Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Сталин мог ударить первым

   Автор – человек, занимавший ответственный пост в органах советской власти, – в своей книге впервые раскрывает неизвестные страницы Второй мировой войны. Существовал ли сталинский план превентивного удара по нацистской Германии «Гроза»? Каковы были цели и задачи Черноморского флота в соответствии с ним, и почему в годы войны морякам ЧФ довелось воевать большей частью на суше, а не на море? Эти вопросы рассматриваются автором с разных позиций.
   Открытием для читателя станут и откровения генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна, с которым автору лично довелось неоднократно встречаться.


Ольга Грейгъ Сталин мог ударить первым

Глава 1
«Считать войну неизбежной…»

   По окончании войны 1941–1945 гг. Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР И. В. Сталиным был издан приказ от 22 июля 1945 года в честь Дня Военного флота, где есть такие слова: «В период обороны и наступления Красной Армии наш флот надежно прикрывал фланги Красной Армии, упиравшиеся в море, наносил серьезные удары по торговому флоту и судоходству противника и обеспечил бесперебойное действие своих коммуникаций. Боевая деятельность советских моряков отличалась беззаветной стойкостью и мужеством, высокой боевой активностью и высоким мастерством. Моряки подводных лодок, надводных кораблей, морские летчики, артиллеристы и пехотинцы восприняли и развили все ценное из вековых традиций русского флота… На Балтийском, Черном и Баренцевом морях, на Волге, Дунае и Днепре советские моряки за четыре года войны вписали новые страницы в книгу русской морской славы. Флот до конца выполнил свой долг перед Советской Родиной». И этими словами подчеркивается высокая оценка действий всех моряков советского Военно-морского флота (ВМФ).
   В приказе говорится, что флот надежно прикрывал фланги нашей армии, наносил серьезные удары по врагу и вообще отличался высоким мастерством.
   Но так ли это?!
   Рассмотрим это на примере не всего советского ВМФ, а в части, касающейся сил Черноморского флота (ЧФ). Кстати, любопытно, что при столь высокой оценке действий в минувшей войне всего ВМФ только два командующих флотами из четырех были удостоены Золотых Звезд Героев Советского Союза, а именно – командующий Черноморским флотом адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский (наст. Иванов) и командующий Тихоокеанским флотом адмирал Иван Степанович Юмашев (флот которого показал высокие результаты в боях против Японии в Дальневосточной кампании осенью 1945 года под главным командованием кавалера двух орденов «Победа», дважды Героя Советского Союза, Маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского). Другие же командующие флотов, и в частности, Северного, адмирал Арсений Григорьевич Головко, который силами вверенного флота действительно обеспечивал охрану коммуникаций по доставке конвоями союзников вооружений, боеприпасов, боевой техники и стратегического сырья, – подобной награды не получили! Как и командующий Балтийским флотом адмирал Владимир Федорович Трибуц.
   Следует добавить, что единственный из членов Военного совета времен Второй мировой войны, удостоенный звания Героя Советского Союза, также служил на Черноморском флоте – это вице-адмирал Николай Михайлович Кулаков. Также стоит вспомнить армейского военачальника, получившего звезду Героя, генерал-майора Ивана Ефимовича Петрова (впоследствии генерала армии), командовавшего во время обороны Севастополя в 1941–1942 годах Отдельной Приморской армией. А также дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Павла Ивановича Батова (впоследствии генерала армии), командовавшего в дни обороны Севастополя 9-м Особым стрелковым корпусом.
   Описывая и анализируя события тех затянувшихся трагических месяцев 1941–1942 годов в Крыму и Севастополе, следует обратить пристальное внимание не только на командование и Военный совет ЧФ, но и на армейских военачальников, руководивших действиями советских войск на Крымском полуострове.
   И, значит, коснемся деятельности трех командующих войсками, державших оборону на Керченском полуострове. Среди героев книги будут командующий Крымским фронтом, заместитель наркома ВМФ, вице-адмирал Гордей Иванович Левченко; представитель Ставки Верховного Главнокомандующего, армейский комиссар 1-го ранга Лев Захарович Мехлис; главнокомандующий войсками Южного направления (направления в целом, а не фронта!) Маршал Советского Союза Семен Михайлович Буденный; его заместитель по морской части, первый заместитель наркома ВМФ – начальник Главного морского штаба адмирал Иван Степанович Исаков (впоследствии адмирал флота Советского Союза).
   На протяжении всего авторского исследования действий ЧФ в начальном периоде войны, несомненно, будет вестись разговор о героизме моряков ЧФ и подразделений Красной армии, действовавших в этом регионе. Но наряду с этим будет проанализировано и имевшее место нежелание советских матросов и солдат, командиров и политработников обоих видов Вооруженных сил воевать за чуждые им интересы. Что, несомненно, в какой-то (скажем прямо: в значительной) мере предопределило характер и направленность действий сил флота. Прежде всего, следует указать, что главное командование ВМФ во главе с талантливым флотоводцем адмиралом Николаем Герасимовичем Кузнецовым (впоследствии адмирал флота Советского Союза) отчетливо осознавало, что основную деятельность по осуществлению разгрома противника придется вести армейским силам, тогда как флот должен будет выполнять второстепенную, вспомогательную роль.
   Для того чтобы понять многие нюансы интересующей нас темы, надо бы показать отношения наркома ВМФ и командующего ЧФ в то сложное для этих людей время. Именно так – умышленно не подчеркивая привычное «сложное время для страны», а оставляя «сложное время для этих людей». Что связано со многими психологическими и социальными факторами, под влиянием которых оказались два главных героя, имевших самое непосредственное отношение к сражениям за черноморскую твердыню. При этом наркому пришлось в чрезвычайно сложных условиях управлять не только одним Черноморским флотом, но тремя совершенно разными флотами, находившимися в противоположных географических широтах.

   Военные историки послевоенной поры считают, что наиболее эффективной формой поддержки сухопутных войск была высадка морских оперативных и тактических десантов, которых за годы войны было осуществлено в общей сложности 123. Во всех десантах участвовало более четверти миллиона человек, что в среднем составляет около 25 стрелковых дивизий тогдашней РККА. Высадку же этих соединений обеспечивали более 3000 боевых кораблей и вспомогательных судов, почти 10 000 самолетов. Немалую роль в условиях войны играли морские перевозки. Важно это было на севере, после того как противник умелым маневром перерезал Октябрьскую железную дорогу, ее мурманское направление. Важно было и на Балтике, во время обороны Ханко, Моонзундских островов и Ленинграда, и на Черном море, в период обороны Одессы, Севастополя и Кавказского побережья. Тогда силами ВМФ было перевезено около 120 млн. тонн грузов и примерно 10 млн. человек.
   Существенный вклад в обеспечение деятельности приморских флангов внесли морская авиация и артиллерия. Летчики за период войны совершили около 75 000 самолетовылетов, уничтожили 1,5 тысячи танков и множество другой боевой техники и вооружений на всех флотах. Морскую артиллерию можно уверенно отнести к огневому щиту военно-морских баз за счет ее дальнобойности и разрушительной силы снарядов.
   Военные историки считают, что именно война выдвинула в число талантливых военачальников таких адмиралов, как Н. Г. Кузнецов, И. С. Исаков, А. Г. Головко, Л. А. Владимирский, Ф. С. Октябрьский, В. Ф. Трибуц, И. С. Юмашев; это из категории руководства ВМФ и командующих флотами.

   К 22 июня 1941 г. в составе советских ВМФ числилось более 500 надводных кораблей и боевых катеров, 218 подводных лодок, более 2,5 тысячи самолетов и свыше 2000 орудий береговой и зенитной артиллерии. Все эти силы были дислоцированы по четырем изолированным друг от друга театрам военных действий (ТВД). При этом – система базирования и судоремонта не развита, возможности по осуществлению межтеатрового маневра ограничены.
   Если с 1927 года в СССР шло восстановление и окончание строительства кораблей, заложенных еще до 1917 года, то в 1937-м в основном строили подлодки и малотоннажные боевые корабли. Начиная с 1938 года началось строительство морского и океанского флота. Что вписывалось в государственную программу подготовки к наступательной войне против вероятного противника. Но действия политических сил Германии и ее нападение на СССР сорвали реализацию планов по строительству большого флота.
   К началу немецкой агрессии в постройке находилось 219 боевых кораблей, из которых: 3 – линейных, 3 – тяжелых крейсера, 9 – крейсеров, 47 – лидеров и эскадренных миноносцев и 91 подлодка.
   Организационно советский флот состоял из Северного, Балтийского, Черноморского, Тихоокеанского флотов и Амурской, Каспийской и Пинской военных флотилий. ВМФ СССР был подчинен непосредственно народному комиссару ВМФ адмиралу Н. Г. Кузнецову, а в оперативном отношении – народному комиссару обороны страны Маршалу Советского Союза Семену Константиновичу Тимошенко.
   После вторжения германского вермахта был сформирован Главный Военный Совет ВМФ под председательством адмирала Н. Г. Кузнецова. Благодаря таланту этого военно-морского начальника на флотах была внедрена разработанная им и сразу же блестяще отработана система оперативных готовностей, которая позволяла в очень сжатые сроки перевести силы флота с мирной учебы в полную боевую готовность; причем сделать все в соответствии с жесткими требованиями уставов и самого наркома ВМФ не только нанести превентивный стратегический удар по всему МВД ВМФ СССР, но и встретить нападение противника, что, несомненно, является уникальным шагом Николая Герасимовича; ибо ни один советский военачальник не додумался готовить вверенные ему особые военные округа, армии, корпуса и дивизии к обороне. Ведь в соответствии со стратегическим планом «Гроза» Красная армия должна была нанести фронтальный удар от Балтики до Черного моря по Европе, не обороняться, а наступать. Благодаря Николаю Герасимовичу Кузнецову ВМФ имел четкие установки по вопросу применения сил флота в перспективе любой войны, будь она наступательной или оборонительной. «Для меня бесспорно одно: И. В. Сталин не только не исключал возможность войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал неизбежной… И. В. Сталин вел подготовку к войне – подготовку широкую и разностороннюю, исходя из намеченных им самим… сроков». Эти слова есть в книге Н. Г. Кузнецова «Накануне».
   К началу войны подобные взгляды были конкретизированы и закреплены в руководящих оперативно-тактических документах «Боевой устав Морских сил РККА» 1937 г. и «Временные наставления по ведению морских операций» 1940 г. Именно благодаря этим документам, и особенно последнему, Н. Г. Кузнецовым была осуществлена подготовка флотов к войне за несколько часов!
   Очевидно, следует остановиться на пояснении документов, которые регламентируют ту или иную готовность флотов к действиям. Николай Герасимович считал чрезвычайно важным, чтобы командующие флотами и соответствующие командиры соединений и кораблей четко представляли, что следует понимать под «готовностью № 3», «готовностью № 2», «готовностью № 1».
   «Готовность № 3» – обычная готовность кораблей и частей, находящихся в строю, т. е. в первой линии. Тогда как первая линия – это корабли, готовые участвовать в морских баталиях, а не те, что находятся в доке, у причала или в ремонте на заводе. В случае «готовности № 3» экипажи кораблей занимаются повседневной боевой подготовкой, живут обычной жизнью, но сохраняют запасы топлива, держат в исправности и в готовности оружие и механизмы корабля.
   «Готовность № 2» – намного выше предыдущей. Ибо корабли пополняют все необходимые запасы, еще и еще раз приводят в порядок материальную часть, устанавливают особое дежурство по корабельному расписанию, увольнения на берег всего личного состава сводятся до крайнего минимума, причем это касается и матросов, и командиров. Личный состав остается на местах. В таком состоянии корабли могут пребывать длительное время, хотя от личного состава при этом потребуется определенное напряжение нравственных и физических сил.
   И, наконец, самая высшая «готовность № 1», которая объявляется, когда абсолютно ясно, что обстановка является крайне опасной и поворот к мирному времени практически исключен. Все оружие и механизмы боевого корабля должны быть способны немедленно вступить в действие, а весь личный состав обязан находиться на боевых постах и выполнять приказы командира корабля в соответствии с уставом: точно, беспрекословно и в жестком лимите времени. Получив условный сигнал, каждый боевой корабль и каждая часть сил флота действуют по имеющимся у них инструкциям, которыми предусматриваются вскрытие особых пакетов правительства, где указаны время и выход к месту боевых действий.
   Н. Г. Кузнецов провел немало времени на каждом из флотов, осуществляя проверки и учения. Эти проверки вскрыли массу недоработок в подготовке сил и средств четырех флотов к наступательным сражениям. К оборонительным мероприятиям ВМФ не готовился. Год понадобился наркому, чтобы флоты научились быстро и точно переходить на повышенную готовность, на «готовность № 1». Пришлось провести огромную работу в штабах, на кораблях и в частях. Борьба шла не только за часы, за минуты, но и за секунды – с момента подачи сигнала до получения доклада командования о готовности флота.

Глава 2
Кто владеет морем и миром

   …Как-то возвращаясь с одного из заседаний у Сталина, Кузнецов поймал себя на мысли: а не лучше ли отказаться от запланированных совместно с войсками Одесского особого военного округа учений ЧФ на Черном море?
   Николай Герасимович, знавший так много, все же знал далеко не все; однако он понимал, что прошедший май 1941 года и наступивший июнь для руководства страны были чрезвычайно сложным временем в плане международных отношений с рядом государств Европы, с США, и в особенности с союзником – Германией. В сознание Николая Герасимовича неоднократно закрадывалась крамольная мысль, что это союзничество рано или поздно до добра не доведет. Мучая и истязая себя сомнениями, адмирал, находясь по делам у начальника Генштаба Красной армии Маршала Советского Союза Бориса Михайловича Шапошникова, спросил:
   – Скажите, Борис Михайлович, каково в планах Ген штаба участие флотов на случай планируемых стратегических операций нашей Красной армии в возможном недалеком будущем?
   Шапошников, слушая его, тактично прикрыл чистыми листами бумаги некоторые лежавшие у себя на столе документы и негромко, с хрипотцой в голосе ответил:
   – Не спешите, голубчик. Вы в свое время получите все необходимые распоряжения. А сейчас я более вас не задерживаю, у меня много работы.
   Так и не получив удовлетворительного ответа, адмирал, возвратившись в свой кабинет, вновь допустил мысль, что ВМФ страны будет играть далеко не ту роль, которую он, как руководитель флота, представлял себе, изучая историю Русского флота со времен Петра Великого. Это острое чувство несправедливой непричастности Николай Герасимович особенно остро почувствовал не тогда, когда вступил в должность наркома ВМФ, а в те крайне напряженные майские и июньские дни 1941 года.
   Его не терзало чувство страха или уныния, даже незнание возможного развития дальнейших событий не застало адмирала врасплох, ведь он пытался просчитать их сам, конечно, насколько это возможно. Его беспокойство на данном этапе сводилось к главному: достаточно ли сделано для того, чтобы все четыре флота ВМФ были максимально готовы к тому, чтобы мгновенно отреагировать на то, о чем расплывчато и многозначительно сказал маршал Шапошников «…все в свое время»?
   Впрочем, адмирал не сомневался, что в скором времени силы флотов должны будут выйти в океан. Это при условии, если будут достроены, пройдут ходовые и государственные испытания и введены в боевой строй первой линии линкоры, тяжелые крейсеры, крейсеры, лидеры, эсминцы и подлодки. На все это нужно будет еще как минимум от 6 месяцев до 1,5 лет. Но даже те силы флота, которые имеются в наличии на июнь 1941 года, способны лишь частично участвовать в грандиозных замыслах Сталина и его первых военных руководителей. А то, что замыслы существуют, понятно без слов.
   Кузнецову вспомнился разговор у Сталина, связанный с гибелью подводной лодки «Д-1» – «Декабрист». Она была первенцем советского подводного кораблестроения и головным кораблем из серии в шесть единиц, носящих революционные имена от «Народовольца» до «Якобинца». Именно с ПЛ «Д-1» была развернута крупномасштабная для мирного времени программа подводного кораблестроения, когда менее чем за 10 лет было построено 250 подлодок разных проектов. Поэтому гибель головного корабля этой программы воспринималась очень болезненно. Сталин приказал искать лодку и сам же позвонил Головко, продублировав собственный приказ. Тогда Кузнецов в присутствии начальника ГМШ адмирала Галлера (уже отстраненного от должности, но еще не передавшего дела адмиралу Исакову) доложил, что, скорее всего, произошла какая-то роковая ошибка или просчет, допущенный командиром лодки капитан-лейтенантом Ельтищевым. В результате он не справился с управлением и не сумел удержать лодку на предельной глубине, и ее раздавило давлением воды.
   – Па-а-ачему не справился? – Сталин заговорил с резким грузинским акцентом, что говорило о надвигающемся разносе.
   Но, очевидно, собрав свою волю в кулак, он, пронизывая адмиралов жестоким взглядом, спокойно приказал начать тщательное расследование; и воздержался от «строгих оргвыводов». Кузнецову и Галлеру было «поставлено на вид», адмирал Головко получил «строгий выговор». Воспользовавшись этим, адмиралы осмелились и перешли в контратаку, заявив Генсеку, что на флоте острая нехватка личного состава. Галлер попытался сказать, что весь мобилизационный резерв забирает Красная армия, а флоту… его тут же одернул за рукав Кузнецов. Но Сталин, явно услышавший слова отстраненного начальника ГМШ, со свойственной ему гениальностью решил вопрос, словно и не заметив выпада: специалистам срочной службы увеличить срок службы на флоте до 5 лет! А в случае, когда придет время увольнения сразу двух возрастов, увеличить до 7 лет.
   Тогда же был поднят вопрос об острой нехватке командного состава. Военно-морские училища не успевали за стремительной программой кораблестроения. Остро недоставало командиров подлодок, строящихся массовыми сериями. Вождь приказал осуществить тайную мобилизацию капитанов и комсостава торгового флота, пропустив их через курсы переподготовки. На специальные курсы подводников направлялись и командиры расформированных кавалерийских частей. Но, несмотря на это, количество военно-морских училищ не увеличивалось с 1937 г.
   Тогда же Сталин заговорил о программе военного кораблестроения и жестком контроле за графиком ее выполнения. К концу 1946 г. планировалось построить 16 линкоров, 16 линейных крейсеров, 2 авианосца, 28 легких крейсеров, 20 лидеров, 144 эсминца, 96 сторожевиков, 204 тральщика, 408 подлодок. Адмиралов поразила такая программа: как обеспечить эту гигантскую армаду личным составом?! Адмирал Галлер в свойственной ему интеллигентной манере попытался объяснить вождю, почему пробуксовывает судостроительная программа. Это, по его мнению, объясняется отсутствием плановых поставок оборудования и оружия для кораблей заводами различных отраслей. Галлер являлся сторонником грандиозной сталинской программы создания сверхмощного флота, с помощью которого вождь всех времен и народов стремился достичь окончательной победы над империалистами. И сталинское решение о временном прекращении закладок новых кораблей болезненно было воспринято Галлером. Сталин понимал, что сроки выполнения программы никак не соответствуют срокам операции «Гроза». Потому посчитал необходимым на короткий срок свернуть программу, а Галлера снять с должности и заменить более близким ему по духу адмиралом Исаковым, который к 1917 году успел дослужиться только до мичмана, тогда как Галлер уже был капитаном 1-го ранга, так что имел опыт познания иной жизни и иного флота, да к тому же еще и немецкую кровь в своих венах.
   В середине октября Сталин сказал Кузнецову:
   – Мне кажется, что Галлера на посту начальника Главно го морского штаба следует заменить Исаковым.
   Слова вождя «мне кажется…» никогда не имели иного смысла, кроме как директивного или приказного.
   – Галлер – хороший исполнитель, но не достаточно во левой человек, да и оперативно Исаков подготовлен, пожалуй, лучше, – пояснил вождь.
   Большей ерунды, что адмирал Исаков «лучше оперативно подготовлен», чем Галлер, сложно было придумать. Кузнецов вздохнул, но не осмелился возразить. Однако спросил:
   – Что будем делать с адмиралом Галлером?
   – Мы подумаем, – ответил лаконично вождь.
   Последняя фраза Сталина «Мы подумаем» испугала наркома, он уже достаточно хорошо изучил вождя и учителя, и сделал последнюю попытку спасти опального адмирала.
   – Товарищ Сталин, – сдавленным голосом произнес Кузнецов, – адмирал Галлер в настоящее время незаменим в руководстве наркомата ВМФ, который вы вверили мне.
   – Незаменимых людей нет! – отрезал Генсек любимой фразой с сильным грузинским акцентом, который следовало расценить, что адмирал зашел слишком далеко…
   – На флоте…
   Но Сталин резко прервал и приказал идти к себе.
   Да, Николай Герасимович знал многое, но не все. Особенно в части того, что Черноморский флот должен был обеспечить полное господство на Черном море, закрыть Босфор и не допустить перехода на театр военных действий (ТВД) Черного моря каких-либо соединений враждебных флотов. Предусматривалось с помощью 9-го Особого стрелкового корпуса уничтожить флоты Румынии и Болгарии, а если потребуется, то и Турции. Взаимодействуя с войсками Одесского и Закавказского военных округов, обеспечить их приморские фланги, перевозки и десантные операции.

   Глубокой осенью, с 26 по 28 ноября 1940 г., уже проводились командно-штабные учения войск Одесского военного округа во главе с генерал-полковником Я. Т. Черевиченко. Где условно решались задачи (которые на деле будут поставлены в мае-июне 1941 г.). В его состав скрытно должна была быть введена самая крупная и мощная армия с порядковым номером «9». На учения был вызван командующий ЧФ вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. Задачей округа, взаимодействующего с кораблями ЧФ и Дунайской флотилией, являлся оперативный захват портов от Констанцы до Варны комплексными ударами с суши и моря с последующим выходом на болгаро-турецкую границу.
   Ознакомившись с результатом прошедших войсковых и флотских игр, вождь обратил внимание на то, что даже в теории взаимодействие между различными родами войск оставляет желать лучшего… а на практике никакого взаимодействия, скорее всего, и нет, а есть лишь бездарные потуги. В этом вождь был прав, несмотря на то, что не обладал достаточным военно-стратегическим кругозором. Все три вида Вооруженных сил, раздутые на сталинских дрожжах до гигантских размеров, превращались в грозные и одновременно какие-то потешно-аморфные структуры, не желающие иметь друг с другом никаких дел.
   Тогда как гигантская пирамида жесткой подчиненности и строжайшей личной ответственности, выстроенная Сталиным и смыкающаяся в его кремлевском кабинете, предполагала четкое взаимодействие всех родов Вооруженных сил.
   Ближайший военный советник Генсека Б. М. Шапошников делал максимум возможного, чтобы решить эти проблемы. После его освобождения с поста начальника Генерального штаба назначенный на этот пост генерал армии К.А. Мерецков, в эйфории от гигантского числа войск и боевой техники Красной армии, совершенно забыл о «ничтожных» военно-морских флотах. А если и вспоминал о них, то только когда требовалась доставка войск и боевой техники. Даже артиллерийская поддержка с кораблей была отнесена к разряду неэффективной по опыту войны с Финляндией. По его мнению, у флота какие-то свои автономные планы, которые, кстати говоря, на самом флоте никто не знает, поскольку они полностью существуют только в сознании товарища Сталина.
   В некотором роде так оно и было: вождь лелеял свои заветные планы. «Кто владеет морем – тот владеет миром», – писал адмирал Мэхэн; в этом американский военно-морской исследователь был абсолютно прав.

   …Итак, Николай Герасимович полагал, что учения на Черноморском флоте совместно с войсками Одесского особого военного округа (ОдОВО) следует отменить; он поручил начальнику Главного морского штаба адмиралу И. С. Исакову позвонить в Генштаб и выяснить мнение по этому вопросу. Но Иван Степанович ответствовал, что ему ничего не сообщили конкретного, что дало бы основания изменить план по части учений. В связи с этим нарком и адмирал Исаков приняли решение дать флоту указания держать оружие и корабли в полной готовности. Руководить учениями в Севастополь выехал Исаков.
   Два адмирала договорились, что если обстановка примет чрезвычайный характер, то Исаков уже на месте даст указания командующему ЧФ использовать оружие и корабли флота. После отъезда Ивана Степановича Кузнецову позвонил нарком внутренних дел, Генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия и жестким тоном спросил:
   – Почему вы, товарищ Кузнецов, так безответственно относитесь к нашим партийным кадрам? Почему вы в помощь товарищу Исакову не послали группу работников Главного управления политической пропаганды? Вы что думаете, что без контроля партии вы будете творить все, что вам вздумается?
   Зная, что происходит в его окружении и подавляя в себе всякое эмоциональное желание высказаться, Николай Герасимович спокойно и твердо ответил:
   – Товарищ Берия, я принял решение отправить на Черноморский флот группу работников Главного управления политпропаганды во главе с бригадным комиссаром Азаровым. Полагаю, эта кандидатура вас вполне удовлетворит.
   – Хорошо, – миролюбиво ответил голос в трубке, – думаю, товарищ Сталин будет доволен вашим решением.
   После чего все стихло, а затем раздался длинный зуммер. Николай Герасимович положил трубку на рычаг.

Глава 3
«Фундамент» армии и флота

   Основой, фундаментом Красной армии и Военно-морского флота являлись политические органы ВКП(б). Поэтому армию и флот СССР июня 1941 года нельзя сравнивать с Русской армией, которая существовала в канун Первой мировой войны и являлась совершенно иным воинским формированием. Она сражалась за Отечество под православным крестом; а армия 1941 года, увенчанная пентаграммой, именуемой красной звездой, была своего рода армией богоборческой с самого своего зарождения. Создателями Красной армии были Лейба Давидович Бронштейн (известный как Лев Давидович Троцкий) и Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Красная армия, созданная в 1918 году, изначально представляла собой сборище уголовных авторитетов, палачей, дегенератов, психопатов, пьяниц, развратников и интернационалистов из Китая, Югославии, Венгрии и других стран мира, которым были чужды интересы русского народа и которые, будучи отвержены своими странами, пришли устроить свое благосостояние на крови русских людей и других подданных Российской империи. Чтобы такую «армию» держать в узде, необходимо в ее среде иметь огромную прослойку стукачей.
   Государство Троцкого и Ленина и создало эту прослойку из дегенератов, развратников и рвачей. Все они были осведомителями если не комиссаров, так оперативных уполномоченных особых отделов НКВД-ГУГБ, которые также в основном состояли из евреев. И факт этот уже не оспаривается современными историками… Такая армия – структурно, морально, психологически – может напоминать только уголовную группировку; она и должна жить по законам уголовников.
   Стукачество явилось становым хребтом советской идеологии в стране, которую большевики оккупировали с 1917 года, уничтожая православие и массово умерщвляя народонаселение. Без стукачества коммунизм невозможен ни в одной стране, ни в каком виде. Ибо сам коммунизм, пересказывая суть ленинских слов, создается на крови, на диктатуре, – с помощью чудовищной эксплуатации народа, который нужно постоянно держать в страхе. А страх поддерживается беспрестанной работой стукачей, доносящих на всех и вся. Именно стукачи являются законспирированной, тайной армией социалистического государства. Стукачи есть везде: в Вооруженных силах, на производстве, в науке, культуре, образовании, т. е. во всех отраслях и видах деятельности Советской страны. Стукачи нужны не только при ведении наступательной, но и при оборонительной войне, каковой стала война в связи с агрессией немецкого вермахта 22 июня 1941 г.
   Но после начала военных действий огромные массы советских стукачей оказались по другую сторону фронта, в плену. Где… продолжали свою деятельность и добровольно предлагали свои подлые услуги гестапо. Но сотрудники немецкой тайной полиции не очень им доверяли. Тогда же этот столь долго и тщательно создаваемый потенциал советского стукачества обернулся в первую очередь против комиссаров и чекистов. Ведь кого им было сдавать врагу, как не своих?! Известно, что сына Сталина – старшего лейтенанта Красной армии Якова Джугашвили – в плену также сдали стукачи, которые до войны и в первые месяцы войны были его подчиненными.

   Политработники Красной армии и флота структурно являлись номенклатурными работниками ЦК ВКП(б) и функционировали в качестве отдела ЦК партии в РККА и РККФ. А их руководитель – начальник Главного управления политической пропаганды, член ЦК ВКП(б), армейский комиссар 1-го ранга Запорожец – действовал на правах секретаря ЦК ВКП(б). Возглавлял карательные органы страны Л. П. Берия, но к тому времени с согласия Сталина карательные органы были над флотом, над армией и над рядом структурных подразделений ЦК ВКП(б). Сам Лаврентий Павлович в связи с главной задачей «выявления врагов народа» стал, пожалуй, самым близким советником по этим проблемам у вождя партии и государства товарища Сталина. А его политработники наряду с сотрудниками органов внутренних дел в армии и на флоте стали надежной опорой в выявлении тех самых «врагов».
   Кузнецов знал, что Илья Ильич Азаров получил инструкцию у наркома внутренних дел. Так вот, инструкция та заключалась в том, чтобы проводить работу с политработниками, научая их, что в случае начала войны каждый политработник должен применить личное оружие, если командир флота, получив приказ о вступлении в боевые действия, по каким-либо мотивам откажется его исполнять. Безусловно, для Николая Герасимовича сей приказ в отношении «непокорных» командиров не составлял особого секрета… Правда, спустя годы адмирал Азаров во всеуслышание говорил, что получил он инструкцию иного рода: рассказывать политработникам, что «на случай нападения Германии приводится в готовность оружие…»; между тем положение у Азарова тогда и впрямь было сложное. Дело в том, что приводить оружие в готовность следовало… после объявленного в прессе и по радио сообщения ТАСС от 14 июня 1941 г., категорически отвергавшего слухи о возможности войны, объявлявшего любые слухи провокационными.
   В день заявления Советского правительства Николай Герасимович находился у Сталина. Доложив разведданные по флотам, нарком кратко рассказал и об учениях на ЧФ, и о том, что поставки с немецкой стороны в части, касающейся флота, а именно в строительстве крейсера «Лютцов», продолжаются. (Но в своей книге «Накануне» в угоду определенным силам в стране он, мягко говоря, покривил душой, написав, что немцы тогда фактически прекратили поставки для крейсера «Лютцов»). И хотя адмиралу хотелось доложить, что немецкие транспорты покидают наши порты и не следует ли ограничить движение советских торговых судов в водах Германии, он промолчал, ожидая реакции вождя. Сталин не задавал никаких вопросов по готовности флотов, отчего нарком счел свое дальнейшее присутствие излишним и с разрешения хозяина покинул кабинет.
   Возвращаясь в автомобиле, Николай Герасимович вновь поймал себя на мысли, что хотя это и не произнесено, однако Сталин не исключает возможности войны с Германией. Причем считает эту войну вероятной и неизбежной. И договор 1939 года Сталин рассматривает лишь как отсрочку.
   «Всего через четыре дня после снятия Литвинова – 7 мая 1939 года – на торжественной церемонии выпуска слушателей военных академий Сталин выступил с краткой, но выразительной речью, в частности сказав: «Рабоче-крестьянская армия должна стать самой агрессивной из всех когда-либо существовавших наступательных армий!»
   …Но сколько дней дано ему, наркому, для этой отсрочки?

Глава 4
Игра сверхолигархов и политиков

   Чтобы прояснить положение наркома ВМФ в майские-июньские дни 1941 года, следует вернуться на несколько лет назад, скажем, год эдак в 1927-й. Итак, Сталин твердо занял место на вершине большевистской пирамиды власти и начинает укреплять свою диктатуру, все более озаботясь глобальными проблемами коммунистического движения и расширения своего влияния в мире. Именно в том году Сталин делает вывод о неизбежности Второй мировой войны. К этому его подталкивали заокеанские друзья, которые привели к власти его предшественника Ленина посредством денег и организацией Первой мировой войны. Сталин уже просчитал весь расклад, он, в отличие от оболваненных советских людей, прекрасно знал, что большевистская власть не взялась в этой великой стране из ниоткуда, не приплыла в руки рыжеволосого, картавого человечка, вспрыгнувшего на броневик… Тут были задействованы заокеанские финансовые воротилы, истратившие на кровавый переворот не только огромные потоки денег (куш был значительно жирнее!), но и долгие-долгие годы борьбы «исподтишка». Как свидетельствуют факты, с середины XVIII века, после того как центр мировой «революционной» организации, используя подкуп и террор, стал добиваться тотальной гегемонии, развитие Истории, по сути дела, стало искусственным. Все войны отныне имели очевидные, всем известные, а значит, фальшивые цели и наряду с этим – истинные, те, которые тщательно скрываются от мировой общественности, но получившийся результат, или знаменитый гегелевский синтез, чаще всего и есть искомое, запланированное все той же мировой закулисой. Вот формула, хорошо знакомая всем советским людям со школьных парт: тезис плюс антитезис равно синтез; когда одной рукой создают и финансово подпитывают и тезис, и антитезис, то в конечном итоге получают то, что замыслили: синтез! Так, Первая мировая война имела своей скрытой целью ослабление монархических режимов, проведение так называемых пролетарских революций, насаждение преступной идеологии марксизма и, конечно, утверждение финансовой и политической гегемонии США.
   Но и Сталин не лыком шит; он, вступив в игру сверхолигархов, сверхполитиков, составляющих тайную мировую закулису сверхизбранных – Орден (США) и Группу (Великобритания), – собирается выиграть, а для этого надо перестроить всю партию и всю необъятную страну даже не под свои правила, а под свою Игру

   1927 год – начало индустриализации СССР.
   В начале первой пятилетки в сталинской армии было около 100 устаревших танков, а в конце ее – более 4000 новых! Но приоритет не столько отдавался количеству вооружения, сколько созданию индустриальной базы, которая будет быстрыми темпами выпускать качественное вооружение.
   Этим занималась уже вторая пятилетка. Тогда были созданы коксовые батареи, мартеновские печи, электростанции, построены кислородные заводы, прокатные станы и блюминги, увеличено количество шахт и рудников. Но производство средств войны – еще не главная задача Сталина, хотя за две пятилетки осуществлен существенный скачок в оснащении авиации и армии новыми видами вооружений.
   Запланированная третья пятилетка должна была выпускать вооружение, боевую технику и боеприпасы в огромнейших количествах и высокого качества. А завершиться она должна в 1942 году; но кто полагает, что это так, тот… ошибается. Потому что у Сталина пятилетка могла быть выполнена с контрольными цифрами и за 3 года! Но коль написано для всех, что завершится в 1942-м, то и этот означенный и озвученный срок подразумевает свою конкретную цель.
   Между тем Сталин предусматривает и планирует с помощью одного из своих самых одаренных ученых – военного теоретика Б. М. Шапошникова – стратегическую наступательную операцию под кодовым названием «Гроза».
   Уникальный мозг Шапошникова на время словно бы стал второй частью мозга Сталина. Борис Михайлович научным военным языком изложил то, что Сталин запланировал. Не надо забывать и того факта, что Шапошников – участник разработки мобилизационного плана Русской армии в канун Первой мировой войны; он знал все изъяны того плана и учел их, имея в виду и новые обстоятельства, возникшие за десятилетия после Октябрьского переворота. И, согласно плану «Гроза», днем вторжения советских армий в Европу должно было стать 6 июля 1941 года.
   А пятилетка, в соответствии с планируемыми целями, продолжает работать в военном русле и планомерно выполняет свои задачи по обеспечению армий вторжения Первого и Второго стратегических эшелонов вооружением, боеприпасами и всем остальным, необходимым для ведения агрессивной войны. Одновременно, в соответствии с тем же планом индустриализации страны, последние два года советский народ, совершая трудовые подвиги, работает и на Третий стратегический эшелон.
   Параллельно с индустриализацией в СССР шла и коллективизация, т. е. установление коммунистического крепостничества на селе. Цена этих двух плановых мероприятий с целью покорения Европы обошлась народам СССР почти в 15 миллионов человеческих жизней! Но для вождя СССР то были не жертвы, а так, издержки производства.
   И как именно тут, в этой главе, не привести одну за одной несколько кратких, но важных цитат из трудов серьезного исследователя Игоря Бунича; это для тех (а никак не для автора!), кто, начитавшись в свое время советской исторической литературы, любит уличать авторов в некомпетентности и фальсификации. Итак, открываем книгу «Операция «Гроза». Кровавые игры диктаторов» (М., 2003). «Нужно было создать высококвалифицированные инженерно-технические и рабочие кадры авиапромышленности. И создать все это из дикой и первобытной крестьянской массы. …И не это даже главное, а то, что все это было создано менее чем за пять лет! …Но это только авиация. А танки? Десятки тысяч танков требовали не одну сотню тысяч специалистов в самых разнообразных областях… Далее – флот! Самый сложный вид Вооруженных сил, требующий от личного состава мощного багажа технических знаний. Более двухсот подводных лодок – больше, чем у всех морских держав, вместе взятых, – было построено с 1933 по 1940 год, и каждая лодка имела два подготовленных экипажа» (с. 19; здесь и далее выделено мной. – Авт.). «В августе и ноябре 1938 года в Ленинграде и Николаеве были заложены два первых суперлинкора типа «Советский Союз». Специалисты жаловались на нехватку средств для строительства этих бронированных чудовищ. Но Сталин мягко сказал: «По копеечке соберем, но построим сколько надо», как некогда Иван III о Московском Кремле: «По копеечке соберем, но построим». …Пока английский и германский флоты будут уничтожать друг друга, французская и немецкая армии будут заниматься этим же вдоль укрепленных линий Мажино и Зигфрида в бесполезных атаках и контратаках, теряя, как в прошлую войну, по 10 000 человек в день. И тогда, для начала, мы заберем Балканы и проливы. Возьмем просто голыми руками, назначив товарища Димитрова президентом Социалистической Балканской Федерации. Заберем Прибалтику и Финляндию. Это наши земли, утраченные по Брестскому договору. Как еще война в Польше пойдет? Там и решим по обстановке. Главное, чтобы ефрейтор не струсил!» (с. 52) И еще немного: «Для новой армии не годились и кадры гражданской войны… Для чего с такой поспешностью создавалась немыслимо огромная армия, в сотни раз превосходящая все пределы необходимой государственной обороны, если даже сам Сталин в своих многочисленных речах отмечал растущий пацифизм в Европе, раздираемой противоречиями, потрясаемой кризисами и практически невооруженной? Вспомним цифры: армия Франции – 300 тысяч, включая колониальные формирования; рейхсвер – 150 тысяч и ни одного не то что танка, но даже броневика; США – 140 тысяч и рота (экспериментальная) бронеавтомобилей; Англия – 90 тысяч, разбросанные по всей империи; СССР – 2,5 миллиона и уже 4 танковых корпуса. …На танкодромах под Казанью вкупе с секретно прибывшими офицерами рейхсвера отрабатывается тактика танковых клиньев. Жаждущие реванша немцы – естественный союзник в будущем походе. Коминтерн, опираясь на рабочие отряды и на давно перекупленный РОВС, быстро развалит их тылы, сделав организованное сопротивление невозможным… Огромная многомиллионная армия, «сверкая блеском стали», откровенно готовится к «яростному походу» (с. 20).
   Но не мог об этом не то что все знать, а и догадываться занятый своими флотскими делами Николай Герасимович Кузнецов. То в качестве главного военно-морского советника он занимается войной в Испании, то вершит дела на посту командующего Тихоокеанским флотом, то исполняет обязанности первого заместителя наркома ВМФ, а фактически – осуществляет руководство флотом, и, наконец, его назначают на должность наркома флота.
   Многое делалось Кузнецовым для того, чтобы соответствовать установкам, спускаемым маршалом Шапошниковым наркому флота по подготовке сил и средств к будущей войне. При этом нужно было укрепить не только флоты, но и флотилии – Дунайскую, Днепровскую, Пинскую, которые должны были действовать в перспективе по всему периметру наступления Красной армии. Так что сверхинтенсивного напряжения Николая Герасимовича хватало лишь на управление флотом, а не на переосмысление всех составляющих того, что происходит.
   «Сталин колеблется. Огромная армия развернута вдоль западных границ. На войну работает практически вся экономика огромной страны. Секретные цифры сводок, лежащие на столе Сталина, обнадеживают и вдохновляют. Если еще два года назад военная промышленность выпускала ежегодно 1911 орудий, 860 самолетов и 740 танков, то уже к концу прошлого, 1938 года почти полностью переведенная на военные рельсы экономика стала выдавать в год: 12 687 орудий, 5469 самолетов и 2270 танков. Готов уже новый закон о «Всеобщей воинской обязанности», который должен увеличить и так немыслимую для мирного времени армию чуть ли не в три раза. …Чудовищная для континентальной страны программа военного кораблестроения вызывает искреннее изумление всех морских держав. Более трехсот кораблей разных классов стоят на стапелях или достраиваются на плаву. Потоком идут подводные лодки, число которых уже превысило количество находящихся в строю лодок США, Англии, Японии и Германии, вместе взятых! Заложены и в лихорадочном темпе строятся линкоры, линейные крейсера, легкие крейсера и эсминцы. …Сталин доволен. Создано почти тройное военное преимущество над любой комбинацией возможных противников. Пожалуй, можно начинать. Начинать осторожно, постепенно, не зарываясь…» (с. 61–62).
   В этом почти тройном преимуществе советских Вооруженных сил имелись поистине сверхуникальные формирования, речь о которых пойдет ниже и которые были задействованы в Крымской кампании 40-х годов ХХ века – в годы Второй мировой.

Глава 5
Это – одиум войны!

   В нашем повествовании нельзя никак обойти вниманием объект, о котором не писали ни в эпоху СССР, ни в последующие годы. Между прочим, объект тот – один из сильнейших корпусов Красной армии! А существовало-то их, таких сверхмощных, всего два: 34-й стрелковый корпус, командовать которым весной 1941 г. был назначен генерал-лейтенант Р. Хмельницкий, да 9-й Особый стрелковый корпус. А всего в Красной армии на то время было 29 механизированных корпусов по 3 дивизии в каждом, 62 стрелковых корпуса по 3 дивизии (иногда – 4), 4 кавалерийских корпуса по 2 дивизии, 5 воздушно-десантных корпусов, 5 авиационных корпусов в составе ВВС по 3 дивизии и 2 корпуса ПВО. В мощном 34-м стрелковом корпусе было 5 дивизий.
   Но нас интересует 9-й Особый стрелковый корпус, который был переброшен из Закавказского военного округа в Крым в начале июня 1941 г.; командовал им генерал-лейтенант П. И. Батов.
   9-й Особый корпус – это высшее оперативно-тактическое соединение было уникальным по своему составу, вооружению и направленности боевой подготовки. Во время учений 18–19 июня 1941 года, которые так волновали Кузнецова, Черноморский флот развернул свои силы совместно с одной из дивизий 9-го Особого стрелкового корпуса, который был оперативно подчинен командующему войсками Одесского особого военного округа. Дивизия корпуса была посажена на боевые корабли ЧФ и затем осуществила десант на побережье «противника». Уникальность операции проявилась не в том, что с кораблей высаживается десант, а что высаживается полнокровная дивизия, чего никогда в Красной армии еще не делалось.
   Этим учениям Сталин уделял особое внимание, и проходили они под личным контролем ответственных работников Генштаба Красной армии, при этом со стороны наркомата ВМФ участвовал первый заместитель наркома – начальник ГМШ адмирал И. С. Исаков. А по поручению наркома внутренних дел от ЦК партии действия флота и частей дивизии корпуса координировал дивизионный комиссар И. И. Азаров.
   При условии начала войны, согласно плану маршала Шапошникова, этот корпус должен воевать не на советской территории.
   Уникальный 9-й Особый стрелковый корпус, подготовленный в горах Кавказа и имевший отборных солдат и командиров, проверенных политработников, в соответствии с планом «Гроза», должны высадить с боевых кораблей ЧФ на побережье Румынии и Болгарии; цель операции – перерезать транспортировку нефти в Европу. Захватив нефтяные терминалы и месторождения, можно будет контролировать поставку нефти на Черном море в Советский Союз. К столь серьезной операции должны были привлечь эскадру ЧФ, а высадку обеспечить все вспомогательные силы флота.
   Но где бы это самое крупное высшее соединение Красной армии впоследствии ни высадили, предусматривалось главное направление его боевых действий – порт Плоешти в Румынии. Все время в преддверии этих героически-пиршественных событий силами политотдела корпуса, а также сотрудников органов госбезопасности в соединении проводилась интенсивная работа по поднятию боевого духа личного состава, распространялись патриотические листовки, проводились пламенные беседы, в общем, осуществлялись жесткие установки доказать, что наступательный дух столь высок, и враг столь слаб, что будет сокрушен в считанные минуты… к тому же, убеждали все эти товарищи, враг плохо подготовлен к войне и давно не верит своим командирам и высшему военному командованию… Эта работа была осуществлена столь интенсивно, столь успешно, что, оказавшись вдруг в ситуации, вызванной нападением вермахта, – не в роли наступающих, а в роли отбивающихся, – части корпуса сразу же оказались сломленными морально; не умевшие воевать в обороне, солдаты чаще всего в ужасе разбегались и попадали под смертельный огонь своих же сограждан – под огонь подразделений НКВД, находившихся в их тылу.

   Тогда, в июньские дни 1941 года, в Крым был высажен и 3-й воздушно-десантный корпус (ВДК) под командованием генерал-майора В. А. Глазунова, в состав которого входили развернутые управления, штаб, подразделения обслуживания, три воздушно-десантные бригады – 5-я, 6-я, 8-я, артиллерийский дивизион, отдельный танковый батальон из 50 плавающих танков; общее число солдат и офицеров 3-го ВДК 14 834 человека. Одновременно тогда же 3-й ВДК участвовал в учениях с разворачиванием боевого управления штаба корпуса и штабов бригад. С началом учений Черноморского флота и войск Одесского особого военного округа в Крым прибыл и командующий войсками ОдОВО генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, который принимал прибывшие войска 9-го Особого стрелкового корпуса. То, что Яков Тимофеевич присутствовал в Крыму 9—12 июня и инспектировал войска 9-го корпуса, подтвердил и Маршал Советского Союза Матвей Васильевич Захаров (см. журнал «Вопросы истории» № 5 за 1970 г.).
   В послевоенные годы советские историки, а также военачальники, в том числе и Н. Г. Кузнецов, и Я. Т. Черевиченко, другие, находившиеся под жестким прессом коммунистической идеологии, не указывали, что на территорию Одесского особого военного округа прибыла 9-я Особая армия под командованием генерал-лейтенанта И. С. Конева (будущего дважды Героя Советского Союза, кавалера ордена «Победа», Маршала Советского Союза). Ни И. Конев, ни его заместитель в то время генерал-лейтенант М. Рейтер (впоследствии генерал армии) об этом тоже нигде не вспоминают! И получается, что генерал Я. Черевиченко… даже не знал о передислокации армии с востока на территорию вверенного ему округа. Если почитать мемуары дважды Героя Советского Союза генерала армии П. И. Батова, то увидим, что Павел Иванович пропускает в своих воспоминаниях о войне самое важное: когда он готовил 9-й корпус к войне в Закавказье, он одновременно был и заместителем командующего войсками Закавказского военного округа. Однако Батов не объясняет, что означает «особый корпус», какие отборные солдаты в нем служат и почему части и соединения корпуса отрабатывают элементы оперативной посадки войск и погрузки боевой техники и вооружения на боевые корабли Черноморского флота! И еще – отрабатывают условия дальнейшей высадки на чужой берег с целью захвата или разгрома (поджога) нефтяных вышек и скважин.
   Павел Иванович, писавший свои мемуары, надо полагать, забыл, почему в корпусе, которым он командует, осуществляется небывалая даже по сталинским стандартам, сформированным во второй половине 30-х годов, пропаганда «освободительной войны на территории агрессора».
   И почему эту спецпропаганду осуществляют специально для этого прибывшие специалисты из ЦК ВКП(б), наркомата внутренних дел, Главного управления государственной безопасности и Главного управления политической пропаганды Красной армии и флота?
   И почему 13 июня 1941 г. личный состав частей и соединений 9-го Особого стрелкового корпуса, вплоть до рядовых красноармейцев, получил русско-румынские разговорники?
   Осторожные высказывания об этом можно найти в мемуарах некоторых военачальников, но только не у Павла Ивановича, командовавшего этим самым корпусом. Зато «выдающийся полководец» П. И. Батов, удостоенный за годы войны семи орденов Ленина, полководческих орденов Суворова и Кутузова, двух Золотых Звезд, не забыл вписать в свои мемуары, что 11-я армия вермахта под командованием генерал-полковника Эриха фон Манштейна, оседлавшая Перекопский перешеек, «значительно превосходила силы Крымского фронта по количеству войск в 3–4 раза и почти в 4 раза – по количеству танков, почти в 5 раз – в авиации и в 3 раза – по артиллерии»… Да, это же надо было так лгать… тогда как на самом деле корпус Батова по всем вышеперечисленным параметрам превосходил 75-тысячную группировку 11-й армии вермахта по крайней мере в 5–6 раз!
   Да, невероятные «чудеса» безграмотности и трусости проявили высший и старший командный состав не только 9-го корпуса, но и трех советских объединений (армий), засевших позже на Керченском полуострове.
   Ложью прикрывалась трусость высшего командного состава Крымфронта и ЧФ, ложью подпитывалась идеология советской страны; как всегда (навсегда?!), скрывалось и нежелание советских солдат воевать за чуждые им интересы «большевизма – социализма – коммунизма».
   Об этом же говорил и товарищ Сталин с членом Ордена, масоном и всесильным американцем, уполномоченным президента США Ф. Рузвельта – Авереллом Гарриманом; тогда Сталин сказал: «Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию; не будет он сражаться и за советскую власть… может быть, будет сражаться за Россию» (см. Б. Николаевский. «Тайные страницы». А также: Энтони Саттон. «Уолл-стрит и большевицкая революция»).

   Не писали советские полководцы о том, что и как происходило в СССР в канун немецкой агрессии, и не связывали воедино учения 9-го Особого стрелкового корпуса, 3-го воздушно-десантного корпуса и 14-го стрелкового корпуса, который проводил учения по высадке своих дивизий с кораблей Дунайской флотилии, тогда как 3-й ВДК десантировался с самолетов и планеров. Учения этих высших соединений проводились во взаимодействии с Черноморским флотом и были связаны по месту, времени, целям и задачам.
   А ведь это не что иное, как, в соответствии с секретным планом «Гроза», учения гигантских масштабов различных родов Вооруженных сил СССР, имеют конкретную цель: наступление. Это одиум войны (преддверие), как говорил маршал Шапошников, прикрывая мудреным словом наступательную сущность главного.
   Далее более подробно будет освещена катастрофа Крымского фронта и участие в ней трех объединений Красной армии этого фронта, 9-го Особого стрелкового корпуса, Отдельной Приморской армии и ЧФ.

   В канун вторжения германского вермахта в стране сжатыми и жесткими темпами формировались три сверхударные армии; и это было уникальное явление в самой природе и сути армий вторжения СССР.
   Но и среди этих сверхмощных трех армий выделялась одна – с тем самым, что и корпус, магическим числом: 9-я армия; она особо проявила себя в финской кампании, после которой словно бы… растворилась, растаяла на необъятных просторах огромного СССР. И, казалось бы неожиданно, по прошествии недолгого времени объявилась под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 г. (подписанного вечером 13-го, а переданного по радио рано утром 14-го); но армия еще недоукомплектована, и к 13–14 июня была еще не достроенной структурой самого мощного объединения мира.
   В ее составе 6 корпусов, а к 5 июля 1941 года (накануне вторжения) планируется ввести еще 3 корпуса; а пока эти 6 корпусов включают 2 механизированные и одну кавалерийскую дивизии, 8 стрелковых дивизий. К 21 июня 1941 г. 9-я армия уже насчитывает 27 дивизий, в том числе 2 авиационные, 2 механизированные, 2 кавалерийские, 4 танковые, 17 стрелковых. В целом такими же быстрыми темпами идет формирование и еще двух сверхударных армий, но в состав 9-й армии предполагают включить еще и 27-й мехкорпус под командованием генерал-майора Ивана Ефимовича Петрова, – кстати, ставшего одним из главных героев событий Черноморского флота 1941–1942 годов.
   Генерал Петров, бывший до этого начальником военного училища, сформировал корпус в Туркестанском военном округе (ТуркВО), затем перебросил этот корпус на запад. После того как его включили в состав 9-й армии, в ней будет насчитываться уже 30 дивизий. Ну а до 1 июля 1941 года запланировано сформировать еще 15 дивизий, включая 6 танковых; всего же будет – небывалая мощь! – 45 дивизий, как и запланировано стратегическим планом «Гроза», долженствующим осуществиться 6 июля 1941 года.
   И если считать, что полное укомплектование 9-й армии завершится к 1 июля 1941 года, то в ней будет уже 3350 танков – такого количества танков ни в одной армии мира никогда не было! По другим сведениям, более 4000 танков. Количество этих танков только в одной-единственной советской армии практически соответствует количеству всех танков германского вермахта. Командует же сверхударной армией генерал-полковник Павел Белов, и на тот момент он – единственный человек, командующий самой огромной армией в таком воинском звании.
   Во всей армии СССР тогда было восемь генерал-полковников; в авиации – ни одного, в НКВД – ни одного, в танковых – ни одного, а во главе тридцати одной (!) советской армии (объединений) генерал-майоры и генерал-лейтенанты. Двадцать одна армия уже развернуты в Первом стратегическом эшелоне, а десять НЕ показанных на официальных картах Генштаба ВС СССР армий размещены в тылу этих двадцати одной армии. Соответствующее генерал-полковнику воинское звание в ВМФ – адмирал – имеется лишь у троих: у Н. Г. Кузнецова, И. С. Исакова и Л. М. Галлера.

   В первой половине июня 1941 г. – по указанию Сталина и согласно директиве наркома обороны и начальника Генштаба – самые мощные три армии входили в завершающую стадию формирования.
   Причем 9-я армия создается вблизи границ с Румынией. Первые ее соединения появились здесь еще в июне 1940-го. Ровно через год под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня она в своей могучей целостности появляется там, где год назад было завершено так называемое «освобождение западных народов». И коли впереди наступление, то целью армии будет Румыния, как основной источник нефти для Германии. При нанесении удара по Румынии Германия останется без нефти, а значит, произойдет остановка всей боевой техники: самолетов, танков, машин, кораблей, транспорта и всей промышленности; ибо нефть – кровь войны. А удар по Румынии мощью сверхударной 9-й армии – прямое попадание в сердце Третьего рейха.
   С целью поразить сердце Германии в 9-й армии были собраны самые перспективные военачальники. Штаб 9-й армии и штаб Одесского особого военного округа сливаются в единый оперативно-стратегический механизм, могущий так же просто разъединяться. В день Сообщения ТАСС это разъединение и было осуществлено. Что касается слияния, то оно осуществлялось для того, чтобы абвер (начальник адмирал Фридрих Вильгельм Канарис) и VI управление РСХА «Аусланд СД» (начальник оберфюрер СС Хайнц Мария Карл Йост) обнаружили… внезапное исчезновение 9-й армии; тогда как она не исчезала, а притаилась под прикрытием слияния со штабом ОдОВО.
   После того, как первый командующий генерал-полковник Белов был расстрелян органами НКВД как «враг народа», его заменил относительно молодой и дерзкий генерал-майор Родион Яковлевич Малиновский (впоследствии – член ЦК КПСС, министр обороны СССР, дважды Герой Советского Союза, кавалер ордена «Победа», Маршал Советского Союза). Через четыре года после вступления в должность командующего 9-й армией Малиновский поразит мир потрясающим броском через пустыню Гоби и горы Хингана на гигантскую оперативную глубину в Маньчжурии, командуя войсками Забайкальского фронта.
   В 1941 г. перед генералом Малиновским и его штабом, командирами соединений 9-й армии стояла сложнейшая задача: им предстояло пройти 180 км, правда по вполне хорошим дорогам, и нанести удар по румынской армии. Конечно, в 1945-м, чтобы нанести удар по мощной Квантунской армии, довелось пройти по горам и пустыни целых 810 км. Сложность первого перехода была в том, что Малиновский лишь теоретически представлял, что его ждет, ибо ни один генерал в мире не имел в своем распоряжении столько техники, вооружений и боеприпасов, сколько имел он. У него в 9-й армии было в три раза больше танков, чем в любой из танковых армий СССР в 1945 году! Но вермахт сорвал эту задачу…
   Столь подробным освещением подготовки к агрессивной войне СССР против Германии на юге страны я предполагаю рассмотреть, какова была роль сухопутных сил на этом участке в соответствии с планом «Гроза» и какая роль в этом отводилась Черноморскому флоту. Уже при таком раскладе хорошо видно, что роль самого южного флота была весьма несложной, скорей, вспомогательной. Никаких морских баталий не планировалось, и не удивительно, что обстоятельный и обаятельный маршал Шапошников, так любезно относившийся к Николаю Герасимовичу Кузнецову, деликатно уклонялся от более подробного и, естественно, запрещенного объяснения о том, что, как и когда будет осуществляться.

Глава 6
Переломная дата в истории СССР

   Важно напомнить, что 5 мая 1941 года в Кремле состоялся прием выпускников военных академий Красной армии и флота, на котором Сталин выступил с «секретной» речью, заявив, что «война с Германией начнется не раньше 1942 года», т. е. по завершении пятилетки.
   Если судить об этой фразе с расстояния из нашего времени без учета разнообразных нюансов (отчасти уже перечисленных выше), то Сталин, сделав такое заявление, «совершил политический просчет» и ошибся в сроках начала войны.
   Но так ли это?
   Представим себе Кремль, Георгиевский зал и сидящих академиков, как тогда называли выпускников военных академий. Не сотни, а тысячи пар вожделенных глаз, отрешившись от всего мира, сопровождают малейшее движение вождя, не сотни, а тысячи ушей внимают его словам и… вождь своим заявлением снимает напряжение с выпускников, ставит перед ними задачу: не сегодня. Кроме того, Сталин знает, что как бы ни старалась контрразведка, а среди этих выпускников могут оказаться враги и любой срок, произнесенный им, станет достоянием общественности. А чтобы это предотвратить, надо сделать коварное заявление именно перед элитой Вооруженных сил, которых на протяжении всей учебы в академиях готовили только к наступательным операциям против врага; наступать! – иного понимания дальнейшей миссии для своих учеников профессорско-преподавательский состав не предусматривал.
   В Кремле Сталина слушают не только выпускники и ученые, но и верховное политическое руководство партии и правительства, высший командный состав Красной армии и РККФ, среди которых и адмирал Н. Г. Кузнецов.
   О выступлении генсека проинформированы все командиры соединений и командующие объединениями всех вооруженных формирований СССР, но среди слушателей – и те, кто по приказу Сталина должны осуществить утечку некоторых моментов речи вождя. При этом он не сомневался, что найдутся и те, кто эту утечку осуществит самостоятельно. Не исключено, что удастся выявить всех «незапланированных» возможных информаторов противника и через них дезинформировать противную сторону, вводя в заблуждение в части, касающейся осуществления плана «Гроза».
   Речь Сталина не была опубликована в печати; но ее содержание знают тысячи людей, слушавших его. Это не парадокс, а тщательно спланированная акция, и Николай Герасимович оставляет потомкам запись, что тогда же была разработана директива Генштаба: «…очень важная директива, нацеливающая командующих округов и флотов на Германию, как на самого вероятного противника в будущей войне» (из его книги «Накануне»). Директива от 5 мая была отдана, но срок начала войны в ней не указан, указано лишь, что следует ждать условного сигнала и быть готовым в любой момент начать боевые действия. Эта фраза, помимо всех поступавших сведений, более всего беспокоила военное командование Германии, результатом чего стало введение в действие плана «Барбаросса», действие, выпавшее на срок за две недели до исполнения плана «Гроза».

   На основании секретной директивы от 5 мая 1941 г. уже 15 июня были отданы приказы командованию соединениями и объединениями Красной армии; круг посвященных расширился до нескольких сотен командиров. А за день до этого, 14 июня 1941 г., ТАСС передает сообщение о том, что СССР не собирается нападать на Германию и перебрасывает часть армии на запад страны в связи с учениями. Тогда как генералам отдается приказ в любой момент быть готовыми к захвату чужой территории.
   Но командование вермахта, как и политическое руководство Германии, усомнилось в подобном заявлении советского правительства, как и в том, что СССР нападет на Германию только в 1942 году.
   13 июня 1941 г. является одной из переломных дат в истории СССР. Ибо в этот день по всей стране началась титаническая работа по переброске такого огромного количества войск, что с этой задачей едва справлялся наркомат путей сообщения. Задействованными оказались почти все наркоматы и ведомства Советской страны. В этой обстановке в военных штабах столицы царило жесточайшее напряжение, связанное с небывалой тайной передислокацией войск, которые должны были образовать Второй стратегический эшелон Красной армии. Численный состав его составлял более 100 танковых, моторизованных и стрелковых дивизий, не считая десятков отдельных полков и сотен отдельных батальонов.
   Напомним, что состав Первого стратегического эшелона состоял из тридцати одной армии, в которые входило более 300 дивизий и самая мощная группировка армии, сосредоточенная на румынской границе, имевшая целью отрезать нефтепромыслы Плоешти от Германии. (Вспомним фразу из разговора Черчилля и Рузвельта на конференции в Касабланке о генерал-майоре Шарле де Голле. «Что он против Сталина, – задал риторический вопрос Черчилль, – у которого триста дивизий за спиной?» Фраза эта сказана в середине войны, а в первые часы войны СССР и Германии тот же Черчилль сказал Рузвельту: «Не сомневайтесь, дядя Джо (т. е. Сталин) разобьет Гитлера, ведь у него только на границе не менее трехсот дивизий».)
   13 июня 1941 г. были также осуществлены некоторые шаги сталинской дипломатии.
   Так, в Лондоне состоялась встреча советского посла Ивана Михайловича Майского (наст. Штейнман) с министром иностранных дел (Форрин-офиса) Великобритании Энтони Иденом, на которой Майский разыграл спектакль с топаньем ногами и требованием отозвать британского посла в Москве Криппса. Когда впоследствии Майскому задали вопрос, с чем связана подобная бестактность его поведения, он ответил, что… встреча прошла в дружественной обстановке на пользу народам двух стран.
   Одновременно советские дипломаты вели переговоры с Германией о Польше. Были также осуществлены встречи на уровне советского посла и руководства Госдепа США.

Глава 7
Когда действия генералов потребуют контроля…

   Буквально через несколько часов после сообщения ТАСС утром 14 июня 1941 года Николай Герасимович, приехав на службу, сразу же углубился в чтение оперативных документов и сводок, пришедших с флотов. К сожалению, они не радовали; о предварительных результатах учений сообщал из Севастополя начальник ГМШ адмирал Исаков; отдельная информация об этом от командующего вице-адмирала Октябрьского пока не поступила.
   Николай Герасимович взглянул на аппарат ВЧ, собираясь позвонить в Севастополь, как дверь приоткрылась и вошел член Военного совета – начальник Главного управления политической пропаганды РККФ, армейский комиссар 2-го ранга Иван Васильевич Рогов. Поздоровавшись, Иван Васильевич сообщил о своей встрече с членом Военного совета РККФ, членом Политбюро ЦК ВКП(б), секретарем ЦК ВКП(б), первым секретарем Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Андреем Александровичем Ждановым, с которым они обсудили тему дальнейшего укрепления партийной линии на кораблях и в частях флота.
   Кузнецов, хорошо зная заместителя по политчасти и ничем не выказывая своего отношения, отодвинув рабочие документы, приготовился слушать. Тот, воспользовавшись этим, сразу же начал повествовать, да так, словно перед ним был не нарком Военно-морского флота страны и член ЦК ВКП(б), а выпускник училища, только что одевший китель с нашивками лейтенанта:
   – Вот вам расклад… товарищ Сталин, подчеркивая особую значимость нашей партии, имеет в виду, что наверху ее руководящие слои составляют около 4000 высших руководителей. Я бы это назвал генералитетом нашей партии. Далее идут 40 000 средних руководителей, что образно можно сравнить с командирами Красной армии и флота. Еще ниже насчитывается около 200 000 низшего партийного руководящего состава. Это, можно сказать, наше партийное офицерство…
   Николай Герасимович читал об этом в газете «Правда» еще 29 марта 1937 г. и в директивном постановлении ЦК партии в апреле 1941 г.; не единожды и Рогов распинался на подобную тему; ни единым мускулом на лице не выдал нарком своего неудовольствия и продолжал внимать интерпретации газетной статьи и директивы устами начальника Главного управления политпропаганды.
   – Как вы помните, партия, чтобы не загнивала, осуществила чистки в своих рядах. После чего начала новый этап, и этап этот пошел с конца 38-го года, с XVIII съезда ВКП(б). Мы должны иметь в виду, что структуры партии: райкомы, горкомы, обкомы, крайкомы, ЦК союзных республик – это властные структуры государства. И действуют они централизованно… Ну а в наших флотских структурах все коммунистические ячейки должны действовать с утроенной силой… через военные отделы наша партия осуществляет контроль всего процесса подготовки к войне, контролирует мобилизационные запасы, перевод промышленности, сельского хозяйства, связи и транспорта на военные рельсы. Партия руководит сложнейшим и архитрудным процессом подготовки всего нашего народа к войне. Вы, Николай Герасимович, не могли не заметить, что в последнее время все партийные работники, начиная от ЦК ВКП(б) до низовых партийных звеньев одели серо-зеленые защитные гимнастерки и портупеи, да обули командирские сапоги, а? Вот ведь как, ЦК партии укрепил флотские и воинские ряды своими кадрами. Какова взаимосвязь! В начале 1941 года организован был набор генералов и адмиралов в кандидаты и члены ЦК ВКП(б). Так грань между партией и Вооруженными силами практически стерлась…
   Николай Герасимович, слушая собеседника, наверняка пришедшего не только поговорить, но и так, по долгу службы, присмотреть за ним, никак не реагировал, если не считать легкого утвердительного покачивания головой. Пока ничего нового Рогов не сказал; конечно, Кузнецов знал, что помимо 4000 коммунистов, которые были определены на политработу в РККА и флот, в августе 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло ряд важнейших постановлений, после осуществления которых в том же году в армии и на флоте в числе руководящих политработников было уже 190 000 коммунистов. А к маю текущего, 1941 года армия коммунистов составляет уже более 600 000!
   Итак, 4000 коммунистов послали на партийную работу на уровень рот и кораблей 4-го и 3-го ранга, а также в боевые части кораблей 2-го и 1-го ранга. Но в 1939 г. было внесено предложение о ликвидации должностей политработников на ротном уровне, после чего эти должности стали сокращать.
   Что из этого получилось?
   После этой реорганизации количество солдат и матросов увеличилось более чем в 6 раз, а число политработников сократилось в 5 раз, ведь на уровне батальона, командира корабля 3-го ранга остался только один политработник. В этом, казалось бы, суть экономии, ибо из высвободившихся людей можно сформировать боевые подразделения. Но… это если считать в количественном соотношении относительно рядовых солдат. А политработник, как не раз утверждал и Рогов, «стоит десяти, а то и более красноармейцев и краснофлотцев». Исходя из подобной оценки, были пересмотрены подходы формирования политработников в РККА.
   – А помните, – все еще продолжал говорить Иван Васильевич, – 13 марта 1940 года вышло постановление «О военной переподготовке и переаттестовании работников партийных комитетов и о порядке их мобилизации в РККА»? Я еще принимал активное участие в его разработке. В соответствии с этим постановлением и указаниями товарища Сталина, «ответственные работники аппарата ЦК ВКП(б) находятся на персональном учете обоих военных наркоматов и мобилизуются для работы в армии и на флоте решением ЦК ВКП(б) по представлению военных наркоматов и управления кадров ЦК ВКП(б)»… как видите, я даже текст помню дословно.
   Иван Васильевич еще долго мусолил прописные истины, отвлекая наркома ВМФ, но Николай Герасимович постепенно переключился на другие мысли, хотя лицо его выражало полнейшее внимание к словам «достойного представителя ЦК партии в Военно-морском флоте»…
   А буквально через 2–3 дня выйдет новое постановление ЦК ВКП(б) об очередном организационном наборе (оргнаборе) коммунистов на партийно-политическую работу в армию и на флот. И Кузнецову было понятно с чем это связано, – Сталин и высшее руководство партии и страны все еще сомневаются в полной надежности рядов армии и флота… Но опасно не это; опасения вызывает то, что те военачальники армии и флота, которые не оказались в лагерях, не исключено, могут допускать крамольные мысли (даже не высказывать, а допускать!), а потому их «нормальное, правильное» состояние по отношению к высшему руководству партии должны обеспечить партийные представители на всех уровнях воинской власти.
   Нарком вспомнил, что точно так было в августе 1939-го на границе с Польшей. Да, точно так же… спустя 19 дней после постановления о призыве номенклатурных работников ЦК ВКП(б) в РККА Вооруженные силы СССР нанесли удар, «присоединив» Бессарабию, Молдавию, западные районы Украины и Белоруссии, а также Эстонию, Латвию и Литву… и если сопоставить, то… и сейчас, после вышедшего постановления… в условиях, когда идет планомерное сосредоточение советских войск по всему периметру западной границы с Германией и Румынией…

   А тем временем Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников после короткой встречи в кабинете у Сталина подытожил:
   – Товарищ Сталин, прошу вас меня отпустить, и в час ночи я доложу свое мнение по поставленной вами задаче.
   Вождь взглянул исподлобья:
   – Хорошо, Борис Михайлович, скажите, мы правильно делаем, что рассматриваем вопрос о восстановлении института комиссаров в Красной армии?
   – Да, товарищ Сталин, с вами нельзя не согласиться. Восстановление института комиссаров, особенно в первые дни осуществления операции «Гроза», потребует значительного контроля действий наших генералов, в которых уже в настоящее время ощущается некоторый дефицит. Поэтому я полагаю, что буквально с 20 по 25 июня в строй должны быть возвращены ряд военачальников, которые, на мой взгляд, не совершили ничего предосудительного по отношению к нашей партии и народу, и их следует освободить из мест заключения. А чтобы быть спокойными, к ним и надо приставить опытных политработников, прошедших боевую и политическую закалку под непосредственным руководством члена Политбюро ЦК ВКП(б) Лаврентия Павловича Берия. Освобождение таких военачальников, список которых я вам готов представить немедленно и за которых я ручаюсь, следует проводить поэтапно. И чтобы дать возможность этим людям восстановить здоровье, их вместе с членами семей нужно отправить в санатории Подмосковья, Кавказа и Крыма… уверен, они почувствуют, что вами им оказано высокое доверие. После пережитого у каждого из этих военачальников возникнет огромное чувство благодарности лично вам, товарищ Сталин, за то, что вы персонально разобрались в деле каждого из них… и они проявят столь высокую преданность вам, о которой не может мечтать никакой другой человек.
   Маршал открыл папку, чтобы при положительном решении со стороны вождя тут же подать список с графиком освобождения осужденных военачальников. Он рисковал, но для него игра стоила свеч; он понял, что вытребовать военачальников из лагерей можно было только согласившись на присутствие возле них сверхбдительных обученных надсмотрщиков-комиссаров.
   – Что ж, Борис Михайлович, вы, как всегда, вовремя заботитесь о нашем с вами деле. Оставляйте список.
   Как только маршал покинул кабинет, вождь нажал кнопку и сказал вошедшему секретарю А. Н. Поскребышеву:
   – Вызови мне Лаврентия.
   – Он здесь, товарищ Сталин.
   Когда нарком внутренних дел вошел, Сталин раздраженно бросил:
   – Слушай, ты что все здесь сидишь? У меня для этого есть Власик, а ты вроде как его подменяешь. Может поменять вас местами?
   – Что вы, товарищ Сталин, я просто почувствовал, что вы должны меня вызвать. И вошел я тогда, когда маршал покидал вашу приемную.
   – Ну хорошо. Помнишь, мы говорили о комиссарах? Подготовь таких людей к началу нашей операции. И не забывай, что и уже действующие комиссары должны быть сверхбдительными.
   – Меня, товарищ Сталин, беспокоят некоторые политработники на флотах…
   Но вождь перебил:
   – Ты что, хочешь сказать, что Кузнецов тебя обошел? Ошибаешься. У нас там надежное обеспечение: начальник штаба Исаков, комиссар Рогов. Они всегда поставят нас в известность о… неправильном поведении товарища Кузнецова…

Глава 8
Для полноты картины

   Прежде чем вести рассказ о тайной миссии Черноморского флота в годы Второй мировой, впрочем, как и о трагедии, разыгравшейся на Крымском полуострове, нам еще необходимо расставить многие и многие точки над «i». А иначе – получится лишь переписывание всем известных фактов, как это и делает большинство авторов, работающих над военной тематикой. Итак, мы не раз станем делать короткий экскурс в советскую историю и обращать самый пристальный взгляд на биографии – реальные, с закрытыми или малоизвестными фактами, а не просто энциклопедические – людей, имевших отношение к событиям, о которых идет речь в этой книге. Тем самым мы сможем представить заинтересованному, думающему читателю – насколько это реально – как можно более полную картину происходившего и, возможно, обозначить позицию автора, в корне отличающуюся от всех, ныне представленных.

   В канун лета и в первый летний месяц 1941 года на тысячекилометровой ломаной линии границ противостояли две армии: огромная Красная армия и сильная профессионализмом, но много меньшая по количеству и силе немецкая, ожидая условленных сигналов: «Гроза» и «Дортмунд».
   Расклад противостоящих сил выглядел так.
   На правом фланге этой огромной группировки развернул свои шесть армий Северо-Западного фронта под командованием генерал-полковника Федора Кузнецова: 23-ю, 27-ю, 11-ю и 8-ю, 42-ю и 55-ю, корпус ПВО (по плотности огня превышающий оборону Берлина и Лондона почти в 10 раз!) – начальник штаба фронта генерал-лейтенант П. С. Клёнов.
   На рубеже Западной Двины, в напряжении от стремления броситься в бой, была сосредоточена 22-я армия Второго эшелона; в районе города Двинска ждал своего часа 5-й воздушно-десантный корпус под командованием генерал-майора И. С. Безуглого, имевший на вооружении 53 плавающих танка.
   В составе четырех механизированных корпусов, не считая танковых полков, приданных стрелковым дивизиям, числилось 2948 танков: у 3-го мехкорпуса – 672 танка; у 12-го – 730; у 6-го – 1131; у 11-го – 414. Включая 682 новых танка КВ (тяжелые) и Т-34 (средние). Однако нужно указать, что эти сведения почерпнуты из советских источников; а значит, явно занижены. На запад были нацелены 5573 артиллерийских и минометных ствола, готовые к открытию огня по получении сигнала.
   Действия сухопутных сил должны были обеспечить внезапным упреждающим ударом 1560 боевых самолетов, не считая соединений морской авиации.
   В оперативном подчинении фронта на правом фланге находилось мощное соединение Военно-морских сил, состоящее из двух линкоров, двух крейсеров, 15 эсминцев, десятков подводных лодок, артиллерийских и торпедных крейсеров.
   Количество личного состава фронта составляло более 2,1 миллиона человек (без ВМФ и не считая войск НКВД).
   Северо-Западному фронту Красной армии противостояла группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, развернувшего на 230-километровом участке от Мемеля до Гольдапа две свои армии – 18-ю (командующий генерал-полковник Георг фон Кюхлер) и 16-ю (командующий генерал-полковник Эрнст Буш), а также 4-ю танковую группу (командующий генерал Эрих Хёппнер). В танковой группе имелось 900 танков, из них треть устаревших типов – бензиновых «Pz-III» и «Pz-IV».
   С воздуха группу «Север» поддерживал 1-й воздушный флот под командованием генерал-полковника авиации Альфреда Коллера, имевший 530 боевых самолетов. 770 орудий и минометов нацелились на восток, ожидая приказа, чтобы тут же открыть огонь.
   Западный фронт под командованием Героя Советского Союза генерала армии Дмитрия Григорьевича Павлова (начальник штаба фронта генерал-майор Климовских) развернул свои армии – 3-ю, 10-ю и 4-ю на центральном участке, на «Белостокском балконе», а также 13-ю, 11-ю, 16-ю, 19-ю. Здесь, на полевых аэродромах Белостокского выступа сосредоточены 1789 боевых самолетов; еще 1000 находятся на аэродромах постоянного базирования.
   В составе семи механизированных корпусов (4-го, 8-го, 13-го, 14-го, 17-го, 19-го и 20-го) числился 3151 танк, включая 585 новых танков КВ и Т-34, больше чем в любой армии мира, в том числе и в вермахте. В районе белорусского города Гомеля сосредоточена 21-я армия, а в районе Смоленска – 20-я армия Второго эшелона под командованием генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремизова; юго-западнее Минска стоял 4-й воздушно-десантный корпус под командованием генерал-майора А. С. Жадова, также насчитывавший 53 уникальных плавающих танка.
   В ожидании сигнала более 13 000 орудий и минометов нацелены на запад.
   В состав боевых и тыловых частей фронта входили 2,9 миллиона человек.
   Им противостояла группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Федора фон Бока; армия развернута на 500-километровом участке от Гольдапа до Влодавы. В подчинении генерал-фельдмаршала две армии: 9-я (под командованием генерал-полковника Штрауса) и 4-я (под командованием генерал-полковника Гюнтера фон Клюге) и еще 3-я танковая группа (под командованием генерала Готта) и 2-я танковая группа (под командованием генерала Гейнца Гудериана); в обеих группах около 1500 танков, из которых 300 составляли «Pz-III» и «Pz-IV», остальные типы устаревшие – чешские и французские танки.
   Группу армий поддерживал 2-й воздушный флот под командованием генерал-полковника авиации Альберта Кессельринга, имевший около 1200 боевых самолетов.

   На знаменитом «Львовском балконе» (термин возник в разговоре Генсека Сталина с тогда еще командармом 1-го ранга Б. М. Шапошниковым) вплотную находились, готовясь к броску, четыре советские армии вторжения (5-я, 6-я, 12-я и 26-я) Юго-Западного фронта под командованием Героя Советского Союза генерал-полковника Михаила Кирпоноса.
   В составе шести механизированных корпусов: 2-го, 15-го, 16-го, 19-го, 22-го и 24-го – числился 2941 танк, из них 307 танков КВ и Т-34. Южнее украинской столицы, города Киева, сосредоточена 19-я армия Второго эшелона, далее по фронту: 26-я, 6-я, 5-я армии и 2-я воздушная армия под командованием дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации Денисова (будет принимать участие в операциях Крымфронта в качестве командира дивизии).
   Южнее Киева, под городком Умань, дислоцировался, ожидая приказа, 1-й воздушно-десантный корпус с 53 плавающими танками под командованием генерал-майора М. А. Усенко. Во Втором эшелоне был развернут и 2-й воздушно-десантный корпус под командованием генерал-майора Ф. М. Харитонова, также с 53 плавающими танками.
   Действия сухопутных войск должны были поддерживать более 5000 самолетов, а также 13 634 орудийных и минометных ствола.
   На левом фланге фронта развернута Отдельная 9-я Особая армия под командованием генерал-полковника П. Белова (начальник штаба генерал-майор М. В. Захаров, впоследствии начальник Генштаба Вооруженных сил СССР – первый заместитель министра обороны СССР, профессор, Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, член ЦК КПСС), имеющая в своем составе, по официальным данным, 1119 танков (в действительности – более 4000 современных танков, – больше, чем во всем германском вермахте, где имелось 3410 танков!), 950 боевых самолетов и 5554 орудийных ствола. На 22 июня 1941 г. в составе этой армии, еще недостроенного каркаса объединения (должна быть в полной боевой готовности 5 июля 1941 г.!), 6 корпусов, включая 2 механизированных и один кавалерийский, – это 17 дивизий, в числе которых 2 авиационные, 4 танковые, 2 моторизованные, 2 кавалерийские, 7 стрелковых. В ее составе подобраны высокопрофессиональные генералы Красной армии, впоследствии ставшие Маршалами Советского Союза: Р. Я. Малиновский, М. В. Захаров, Н. И. Крылов (начальник штаба Приморской армии в Севастополе в 1941—42 гг.), трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин и сбивший его в 1941 году будущий маршал авиации И. П. Пстыго, а также будущие генералы армии И. Е. Петров (командующий Отдельной Приморской армией в 1941–1942 гг. в Севастополе), И. Г. Павловский, П. Н. Лащенко. Инспектировал армию недавно выпущенный из тюрьмы генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский – блистательный полководец Второй мировой войны, впоследствии Маршал Советского Союза, кавалер ордена «Победа» и дважды Герой Советского Союза.
   В тылу гигантской Отдельной 9-й Особой армии развернута 18-я десантная армия Второго эшелона (под командованием генерал-майора В. Я. Колпакчи, впоследствии генерала армии), имевшая в своем составе два механизированных корпуса и два горных корпуса. Укомплектованием 9-й, 12-й и 18-й армий занимались на Кавказе, где была создана школа горной подготовки из лучших советских альпинистов. Оттуда армии отправляли на западную границу; это было связано с тем, чтобы в момент наступления советских войск 6 июля 1941 г. преодолеть горный массив восточных Карпат. Карпаты неудобны для агрессии с запада на восток; противник с гор спускается на равнины, а с востока на запад – удобны для наступления. Восточные Карпаты – это тупой выступ в сторону противника, где и были сконцентрированы мощные группировки советских войск. Две советские армии, находившиеся в восточных Карпатах для вторжения в Европу, с 22 июня 1941 года оказались в катастрофическом положении – удар 1-й немецкой танковой группы на Ровно лишил возможности обеспечивать эти две армии в Карпатах, и они были частично разгромлены, а большей частью сдались в плен. Аналогичная ситуация сложилась и на юге, когда танкисты генерала Эвальда фон Клейста зашли в тыл Отдельной 9-й Особой армии.
   На 22 июня 1941 г. все советские армии на границе соприкосновения с немецким вермахтом и румынской границе, а также на финской границе, на Кольском полуострове, где находилась 23-я армия, а к ее тылу подходила 14-я армия, подходят под стандарт армий вторжения или ударные армии. Но формально эти армии такие названия не носили. По всей линии начавшегося советско-германского фронта с севера на юг были армии: 23-я, 14-я, 11-я, 3-я, 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 26-я, 12-я Особая, 18-я Особая десантная и Отдельная 9-я Особая армия. Последние три – структурно абсолютно похожи.
   Во Втором эшелоне на Украине в районе Шепетовки разгружалась знаменитая 16-я армия, состоявшая из заключенных – «черных» солдат под командованием генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина (он 4 года будет находиться в немецких концлагерях, а затем более 10 лет отбывать наказание в советских концлагерях; по освобождении был восстановлен в воинском звании, были возвращены ордена, медали и восстановлены права советского военачальника, находящегося в отставке). В составе этой армии находилось соединение танкистов с более чем 1000 танков. Во Втором эшелоне тайно выдвигались на госграницу 19-я армия (под командованием генерал-лейтенанта И. С. Конева, впоследствии Маршал Советского Союза, кавалер ордена «Победа» и дважды Герой Советского Союза), 20-я армия и 21-я армия (см.: Центральный архив Министерства обороны СССР. Фонд 208. Опись 2511. Дело 20. С. 128).
   20-й армией последовательно командовали генерал-лейтенанты: Ф. Н. Ремизов (июнь – июль 1941 г.), П. А. Курочкин (июль – август 1941 г.), М. Ф. Лукин (июль – сентябрь 1941 г.), Ф. А. Ермаков (с октября по ноябрь 1941 г.), М. А. Рейтер (март – сентябрь 1942 г.). Во всех советских военных изданиях период с октября 1941-го по март 1942 года обозначался без командующего армией! Тогда как в действительности в этот период 20-й армией командовал генерал Андрей Андреевич Власов, его войска особенно отличились на реке Лама. Те сражения под командованием генерала Власова вполне заслуживают того, чтобы стать образцом боевого искусства – выше, чем сражения в Каннах, Карфагене и под Сталинградом. Если бы не бои этой армии, не талант и искусство ее командующего, вряд ли удалось бы удержать Москву. Генерал Власов тогда был удостоен орденов Ленина и Красного Знамени. А за двое суток до того, когда он перешел на сторону вермахта, в Ставке было принято решение о присвоении ему звания Героя Советского Союза и присвоении звания генерал-полковника с дальнейшим назначением на должность первого заместителя начальника Генштаба Красной армии, которую до этого долгое время занимал генерал армии Смородинов; эти сведения – говорю со всей ответственностью человека знающего, прошедшего горнило самых сложных и тяжких испытаний как службой в закрытом ведомстве, так и участием в тайных военных операциях за пределами СССР, так и знакомством с материалами самых сверхзакрытых архивов! – тщательно скрываются до сих пор!
   Всего в Первом и Втором стратегическом эшелонах к 22 июня 1941 года на западную границу были выдвинуты с севера на юг: 14-я, 7-я, 8-я, 27-я, 24-я, 20-я, 22-я, 19-я, 16-я, 28-я, 21-я, 13-я, 11-я, 10-я, 4-я, 5-я, 26-я, 12-я, 18-я, 9-я, 6-я армии, а также ВВС фронтов. (См., к примеру, альбом карт к IV тому «Истории Второй мировой войны 1939–1945», карта № 4 «Военные действия на советско-германском фронте в начальный период войны. 22 июня – середина июля 1941 года.)
   Известно, что 2-я и 3-я воздушные армии приказом Сталина в ноябре 1940-го (в том числе и 1-я ВА) были расформированы, а на их базе созданы 5 авиакорпусов и 3 отдельные авиадивизии, не считая авиации ВМФ и НКВД. Перед расформированием воздушными армиями, основой которых был самолет ДБ-3ф, командовали: 1-й ВА – генерал-лейтенант авиации В. Ф. Аржанухин, 2-й ВА – генерал-лейтенант авиации С. П. Денисов, 3-й ВА – генерал-лейтенант авиации И. И. Проскуров, ставший после расформирования начальником ГРУ Генштаба РККА.
   Второй стратегический эшелон в результате германской превентивной акции пришлось использовать не по прямому назначению, а для организации обороны.
   Большинство армий выдвигались налегке, представляя собой фундаментальную базу для прибытия и тайного развертывания обеспечения вооружением и боеприпасами к 5 июля 1941 года. Основными объединениями эшелона были 16-я армия, в составе которой было более 1000 танков и Отдельная 57-я танковая дивизия под командованием полковника В. А. Мишулина, которая находилась в оперативном подчинении командарма-16 генерала М. Ф. Лукина. В этой дивизии было 200 танков, а при полном укомплектовании армия должна была иметь 1340 танков. Еще более мощной была 19-я армия генерала Конева, также передислоцированная с Северного Кавказа. Она состояла из четырех корпусов, включая 1 механизированный – 26-й. Вскоре в распоряжение генерала Конева поступил и 25-й механизированный корпус. А 34-й корпус, входивший в состав 19-й армии, возглавил личный порученец маршала Ворошилова генерал-лейтенант Р. П. Хмельницкий, который имел в своем составе 4 стрелковые и 1 горнострелковую дивизию; а также шесть отдельных тяжелых артиллерийских полков.
   Если в Первом эшелоне самая сильная армия 9-я Особая, то во Втором – 19-я. Обе армии направлены против Румынии, т. е. румынских нефтепромыслов. По этому поводу разведчик, историк и писатель Виктор Суворов подметил: «Платные друзья Советского Союза пустили в ход легенду о том, что Второй стратегический эшелон предназначался для «контрударов». Если так, то самый мощный «контрудар» готовился по румынским нефтяным полям».
   Действия группировки советских войск поддерживали корабли и авиация Черноморского флота в составе 1 линкора, 6 крейсеров, 3 лидеров, 15 эсминцев, десятков подводных лодок, торпедных и артиллерийских катеров и корабли Дунайской военной флотилии. Самостоятельным соединением южной группы войск являлся уникальный 9-й Особый стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта П. И. Батова, – бывший самым сильным по вооружению, по количеству и профессиональной подготовке личного состава высшим соединением Красной армии. Дивизии этого корпуса прошли тщательную подготовку как горные соединения на Кавказе.
   Всего в составе этой нацеленной на румынские нефтепромыслы группировки было свыше 5000 танков и более 3500 боевых самолетов.
   Личный состав группировки войск превышал 3 миллиона человек, не считая личного состава флота и войск НКВД.
   Этой группировке противостояла развернутая на 780-километровом участке группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала Карла фон Рундштедта, имевшая в своем составе три немецкие армии: 6-ю (под командованием генерал-полковника Вальтера Рейхенау), 11-ю (под командованием риттера Ойгена фон Шоберта) и 17-ю (под командованием генерал-полковника Генриха фон Штюльпнагеля) и 1-ю танковую группу (под командованием генерал-полковника Эвальда фон Клейста), а также 3-ю и 4-ю румынские армии и одну венгерскую дивизию.
   Группа армий «Юг» имела 949 танков, из них 250 – «Pz-III» и «Pz-IV»; остальные устаревшие чешские и французские танки. С воздуха группу «Юг» поддерживал 4-й воздушный флот (командующий генерал-полковник авиации Лер), имевший 772 боевых самолета, и ВВС Румынии, насчитывавшие всего 500 устаревших типов самолетов, около 300 – боевых, которые на самом деле в боевых вылетах не участвовали.
   В отличие от советского оперативно-стратегического построения трех стратегических эшелонов оперативное построение немецких групп армий было осуществлено в один эшелон, с выделением в резерв от одной до трех дивизий. Воздушно-десантных частей не было вообще, не считая разве что мелких чисто диверсионных групп.
   На приморских флангах никакой поддержки со стороны Военно-морских сил не было из-за отсутствия таковых сил. На Балтику удалось перебросить два звена торпедных катеров. На Черном море, кроме двух румынских эсминцев, всю войну простоявших на базе, и одной румынской подлодки «Дельфинул» вообще ничего не было.
   Группировка всех немецких войск вместе с румынскими и финскими частями насчитывала в своем составе около 4,5 миллиона человек, 3410 танков и 4275 боевых самолетов, считая самолеты Румынии и Финляндии.
   Против них только на трех фронтах Западного ТВД (не считая двух армий Северного фронта под командованием генерал-лейтенанта Маркияна Марковича Попова) была развернута 8-миллионная армия, построенная в два стратегических эшелона. Но еще имелся Третий стратегический фронт под общим командованием бывшего начальника погранвойск Белорусского округа генерал-лейтенанта И. А. Богданова (член Военного совета и начальник Политуправления чекистского фронта, заместитель наркома госбезопасности СССР, комиссар госбезопасности 3-го ранга (генерал-лейтенант) С. Н. Круглов) с тремя отдельными армиями НКВД – 29-й (командующий заместитель наркома внутренних дел СССР генерал-лейтенант НКВД И. И. Масленников), 30-й (командующий генерал-майор НКВД В. А. Хоменко) и 31-й (командующий генерал-майор К. И. Ракутин), готовыми полным ходом начать «советизацию» захваченных территорий.
   Формирование Третьего стратегического эшелона началось задолго до вторжения вермахта на территорию СССР. Эти три армии были сформированы в тылу Первого стратегического эшелона, т. е. на западе. Еще три армии чекистов были сформированы в Средней Азии и две – на Кавказе, которыми впоследствии фактически будет управлять член Политбюро ЦК ВКП(б) Лев Захарович Мехлис, но только в период осени 1941-го – лета 1942 года, т. е. до гибели Крымфронта, потери Крыма и бегства высшего командования ЧФ и армейских объединений.
   В пограничных округах вермахту противостояли 11 000 танков и еще 8000 в армиях Второго эшелона. Нам следует учитывать, что в войсках Третьего стратегического эшелона было не менее одного корпуса танков и не менее одного артиллерийского корпуса.
   С воздуха войска Красной армии прикрывали 11 000 самолетов и 2300 дальних бомбардировщиков, входивших в состав ДБА РВГК (Дальнебомбардировочная авиация Резерва Верховного главнокомандования), которой командовал в 1941-м и начале 1942 года полковник П. А. Горбацевич. В резерве находилось еще 8000 боевых машин с экипажами.
   В то время советская ДБА имела в своем составе 5 авиационных корпусов по 2 дивизии в каждом; 3 отдельные авиационные дивизии, не входившие в состав этих корпусов; 1 отдельный авиационный полк № 212, который не входил ни в состав дивизии, ни в состав корпусов. Именно его возглавил подполковник А. Е. Голованов. Александр Евгеньевич (а значит, и его полк) напрямую подчинялся товарищу Сталину. Любопытна история этой воинской части, но то будет совсем другая тема. Сейчас же в рамках темы повествования нам важна личность Голованова и некоторые нюансы, вообще не известные ни исследователям, ни историкам, ни читателям!
   Еще в феврале 1941 года личный пилот товарища Сталина и один из руководителей партийной разведки Секретариата товарища Сталина – самой закрытой структуры, о существовании и задачах которой могут знать лишь очень и очень немногие из разведывательной сверхэлиты и сведения о которой и поныне являются великой тайной ХХ века! – Александр Евгеньевич Голованов был мобилизован в ряды Красной армии. Ему было присвоено воинское звание подполковник, и он был назначен командиром 212-го дальнебомбардировочного полка специального назначения – Спецназ.
   В должности командира авиаполка он был менее полугода и уже в августе 1941 г. был назначен командиром 81-й дальнебомбардировочной авиадивизии Спецназ, которая была подчинена непосредственно Ставке ВГК.
   81-я авиадивизия при участии А. Е. Голованова в 1941 году на самолетах ТБ-7 (Пе-8) бомбила военно-промышленные объекты Берлина, Данцига, Плоешти, Кенигсберга.
   В феврале 1942 года, минуя должность командира авиакорпуса, Голованов сразу был назначен командующим дальнебомбардировочной авиацией, которая вскоре была преобразована в авиацию дальнего действия (АДД). Ее командующий был последовательно удостоен званий: генерал-майора авиации, генерал-лейтенанта авиации, генерал-полковника авиации и, наконец, маршала авиации. В августе 1944 года ему, тогда 40-летнему, было присвоено звание Главного маршала авиации. В том же 1944-м вид его деятельности перепрофилировался – по приказу Сталина Голованов стал переводить самолеты Пе-8 для работы в условиях Антарктики (да, сколько любопытных секретов таится еще в недрах Истории…).
   После физического устранения Сталина (я не оговорился!) карьера А. Е. Голованова резко прерывается, его освободили от всех постов и отправили в запас. Следует заметить, что в СССР Маршалы Советского Союза, маршалы родов войск и генералы армии, а в ВМФ – Адмиралы флота Советского Союза и адмиралы флота в запас не уходили. Они состояли в так называемой «райской группе», или в группе генеральных инспекторов Министерства обороны, получая в полном объеме зарплату от последней должности со всеми остальными причитающимися льготами и привилегиями. Александр Евгеньевич был исключен из этих списков и стал Главным маршалом запаса. Ему назначили пенсию в соответствии с выслугой лет работы в авиации, в партийных органах и на военной службе.
   Казалось бы, этот человек никакого отношения к истории Черноморского флота и событиям в Крымфронте не имел. Но это не совсем так; на самом деле он имел самое непосредственное отношение к событиям, разразившимся осенью 1941– начала 1942 гг. на Крымском ТВД. И об этом, возможно, я скажу после. Лишь добавлю, что по распоряжению своего босса я познакомился с Александром Евгеньевичем Головановым в начале 70-х годов и провел несколько долгих и откровенных бесед. Ведь мы с ним были, как говорят, из одного теста, вернее, из одной конторы
   В полосе армий Первого эшелона были развернуты три воздушно-десантных корпуса, а Второго – два воздушно-десантных корпуса.
   Для боевых действий на приморских флангах фронтов предусматривалась поддержка частей и корабельных соединений Военно-морского флота. Авиация флота (не считая Тихоокеанского) имела в своем составе больше самолетов, чем все соединения люфтваффе на Восточном фронте. Всего в авиации ВМФ СССР на трех флотах было 6700 самолетов.
   Судя по такому раскладу, читателю становится непонятно: почему же тогда кровопролитная война длилась целых четыре года, а не закончилась в несколько месяцев полным разгромом противника?!
   Да потому, что Красная армия, не желающая воевать за чуждые ей интересы антирусских правителей, не оказала сопротивления вторгшимся на территорию страны недавним друзьям – немецким воинам вермахта. О «верной» дружбе советского и немецкого народов, о некоторых тайных совместных проектах как экономического, так и военного характера в канун войны речь пойдет позже.
   Как поражен был немецкий генерал Гудериан, узнав, что в канун войны русские сами (все для продвижения своей армии вторжения!) расчистили проходы и засеки на многих участках госграницы для проходов советских войск, танков и артиллерии, но…
   За первые дни войны 11 000 советских самолетов, сосредоточенных у границ с Германией, были уничтожены!
   За первые недели войны было утеряно почти 95 % советских танков из всего количества в 23 000 боевых единиц в Первом и Втором стратегическом эшелонах!
   Большая часть танков ИС и КВ была захвачена на платформах эшелонов, следовавших к западной границе; тут следует учесть, что для разгрузки этих тяжелых и самых мощных танков того времени необходимы стационарная платформа вдоль железнодорожной колеи (что имелось только на узловых станциях) и, конечно, горючее.
   Но в панике первых дней и недель войны вся техника была брошена на произвол судьбы.

Глава 9
Неудавшийся наследник истощенной Европы

   «Он хочет унаследовать истощенную войной Европу», – удивительно точно сказал Адольф Гитлер о своем московском друге Иосифе Сталине.
   Но какую роль отводит Генсек немецкому вермахту? – Роль кулака, громящегося Европу.
   И в какой-то момент обоюдные планы этих лидеров пошли наперекосяк. Уже 23 июня 1941 года товарищ Сталин осознал, что тайно планируемое вторжение в Европу вслед за армиями вермахта, в частности, в Англию, давно ставшую поперек горла и Гитлеру и Сталину, откладывается, поскольку вермахт, предупреждая советский удар в спину, уже вторгся в СССР.
   И тогда было принято решение начать операцию «Гроза»!
   «Гроза! Гроза! Гроза!» – тревожно надрывались телетайпы и передатчики Наркомата обороны и Генерального штаба, раскаляя линии связи между фронтовыми, корпусными и дивизионными штабами.
   Помню, в середине 70-х годов я встречался с полковником в отставке Вахрушевым, который в то военное время служил в звании подполковника в одном из управлений связи Красной армии. В ночь с 21 на 22 июня 1941 г. он находился на дежурстве по связи Генштаба. Вахрушев признал, что «никакого страха по факту агрессии Германии у нас не было. Да мы все особо не придавали этому значения, ибо знали, что наличными силами наши войска трех Особых округов разгромят и уничтожат вторгшихся немцев и, как он характерно выразился, в два суворовских перехода Красная армия будет на берегах Атлантического океана».
   Заслышав кодовое слово, из множества сейфов с трепетом исторической значимости извлекались толстые красные пакеты с надписью «Вскрыть по получении сигнала «Гроза».
   Такого пакета командующий ЧФ вице-адмирал Ф.С. Октябрьский не имел, но это не упрек наркому и начальнику Генштаба Красной армии, не упрек Сталину.
   Просто планом «Гроза» Черноморскому флоту отводилась совершенно иная роль, иная задача, где командующий должен был сначала лишь выделить боевые корабли и иные надводные средства для перебрасывания дивизий и боевой техники 9-го Особого стрелкового корпуса в район Плоешти, т. е. на плацдарм румынских нефтяных месторождений. И это не могло не породить в сознании вице-адмирала Октябрьского беспечность, которая ярко проявилась на всем протяжении его командования ЧФ, вплоть до его освобождения от должности в 1943 году.
   В пакетах до поры до времени покоились оперативные приказы с названиями польских, румынских, немецких городов, поселков и объектов, которые приказывалось взять в первые 72 часа после начала операции «Гроза». И теперь, изъятые из вскрытых конвертов, все эти карты и населенные пункты, к которым вели жирные красные стрелы, жадно рассматривались сотнями командирских глаз. Стрелы целились на не подозревавшие об опасности Варшаву, Берлин, Кёнигсберг, Вену, Бухарест, Копенгаген, Будапешт, Плоешти.
   «Гроза! Гроза! Гроза!»
   Точно следуя приказу, командир танковой дивизии полковник Иван Данилович Черняховский (впоследствии самый молодой в Красной армии генерал армии, дважды Герой Советского Союза), находившийся на Северо-Западном фронте, бросил свои танки в наступление на Тильзит, и, захватив его, начать развивать наступление дальше, на Кёнигсберг, как было указано в извлеченном из пакета приказе. Танкам полковника Черняховского удалось продвинуться на 25 километров; но ввиду необходимости защищать, а не наступать Черняховский был вынужден повернуть обратно. Об этом достаточно четко и образно передал в начале 60-х гг. в своей небольшой книжке воспоминаний бывший комиссар дивизии Черняховского полковой комиссар Ахилл Львович Банквицер, человек редчайшей порядочности; мы встречались с ним в Москве. К сожалению, его книга не переиздавалась; впрочем, понятно почему! Он описывал, как один наш «КВ», когда кончились боеприпасы, попал в танковом сражении в окружение, но гусеницами (траками) уничтожил десятки немецких танков, наваливаясь на них всей своей многотонной мощью. После сражения было установлено, что под мощью и тяжестью танка «КВ» погибло до двух полков танков противника! И этот факт, как выявили дальнейшие проверки, действительно имел место!
   Следуя лаконичному приказу из красного пакета, танковая дивизия 14-го механизированного корпуса под командованием заместителя командира дивизии подполковника Сергея Медникова, находившаяся на Западном фронте, форсировала Буг и начала наступление на Демблин. С боями дивизия продвинулась вперед на 30 километров, когда кончились горючее и боеприпасы. Сам подполковник С. Медников погиб.
   На Южном фронте несколько тайно развернутых между Днестром и Прутом дивизий (развернуто было 24 дивизии, – только часть сил 9-й Особой армии!) успели вторгнуться на территорию Румынии, поддержанные ураганным огнем мониторов Дунайской флотилии, созданной после разделения Днепровской флотилии на две. Созданная после разделения Пинская флотилия по плану «Гроза» должна начать движение своих кораблей по прорытому каналу в Белоруссии с целью проникновения в крупные европейские реки.
   Но эти несколько примеров – исключения, подтвердившие бесславный конец не вовремя начатой уникальной военной операции вторжения и захвата.

   Все пошло не так.
   В сложившейся обстановке товарищ Сталин продолжает «воспитывать» своих полководцев, превращая людской материал в безоглядно преданные, работающие на износ машины.
   Идут боевые действия. В Москве уверены, что генерал армии К. А. Мерецков стал главнокомандующим Северо-Западного направления в составе двух фронтов: Северо-Западного и Северного. Тогда как Кирилл Афанасьевич (Герой Советского Союза, недавний начальник Генштаба Красной армии, впоследствии Маршал Советского Союза, кавалер ордена «Победа») арестован в скором поезде «Красная стрела» и этапирован в Сухановскую тюрьму. Генерал уже имеет опыт «общения» с костоломами из НКВД, он испытал ужасы допросов и пыток в 1937-м и понял, что бывают моменты, когда добровольно хочется променять жизнь на пулю в затылок.
   В подобную ситуацию попадут командующий авиацией ЧФ 28-летний генерал-майор авиации Николай Алексеевич Остряков и его коллега, генерал-майор авиации Коробков. Оба генерала погибнут под пытками. Тогда как советские историки укажут, что оба… погибли при воздушных налетах люфтваффе, «фашистской авиации»; первый – в Севастополе, второй – в Евпатории (речь об этом еще будет вестись более подробно). И это также из серии закрытых от широкой общественности фактов.
   Думается, нет надобности подробно пересказывать, как происходит обряд превращения человека в пыль, в тварь недостойную; обряд, разработанный и с успехом применявшийся в недрах чекистских организаций многие десятилетия… Отобрав ремень и портупею, срезав пуговицы на генеральских брюках, срезав петлицы с пятью звездами генерала армии, отвинтив ордена, ничего не сказав и не спросив, палачи сначала измочалили психологически униженного и раздавленного человека резиновыми дубинками, а после – в порыве чекистского кайфа вседозволенности – мочились на голову лежащего на полу в собственной крови генерала армии. Которому в беспамятстве оставалось только лежать в этой жиже до утра.
   С самого назначения на должность командующего Черноморским флотом Филипп Сергеевич Октябрьский боялся именно этого: ареста. О том, какова практика издевательств над генералами и адмиралами, осуществляемая в НКВД, он знал не понаслышке. Прибывшим в Москву на совещания в наркомат ВМФ командующим флотами, как и другим адмиралам и генералам флота, в кинозале демонстрировали записанные на пленку допросы советских военачальников. С чувством такого патологического страха не годы, а десятилетия жили многие; обуреваемый фатальным страхом, жил и Филипп Сергеевич – спал, ел, пил, любил женщин, лихо, разгульно, каждый день, каждую ночь, словно в последний раз… Лишь единожды дамоклов меч реально чуть не опустится на его голову. Но, судя по всему, о надвигающемся аресте Октябрьского узнал Сталин и бросил многозначительную, но спасительную фразу:
   – Он не виноват в том, что ему не пришлось защищать Кавказ, и сохранил боевые корабли. А за то, что потерял «Червону Украину», отправьте его на Восток с понижением, а там посмотрим…
   Понятно, что хоть простому человечку от советской системы, хоть генералу Красной армии, познавшим насилие, легко превратиться в недочеловека, в существо антибожественное по своей внутренней сути и сущности, в тварь, недостойно скулящую, однако только дьявол во плоти иль его отродья могут проделывать с Человеком мыслящим такое извращенное уничижение…
   Испытав чудовищные муки плоти, Мерецков сразу же стал давать показания. На очной ставке со Штерном (Герой Советского Союза, генерал-полковник, командующий ПВО Красной армии) он показал, что вместе со Штерном был вовлечен в преступную группу, работавшую на немецкую и английскую разведку одновременно. Указал, что группа периодически передавала за границу секретные документы о планах и вооружении Красной армии. И пока Штерн в паническом ужасе истерически кричал: «Кирилл Афанасьевич, ну ведь не было этого, не было, не было!» – Мерецков называл сообщников. Первым назвал Жукова, а после Павлова, Кирпоноса, Кленова, других. Утверждают, что не назвал он только нового командующего Северо-Западным фронтом генерал-полковника Федора Кузнецова, который и уцелеет, хотя фронт будет разгромлен в пух и прах. А вот начальник его штаба генерал-лейтенант Кленов будет арестован и умрет на допросе от сердечного приступа.
   Что касается иных из названных Мерецковым, то генерала Павлова вместе со всем своим штабом расстреляют. Считается, что за разгром и развал Западного фронта. Генерал-полковника Кирпоноса особист застрелит в Киеве. По официальной версии – покончил с собой… двумя выстрелами из «нагана» в затылок! Жукова не тронули, но все его сотрудники – от шофера Бочина до начальника штаба генерала Телегина – были арестованы. К слову, Константин Федорович Телегин вышел из НКВД, в годы войны был политработником, а когда Жукова назначили командующим войсками 1-го Белорусского фронта, там в должности был и оставался генерал-лейтенант К. Ф. Телегин.
   После формирования Крымского фронта прибывший в Севастополь дивизионный комиссар И.И. Азаров после одного из совещаний военного совета ЧФ, обращаясь непосредственно к командующему флотом вице-адмиралу Октябрьскому, в присутствии члена Военного совета дивизионного комиссара Н. М. Кулакова и генерал-майора П. А. Моргунова сказал:
   – Филипп Сергеевич, имей в виду, сложная обстановка привела к тому, что ряд командующих не справились со своими обязанностями. За потерю и развал фронтов расстреляны Павлов и Кирпонос. Особо хочу подчеркнуть, что Кирпонос, по распространенному в руководстве страны мнению, покончил жизнь самоубийством двумя выстрелами в голову. Запомни это!
   Побледневший Октябрьский только и выдавил, глядя на Кулакова и Моргунова:
   – Я это всегда помню…

Глава 10
Катастрофа: масштабы и жертвы

   Катастрофа первых дней и месяцев войны все увеличивала масштабы.
   Красная армия вела себя не так, как было должно! Огромный Западный фронт разваливался, распадался, растворялся, исчезал в считанные дни и недели. К сентябрю 1941 года:
   2 миллиона человек сдались в плен, бросив оружие, бросив за ненадобностью новейшие танки и самолеты.
   1,5 миллиона человек пошли в плен с оружием в руках; часто шли сдаваться под звуки полковых и дивизионных оркестров целыми частями и соединениями, искренне считая немецких солдат и офицеров освободителями от советско-еврейского ига (как распространяла немецкая пропаганда).
   500 тысяч человек были захвачены в плен во время боевых действий.
   1 миллион человек открыто дезертировал, уповая на скорое падение советской власти (из них 657 354 человека были выловлены, 10 200 расстреляны, остальные исчезли без следа). Практически без сопротивления войска вермахта занимали советские города, население встречало немцев хлебом и солью, освободителей осыпали цветами. С пьедесталов на площадях, улицах, в парках низвергались памятники «вождю всех народов» Иосифу Сталину и внуку Израиля Мойшевича Бланка – Ленину.
   800 тысяч человек были убиты и ранены.
   Еще около миллиона человек рассеялись по лесам, хуторам и деревенькам.
   Оставшиеся менее миллиона (980 тысяч), видя бездеятельность командиров, в панике, волна за волной, откатывались на восток, в глубь Советской страны.
   Тогда же появилось обозначение «без вести пропавшие». Без вести пропадали батальоны, эскадрильи, целые полки, дивизии, корпуса… Исчезали – только в угоду историкам, постановившим незыблемо-лживую «истину»: силы противника многократно превосходили силы родной Красной армии, не подготовленной к войне!
   Пропали «без вести» 20 высших офицеров (генералов), около 100 высших офицеров из НКВД, военной прокуратуры, а также комиссаров из политорганов, у которых были специальные звания: комиссары госбезопасности, бриг– и армвоенюристы различных рангов, а также бригадные, дивизионные комиссары. Пропали еще 182 432 офицера различных рангов. А 106 генералов, в том числе и несколько командующих армиями, оказались в плену. Корпусной комиссар секретарь ЦК Компартии Украины Бурмистенко покончил жизнь самоубийством; так же поступил корпусной комиссар Н. Н. Вашугин после провала танкового сражения летом 1941 г. под Дубно, Луцком, Ровно, – спланированного «воинским гением» генерала армии Г. К. Жукова. В состоявшемся 23–27 июня 1941 г. сражении шести советских мехкорпусов с 1-й танковой группой вермахта, у 1-й танковой группы вермахта на вооружении было 799 танков (в основном Pz-2 и Pz-3, тяжелых танков, плавающих танков, с дизельными двигателями, с противоснарядным бронированием, с длинноствольными пушками калибра 75-мм и выше, с широкими гусеницами танков не было вообще). Тогда как с советской стороны в сражении участвовали: 4-й мехкорпус, где было 892 танка, из них 414 новейших Т-34 и КВ; 8-й мехкорпус, имевший 858 танков, включая 171 Т-34 и КВ; 15-й мехкорпус, имевший 733 танка, в том числе 131 Т-34 и КВ; 22-1 мехкорпус, имевший 647 танков, в числе которых 31 Т-34 и КВ. Всего же в войсках Киевского и Одесского военных округов было 8069 танков, что в 30 раз больше, чем требовалось для обороны.
   Тогда в сражении Красная армия потеряла 6 290 000 единиц стрелкового оружия (ВИЖ, 1991 г., № 4). Такого оружия было бы вполне достаточно, чтобы перевооружить вермахт!
   А потеря более 20 500 танков, коих хватило бы на укомплектование пяти таких армий, как вермахт!!! Причем, этого количества танков хватило бы вооружить не только вермахт Германии, но и все остальные армии: США, Великобритании, Италии, Испании, Японии и др. Причем танками такого качества, каких не было ни в одной армии мира!
   Тогда же было потеряно более 10 300 самолетов, – этим количеством можно неоднократно перевооружить люфтваффе и опять же – самолетами высокого качества: Ил-2, Пе-2, ТБ-7 (Пе-8), Як-3, Ер-2, ДБ-3ф. Потери советской артиллерии за полгода войны составили 101 100 орудий и минометов. Этого количества артиллерии достаточно было для укомплектования всех вооруженных сил Планеты, вместе взятых! – и не один раз, а многократно. И опять-таки – самыми лучшими в мире образцами пушек, гаубиц, минометов.
   На западной границе было брошено более миллиона тонн советских боеприпасов. По сведениям «ВИЖ» № 2 за 1992 г. (с. 23), в 1941 г. вся великолепно подготовленная Красная армия была разгромлена и захвачена в плен в первые месяцы войны, ее потери составили 5,3 миллиона солдат и офицеров убитыми, попавшими в плен и пропавшими без вести. Это не считая раненых, контуженных и искалеченных. Из-за поспешного панического бегства советских войск, большей частью на запад, в 1941 году на оккупированной вермахтом территории осталась еще одна целая армия в 5 360 000 военнообязанных, которых не успели призвать во Второй стратегический эшелон Красной армии.

   Происходящее разгневало Сталина.
   Происходящее ошеломило и вдохновило немецкое командование.
   В распоряжении вермахта в одночасье оказалась вооруженная многомиллионная РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АРМИЯ, готовая сражаться с режимом бесов, оккупировавших бывшую Российскую империю и с 1917 года изменивших ход всей мировой Истории.
   У немцев уже находилось более 4 миллионов военнопленных Красной армии, в том числе и сын Сталина – Яков Джугашвили.
   Считается, что еще как минимум 2 миллиона человек могли войти в ряды этой национальной армии. И будь эта силища, заполучившая реальную, а главное – желанную цель! – официально признана немецкой стороной, в нее вошли бы и отступающие в панике остатки Красной армии. Во взаимодействии с вермахтом эта армия быстро расправилась бы с советским режимом, приведшим русских и людей других национальностей, проживающих на территории 1/6 суши, к полному бесправию и рабству.
   Но случилось то, что случилось.
   Всех перешедших на сторону вермахта с оружием в руках было приказано разоружить, объявив военнопленными. Тем самым Адольф Гитлер оказал огромную услугу своему другу Иосифу Виссарионовичу Сталину. И тогда часть вооруженных людей ушла в леса, составив костяк будущих партизанских соединений и так называемых республик. Уже после победы советских войск над Германией, в 1945 году, все эти партизанские отряды были отправлены в лагеря Сибири и Северного Кавказа; туда же этапом были отправлены власовцы и репатриированные пленные.
   Некоторые из советских солдат, сдавшихся в плен, а после, разочаровавшись в том, что их силы не будут использованы по назначению, что они вновь брошены на произвол судьбы, что в них НЕ нуждаются, и бежавших из плена пробились обратно в Красную армию. И были расстреляны как предатели.
   Забегая вперед, приведу пример: более 120 000 советских солдат и матросов, взятые в плен в первых числах июля 1942 г., как и их предшественники, разгромленные на Керченском полуострове из состава трех советских армий и взятые в плен, в большинстве своем предпочли не возвращаться в Красную армию, хотя у них такая возможность была. Ведь, когда их отправляли пешим маршем по Таврии, эти огромные многотысячные колонны сопровождали лишь небольшие охранные отряды румынских солдат с винтовками. Для более усиленной охраны военнопленных Эрих фон Манштейн не выделит ни одного (!!!) немецкого солдата ввиду ограниченного состава своей 11-й армии.

   Итак, уже в первые месяцы войны 8-миллионная Красная армия перестала существовать.
   Мстя всем гражданам советской страны, товарищ Сталин в августе 1941 года провозгласил: «У нас нет военнопленных, у нас есть изменники Родины».
   Затем Генсек отдает приказ № 220, согласно которому семьи в тылу становятся заложниками находящихся на фронте военнослужащих и их поведения на фронте. Тут Генсек вовсе не сделал никакого открытия: именно с этого начала свое существование «доблестная» Красная армия Троцкого; когда человека насильственно забирали в Красную армию и тот знал, что если откажется, то на его глазах расстреляют всю семью. И расстреливали сотни, тысячи, миллионы русских семей с бабами и домочадцами, вплоть до младенцев!
   Из приказа № 220 вытекало, что в случае сдачи в плен военнослужащего его семья будет репрессирована (зачастую этой участи подлежали и другие родственники; тогда как под репрессиями в данном случае следует понимать не срок в лагере, а расстрел).
   После чего товарищ Сталин объявляет тотальную мобилизацию – так формируются дивизии «народного ополчения», состоящие из пожилых и больных людей, совершенно необученных воевать. Но в строй постепенно вливаются и те из 32-миллионного людского ресурса страны, подготовленных до войны «ворошиловских стрелков», кто не был призван до этого; и те из 1 миллиона парашютистов, также подготовленных до войны, кто еще оставался на незанятых немцами территориях; и те из отличников сдачи норм ГТО («Готов к труду и обороне!»), кого по ускоренной программе агитпроповцы напичкивают ненавистью к «подлым собакам», «проклятым фашистским оккупантам» и кто еще не прошел испытания на прочность в столкновении с противником у западных границ с началом войны…
   К началу 1942 года формируется еще 420 стрелковых и 120 кавалерийских дивизий, 250 танковых бригад, сотни артиллерийских и авиационных полков. И эта сила: вновь воссозданная 8-миллионная армия, брошенная, как ритуальная жертва кровавым богам, почти вся погибнет. Погибнет армия, солдаты которой родились уже при советской власти, а потому не знавшие, какова была Русь до 1917 года и оккупации ее красными бесами. И этот нюанс очень важен!
   В числе этих соединений были созданы и три армии Крымского фронта, дислоцированные на Керченском полуострове. Нет более глупого, если не сказать больше: преступного решения, чем загнать на полуостров, где нет оперативного простора, три армии! (Конечно же, мы пока просматриваем всю картину поверхностно, далее речь о ситуации в Крыму будет вестись более подробно, однако полученные знания помогут нам лучше ориентироваться в частностях.)
   Итак, в 1942 году Иосиф Виссарионович Сталин вновь имеет сильную армию численностью в 8 миллионов солдат и офицеров.

   А теперь еще обратимся к важному советскому источнику – сообщениям Советского информбюро. Приведу текст, который 25 ноября 1941 года слушало в вечернем эфире многомиллионное советское население СССР, загипнотизированное сурово-проникновенным голосом диктора Юрия Борисовича Левитана.
   «Смехотворные измышления гитлеровских фальшивомонетчиков о потерях советских войск.
   3 октября в речи по радио, 2 октября в приказе по немецкой армии Гитлер хвастливо объявил о начавшемся решающем наступлении против советских войск. Гитлер немцам в тылу и войскам наобещал, что это наступление нанесет советским войскам смертельный удар и война закончится еще до наступления зимы. Но, как говорит русская пословица, «страшен сон, да милостив Бог», обещанное Гитлером наступление началось… и с треском провалилось. Зима наступила, советские армии не только не уничтожены, а в огне войны еще более окрепли, а гитлеровская грабьармия, вшивая, раздетая и голодная, щелкает зубами от холода и голода. Гитлер еще раз предстал перед немецким народом как отъявленный демагог и обманщик. В связи с таким конфузным провалом Гитлер теперь опять вынужден извиваться ужом перед населением Германии и опять врать и хвастать, хвастать и врать.
   Командование немецкой армии, подводя итоги пяти месяцев со дня войны на Востоке, для успокоения населения Германии выкинуло новый трюк, опубликовав фальшивые и смехотворные данные о советских потерях. Вот эти нелепые данные. За период с 22 июня по 20 ноября немецкие войска якобы взяли 3 725 600 пленных, разбили 389 большевистских дивизий. Советские войска потеряли якобы 8 000 000 солдат, более 22 000 танков, 27 000 орудий, 15 454 самолета, большое количество военных и торговых кораблей.
   Но на этом потери большевиков, оказываются, еще не кончаются. Оказывается, что немецкие войска захватили якобы территорию с 75-миллионным населением и на этой территории захватили военные заводы, общая производительность которых составляет ¾ всей военной промышленности Советов.
   Если бы Гитлер и его командование обладали бы хоть каким-нибудь чувством юмора, они бы десять раз подумали, прежде чем опубликовывать эти смешные данные. В самом деле, если советские войска имеют такие астрономические потери в живой силе и технике, то, спрашивается, почему же гитлеровское воинство не стоит сейчас за Уральским хребтом, а топчется под Москвой? Уж не с ветряными ли мельницами воюют хваленые гитлеровские банды?
   Разумеется, никакой территории с 75-миллионным населением немцы не занимали. Советское население, зная волчьи повадки гитлеровских грабителей, насильников и убийц, в основной своей массе своевременно эвакуировалось в восточные районы Советского Союза. Часть же населения, которая не успела выехать из временно занятых немцами районов, питает к захватчикам неукротимую ненависть, что находит свое наиболее яркое выражение в замечательных действиях партизан.
   И военных заводов немцы тоже не захватили. Все заводы и фабрики из занятых немцами районов эвакуированы в восточные районы Советского Союза, и многие из них уже на новом месте дают для Красной Армии танки, самолеты, пушки, боеприпасы. Небольшое количество предприятий, которые эвакуировать не удалось, немцы действительно захватили… но захватили в виде развалин, взорванных и уничтоженных советскими войсками.
   Как видно из изложенного, гитлеровские подручные сфабриковали данные о советских потерях по принципу: «Не любо, не слушай, а врать не мешай».
   Но встает еще такой вопрос. Почему гитлеровские заправилы упорно замалчивают свои собственные потери в людях и технике? Кому-кому, как не немцам, знать о своих потерях, а между тем молчат, как в рот воды набрали. Ответ на этот вопрос может быть только один – немцы потеряли такое огромное количество людей и техники, что Гитлер и его банда смертельно боятся сказать немецкому народу правду о потерях немецкой армии. Но правду не скроешь. Догадывается об этой правде и немецкий народ. Да и как не догадаться, если почти в каждой немецкой семье есть убитый или раненый член семьи.
   Для характеристики потерь немцев и наших войск за 5 месяцев войны приведем следующие неопровержимые данные:
   Потери немцев:
   Около 6 000 000 человек убитыми, ранеными и пленными
   Танки – более 15 000
   Самолеты – 13 000
   Орудия – до 19 000

   Наши потери:
   2 122 000, из них убитыми – 490 тыс., ранеными – до 1 122 000, пропавшими без вести – 520 тыс.
   Танки – 790 °
   Самолеты – 6400
   Орудия – 12 900

   Из показаний пленных видно также, что наступившая зима, не входившая в расчет немецкого командования, вызвала волну массовых заболеваний немецких солдат от простуды, обмораживания, легочных заболеваний, гриппа и т. п. Затяжка войны, скверное снабжение армии, наступившие холода все более подрывают физическое и моральное состояние разбойничьей фашистской армии.
   Таковы действительные и правдивые данные о потерях гитлеровских и советских войск за 5 месяцев войны.
   Но враг, не считаясь ни с какими потерями, продолжает рваться вперед. Он напрягает последние силы для того, чтобы захватить Москву. Однако, как говорят, сие зависит не только от хвастуна Гитлера. Многомиллионный советский народ и его Красная Армия закончат войну только полным разгромом врага. Этот разгром врага должен начаться под Москвой.
   Совинформбюро»
   (Сообщения Советского информбюро, М., 1944, т. 1, с. 374–375).
   Вот уж поистине, советский агитпроп вещал по принципу: «Не любо – не слушай, а врать не мешай».
   Принимая за аксиому такую черту немцев, как педантизм и точность, данные о том, что «за период с 22 июня по 20 ноября немецкие войска… взяли 3 725 600 пленных, разбили 389 большевистских дивизий. Советские войска потеряли… 8 000 000 солдат, более 22 000 танков, 27 000 орудий, 15 454 самолета, большое количество военных и торговых кораблей» – следует считать РЕАЛЬНЫМИ!

   Я неспроста сослался на сообщение Совинформбюро, возглавляемое в годы Второй мировой войны членом Оргбюро, членом Политбюро ЦК ВКП(б) (с 22.03.1939 г. по 10.05.1945 г.) Александром Сергеевичем Щербаковым (1901–1945).
   Все события, даже самые глобальные, происходят в прямой зависимости от множества отдельных личностей.
   В этом состоит мой совет умному читателю: зри в биографию каждого причастного, только тогда многое станет понятным, то, что невозможно увидеть, осознать и уразуметь при поверхностном прочтении о тех или иных делах и событиях. Как я и говорил, мы станем внимательно всматриваться в биографии личностей, имеющих прямое отношение к нашему повествованию.
   Официальная биография этого человека сообщает, что он сын рабочего из города Руза Московской области и что его отец за участие в демонстрации был избит жандармами и вскоре скончался от побоев. Жена Щербакова, Вера Константиновна Пестроухова (1902–1948), также родилась в рабочей семье в Донбассе, в 17 лет вступила в партию; работала в партийном аппарате и принимала участие в борьбе с бандитизмом (понимай: с русскими людьми, не признававшими преступно навязываемый советский режим) в районе Лисичанска на Украине; окончила Коммунистический университет имени Я. М. Свердлова и Инженерно-техническую академию. В 30-е годы Щербаковы поселились на даче в подмосковном селе Огарево в… помещении закрытой советскими властями церкви. Этот «дом» оборудовал работавший в то время в Москве Н. С. Хрущев. Супруги Булганины отказались туда переезжать, боясь осквернить храм, а вот Щербаковы въехали. По этому поводу местное население, случись какая беда, говорило: все оттого, что в церкви живут грешники, богоборцы. Сестра Щербакова Кáпа вышла замуж за потомственного революционера Балукониса. А сестра Зинаида одно время была замужем за секретарем ЦК ВКП(б) А. А. Ждановым.
   Другой любопытной личностью, отвечавшей за то, чтобы слушатели СССР получали только «правильные» сводки и новости с мест сражений, был советский и партийный деятель Бородин. На самом деле этого Мишу Бородина звали Михаил Маркович Грузенберг (1884–1951), и с 1934 по 1949 г. он был главным редактором Совинформбюро. Это по сведениям «Советской исторической энциклопедии», т. 2, раздел 623; тогда как «Большая советская энциклопедия», т. 3, с. 578, указывает, что на этой очень ответственной должности он пребывал с 1941-го по 1949 год.
   У этого партийца такая же, как и у большинства из них, «геройская биография»: сражались с царизмом, учились по заграницам в террористических группах и отрядах, слушали лекции, как правильно и эффективно убивать, чтобы удержать власть за собой. Они мотались по странам и континентам и готовы были в любой момент ринуться туда, где от их пропаганды, их волнений, бунтов и запугивающих террористических деяний государственная власть даст трещину, – что позволит им в конечном итоге закрепиться в той стране навсегда, как хозяевам… В 1906 г. Михаил пожил в Англии, с 1907 по 1922 г. набирался опыта в США. За океаном он на деньги своих работодателей организовал спецшколу для товарищей по борьбе. Этот агент Коминтерна и масон являлся одним из основоположников компартии США. Михаил Маркович поработал и 1-м генконсулом РСФСР в Мексике (1919 г.), и советником ЦИК гоминьдана в Китае. Вернувшись в 1927 году в СССР, сразу же получил высокие посты, был заместителем наркома труда, заместителем директора ТАСС, главным редактором «Moscow News» (совмещая, как указано в БСЭ, эту работу с работой главного редактора Совинформбюро; просто незаменимый специалист в области оболванивания дегенератов!)
   Коллеги Михаила Бородина работали в качестве пропагандистов в газетах, снимали фото– и кинодокументы о «гнусных преступлениях фашистов», о «преступлениях, направленных против человечности», чтобы предъявить эти материалы как веские аргументы на судебном процессе победителей над побежденными.
   Трагично лишь то, что некому было запечатлеть преступления против 60 миллионов русских и других бывших подданных Российской империи, зверски уничтоженных после «Великой Октябрьской…», подготовленной и проведенной на деньги тех, кто финансировал и эту «русскую» (правильнее – антирусскую) революцию, и Троцкого с его Красной армией, и Адольфа Гитлера с его Третьим рейхом.
   И вот теперь, когда настоящая картина происходившего в Советской стране почти ясна, можно начинать повествование непосредственно о событиях, приведших в конечном итоге к трагедии Черноморского флота и войск Крымского фронта в годы Второй мировой войны.

Глава 11
Предложено Кузнецовым, согласовано со Сталиным…

   Много позже, когда Николаю Герасимовичу Кузнецову придется написать книгу «Курсом к победе», он отметит «полный тревожных сигналов с флотов» субботний день 21 июня 1941 года, прошедший почти так же, как и предыдущие. «Перед выходным мы обычно прекращали работу раньше, но в тот вечер на душе было неспокойно, и я позвонил домой:
   – Меня не ждите, задержусь.
   Вера Николаевна, моя жена, не удивилась: я часто задерживался на работе. Она спросила только, останусь ли я ночевать в своем кабинете. Я поспешил ответить:
   – Потом расскажу.
   Не хотелось говорить на эту тему по телефону.
   В Москве был жаркий и душный вечер. На небе собирались темные тучи, несмотря на открытые окна, не чувствовалось ни малейшего движения воздуха.
   Затишье царило и в столичных учреждениях. В обычные дни после 18 часов наступала обеденная пора: руководители разъезжались по домам – часа на три, чтобы потом сидеть на работе до глубокой ночи. Но в субботу многие уезжали за город. Деловая страда спадала.
   В тот вечер было как-то особенно тихо, телефон совсем не звонил, будто его выключили. Даже такие «беспокойные» наркомы, как В. А. Малышев и И. И. Носенко, с которыми я был особенно тесно связан, не напоминали о себе вопросом, ставшим уже привычным в последнее время: «Как дела?»
   Я сидел в своем кабинете, куда с улицы доносился привычный городской шум – гул машин, иногда громкий и беспечный молодой смех.
   Рассеянно перебирал бумаги. Мысли не могли сосредоточиться на них. Совсем незадолго перед тем мне попался на глаза обзор иностранной печати и сводки ТАСС. Самые разные газеты писали о близкой войне между русскими и немцами. Не могли же все они сговориться!
   Вспомнилось, как начинались войны в прошлом, особенно Русско-японская война в 1904 г. О ней нам часто напоминали в училище и в Военно-морской академии, – может быть, потому, что ее первый акт разыгрался на море. Началась она неожиданным торпедным ударом, который японские миноносцы нанесли по русской эскадре, стоявшей на внешнем рейде Порт-Артура…».
   Сложное состояние, ощущение заколдованного круга, но его истинные размышления, которыми он не может даже поделиться ни со своими сослуживцами, ни со своими читателями, – сокрыты…
   Мысли наркома прервал заместитель начальника ГМШ В. А. Алафузов, вошедший с вечерним докладом: обстановка на Балтике беспокойная, на Черном море – спокойнее, на севере – ничего особенного не происходило…
   Руководителей Наркомата обороны и Генштаба, куда позвонил Николай Герасимович, не оказалось. Он коротко переговорил с командующим Балтийским флотом В. Ф. Трибуцем, командующим Северным флотом А. Г. Головко, после – с начальником штаба Черноморского флота И. Д. Елисеевым. Все были на местах, командные пункты развернуты, флоты уже в течение двух дней находились в оперативной готовности № 2. При этом на берег отпущена часть краснофлотцев и командиров, в Севастопольском Доме флота идет концерт, но в штабах многие работают. Дежурный по штабу ЧФ подметил, что немецкие транспорты, обычно в эти часы находившиеся в море, вдруг исчезли, укрывшись в болгарских и румынских портах.
   Около 8 вечера прибыл военно-морской атташе СССР в Берлине капитан 1-го ранга М. А. Воронцов, приехавший из германской столицы. Михаил Александрович рассказал о событиях в рейхе, отметив, что нападение будет с часу на час. «Это война», – вздохнул Воронцов. После его ухода вошел адмирал Лев Михайлович Галлер, занимавшийся проблемами судостроения. То, о чем он стал говорить, было в тот момент для Николая Герасимовича не важным. Но этот человек был симпатичен наркому…
   Около 10 вечера Галлер ушел. За окном стемнело. Порыв ветра поднял пыль на улице, затрепал гардины на открытых окнах, разразилась гроза, и хлынул дождь, разгоняя веселящуюся молодежь.
   В этот момент в кабинет вновь вошел Владимир Антонович Алафузов с внеочередным докладом, сообщая информацию с флотов. Около 11 вечера зазвонил телефон ВЧ, и маршал Тимошенко предложил Кузнецову немедленно прибыть к нему. Нарком ВМФ направился к наркому обороны вместе с вице-адмиралом Алафузовым, захватив с собой карты.
   В эту ночь началась война с Германией…

   Думается, теперь самое время обратить внимание читателей на командный и начальствующий состав Военно-морского флота в период войны 1941–1945 годов.
   Но прежде чем перечислить все ключевые персоны, обозначу некоторые важные нюансы, которые также малоизвестны широкому кругу исследователей. Лично инициированные и назначенные наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым высшие и старшие офицеры на номенклатурные должности будут выделены жирным шрифтом. Все остальные – инициированы начальником Главного Морского штаба адмиралом Исаковым и санкционированы наркоматом внутренних дел СССР, а Кузнецов лишь вынужден был констатировать факт их назначения и подписывать соответствующие приказы.
   Вице-адмирал Александр Васильевич Немитц (1879–1967), контр-адмирал императорского Российского флота и первый командующий советскими морскими силами Черного моря, по происхождению немец, из аристократического рода баронов, ведущего свою родословную от Карла V Великого. В 1900 г. окончил Морской корпус, затем артиллерийские офицерские классы в Севастополе. В 1912 г. завершил обучение в Николаевской Морской академии и, став профессором, преподавал в ней. По негласному решению русских офицеров немецкого происхождения был оставлен для сотрудничества с большевистским режимом с целью трудоустройства на военный флот и противодействия разрушению Русского флота и его традиций, заложенных Петром Великим.
   Вице-адмирал Немитц встретился с Кузнецовым через полгода после назначения Николая Герасимовича наркомом ВМФ. Их ждал трудный разговор. Подробно посвятив наркома в систему подбора и расстановки кадров вначале ленинским Совнаркомом, а позже сталинским руководством, Александр Васильевич обратил внимание на то, что русских по происхождению на должностях, которые должны замещаться высшим офицерским составом (в то время – командирским), число крайне незначительное. Тогда как на этих должностях состоят кадры советской власти, в большинстве своем носящие русские фамилии, но чаще всего скрывающие свое истинное национальное происхождение.
   Чтобы не обострять отношения со сталинским руководством и вместе с тем добиваться хоть каких-то успехов в назначении своих людей, Немитц рекомендовал очень осторожно предлагать в аппарат наркомата высших командиров, которые полезны Николаю Герасимовичу как высококлассные специалисты. Но при этом параллельно назначать на некоторые должности лиц нерусской национальности. «Вы тогда увидите, с кем из назначаемых вами людей возникают проблемы», – грустно усмехнулся Немитц.
   – А не боитесь ли вы об этом мне говорить? – спросил собеседника внимательно слушавший его нарком. Кузнецов вряд ли предполагал увидеть в этом с виду чопорном, педантичном русском адмирале патриота России; за годы службы он почти разуверился, что в стране остались люди, по-настоящему болеющие душой за русское дело и могущие что-либо сделать…
   – Я уже нахожусь в достаточно немолодом возрасте, чтобы обманывать кого бы то ни было. Я говорю только с теми, с кем нахожу нужным. А таковых людей у меня немного: один старинный приятель, да… вот с вами поделился о наболевшем и давно выстраданном. За сим кланяюсь. И да хранит вас Бог.
   …При назначении того или иного руководителя, которого инициировал лично Николай Герасимович, он обычно перед тем советовался с членом Политбюро и секретарем ЦК ВКП(б), членом Главного Военного Совета Андреем Александровичем Ждановым, зная, что тот их беседу непременно передаст наркому внутренних дел и, самое главное, лично Сталину. Если речь касалась назначения номенклатурных работников ЦК ВКП(б), к которым относились командующие флотами, то обычно на эти должности представителей инициировал сам Генеральный секретарь ЦК; правда, спрашивая наркома, кого бы он хотел видеть на том или ином месте… И коли тебе понятно, что Сталиным заранее уже все решено, кого назначить, то остается лишь попасть в точку. К счастью Николая Герасимовича, он всегда в таких случаях попадал в точку, ибо знал правила игры.

   Командный и начальствующий состав ВМФ в период войны 1941–1945 гг.:
   Главный Военный совет ВМФ:
   Председатель: Кузнецов Николай Герасимович, адмирал – народный комиссар ВМФ СССР, член ЦК ВКП(б).
   Члены Совета:
   Жданов Андрей Александрович – член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), дивизионный комиссар,
   Исаков Иван Степанович, адмирал – первый заместитель наркома ВМФ и начальник Главного морского штаба,
   Рогов Иван Васильевич, армейский комиссар 2-го ранга – заместитель наркома ВМФ и начальник Главного управления политической пропаганды ВМФ, член Центральной ревизионной комиссии,
   Галлер Лев Михайлович, адмирал – заместитель наркома ВМФ,
   Левченко Гордей Иванович, вице-адмирал – заместитель наркома ВМФ,
   Жаворонков Семен Федорович, генерал-лейтенант авиации – начальник управления ВВС ВМФ.
   Командование Наркомата ВМФ:
   Народный комиссар ВМФ: Кузнецов Николай Герасимович, Адмирал флота – 22.06.1941– 03.09.1945.
   Заместители наркома ВМФ:
   Исаков И.С., Адмирал флота – 22.06.1941– 03.09.1945
   Рогов И.В., генерал-полковник береговой службы – 22.06.1941– 03.09.1945
   Галлер Лев Михайлович, адмирал – 22.06.1941– 03.09.1945;
   Левченко Гордей Иванович, адмирал – 22.06–12.10.1941 и 09.04.1944—03.09.1945 (наркому оставалось соглашаться, хотя он обстоятельно возражал против назначения Гордея Ивановича командующим Крымским фронтом; это назначение инициировал адмирал Исаков в согласии с Л. П. Берия, и Генсек Сталин эту инициативу одобрил);
   Игнатьев Сергей Парфенович, корпусный комиссар – 22.06.1941– 20.01.1942 (креатура Л. П. Берия);
   Малышев Николай Васильевич, генерал-лейтенант береговой службы – 20.01.1942 – 19.04.1945 (креатура Л. П. Берия);
   Абанькин Павел Сергеевич, вице-адмирал – 19.04.– 03.09.1945;
   Воробьев Сергей Ильич, генерал-полковник береговой службы – 22.06.1941—03.09.1945.
   Начальники Главного морского штаба:
   Исаков И. С., адмирал – 22.06.1941– 03.07.1942;
   Алафузов Владимир Антонович, адмирал – 03.07.1942 – 16.03.1943 и 22.07.1944 – 13.04.1945 (креатура Л. П. Берия);
   Степанов Георгий Андреевич, вице-адмирал – 16.03.1943 – 21.07.1944 (креатура Л. П. Берия);
   Кучеров Степан Григорьевич, адмирал – 27.04–03.09.1945.
   Начальники оперативного управления:
   Алафузов В. А., контр-адмирал – 22.06.1941– 17.03.1943;
   Богденко Валентин Лукич, контр-адмирал – 17.03.1943– 05.08.1944;
   Зозуля Федор Владимирович, контр-адмирал – 05.08. – 12.09.1944;
   Кучеров С. Г., вице-адмирал – 12.09.1944 – 27.04.1945;
   Харламов Николай Михайлович, вице-адмирал – 27.04– 3.09.1945.
   Начальник организационно-мобилизационного управления:
   Бабин Пантелеймон Иванович, генерал-майор береговой службы – 22.06.1941—03.09.1945.
   Начальники разведывательного управления:
   Зуйков Николай Иванович, контр-адмирал – 22.06. – 11.09.1941.
   Воронцов Михаил Александрович, контр-адмирал – 11.09.1941—10.04.1945 (по не уточненным сведениям – потомок князя и графа Воронцова);
   Филипповский Александр Александрович, капитан 1-го ранга—10.04. – 09.05.1945 и 09.08.—03.09.1945;
   Румянцев Александр Михайлович, капитан 1-го ранга – 09.05–09.08. 1945 (по не уточненным сведениям – потомок графа и генерал-фельдмаршала Русской армии П. Румянцова).
   Начальник управления военных сообщений:
   Кечетжи Николай Константинович, генерал-майор береговой службы – 22.06.1941—03.09.1945.
   Начальники отдела внешних коммуникаций:
   Сендик Иосиф Моисеевич, капитан 1-го ранга – 06.10.1941—13.12.1944;
   Сергеев Николай Дмитриевич, капитан 1-го ранга – 13.12.1944—30.08.1945.
   Начальники исторического отдела:
   Круглов Владимир Ильич, генерал-майор береговой службы – 22.06–16.08.1941 и 05.09.1944—03.09.1945 (креатура Л. П. Берия; исполнитель воли советских историков, создавших капитальные труды по теме: история Русского государства и становления советской державы, – в которых обвинили царизм в жестокой эксплуатации народов, а также заодно и в разрушении Русского флота, в результате чего он проиграл Крымскую войну и войну с Японией… В сложившейся сложной обстановке в июле-сентябре 1941 г. многим деятелям «новой исторической науки» стало не по себе в Ленинграде и Москве, и они, зная, как гестапо поступает с евреями, покинули обе бывшие русские столицы для дальнейшей «творческой деятельности» в столице советского Узбекистана Ташкенте. Подал рапорт с занимаемой должности и начальник исторического отдела Круглов В. И. Именно в то время нарком ВМФ принял решение поставить на должность руководителя исторической службы капитана 2-го ранга Ивана Николаевича Быкова, но не суждено было этому офицеру стать ведущим историком флота… После того, как утрясутся события на фронтах и в столице, «выдающиеся» советские деятели науки, в том числе и Владимир Ильич Круглов, вновь возвратятся на свои «исторические» должности.);
   Быков Иван Николаевич, капитан 2-го ранга – 16.08–30.10.1941;
   Бологов Николай Александрович, контр-адмирал – 30.10.1941—20.07.1943;
   Долинин Михаил Михайлович, контр-адмирал – 20.07.1943—05.09.1944.
   Начальники управлений боевой подготовки:
   Харламов Н. М., вице-адмирал – 22.06. – 20.07.1941 и 20.11.1944—27.04.1945;
   Кузнецов Константин Матвеевич, капитан 1-го ранга – 25.07–03.09.1941;
   Ставицкий Сергей Петрович, вице-адмирал – 03–25.09.1941 и 17.03.1942—20.11.1944;
   Коренев Константин Юлианович, контр-адмирал – 25.09.1941 – 17.03.1942;
   Грен Иван Иванович, вице-адмирал – 27.04–03.09.1945.
   Начальник управления связи:
   Гаврилов Виктор Михайлович, инженер – вице-адмирал – 22.06.1941 – 03.09.1945 (эту кандидатуру нарком лично утвердил у Сталина, и вопросов у Генсека не возникло);
   Начальник управления кораблестроения:
   Исаченков Николай Васильевич, инженер-вице-адмирал – 22.06.1941 – 03.09.1945.
   Начальники артиллерийского управления:
   Акулин Михаил Иванович, контр-адмирал – 22.06.1941 – 03.1942;
   Егоров Владимир Александрович, контр-адмирал – 03.1942—03.09.1945.
   Начальник минно-торпедного управления:
   Шибаев Николай Иванович, контр-адмирал – 22.06.1941—03.09.1945.
   Начальники технического управления:
   Орлов Александр Григорьевич, инженер-вице-адмирал – 22.06.1941—28.04.1945;
   Савин Александр Николаевич, инженер-контр-адмирал – 22.04–03.09.1945.
   Начальники химического управления (креатуры Л. П. Берия):
   Смирнов Сергей Павлович, капитан 1-го ранга – 22.06.1941—09.1942;
   Романов Борис Иванович, контр-адмирал – 09.1942 – 03.09.1945.
   Начальник управления радиолокаций:
   Архипов Сергей Николаевич, инженер-контр-адмирал – 16.07.1943 – 03.09.1945 (эта кандидатура была выдвинута наркомом, пожалуй, лучше других в советском руководстве понимавшим необходимость радиолокационного обеспечения ВМФ страны. Николай Герасимович на этом настаивал еще только вступив в должность наркома ВМФ, а затем позже, 27 мая 1941 года – в день гибели германского линкора «Бисмарк». Известно, что проект этого корабля был очень удачен, имел надежную схему бронирования, сверхмощное по тому времени вооружение, а компоновка корпуса давала линкору феноменальную живучесть, что обеспечило ему успешное уничтожение гордости британского флота линкора «Худ». Но спустя несколько часов «Бисмарк» был обнаружен благодаря имевшимся на вооружении в королевском флоте средствам радиолокации, которые, высчитав местонахождение германского рейдера, направили против него авианосец с авиацией и атаковали его. Моряки кригсмарине, чтобы не уронить чести немецких моряков, открыли кингстоны корабля, и он ушел ко дну, не сдавшись врагу. Архипов С. Н. был одним из самых высокопрофессиональных специалистов и заложил основы РЭБ – радиоэлектронной борьбы ВМФ).
   Начальники научно-технического комитета:
   Жуков Анатолий Алексеевич, инженер-контр-адмирал – 22.06.1941—24.01.1943;
   Якимов Александр Авдеевич, инженер-контр-адмирал – 04.1943—07.05.1944;
   Алексеев Николай Васильевич, инженер-контр-адмирал – 05.1944—09.05.1945.
   Начальник гидрографического управления:
   Лапушкин Яков Яковлевич, контр-адмирал – 22.06.1941– 03.09.1945
   Начальники аварийно-спасательного управления:
   Крылов Фотий Иванович, контр-адмирал – 22.06.1941– 08.1941;
   Кузнецов Аполлон Александрович, контр-адмирал – 08.1941—02.1942;
   Фролов Александр Андреевич, инженер-вице-адмирал – 02.1942—03.09.1945.
   Начальник инженерного управления:
   Судьбин Павел Иванович, генерал-лейтенант инженерных войск – 22.06.1941—03.09.1945.
   Начальники управления подводного плавания:
   Фролов Александр Сергеевич, контр-адмирал – 26.01. – 11.11.1943;
   Виноградов Николай Игнатьевич, контр-адмирал – 02.12.1943 – 23.02.1944;
   Стеценко Андрей Митрофанович, контр-адмирал – 24.06.1944 – 09.03.1945;
   Шергин Александр Петрович, капитан 1-го ранга – 09.03. – 03.09.1945.
   Начальник медико-санитарного управления:
   Андреев Федор Федорович, генерал-майор медицинской службы – 22.06.1941 – 03.09.1945.
   Начальник управления береговой обороны:
   Мушнов Иннокентий Степанович, генерал-лейтенант береговой службы – 22.06.1941 – 03.09.1945.
   Начальник управления ВВС Наркомата ВМФ:
   Жаворонков Семен Федорович, маршал авиации – 22.06.1941 – 03.09.1945.

Глава 12
Закрытые акватории не решают исхода битв

   В жаркую летнюю ночь 1941 г. Вторая мировая война докатилась до российского Крыма… И обстоятельства – в который уж раз! – испытывали Черноморский флот на прочность…
   «Первым принял удар на себя Севастополь. Пускай другие вступили в бой лишь на час-другой позднее, но они уже знали: враг напал на нашу Родину, а война началась! – так описывал последовательность событий нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов в книге «Накануне». – Севастополь встретил нападение подготовленным. Командованию флота пришлось самому принять решение об открытии огня. Стоит еще раз напомнить о том, что лишь за неделю до этого всех нас заверяли: война не предвидится, разговоры о ней – провокация, чтобы понять, как драматична была обстановка в ту ночь и какое внутреннее торможение, колебание, неуверенность должны были преодолеть в себе люди, прежде чем твердо и мужественно отдать такой приказ.
   Впоследствии мне рассказали, что в ту субботу, как и в предыдущие дни, корабли стояли в Севастопольской бухте рассредоточенно, с оружием, готовыми к действию. Они были затемнены, и с берега нельзя было различить их силуэты на черной воде. Но город вечером 21 июня еще сверкал огнями. Бульвары и сады переполнила праздничная нарядная публика. «Казалось, ничто не предвещало трагических событий» – так написал об этом вечере Н. Т. Рыбалко, бывший в те часы оперативным дежурным по штабу Черноморского флота.
   Около 23 часов в комнату оперативного дежурного заглянул начальник штаба флота контр-адмирал И. Д. Елисеев.
   – На несколько минут отлучусь домой, – сказал он.
   Н. Т. Рыбалко вновь увидел контр-адмирала меньше чем через два часа, когда тот быстро вошел в комнату дежурного, держа в руках телеграмму.
   «Я ее помню дословно, – пишет Н. Т. Рыбалко, – только не ручаюсь за то, в каком порядке были перечислены флоты». Вот эта телеграмма: «СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДВФ. Оперативная готовность № 1 немедленно. Кузнецов».
   Сразу же главной базе был дан сигнал «Большой сбор». И город огласился ревом сирен, сигнальными выстрелами батарей. Заговорили рупоры городской радиотрансляционной сети, передавая сигналы тревоги. На улицах появились моряки, они бежали к своим кораблям…».
   Заметим: приказ об оперативной готовности № 1 был отдан всего за несколько часов до начала войны! Это ли не свидетельство стратегического предвидения, исходя из анализа военно-политической обстановки, и, безусловно, военного таланта этого выдающегося адмирала, коим являлся Н. Г. Кузнецов…
   Вот он пишет далее: «3 часа 07 минут. Немецкие самолеты подходили к Севастополю крадучись, на небольшой высоте. Вдруг сразу вспыхнули прожектора, яркие лучи стали шарить по небу. Заговорили зенитные орудия береговых батарей и кораблей. Несколько самолетов загорелись и начали падать. Другие торопились сбросить свой груз. У них была задача заблокировать корабли в бухтах Севастополя, не дать им возможности выйти в море. Противнику это не удалось. Мины упали не на фарватер, а на берег. Часть попала в город и взорвалась там, разрушая дома, вызывая пожары и убивая людей.
   Мины спускались на парашютах, и многие жители думали, что это выбрасывается воздушный десант. В темноте принять мины за солдат было немудрено. …налет был отбит, и рассвет 22 июня Севастополь встретил во всеоружии, ощетинившись орудиями, которые смотрели в небо и в море.
   В Москве рассвет наступил несколько раньше. В 3 часа было уже все видно. Я прилег на диван, пытаясь представить себе, что происходит на флотах. Глуховатый звонок телефона поднял меня на ноги.
   – Докладывает командующий Черноморским флотом.
   По необычайно взволнованному голосу вице-адмирала Ф.С. Октябрьского уже понимаю – случилось что-то из ряда вон выходящее.
   – На Севастополь совершен воздушный налет. Зенитная артиллерия отражает нападение самолетов. Несколько бомб упало на город…
   Смотрю на часы. 3 часа 15 минут. Вот когда началось… У меня уже нет сомнений – война!..»
   И как штрих к действиям иных военачальников, чья недальновидность только усугубила ситуацию, приведу пример редкого здравомыслия: генерал-полковник Г. М. Штерн, заступив на должность начальника Управления ПВО Красной армии, высказался, что Постановление СНК от 20 января 1941 г. «Об организации противовоздушной обороны» и приказ наркома № 0015 от 14 февраля того же года «О разделении территории СССР на зоны, районы и пункты ПВО» считает… почти вредительскими и потому выполнять их не собирается (!). Его поддержал и начальник Управления ВВС Рычагов. Штерн считал, что подобные приказы и постановления о ПВО делают всю территорию СССР фактически беззащитной при налетах авиации любого предполагаемого противника. И, значит, Севастополь не был прикрыт, не был обеспечен ПВО страны. А командование ЧФ об этом не позаботилось…
   Настало время, когда небольшой флаг с черными и желтыми квадратами, обозначающий на морском языке сигнал воздушной тревоги, стал взвиваться на мачтах Черноморских кораблей по нескольку раз в день.
   Нарком позвонил в кабинет Сталина, но Поскребышев сообщил, что того нет и нет никакой возможности соединить Кузнецова с вождем. Николай Герасимович позвонил маршалу С. К. Тимошенко и передал ему слово в слово доклад вице-адмирала Октябрьского. Через несколько минут он вновь звонит Сталину, но из узла связи Кремля сообщают, что его просьбу сказать о том, что бомбят Севастополь, доложат не Сталину, а… кому следует; и доложили наркому внутренних дел о том, что нарком ВМФ ведет панические разговоры, что Севастополь, мол, разрушен. Буквально через несколько минут раздался зуммер аппарата ВЧ, и Кузнецов услышал раздраженное:
   – Вы понимаете, что докладываете? – это был голос секретаря ЦК ВКП(б), курировавшего силовые и административные органы страны, Георгия Максимилиановича Маленкова.
   – Понимаю и докладываю со всей персональной ответственностью: началась война.
   – Ну, как знаете… – Маленков положил трубку.
   Кузнецов понял, что секретарь ЦК не поверил; однако его информация была тут же перепроверена связистами органов НКВД.

   Несомненно, Кузнецов с тяжелым сердцем переживал первые часы и дни войны, и наверняка он не раз взвешивал шансы разнообразного течения событий; думал и сопоставлял возможности людей, отвечающих за флот на местах и во многом отвечающих за то, как те события будут развиваться…
   Безусловно, нарком не только анализировал каждого из командующих флотами; он сравнил состояние дел и мощь советского ВМФ с германским кригсмарине (военно-морским флотом), с британским, итальянским и американским флотами и понимал, что по качественным параметрам это сравнение не в пользу советского флота. И если взять противника – германский флот, то он могуч и имеет высокопрофессиональных офицеров и хороших матросов. И наверняка будет вести войну на международных коммуникациях против флотов США и Великобритании. Об этом говорит и гибель линкора «Худ» в сражении с линкором «Бисмарк».
   Кузнецов отдавал себе отчет, что в начавшейся войне наибольшая тяжесть ляжет на плечи самого молодого командующего Северным флотом вице-адмирала Арсения Григорьевича Головко, выходца из лихой казачьей семьи на Кубани. Ему было только 35, и он был всего-то на два года моложе наркома…
   Так, – рассуждал нарком, – значит, войны как таковой ни на Балтике, ни на Черном море – в этих двух закрытых морских акваториях – не будет… А, как говорят армейские товарищи, будут там вестись «бои местного значения», не решающие исхода стратегических сражений Второй мировой. Значит, роль этих двух флотов будет чисто вспомогательная, транспортная, и еще – силами своего вооружения, поддержкой своего артиллерийского огня эти два флота должны помогать армейским объединениям и соединениями, ведущих вооруженную борьбу с вторгшимся противником.
   По имеющимся у Кузнецова сведениям, немцы «заперли» на таллинском рейде все основные силы Балтийского флота. Который в самом недалеком будущем ждала ужасная трагедия, порожденная беспечным отношением командования БФ и лично адмирала В. Ф. Трибуца, его помощников адмиралов Ю. А. Пантелеева, Ю. Ф. Ралля, Н. К. Смирнова, А. Д. Вербицкого.
   Что же касается Черноморского флота, понимал Кузнецов, то морских сил германского флота в том регионе нет, а есть лишь одна устаревшая подводная лодка Румынии, не представляющая никакой опасности для сил советского флота. Значит, там лишь необходимо наличие высокопрофессиональных кадров и тактически грамотное использование имеющихся линкора, крейсеров, лидеров, эсминцев для артиллерийской поддержки Красной армии.

   Командный и начальствующий состав Черноморского флота:
   Азаров И. И. – член ВС, бригадный комиссар (впоследствии адмирал; креатура ЦК ВКП(б) и ГУГБ – Главное управление Государственной безопасности);
   Кулаков Николай Михайлович – дивизионный комиссар (впоследствии вице-адмирал), член ВС ЧФ, начальник политуправления (креатура ЦК ВКП(б) и ГУГБ). (Сразу же укажу, что намеренно вынес этих двоих политработников над командующим ЧФ, как это было в реальности, тогда как формально они подчинялись командующему флотом.)
   Командующие флотом:
   Октябрьский (Иванов) Филипп Сергеевич, адмирал – 22.06.1941 – 23.04.1943 и 28.03.1944—09.05.1945;
   Владимирский Лев Анатольевич, вице-адмирал – 23.04.1943 – 10.03.1944;
   Басистый Николай Ефремович, вице-адмирал – 10. – 28.03.1944.
   Начальники штаба флота:
   Елисеев Иван Дмитриевич, контр-адмирал – 22.06.1941 – 30.01.1944;
   Голубев-Монаткин Иван Федорович, контр-адмирал – 05.02. – 12.12.1944;
   Басистый Н. Е., вице-адмирал – 12.12.1944 – 09.05.1945.
   Начальники оперативного отдела:
   Жуковский Оскар Соломонович, капитан 1-го ранга – 22.06.1941 – 03.1943 и 04.1944—09.05.1945;
   Мельников Пантелеймон Александрович, капитан 1-го ранга – 03.1943 – 04.1944.
   Начальник разведотдела штаба ЧФ:
   Намгаладзе Д. Б., полковник.
   Начальник связи ЧФ:
   Громов Г. Г., капитан 1-го ранга.
   Начальник контрразведки НКВД (СМЕРШ):
   Ни в каких открытых источниках имя руководителя не упоминается. Но, по сведениям бывших военнослужащих штаба ЧФ в 1941–1942 годах руководители этой структуры после обвинений в бездействии и некомпетентности расстреливались находившимися в контрразведке флота представителями НКВД СССР при ЧФ, которые позже сами оказались в плену. Есть официальная информация лишь о том, что с 10.07.1943 г. по 04.04.1945 г. начальником ОКР СМЕРШ являлся генерал-лейтенант береговой службы Н. Ермолаев. (В отношении закрытых источников информации и архивов будет сказано в конце книги.)
   Начальники тыла ЧФ:
   контр-адмирал Н.Ф. Заяц, а с 1943 г. – генерал-лейтенант береговой службы М.Ф. Куманин.
   Штрафные батальоны ЧФ:
   В одном штрафбате – 1500 человек (постоянно сменяемый состав). За период 1941–1942 гг. во всей действующей армии СССР наибольшее количество штрафных батальонов было в составе Отдельной Приморской армии, Черноморского флота, в 44-й, 47-й и 51-й армиях Крымфронта – их количество колебалось от 50 до 60 штрафбатов. (И этих сведений вы также не найдете в открытой печати.)
   Штрафроты:
   Отдельно были и штрафные роты в дивизиях; в армиях Крымфронта и на ЧФ было 16–20 рот (в прямой зависимости от количества прибывших в Крым дивизий; иногда их количество достигало 35), в каждой по 500 человек постоянно сменяемого состава. Подразделения штрафников структурно подчинялись начальнику контрразведки НКВД (СМЕРШ).
   Командующий Одесским оборонительным районом:
   Жуков Гавриил Васильевич, контр-адмирал – 10.08. – 16.10.1941
   Командующие Севастопольским оборонительным районом:
   Петров Иван Ефимович, генерал-майор – 04. – 11.1941
   Октябрьский Филипп Сергеевич, вице-адмирал – 10.11.1941 – 01.07.1942.
   Новиков Петр Георгиевич, генерал-майор – 01. – 04.07.1942
   Командующие Новороссийским оборонительным районом:
   Котов Григорий Петрович, генерал-майор – 18.08. – 08.09.1942
   Гречко Андрей Антонович, генерал-майор – 08.09. – 17.10.1942
   Комков Федор Васильевич, генерал-лейтенант – 23.10. – 17.12.1942
   Горшков Сергей Георгиевич, контр-адмирал – 17.12.1942 – 12.04.1943
   Командующий Туапсинским оборонительным районом:
   Жуков Г. В., контр-адмирал – 22.07.1942 – 26.01.1943 Командиры Одесской ВМБ:
   Жуков Г. В., контр-адмирал – 22.06–22.08.41 Кулишов Илья Данилович, контр-адмирал – 22.08. – 15.10.1941
   Белоусов Сергей Филиппович, контр-адмирал – 27.01. – 20.07.1944
   Деревянко Константин Илларионович, капитан 1-го ранга – 20.07.1944 – 18.01.1945
   Жуков Г. В., вице-адмирал – 18.01. – 07.02.1945
   Командиры Очаковской ВМБ:
   Вдовиченко Дмитрий Данилович, контр-адмирал – 05.11.1943—28.03.1944
   Деревянко К. И., капитан 1-го ранга – 01.04. – 14.06.1944
   Командиры Николаевской ВМБ:
   Кулишов И. Д., контр-адмирал – 22.06. – 28.08.1941
   Деревянко К. И., капитан 1-го ранга – 14.06. – 21.07.1944
   Командиры Потийской ВМБ:
   Куманин Михаил Федорович, генерал-лейтенант береговой службы – 10.10.1942 – 11.09.1943
   Фадеев Владимир Георгиевич, вице-адмирал – 11.09.1943 – 07.10.1944
   Филиппов Андрей Михайлович, контр-адмирал – 11.09.1944 – 28.02.45
   Командиры Севастопольской ВМБ:
   Филиппов А. М., капитан 1-го ранга – 12.04–11.10.1944
   Фадеев В. Г., вице-адмирал – 11.10.1944 – 07.02.1945
   Командиры Керченской ВМБ:
   Васюнин Петр Никифорович, контр-адмирал – 09.09. – 06.11.1941
   Фролов Александр Сергеевич, контр-адмирал – 11.09.1945 – 26.06.1942
   Трайнин Павел Алексеевич, контр-адмирал – 26.06. – 11.09.1946 и 04.03. – 25.04.1943
   Рутковский Владимир Иванович, капитан 1-го ранга – 11.09.1947 – 21.07.1944
   Командиры Новороссийской ВМБ:
   Александров Александр Петрович, капитан 1-го ранга – 22.06. – 24.07.1941
   Фролов А. С., капитан 1-го ранга – 24.07. – 10.09.1941
   Холостяков Георгий Никитич, контр-адмирал – 10.09.1941 – 12.1944
   Зубков Александр Илларионович, капитан 1-го ранга – 12.1944 – 09.05.1945
   Командиры Туапсинской ВМБ:
   Кулишов И. Д., контр-адмирал – 19.10.1941 – 26.03.1942
   Трайнин П. А., контр-адмирал – 26.03. – 08.04.1942
   Жуков Г. В., контр-адмирал – 08.04.1942 – 22.03.1943
   Голубев-Монаткин И. Ф., капитан 1-го ранга – 22.03.1943 – 29.01.1944
   Васильев Андрей Григорьевич, капитан 1-го ранга – 29.01–10.08.1944.
   Командир Констанцкой ВМБ:
   Новиков Тихон Андреевич, контр-адмирал – 01.09.1944 – 09.05.1945
   Командующие эскадрой:
   Владимирский Л. А., вице-адмирал – 22.06.1941 – 05.05.1943
   Басистый Н. Е., вице-адмирал – 05.05.1943 – 29.09.1944
   Горшков С. Г., вице-адмирал – 29.09.1944 – 09.05.1945
   Командиры бригады крейсеров и линкора:
   Горшков С. Г., контр-адмирал 22 06. – 12.10.1941
   Басистый Н. Е., контр-адмирал – 25.07.1942 – 29.03.1943
   Командиры отряда легких сил:
   Новиков Тихон Андреевич, контр-адмирал – 22.06. – 06.11.1941
   Басистый Н. Е., контр-адмирал – 06.11.1941 – 25.07.1942
   Командир 1-й бригады подводных лодок (ПЛ):
   Болтунов Павел Иванович, контр-адмирал – 22.06.1941 – 12.08.1942
   Командир 2-й бригады ПЛ:
   Соловьев Михаил Георгиевич, капитан 1-го ранга – 22.06.1941 – 28.08.1942
   Командиры бригады ПЛ:
   Болтунов П. И., контр-адмирал – 28.08.1942 – 16.03.1943
   Крестовский Андрей Васильевич, капитан 1-го ранга – 16.03.1943 – 17.01.1944
   Соловьев М. Г., капитан 1-го ранга – 05.01. – 09.03.1944
   Чурсин Серафим Евгеньевич, капитан 1-го ранга – 27.05–09.06.1944
   Командир 1-й бригады ПЛ:
   Чурсин С. Е., контр-адмирал – 23.06.1944 – 09.05.1945
   Командир 2-й бригады ПЛ:
   Соловьев М. Г., контр-адмирал – 23.06.1944 – 09.05.1945.
   Командиры 1-й бригады торпедных катеров (ТК):
   Филиппов А. М., капитан 1-го ранга – 22.06.1941 – 10.04.1944
   Дьяченков Георгий Данилович, капитан 2-го ранга – 10.04.1944 – 12.03.1945
   Нарыков Василий Максимович, капитан 2-го ранга – 22.04.1943 – 09.05.1945
   Командиры 2-й бригады ТК:
   Мельников Александр Александрович, капитан 2-го ранга – 22.06. – 24.12.1941
   Савин Сергей Степанович, капитан 2-го ранга – 24.12.1941 – 22.04.1943
   Проценко Виктор Трофимович, капитан 2-го ранга – 22.04.1943 – 09.05.1945
   Командиры 1-й бригады траления (БТ):
   Фадеев В. Г., контр-адмирал – 21.07.1942 – 10.09.1943 Новиков Т.А., контр-адмирал – 10.09.1943 – 03.09.1944 Дубровский Владимир Георгиевич, капитан 2-го ранга – 03.09.1944 – 15.01.1945
   Попов Михаил Николаевич, капитан 1-го ранга – 15.01. – 09.05.1945
   Командиры 2-й БТ:
   Студеничников Александр Федорович, капитан 1-го ранга – 05.1944 – 21.07.1944
   Катунцевский Григорий Васильевич, капитан 2-го ранга – 21.07.1944 – 09.05.1945
   Командиры 3-й БТ:
   Иванов Алексей Петрович, капитан 2-го ранга – 19.06.1944 – 16.03.1945
   Ратнер Адольф Максимович, капитан 2-го ранга – 16.03. – 09.05.1945
   Начальник береговой обороны – член Военного совета ЧФ:
   Моргунов Петр Алексеевич, генерал-лейтенант береговой службы – 05.01.1943 – 09.05.1945
   Командиры 255-й отдельной морской стрелковой бригады:
   Гордеев Д. В., полковник – 28.08.1942 – 14.01.1943 Потапов А. С., полковник – 14.01.1943 – 09.1943 Григорьев С. Т., майор – 09.1943 Харичев П. В., полковник – 26.09.1943 – 01.1944 Власов Н. И., полковник – 09.01.1944 – 03.05.1945 Татарчевский И. В., полковник 03.– 09.03.1945 Командиры 83-й отдельной бригады морской пехоты:
   Кравченко М. П., подполковник – 30.08. – 20.12.1942 Красников Д. В., подполковник – 20.12.1942 – 05.1943 Абрамов А. М., полковник – 04.06.1943 – 07.1943 Козлов, подполковник – 07.43–09.1943 Овчинников, подполковник – 19.09.1943 – 11.1943 Мурашов П. А., полковник – 16.11.1943 – 12.1943 Смирнов, полковник – 27.07.1944 – 01.1945 Селезнев, полковник – 01.1945 – 09.05.1945 Командир 7-й бригады морской пехоты:
   Жидилов Евгений Иванович, генерал-майор – 17.08.1941 – 03.07.1942
   Командиры 8-й бригады морской пехоты:
   Вильшанский Владимир Львович, полковник – 13.09.1941—10.01.1942
   Горпищенко Павел Филиппович, полковник – 29.01. – 17.07.1942
   Командир 9-й бригады морской пехоты:
   Благовещенский Николай Васильевич, подполковник – 25 09.1941 – 03.07.1942
   Командиры 83-й морской стрелковой бригады:
   Леонтьев Иван Павлович, полковник – 10.1941 – 06.1942
   Вруцкий Валентин Аполлинарьевич, полковник – 06.1942 – 12.09.1942
   Командиры 1-го Черноморского полка морской пехоты:
   Морозов И. А., майор – 05. – 15.08.1941 Осипов Я. И., полковник – 15.08. – 02.11.1941 Командиры 2-го Черноморского полка морской пехоты:
   Осипов Я. И., интендант 1-го ранга – 08. – 15.08.1941 Морозов И. А., майор – 15.08. – 15.10.1941 Таран Н. Н., подполковник – 10.1941 – 01.1942 Командиры 3-го Черноморского полка морской пехоты:
   Корень К. М., капитан – 09.1941 – 04.1942 Затылкин В. Н., подполковник – 10.1941 – 07.1942 Гусаров С. Р., полковник – 07.1942
   Командиры 16-го отдельного батальона морской пехоты (ОБМП):
   Красников Д. В., майор – 08.1942 – 11.1942 Рогальский И. А., старший лейтенант – 11.1942 – 05.1943
   Командир 142-го ОБМП:
   Кузьмин О. И., капитан-лейтенант – 06.1942. – 10.1942 Командиры 143-го ОБМП:
   Артамонов М. П., капитан 3-го ранга – 06.1942 – 30.09.1943
   Левченко З. И., майор – 10.1943 – 03.1944 Макаров В. И., капитан – 03.11.1944 Левицкий И. К., подполковник – 11.1944 – 04.1945 Командир 144-го ОБМП:
   Востриков А. И., капитан-лейтенант – 06. – 09.1942 Командиры 305-го ОБМП:
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать