папы!
   Я в шоке. Как же это может быть? Ведь мама она же… Она же такая… Неужели и я буду такой же большой, сильной и умной?
   А Димка будет папой. Ну и ну! Я внимательно приглядываюсь к Димке в первый же его приход ко мне.
   – Ты будешь папой. Ты в курсе?
   – Чьим?
   – Не знаю. В принципе.
   – И что делать?
   – Пока не знаю.
   В свободное время я подступаю к папе.
   – Пап, ты мальчик?
   – Нет, солнце мое, я мужчина.
   – Что это значит?
   – Это значит, что я взрослый. Все мальчики становятся взрослыми и превращаются в мужчин, а девочки – в женщин.
   – Это мне уже мама сказала. А что значит превращаются?
   – Ну, меняется голос, усы и борода начинают расти…
   – У девочек? – ужасаюсь я. Ненавижу, когда папа колючий.
   – Нет, только у мужчин.
   Ага, у меня еще один плюс.
   – А в женщин как превращаются?
   – В женщин? Грудь вырастает, как у мамы.
   – И все?
   – Ну, нет, конечно. Слушай, там еще много всяких перемен происходит и у мужчин и у женщин. Я не могу тебе все объяснить. Потом, может, позже.
   Ну вот, опять позже. Ладно, посмотрим. Главное вот что: мы разные. Я это поняла, и это меняет вообще все. Папа сказал, что мы даже думаем по-разному. Как теперь я должна с этим жить? Все было так просто, а теперь я смотрю на Димку, когда он думает, и тоже думаю: «Интересно, а как вот он думает, если не так, как я?» С ума сойти.
   Хотелось бы знать, когда мы с Димой превратимся в мужчину и женщину, нам тоже надо будет жить в одном доме и спать в одной кровати, как моим родителям?
   Так уже было, когда мы только родились. Разве мы уже были мужчиной и женщиной, мужем и женой? Мы все время в одной кроватке спали, а сейчас нас не пускают вместе спать. Что-то нам недоговаривают, это факт.
   Я хочу понять!

Часть II

   Подопытными кроликами для разделов «Форум М и Ж» послужили мужчины:
   из жизни автора;
   из упражнения «Форум» тренинга «Мужчина и Женщина»;
   из «ЖЖ» – сообщества «Man—woman».
   За что им спасибо – большое, отдельное и горячее.
   За лексику и орфографию в этих разделах отвечают они и только они.
   У меня своих косяков хватает.

Неожиданный звонок

   Ужасный день. Страшный в своей предсказуемости. Бывают такие дни – не заладилось с утра, и все тут. Мелкие и крупные неприятности чередуются, сменяя друг друга, наслаиваясь, спотыкаясь и не оставляя надежды на перемену к лучшему.
   Началось с меда. Я сама дала старт событиям, пролив сладкую густую жидкость на диван. Семьсот пятьдесят граммов золотистой тянучки пропитали его тряпочную суть, кажется, до самого картонного основания. И что мне с ним теперь делать прикажете, с этим диваном? От одной мысли, что я могу сесть в эту липкую лужу, меня аж трясет. Так и не найдя выход из сложившейся ситуации, я уселась на паркетный пол и принялась принимать звонки.
   Звонки – это моя работа. Одна из трех. Последние пять лет они, звонки, начинаются каждое утро с неотвратимостью восхода солнца.
   Строго по минутам – 10.00, 10.10, 10.20 и так далее, я принимаю отчеты о состоянии дел в «Игре» – программе достижения результатов, программе создания новой реальности, координатором которой я являюсь.
   Программа эта – трехмесячная Игра, которая проходит в реале, то есть в жизни участников, по определенным, заданным правилам.
   Устроена она примерно так: собирается группа участников от 10 до 30 человек – неспокойных людей, мечтающих о гораздо большем, чем у них уже есть.
   Каждый ставит свои личные цели. Они из тех, что «давно мечтаю, но никак не получается, не успевается и вообще не верится». Цели должны охватывать все важные для участника сферы жизни – работу, дом, семью, творчество, здоровье, то есть все области, в которых он хочет добиться новых вершин.
   Осваивается новый бизнес, достигается новый уровень зарплаты, выстраиваются новые отношения с родными и неродными, а также: фитнесс, диеты, танцы, музыкальные инструменты, иностранные языки… Все что угодно, лишь бы это вдохновляло игрока и было тем, ради чего ему придется расти, менять свои привычки, отказываться от привычных комфортных состояний: лени, упрямства, соплежуйства, железобетонной непробиваемости, «правильности», высокомерия и прочих излюбленных, но бесполезных и замшелых стереотипов. Главное – освоение новых территорий самого себя. Развитие души.
   В этом и есть главная ценность Игры. Жизнь меняется кардинально, с новым багажом знаний и умений.
   Цели должны поражать личное воображение игрока, их поставившего, но при этом быть реальными, а не фантастическими.
   Также выбирается одна общая групповая цель, как объединяющее команду звено. Это всегда общественный проект, посвященный служению людям. Благотворительный, проще говоря. Ибо никакой личный успех в наших кругах не считается успехом, если человек не умеет отдавать себя людям, заботиться о них, делать мир лучше. Успех и отдавание – неразрывно связанные понятия.
   Затем игроки договариваются о способах взаимодействия, принимают правила Игры, и все – поехали! Три месяца в режиме нон-стоп. Забудь про телевизор и пиво с чипсами.
   Цель Игры – выполнить все обещания. То есть Игра считается выигранной, если все игроки выполнили все поставленные цели. Просто, не правда ли? Круговая порука – получается, что если даже один участник не выполнил хоть одну свою цель, то цели Игры не достиг никто. Поэтому вывернись наизнанку и сделай так, чтобы все сделали все, что запланировали. Вот тебе и слабое звено наоборот!
   Приз победителям – небывалый, но я о нем не напишу. Ну, может, буквально пару слов. Он – не материальный, и потому его ценность бесконечна и непреходяща. О нем знают только те, кто дошел до конца. И это справедливо.
   Итак, никакой изоляции, никаких выдуманных целей, все результаты ощутимы до боли каждым из участников.
   Не детская такая, в общем-то, Игра. Хотя игроки порой ведут себя как дети[1].
   Каждое утро игроки делают КЗ – капитанский звонок – звонят капитанам, выпускникам предыдущих Игр. Ставят цели на день текущий, отчитываются за день минувший, анализируют свои ошибки и победы, выносят уроки из опыта. Потом капитаны звонят мне, и мы разговариваем об игроках – участниках Игры. Совещаемся, решаем, каким образом повлиять на результативность каждого участника, в чем ему необходимо потренироваться, чему нужно поучиться. Одна из главных договоренностей в Игре – держать слово до мелочей, поэтому каждый следующий в цепочке звонит ровно минута в минуту, а предыдущий в это же время заканчивает свой доклад. Дисциплина железная.
   Именно поэтому я, при всей своей любви к работе, звонки ненавижу. Я ненавижу само это слово – «дисциплина». Оно часто представляется мне выкованным из тяжелого, мрачного, бордового, цвета запекшейся крови, металла, нависающее над моей жизнью этаким дамокловым мечом.
   Кто бы знал, сколько усилий мне приходится прилагать для того, чтобы соблюдать все эти правила, без которых игра не существует.
   Впрочем, за последний год мое отношение к звонкам начало меняться. Я приняла их как неизбежность и приняла саму эту неизбежность. В конце концов, не сопротивляюсь же я наступлению зимы. Хотя, впрочем, и такое бывало со мной.
   Последние пару лет я за несколько минут до звонка притаскиваю к дивану чай с лимоном, мед, иногда печеньки какие-нибудь, ставлю все это богатство вокруг дивана в пределах досягаемости, забиваюсь под мягкое одеяло, а в ухо втыкаю хендс-фри, чтобы – вот тавтология смешная – были свободны руки. И вот так вот, лежа в тепле, попивая чай с медом, я работаю. А что? Раз уж я вынуждена делать то, что делаю, то почему я должна при этом мучиться?
   «Если танк взорвал, но сам при этом не погиб – за подвиг не считается» – не про меня поговорка. Ненавижу умудохиваться. На качестве звонков мой комфорт не отражается – я собрана и внимательна. Ну, по крайней мере, большую часть времени. Привычка.
   Я уверена: звонящие мне каждое утро капитаны убеждены, что я принимаю их звонки по стойке смирно. Ну и пусть думают. Я годами тренировалась быть в психологическом тонусе, оставаясь физически расслабленной, и тем самым заслужила свое право лежать под теплым одеялом.
   Вообще, за годы работы я научилась во время звонков одеваться, есть, чистить зубы, накладывать косметические маски, принимать душ и делать множество других полезных вещей.
   А сегодня вот сижу на холодном и твердом полу, покрытом безжалостным паркетом. Плакал мой диванчик. Как его отмыть? Где я теперь работать буду? В спальне муж спит. Правда бывший, но это же не значит, что мне его будить позволено. Он всегда проявлялся как псих, если его неправильно разбудить.
   Все плохо практически до невозможности.
   Неожиданно, прервав мои грустные мысли, зазвонил телефон. Еще рано для КЗ! 10.09. Кто это? Номер не определился. Может, не отвечать? Да ладно, еще минута целая, успею поговорить, беспечно решаю я и торопливо нажимаю кнопку с зеленой трубочкой.
   – Алло?
   – Здравствуйте, – неторопливо протянул мужской голос.
   – Здравствуйте, – едва услышав ответ, я начинаю злиться. Терпеть не могу, когда вот так неспешно начинают. Нельзя, что ли, сразу к сути переходить?
   – Это Наталья?
   – Да.
   – Мне ваш телефончик Саша дал.
   – Какой? – я говорю резко и отрывисто, у меня до звонка двадцать секунд.
   – Саша… Эээ… Забыл фамилию.
   – Ну ладно. И что? – выяснять некогда.
   – У меня к вам важное дело.
   Все, у меня пошел второй вызов. Вот тормоз, не мог весь этот диалог в одну фразу уместить? И он, кстати, не представился.
   – Очень хорошо, – я быстро тараторю, – но мне не очень удобно говорить сейчас.
   – А когда будет удобно?
   Черт, мне некогда думать о том, когда мне будет удобно.
   – Не могу сейчас сказать. Я вам перезвоню, хорошо?
   – Договорились. Я буду ждать.
   «Жди, дорогой», – отвечаю я мысленно и стремительно переключаюсь на вторую линию.
   «А номер-то не определился! – мелькает мысль через несколько минут, нахально отвлекая меня от важного разговора. – Куда перезванивать? Какой Саша? Откуда телефон взял?»
   Вообще-то и я, и все мои знакомые всегда спрашиваем друг у друга разрешения, прежде чем дать кому-либо номер телефона.
   Последнее время никто об этом не спрашивал.
   Может, и хорошо, что номер не определился? Не нужно напрягаться. Хотя я люблю, когда мне звонят с важными делами. Бывает и что-то интересненькое.
   Ну, ладно, все равно звонить некуда, надо будет – сам наберет, а я извинюсь, если что. Я беспечно выкидываю телефонного незнакомца из головы и продолжаю принимать звонки.
   К их окончанию таинственный товарищ окончательно забыт.
   Однако, мед. Мед. Прибирающаяся в моей квартире Нина в связи с моим отпуском взяла тайм-аут на две недели. Ладно, мед пока пусть тут и остается. Мне пора бежать, у меня миллион дел. Я завтра улетаю в Италию к подруге, и мне нужно успеть все подбить, завершить, раздать ценные указания, назначить ответственных и прочее… Я очень-очень деловая колбаса.
   Успешная в бизнесе и совершенно неприкаянная в личной жизни, увы.
   Впрочем, я оптимистично надеюсь, что это явление временное.
   С медом же разберемся после моего возвращения.

Чао, Маша!

   Завтра я увижу мою любимую дурынду Машку. Смешную, нелепую, неудачливую и отчаянно счастливую.
   Когда-то мы были неразлучны. Машка была совсем несимпатичная, толстенькая, неуклюжая, и с мужчинами ей сильно не везло. Намного сильнее, чем мне. Их в общем-то просто не было – и все дела. То есть одноразовые какие-то были, но настоящего, такого, который вспоминает о тебе на работе, заботится, приглашает в кино, ругает за то, что слишком легко одета, приносит лекарства, если вдруг заболела, – такого не было.
   Тем не менее она каким-то таинственным образом исхитрилась не превратиться в злобную суку, а остаться доброй и заботливой Машкой-промокашкой. Любимчиком всей нашей тогдашней буйной алкогольно-зависимой компании. Ее подруги, включая меня, постепенно повыходили замуж, и она превратилась в друга семьи.
   Другом семьи она, надо сказать, была идеальным – никто никогда не ревновал ее к своим мужикам, наоборот, под ее присмотром можно было их оставлять совершенно безопасно. И они, кстати, всегда с удовольствием под ним оставались.
   Мужикам с Машкой было интересно и душевно. С ней можно было поваляться на одной кровати, пожаловаться на жену, пофилософствовать, попить пива, рассказать о маленьких мужских секретах, мешающих спокойно жить, и выслушать ее неторопливое мнение. В общем, она была идеальным другом. Но как сексуальный объект ее не воспринимал никто. По крайней мере, никто из наших общих знакомых. И как объект верной и вечной любви тоже. Хотя в силу своей гибкости и принятия она была в общем-то довольно женственна. Удивительное сочетание. Женственная, но не сексуальная. Друг – и все тут.
   Машка иногда влюблялась и страдала. Потом, за бесполезностью, остывала. При всем при том оставалась неизменно веселой и позитивной. Сплошное отдавание.
   Однажды ее очередная прекрасная подруга выходила замуж. За не менее прекрасного итальянца с какой-то совершенно фантастической, потрясающей воображение фамилией. Уже забыла какой.
   Конечно же она пригласила на свадьбу в Италию свою любимую подругу Машку.
   Маша улетела и вернулась через три дня совершенно ошалевшая.
   Оказывается, на свадьбе она познакомилась с другом жениха по имени Марко. Тот с самого момента знакомства не отходил от Машки ни на минуту. Утром встречал, брал за руку и отпускал только вечером и то крайне неохотно. На секс Машка не решилась, хотя призывы к действию были. Не видела в этом большого смысла. О том же, что сексом можно заняться просто для удовольствия, в то время мы не догадывались. Секс отдельно от отношений казался нам чем-то постыдным, и мы боялись ненароком оказаться шлюхами.
   А что мы должны были думать, если еще в наши студенческие годы девушки, делающие парням минет, по каким-то странным и непонятным причинам нарекались вафлершами и подвергались всеобщему брезгливому презрению. Слова «минет» мы, впрочем, и не знали, это называлось как-то значительно проще. Не могу вспомнить.
   Про куннилингус я и не заикаюсь. Не было такого явления. Дикари.
   Через три дня Марко проводил Машу в аэропорт и заручился ее обещанием вернуться через месяц. Надо понимать при этом, что он не знал ни слова по-русски, а Машка за три дня успела выучить от силы десяток итальянских. Однако, как выяснилось, это не может являться помехой при горячем мужском желании достигнуть намеченного.
   Не успела Машка доехать из аэропорта до своей тесной квартирки в самом пролетарском районе нашего города и прошмыгнуть мимо любопытствующих родителей в заваленную шмотками и косметикой уютную девичью комнатенку, как раздался звонок телефона. Домашнего, естественно. Мобильных тогда почти не было.
   – Алло? – сняла трубку Маша.
   – Чао, Маша, – сказал Марко. Что в переводе видимо означает «Хеллоу, крошка».
   – Чао, Марко, – ответила Маша вежливо.
   Дальше разговаривать не представлялось возможным. Словарный запас отсутствовал, а жестикуляция по телефону не помогает совершенно. Они немного помолчали.
   – Чао, Маша, – сказал Марко. Что в переводе, видимо, означает «Гудбай, крошка».
   – Чао, Марко, – вежливо ответила Маша.
   На следующий день ситуация повторилась. И еще через день.
   Марко настойчиво продолжал звонить каждый день, иногда не по одному разу. Иногда они дружно молчали в трубку, иногда оживленно разговаривали, каждый на своем родном языке. Зачастую их невнятные разговоры по параллельному телефону подслушивала Машкина мама. Маша об этом явлении догадывалась по тонкому диньканью в трубке, но не боролась. Незачем. Ей и самой-то ничего не было понятно, что уж тут говорить о престарелой советской маме.
   Через несколько дней позвонила замужняя итальянская подруга и сообщила, что Марко превратил Машкины фотографии в огромные постеры и повесил по одному в каждой комнате.
   – Скупердяй! – сказала я Маше, выслушав эту душераздирающую историю. – Мог бы и на каждую стену повесить.
   Видимо, мне было завидно. Мой брак тогда уже на ладан дышал.
   Машка в ответ вздохнула и пошла учить итальянский язык к молодому блондинистому юноше, с мерзко торчащими из подбородка восьмью с половиной волосинами. Я лично нашла его через газету. Зачем-то я увязалась с ней и, посетив пять уроков, плавно отвалилась. За бессмысленностью занятия и неприязнью к волосинам. Тем не менее пара десятков вежливых итальянских слов для чего-то засела в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. С тех пор я все жду случая их применить.
   Маша терпеливо посетила примерно двадцать занятий и улетела в Италию, получив трехмесячную визу. Накануне отлета она попыталась передумать, но мы с подругой ее упаднические настроения пресекли на корню. В самой категоричной форме.
   – Да поймите, – паниковала Машка, – я же его совсем не знаю! Что это такое происходит? Мне же с ним спать придется! А вдруг он ненормальный, например? И вообще, я его не люблю, как я сексом-то заниматься буду?
   – Спокойно, Маша – успокаивали мы ее. – Полюбишь, не сахарная.
   – Ааа, не поеду!
   – Поедешь. Пристегнем наручниками и отцепим только в аэропорту.
   – Вы от меня избавиться хотите, негодяйки!
   – Мы тебя замуж выдать хотим, дура пьяная.
   Проводы подруги закончились непосредственно в аэропорту. Когда мы сдавали ее таможенникам с просьбой проследить за девочкой, она коротко всплакнула. Жирный таможенник растрогался и пошел провожать ее до выхода на летное поле.
   Маша вернулась через три месяца, счастливая и влюбленная до помутнения в мозгу.
   – Марко – чудо! – заявила она коротко, сделала новую визу и укатила обратно, на этот раз навсегда.
   А мы остались в Перми с разинутыми ртами.
   Через три года она приехала ко мне, но уже в Москву. Мой брак после долгих лет агонии наконец-то мирно скончался. Машка же, напротив, прилетела не одна, а вместе со своей увеличившейся семьей.
   Было это, впрочем, довольно давно.
   Марко оказался высоким, вполне симпатичным и отчетливо влюбленным в нашу Машку. Впрочем, Маша, судя по глупому взгляду, тоже находилась в не лучшем состоянии разума. Их маленькая дочь поражала воображение своей милейшей мордашкой, бойкой итальянской речью, живостью и смышленостью. Невообразимо!
   Впрочем, Машка изменилась. Стала и сексуальной, и привлекательной, и вообще хорошенькой. Что делает с нами, женщинами, восхищение мужчин, уму непостижимо!
   Вот к этому милому семейству в гости я и ехала. Первый раз. Наконец! Моему нетерпению воистину не было предела. Я даже спать толком не могла. Уже воображала наши тусовки, походы с Машкой по магазинам, катание в горах, бесконечную глупую болтовню обо всем на свете. Мне было чем поделиться с подругой, я дико соскучилась, и, кроме того, в Москве мне на тупую болтовню почти не остается времени и сил. Все какие-то высокоинтеллектуальные философские беседы.
   Даже выматериться в простоте не могу, непременно осознанно и с определенной целью. Люблю я, конечно, свою работу, но отдыхать от нее необходимо как минимум раз в три месяца.
   Ничего, еще чуть-чуть – и я окажусь в солнечной, любимой мною еще со времен трансляции по советскому телевизору «Рубин» фестиваля в Сан-Ремо Италии. Ах!

Бывший

   Однако день, начавшийся с пролитого меда, не мог продолжиться благополучно конечно же. Москва сопротивлялась, отчего-то не желая выпускать меня из своих цепких когтей. Для начала она наслала на меня дикого дворника, которому не понравилось, как я поставила машину. Дикий дворник орал и брызгал слюнями, сволочь. Пришлось даже отодвинуться подальше, чтобы не промокнуть. Жаль, что я не Буковски – я бы сейчас столько дерьма написала, вы не представляете! Однако кесарю – кесарево, Буковскому – буковское, мне же положено оставаться хорошей и добропорядочной девочкой, умной, вежливой и принимающей.
   Ладно. И эта рана заживет. В конце концов, ничто не мешает мне впоследствии написать все, что я хочу в отдельном файле и поместить в папку «мой сейф». А открывается он только по отпечатку моего пальца. Не скажу какого.
   При выезде со двора я выяснила, что колесо у моего коника спущено.
   Я ненавижу спущенные колеса! С ними же что-то делать нужно, а я в этой жизни только языком трепать умею. Правда, весьма высокотехнологично, но на спущенные колеса это, как правило, никакого эффекта не оказывает. К сожалению.
   Поплакав пару минут от бессилия, я припомнила, что у меня дома спит бывший муж. Он, видите ли, с очередной девушкой вчера поругался и пришел ко мне пьяный в хлам – пожаловаться и пожрать. Я не видела его сто лет и поэтому обрадовалась.
   Я не исключаю, что он и сексом хотел заняться, однако я, по обыкновению, включила деловую колбасу и уложила его спать. Он, конечно, мог мне просто предложить напрямую, слава богу не дети, но вот не предложил. Возможно, понял, что я, скорее всего, откажу. Как же все-таки мужчины боятся отказов, неудач – страшное дело! Словно их эго в этот момент умирает.
   Оно, конечно, и правда, умирает, но ведь не навсегда же, е-мое! Навсегда его и дубиной не убьешь, наше эго.
   Поэтому у многих из них и результатов меньше, чем могло бы быть, – боятся ошибаться, выглядеть несостоятельными. Нет, ну правда, ну объясните мне, что такого страшного произошло бы, если б я ему отказала? Любить бы я его меньше не стала. Больше тоже. В принципе мне было бы даже приятно. Кроме того, я могла бы взять да и согласиться. Но этого мы даже никогда так и не узнаем, ввиду его трусости. Вот поэтому он и бывший, собственно говоря. Предпочитаю мужиков, которые не боятся проявлять инициативу, лезть на рожон, ошибаться, получать по лбу, снова рисковать и никогда не сдаваться.
   Сама-то я этими мужскими качествами обладаю сполна. А жаль, лучше бы я обладала мудростью, спокойствием и принятием.
   Однако чисто по-человечески я его люблю, и, вообще, ничто и никто не мешает мне привлечь его к замене колеса. Заодно оденется и ключи сдаст.
   Я вернулась домой и выяснила, что он уже одет и сидит на диване, в луже меда. Расстроенный, зайка. Волосики умильно торчат во все стороны, рожа заспанная.
   Пришлось отстирывать жопу его брюк и сушить феном.
   Фен я обычно ставлю в кроссовку, одежду вешаю на ручку двери над кроссовкой и все сушится само собой, до тех пор пока не сгорит фен. Штук пять, таким образом, я уже сожгла, но последний попался очень стойкий – год сушит и меня и вещи, и ничего ему не делается. Естественный феноотбор в действии.
   А пока сохла жопа брюк, мы занялись-таки сексом. Ну а что? Я девушка холостая, без обязательств перед кем-либо. А парень, как ни крути, проверенный, надежный. Не обманет. Ибо это невозможно в принципе – он же никаких обещаний не дает. Да и секс неожиданно оказался намного интересней, чем раньше, во время совместного проживания. Порадовал, прямо скажем.
   Странно, что мы этого не делали раньше. Ах да, у него же девушка была, да не одна.
   В общем, день местами оказался не так уж плох. Местами.
   Долгое утро, наконец, закончилось, и я оказалась в пучине дел.
   Москва сопротивлялась, засасывала, плющила и не хотела, как видно, отпускать от себя, насылая на меня глухие пробки, разных проверяющих, тупых ментов, злобных продавщиц, гнусный неработающий Интернет и сломанные телефоны. Однако я не сдалась. Меня грело утреннее событие. Грело вот чем: пониманием того, что на каждое проткнутое колесо найдется свой секс.
   Так что даешь больше проткнутых колес и последствий этого! Или вознаграждений за это, если хотите.

Незнакомец в красной майке

   А на следующий день наступила Машка-промокашка.
   Она встретила меня в аэропорту, рыба моя милая, добрая, нежная, обняла, обмусолила щеки и, не переставая трещать на дикой смеси русского с итальянским, повезла к себе домой.
   Дома, не прерывая разговора, накормила полентой, усадила напротив и сказала: «Рассказывай теперь ты».
   Не успела я набрать в легкие воздух, чтобы вдохновенно рассказать о своей жизни, как у меня зазвонил телефон. Номер не определился. Я даже застонала.
   Последние две недели я посвятила тому, чтобы делегировать все свои звонки и свести их к минимуму. До пяти минут в день, в конкретное время с докладом о том, что у нас все замечательно и прекрасно. И эти «пятьминут» еще не наступили.
   Все мои друзья, имеющие веские основания звонить, отлично знают о том, что я в Италии и просто так беспокоить не будут. Нет, кроме шуток, у меня был нелегкий год, и я заслужила двухнедельный покой в компании с Машкой и ее мирной неамбициозной семьей.
   Ну, кому я понадобилась, а?
   Трубку я не взяла. В конце концов, в экстренных случаях, которых не произойдет, мне должны звонить на секретный розовый телефон. А все, кто не знает этот номер, пусть идут на фиг.
   Телефон прозвонил еще пару раз, и, когда зазвонил в четвертый, я приняла наконец волевое решение избавиться от мобильной зависимости. Отключу. Вот самый последний раз отвечу – и все. Вырублю эту бодрую серебристую шарманку без всяких сантиментов. А то мне обычно кажется, что если я не отвечу, то без моего участия непременно произойдет что-то страшное. Типа я незаменимая вообще.
   А дома, как только вернусь, обязательно пройду курс снятия с мобильной наркотической зависимости. Запишусь в общество анонимных телефоноголиков. Если такого нет, то создам и буду председателем.
   – Алле! – произнесла я радостно, вдохновленная кардинальным решением.
   – Наташа? – непонятно, то ли спросили, то ли подтвердили на том конце провода.
   – Ну?
   – Это Юрий.
   – Какой Юрий? – Ох уж мне эти персонажи с чувством собственной значимости. Нельзя, что ли, представляться по-человечески, чтобы я голову не ломала? Некоторые, бывает, вообще звонят после нескольких лет забвения и спрашивают игриво: «Привет, ты меня узнала?» После этого мне хочется немедленно ударить звонящего трубкой по голове. К сожалению, это неосуществимо по ряду причин.
   – Я вчера утром звонил. Вы должны были мне перезвонить.
   – Ах, да! Упс. Простите меня, пожалуйста, но мне некуда было звонить. Ваш телефон не определился. Дико извиняюсь, – я решила обойтись без официоза. У меня отпуск, в конце концов.
   – Понятно. Ничего страшного. Мне очень нужно с вами встретиться. Это срочно.
   Ха! Срочно у него. Ну, поздравляю! Игра «найди меня на глобусе». Я прямо злорадство испытала. Я заметила, что когда долго не отдыхаю, то становлюсь злой. Трудно любить людей, когда не выспишься. Хорошо хоть колесо вчера спустило со всеми вытекающими последствиями, а то бы я вообще кусаться начала. Невыспавшаяся, сексуально неудовлетворенная женщина – что может быть страшнее?
   – Извините, – вежливо ответила я, обуздав недобрые эмоции, – это невозможно.
   – Почему?
   – Я в Торино. Это город такой. Вернусь через две недели. И буду вся к вашим услугам.
   Вот клянусь, у меня, обычно любопытной и нетерпеливой до судорог, даже не возникло желание спросить, в чем же заключается его срочное дело. Я просто устала – и все.
   – В Торино, – растерянно произнес Юрий. – Вы же вчера были в Москве.
   – Я на самолете улетела, – жизнерадостно подсказала я. – Это быстро. Можете проверить как-нибудь потом.
   – Слушайте, в Торино, не в Торино, мне необходимо срочно вас увидеть!
   Смешной, право. Может, мне в Москву прямо сейчас ринуться?
   – Послушайте. У меня отпуск. Это невозможно. Потерпите две недели. – Я говорила четко и ясно, чтобы не оставлять эмоциональных лазеек.
   – Это в ваших интересах!
   – В моих интересах выжить. Для этого я должна иногда отдыхать. Извините, Юрий, но мне не очень удобно разговаривать сейчас, я в гостях.
   – Извините, Наташа.
   – До свидания.
   – До свидания.
   Я наконец выключила телефон и на радостях обняла Машулю. Весь день, вечер и огромный кусок ночи были отданы двум давно не видевшимся женщинам. Можете себе представить, сколько слов было произнесено за этот промежуток времени! Забота о ребенке была целиком и полностью переложена на отца. Уложив дочь спать, Марко пару раз из вежливости заходил к нам на кухню, но уже через десять минут хватался за голову и выбегал вон. Когда женщины разговаривают, лучше им не мешать.
   На следующий день Юрий был в Торино.
   Мы с Машкой, так толком и не отдохнувшие, выходили из дому с твердым намерением купить детенышу молока, сварить кашу и лечь спать, когда к нам подошел высокий, загорелый и относительно худой мужчина с черными, мокрыми от идущего дождя волосами. На нем были ярко-красные кеды «Олл Стар», джинсы и футболка, не узнать которую я не могла. На груди футболки, тоже ярко-красной, красовался золотой логотип моей компании – летящий человечек. На спине, естественно – я знаю это не глядя, – присутствовала надпись: «Нас много, и мы в футболках» – я сама голосовала за нее на собрании два месяца назад.
   – Я Юрий, – представился мужчина, уверенно приблизившись.
   – Аа… Вчерашний Юрий? – я растерялась не на шутку. Мы ведь все еще в Торино, правда?
   – Вчерашний, – засмеялся он, – и позавчерашний.
   – Как вы меня нашли?
   – Не сразу. Пришлось опросить довольно большое количество народа.
   – Вы следователь, что ли?
   – Боже упаси! Откуда такая мысль? Вы часто нарушаете закон?
   – Да нет. Просто народ опрашивают обычно следователи. Или переписчики населения. В крайнем случае социологи. Вряд ли на сегодняшний день социологию интересует мое местоположение, – огрызнулась я слегка.
   – Наташа, вы меня простите, но мне правда необходимо с вами поговорить.
   – Это долго? – вздохнула я, поняв, что избежать разговора не представляется возможным. Можно, конечно, быть последней скотиной и послать его в сад, но это не про меня. Я и так в последнее время крайне нелюбезна по сравнению со мной обычной – хорошей и приветливой девочкой-припевочкой. Радостной, ответственной, целеустремленной, позитивной до мозга костей… Фу.
   – Долго.
   – Хорошо.
   Кротость – моя сильная черта.
   Я временно попрощалась с Машкой и ушла завтракать с неведомым долговязым Юрием. В конце концов мне было дико интересно, что это за дело такое важное, что заставило прилететь его в Торино.

Дождь в Торино

   Под дождем мы пошли по узкой и тихой асфальтовой улочке туда, куда нам махнула рукой Машуля, отправившаяся-таки за детенышевым молоком в противоположную сторону. Редкие итальянцы двигались по узкой улочке перебежками от крыши до крыши, старясь не промокнуть.
   Я вот заметила: дождь – это вам не обыкновенная погода. Это погода, вызывающая эмоции и неадекватное поведение. Когда идет дождь, все на полном серьезе начинают себя вести по-другому. Например, истерично хватают болоньевые тряпки, натянутые на железные раскладные спицы. Лично у меня такая штука была один раз в жизни. Мне зачем-то ее подарили. Я потеряла ее через пару дней, хотя, получая подарок, искренне радовалась новой красивой вещи.
   Еще, когда идет дождь, все начинают бегать. Женщины делают это повизгивая и стуча каблучками. Особенно быстро люди бегут, если дождь силен. Все от мала до велика несутся как сумасшедшие, чтобы куда-то забежать, не важно куда, хоть в первый подвернувшийся ювелирный магазин. Конечно, они тут же начинают рассматривать кольца и сережки с таким интересом, словно их предупредили о том, что завтра им предложение будут делать.
   А еще все начинают звонить и кричать в трубку: «Ой, такой дождь! Такой дождь! Ой-ой-ой… И пузыри на лужах, представляешь?! Значит, он надолго, ой-ой…»
   Это в городе.
   Страшно представить, как ведут себя люди в деревне. Наверное, задирают головы и вздыхают, качают головой, бормочут что-то. Или радуются, подставляя ладоши, и кричат друг другу что-то про урожай. Или про богов, которые наконец смилостивились… Впрочем, не могу за это поручиться. Давно в деревне не была. А в городе наблюдаю регулярно, да.
   Не понимаю я всех этих странностей. Ну, дождь и дождь. Очень хорошо, что дождь. Без истерик, просто хорошо. Свежо. Не жарко.
   Дождь сближает людей, когда они вместе идут под ним. Не знаю почему, но сближает.
   Кстати, хочу вас предупредить, в моей книге, несмотря на то что действие продолжается более полугода, почти все время лето и очень часто идет дождь. В конце концов, это моя книга, и раз уж я не могу реализовать свои погодные пристрастия в жизни, то пусть хоть на этих страницах все будет так, как я люблю. Это единственная фантасмагорическая деталь, а все остальное – суровая правда жизни (впрочем, местами не такая уж суровая, надо признать).
   Просто все остальное, кроме погодных условий, я и так могу реализовать в своей жизни, и придумывать мне незачем. А погодой у нас Лужков заведует, увы.
   Так что в кафе мы с Юрой вошли слегка сближенные дождем. Хилый официант принес нам чай с мятой и кофе, который я тут же расплескала на белую скатерть, после чего тщательно заложила следы преступления синими бумажными салфетками. Еще парочка салфеток ушла на легкую сушку волос. Салфетки оказались хорошими, четырехслойными, что вселило в меня надежду на хорошие сервис и кофе.
   – Ну? – невежливо спросила я, закончив заметать следы и разглядывая Юру.
   Красивый. Пожалуй даже очень красивый, но не смазливый, а такой… Наоборот. Грубоватые черты лица, сломанный нос, шрам над бровью, здоровенные карие глаза. Довольно холодные. Никакой тени смущения – явно парня чувство вины за мой прерванный отпуск не посетило ни на миг. Гад какой!
   Юра в ответ молча разглядывал меня. Абсолютно спокойно. Я первая не выдержала и отвела взгляд, принявшись перемешивать в чайнике мяту. Нам сначала хотели принести какой-то суррогат, но я стребовала с официанта свежую мяту, которую заварили с обычным черным дарджилингом. Вот ее я зачем-то стала возить туда-сюда по чайнику.
   Юрий с интересом наблюдал за моими действиями, не торопясь прерывать паузу. Я уже начала нервничать, когда он, наконец, открыл рот. Слава богу, еще чуть-чуть – и я бы грубить начала.
   – Я хочу сделать вам интересное предложение.
   – Руки и сердца? – оробев, я включила все свои защитные механизмы. Их вообще-то немного – стеб, ирония, сарказм и цинизм. Как он меня быстро успокоил, ну надо же. Так-то я отважная – с большими и хищными аудиториями справляюсь на раз, а тут быстренько уверенность растеряла.
   – Нет, пока.
   – Ах, пока, – ехидно откликнулась я, – уже интересно.
   – Ну, – засмеялся он довольно жизнерадостно, – вы в принципе не так далеки от истины, хотя и не угадали. Я хочу предложить вам интересную работу.
   – Но у меня уже есть работа. Даже три. С половинкой. Мне хватает.
   – Я знаю. Я выпускник вашей компании.
   Я прищурилась. Конечно, футболка же. Хм. Ее не всем выпускникам дают, только тем, кто два тренинга прошел. Однако я его впервые вижу.
   – Не вспоминайте, я был не очень заметен среди сотни других студентов.
   – Не работал? – я тут же рефлекторно перешла на ты. – Ой, извините, по привычке тыкаю, как студентам своим, – там у нас правило такое.
   – Да ничего, давай перейдем.
   – Заметано.
   – Да нет, работал. Только молча. Я в принципе с другой целью пришел на тренинг.
   – С какой?
   – На тебя посмотреть. Здрасьте, приехали! Смотрины.
   – Какая прелесть. И как вас только не выгнали? А с какой целью, извините за любопытство, на меня смотреть?
   Какой-то у нас ехидный диалог получается. Едва успев начаться. Да, бывает так, что вдруг ни с того ни с сего я начинаю обрастать колючками и разговаривать с беспрерывными колкостями. Как правило, это признак того, что мужчина мне нравится, и от неуверенности в себе автоматически включается защитная реакция. Чтобы он случаем не увидел моих чувств. Я стеснительная трусиха, но об этом мало кто догадывается – так хорошо я замаскировалась под уверенную в себе, отважную бизнесвумен.
   Юра мне нравится, да, конечно. Я люблю именно этот тип – грубоватый, мужественный, харизматичный. Как любая, наверное, сильная женщина, я мечтаю о еще более сильном мужчине.
   К тому же он красив, а для меня очень важно, как выглядит мужчина. А уж его настойчивость просто поражает воображение. Невзирая на мои посылы, вдруг приехать в Торино, чтобы предложить работу! Это не просто настойчивость, это настойчивость в превосходной, в крайней степени. Ммм… Мужик-мужик. В общем, я, как обычно, слегка буксую и комплексую.
   – Ну, должен же я посмотреть, кому предложение делаю, – слегка помедлив, продолжил диалог Юра.
   – Мда. Ну, делай тогда уже скорее. Хватит препираться. – Тут еще во мне вдруг победил мужик и начал командовать.
   – Ну ладно, – слегка усмехнулся Юрий, – предлагаю тебе: работу над новым проектом – раз, работу моей женой – два.
   У меня сердце в пятки вдруг ушло, честное слово. Я ненавижу это избитое выражение и вообще думала, что это все выдумки, но оно, ей-богу, взяло и укатилось в самый низ, предварительно громко стукнув и выбросив в кровь порцию адреналина. Стало жарко. Надеюсь, что я не покраснела.
   Такие ощущения у меня в первый раз. Я вообще-то охотник за ощущениями – бережно их отслеживаю и коллекционирую, и вот теперь моя коллекция пополнилась. Поздравляю.
   Мысли вдруг понеслись вскачь. Однако что это значит? Может, он авантюрист? Или в моей жизни грядет какое-нибудь приключение? Или это вообще развод какой-то? В смысле обмана, а не в смысле прекращения брака. А может, он тяжело болен? Психически, к примеру.
   – Ты дурак? – я решила не церемониться.
   – Нет.
   – Но я тебя первый раз в жизни вижу!
   – А я тебя нет. Слушай, я все объясню. Мне нужно, чтобы ты работала у меня на предприятии и при этом была моей женой. Фиктивно, понимаешь? То есть все должны знать, что ты моя жена. Но это окружающие, а так-то нам не нужно даже спать вместе. Просто играть роль.
   – За-чем? – я произнесла это по слогам. На самом деле захотелось ржать. Чувства вступили в противоречие с логическими выкладками – невзирая на тот бред, что он нес, парень начинал мне просто отчаянно нравиться.
   – Ну, хочу эксперимент провести. Создать с нуля новый проект, вместе с командой не профессионалов, а просто сумасшедших, творческих и энергичных людей.
   – Какой проект? Каких людей? При чем тут я?
   – Я не могу тебе пока рассказать, в чем суть проекта. По крайней мере, на этой стадии. Просто проект. Условный продукт, который нужно создать и вывести к людям. Не важно это сейчас, пойми.
   – Прекрасно. Куда же ты меня тогда нанимаешь, мой прекрасный хедхантер?
   – Хорошо. Давай я буду откровенным, – вздохнул он.
   – Да уж будь добр. – Мой сучизм махровеет, но, похоже, парню на это плевать. Он либо уверен в себе настолько, что даже не замечает мое ехидство, либо просто в своем мире находится и не замечает ничего вокруг. И то и другое меня устраивает, хотя и несколько выбивает из колеи. Непривычно как-то, обычно мужчины тоже нервничать начинают от такого обращения. Или хотя бы кусаться в ответ.
   – Дело в том, что я по сути своей офисная крыса, – приступил к рассказу Юрий.
   – Планктон?
   – Да. Я продаю картриджи, какие-то там. Не важно. Это приносит доход в принципе, но не приносит удовлетворения лично мне. И вот не приносит год, не приносит два, не приносит три, и так знаешь лет десять, пятнадцать. Я уже со счету сбился. А внутри меня, как это недавно выяснилось, мечта живет – сделать что-то неординарное, сумасшедшее. Мир изменить. Рассказать всем, что можно жить по-другому. Не так, как я. Ярко, страстно, весело, необычно! С сумасшедшим кайфом и пользой для людей. Она, наверно, у всех была – эта мечта. Каждый, в своей горячей юности, думал, что мир изменит. Я уверен в этом.
   – Я не думала.
   – Как это?
   – Мне вообще на все плевать было. Я жила в своем персональном мире. И даже никогда не мечтала стать космонавтом. И врачом. Никем не мечтала. Вообще не думала об этом. У тебя кризис среднего возраста, что ли?
   – Да вроде нет пока. Рановато. Слушай, а чего ты такая циничная? Я книгу твою прочитал и загорелся. Решил всю свою жизнь перевернуть. Тренинг ваш прошел ради этого.
   – Ааа, вот оно что. Так бы сразу и сказал. Мне теперь нужно соответствовать тому образу, который ты про меня придумал, да?
   Начинается. Все думают, что я и невообразимо прекрасная героиня моей предыдущей книги абсолютно тождественны, и жестоко разочаровываются, когда обнаруживают во мне наличие того, что принято считать недостатками. Да уж. Сама виновата, конечно.
   – Ну, не знаю, – Юрий рассмеялся, – и правда, придумал себе образ. Но ты же, судя по книге, такая… вся о любви к людям.
   – И что? Я же в книге черным по белому написала – «я – циник». Писала?
   – Не помню. Ну, может быть.
   – Еще я наглая, высокомерная и неуверенная в себе стерва, со склонностью к звездной болезни, – сообщаю тебе это, дабы уже окончательно разрушить придуманный образ. А ты все еще думаешь, что любовь к людям – это эмоция такая? Господи! Да я людей боюсь, если хочешь знать. Бо-юсь. И еще ненавижу порой, когда очень устану и не высплюсь. Понимаешь? Это вот мои эмоции. Бывают, конечно, приступы нежности ко всему человечеству или к отдельным его представителям, но даже не каждый день. Обычно я вообще об этом не думаю. Мне думать некогда: работы много. Мир спасаю.
   – Тогда какого хрена ты его спасаешь, если ты людей ненавидишь? – разозлился Юрий.
   – Я не говорила, что людей ненавижу. Ты все по-своему слышишь! Я говорила, что порой ненавижу. Это все эмоции – страх, ненависть, нежность. Заметь, что такой эмоции, как любовь, даже не существует. Нету! Любовь – это концепция. Целый набор чувств и действий. Хватит уже цепляться к одним эмоциям. Хватит зависеть от них, как марионетка. Давай начнем наконец привязывать свою жизнь не к прошлому, не к обстоятельствам, не к эмоциям строптивым, а к цели своей. К миссии, если хочешь, как к высшей жизненной цели, своему предназначению. Так вот, миссия у меня такая! Вот я и спасаю понял? А любовь – это осознанный выбор, проявленный в действиях. Я могу влюбиться, купить бинокль, сесть у окошка, наблюдать объект любви и вздыхать целыми днями. У объекта воздыханий от этого не прибудет. Это не любовь к человеку, а любовь к своей любви. То есть эгоизм. И наоборот, могу порой ненавидеть на уровне чувств, а делами, заботой доказывать обратное. Ты вот меня бесишь, например, а я сижу, разговариваю, слушаю тебя, чай тебе в чашку доливаю. Свежей мяты выпросила у официанта для тебя лично. Забочусь о тебе, понял?
   – Понял вроде, – слегка опешил Юра от моей страстной тренерской тирады. – А чего это я тебя бешу?
   – Не выспалась, – вздохнула я. Мне и правда тяжело – для серьезного разговора энергия нужна, а у меня ее мизер, вот я и психую.
   – А. Извини. Давай ты, может, пойдешь поспишь, накопишь сил, а потом мы встретимся. Часа через два. Я подожду, посмотрю город.
   – То есть я должна пойти спать сейчас, специально для того, чтобы беседу с тобой продолжить?
   – Да. Прелесть какая.
   – Хорошо, – я вдруг сдулась.
   – И у меня просьба.
   – Ну?
   – Не повышай на меня голос. Это неприемлемо.
   Вот так. Как по мозгам ударил. А мальчик-то не соплежуй. И чего это я засучилась?
   Я из вредности забыла сказать Юре одну важную вещь. Когда о ком-то заботишься, просто потому что осознанно выбрал это делать, и отдаешь свои силы, энергию, знания, даже если этот кто-то тебе никто и ничто, – приходит любовь и на уровне ощущений. Неизбежно. Рано или поздно это происходит.
   И наоборот, любая самая сильная любовь без заботы умирает. Неизбежно. Рано или поздно.

Помни о буби

   Мы встретились через два часа в том же кафе. Скатерть к тому времени сменили, и я решила проявить заботу об официанте и создать любовь на уровне действий. То есть изо всех сил старалась не пролить свой чай, была вежливой и с Юрой, и с персоналом кафе, а потом добавила к Юриным деньгам свои, чтобы на чай осталось двадцать процентов. Знаю я, что такое работа официанта, не понаслышке. Несмотря на кажущуюся простоту, невероятно сложное дело. Дай бог каждому поработать на такой должности – очень обогащает. Духовно. Кроме шуток – если работать по-настоящему, то это профессия тотальной любви к людям, служения, терпения и принятия. И как можно делать нас счастливее, чем мы были до того, как вошли в ресторан. Жаль, что в России этого еще не поняли.
   В общих чертах ситуация такова. Юрий, много лет продающий свои картриджи, все эти годы вяло мечтал о создании какого-нибудь творческого бизнеса. И вот теперь вдруг созрел.
   Это должен быть бизнес, в котором Юра будет реализовывать все его предполагаемые творческие способности. Бизнес, который изменит жизни многих людей. Перевернет мышление. Заставит чаще смеяться, злиться, любить, грустить, удивляться и прочее. Научит жить не тупо и затхло, а легко, радостно, с ощущением важности происходящего.
   Главное, что порадовало меня, – это слова Юрия: «Я хочу, чтобы это было весело и прикольно. Чтобы можно было делать все, что взбредет в голову: хулиганить, идти против правил, быть сумасшедшим, неправильным, злить, раздражать, веселить, взрывать мозг!»
   Лично я считаю, что картриджи продавать – нисколько не менее важно, чем делать сумасшедшие проекты. Вернее нисколько не более важно. Потому что это все не важно в принципе. Все равно, взрывай мозг – не взрывай, в конце концов мы все умрем и нас съедят жирные белые червяки по кличке «буби». Хочется вам этого или нет. Я давно об этом кричу своим студентам, но они меня не слушают и думают, что все, чем мы занимаемся в Игре, офигительно важно.
   Поэтому лично я думаю, что слова Юры о том, что будет весело и прикольно, чуть ли не единственно важный аргумент для меня. Надо успеть получить удовольствие до того, как меня сожрут мерзкие буби[2]. Всегда их терпеть не могла. Даже на рыбалке вместо меня их насаживал на крючок мой брат. Фу.
   При этом я знаю безусловный рецепт успеха любого предприятия. Абсолютно любого. Открываешь ли ты бизнес по продаже рессор, или замуж выходишь, или ребенка воспитываешь – без разницы. Работает одно и только одно. Итак, рецепт всех времен и народов:
   Помня о бессмысленности происходящего, делай так, словно это необыкновенно, необычайно важно. Просто архиважно! Словно ты будешь жить вечно…

Интересные подробности

   А вот и невероятно интересные подробности предстоящего мероприятия по производству незнамо чего.
   Я назначаюсь руководителем проекта. Юра – учредителем. Мы собираем команду людей, которые отличаются силой духа, веселым отношением к жизни, повышенной работоспособностью и в принципе являются людьми успешными и неординарными.
   Вовлекаем этих необыкновенных людей в проект. Главное условие: они буквально горят проектом, и деньги не являются главным приоритетом в работе над ним. Хотя зарабатываться должны, естественно. Спасать мир, жертвуя собой, мы не готовы. Это не наша фишка. Мы тоже часть мира, в конце концов.
   Подход должен быть идейным, то есть каждый сотрудник должен, работая с нами, реализовывать свою жизненную миссию и быть в этом осознанным. А хорошо бы и во всем остальном. Однако я опасаюсь, что полностью осознанных людей нам не найти. Они если и есть, то, видимо, не в миру. Им это все по фигу.
   Все это интересно, но только одно меня настораживает – нелепая совершенно деталь. Я должна быть женой Юрия. В глазах окружающих. Зачем это нужно и отчего у него возникла необходимость морочить всем головы, я, честно сказать, так до конца и не поняла. Аргументы приводились разнообразные, типа: «Я хочу, чтобы в моей жизни все было объединено – работа и дом. Для меня это эксперимент». Или вот такой: «Хочу, чтобы в этой работе были объединены мужское и женское начала». Или еще смешней: «Хочу, чтобы ты влияла не только на проект, но и на мою семью». А также: «Чтобы мужики на работе не приставали» и «Прикольно». Главным же аргументом было следующее: «Как руководитель ты можешь не справиться с той категорией людей, которых предполагается нанять, и они будут относиться к тебе настороженно. А если ты – жена учредителя, то находишься, таким образом, на коне и имеешь право во все вмешиваться». И прочая ахинея.
   Лично мне кажется, что все достижимо и без заморачивания голов окружающим, но донести до него это я не смогла. Упертый юноша оказался. Или что-то недоговаривает. Скорее всего, последнее, и вот это меня и напрягает.
   Впрочем, он, пожалуй, уже не юноша. Да и я еще не дала своего согласия ввязаться в это мероприятие. Больно уж оно запутано. И это еще отнюдь не все, что есть.
   Вот окончание нашего великолепного диалога:
   – Слушай, но у меня же времени совсем нет. У меня ресторан, который нуждается в постоянном присмотре. Игра, на которую я трачу массу времени. И еще договор с издательством, согласно которому я должна сдавать не скажу сколько книг в год. Не считая того, что я и в журналы пишу.
   – Наташа, это все решаемо. Ресторан я готов поддерживать.
   – Да? Как? Обедать по три раза в день? У нас средний счет на человека – сто долларов, итого триста, это без алкоголя. Подходит, если ты еще десять человек с собой будешь приводить.
   – Дороговато что-то. У тебя там люстры по восемь тысяч долларов висят?
   – Там вообще люстр нет. И лепнины нет. И золотых завитков. И стульев от Филиппа Старка. Есть крашенные терракотой стены, зеленые папоротники, деревянные столы, скатерти в глупую клеточку, свежая рыба и морепродукты, которые прилетают аж самолетами. К нам есть от пуза приходят и отдыхать душой, а не лицом светить. Так как насчет десяти человек? Или какой-нибудь другой способ?
   – Фу, ты, ехидна! Не знаю пока, не придумал. Но готов.
   – Хм. Не убедил. Дальше по списку. Игра. ТЦ.
   – Теплоцентраль?
   – Тренинговый центр, с которым я давно сотрудничаю, – люди, которые на меня рассчитывают.
   – Решаемо. Ты же там фрилансер и легко координируешь Игру параллельно с руководством рестораном. Значит, и с новым проектом объединишь. Кроме того, у тебя есть стажер, который готов взять на себя часть обязанностей. Как минимум огрвопросы.
   – Откуда ты все это знаешь?
   – Я говорил с руководством ТЦ.
   – Ко… когда?!
   – Вчера. Советовался, как лучше сделать. Их в принципе веселит моя идея. Они готовы тебя немного разгрузить, взяв на себя часть твоих задач, если ты им внятно объяснишь, что качество твоей работы не пострадает. Все же ты за важный участок работы отвечаешь. А ты не хочешь уйти с этой работы, случайно? – вдруг закинул хитрую удочку Юра. Тоже мне хедхантер нашелся.
   – Случайно нет. Даже не обсуждаю этот вариант.
   – Ну ладно. Я еще слышал, что ты переходишь из координаторов в тренеры. Это вообще все решает. Времени больше будет. А Олег, наверное, может провести для тебя коучинг по тайм-менеджементу. Им же интересно твою эффективность повышать?
   Олег – наш бизнесовый тренер и учредитель ТЦ в одном лице.
   – Ну и ну. Все-то ты знаешь, все уже решил за меня, походатайствовал даже. И я должна всех вовлекать теперь в то, что у меня очередной геморрой в жизни появился? А про тренинг… Мне еще надо написать его – так что это совсем не завтра. Знаешь об этом?
   – Нет, не в курсе. А что за тренинг, расскажешь в двух словах? Просто интересно.
   – О том, как жить легко, радостно, весело и ярко. А то знаешь, множество людей по каким-то диким причинам думают, что жить трудно, работать тяжело, отношения строить – мучение, и, вообще, веселиться поводов нет. А я считаю, что жить весело, в принципе.
   – О, так ведь это наша тема и есть. Я тебя разве не туда же приглашаю?
   – На все-то у тебя ответ есть, – мне стало смешно. – Может, и по поводу написания новой книги все уже придумал?
   – Да. Опишешь проект. Будешь прямо в процессе описывать. Как с рестораном в первой книге. И сюжет не надо придумывать.
   – Какой ты умный. А если у меня уже есть сюжет?
   – Сохрани, не пропадет.
   – Слушай, а почему я?
   – Я прочитал твою книгу и решил немедленно начать делать что-то необыкновенное. Естественно, мне понадобились кадры. Я на всякий случай пригляделся ко всем женщинам – тренерам и координаторам – во всех тренинговых компаниях вашего типа. Ты единственная подошла мне по возрасту, внешнему виду, семейному положению, предположительно по характеру, хотя тут я могу ошибаться, понятное дело. Но выбор невелик, сама понимаешь.
   – Знаю. Нас мало на рынке. То есть меня практически по зубам выбирали.
   – В общем да. Потом я сходил на тренинг. Тренеры меня помнят. А до твоей программы не дошел.
   – Почему?
   – Потому что я твой будущий работодатель. И муж, хотя и фиктивный. И я не хочу, чтобы ты мною командовала. А не командовать ты не можешь, у тебя должность такая. Поняла?
   – Поняла в принципе. Только это не должность определяет тот факт, что я командую, а наоборот. Имей это в виду, пожалуйста.
   – Да уж. Мы не ищем легких путей. Ну, поработаем над этим, не переживай.
   – Веришь, по этому поводу я как раз переживаю меньше всего. Меня другое беспокоит. Ничего, что я время буду терять, пока могла бы встретить любимого человека и выйти замуж по-настоящему?
   – Да не волнуйся, полгода всего подождешь, пока проект поднимем – и ты свободна.
   – Собрался за полгода создать проект? С ума сошел? Это только продукт создать, а на рынок выводить? Смотря, конечно, какой продукт, но мне почему-то кажется, что ты не зубочистки собрался делать.
   – Милая моя, за полгода нужно стать брендом на уровне самых известных российских брендов. И не говори, что это невозможно. Стандартные ходы я и без тебя знаю. Но я же к тебе пришел. Не пришел даже, а прилетел, в знак серьезности своих намерений. И я хочу создать необычный проект. И людей нанимать необычных. И делать все не по правилам. И не зубочистки.
   – Эх, как раз стандартные-то ходы и работают. Проверены веками. Реклама, профессионализм, тщательность, следование правилам. И за полгода можно решить – вопрос вложений, но я подозреваю, что на картриджах столько не заработать. Поэтому я предупреждаю сразу – деньги твои жалко. А потом что, через полгода?
   – Не знаю. Или наймешься заново или сдашь проект новому руководителю. Почему-то мне кажется, что от тебя все равно никакой пользы уже не будет. Ты революционер, завоеватель. Старт ап менеджер. Руководить готовым – не про тебя. Или продадим все на фиг. Придумаем что-нибудь, в общем. Какая разница. Главное – успеть получить удовольствие, ну и денег заработать, конечно.
   Пожалуй, правду говорит. Когда это, интересно, он успел меня так тщательно изучить?
   – Мне надо подумать. Как-то это слишком безумно даже по моим меркам. И все бы ничего, но меня очень смущает наш фиктивный брак – тут я тебе не верю, предупреждаю сразу.
   – Да без проблем. Твое дело, хочешь верь, хочешь не верь.
   – Ты ненормальный.
   – Напротив, я слишком долго был нормальным.
   – Ну, хорошо. Ты также слишком долго избегаешь озвучивать суть своего проекта. Я не собираюсь даже думать над этим вопросом, пока мне непонятно, чем ты мне предлагаешь заняться. Может, это публичный дом.
   – Что плохого в публичном доме?
   – Ничего. Просто это как-то не мое.
   – Твое, твое. Просто ты ханжой притворяешься, как и все остальные.
   – Ну, может быть. Так в чем проект заключается? Давай, озвучивай. Хватит голову мне морочить.
   – Не знаю.
   – Что?!
   – Я еще не придумал. Это наша общая задача. Абзац.

Неделя «на подумать»

   Я взяла «на подумать» неделю. Юре не терпелось все начать прямо завтра, но я сумела проявить силу воли и остаться в Торино. Надо признать, что искушение все бросить и улететь в Москву с этим безумным мужчиной было необыкновенно велико. Но я сдержалась. В конце концов, здоровье важнее всего. Кому я буду нужна дохлая? А у меня, и правда, был непростой год. Интересный, полный драйва, но очень насыщенный. У меня от этого драйва уже вестибулярный аппарат страдает – пора лечь на затылок и полежать недельку. Отключить мозги, наконец. Может, сериал какой-нибудь посмотреть? Или детективчик почитать? Говорят, помогает. Где же я тут на русском-то все это раздобуду?
   Неделю я провела с Машкой.
   Лежала на затылке, мечтала, читала самые дурацкие книжки и журналы из Машкиной библиотеки, спала, гуляла по городу – и все. Несколько раз переписывалась эсэмэсками с Юрой, в основном делового содержания, и коллегами по работе, в основном фривольного содержания.
   Я взяла новую высоту – сумела победить чувство долга. А то я обычно даже на отдыхе чувствую, что я что-то должна. Например, качественно отдыхать, посетить достопримечательности, сделать энное количество погружений, отправляться каждый день со сноубордом на гору и т. д. Последний мой отдых был в Таиланде, так там я чувствовала, что должна как минимум два дня заниматься дайвингом, посещать завтрак, каждый день плавать в море и делать массаж и как минимум два дня провести в Бангкоке, осматривая его достопримечательности. Мой организм кричал каждое утро: «Отстань от меня со своим морем, я хочу спать!». Но я не отставала, просыпаясь в 9 утра (читай: 5.00 по моим биологическим часам – разница во времени у нас 4 часа), я выволакивала его в столовую, на пляж, на дайвинг и на прочие мероприятия, которые входили в часть моей внутренней программы, придуманной мозгом, изнемогающим под тяжестью понятия «надо». «Слушай – говорили мои мозги, – ты несколько лет сюда собиралась. Билеты стоили страшно представить сколько денег. Примерно сутки ты добиралась только в эту сторону. Зачем? Спать в номере можно было и поближе. В Египте, например. И стоило бы гораздо дешевле». И я послушно волокла свой организм оздоравливаться на пляжи и массажи, получать впечатления и ощущения в разные турпоходы по храмам и крокодильим фермам. Храмы, впрочем, великолепны, но сути дела это не меняет. Слово «должен» надо выжигать каленым железом из нашего сознания в самом розовом детстве. Чтобы оно не отравляло нам всю последующую жизнь.
   И все же каждую свободную от болтовни и чтения минуту мой мозг начинал думать о Юре и о проекте. Причем о проекте думало в основном то полушарие, что отвечает за креатив – никак не могу запомнить, которое их них. Оно пыталось генерировать идеи, несмотря на то что еще непонятно было, ввязываюсь я в это дело или нет. Видно, моему креативному полушарию идея понравилась.
   А о Юре я думала вообще непонятно чем, ибо, как только я о нем вспоминала, в голове моей начинался бытовой сумбур и вселенский хаос.
   Заодно я и Маше вынесла мозг по поводу своего будущего решения.
   Добрая Маша терпеливо слушала мои рассуждения о том, почему мне необходимо в это ввязаться и отчего это категорически невозможно, всю неделю без остановки и даже ни разу не послала меня в сад.
   Также ей пришлось слушать рассказы о том, как сильно мне понравился Юра и какой он вообще прекрасный. А поскольку про него самого мне было известно крайне мало, то рассказы эти оказались на редкость занудными, монотонными и однообразными.
   Но Машка и это испытание моим эгоизмом вытерпела.
   Ангел у меня, а не подруга.

Маленький нежный букет

   Через неделю Юра встречал меня, посвежевшую, в Шереметьево с невероятно красивыми цветами – маленький нежный букет больше напоминал свадебный, чем тот, с которым встречают партнеров по работе.
   – Деловые взаимоотношения подразумевают несколько другой букетик, – хмыкнула я, взяв цветы и вручив ему взамен чемодан, – например красные гвоздики.
   – Ну, привыкай к роли жены, ведь наши с тобой взаимоотношения это подразумевают. И не язви, зараза, а то я тебя тресну когда-нибудь.
   – Ладно, извини, я просто стеснение свое прячу. А чего ты вообще меня встречаешь? У тебя корыстная цель, или как?
   – Корыстная. Сейчас заезжаем к тебе, ты бросаешь чемодан, и мы едем ко мне в офис. Думать.
   – О чем?
   – Над. Над проектом.
   – Но я же еще не согласилась!
   – Наташа, не морочь мне голову, ты давно приняла решение, это очевидно. Давай не будем тратить время на игры.
   Я просто протянула ему ладошку, и он по ней хлопнул.
   – Договорились?
   – Договорились.
   И мы поехали ко мне домой, бросать чемодан.
   Конечно, я согласилась. А как вы думали?
   Кажется, внутренне я была согласна уже тогда, когда увидела его у порога Машкиного дома. Нет женщин, которые не ценили бы мужскую настойчивость. А уж отказываться от предложения весело потратить чужие деньги, прилично при этом заработав, не откажется наверно ни один нормальный человек. Денег и веселья никогда не бывает много.
   Я уже не говорю о возможности быть рядом с Юрой. Он очень-очень мне нравится.
   И по поводу цветов мне, конечно, очень приятно, хоть я и хмыкала. Какая женщина не любит цветов? Вообще, цветы и бриллианты – это отдельная песня. Я интенсивно думала, почему я была так счастлива, когда мой бывший муж подарил мне колечко «Chopard» в честь предложения руки и сердца? Не из-за стеклышек же прозрачных, природа которых – углерод! Это ведь то же самое, что графит, который в карандаше, только молекулы по-другому сложены. И догадалась-таки! Просто покупка бриллиантов настолько нелогична, настолько дика в принципе, что прямолинейный логический мужской аппарат никак не может осмыслить тот факт, что он должен выкинуть кучу денег за какие-то прозрачные стеклышки. Ведь в плане выживания рода это никак не помогает. Тем не менее он делает это ради женщины и этим как бы говорит: «Дорогая, я тебя так люблю, что готов ради тебя совершить этот дикий, бессмысленный, нелогичный поступок, противоречащий моей мужской природе».
   Ах да! Еще бриллианты могут выполнять роль красивых перь ев, например, или громкого рычания, или брачных танцев, для привлечения внимания самки.
   С цветами примерно та же самая история. Вот такой вот дискурс, как пишет Пелевин.
   Надеюсь, я не придумала всю эту чешую в порядке самооправдания за то, что у меня на пальце колечко, продав которое можно накормить энное количество голодающих детей (неохота считать). А можно накормить и пару человек всего лишь, зависит от того, кого кормить и где.
   Кстати, это исследование произвела мужская часть моего я, ибо женщина по природе своей заниматься построением всех этих логических цепочек не будет, а лишь воскликнет: «Ах, какая прелесть!» – и будет всем показывать кольцо и хвастаться направо и налево прилагающимся к нему предложением руки и сердца. И это я тоже успешно проделала, ибо мужчина и женщина во мне уживаются. (Слово «мирно» пропущено, ибо они только и делают, что борются за помещение, каждый своими методами.) Юра привез меня домой, и я уговорила его зайти.
   – Подождешь меня, я только переоденусь – и поедем.
   – Ладно, заодно посмотрю, как живет моя… э, ну, скажем, жена. Мне резануло слух. Жена, ну и ну. Все же он чудак. Я бы не решилась на такую авантюру, хотя у меня репутация очень неформальной барышни, способной на многое. Надо, наверное, быть настороже, но мне так хочется расслабиться и поверить во все, что он несет! Ибо Юрик прекрасен, по крайней мере на первые два взгляда, а брать у меня нечего. Дедушек-миллионеров нет абсолютно точно. Все дедушки умерли на глазах у родственников, без всяких материальных инцидентов.
   Я уже думала-думала изо всех сил, но возможностей для махинаций не нашла – отношения наши только на словах, директором я не собираюсь оформляться, об этом мы переписывались в эсэмэсках.
   Какой-то латиноамериканский сериал. Наверно, здесь сокрыта страшная родовая тайна. Ладно, разберемся.
   Зайдя в квартиру, я бросила сумку и с размаху уселась на диван. И прилипла к нему. Мед! Я и забыла про него. О боже!
   Юра в свою очередь бросил чемодан и также энергично рухнул рядом. Мой мозг тщательно просчитал, когда нужно крикнуть слово «осторожно», для того чтобы оно прозвучало слишком поздно, но достаточно правдоподобно. То есть, когда прозвучал мой крик, Юра как бы еще не сел, но остановить процесс было уже невозможно.
   Клянусь, я сделала это хоть и нарочно, но неосознанно. Само получилось!
   – Что случилось? – удивился он.
   – Мед!
   – Где?
   – Под тобой.
   Юра сунул руку под задницу, достал ее, растопырил липкие пальцы и растерянно уставился на них. Бегущая строка из матерных слов отчетливо начала проступать на его лбу. Кошмар! Интересно, зачем я это сделала? Версий несколько – слегка опустить его, поставив в глупое положение, чтобы не слишком командовал; создать в процессе суеты и стирки более близкие отношения; посмеяться; посмотреть на его задницу без штанов…
   Я свою одежду просто поменяла, а запачканную медом затолкала в стиральную машину. С его вещами придумали вот что: джемпер он снимает, выворачивает наизнанку, складывает в пакет и везет домой стирать, а джинсы снимает прямо здесь, я стираю их жопу и сушу феном.
   Так мы и сделали. И не думайте, что мы стали заниматься сексом, глупо делать это в начале книги, то есть простите, в начале делового знакомства.
   Ну, то есть я бы, наверное, с радостью это сделала, если быть честной – очень мне понравился Юра в полуголом виде, даже, пожалуй, больше чем в одетом. Но нужно все-таки соблюдать какие-то правила.
   Во-первых, мы слишком мало знакомы. А как же правило третьего свидания?
   Во-вторых – главном и определяющем, – нам бизнес вместе делать, какой уж тут секс – одна морока потом будет. Эх! Лучше бы мы не бизнес вместе делали, а детей. Такой мужчина пропадает!
   Ну да ладно. Может, он и не пропадает совсем.
   Мы просто пили чай, смеялись и болтали! Я в новой одежде, Юра в трусах и майке. Выглядел он довольно глупо, но зато душевно.
   Таким образом, я достигла всех своих скрытых целей. Кроме секса. Впрочем, это, слава богу, была не цель, а лишь желание, иначе, боюсь, мне не помешали бы никакие аргументы. Я девушка целеустремленная донельзя.
   Вообще, начинаю всерьез задумываться о пользе меда на диване. Может, его там и оставить? Эта липкая хрень явно способна на сюрпризы.
   Высушив жопу на джинсах, мы кинулись в Юрин офис. Нам обоим не терпелось приступить к действиям. У меня явно наступил энергетический прилив, и, похоже, не у меня одной. Мы даже не стали вызывать лифт, а просто, не сговариваясь, обрушились вниз по ступенькам, как раньше, в веселом полузабытом детстве. На секунду мне даже почудилось, что в руке моей кусок белого хлеба, который я последовательно обмакнула в воду и сахарный песок. То-то лакомство было!
   Люблю начинания!
   А по поводу нашего «брака» я решила расслабиться и получать удовольствие. Если что подозрительное случится – мобилизуюсь.

И вот, гляжу, летит идея

   Мы примчались в его довольно большой, красивый и скучно-официальный офис, который оказался в пяти минутах езды от моего дома, и стали генерировать идеи. У меня уже была парочка идей так себе, которые я нафантазировала в Италии, но они скорее напоминали попытку мозга протолкнуть свои старые мечты либо облегчить жизнь.
   Одна из них – открыть ресторан какой-нибудь сумасшедший, но это придумалось просто потому, что я уже знаю, что с этим делать.
   Вторая идея – салон тайского массажа и spa. Этой мыслью я болею после поездки в Таиланд. Я делала там массаж два раза в день и через неделю вернулась совсем как новенькая и энергетически заряженная.
   И чтобы в салоне был кусочек Таиланда – вода, пальмы, кабинки с соломой и легкими перегородками, смешливые тайки и тайцы. Я ее, конечно, реализую с удовольствием, но только что ж тут головокружительного? Просто кайфово.
   Хм. Вообще-то, я вначале думала, что на самом деле без разницы что делать, главное как, но на практике пока не могу совместить тайский салон и вынос мозга у населения.
   Ох, что-то слово «мозг» стало самым употребляемым словом в последнее время. К чему это? Кто-то хочет мне что-то сказать? Мистер Бог, это Ваши намеки? Я их не понимаю!
   Ладно, думаем дальше.
   – Ой, слушай! – ныряю в свою огромную рыжую сумку. – Я тут принесла журнальчиков, можно порыться в поисках идей. Насобирала в разных аэропортах и ресторанах нашей Родины. В этих журналах среди рекламного мусора и прочего хлама порою такие вещи необыкновенные встречаются, что от смеха умереть можно. Или от горя разрыдаться.
   Я прочла недавно статью о предназначении, ну очень смешную, некоего Дмитрия Горчева и сегодня решила принести тебе. Прямо на злобу твоего дня. Я, когда ее читала, хохотала так, что весь народ в аэропорту встревожился и начал вставать вниз головой, чтобы на обложку моего журнала взглянуть. Как будто нельзя было просто подойти и спросить.
   До слез смешно.
   – Ага, здорово. Какие еще гениальные находки есть?
   – Да бог его знает.
   Примерно два часа мы пили кофе, листали журналы и фантазировали. Ресторан, издательство, гостиница, магазин игрушек и колониальных товаров, фабрика мебели, уникальный секс-шоп, салон красоты были зарублены на корню. Против политической партии я восстала. Общественное движение обсуждалось дольше всего. Юра в принципе поддерживал эту идею, но с накалом плюс два по пятибалльной системе, я же ее столь же вяло отвергала, поэтому идея угасла.
   Мы в конце концов приумолкли.
   – Не вдохновляет? – спросил Юра.
   – Не, тоска смертная все эти движения, вранье и притворство. Кроме нескольких благотворительных, но и это слишком благовоспитанно и правильно, чтобы мозг взорвать. А тебя?
   – Ну, можно же создать не как у всех. Я про другое думаю: чтобы мощное движение создать, нужно персон очень значимых иметь. Про политику я уж и не говорю, тут нужны и деньги и власть, и знакомства высокие. Этих ресурсов у нас нет пока, насколько я знаю. Или я не все знаю?
   – Даже если бы и были – не хочу. Ненавижу политику и телевизор, не желаю пачкать свою нежную душу грязью и цинизмом.
   – Ты ж себя циником считаешь!
   – Это другое. Ты мой благородный цинизм с говном не путай.
   – Кошмар какой! Я связался с ненормальной.
   – Можешь еще передумать.
   – Да нет, пусть будет.
   – Кстати, контракт будем подписывать между собой?
   – Всенепременно. Не обязательно юридический, но хотя бы карманный, чтобы знать, чего ожидать друг от друга, если что не так.
   – А мы туда включим пункт про то, что я обязана быть твоей женой?
   – Пока не знаю. Не заморачивайся и не отвлекайся. Думай!
   Я хотела нагрубить в ответ, но не стала. Если он мой начальник, то ему положено командовать, если муж, то… То да, наверно, тоже. Ладно, сдвигаюсь в сторону принятия и женственности.
   Я антиэмансипе, по крайней мере в теории. На практике же получается крайне плохо. То есть я обычно смотрю на сильных мужчин подобострастно открыв рот и развесив слюни, но слушаться их все равно не получается – неосознанно я пытаюсь пропихнуть-таки свои интересы. Привыкла сама справляться со своими проблемами, без мужчин всяких. Сильно независимая стала…
   Мне родители с 17 лет не дают денег. Такой вот воспитательный процесс. Оно наверно и неплохо, очень развивает юные мозги. По крайней мере, я не пропаду нигде, это точно – способов выживания у меня примерно столько же, сколько у Остапа Бендера способов относительно честного отъема денег. Но есть и минус. В списке моих глубинных установок присутствует та, что гласит: «Мужчины ничем не могут мне помочь». Надо самой как-то. А раз так, то и не командуйте мной!
   Мне от этого, если честно, горько. Ибо я хочу, чтобы рядом был сильный мужчина, который обеспечивает мне еду, жилье и способен позаботиться о моем будущем ребенке. Но его нет, этого мужчины. Видно, я не создаю пространство для него своим терминаторским поведением.
   Уважения в мой адрес сколько хочешь, а заботы нет.
   Чего обо мне заботиться-то, если я сама все могу?
   И вся эта независимость – сплошная иллюзия. Женщины, которые находятся на полном содержании мужчин, бывают гораздо более независимы, чем я. Ибо чувствуют себя в жизни спокойно и уверенно, в отличие от меня, относительно уверенной только на работе.
   В общем, на Юру я уже залипла, чего тут говорить. Плохо это.
   Не по-деловому.

   Форум М и Ж
   Женщины: Мужчины, как вы относитесь к сильным женщинам?
   Ну, таким, знаете, независимым, которые сами умеют зарабатывать деньги, обеспечивают себя, принимают решения, несут за них ответственность. Они сильны энергетически. Видите ли вы их своими спутницами по жизни?
   Паша: Хм. Абсолютно точно я не люблю слабых размазней, готовых сесть мне на шею и свесить ножки. Но и баба-конь меня не вдохновляет. Я хочу, чтобы моя любимая была сильной женщиной, и эта сила была обращена в первую очередь на то, чтобы поддерживать меня. А уж если ей хочется работать, то – пожалуйста, пусть работает. Если она звезда – вдвойне здорово, я буду гордиться ею. Раз у меня такая женщина, значит, я молодец.
   Но если она зарабатывает больше меня, то сознаюсь честно, это пипец.
   И еще. Если я о чем-то прошу, а она все делает по-своему, то это тоже большая, большая жопа.
   Так что если она свою силу будет проявлять в упрямстве и доказывать свою крутость, то увольте меня. А если она мудра, спокойна, способна жить в принятии, самодостаточна, интересна и при этом доверяет мне, создает наш быт и поддерживает меня в моих начинаниях, а не трахает мозги, то да, конечно, это та женская сила, о которой я мечтаю.
   Сергей: Чем больше женщина независима внешне, тем более она нуждается в том, чтобы ее строил мужчина, а ее независимость – это все наносное. Хочет деньги зарабатывать – прекрасно. Денег лишних не бывает. Но строить все равно буду. Спутницей такую женщину вижу, в общем.
   shvetya: Лишь немногие мужчины предпочитают таких женщин. При условии, что мужчина в этой паре все равно выше, сильнее и т. д. Потому что мужчина должен превосходить женщину по многим параметрам (а она пусть крестиком виртуозно вышивает или котлеты жарит так, как никто в мире не умеет). Просто потому, что это мужчина, – опора и защита женщины.
   любитель людей comprachikos: Я не считаю их сильными и независимыми, скорее упрямыми и целеустремленными. Но осложнения на голову это дает. В первую очередь то, что деньги, сексес и прочая хрень становятся самыми важными в жизни. Зачем такая жена, и жена ли это?
   Сергей ksniko: Настороженно. Это какие-то ненормальные женщины.
   halevi: Относительно такой женщины мне очень трудно ответить на вопрос: «Зачем я ей нужен?» Если она такая сама из себя независимая, то я-то тут при чем?
   romtzr: С уважением. Как к любому сильному и независимому человеку. Главное, чтобы ум и честность преобладали в нем над хитростью и наглостью. Иметь спутницей такого человека – большая радость и ответственность. Но если женщина будет этим попрекать своего спутника, тогда – на фиг, на фиг…
   zulzen: Как к посторонним людям отношусь нормально, но связываться с такой бы не стал. Как правило, такие женщины склонны командовать всеми вокруг, а я вряд ли подчинюсь, и в итоге ничего хорошего не получится. Зачем тратить нервы, когда результат известен – причем далеко не самый лучший.
   bullfi nch: Нормально. Им нравится (или просто хотят) быть такими, так в чем проблема? Видеть спутницей такую женщину? Почему бы и нет? Но это должны быть партнерские отношения, а не бесконечный передел власти и полномочий.
   vento_caldo: Отношусь с уважением. Ни антипатии, ни тем более идиосинкразии это у меня не вызывает. Впрочем, как и «дополнительных очков» не дает… Хотя, пожалуй, такая женщина скорее вызовет мой интерес, чем «полиэтиленовая секретарша».
   alekzander: Если женщина не ставит себе целью быть сильной и независимой, то совершенно нормально отношусь, ровно.
   middtrich: Прекрасно отношусь, уважаю таких. Продолжительных романов с такими не получалось, так как я сам претендовал на ведущую роль, а им проще было найти явно ведомого мужчину, чем идти на компромисс.
   print_manager: Уважаю, дружу и симпатизирую таким женщинам. В качестве партнеров их не вижу. Женщина, которая реализует амбиции, самодостаточна и успешна, отчасти перестает быть женщиной. Робокопы, пусть даже нежные, чуткие и чувственные, – это мутанты.
   timoha67: С уважением и жалостью. Нет, в спутницах не вижу. Понты чаще всего превышают пределы разумного.
   grax: Хорошо быть альфонсом, разумеется. Только я пока что не знаком с нормально зарабатывающими и при этом достаточно симпатичными женщинами. Ну а симпатичные и зарабатывающие уже давно заняты кем-то другим.
   __falcon: Если сильная женщина умеет не только зарабатывать деньги, то да. Не хочется видеть рядом с собой человека, у которого на первом месте карьера.
   Сергей: Вряд ли. Сложно с ней будет. Дома хочется спокойствия и уюта, а не решения глобальных мировых проблем. И вот только не надо визжать о том, что мужчины боятся сильных женщин, хорошо? Надоел этот бред. Не боятся. Просто НЕ ХОТЯТ. На кой ляд нам второй мужик в доме, мы же не педики.
   И вот что еще я подумала. Зачем ему, мужчине, нужна такая женщина, если он сам умеет зарабатывать? Ему нужна заботливая жена, и чтобы в доме был порядок, уют и покой, столь необходимый вечером после всех этих мужских бизнес-игр, после производственных войн, а не второй мужик в доме со своими разговорами о своих производственных войнах.
   А вот я не умею создавать уют и покой. Я бизнес умею.
   – Ладно, – я решила сменить тактику, – открываю журнал, тыкаю пальцем в первый попавшийся абзац, и потом мы его интерпретируем как попало. Идет?
   – Давай!
   Я открываю журнал, тыкаю пальцем, не глядя, начинаю читать. Там написано: «…ну и что толку? Мы все равно предпочитаем гоняться за мифической Синей птицей, вместо того, чтобы оглядеться вокруг и понять – здесь, прямо в этом месте уже все есть! Все, что нам необходимо. Просто посмотрите вокруг себя, прямо перед собой…»
   Я закрываю журнал и смотрю прямо перед собой.
   – Я поняла!
   – Журнал! – орет Юра, и меня тут же душит жаба. Ну, как же так, ведь это я придумала! И про метод и про журнал. А он просто крикнул раньше, и докажи теперь, что это я первая придумала. Кошмар!
   – Сейчас меня эго сожрет, – мрачно замечаю я.
   – Почему?
   – Я придумала первая, но ты сказал раньше.
   – Ну, милая, кто не спрятался, я не виноват! И вообще, как настоящая жена ты должна обрадоваться и сказать: «О, милый, ты такой умный у меня!» А не впендюривать мужчине свое опухшее эго.
   – Фу!
   – Не фу, а так и есть.
   – Ты серьезно? Лубок какой-то.
   – Даже не представляешь насколько серьезно.
   – Ладно, я знаю, знаю, но все никак не могу поверить. У меня подружка – бешеным спросом у мужчин пользуется, – так она всегда внимательно их слушает, хлопает глазами, качает головой и все приговаривает: «Ага. Ой, надо же! Ух ты, круто! Какой ты молодец!» и прочие штучки. Даже если они про какие-нибудь шлифовально-резательные станки рассказывают – без разницы. Я у нее спрашиваю: «Ленка, тебе правда так интересно»? Она смеется: «Да прямо».
   – Сука.
   – Есть такое. Но от поклонников отбоя нет. Следовательно, сучизм востребован.
   – Ну, в общем, да, только в меру. Психически здоровый мужчина с махровой сукой жить, по-моему, не будет, а вот легкий сучизм приветствуется, чтобы не скучно было. Чтобы можно было военную хитрость применять, стратагемы придумывать, завоевывать, то-се. А теперь к делу, красотка, хватит мне тут гендерные аллюзии разводить.
   – Какие еще аллюзии? Не подходит сюда это слово.
   – Тем более давай, работай!
   – Надо же, вежливый какой юноша.

Журнал

   Итак, журнал, ура! Что ж, кажется, это то, что надо. Эх, предупреждала меня Ляля, главный редактор «Dolce Magazine», что журнальный бизнес – это адский труд. Как знала, что подобное может взбрести мне в голову. Ну и ладно, я же не навсегда в нем. Зато можно реально крутой продукт сделать. Такой сумасшедший, только держись!
   – Слушай, у меня просто куча мыслей сразу родилась! Роятся как пчелы. Это будет такой финт! Ух! Я уже сразу кучу рубрик придумала, тем всяких для статей! Вот слушай.
   – Ладно, – засмеялся Юра через полчаса моего фонтанирования. – Давай ты на бумаге все изложишь. Идеи и план действий. С нуля и до выхода номера. С цифрами, датами, лицами…
   – О, нет, ненавижу формализм!
   – О, да, без него никак, моя дорогая.
   Блин, я прямо вздрагиваю от этих его «дорогая», «милая», «красотка». Даже не понимаю, нравится мне это или нет. Скорее нет, я не люблю, когда события чересчур форсируют.
   Когда-то мне мужчина попался на пути, который на второй день знакомства заявил, что любит меня без памяти. Я насторожилась, но как дура продолжила с ним встречаться. Опять не доверилась своей интуиции – очень уж парень нарядный был. Сколько он мне потом крови выпил враньем своим – страшно вспомнить. Как правило, так и бывает всегда, если мужик раньше времени начинает клясться в любви и звать замуж. Возможно, это просто психи нездоровые или альфонсы, или пикаперы неумелые. Впрочем, судя по тому, как меня развели тогда, – очень даже умелые.
   Впрочем, зря я все в кучу смешала, Юра явно не из этой оперы. Не особо-то он про любовь распыляется – наоборот все как-то цинично-прогматично-иронично. И никаких особенных знаков внимания, кроме формально-джентльменских. Я вообще не понимаю, что происходит сейчас у него в голове. Ох уж мне мужчины эти, непонятные!
   – Слушай, – начинаю я вдруг важный разговор, – нам надо поговорить о наших отношениях, как мужа и жены. Мне кажется, что это бред. Ну как, скажи мне, как мы будем это изображать? Ведь всегда видно по поведению, парочка эти двое или нет. И если да, то как давно это с ними случилось.
   – Это да, верно. Придется научиться обниматься, держать друг друга за ручки и трогать за попу.
   – Очень смешно.
   – Ты же говорила, что любишь посмеяться.
   – Да уж. Обхохочешься просто.
   – Хорошо, поговорим. Только у меня два предложения. А – не начинать свои речи со слов «нам надо поговорить» – я их ненавижу, и Б – соблюдать общественную модель поведения. Днем на работе – о работе, вечером дома – об отношениях. Договорились?
   – На остальные тридцать одну букву нет правил в нашей с тобой жизни?
   – Есть, но о них позже.
   – Слушай, а ты формалюга!
   – Даже не представляешь какой!
   – Пипец! Я попала. Ненавижу я по правилам, понимаешь? Мне на других моих работах этого хватает по горло, я думала, что хоть тут все неправильно будет.
   – Будет. Журнал будет не по правилам, обещаю. А организация труда как обычно. Собирайся.
   Блин, он даже не спрашивает моего мнения, не ждет ответа, просто командует – и все. Как я директором-то буду? Ужасно хочется впасть в сопротивление и в свою очередь отдать ему распоряжение, чтобы не командовал, а шел лесом, но я держусь.
   Ладно, вдох-выдох, успокоилась, промолчала.
   – Куда собираться-то?
   – Смотреть дом и покупать спецодежду.
   – Поясни, пожалуйста. Какой дом, какую спецодежду?
   – Дом мой. Там мы будем жить вместе.
   – Это еще зачем?
   – Где это ты видела приличных мужа и жену, живущих не вместе?
   – Мы приличные муж и жена? – удивилась я.
   – Да. Это близко и от офиса и от твоего дома, не переживай. У меня хорошо дома, мебели мало, дворик зеленый, дедуля консь ерж. Там легко найдется комната и для тебя.
   – Во дворике?
   – Будешь выступать, найду во дворике. Под деревом. В корнях. А пока в квартире. Места много, жопами стукаться не будем. Можем даже не видеться сутками. Теоретически.
   – Ты миллионер?
   – Совсем немного. Начинающий. При твоем участии готов стать матерым волком.
   – Ладно, готова быть миллионерской музой. Временно. Мне-то, кстати, с этого какая польза, с твоего миллионерства?
   – Придумай сама. Одну из польз подскажу. Про спецодежду не забыла?
   – Нет. Только не поняла идеи.
   – Одежда за мой счет. Надо, чтобы ты была одета, как леди, а не как оборванка.
   – Это Кавалли, – я начала разглядывать потрепанные об асфальт джинсы. Ну, люблю я когда джинсы снизу волочатся, что ты поделаешь! И когда низ штанин грязный и мокрый от дождя до самых колен. У меня на этом прямо бзик, совершенно необъяснимый, – я готова специально после дождя ходить по тротуару в джинсах, чтобы они промокли.
   – Поздравляю. Будешь в них на природу ездить. А то моя семья в обморок упадет, увидев тебя вот в этом. Главному редактору крутого журнала также не пристало ходить в столь неприглядном виде.
   – Протестую. Во-первых, почему я должна притворяться перед твоими родителями? Они мне вообще никто. Во-вторых, мы не гламурный журнал создаем, а неправильный, попирающий придуманные обществом нормы морали!
   – Это ты когда придумала? – удивился Юра.
   – Давно. Когда была маленькая и мне запрещали рвать книги, бить жирную соседку и пить из лужи.
   – Бедная! Какое тяжелое у тебя детство было. Ладно, это аргумент. Тогда скажу начистоту. Мне просто будет приятно, если ты будешь на каблуках ходить, в юбках, красиво одетая. Честно. Сделай это, пожалуйста, для меня. Всего лишь полгода – и ты свободна от этого хоть навсегда.
   – Хорошо.
   И чего это я такая послушная, интересно? Что со мной случилось? Мне нравится этот парень все больше и больше, честное слово. И самой хочется ему нравиться, конечно, поэтому бог с ними, каблуками и юбками, помучаюсь. Может, это мужчина моей мечты? Ну и что делать? Он держится легко и просто, по-дружески, но как мужчина никаких знаков внимания не подает. По-мужски вежлив и несколько насмешлив, не более того.
   Не намекать же мне первой, тем более что он мой работодатель.
   Это начинает отравлять мне жизнь. Ладно, подождем развития событий.
   И вообще, больно много командует. Может, он сатрап, например. А зачем мне сатрап?
   Мы съездили и посмотрели квартиру. Оказалась хороша, со вкусом сделана. Светлая, мало мебели, как я и люблю, и вся она воздушная. Хотя я все равно, если честно, предпочла бы жить дома. Ненавижу быть гостем. Всегда надо себя стеснять, соблюдать правила общежития и быть дисциплинированной. Оно мне надо? Я вот посуду, например, лет десять не мыла. И бросаю вещи там, где снять довелось. Приходит Нина и, поругивая меня за бесхозяйственность, все убирает, поэтому грязи нет, а то, что шмотки до ее прихода валяются, меня не напрягает. Я их не замечаю.
   Я вообще мало что замечаю. Мама один раз звонит и говорит:
   – Наташа, ты бы хоть спасибо мне сказала.
   – Спасибо, мама. А за что конкретно?
   – Я когда гостила у тебя, занавесочку на кухне повесила, уже недели две прошло, а ты не говоришь ничего.
   Я выглядываю на кухню, смотрю, действительно, висит занавесочка. Зелененькая. С цветочками.
   – Мам?
   – Да.
   – А раньше ее не было, что ли?
   Я не придуриваюсь, я в самом деле за полгода жизни в съемной квартире не замечала, что занавесочек на окнах нет. И уж тем более что уже две недели как они есть. Мне комфортно в моем внутреннем мире, и нет никакого желания реагировать на незначительные мелочи там, снаружи. Разве что по-крупному.
   В общем, все непонятно и сильно напоминает авантюру. Как мы будем жить, что мы будем людям говорить, как вести себя? У меня тоже, в конце концов, родители есть, и если его родителям наплевать на то, что их сын неожиданно женился, даже не позвонив перед этим, то мои по этому поводу расстроятся, я подозреваю. А друзьям что говорить буду? Когда успела? А потом опять всем врать, когда проект закончится? Что, мол, разлюбили и развелись?
   Все эти мысли неожиданно настигли меня в тот момент, когда Юра показывал мне мой санузел.
   – Дорогой, нам надо все-таки поговорить, – заявила я, сев на закрытый унитаз, и Юра явно внутренне вздрогнул. Ага, нормальная мужская реакция. Ненавидят они эти слова, ибо им кажется, что мы сейчас будем предъявлять претензии и трахать им мозги. Не волнуйся, солнце, я постараюсь сделать это максимально нежно. Умные женщины, к каковым я себя особо не причисляю, носят с собой ментальный вазелин. А мне вот насухую приходится.
   – В смысле? – он нехотя, с мрачным видом присел на край ванны.
   – Ну, надо обсудить, как именно мы будем притворяться. Требую конкретики. Легенда – где познакомились, когда успели и т. д. Учти, раз мы совсем недавно вместе, то должны прямо-таки пылать страстью.
   – Ужас какой!
   – Спасибо.
   – Я не это имел в виду…
   – Ну-ну.
   – Да перестань! И вообще, не парься, все придумаем сейчас. И мы придумали. Вышли наконец из моего туалета, сели на пушистый бежевый ковер в гостиной и придумали. Сначала решили, что мне нужно все-таки не женой быть, а невестой, чтобы достовернее было. А потом подумали и перерешили – а гори оно все! Что мы, обязаны жить по правилам? Будем говорить, что хотим, не нравится – не ешьте. В конце концов, у нас главная цель какая? Правильно – получить удовольствие, а всякие социальные правила никак этому не способствуют. Хотя как без них мог бы существовать мир – тоже неясно.
   Поездка моя будет весьма кстати. Меня больше недели никто не видел, мало ли что за неделю могло произойти. Это же целая вечность.
   Переезжаю я к нему прямо сегодня. Хоть поживу как почти миллионер. И буду расбрасывать вещи. Я Юру уже предупредила, что плохая хозяйка, но он не испугался. Посмотрим. Чего я все парюсь? Надо жить легко и непринужденно, а я все на окружающих ориентируюсь – что подумают, ай-яй-яй! Плевать!
   Мне вдруг резко захотелось стать плохой. Просто немедленно перестать зависеть от мнения окружающих и жить так, как мне хочется, а не так, как надо для моего имиджа. Уж больно правильной стала. А ведь раньше была рок-н-рольной девчонкой, пила спирт и спала вместе с такими же друзьями пьяная на лавке в парке. Социализировалась, бля! Тошнит уже от этой социализации.
   – Слушай, а у тебя что, даже девушки нет? – вдруг осенило меня.
   – Нет. Уже целых три недели. Представляешь, какой ужас?
   – Бедненький. Слушай, а как же мы сексом будем заниматься? Потихоньку к себе в комнату водить? Или у нас полугодовое воздержание намечается? – я решила не сообщать, что мне приходилось в этой жизни и по полгода ни с кем не спать, эка невидаль.
   – Об этом я не подумал. Решим, не парься.
   – Я буду домой уезжать, а ты сам выкручивайся. Взял ответственность, так держи!
   – Посмотрим.
   Это был, конечно, блеф. Мне для секса все же нужны чувства, как минимум горячая симпатия, а лучше любовь. Можно подумать, у меня очередь стоит под окном из тех, с кем у меня эта самая горячая взаимная симпатия, а то и любовь. Не стоит, к сожалению. А разговор про секс – чистая провокация с моей стороны. Я, правда, поняла это только, когда уже слово было сказано. И конечно же не удержалась от того, чтобы продемонстрировать свою независимость. Игры разума начались, е-мое.
   Я почти всегда понимаю мотивы своих поступков, но, к сожалению, зачастую только после того, как этот поступок совершу. Нет бы заранее головой думать! Увы, сначала прыгаю. Мотор. Мотор – это диагноз. Симптомы болезни – ездят на спортивных красных машинах, но все время забывают заливать бензин. Сначала делают, а потом думают. Иногда. Чаще же сначала делают, а потом тоже делают. Поэтому, невзирая на светлый ум, постоянно совершают идиотские поступки.
   Получается, что я сама и мои предположительно умные мозги действуем крайне несогласованно. Умные мозги всячески пытаются лоббировать здравую идею о том, что на работе не должно быть никакого секса, любви и прочих цветочков, а я сама все время какие-то провокации устраиваю. Раздвоение у меня. Хорошо хоть голосов не слышу. Чего я вообще хочу, мне может кто-нибудь сказать, а?
   В чем цель-то моя?
   Молчит Русь. Нет ответа.

   Я на всякий случай позвонила своему другу из органов и попросила узнать все про Юру. Он, друг, давно уже предлагал мне пользоваться его возможностями при найме персонала, но я, как дура, всегда про это забывала и порой нанимала каких-то отморозков. Зато сегодня вот пригодилось. Я даже подпрыгнула от радости, когда вспомнила про милицейского друга. Сейчас он меня успокоит, и я смогу себе жить припеваючи.
   Потом я перевезла к Юре некоторые свои вещи и села писать концепцию. Мне не терпелось начать реализовывать идею, аж до дрожи в руках. Итак, этот журнал должен быть плохим и неправильным. Плохим не в смысле отвратительного качества, а в том смысле, что он не должен угождать всем и быть для всех приятным. Даже лучше, если он будет многих раздражать – это значит, что все – взаправду.
   Главное, он будет честным и натуралистичным, без лишних уси-пуси. Но с определенной долей нежности. Он должен быть о настоящем мире, в котором есть все: и любовь, и ненависть, и дерьмо, и розы. Но при этом что-то новое привносить в жизнь читателя. А иначе зачем его читать – можно просто в окно выглянуть.
   Ага, поняла! Он должен нести в себе отсвет духовности. Быть философским. Типа «Эгоиста» и «Psychologie», только не такой нудный, формальный и правильный. Он должен возбуждать в читателе желание что-то изменить в жизни.
   По сути, я хочу писать в нем о том же, о чем говорю со студентами в Игре: о честности, радости, любви, жизненном предназначении и разных, менее приятных, но от того не менее полезных вещах…
   Рассказывать об этом без всякого заигрывания с читателем. Умные люди это оценят.
   Гениально! Неужели никто до такого еще не додумался?
   Интересно, а нам его не запретят продавать, если там будет мат, например, и ужасные картинки? Или нужно гриф какой-то ставить? Типа «От 18 лет». Или запечатывать в непрозрачный пакет? Я-то лично думаю, что это глупо. Дети всегда знают больше своих родителей, но в нашем обществе, если не хочешь иметь дела с поборниками нравственности, пребывающими в своей иллюзии, нужно соблюдать некие правила.
   В этих грифах, впрочем, есть один плюс, но совсем не тот, о котором думают эти поборники. Они, грифы, создают запрет и таким образом повышают ценность запрещаемого. Согласитесь, если бы мат был разрешен и принят, то зачем он был бы нужен? А главное, куда бы мы сливали весь свой негатив, чем бы шокировали, создавали дополнительный уровень юмора, стресса, сопротивления, возмущения, порой так необходимых в работе? Мат цепляет за слух, взгляд, эмоции, усиливает эффект сказанного и создает энергию – это факт. Если только он не является в речи преобладающим по отношению к другим словам. То есть когда взрослые дяди-трактористы разговаривают одним матом, сами того не замечая – то пользы конечно мало. А вот на другой чаше весов у нас – госпожа Фаина Раневская – эталон владения матом! Как она ругалась – просто даже читать вкусно! Интеллигентная женщина, настоящая аристократка во всем, включая использование площадной брани!
   Так что без мата наш язык будет беден.
   И вот что мне еще подумалось. Все-таки это будет журнал о любви. Не о том притворном слюнявом явлении, которое мы привыкли считать любовью, замылив само слово до тошноты и даже возненавидев его.
   А просто о любви. Настоящей. Человеческой. Всеохватывающей. Да какой еще всеохватывающей?! Любви прилагательные не нужны, она либо есть, либо ее нет.
   Все, что в журнале будет написано и нарисовано, будет создано с любовью к человечеству и человеку. Даже если это будет выглядеть болезненно и зло. Что ж! Боль и зло – часть нашей жизни. Человеческой.
   А хорошо было бы назвать его «Дерьмо и розы». Вот только боюсь, возникнут проблемы с реализацией. И с административными органами. Им явно не понравится слово «Розы».

   Потом Юра оторвал меня от этого увлекательного занятия. Мы поехали и накупили мне кучу нового барахла. Согласно договоренности очень элегантного и красивого. Никакой рванины. Вот уж я оторвалась! И если честно, то это было первый раз в моей жизни, когда мужчина одевал меня с ног до головы и покупал все, что я выберу. Сильные женщины обычно все сами, сами, они не хотят ни о чем просить, не хотят никому и ничем быть обязанными. Эх! Если честно, то я от этого так устала!
   Как изменилось мое мышление за последние пару лет! Раньше я гордилась своей независимостью, а с годами поняла – глупость это все и выпендреж. Хочу зависеть! Зависеть от любимого человека, быть в служении ему. Получается, что раньше я зависела от своей независимости. Беда в том, что быть главной, командовать, принимать за всех решения и отвечать за них – у меня в крови. Я даже не замечаю, как начинаю руководить, это на автопилоте происходит. Даже когда я, казалось бы, ничего волевого не делаю и не говорю, молча сижу в уголке, меня все равно почти все слушаться начинают. Видимо, это вопрос не поведения, а контекста. Хотя Юра пока не слушается, да и я себя как послушная девочка веду. Зубы не показываю, стараюсь изо всех сил. А вообще-то мне мужика в порядке самозащиты и самоутверждения съесть – как позавтракать. Только это всегда пиррова победа.
   Я, кстати, заметила, что когда мужик оплачивает без разговоров все шмотки, которые я выбрала, то сучиться и командовать мне ну совсем не хочется. Хочется сложить умильно ручки у груди, превратиться в блондинку и хлопать глазками в ожидании того момента, когда он наконец завершит сделку, возьмет пакеты и скомандует куда идти, как идти и с какой скоростью.
   – Можно я кеды вот эти куплю, типа грязные, – не выдержала я под конец наплыва всей этой красоты и элегантности, – это хорошие кеды, дизайнерские, их можно носить даже в театр, наверное.
   – Купи, – вздохнул Юра. – Босячка.
   Я обняла кеды, и мы покинули торговый рай.
   Вот что я вам скажу: очень возбуждает, когда мужчина широким жестом оплачивает все, что понравилось женщине. Это сексуально, вызывает восторг, желание срочно его полюбить и остаться с ним навсегда. А заодно сделать его счастливым. Потому что в этот момент расстановка сил в паре именно такая, как ее предусмотрела природа, – он добытчик, я – хранитель, а отнюдь не из меркантильных побуждений.
   Я в состоянии купить себе шмотки, но это совсем, совсем не то. Просто разные вещи.

Зачем все это надо?

   Вдруг до меня дошла одна важная мысль. Юра должен знать, как он хочет взрывать этот пресловутый мозг. Точно и в конкретных категориях. Ведь Гитлер тоже шуму наделал. Я надеюсь, Юра не о таком мечтает? Все же следует уточнить, в чем для него истинная цель проекта? Я-то для себя уже определилась с направлением, а вдруг на полпути выяснится, что наши цели не совпадают.
   – Юра, – мы ехали в его машине, забитой моими шмотками, и я резко повернулась в его сторону, – а зачем тебе все это?
   – Вот здрасьте! Я же тебе объяснял.
   – Нет. Ты сказал, что хочешь мир изменить, мозги взорвать и это в общем-то все. А зачем? И от чего конкретно ты удовольствие получать собрался? Не от технологического же процесса?
   – Не знаю, – растерялся Юра.
   – Может, тебе слава нужна?
   – Да нет вроде. Я даже заявляться как персона не собираюсь.
   – Тогда, может, самолюбие потешить? Посмотреть, как народ суетится, ругается, хвалит, резонирует, и думать – это я сделал?
   – Не знаю. Надо поразмыслить. Но скорее нет, чем да. Я даже никогда не думал так. Знаешь, скорее тут все-таки… Ну, хорошее, условно говоря. Не ори только, я знаю, что ты не употребляешь слов хороший-плохой, хорошее в кавычках, – Юра смешно изобразил пальцами кавычки, оторвав руки от руля. – В смысле я скорее отдать хочу, чем получить. Я вот все получал, получал все эти годы, и мне прямо тошно стало. Хочется что-то полезное для людей сделать.
   – А! Знакомое заболевание. Здорово. А что полезное-то?
   – Не знаю. Что, прямо вот так конкретно хочешь знать?
   – Да, хочу. Мне это важно для проекта. Поверь, пожалуйста, на слово.
   – Верю. Ты не волнуйся, я в принципе тебя уважаю и считаюсь с твоим мнением.
   – Заметно, что я волнуюсь?
   – Да, конечно. Ты не очень-то уверенная в себе, я даже удивлен этим. Думал, ты более… защищенная, что ли.
   – Просто я… Стесняюсь.
   – Хм, – Юра недоверчиво покосился на меня, и я не решилась добавить, что он мне нравится. Струсила.
   И, кстати, с вопроса моего он съехал, а я сама про него забыла от волнения.

   Мой дружественный мент позвонил и рассказал про Юру все, что я и так знала. Место прописки совпало с тем, куда он меня привез, квартира – его, родители живут на Кутузовском, место рождения – Москва, в армии не служил, много лет занимается бизнесом, нарушения в основном административные, не был, не был, не привлекался, день рождения – август.
   – Лев он у тебя, поняла? – закончил речь дружественный милиционер.
   – Прелесть какая!
   Действительно, что бы я без этой ценной информации делала? Сразу все ясно-понятно стало. Мальчик – Лев. Это же все объясняет, правда ведь?
   Впрочем, я не сомневалась в результатах проверки. Я верю Юре. У меня интуиция. Жаль, что я не всегда ей доверяю, хотя много раз убеждалась в том, что эта госпожа права всегда и во всем. Слишком это иррациональное чувство – интуиция, а мозг иррациональных вещей не любит, ему логику подавай. Он без логики чахнет и впадает в депрессию.
   Правда, наша свадьба до сих пор не получила логического объяснения, но наверняка оно у него есть, просто говорить не хочет. А может, и нет, может, это мозг все продолжает свои изыс кания в области рационального.
   Ладно, практика показала, что все рано или поздно всплывает. Без вариантов. Всему свое время. Весна придет, говно всплывет.
   Тайное станет явным – это даже Дениска (из рассказа про выброшенную в окно кашу) знал.

   Вечером, вернее ночью, я все еще дописывала концепцию.
   Целевая аудитория – люди свободные от условностей. Конкретненько, правда? Можно будет так и написать: «Журнал для свободных». А также для сильных духом и крепких желудком.
   Я вспомнила, у меня есть любимый художник – Лупин. На сайте, где он выставляет свои рисунки, все только и делают, что орут целыми днями: «Уберите Лупина с нашего сайта, нас сейчас вырвет, бе-е-е». Подумаешь, кишки да члены парень пару раз нарисовал. Ну ладно, пару десятков раз. Зато какой философский смысл в каждом рисунке!
   А между прочим, ведь из тела кишки не выкинешь, как из песни сами знаете чего. Можно подумать, что те, кто визжит на лупинские рисунки, в туалет не ходят. Не какают, понимаешь, бедные! Сознательно, из высокоморальных побуждений, лишили себя этого прекрасного физиологического удовольствия.
   Так вот, визжащие критики и ханжи всех мастей – точно не наша аудитория. Боюсь, что и среднестатистический гражданин, сидящий вечерами у телевизора, тоже не наш.
   Боюсь, потому что это как раз и есть миллионы потенциальных покупателей. Не зря же «Космо» – самый тиражный женский журнал. Он как раз и рассчитан на сих граждан. Впрочем, открою страшную тайну – его и другая аудитория втихаря почитывает. Те, кому от жизни нужно нечто большее, чем сидящим с чипсами у телевизора. Некоторые из них прячут «Космо» и никому об этом не говорят. Я лично знаю таких девушек.
   Вот это мне и удивительно – как они сумели создать и поддерживать много лет столь универсальный формат. Гении, да и только. Официально заявляю – считаю журнал «Космополитен» гениальным коммерческим проектом.
   Однако мы-то другое делать собираемся, поэтому возвращаемся к своим баранам.
   Я имела в виду баранов из поговорки, а не целевую аудиторию, конечно. Уф! Уже представила, как про меня пишут страшные рецензии – «Наташа Маркович обозвала все население России и стран СНГ баранами»! Критики – страшные люди – все понимают так, как им это удобно.
   Так вот, что касается целевой аудитории и среднестатистических граждан. Не наши они потому, что им телевидение мозг уже промыло на свой лад. Я вообще считаю, что телик можно разрешать смотреть только гражданам с высоким уровнем осознанности. Они умеют лажу отделять от полезной информации, и поэтому для них это не опасно. Всем же остальным ужасно вредно смотреть телевизор. Поверьте мне, пожалуйста!
   Я вот недавно застряла в аэропорту Челябинска. Сие прискорбное обстоятельство заставило меня не только потратить лишние полторы тысячи рублей на зал ожидания, но и вынудило смотреть в течение трех часов незабвенный канал НТВ. Хорошо, что, читая журналы, я смотрела его вполглаза, а то бы неминуемо стошнило.
   Меня потчевали историями о том, как грязно и непотребно разводятся наши звезды. Журналисты с наслаждением рылись в грязном белье, словно маньяки-фетишисты, перебирающие трусы своих жертв. На страшные безмолвные кадры плачущих детей и покорябанных жасминов накладывались фразы самих звезд, выдернутые незнамо из какого контекста и неведомо по какому поводу произнесенные. Однако же весьма ловко и лукаво приспособленные журналистами к видеоряду. По какому поводу, кстати сказать, плакали дети, тоже неясно. Детям им вообще свойственно плакать. А даже если и по поводу развода родителей! Стало ли им легче от показанных всей стране вонючих кадров?
   Особенно долго почему-то мусолили историю Жигунова и Заворотнюк, показывая вперемешку кадры из фильма «Гардемарины» и страсти-мордасти текущего дня.
   В начале передачи я только саркастично смеялась над уловками телевизионщиков. Однако, когда в финале передачи зазвучала музыка из незабвенных «Гардемаринов», мне стало необыкновенно грустно.
   Разве создатели передачи имели право мешать то доброе и светлое, что несет этот фильм, другие фильмы, музыка, творчество, с этим дерьмом? Даже если они развелись – ну и что??? Разве они не люди? Зачем весь этот смак от сознательно созданного негатива? Зачем эти лживые раскадровки? И не произносите мне эту идиотскую сакраментальную фразу о том, что «пипл хавает». Кто формирует вкусы пипла, если не это же самое телевидение? Не НТВ ли это, убогое? Один Парфенов, наверно, там и нес позитив. Да и тот потом, в «Ньюсуике» какую-то Веру Рыклину нанял на работу, женщину, которая о профессиональной этике слыхом не слыхивала и пишет рецензии на книги, которые и в руки-то не брала. А ведь Парфенов у меня в авторитетных и значимых людях ходил.
   Тоска берет от того, каким дерьмом накачивает народ телевидение. Жалкие, беспринципные людишки.
   Не верьте им, я вас умоляю! Лучше книжку хорошую почитайте.
   Впрочем, ради справедливости, надо все же признать: есть неплохие вещи в телевизоре. Например, то же НТВ после этой гнуси решило реабилитироваться и показало очень добрую и интересную передачу о жене Брежнева. Меня растрогала она чуть ли не до слез. Настоящая женщина была – верная, терпеливая, мудрая. И передача получилась хорошая. Получается, весь вопрос в том, чтобы отделять мухи от котлет и смотреть телик осознанно и ответственно, а не как тупой быдлообразный баран. Этот навык, скажу я вам, нужно осваивать. А если пока не научились, лучше и не подходите к телевизору! Научитесь сначала хоть дышать осознанно, что ли.

Приснись жених невесте

   Огромный, длинный день закончился, растаял на сковородке моего энтузиазма, и я стремглав уснула в чужом доме, который на шесть месяцев должен стать моим.
   Я не позвонила на работу, не зашла в ресторан и вообще никому не объявила о своем возвращении. Имею право, ибо отпуск не окончен. Но все же надо признать: я редкая свинья. Могла бы и объявиться для самых близких. Жаль, но я всегда обо всех забываю, когда у меня происходит что-то новое.
   Юра вежливо поцеловал меня на прощание в щечку, и я уснула счастливая. Пока мне все больше нравится, чем нет.
   Да что там, все просто прекрасно и удивительно! Мы еще почти ни разу не успели показать себя с «обратной стороны Луны» и поэтому остались крайне довольны друг другом.
   

notes

Примечания

1

   Подробно я писала об этом в своей предыдущей книге – «FLUTTER».

2

   И не говорите мне, что нас будут поедать не буби, а какие-то другие специальные могильные червяки. Вот встретимся там, где наших тел уже не будет, – обсудим этот вопрос.
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать