Назад

Купить и читать книгу за 225 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Самооценка. Теоретические проблемы и эмпирические исследования: учебное пособие

   В данном учебном пособии предпринята попытка представить, насколько возможно, целостную картину самооценочной реальности, теоретически осмыслить и эмпирически обозначить некоторые новые горизонты исследований самооценки. Особое внимание уделяется обсуждению вопроса о процессуально-динамической стороне самооценки. Изучение мотивов и механизмов самооценки представляет актуальное поле исследования, является чрезвычайно важным и перспективным, так как именно процессуальная сторона самооценки в наибольшей степени определяет как сам результат – самооценку, ее вид и форму, – так и в целом процесс саморегулирования. В пособии отражены многие вопросы, подходы, теории, точки зрения, конкретные эмпирические исследования, связанные с самооценкой.
   Для студентов и преподавателей психологических факультетов вузов, практикующих психологов, а также всех, кто интересуется психологией.


Ольга Николаевна Молчанова Самооценка: Теоретические проблемы и эмпирические исследования

Введение

   C 70-х годов XX в. конструкт «Я» становится одним из самых популярных в отечественной и зарубежной психологии: десятки тысяч статей, глав, книг посвящены феноменам, связанным с «Я». M. R. Leary и J. Price (2002) приводят более 60 понятий, относящихся к феноменам и процессам «Я», среди которых идентичность, эго, эго-защита, эго-идеал, идеальное «Я», сила «Я», самокатегоризация, самосознание, самоконтроль, самооценка, самоуважение, самовосприятие, самопрезентация, самоорганизация, самоэффективность, Я-образ, самоподтверждение, Я-концепция и т. д. Западные ученые уподобляют исследования «Я» зоопарку – self-zoo, представляющему собой все возрастающую коллекцию концепций, конструктов, процессов (Tesser, 1988). Только перечисление типологий «Я», предлагаемых отечественными психологами, создает столь же мозаичную картину: Экзистенциальное, Переживаемое и Категориальное «Я» (Кон, 1984); Авторское, Превращенное, Воплощенное, Вторящее «Я» (Интегральная индивидуальность… 2004); Телесное, Социально-ролевое, Психологическое, Экзистенциальное, Самоотношение или смысл «Я» (Леонтьев, 2002); Имманентное, Идеальное, Трансцендентальное, Трансфинитное «Я» (Петровский, 1996); Внутреннее «Я» (сущность) и Внешнее «Я» (личность) (Орлов, 1995); Я – другое – Я, Я – Мы, Я – другие во мне, Я – Я в других (Старовойтенко, 2009); актуальное «Я» с позиции настоящего, прошлого и будущего, ретроспективное «Я» с позиции настоящего, прошлого и будущего, проспективное «Я» с позиции настоящего, прошлого и будущего (Сарджвеладзе, 2000) и др.
   Одну из центральных позиций в этой разнообразной, разобщенной и во многом таинственной области исследований занимает проблема самооценки. Самооценка выступает как одна из важнейших, если не ключевых составляющих ядерной части внутреннего мира человека – его «Я». Несмотря на то что самооценка уже долгое время находится в сфере внимания психологов, работ, посвященных обобщению разрозненных подходов, точек зрения, идей, исследовательских результатов, накопленных фактов не так много, особенно в отечественной психологии. Назовем здесь тех, кто внес несомненный вклад в разработку данной проблемы: среди зарубежных авторов отметим R.F. Baumeister, N. Branden, J.D. Campbell, S. Coopersmith, J. Crocker, N. Emler, K.J. Gergen, A.G. Greenwald, S. Harter, S. Jones, M.H. Kernis, C. Mruk, M. Rosenberg, K. Sedikides, A. Gregg, L.E. Wells, G. Marwell, R.C. Wylie и др.; среди отечественных – И.И. Чеснокову, Л.И. Божович и ее школу, А.В. Захарову, Л.В. Бороздину и ее учеников, В.В. Столина, С.Р. Пантелеева, И.С. Кона и др.
   В данном учебном пособии предпринята попытка представить, насколько возможно, целостную картину самооценочной реальности, теоретически осмыслить и эмпирически обозначить некоторые новые горизонты исследований самооценки. Особого внимания, с нашей точки зрения, заслуживает обсуждение вопроса о процессуально-динамической стороне самооценки. Изучение мотивов и механизмов самооценивания представляет актуальное поле исследования, является чрезвычайно важным и перспективным, так как именно процессуальная сторона самооценки в наибольшей степени определяет как сам результат – самооценку, ее вид и форму, – так и в целом процесс саморегулирования.
   Отсутствие интегративного подхода к самооценке, многозначность обсуждаемых феноменов, связанных с ней, и противоречивость эмпирических результатов создают объективные сложности в структурировании учебного пособия по самооценке. Эти трудности мы попытались «снять» выбором ключевой проблемы, структурирующей и центрирующей многочисленные исследования самооценки, в качестве которой выступила проблема стабильности/изменчивости самооценки, обсуждаемая в двух планах: в функциональном – с точки зрения механизмов самооценивания и защиты определенного уровня самооценки, и в онтогенетическом – в русле психологии жизненного пути.
   Учебное пособие состоит из двух частей. Первая часть посвящена теоретическим проблемам самооценки. В ней рассматриваются основные подходы к исследованию самооценки, определяются ключевые компоненты самооценивания, обозначается место самооценки в структуре самосознания, определяется взаимосвязь понятия самооценки с другими смежными конструктами, описываются самооценочные мотивы, механизмы и виды самооценки, ее источники и последствия, анализируется проблема динамики самооценки в течение всего жизненного пути человека и возможности ее изменения. Наибольшее значение в этой части пособия придается обсуждению процессуально-динамической модели самооценивания, раскрытию отдельных видов самооценки, а также описанию характерных свойств оптимальной самооценки и условий ее развития.
   Во второй части пособия приводятся эмпирические исследования, проведенные автором или выполненные под его руководством, представляющие некоторые возможности, планы, методы изучения самооценки и ее динамики, раскрывающие разные аспекты самооценки и факторы, определяющие ее специфику. Среди последних рассматриваются ретроспективная оценка родительской сензитивности, соматический статус, возраст и социальный контекст. В этой части пособия анализируются и обсуждаются вопросы влияния самооценки на мотивацию достижений и на реальные результаты профессиональной деятельности; условия, определяющие характер развития самооценки; способы, поддерживающие самооценку на приемлемом для субъекта уровне, противостоящие давлению обстоятельств и компенсирующие их негативное воздействие; особенности самооценки в разные периоды взрослости; характер изменений самооценки лиц ранней и средней взрослости, произошедших под влиянием меняющегося социального контекста.
   Кроме того, в пособии представлены вопросы и задания по каждому из разделов, обширный список литературы, программа спецкурса, посвященного самооценке, некоторые методики ее исследования, что может послужить полезным материалом для самостоятельной работы студентов.
   В пособии отражены многие вопросы, подходы, теории, точки зрения, конкретные эмпирические исследования, связанные с самооценкой. Однако мы понимаем, что, во-первых, это далеко не полный обзор всех публикаций, существующих в мире по проблеме самооценки и сходных конструктов: довольно большая часть проблем осталась за пределами нашего рассмотрения, во-вторых, многие положения как цитируемых исследователей, так и самого автора носят дискуссионный характер и нуждаются в дальнейшей концептуализации и эмпирической верификации. Хочется предположить, что подобная неоднозначность и дискуссионность представленного материала будет способствовать интересу студентов к данной области исследования, инициировать споры и обсуждения, креативные находки и попытки создания собственных планов исследования.
   Я выражаю искреннюю благодарность всем своим учителям и коллегам, которые способствовали возникновению интереса к проблеме самооценки, поддерживали мои научные изыскания, помогли появлению данного пособия, – Л.В. Бороздиной, А.К. Болотовой, Е.П. Крупнику, Б.А. Сосновскому, В.Д. Шадрикову, а также студентам факультета психологии Государственного университета – Высшей школы экономики, которые заинтересованно работали в рамках спецкурса «Психология самооценки», и моим дипломникам и аспирантам – А.А. Кувакиной, Д.В. Юшкову, Н.Б. Кузнецовой, И.Ю. Чуриковой.

Глава 1
Самооценка: феноменология, подходы, содержание

1.1. Феноменология самооценки

   Может быть, я сам не много стоил,
   А быть может, жизнь, ты – тоже пустячок.
В. Шершеневич
   Сердце я.
   Греза я.
   Воля я.
   Сила я.
К. Бальмонт
   Самооценка как объект исследования в зарубежных и отечественных психологических работах давно занимает привилегированное положение, о чем свидетельствует факт непрерывного роста общего объема публикаций, напрямую связанных с проблемами самооценки. Однако споры о природе, значении и механизмах самооценки не прекращаются до сих пор. Более того, как заметил К. Мрук (Mruk, 1999), все теперь знают, что такое самооценка, но никто не может дать точное и исчерпывающее определение – сколько исследователей, столько и различных дефиниций. В психологической литературе наряду с понятием самооценки широко используются такие термины, как «самоуважение», «самоотношение», «чувство собственного достоинства», «самопринятие», «самоэффективность», «Я-концепция», «образ-Я», «удовлетворенность собой», «чувство собственной компетентности» и т. п. (Бандура, 2000; Бернс, 1986; Кон, 1984; Липкина, 1976; Столин, 1983; Wells, Marwell, 1976; Wylie, 1979 и т. д.), которые одними авторами рассматриваются как синонимы, а другими употребляются в разных значениях. По мнению С.Р. Пантилеева (1991), чаще всего за данным разнообразием в словоупотреблении не стоят какие-либо определенные и общепризнанные концептуальные различия.
   Несмотря на разноголосицу, а порой и путаницу, связанную с дефиницией самооценки, за данным понятием стоит определенная психологическая реальность, конкретная феноменология. Фактически каждый из нас понимает, что такое самооценка, и может сказать, какая она у него – высокая или низкая, а также определить ее высоту у других людей. Явно или неявно как исследователями, так и обычными людьми признается, что уровень самооценки человека влияет на все, о чем он говорит, что думает, что делает (Полети, Доббс, 2008). Главная функция самооценки состоит в регуляции поведения субъекта. Через включение самооценки в структуру мотивации субъект осуществляет непрерывное соотношение своих возможностей, внутренних психологических резервов с целями и средствами деятельности (Чеснокова, 1977). Одной из основных выделяется также сигнализирующая функция самооценки, представляющая индивиду субъективную обратную связь – положительную или отрицательную, сигнализирующую об адекватности действий человека и степени благополучия его жизни (Emler, 2001). А.В. Захарова (1989) регулятивные функции самооценки подразделяет на собственно оценочные, контрольные, стимулирующие, блокирующие и защитные. Таким образом, самооценка обеспечивает различные стратегии в осуществлении тех или иных деятельностей и в решении разного рода задач, влияет на построение взаимоотношений с другими людьми, способствует осуществлению самоопределения, самовыражения и самореализации, определяет построение жизненных стратегий, при необходимости выполняя функцию психологической защиты и функцию сохранения внутренней стабильности и согласованности «Я».
   Мы, как и большинство других исследователей, принимаем точку зрения, согласно которой человек имеет потребность в положительном самоотношении, для него важно позитивно оценивать свое «Я». Но как люди приходят к убеждению, что они достойны и замечательны или, наоборот, плохи и никчемны? По каким признакам человек судит о качестве своей или чужой самооценки?
   Можно определить уровень самооценки по одному из многочисленных опросников, например, следующему (цит. по: Полети, Доббс, 2008. С. 14–16):

   Опросник для определения уровня самооценки


   Предполагается, что чем больше будет ответов «да», тем выше самооценка. Из этого опросника следует, что человек с высокой самооценкой самодостаточен, он, принимая других, живет «своей жизнью», не боится своих чувств, может их открыто выражать, так же как и открыто высказывать и отстаивать свои взгляды и мнения. Самооценка здесь, в первую очередь, определяется через то, как человек строит свое взаимодействие с другими людьми. И действительно, нередко нам кажется, что человек скромный, нерешительный, зависимый, тревожный, постоянно критикующий себя, некоммуникабельный, пассивный имеет сниженную самооценку. Такой человек часто испытывает чувство вины, стыда и сожаления; сравнивая себя с другими, думает, что он хуже; просит прощения, оправдывается; умаляет свою роль в том или ином деле (зачастую в угоду другим); соглашается с мнением других, даже если внутренне не согласен с ним; ощущает себя жертвой, испытывает большие сложности, чтобы открыто попросить то, что ему нужно; боится побеспокоить других, отказать в услуге, сказать «нет», первым завязать знакомство, выступать в большой аудитории, открыто выражать свое мнение, не соответствующее мнению большинства, и т. д. Одна из основных эмоций человека с низкой самооценкой – это страх: быть не на высоте, быть хуже других, потерпеть неудачу, ошибиться, выставить себя на посмешище, обнаружить свое незнание или неумение. Такой человек боится, что останется один, что его никто не полюбит, что он никому не нужен, что его отвергнут, что у него нет настоящих друзей, что им манипулируют и в то же время страшится общества других, избегает искренних чувств, привязанностей, тесных взаимоотношений. Человек с низкой самооценкой может чувствовать собственную малозначимость, неудовлетворенность собой и своей жизнью, неверие в свои силы; он не уважает и не любит себя; может находиться в постоянном напряжении, испытывая чувство тоски от ощущения, что жизнь проходит мимо, или, наоборот, агрессии, озлобленности против всех, кто его окружает. Непосредственность – это главное, чего не хватает человеку с низкой самооценкой: он осознает и переживает, что он «не сможет» еще до опыта, переживает последствия неудачи, провала, неуспеха до начала действий. Именно такие переживания ведут к тому, что он часто отказывается от чего-либо, «уходит в тень», не рискует, не действует. И если человек с высокой самооценкой находится в гармонии с самим собой и окружающими, то человек с низкой самооценкой редко испытывает такие чувства.
   Однако реальный опыт межличностных отношений нам подсказывает, что бывают и другие случаи, когда человек переоценивает себя, завышая свои возможности и способности, преувеличивает собственную значимость, недооценивает других, полагая, что «никто, кроме него» не справится с тем или иным делом. Он не переносит критику и в то же время постоянно критикует других; его отличает высокомерность, самоуверенность и амбициозность. Такой человек, как и тот, кто имеет низкую самооценку, сталкивается с большими трудностями во взаимоотношениях с другими.
   Результаты эмпирических исследований подтверждают обыденные представления о том, что поведение человека обусловлено его самооценкой и зависит от ее общего уровня, который, в свою очередь, соотносится с качеством жизни субъекта и с его физическим и психологическим благополучием или неблагополучием (Kaplan, 1975; Rosenberg, 1965; Wylie, 1974). В большом количестве эмпирических исследований самооценки изучалась ее связь с удовлетворенностью работой, успехами в учебе, характеристиками интеллектуальной деятельности, особенностями эмоциональной и мотивационной сферы, возрастными особенностями, ощущением счастья, девиантным поведением, насилием, аномальным развитием личности, психосоматическими заболеваниями, алкоголизмом и наркоманией и т. д. (Бороздина, 1999; Бороздина, Кубанцева, 2008; Бороздина, Молчанова, 2001; Бороздина, Рощина, 1989; Былкина, 1995; Братусь, Павленко, 1986; Валицкас, Гиппентрейтер, 1989; Захарова, 1993; Зинько, 2006; Носенко, 1998; Сидоров, 2006; Смирнова, Хузеева, 2002, Kaplan, 1975; Kernis et al., 1992; Kernis, Waschull, 1995; Reasoner, 2006; Tharenou, 1979 и др.).
   На основании эмпирических исследований, проведенных в отечественной и зарубежной психологии по проблемам самооценки, многие исследователи пришли к выводу, что уровень самооценки является настолько важным аспектом, что все жизненные трудности, за исключением биологических и физиологических проблем, в той или иной степени связаны с «плохой» самооценкой (Полети, Доббс, 2008). В итоге в определенный момент сначала в североамериканском обществе, а далее повсеместно в развитых странах возобладала точка зрения, согласно которой большинство бед и неудач в социуме, различные негативные и деструктивные тенденции – от высокомерия и пренебрежения к нуждам других до агрессии, насилия и расизма – являются следствием низкой самооценки личности (цит. по: Crocker et al., 2004; Emler, 2001). Опубликованы, например, данные о росте насилия в современных североамериканских школах: убийство является третьей ведущей причиной смерти детей начальной и средней школы; увеличиваются случаи подростковой беременности (свыше миллиона девочек-подростков беременеют каждый год); растет число суицидов (10 % мальчиков-подростков и 18 % девочек-подростков имели попытку суицида, около 30 % обдумывали этот шаг); увеличивается число школьников, заболевающих нервной анорексией, и т. д. (цит. по: Resoner – а). В основе этих проблем, с точки зрения авторов многочисленных исследований, лежит низкая самооценка. Низкая самооценка также связана с плохой успеваемостью в школе и вузе, сексуальной распущенностью, насилием в семье, алкоголизмом, наркоманией, расовыми предрассудками и депрессией; в то время как высокая самооценка – безусловное и безоговорочное благо, необходимый компонент и источник полноценной, осмысленной, значимой гармоничной и приносящей удовлетворение жизни (Полети, Доббс, 2008; Branden, 1994; Brecht, 1996; Resoner, 2006; Rosenberg, 1965; Wells, Marwell, 1976).
   Подобные работы привели к созданию так называемой модели «высокого уровня самоуважения», для которой характерно отдавать предпочтение людям с высокой самооценкой, рассматривая их жизнедеятельность как пример функционирования здоровой личности, полагая, что без высокой самооценки не может быть качественной жизни. Высокая самооценка стала рассматриваться как своеобразная «социальная вакцина», предупреждающая развитие многих проблем современного общества. Возможно, наиболее впечатляющим следствием активного освоения темы самооценки в западной культуре стало ее устойчивое восприятие как важнейшего психологического ресурса человека или даже как его достояния, что неизбежно привело западное общество к формированию массовой потребности в достижении высокого уровня самооценки, к возникновению целого движения за повышение самоуважения (self-esteem movement). Озабоченность самооценкой в современной культуре является следствием убеждения, что чувства бесполезности и низкой самооценки принуждают людей делать вещи, которые являются вредными и разрушительными как для личности, так и для окружающих; другими словами, низкая самооценка – один из источников Зла (цит. по: Crocker et al., 2004). Издержки низкого самоуважения и, напротив, плюсы высокого кажутся настолько всепронизывающими, что многие психологи убеждены в том, что самооценка – универсальная и фундаментальная потребность человека (Tesser, 1988). Н. Эмлер (Emler, 2001) отмечает, что люди стали стремиться к достижению высокой самооценки подобно тому, как они стремятся к благополучию, хорошему физическому здоровью или свободе мысли. В США, например, была создана Национальная ассоциация по самоуважению (NASE), целью которой являлось содействие осознанию того, что в основе многих, если не большинства, проблем, поразивших современное общество, лежит низкая самооценка и задача родителей, педагогов, руководителей, психотерапевтов – решать эти проблемы через повышение самооценки (Resoner – а). Апофеозом этого движения стало появление в конце 80-х годов в США, в штате Калифорния, специальной бюджетной статьи, предусматривающей финансирование внушительного перечня мер по подъему уровня самооценки у жителей штата (Baumeister et al., 2003).
   В эмпирических исследованиях понятие «самооценка» стало использоваться в качестве объяснительного принципа многих психологических феноменов и социальных проблем. Множество исследований было направлено на установление корреляций между самооценкой и разнообразными личностными и поведенческими переменными. За этим стояло представление о том, что самооценка своим влиянием пронизывает все аспекты человеческого существования (Branden, 1994), и убеждение в возможности при воздействии на самооценку и образ «Я» добиться изменения в поведении человека, в его личностных особенностях и таким образом решить многие социальные проблемы. Однако полученные результаты в целом оказались довольно ничтожными (Хекхаузен, 1986). Обзор источников по данной теме показывает, что на самом деле гипотеза о снижении социальных проблем вследствие повышения уровня самоуважения не находит широкой поддержки: фактически исследователи обнаружили, что люди с высоким уровнем самоуважения могут порой порождать реакции, скорее усугубляющие социальные проблемы, чем смягчающие их (Baumeister et al., 2003; Crocker et. al., 2004). Некоторые исследователи стали полагать, что большинство негативных тенденций современного общества (алкоголизм, наркомания, агрессия, расизм, насилие и даже войны) происходят вследствие погони за высокой самооценкой, борьбы людей с целью доказать собственную значимость и ценность. Эти результаты привели ученых к критике движения за повышение самоуважения. Р. Баумейстер (Baumeister et al., 2003) ставит под сомнение ключевое предположение этого движения, согласно которому слишком много людей имеет низкий уровень самоуважения. С точки зрения Р. Баумейстера, североамериканское общество отнюдь не страдает от широкого распространения низкой самооценки. Исследователи подвергли также сомнению идею о том, что высокая самооценка есть абсолютное и универсальное Добро (Crocker et al., 2004). Данные последних исследований о самоуважении и их описания в популярных СМИ привели к смятению в общественном мнении: так в чем же все-таки корень зла – в низкой или высокой самооценке?
   В настоящее время усиливается тенденция к осмыслению самой сути самооценки, ее концептуальной природы, механизмов действия, значения в развитии и жизнедеятельности человека. Что такое самооценка? Как самооценка связана с другими процессами/компонентами самосознания? Какой бывает самооценка? Какова роль самооценки в жизни человека? Каковы механизмы и мотивы самооценивания? Как лица с различным уровнем самооценки справляются с вызовами жизни? Является ли низкая самооценка реальным фактором личностной уязвимости? Существует ли возрастная динамика самооценки? Можно ли изменить сформировавшуюся самооценку? Нужно ли российским педагогам, психологам, консультантам и психотерапевтам включаться в движение за повышение самоуважения? Эти и другие вопросы составляют предмет предлагаемого вашему вниманию учебного пособия.

1.2. Развитие взглядов на природу самооценки в истории психологии

   Психология личности таит в себе ужасную загадку – проблему Я.
Г. Олпорт
   Где я? где я?
   По себе я Возалкал!
В. Иванов
   Очевидно, что самооценка так или иначе связана с идеей «Я», которая всегда эксплицитно или имплицитно присутствует в философских учениях и многих психологических концепциях. Предметом непосредственно психологических исследований проблема «Я» становится лишь в конце XIX в., и сразу начинает разрабатываться в столь разнородных направлениях, что их трудно каким-либо образом упорядочить (Славская, 2002). Нет смысла подробно освещать весь круг исследований, посвященных многочисленной и разнообразной проблематике «Я». Отразим лишь основные направления в разработке этой проблемы, положившие начало исследованию самооценки. Анализ работ, связанных с изучением самооценки, показывает, что они так или иначе опираются на четыре ключевых источника: на теоретические положения У. Джеймса, психоанализ, теории символического интеракционизма и гуманистическую психологию (Бернс, 1986; Wells, Marvell, 1976).
   Подход У. Джеймса. Уильям Джеймс известен как первый психолог, начавший разработку проблематики «Я», тем не менее многие его взгляды вполне актуальны и в настоящее время. Это прежде всего представления о двойственной природе единого и целостного «Я» (self), в котором содержатся две неразрывные составляющие, существующие одновременно: чистый опыт («Я» – сознающее) и содержание этого опыта («Я» – как объект, эмпирическое «Я»). У. Джеймс говорит о «познающем элементе» в личности, утверждая, что психика имеет «чистое Эго», под которым подразумевается мыслящий субъект. Наше сознание текуче и изменчиво, а «чистое Эго» рассматривается как некий неизменный субстрат, деятель, вызывающий изменение в нашем сознании, всегда и везде тождественный самому себе, – это неизменный принцип нашей духовной деятельности (Джеймс, 1991). Таким образом, познающее и действующее «Я» включает следующие грани осознания: осознание своего существования отдельно от окружающего мира и обладающего личной внутренней жизнью; осознание непрерывности, стабильности «Я» во времени; осознание своей целостности (связности, согласованности) и осознание эффективности «Я», т. е. то, что «Я» способно контролировать действия и мысли.
   Под эмпирическим «Я» (или «Мое») У. Джеймс понимает совокупность, итог всего того, что человек может назвать своим. Эмпирическое «Я» подразделяется на три части. Первая содержит составные элементы личности, куда входят: физическое Я – телесная организация, одежда, семья, домашний очаг, собственность; социальное Я – представления и оценка других собственного «Я», социальные роли и статусы, т. е. то, чем признают данного человека окружающие; при этом каждый человек имеет столько социальных «Я», сколько существует отдельных групп, с мнением которых он считается; духовное Я – совокупность психических особенностей, склонностей и способностей (мысли, чувства, желания, ощущения). Вторая часть – это чувства и эмоции (или самооценка), вызываемые перечисленными выше составными элементами; третья – поступки человека (забота о самом себе и самосохранение).
   Следует отметить, что в психологической литературе не только впервые появляется термин «самооценка», но и то, что У. Джеймс выделяет трехкомпонентную структуру «Я», рассматривая когнитивный, эмоциональный и поведенческий компоненты, что соответствует многочисленным современным взглядам на структуру самосознания и Я-концепции (Бернс, 1986; Болотова, 2007; Бороздина, 1992; Захарова, 1993; Чеснокова, 1977 и др.). Согласно У. Джеймсу самооценка бывает двух родов: самодовольство и недовольство собой. Самодовольство включает такие чувства, как гордость, высокомерие, самопочитание, заносчивость, тщеславие, а недовольство собой – скромность, униженность, смущение, неуверенность, стыд, унижение, раскаяние, сознание собственного позора и отчаяние.
   У. Джеймс признает эти чувства непосредственными, первичными дарами нашей природы, «у каждого из нас имеется еще некоторый постоянный средний тон самочувствия, совершенно не зависящий от наших объективных оснований быть довольными или недовольными» (Джеймс, 2000. С.13). Отсюда он делает вывод, что человек, поставленный в неблагоприятные условия жизни, может пребывать в невозмутимом самодовольстве, а человек, который вызывает всеобщее уважение и успех которого в жизни обеспечен, может до конца испытывать недоверие к своим силам. «Барометр нашей самооценки и доверие к себе», по его мнению, поднимаются и падают скорее в зависимости от сугубо органических причин, чем от рациональных, и может не соответствовать оценкам нашей личности со стороны других людей (Джеймс, 1991). Тем не менее, несколько противореча себе, У. Джеймс утверждает, что самочувствие человека все-таки изменяется и зависит от его успеха или неуспеха в развитии наиболее значимой, сильнейшей стороны своего «Я». Неудачи в развитии именно этой стороны характера могут вызвать недовольство собой, стыд, смущение, а успех – радость и самодовольство. Неуспех или успех в чем-то другом, не имеющем к этой стороне отношения, не будет переживаться как неудача или подлинный успех и, соответственно, не будет влиять на самоуважение. Поэтому У. Джеймс подчеркивает важность выбора – выбора одной из многочисленных сторон личности. Таким образом, по У. Джеймсу, самоуважение обусловлено всецело тем, какому делу мы себя предназначим, и определяется отношением наших действительных способностей, которые обеспечивают успех, к уровню притязаний, что заложено в его известной формуле


   Именно в этом смысле У. Джеймс говорит, что самочувствие не зависит от обстоятельств – оно зависит от самого человека, от его правильного выбора, от его притязаний. Не надо понимать формулу У. Джеймса упрощенно, полагая, что любой успех в любом деле или всякое снижение притязаний приведет к увеличению самоуважения; нет, эта формула действует только для важнейшей стороны личности человека, выбранной им самим. И если он выбрал действительно одну из сильнейших сторон своей личности, то ему чаще будет сопутствовать успех, а следовательно, и самоуважение, а если нет, если притязания превышают способности человека, то наоборот.
   В целом, говоря о воззрениях У. Джеймса, необходимо подчеркнуть три основных момента: во-первых, признание двойственной природы «Я», выделение в нем двух неразрывных сторон («Я» как субъект и как объект); во-вторых, выделение трехчастной структуры эмпирического «Я», включающей когнитивный, эмоциональный и поведенческий компоненты; в-третьих, понимание самооценки как переживания определенных эмоций в свой адрес, которые не зависят ни от мнения окружающих, ни от каких-либо других внешних обстоятельств, а являются соотношением его способностей, обеспечивающих успешность или неуспешность в том или ином деле, и притязаний личности.
   Психоаналитическое направление. Большинство исследователей проблемы «Я» согласны с тем, что «только благодаря психоанализу понятие «Я» в смысле инстанции личности приобрело права гражданства» (Мейли, 1975. С. 261). Как известно, З. Фрейд выделил три инстанции личности: Оно, Я и Сверх-Я, различающиеся по генезису, содержанию и законам функционирования (Фрейд, 1991). Система «Я» для З. Фрейда является функциональным и структурным компонентом психики, средоточием познавательных и исполнительных функций, воли и фактических целей, исходящая из принципа реальности, подчиняющаяся физическим законам, логике, социальным нормам, содержащая как сознательный, так и бессознательный компонент и регулирующая процесс адаптации. «Я» является той силой, которая, учитывая требования общества, социальные нормы, запреты и идеалы, принятые личностью, противостоит давлению бессознательных влечений, а также стремится увязать влечения Оно с требованиями реальности. В этих целях «Я» регулирует и уравновешивает конфликтующие импульсы с помощью механизмов психологической «защиты», подавляя, ограничивая или особым образом преобразуя влечения Оно и обеспечивая тем самым разрядку сексуальной энергии. Проблема психологической защиты, впервые поставленная З. Фрейдом, и целенаправленное изучение защитных механизмов личности как способов совладания Эго с травмирующими переживаниями, осуществленное А. Фрейд, находят отражение в современных представлениях о механизмах защиты «Я», в частности в исследованиях способов поддержания и защиты самооценки. З. Фрейд не исследовал саморефлексирующие действия и действия Я-образа, однако, по-видимому, инстанция Я была наделена такой функцией (Wells, Marvell, 1976).
   Сверх-Я – это инстанция личности, представляющая собой совесть, эго-идеал, критика и цензора, контролирующая соблюдение норм, принятых в данном обществе, и поэтому постоянно конфликтующая с Оно. Сверх-Я формируется в дошкольные годы в результате интроекции регулирующих и регламентирующих влияний родителей, когда дети начинают усваивать моральные нормы, социальные стандарты человеческого поведения, ценности и установки. Сверх-Я – это идеализированный образ отца (матери), ставший в процессе разрешения Эдипова комплекса (комплекса Электры) частью психики ребенка. «Супер-эго ребенка в действительности базируется не на образах родителей, а на их супер-эго. Содержание его – то же самое, оно служит сохранению традиций и устойчивой системы ценностей, передающихся из поколения в поколение» (Фрейд, 1933. Цит по: Фрейджер, Фейдимен, 2002. С. 46).
   З. Фрейд описал несколько функций Сверх-Я: моральная совесть, самонаблюдение, цензура, формирование идеалов. Сверх– Я, с одной стороны, содействует Я в овладении бессознательными влечениями Оно, а с другой – оказывает на Я давление, карая в случае конфликта с его идеалами. Сверх-Я проявляется в виде чувства вины, неполноценности или чувства гордости, порывов честолюбия, стремления сравняться с могущественным отцом, который так привлекал и пугал ребенка в детстве. И хотя З. Фрейд не рассматривал самооценочные действия, он имел дело с сильными эмоциями, направленными на себя, – самоосуждение, ненависть себя и др., которые возникают как результат соотнесения собственного поведения, мыслей, чувств, влечений с требованиями Сверх-Я. «Если что-нибудь в «Я» совпадает с «Идеалом Я», всегда будет присутствовать ощущение триумфа. Чувство виновности (и чувство неполноценности) может также быть понято как выражение напряженности между «Я» и Идеалом» (Фрейд, 1991. С. 126). В то же время З. Фрейд указывал, что «когда человек не может быть доволен своим «Я», он все же находит удовлетворение в «Идеале Я», которое дифференцировалось из «Я» (Фрейд, 1991. С. 107). Таким образом, инстанция Сверх-Я так или иначе включает способность к критической самооценке – соотнесению собственных помыслов и поведения с родительскими предписаниями или усвоенной системой ценностей, обусловливая чувство вины или, наоборот, чувство самоуважения и гордости. Отсюда можно сделать вывод, определенным образом упрощая, что для З. Фрейда процесс самооценивания есть не результат истории успехов и неуспехов, как у У. Джеймса, а результат идентификации с эго-идеалом.
   Представленная в психоанализе теория психосексуального развития ребенка, акцентирующая внимание на раннем опыте его отношений с родителями и определяющая последующие особенности объектных отношений и переживания собственного «Я», также оказала влияние на развитие представлений о становлении самооценки.
   Психоаналитические теории А. Адлера и К. Хорни в большей степени связаны с понятиями Я-концепция и самооценка. А. Адлер в отличие от З. Фрейда в качестве определяющей детерминанты человеческого поведения рассматривал не «пансексуализм», а особую творческую силу жизни, которая выражается в стремлении к превосходству, развитию, совершенствованию. Он развивал идею о чувстве неполноценности как об основополагающем и универсальном чувстве, в основе которого лежит, в первую очередь, восприятие своей физической недостаточности, дефектности. «На протяжении всего периода развития ребенок испытывает чувство, что он уступает в чем-то как своим родителям, так и всему миру в целом. Вследствие незрелости его органов, его неопределенности и несамостоятельности, вследствие его потребности опираться на более сильные натуры и из-за часто возникающего болезненного ощущения подчиненности другим людям в ребенке развивается чувство несостоятельности, которое затем выдает себя на протяжении всей жизни» (Adler, 1924. Цит. по: Сидоренко, 2002. С. 23). Это чувство собственной недостаточности, по А. Адлеру, нормальное человеческое чувство, характерное для всех: «Быть человеком – значит ощущать свою недостаточность» (Adler, 1932. Цит. по: Сидоренко, 2002. С. 24). Чувство недостаточности вызывает стремление к его преодолению, называемое А. Адлером по-разному, например, «мужской протест» или «воля к власти», но в конечном итоге утвердился термин «стремление к превосходству», к совершенствованию, направление действия которого зависит от развития социального интереса или общественного чувства. А. Адлер указывал, что каждый человек обладает творческой энергией, фактически идентичной его «Я», суть ее состоит в постоянном стремлении к достижению цели: «Мы не способны думать, чувствовать, желать, действовать, не имея перед собой цели» (Адлер, 1995. С. 22). Именно эта цель формирует «линию жизни», «план жизни», «жизненный стиль», которому человек сознательно или бессознательно следует (Адлер, 1995). Понять человека, с точки зрения А. Адлера, означает выявить, интуитивно почувствовать главную линию его жизни и цель, стоящую за ней.
   По Адлеру (Адлер, 1995. С. 119), руководящими линиями жизни являются

   в реальной деятельности:
   а) развитие способностей, направленных на достижение превосходства;
   б) сравнение себя со своим окружением;
   в) накопление знаний и навыков;
   г) ощущение враждебности внешнего мира;
   д) использование для достижения превосходства любви и послушания, ненависти и упрямства, чувства общности и стремления к власти;

   в воображении:
   е) формирование «как если бы» (фантазии, символические успехи);
   ж) использование слабости;
   з) откладывание решений, поиск «укрытия».

   Любой невроз, с точки зрения А. Адлера, может пониматься как «ошибочная с позиций культуры попытка избавиться от чувства неполноценности, чтобы обрести чувство превосходства» (Адлер, 1995. С. 48). Превосходство над другими людьми, существующее только в воображении невротика (комплекс превосходства), может лишь заслонить, но не устранить комплекс неполноценности. Стремление к превосходству невротика не дает объективно положительного результата, поскольку предполагает в том или ином виде насилие над окружающими, унижение их чувства собственного достоинства; ведет к самовозвеличиванию, к неадекватному представлению о себе и о других, что в конечном итоге не устраняет, а, наоборот, способствует нарастанию чувства неполноценности, превращению его в комплекс. Чаще всего ошибочный стиль жизни формируется в результате «патогенной детской ситуации», у детей с реальными несовершенствами тех или иных органов, у избалованных или пренебрегаемых детей, т. е. у детей, у которых ослаблен «социальный интерес». У нормального человека, по А. Адлеру, нет комплекса превосходства, он, «стремясь к превосходству, умеряет свой пыл общественными интересами, его действия приносят пользу и его активность конструктивна» (Адлер, 1997. С. 61).
   С точки зрения А. Адлера, стиль жизни – это «значение, которое человек придает миру и самому себе, его цели, направленность его устремлений и те подходы, которые он использует при решении жизненных проблем» (Adler, 1932. Цит. по: Сидоренко, 2002. С. 50). «Высший закон жизни» состоит в том, что «чувство ценности человеческой личности не должно уменьшаться» (Adler, 1956. Цит. по: Фрейджер, Фейдимен, 2002. С. 125). У невротика это стремление приобретает острую форму: он ведет себя так, как будто ему все время надо доказывать свое превосходство, стремясь при этом исключить любые отношения, если начинает ощущать, что они мешают его чувству власти или разоблачают его чувство неполноценности.
   Таким образом, А. Адлер указывает, во-первых, на важность субъективной оценки реальности, а во-вторых, включает в определение стиля жизни представление человека о себе и оценку им своих способностей и возможностей. В его концепции в неявном виде присутствует представление о самооценке как чувстве собственной ценности, возникающем в результате соотнесения реального «Я» с должным или идеальным, или, другими словами, как осознание продвижения на пути реализации жизненных целей.
   Одно из основных предположений К. Хорни состоит в том, что человек обладает реальным «Я», реализация которого требует благоприятных условий. Реальное «Я» – это центральная, внутренняя, созидательная сила, источник роста, способность использовать свои собственные ресурсы (чувства, мысли, желания, надежды, увлечения, сила воли, талант), т. е. некоторые потенциальные возможности человека, реализующиеся через взаимодействие с внешним миром и обеспечивающие развитие по направлению к самореализации (Хорни, 1997). Отчуждение от реального «Я» в результате подавляющего воздействия окружения является главной чертой невроза, с точки зрения К. Хорни. При возникновении патогенных условий (отсутствие «атмосферы тепла», доброжелательности, неспособность воспринимать ребенка как самостоятельную личность и т. д.) у детей развивается базальная тревога – чувство беспомощности, незащищенности в потенциально враждебном мире. Базальная тревога, в свою очередь, приводит к развитию защитных стратегий, смягчающих ее проявление:
   • движение к людям – стратегия уступчивости, зависимости, принижения себя, выражающаяся в попытке заслужить любовь и одобрение других людей;
   • движение против людей – стратегия агрессии, экспансии, выражающаяся в стремлении к господству, достижениям, успехам, престижу и признанию. В рамках экспансивной стратегии существуют три типа решений. Лицам, выбравшим нарциссистское решение, необходимо подтверждать свою высокую самооценку и вызывать у окружающих восхищение и преданность. Люди, выбравшие перфекционистское решение, отличаются высокими моральными и интеллектуальными стандартами, стремятся достичь безупречности во всем и на этой основе возвыситься над другими людьми. Тех, кто выбирает надменно-мстительные решения, отличает жестокость и упорство, для них жизнь – это поле битвы;
   • движение от людей – стратегия уединения, ухода, отдаления от всех. Люди с такой доминирующей стратегией не ищут ни любви, ни господства, они предпочитают свободу, покой и самодостаточность (Хорни, 1997).
   Кроме межличностных защитных стратегий, К. Хорни постулировала наличие интрапсихических защитных стратегий. При определенных условиях человек может прийти к идентификации себя со своим идеальным интегрированным образом, тогда «идеальный образ себя становится идеальной самостью, идеальным Собственным Я» (Хорни, 2000. С. 426). В этом случае «энергия, питающая движение к самореализации, обращается на другую цель – на актуализацию идеального Собственного Я», что означает, по К. Хорни, «смену курса всей жизни и развития человека» (Хорни, 2000. С. 427). Идеализированное «Я», создаваемое с помощью воображения, – это неадекватное представление о себе, наделенное безграничной силой и необычайными способностями (Хорни, 1997). При этом идеализированный образ не обязательно повышает значимость человека в его собственных глазах, скорее он усиливает его ненависть к себе и ужесточает внутриличностный конфликт. Человек начинает ощущать собственную ценность только тогда, когда он соответствует своему идеализированному «Я». Все, что не может соответствовать этому воображаемому образу, вызывает ощущение малоценности и презрения и ведет к формированию презираемого образа. Многие люди, пишет К. Хорни, колеблются между «ощущением высокомерного всемогущества и собственного абсолютного ничтожества» (Horney, 1955. Цит. по: Фрейджер, Фейдимен, 2002. С. 203).
   Самоидеализация неизбежно перерастает во всеохватывающее влечение – стремление выразить идеального себя, актуализировать идеальное Собственное «Я», которое К. Хорни называет погоней за славой. Создание идеализированного образа, погоня за славой развивает систему гордости: невротическую гордость, невротические притязания, тиранические должествования, ненависть к себе (Horney, 1955. Цит. по: Фрейджер, Фейдимен, 2002. С. 203). Ударение смещается с «быть» на «казаться» (Хорни, 2000. С. 440). Человек замещает реалистическую уверенность и самоуважение на гордость чертами своего идеализированного образа, на основе которого строит невротические притязания, требуя, чтобы с ним обращались в соответствии с его величественным представлением о себе, а также тиранические должествования, побуждающие человека жить согласно его преувеличенному образу «Я». Если идеализированное «Я» ощущает, что реальное «Я» не такое, каким должно быть, то возникает гнев по отношению к последнему, развивается чувство ненависти к себе.
   Таким образом, главный внутренний конфликт личности – конфликт между реальным «Я» и системой гордости. Выход из невротического конфликта согласно К. Хорни возможен через осознание личностью своего реального «Я», через развитие реальных возможностей, т. е. через построение своей жизни в соответствии с реальным Собственным Я.
   Психоаналитическая традиция способствует возникновению тенденции рассматривать действие внутриличностных сил, дифференцировать «Я», выделяя наряду с реальным «Я» и другие инстанции, акцентировать внимание на неосознаваемых компонентах системы «Я» и их действии, анализировать различные варианты самоотношения, да и жизни в целом в зависимости от ситуации детства, решения внутриличностных конфликтов, выдвигаемых целей и жизненных планов.
   Другим примером теоретического основания современных исследований, посвященных самооценке, в рамках данного направления может служить концепция психосоциального развития Э. Эриксона.
   Подход Э. Эриксона, по существу являющийся развитием концепции З. Фрейда, обращен к социокультурному контексту становления идентичности. Идентичность Э. Эриксон понимает как процесс организации жизненного опыта в индивидуальное «Я» (Эриксон, 1996), который продолжается на протяжении всей жизни человека и фактически означает внутреннюю уверенность в направлении своего жизненного пути. Э. Эриксон определяет идентичность как сложное личностное образование, включающее представление о своей временной протяженности, стремление к непрерывности жизненного опыта, чувство собственной уникальности, тождественности самому себе, целостности и устойчивости собственного «Я», а также внутреннюю солидарность человека с социальными, групповыми идеалами и стандартами. По мнению Э. Эриксона, идентичность в самом общем смысле совпадает во многом с тем, что различные авторы называют «Я-концепцией», «Я-системой» или «Я-опытом» (Эриксон, 1996). Однако он считает эти понятия статическими, в то время как, по его мнению, главной чертой идентичности является динамизм, ибо идентичность никогда не достигает завершенности, не является чем-то неизменным, что может быть затем использовано как готовый инструмент личности (Бернс, 1986). Идентичность индивида возникает в процессе интеграции образов «Я», которая всегда больше, чем простая сумма его отдельных представлений о себе. Структура идентичности имеет «я-аспект» и «эго-аспект». По Э. Эриксону, можно говорить об эго-идентичности, когда обсуждается синтезирующая функция «эго», и «я-идентичности», когда обсуждаются образы «Я» и ролевые образы идентификаций индивида (Эриксон, 1996).
   «Эго-идентичность» характеризуется по действительно достигаемому, но всегда пересматриваемому чувству реальности «я» в социальной реальности» (Эриксон, 2000б. С. 495). Внезапное осознание неадекватности существующей идентичности «Я», вызванное этим замешательство и последующее исследование, направленное на поиск новой идентичности, новых условий личностного существования, – вот характерные черты динамического процесса развития «эго-идентичности» (Бернс, 1986).
   Э. Эриксон признавал, что идентичность – динамическая структура, развивающаяся на протяжении всей жизни человека. Им описаны восемь стадий развития идентичности, каждая из которых имеет свою центральную проблему, разрешение которой происходит в так называемые кризисы идентичности – периоды выбора пути развития, решения конфликта между сложившейся конфигурацией элементов идентичности и изменившимися биологическими или социальными условиями развития: новые элементы идентичности должны быть интегрированы в имеющуюся структуру, а старые и отжившие – реинтегрированы или отброшены (Эриксон, 2000а). Преодоление кризисов идентичности предстает как ряд осуществляемых выборов, в результате которых человек принимает свои цели, ценности, виды деятельности, что требует определенных усилий и может осуществляться как в прогрессивном, так и регрессивном направлении. Согласно Э. Эриксону процесс становления и развития идентичности «оберегает целостность и индивидуальность опыта человека, дает ему возможность предвидеть как внутренние, так и внешние опасности и соразмерять свои способности с социальными возможностями, предоставляемыми обществом» (Эриксон, 1996. С. 8).
   Безусловно, концепция идентичности Э. Эриксона – важное дополнение к психоаналитическому пониманию проблемы «Я», акцентирующая внимание на сознательных аспектах «Я», их социальной обусловленности и динамической изменчивости.
   Интеракционистский подход. В центре внимания исследователей данного направления находится анализ социальных детерминант человеческого поведения, анализ взаимодействия человека со своим социальным окружением, в ходе которого происходит становление ролевого поведения и формирование «Я». Ч. Кули (Cooly, 1922) первым подчеркнул, что главным ориентиром в формировании «Я» индивида является другой человек, или, более точно, субъективно интерпретируемая обратная связь, получаемая им от других людей. Таким образом, Ч. Кули ограничивает свои исследования тем аспектом «Я», который У. Джеймс обозначил как социальное «Я» (Cooly, 1922). Убежденность Ч. Кули в неразрывности, целостности индивида с обществом находит отражение в его известной теории «зеркального Я», согласно которой индивидуальная концепция самого себя, «идея Я» определяется восприятием мнений и реакций окружающих людей. «Идея Я» имеет три главных компонента: представление человека о том, каким его воспринимают Другие; представление о том, как эти Другие оценивают воспринятый ими образ и реагируют на него и некоторые собственные ощущения и эмоции в ответ на оценки и реакции Других. Отношение человека к себе определяется тем, как его воспринимают и оценивают Другие. «Идея Я» согласно Ч. Кули формируется уже в раннем детстве, и решающее значение здесь имеет присвоение мнений значимых Других о нем самом, в первую очередь, исходящих от семьи и сверстников.
   Идея социального взаимодействия как важного источника формирования образа «Я» в дальнейшем была развита Д. Мидом (Mead, 1934). Он различал «I» – субъект психической деятельности, реакции личности на воздействия других, и «me» – усвоенные человеком установки Других на самого себя. Д. Мид полагал, что только в ходе практического взаимодействия индивида с другими людьми личность становится объектом для самой себя, т. е. формируется самопознание и самосознание. Самопознание осуществляется не прямо, а опосредованно через усвоение отношений к самому себе отдельных членов группы или через обобщенное отношение всей социальной группы («генерализованный Другой»). Усвоив, приняв отношение к себе Других, индивид становится самостоятельным объектом и начинает оценивать и действовать по отношению к себе так же, как окружающие оценивают и действуют по отношению к нему. Вспомним, что У. Джеймс считал, что личность имеет столько социальных «Я», сколько существует людей, с которыми она взаимодействует, однако без понятия «генерализованный Другой» это утверждение привело бы к наличию раздробленного множества ситуативных «Я». Понятие «генерализованный Другой» является важным дополнением к идее «Я» как социальному процессу, поскольку является источником «обобщенного Я», не сводимого к частным «Я», отражающим отдельные социальные отношения. Эта идея Д. Мида имеет отношение к появившемуся позже представлению об общей (глобальной) самооценке.
   Источником формирования самосознания Д. Мид считает детские игры, игры по правилам с одним или несколькими партнерами, которые являются воспроизведением отношений между окружающими. При этом важное значение придается символической коммуникации – вербальной и невербальной (Бернс, 1986). Взятие на себя роли Другого можно описать, с точки зрения Д. Мида, как принятие установок Другого по отношению к собственной деятельности. Ребенок играя, т. е. беря на себя в игре роль Другого, учится быть объектом в собственных глазах. Ориентация в игре не только на ожидания одного партнера, но и на общие правила, приводит к формированию образа «генерализованного Другого». Именно в игре происходит постепенная интериоризация социальных норм, требований, запретов, моделей поведения, которые преобразуются в индивидуальные ценности и включаются в Я-концепцию. Таким образом, в концепции Д. Мида «Я» обусловлено не просто мнениями Других, а реальными взаимоотношениями с ними и предстает как производное от группового «Мы».
   Хотя Д. Мид напрямую не изучал самооценку, личность, понимаемая как совокупность отражаемых установок на саму себя в конкретной социальной ситуации (набор рефлексивных установок), позволяет рассмотреть самооценку как оценочный компонент каждой из этих установок или как сумму всех этих оценок.
   Гуманистическое направление. Экзистенциальные темы, проблемы самоактуализации, Я-концепции, самореализации и т. д. являются центральными в гуманистической психологии (Г. Олпорт, А. Маслоу, К. Роджерс и др.). Ключевые элементы гуманистического подхода: индивид представляет собой единое, уникальное, организованное целое; внутренняя природа человека позитивна, т. е. в ней заложены потенциальные возможности для позитивного роста и совершенствования; творческий потенциал человека – неотъемлемое свойство его природы; человек свободен в выборе и развитии собственного стиля жизни, в выборе и определении своей судьбы; самоактуализация, стремление к росту – основная тема жизни человека, которую можно выявить, лишь изучая психически здоровых и зрелых людей.
   Потребность в самоуважении относится А. Маслоу к фундаментальным потребностям человека, необходимых для сохранения здоровья и психологической адаптации. Данная потребность рассматривается как важная ступенька на пути к самоактуализации, к актуализации заложенных потенций, к самовоплощению: «Человек обязан быть тем, кем он может быть» (Маслоу, 1999. С. 90). Потребность в самоуважении, по мнению А. Маслоу, включает желания и стремления, связанные с понятием «достижение». Удовлетворение потребности в оценке, в уважении порождает чувство уверенности в себе, чувство собственной значимости, компетентности, силы, адекватности, полезности, необходимости. Неудовлетворенная потребность в уважении и самоуважении вызывает у человека чувство униженности, слабости, беспомощности, которые, в свою очередь, запускают развитие невротических реакций (Маслоу, 1999). А. Маслоу подчеркивает, что самооценка лишь тогда будет устойчивой и здоровой, когда она основана на реальных способностях, знаниях и умениях человека, когда она «вырастает из заслуженного уважения, а не из лести окружающих, не из факта известности или славы» (Маслоу, 1999. С. 89). Приятие себя – одна из важнейших характеристик самоактуализированных людей, которая означает отсутствие самодовлеющего чувства вины и стыда; принятие своей сущности со всеми присущими ей изъянами и недостатками (Маслоу, 1999).
   Одним из основных подходов гуманистического направления, который оказал влияние на теории самооценки, был феноменологический подход К. Роджерса. С точки зрения К. Роджерса (1994), основной мотив поведения человека – это стремление к самоактуализации, т. е. актуализации своего «Я», своих возможностей и способностей, ведущее к развитию самодостаточности, независимости, социальной ответственности, зрелости и компетентности.
   К. Роджерс полагает, что Я-концепция, составляя сердцевину субъективного мира переживаний человека, является центральным конструктом для теории психотерапии и личности. Он определяет «Я» как «…структурированный непротиворечивый гештальт, состоящий из представлений свойств «Я» как субъекта («I») и «Я» как объекта («те»), а также из восприятия отношения «I» или «me» к другим людям и различным сторонам жизни. Гештальт включает также оценки, связанные с этими представлениями» (Rogers, 1959. Цит. по: Исенина, 1994. С. 11). Таким образом, Я-концепцию, или воспринимаемое «Я», К. Роджерс рассматривал как установку, направленную на свое «Я» («self-regardiry attitudes»), имеющую три главных аспекта: когнитивный – специфическое содержание установки; оценочный – суждение об этом содержании относительно определенных стандартов, и аффективный – некоторое чувство, присоединяющееся к этому суждению. Самоуважение, самоодобрение, самопринятие относятся именно к этому последнему измерению.
   Другой важной идеей в концепции К. Роджерса была идея структурированности, организации, интеграции «Я». Понятия «Я-концепция» и «Я-структура» он использовал как синонимы. Я-структура является организованной интеграцией восприятий себя, которая доступна осознанию. Таким образом, важными свойствами Я-концепции выступают свойства организованности, сознательности и постоянства. Хотя «Я» меняется в течение жизни человека, тем не менее оно сохраняет свою основную структуру, что позволяет ощущать собственную тождественность. Я-структура формируется через взаимодействие с окружением, в первую очередь со значимыми другими, постепенно дифференцируясь и усложняясь.
   Вместе с Я-концепцией развивается и потребность в любви или позитивном отношении со стороны окружающих. Потребность в позитивном самоотношении или самоуважении формируется на основе усвоения позитивного отношения к себе со стороны других. Поскольку позитивное отношение к себе зависит от оценок других, может возникнуть разрыв между реальным опытом индивида, его непосредственными переживаниями и его потребностью в позитивном отношении к себе. Такое рассогласование Я-концепции и непосредственных переживаний возникает в результате попыток оградить сложившуюся Я-концепцию, которая во многом обусловлена усвоенными представлениями и ценностями значимых других людей, от угрозы столкновения с несогласующимся с ней опытом. К. Роджерс называет два механизма защиты существующей Я-концепции, позволяющих сохранить ложный образ «Я»: искажение восприятия и собственных переживаний и избегание осознания той части своего опыта, которая угрожает Я-концепции.
   «Я» содержит не только «Я реальное», чем человек является сейчас, но и «Я идеальное», т. е. каким он хотел бы быть, большой разрыв между которыми трактуется К. Роджерсом как препятствие на пути здорового функционирования и развития личности.
   Таким образом, в теории К. Роджерса причиной личностных нарушений, дезадаптации выступает конфликт между Я-концепцией и непосредственным «огранизмическим» опытом индивида и между Я-концепцией и собственным идеалом. Здоровый, зрелый человек может отразить в своей Я-концепции субъективный опыт без искажения, он открыт опыту, даже если этот опыт и отрицательный, для него характерна конгруэнтность «Я» и опыта. Защитные механизмы, позволяя сохранить ложное «Я», становятся основным барьером на пути становления зрелой личности.
   К. Роджерс (1994) использует терапию, центрированную на клиенте, как метод, направленный на модификацию состояния Я-концепции с целью устранения диссонанса между нею и непосредственными переживаниями индивида, между нею и нереалистическим собственным идеалом. Он полагает, что благодаря психотерапевтическому воздействию человек начинает полностью осознавать свое реальное «Я», т. е. его Я-концепция становится более открытой внешнему и внутреннему опыту, правильной, представляющей целиком весь его опыт; реальное «Я» оценивается более положительно; восприятие идеального «Я», в свою очередь, становится более реалистичным, и, таким образом, реальное «Я» начинает больше соответствовать идеальному.
   Согласно К. Роджерсу позитивное самоотношение существует тогда, когда Я-структура хорошо организована, т. е. достаточно устойчива, и в то же время обладает гибкостью, когда нет большого разрыва между реальным и идеальным «Я», когда «представление о себе обладает большим внутренним спокойствием, самопониманием и самопринятием, большей ответственностью за свои поступки» (Роджерс, 1994. С. 316).
   Можно сказать, что в различных направлениях гуманистической психологии утверждение уникальности бытия отдельного человека, его целостности, автономии, свободы выбирать и строить собственную жизнь, наличия потенциала и стремления к самоактуализации и личностному росту связано с признанием важности «Я-концепции», самоуважения, принятия своей сущности, способности творчески подходить к собственному «Я».
   В отечественной психологии исходными пунктами исследования самооценки являются, на наш взгляд, представления о самосознании, отраженные в работах Л.С. Выготского и С.Л. Рубинштейна, а также изложение и интерпретация Б.В. Зейгарник воззрений К. Левина на природу уровня притязаний.
   Л.С. Выготский рассматривает формирование личности и формирование самосознания как внутренне взаимосвязанные процессы: «То же, что принято обычно называть личностью, является не чем иным, как самосознанием человека, возникающим именно в эту пору [Л.С. Выготский имеет в виду подростковый возраст]: новое поведение человека становится поведением для себя, человек сам осознает себя как известное единство» (Выготский, 1984. С. 227). Раскрывая динамику и структуру личности подростка, Л.С. Выготский подчеркивает три основных момента, важных для понимания самосознания.
   Во-первых, Л.С. Выготский анализирует самосознание как непрерывный процесс, проходящий длительный путь развития. Это путь психологических и социальных изменений, перестройки всей психической жизни, которые приводят к возникновению самосознания. Формирование самосознания, по Л.С. Выготскому, «не что иное, как определенная историческая стадия в развитии личности, с неизбежностью возникающая из предыдущих стадий» (Выготский, 1984. С. 231). При этом Л.С. Выготский (1984), ссылаясь на исследования А. Буземана, выделяет шесть главных направлений развития самосознания, из которых и складывается его структура: 1) возникновение и развитие собственного образа от незнания себя до углубленного знания;
   2) развитие самосознания идет извне вовнутрь, от осознания собственного тела к осознанию собственного внутреннего мира;
   3) интегрирование, т. е. осознание себя как единого целого, осознание каждого отдельного проявления как части целого; 4) отграничение собственной личности от окружающего мира, т. е. сознание отличия и своеобразия собственной личности; 5) переход от оценок своей телесности («сильный-слабый», «здоровый-больной») к оценкам своих умений и далее – к суждениям о себе по духовным масштабам, т. е. внутренним, моральным критериям; 6) нарастание различий межиндивидуальных вариаций, формирование различных типов структуры личности и самосознания.
   Во-вторых, Л.С. Выготский особо подчеркивает связь развития самосознания со средой, с социальным развитием. Развитие самосознания является результатом социально-культурного развития личности, поэтому различия в «культурном содержании среды» обусловливают разную структуру и динамику самосознания.
   В-третьих, Л.С. Выготский отмечает возможность эмпирического анализа самосознания. Именно такой анализ позволяет, в частности, увидеть новую ступень в развитии подростка, его личности и самосознания. «Наряду с первичными условиями индивидуального склада личности (задатки, наследственность) и вторичными условиями ее образования (окружающая среда, приобретенные признаки) здесь выступают третичные условия (рефлексия и самооформление)» (Выготский, 1984. С. 237). Согласно Л.С. Выготскому эти третичные функции, функции самосознания, есть не что иное, как перенесенные в личность психологические отношения, некогда бывшие отношениями между людьми. «Самосознание и есть социальное сознание, перенесенное внутрь» (Выготский, 1984. С. 239). Таким образом, в подростковом возрасте появляется новый фактор развития – личность самого подростка. Рефлексия или возникновение самосознания, по Л.С. Выготскому, ведет к овладению внутренней регулировкой процессами памяти, внимания, мышления, т. е. к внутренним изменениям сознания и, следовательно, самой личности, к возможности «определять образ жизни и поведения, изменять наши действия, направлять их и освобождать их из– под власти конкретной ситуации» (Выготский, 1983. С. 252), а также к более глубокому пониманию других людей.
   Как справедливо отмечает В.П. Зинченко, «положение Выготского о том, что источником высших психических функций является сознание, насколько я знаю, никто не вспоминал и не вспоминает до сих пор» (Зинченко, 2000. С. 156). Действительно, приходится констатировать, что «третичные условия» индивидуальности, о которых писал Л.С. Выготский, собственно ведущие к осознанию и овладению различными функциями, т. е. к формированию высших психических функций, а также к иному пониманию других и, заметим, себя, долгое время «не замечались» отечественными психологами.
   С.Л. Рубинштейн также подчеркивает важность изучения самосознания в целостном исследовании личности, «без сознания и самосознания не существует личности», – писал он (Рубинштейн, 1989. С. 238), при этом особо отмечая, что личность несводима к ее сознанию и самосознанию, но и невозможна без них. Он полагает, что проблема психологического изучения личности должна завершаться раскрытием ее самосознания: «последний завершающий вопрос, который встает перед нами в плане психологического изучения личности, это вопрос о ее самосознании, о личности как «Я», которое в качестве субъекта присваивает себе все, что делает человек, относит к себе все исходящие от него дела и поступки и сознательно принимает на себя за них ответственность в качестве их автора и творца» (Рубинштейн, 1989. С. 238).
   По С.Л. Рубинштейну, самосознание выступает как сложное интегративное образование личности, которое не дано человеку с рождения, его развитие включено в процесс развития личности, возникает в ходе развития сознания личности: «самосознание не имеет поэтому самостоятельного пути развития, отдельного от развития личности, в нем отражающегося, а включается в этот процесс развития личности, как реального субъекта, в качестве его момента, стороны, компонента» (Рубинштейн, 1989. С. 238). Самосознание – это осознание самого себя как сознательного субъекта, реального индивида, источником развития которого выступает растущая самостоятельность человека.
   С.Л. Рубинштейн намечает пути развития самосознания в онтогенезе, связанные с овладением собственным телом, возникновением произвольных движений, самостоятельным передвижением и самообслуживанием, с овладением речью, ведущие к тому, что ребенок выделяет себя из окружения, осознает свою самостоятельность по отношению к другим людям, отделяет себя от них. При этом ребенок осознает свою самостоятельность и обособленность от окружения только через свои отношения с окружающими его людьми, т. е. он приходит к осознанию себя, к познанию собственного «Я» через познание других людей. «Не существует «Я» вне отношений «Ты», и не существует самосознания вне осознания другого человека как самостоятельного субъекта» (Рубинштейн, 1989. С. 240).
   Изменение взаимоотношений ребенка с окружающими отражается в его сознании и тем самым изменяет его внутреннее психическое состояние, перестраивает внутреннее отношение к другим людям и к самому себе. Однако этим, по мнению С.Л. Рубинштейна (1997), не исчерпывается процесс развития личности и ее самосознания, дальнейшее развитие связано с более сложной, внутренней работой, включающей способность самостоятельно, сознательно ставить перед собой те или иные задачи, цели, определять направление своей деятельности. Только в подростковом возрасте разворачивается процесс внутренней работы, углубленного самопознания, вызванный необходимостью определять свои жизненные планы и приоритеты и связанный с развитием критического мышления, целеполагающей деятельности, формированием мировоззрения.
   Процесс самопознания начинает соединяться со все более определенной самооценкой. С.Л. Рубинштейн отмечает ряд особенностей самооценки этого периода: ее неустойчивость, обобщенность, направленность преимущественно на внутреннее психическое содержание, «духовные, идеологические масштабы самооценки» (Рубинштейн, 1989. С. 241). Дальнейшее развитие самосознания, включенное в процесс развития личности, связано с процессом переосмысливания жизни, проходящего через весь жизненный путь человека, определяя мотивы его действий и внутренний смысл тех задач, которые он разрешает в жизни. «Следуя С.Л. Рубинштейну, надо подчеркивать, – пишет К.А. Абульханова (2001. С. 230), – важность самотождественности в функционировании личности, в ее взаимодействии с миром, интегрированность отношений дает ей возможность владения ими, т. е. сохранения их как своих отношений и проявления себя в них».
   Сознание, по С.Л. Рубинштейну, – это единство знания и переживания, так что и при осознании самого себя переживание выступает в качестве его внутреннего компонента. Переживания, связанные с осознанием собственных психологических особенностей, опосредуются реальным бытием личности и возникают как результат ее конкретной жизнедеятельности. К своему «Я» человек относит только то, что обусловливает его поведение, придавая ему своеобразие, определяет его жизнь и деятельность; то, что было им осмысленно и пережито, т. е. вошло в историю его внутренней жизни. Если в отношении сознания при ориентации на мир объектов и явлений переживание, с точки зрения С.Л. Рубинштейна, выступает как его личностно-мотивационный план, то переживание в качестве компонента самосознания выступает «как еще более внутреннее явление психики, поскольку в нем выражается собственное отношение к этому личностно-мотивационному плану сознания, т. е. оно опосредствуется реальным контекстом жизни личности через личностно-мотивационный план сознания» (Чеснокова, 1977. С. 113).
   Однако согласно С.Л. Рубинштейну самосознание человека не дано непосредственно в переживаниях, но является результатом познания, для которого требуется осознание реальной обусловленности своих переживаний. Таким образом, переживание всегда выступает в единстве и взаимосвязи с другой стороной сознания – знанием.
   Развитие самосознания, по С.Л. Рубинштейну, возможно только через взаимодействие с внешним миром, в результате взаимоотношений с другими людьми, через разнообразные связи его «Я» с другими конкретными «Я», через осознание изменений в отношениях с окружающими, через познание других людей. В результате этих взаимоотношений человек сознательно самоопределяется как «Я», как личность, что выражается в ее самосознании.
   Именно в переживании выражается то или иное отношение личности к самой себе, которое, однако, С.Л. Рубинштейн отличает от самооценки. Самооценка обусловлена мировоззрением, определяющим критерии, эталоны, нормы оценки, т. е. самооценка человека определяется вкладом личности в общественное дело, тем, «что он как общественный индивид делает для общества» (Рубинштейн, 1989. С. 244).
   Таким образом, С.Л. Рубинштейн включил в круг проблем психологического исследования вопросы соотношения личности, сознания и самосознания, онтогенетической динамики самосознания, структуры и процессуальности самосознания, специфики самооценки по сравнению с отношением личности к самой себе; вопросы, связанные с опосредствованной природой самосознания, с определяющей ролью деятельности и реальных отношений с окружающими в его становлении, с регулирующей функцией самосознания в поведении и развитии личности.
   Самооценка в отечественной психологии тесно связывается с таким конструктом, как уровень притязаний. Такая линия анализа самооценки берет свое начало в школе К. Левина, которая была представлена в отечественной науке в основном в работах Б.В. Зейгарник, ученицы К. Левина (Зейгарник, 1981). Первое значительное исследование уровня притязаний – содержательное раскрытие понятия и разработка техники его оценки – принадлежит Ф. Хоппе, который интерпретировал уровень притязаний как цель последующего действия.
   Уровень притязаний определяет стремление к достижению целей той степени сложности, на которую человек считает себя способным. Уровень притязаний трактуется как уровень трудности выбираемых субъектом целей и формируется под влиянием успеха или неуспеха в деятельности. Однако решающий фактор в становлении уровня притязаний – не объективный успех или неуспех, а переживание субъектом своих достижений как успешных или неуспешных. Достижения оцениваются как успех или неудача, только если они приписываются собственной личности.
   Ф. Хоппе наблюдал устойчивый феномен: увеличение уровня притязаний после успеха и уменьшение после неудачи. Реальная цель, по мнению Ф. Хоппе, часто принадлежит некой «иерархии целей», т. е. образ действий человека определяется не только сиюминутной частной целью, наряду с ней существует более широкая цель – идеальная цель. Именно наличием идеальной цели можно объяснить повышение уровня притязаний после успеха. Идеальные цели – это крупные, всеохватывающие личностные цели, относящиеся к самосознанию личности; они связаны с временной перспективой человека. Ф. Хоппе считал, что за уровнем притязаний стоит понятие «уровень Я». С точки зрения Б.В. Зейгарник (1981), это понятие аналогично позднее появившемуся термину «самооценка». Уровень Я имеет изначальное свойство сохранять возможно большую высоту, что выражается в двух конфликтных тенденциях: в стремлении избегать неудачи, что ведет к понижению уровня притязаний, и в стремлении добиться успеха при решении наиболее трудных задач, т. е. при максимально высоких притязаниях (Зейгарник, 1981). Изменения уровня притязаний связаны именно с конфликтом между этими тенденциями: стремлением приближаться к идеальной цели и страхом перед неудачами – а не просто с фиксацией удачи или неудачи.
   В работах К. Левина и его учеников подчеркивалось, что именно потому, что цель единичного действия соотносится с более общим «уровнем Я» (или самооценкой), переживание успеха и неудачи возможны только внутри зоны возможностей субъекта, т. е. человек субъективно отвечает только за то, что имеет отношение к «уровню Я» (Зейгарник, 1981). Самооценка составляет базис уровня притязаний, при этом высота самооценки и уровень притязаний находятся в линейной зависимости. Это положение привело к многочисленным работам отечественных авторов, в которых раскрывалась связь уровня притязаний с самооценкой (Липкина, 1976; Неймарк, 1961; Савонько, 1969 и др.). Как отмечает Л.В. Бороздина (2000), представление о тесной взаимосвязи этих конструктов оказывается настолько устойчивым, что сами термины «самооценка» и «уровень притязаний» иногда употребляются синонимично, а тест на притязания часто рассматривается как прямой самооценочный индикатор, по параметрам которого реконструируется оценка человеком своего потенциала, проводится классификация видов самооценки. Исследования, проводимые в последние два десятилетия в основном Л.В. Бороздиной и ее учениками (Бороздина, 2000; Бороздина, Видинска, 1986; Бороздина, Залученова, 1993; Бороздина, Кубанцева, 2008; Былкина, 1995; Зинько, 2006; Пукинска, 2008; Сидоров, 2007), позволяют утверждать, что понимание самооценки как основы выбора притязаний вовсе не означает утверждение о взаимно однозначном соответствии параметров этих конструктов, уровень притязаний не способен всегда точно презентировать самооценку, и, следовательно, его интерпретация как непосредственного показателя самооценки не корректна (Бороздина, 2000). Признается, что взаимосвязь между самооценкой и уровнем притязаний сложна и не до конца познана (Бороздина, 2000).
   Подытоживая краткий обзор теоретических подходов, связанных с проблемой «Я», подчеркнем следующие положения, оказавшие значительное влияние на развитие современных представлений о самооценке:
   • В едином интегральном «Я» (self) существуют две неразрывные составляющие: чистый опыт («Я» как субъект познания) и содержание этого опыта («Я» как объект познания);
   • «Я» – это центральная, внутренняя, созидательная, творческая сила, источник активности, роста, развития;
   • Система «Я» содержит как осознаваемые, так и неосознаваемые компоненты;
   • Я-концепция, или самосознание, обладает определенной структурой, включающей представления о себе, их аффективную оценку и поведенческие реакции;
   • Самосознание – интегративное образование личности, которое не дано человеку с рождения и имеет свой путь развития в онтогенезе; это определенная историческая стадия в развитии личности, неизбежно возникающая из предыдущих стадий;
   • Самосознание – динамическое образование психики, находящееся в постоянном движении как в онтогенезе, так и в повседневном функционировании;
   • Процессуальность самосознания, системы «Я» проявляется в динамике соотношений его внутренних составляющих, в процессе саморегулирования поведения, в психотерапевтическом процессе;
   • Самосознание выступает как регулятор различных функций, обеспечивающий образование новых связей, отношений, структурных сцеплений между ними, как регулятор поведения и деятельности;
   • Самосознание («Я») формируется в конкретной жизнедеятельности личности, в социальном взаимодействии, являясь результатом социально-культурного развития личности;
   • Самосознание, первоначально возникающее как внешняя форма поведения, как отношения между людьми, затем становится внутренними формами мышления и действия личности, – это социальное сознание, перенесенное вовнутрь;
   • Самоуважение зависит от отношений других людей и от собственных успехов/неуспехов в значимых деятельностях;
   • Отношение к себе, адаптация человека в мире во многом определяются отношениями между реальным и идеальным «Я» (собственными притязаниями);
   • Конфликт между реальным и идеальным «Я», а также между представлением о себе и реальным опытом служит препятствием на пути здорового функционирования и развития личности;
   • Субъект стремится защитить свое «Я», поддержать чувство собственной ценности; а также максимизировать свою самооценку.
   • Самооценка (самоуважение, отношение к себе) выражается в переживании, в чувствах, испытываемых по отношению к самому себе;
   • Самооценка зависит от усвоенных индивидом норм оценок;
   • Самооценка тесно связана с уровнем притязаний.
   Последующие исследования самооценки лежат либо в сфере интеграции достижений первоначальных теоретических подходов к проблеме «Я» и самосознания, либо в развитии, углублении и эмпирической верификации каких-то отдельных аспектов того или иного направления.

1.3. Подходы к пониманию самооценки

   Где ж ты, моя Ариадна?
   Где путеводная нить?
   Только она мне поможет
   Дверь Лабиринта открыть.
Ф. Сологуб
   Можно утверждать, что большинство определений самооценки рассматривает ее как компонент, аспект, измерение Я-концепции или самосознания (представлять самооценку как компонент самосознания характерно для отечественной психологии). Принято считать, и это идет еще от У. Джеймса, что Я-концепция (или самосознание – в данном контексте мы не будем разводить эти понятия) имеет три аспекта – когнитивный, аффективный и поведенческий. Самооценка чаще связывается с аффективным компонентом. Однако есть точки зрения, согласно которым сама самооценка содержит эти три аспекта – когнитивный, отражающий представление или мнение о себе (например, «Я» компетентный/некомпетентный); эмоциональный (переживание триумфа или отчаяния, гордости или стыда); поведенческий (выражающийся, например, в уверенном поведении или боязливом, самонадеянном или осторожном). Согласно другим исследователям необходимо отличать оценку от эмоций и поведенческих реакций, выделяя в Я-концепции отдельный аспект – оценочный, который и соотносится с понятием самооценки.
   С точки зрения Н. Эмлера (Emler, 2001), большинство взглядов о сути самооценки находятся между представлением о том, что самооценка – генерализованное чувство, аффективная оценка «Я», в которой отражаются самоценность и самопринятие личности, и представлением, что самооценка – это сумма оценок специфических свойств или качеств, имманентных «Я», которые взвешиваются и структурируются в глобальную самооценку. Таким образом, на одном полюсе самооценка фактически совпадает с понятием самоотношения (как, например, у Бернса, 1986), на другом полюсе сосредоточены попытки различных авторов так или иначе определить самооценку, отделив ее, пусть даже только в абстракции, от других сходных конструктов и феноменов (Бороздина, 1992; Пантилеев, 1991; Столин, 1983 и др.). Многие исследователи полагают, что два главных процесса лежат за понятием самооценки – оценка и эмоция. Эти два процесса тесно связаны между собой и, видимо, оба присущи самооценке, тем не менее подчеркивание одного или другого аспекта ведет к различным формам описания, объяснения и измерения самооценки.
   Все определения и теоретические представления о самооценке с некоторой долей условности можно разделить на три группы в зависимости от того, какой ее аспект или функция (собственно оценочный, эмоциональный или регуляторный) выступает на первый план.
   К первой группе относятся исследования, в которых самооценка рассматривается как аффективный компонент Я-концепции, как чувство одобрения или неодобрения, самопринятия или самонепринятия. М. Розенберг (Rosenberg, 1965) полагает, что высокое самоуважение выражает то, что человек чувствует себя «достаточно хорошим», чувствует, что он является достойной личностью, уважает себя за то, какой он есть. Низкое самоуважение означает самонеприятие, недовольство, неудовлетворенность собой, чувство собственной бесполезности, никчемности. Такой взгляд на самооценку характерен и для Р. Бернса (1986), полагающего, что самооценка – это составляющая Я-концепции, связанная с отношением к себе или к отдельным своим качествам; это принятие себя или аффективная оценка представления индивида о самом себе, обладающая различной степенью интенсивности в зависимости от уровня принятия тех или иных самохарактеристик. В результате высокая самооценка отражает степень развития у индивида чувства самоуважения, ощущения собственной ценности и позитивного отношения ко всему тому, что входит в сферу его «Я», а низкая – неприятие себя, самоотрицание, негативное отношение к своей личности.
   Отечественные психологи установили, что низкая самооценка вызывает чувства собственной слабости, беспомощности, презрения к себе, недовольство собой, а высокая – порождает чувство собственного достоинства, гордость, самоуважение, любовь к себе, самопринятие. Завышенная самооценка связана с амбивалентными чувствами по отношению к себе – с себялюбием и высокой тревожностью, страхом потери собственного представления о себе, что может привести к тяжелым эмоциональным срывам, к конфликтам с другими людьми, неадекватному поведению (Божович, 1968; Неймарк, 1961; Славина, 1966). В конечном итоге и сама самооценка стала сводиться к эмоциональным переживаниям, испытываемым человеком по отношению к своему «Я», т. е. самооценка стала отождествляться с эмоционально-ценностным отношением субъекта к себе. «Одно и то же оценочное суждение может воплощать в себе как самооценку, так и эмоционально-ценностное самоотношение, которые находятся в отношениях взаимопревращения и совместно составляют единую ткань самоотношения как процесса» (Пантелеев, 1991. С. 42).
   Большинство исследователей термины «самооценка» и «самоотношение» начинают употреблять как синонимы, рассматривая самооценивание как аффективный процесс, возникновение устойчивой эмоции, чувства по отношению к своему «Я» (Бернс, 1986; Липкина, 1976; Соколова, 1989; Gergen, 1971 и др.). Преимущественно три чувства, относящиеся к самооценке, доминируют в литературе: любовь к себе, самоодобрение и чувство компетентности (Wells, Marwell, 1976). Любовь к себе как более глубокое, интимное чувство, включающее инстинктивные мотивы, в большей степени ассоциируется с психоаналитическими подходами. По З. Фрейду – это нарцисстическая направленность либидо на самого себя: чем больше либидо связано с «Я», тем меньше человек способен любить других и тем более патологично его поведение. В противоположность этому взгляду Э. Фромм предполагает, что истинная любовь к себе является необходимой для принятия других. Самоодобрение больше подчеркивает сознательный и оценочный аспекты, акцентируя внимание на чувствах, которые вызваны оценкой себя по отношению к идеалу или норме. В возникновении чувства компетентности также большую роль начинает играть оценка: решающим является переживание успеха или неуспеха, возникающего в ответ на сравнение собственных возможностей или способностей с некоторым стандартом.
   Итак, для этого направления характерно связывать самооценку с эмоциональным отношением к своему «Я», часто отождествляя эти понятия, или рассматривать самооценку как подструктуру самоотношения, особый вид эмоционально-ценностного отношения (Бернс, 1986; Соколова, 1989; Спиркин, 1972; Столин, 1983; Coopersmith, 1967; Rosenberg, 1965; Фонталова, 2004 и др.). Самооценка обычно характеризуется как особый вид отношений (одобрение-осуждение) к особому объекту – «Я», либо как оценочный аспект всех отношений к самому себе (аффективная оценка представления индивида о самом себе), показывающий, как человек относится к себе (положительно или отрицательно), какое имеет мнение о себе (благоприятное или неблагоприятное). При таком подходе, как совершенно верно отмечает Л.В. Бороздина (1992), самооценка как самостоятельный предмет анализа попросту исчезает.
   Вторая группа определений самооценки рассматривает ее как взаимосвязь между уровнями «Я» (Wells, Marwell, 1976), как образование, которое обобщает прошлый опыт и структурирует новую информацию о самом себе, как регулятор деятельности и поведения человека. Корни такого взгляда на самооценку также лежат в исследованиях У. Джеймса, З. Фрейда, К. Роджерса, работы которых породили многочисленные попытки представить «Я» как некоторое структурное образование, обладающее определенными функциями.
   Самооценка в контексте данного подхода чаще всего определяется через соответствие между реальным и идеальным «Я». Расхождение между этими аспектами «Я» служит не только показателем «высоты» самооценки, но и регулятором поведения человека, поскольку здесь в явном виде содержится эталон, критерий оценки себя. Значительная дистанция между реальным и идеальным «Я» обычно интерпретируется как показатель низкой самооценки, оценивается как тревожный симптом, признак дезадаптации (Rogers, Dymond, 1957). Чем теснее связь между реальным и идеальным «Я», тем выше самоодобрение, тем эффективнее деятельность человека. «Согласие с самим собой», т. е. реального «Я» с неким идеалом, считается характерной чертой здоровой личности, поэтому сокращение разрыва между реальным и идеальным «Я», наблюдаемое после сеансов психотерапии, расценивается как показатель ее успешности.
   Однако в настоящее время связь реального и идеального «Я» получает несколько иную интерпретацию, чем раньше: признается необходимым наличие некоторого оптимального расхождения между ними для обеспечения нормального развития и совершенствования субъекта, для выполнения идеальным «Я» регулирующей функции (Wells, Marwell, 1976; Кон, 1981; Кирай-Деваи, 1983 и др.). Оптимальное расхождение между реальным и идеальным «Я», обусловливая высокий уровень требований, предъявляемых человеком себе, а следовательно, определенную неудовлетворенность собой, отражает не сниженную самооценку, а повышенную потребность в самоосуществлении, стимул к самосовершенствованию и преодолению новых рубежей. Работы ряда авторов и наши собственные исследования показывают, что нет однозначного ответа на вопрос: всегда ли «слипание» реала и идеала свидетельствует о высокой самооценке, об удовлетворенности собой, а их разведение – о низкой самооценке? Для иллюстрации приведем лишь два факта из собственного материала по изучению возрастной динамики самооценки (Бороздина, Молчанова, 2001).
   Первый касается самооценки лиц ранней взрослости (2135 лет), изучение которой выявило выраженную дивергенцию реальной и идеальной самооценки. Однако этот значительный разрыв между самооценками, хотя и свидетельствует о неполном удовлетворении настоящим (и это явно присутствует в комментариях наших респондентов), не является эмоционально отягченным, не окрашен тяжелым конфликтом. Высокие отметки в идеальной самооценке – это перспектива развития; молодые люди хотят добиться большего, чем имеют, ориентированы на будущее и живут надеждами на него.
   Второй факт был получен при изучении самооценки людей позднего возраста (75–90 лет). Участники опыта, отметившие свой идеал, нередко не разводили его с реальной самооценкой, хотя при этом их реальная самооценка была крайне низка и они явно испытывали дискомфорт, неприспособленность к новому для них положению – «старик», страдали от того, что «жизнь стала бесцельной, неинтересной», «что уже отжили свой век». Таким образом, несмотря на сближение, иногда вплоть до полного слияния реальной и идеальной позиций, это не предохраняло от негативных переживаний неудовлетворенности собой и своей жизнью.
   Приведенные иллюстрации показывают необходимость прояснения, по крайней мере, двух вопросов: первый касается определения «оптимальной разницы» между реалом и идеалом, а второй требует учета собственно локализации реальной самооценки.
   Как показывают современные исследования, ситуация еще сложнее. Обнаружено, что исходным стандартом самооценки может служить не только положительный, но и отрицательный Я-идеал (каким «Я» ни в коем случае не хотел бы быть). Исследования E. Yumi (1992) подтверждают, что расхождения актуального «Я» как с положительным, так и с отрицательным идеальным «Я» значимо коррелируют с самооценкой, т. е. отрицательный Я-идеал может также служить основанием при самооценивании. Поэтому значение может иметь не только разрыв между «Я» реальным и идеальным положительным «Я», но и отстояние реального «Я» от отрицательного Я-идеала.
   В отечественной психологии И.С. Кон (1978) представляет образ-Я как установочную систему, нижний этаж которой составляют неосознанное эмоциональное отношение к себе, выше расположены осознание и самооценка отдельных свойств и качеств, затем целостный образ-Я, складывающийся из частных самооценок и, наконец, общая система ценностных ориентаций личности. Такой подход позволяет судить, как «индивид соотносит оценку отдельных качеств и поступков со своей мировоззренческой и моральной перспективой» (Кон, 1978. С. 73–74), рассматривать самооценку как «функцию образа «Я» и одновременно центрирующий ее момент» (Ольшанский, 1980. С. 345). Однако, как верно, на наш взгляд, отмечает В.В. Столин (1983), строение Я-образа часто создается умозрительно, поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что оно отражает какие-то стабильные структуры «Я», а не является лишь гипотезой экспериментатора.
   Регулирующая функция самооценки, выступая в системе «Я – Я» (Чеснокова, 1977), отражает не только соотнесенность Я-реальное – Я-идеальное, но и всю многочисленную палитру внутренних диалогов разнообразных «Я», в совокупности составляющих то уникальное образование, которое В.А. Петровский (2009) называет «единомножием Я»: «Я актуальное – Я возможное», «Я – другие во мне», «Я для других – Я для себя», «Мое Я – Мое Ты», «Я сейчас – Я в прошлом», «Я телесное – Я психологическое», «Я настоящее – демонстрируемое Я» и т. д. (Петровский, 2009; Старовойтенко, 2009; Markus, Nurius, 1986; Rosenberg, 1965 и др.). Регулирующая функция самооценки выступает также и в системах «Я и другие», «Я и задача», способствуя или препятствуя адаптации к социальной среде, принятию оценок других людей, поддержанию соответствия между собственным представлением о себе и мнением других, обеспечивая различные стратегии в решении разного рода задач, регулируя степень, с которой Я-система сохраняет свое постоянство (удерживается) при напряженных, стрессовых условиях, например, во время переработки информации, касающейся «Я» (Берцфаи, Захарова, 1975; Захарова, Андрущенко, 1980; Катрич, 1994; Craparo et al., 1981; Wells, Marwell, 1976). Самооценка действует как посредник, как буферная зона между «Я» и реальным внешним миром.
   Рассматривая самооценку как ведущий компонент саморегуляции, исследователи раскрывают возможности и виды ее регулятивных функций. А.В. Захарова (1989) подразделяет регулятивные функции самооценки на собственно оценочные, контрольные, стимулирующие, блокирующие и защитные, подчеркивая также, что самооценка не только выполняет адаптационные функции, но и выступает в качестве фактора мобилизации человеком своих сил, реализации скрытых возможностей, творческого потенциала. Автор выделяет три вида самооценки по ее временной отнесенности, каждая из которых выполняет свои функции: прогностическая самооценка осуществляет регуляцию активности личности на самом начальном этапе деятельности, коррегирующая самооценка служит в качестве контроля в ходе выполнения деятельности, ретроспективная самооценка используется субъектом на заключительном этапе деятельности для оценки итогов, достигнутых уровней развития, последствий поступков и в определении субъектом перспектив своего развития (Захарова, 1993).
   Другие авторы главной функцией самооценки считают сигнализирующую, анализируя самооценку как субъективную обратную связь, сигнализирующую об адекватности действий человека, о том, что в жизни все обстоит благополучно или, наоборот, неблагополучно (цит. по: Emler, 2001). Если индивид справляется с обстоятельствами, преодолевает трудности, эта обратная связь будет положительной, если же человек не отвечает на «вызовы», избегает трудностей, то самооценка становится негативной. В свою очередь высокая самооценка становится своеобразным «усилителем», фасилитатором достижения цели, и укрепляет резистентность личности, в то время как низкая самооценка приводит к закреплению защитного, осторожного поведения.
   Теории научения отводят важное место самооценочным реакциям в регуляции поведения, поскольку именно эти реакции выполняют роль оценочного самоподкрепления в духе самовознаграждения или самонаказания (Бандура, 2000). Таким образом, самооценки могут выполнять не только сигнализирующую, но и мотивирующую функцию, побуждая действовать так, чтобы добиться позитивных самооценочных реакций, отражающихся в переживаниях удовлетворенности собой, самоуважении, гордости, или терминальную функцию, заставляя человека прекратить деятельность, вызывающую острое недовольство собой и самокритику.
   В большом количестве работ раскрывается роль особенностей самооценки и ее строения (высота, устойчивость, адекватность, конфликтность, гибкость и проч.), влияющих как на сам процесс саморегуляции, так и на его результат (Братусь, Павленко, 1986; Мерлин, 1977; Шафажинская, 1986; Kernis, Waschull, 1995 и др.). Установлено, например, что гибкость самооценки обеспечивает безболезненную адаптацию к окружающей социальной среде, позволяя под давлением социального опыта изменить ранее возникшую систему ценностей и представлений о себе. Адекватность самооценки обеспечивает более легкую и успешную адаптацию в процессе учебной деятельности, неадекватная же самооценка тормозит этот процесс, делая иногда его вообще невозможным. Наибольшее внимание исследователи уделяют изучению влияния высоты самооценки на поведение и деятельность человека. В частности, утверждается, что люди с низкой самооценкой в сфере деятельности могут быть непоследовательными, нерешительными, они действуют, как бы все время оглядываясь на окружающих, ищут у них одобрения, поддержки и своего утверждения; они работают менее эффективно в стрессовых условиях и при неудачах, не реализуют свои силы в полной мере; чаще испытывают чувство неудовлетворенности работой, затруднения в межличностных отношениях, проявляют стремление ограничить социальные контакты и быть в психологической изоляции; более склонны к девиантному поведению (Братусь, Павленко, 1986; Чеснокова, 1977). Высокая же самооценка приравнивается к высокой внутренней регуляции личности и ведет к эффективному социальному функционированию, к твердой и последовательной линии поведения.
   Рассматривая самооценку как регуляторный аспект Я-системы, изучая ее регуляционные функции, представители данного подхода сосредоточили свое внимание в основном на выявлении связи между строением самооценки или ее особенностями и поведением человека. Воздействуя на структуру самооценки и ее параметры, как показали исследования, можно управлять поведением индивида и эффективностью его деятельности. Поэтому данный подход открывает широкие перспективы для психотерапевтической, коррекционной и консультативной работы. Однако связь между самооценкой и деятельностью раскрывается зачастую односторонне – только в аспекте влияния самооценки на поведение человека. Зависимость же между ними не однонаправленная, что убедительно показали эмпирические исследования, проведенные в русле теории самовосприятия: самооценка сама формируется на основе поведенческих актов и ситуаций, в которых они были совершены (Bem, 1967). Более того, подчеркивание регулирующей функции самооценки как основной фактически приводит к тому, что самооценка либо сливается с особым компонентом самосознания – «саморегуляцией», выделяемым многими авторами, либо теряет собственную функцию – функцию оценки.
   Третье направление работ, посвященных самооценке, объединяет авторов, подчеркивающих собственно оценочный аспект, рассматривающих самооценку как определенный вид или уровень развития самоотношения и самопознания. Исследования данного направления особо акцентируют внимание на процессуальности в понимании самосознания в целом и самооценки в частности, что открывает более широкие возможности анализа самосознания как динамического образования психики, находящегося в постоянном движении в онтогенезе и в своем повседневном функционировании. И.И. Чеснокова (1977) пишет: «…самосознание в психической деятельности личности выступает как особо сложный процесс опосредствованного познания себя, развернутый во времени, связанный с движением от единичных ситуативных образов через интеграцию подобных многочисленных образов в целостное образование – в понятие своего собственного «Я» как субъекта, отличного от других субъектов. Многоступенчатый и сложный процесс самопознания необходимо сопряжен с разнообразными переживаниями, которые в дальнейшем также обобщаются в эмоционально-ценностное отношение личности к себе. Обобщенные результаты познания себя и эмоционально-ценностного отношения к себе закрепляются в соответствующую самооценку, которая включается в регуляцию поведения личности как один из определяющих моментов» (Чеснокова,1977. С. 89). Рассмотрение самосознания как процесса, по мнению автора, позволяет учитывать его внутреннюю динамику, т. е. различное соотношение внутренних составляющих – самопознания, эмоционально-ценностного отношения к себе и саморегулирования, что также влияет на детерминацию поведения.
   Самооценка образует особое оценочное отношение к себе: конкретное, эмоционально-логическое отношение, которое не сводится к самоотношению, понимаемому как «степень перманентного одобрения или критики своих действий вне зависимости от обстоятельств или их реальных последствий» (Олейник, 1975. С. 9), а лишь формируется на его основе. «Самооценка на каждом конкретном этапе развития личности… отражает уровень развития эмоционально-ценностного отношения к себе» (Чеснокова, 1977. С. 123). Самооценка предстает как результат развития самоотношения и работы самопознания, как единство знания человеком самого себя и отношения к себе, как определенный вид или уровень развития самоотношения (Чеснокова, 1977; Хухлаева, 1990). Таким образом, подчеркивается, что самооценка представляет собой особое образование самосознания, являющееся результатом развития самоотношения и работы самопознания, но в то же время ни к одному из этих компонентов не сводящееся.
   Исходя из этого, ряд исследователей представляют самооценку как двухуровневое образование, выделяя чувственный (эмоциональный) и рациональный (когнитивный) компоненты (Захарова, 1993; Ольшанский, 1980). Однако такая трактовка самооценки, на наш взгляд, еще не выявляет сущности изучаемого явления, поскольку не раскрыто качественное своеобразие единства самопознания и самоотношения. Я-концепция, самосознание также, по мнению большинства авторов, содержат подобные аспекты, таким образом, фактически мы обнаруживаем отождествление структуры самооценки и самосознания. В результате эти два соподчиненных образования – самосознание и самооценка – полностью смыкаются, вследствие чего самосознание редуцируется до самооценки, как его части, или, напротив, самооценка расширяется до самосознания, что в обоих случаях неправомерно (Бороздина, 1999).
   В контексте концепции смысла «Я» В.В. Столин (1983) различает в образе-Я знания, представления о себе, в том числе и в форме оценки выраженности тех или иных черт, и эмоционально-ценностное отношение как относительно устойчивое чувство, переживание. Самоотношение представляется как содержащее три оси: «симпатия-антипатия», «уважение-неуважение», «близость-изоляция», второе из которых, на наш взгляд, соотносимо с самооценкой, поскольку носит более оценочный характер, предполагающий сравнение с определенными стандартами, нормами или эталонами. Здесь самооценка трактуется скорее не как любовь/ненависть к себе, не как самоприятие/самонеприятие, а как чувство компетентности, самоуважения, когда акцент делается на процессе собственно оценивания – сравнения своих черт, поступков, способностей с некоторыми эталонами, стандартами (Wells, Marwell, 1976). Важным в концепции смысла «Я», основанной на учете характера активности человека, является возможность выйти за пределы самосознания личности, рассматривая самоотношение в связи с мотивами, потребностями и целями реальной жизнедеятельности человека. Однако в концепции В.В. Столина самооценка как самостоятельный компонент самосознания исчезает, оказываясь включенной и зачастую растворенной в двух других компонентах – Я-образе и самоотношении.
   Продолжая разработку концепции смысла «Я», предложенную В.В. Столиным, С.Р. Пантилеев более четко определил роль и место самооценки в структуре самосознания (Пантилеев, 1991). Согласно его исследованию самоотношение предстает как иерархически-динамическая система, содержащая две подсистемы: систему самооценок и систему эмоционально-ценностного отношения к себе, каждая из которых специфическим образом связана со смыслом «Я». Таким образом, по его мнению, самооценки не входят в систему эмоционально-ценностного отношения, а представляют особое образование. При этом он утверждает, что глобальная самооценка относится скорее к системе эмоционально-ценностных отношений, чем к системе собственно самооценок. С точки зрения С.Р. Пантилеева, принципиальная разница между самооценкой и эмоциональным самоотношением заключается в различии оснований этих видов оценивания. Механизмом самооценки является социальное сравнение или сравнение с нормой, эталоном, т. е. отражение субъект-субъектных отношений превосходства и предпочтения. Механизм самоотношения – отражение отношений и предпочтений внутри системы «Я – Я», где «Я» сравнивается с «другим в себе» (Пантилеев, 1991). Хотя здесь возникает вопрос: откуда берется этот «другой в себе»? По-видимому, это все-таки реальный или обобщенный «другой», или определенная норма, идеал, только интериоризованный человеком. Поскольку оценочный механизм предполагает операции социального сравнения или сравнения с нормой, эталоном и т. п., самооценка, с точки зрения С.Р. Пантилеева, в большей степени подвержена действию защитных механизмов, больше зависит от успехов или неуспехов. Система самооценок определяется возможностями успешной реализации деятельностей, побуждаемых мотивами-стимулами, в основе же эмоционального отношения к себе лежат смысло-образующие мотивы.
   В случае оценки самоотношение (т. е. система самооценок) согласно С.Р. Пантилееву (1991) представляет собой самоуважение, чувство компетентности или чувство эффективности. В качестве эмоции самоотношение предстает как симпатия, чувство собственного достоинства, ценности, самопринятия. Однако надо заметить, что очень трудно выявить различие между самоуважением, например, и чувством собственной ценности, кроме того, остается не понятным, почему глобальная самооценка – это скорее самопринятие, а не, например, интегральное самоуважение. Фактически здесь мы встречаемся с повторением работ зарубежных исследователей, проанализированных Л. Уэллсом и Дж. Марвеллом (Wells, Marwell, 1976), согласно которым за понятием самоуважения стоят два процесса: оценка и эмоция.
   Если традиционно самооценка рассматривается как следствие развития самоотношения и самопознания или как единство этих компонентов, то, по мнению Л.В. Бороздиной (1992; 1999), самооценка – это специальная функция самосознания, не сводимая ни к одному из его элементов, ни к когнитивному измерению, ни к эмоциональному. Образ «Я» фиксирует знание субъекта о себе, это комплекс сведений данного человека о нем самом, отвечающий на вопрос: что Я имею, чем Я обладаю? «Самооценка – это наличие критической позиции индивида по отношению к тому, чем он обладает, но это не констатация имеющегося потенциала, а именно его оценка с точки зрения определенной системы ценностей, поэтому самооценка отвечает на вопрос: не что Я имею, а чего это стоит, что это значит, означает?» (Бороздина, 1992. С. 99). Природа самооценки кроется в осознании человеком, чем является для него то или иное знание о себе, в осознании его значимости для себя, за которым всегда стоит определенная система ценностей. Представления о себе служат определенным материалом для самооценивания, формируемая при этом самооценка, в свою очередь, задает модус самоотношения (Бороздина, 1992). Согласно Л.В. Бороздиной не самооценка базируется на самоотношении, а, наоборот, она сама способна вызвать то или иное отношение к себе, позитивное или негативное. Точка зрения Л.В. Бороздиной позволяет, на наш взгляд, наилучшим образом различить конструкты самовосприятия, самоотношения и самооценки в единой структуре самосознания.
   Рассмотрев три группы исследований самооценки, мы можем, с одной стороны, отметить, что психологическая природа самооценки, ее специфика по сравнению с другими компонентами самосознания или Я-концепции, процессуально-динамические характеристики, место в структуре самосознания и связь с личностью оценивающего себя человека еще недостаточно полно раскрыты. Несмотря на то что изучению самооценки посвящена обширная литература, содержание этого понятия остается настолько неопределенным и неоднозначным, что в разных исследованиях имеет порой различный концептуальный смысл. С другой стороны, из этих исследований можно выделить ряд моментов, важных для понимания сути самооценки, а именно:
   • самооценка как компонент самосознания (Я-концепции) связана с другими его компонентами – самоотношением, самопознанием, саморегулированием;
   • два главных процесса лежат за понятием самооценки – оценка и эмоция;
   • самооценка связана с мотивами, целями, ценностными ориентациями человека;
   • самооценка выступает как механизм саморегуляции;
   • самооценку можно рассматривать с двух сторон – как процесс и как результат;
   • самооценка как процесс предполагает внутреннее основание и сравнение с другими людьми, нормой или эталоном.

1.4. Что такое самооценивание и самооценка?

   Самооценка – это что-то очень простое, это уважение, которое вам оказывают и которое вы испытываете к самому себе.
Уильям Дж. Макгрейн (Цит. по: Полети, Доббс, 2008. С. 14)
   Представляется правомерным и необходимым при решении вопросов выявления специфической природы самооценки опереться на решение проблем, связанных с оценочным процессом,
   осуществляемых в рамках аксиологии, лингвистики, общей психологии (Арутюнова, 1988; Брожик, 1982; Вольф, 2002; Капрара, Сервон, 2003; Папина, 2002; Проблемы психологии… 1984; Lazarus, 1991; Smith, Lazarus, 1990). Для обсуждения проблемы самооценки интересны следующие основные характеристики оценочного процесса: 1) оценка – особая форма отражения объективной реальности, а именно отражение ценностной предметности объекта (знания), т. е. в процессе оценки субъект осознает, чем является для него тот или иной объект, в результате чего данный объект выступает как ценность; 2) оценка определяется как положительное или отрицательное, эксплицитное или имплицитное отношение субъекта к объектам действительности; 3) оценка – всегда сравнение чего-то с чем-то, сравнение оцениваемого объекта с каким-либо критерием; 4) компонентами оценки являются: субъект, объект, основание (с точки зрения чего производится оценивание) и характер оценки (присваивание ценности); 5) в результате процесса оценивания объект оценки «размещается» на некоторой шкале между «плюсом и минусом», то есть между «очень хорошо» и «очень плохо»; 6) существует тесная связь эмоционального и оценочного компонентов; 7) оценка неразрывно связана с потребностями, смыслами, интересами и целями человека.
   Р.С. Лазарус и К.А. Смит (цит. по: Капрара, Севрон, 2003) проводят особенно глубокий анализ процесса оценивания в рамках развиваемой ими когнитивной теории эмоций. Они выделяют шесть компонентов когнитивной оценки. Два из них – первичные, поскольку они связаны с основополагающим вопросом о важности того или иного события для нашего благополучия. Это оценка Мотивационной релевантности события (связано ли оно с личными интересами) и его Мотивационной конгруэнтности (соответствует оно личным целям или не соответствует). Эти две оценки определяют знак эмоций. Четыре вторичных компонента связаны со способностями человека и выбором стратегии поведения в сложившейся ситуации. Это оценка: 1) потенциала проблемно-ориентированного копинг-поведения (можно ли изменить обстоятельства, сделав их конгруэнтными собственным целям); 2) потенциала копинг-поведения, ориентированного на эмоции (можно ли приспособиться к событиям, изменив собственные переживания и цели); 3) объяснимости (кто – я или другие – ответственны за сложившуюся ситуацию); 4) ожидаемых событий в будущем (ожидание того, что по тем или иным причинам обстоятельства изменятся или не изменятся). Специфические паттерны оценки вызывают конкретные эмоции. Р.С. Лазарус анализирует таким образом широкий спектр эмоций. Например, гнев является результатом того, что события оцениваются как Мотивационно релевантные и Мотивационно неконгруэнтные, а ответственность за происходящее несут другие люди. Чувство вины возникает тогда, когда человек считает себя ответственным за Мотивационно релевантные неконгруэнтные события. Таким образом, согласно когнитивной теории эмоций оценки – это «горячие когниции», выступающие в качестве непосредственных причин эмоциональных реакций, опосредующие любое влияние когнитивных структур на эмоциональные реакции (цит. по: Капрара, Сервон, 2003).
   Эти моменты, касающиеся оценочного процесса в целом, на наш взгляд, определяют и специфику самооценки, которая отличается от оценки вообще особым объектом – «Я», что обусловливает еще большую взаимосвязь с интересами, мотивами, целями, смысловыми образованиями субъекта, ее большую эмоциональную насыщенность, ее пристрастность.
   Субъект самооценки, так же как и субъект самопознания, один и тот же, их объект также может совпадать, специфика же самооценки состоит в способе отражения той или иной черты, способности, поступка или личности в целом. Если самопознание – это осознание, приобретение знаний о тех или иных своих свойствах и качествах (отражение свойства), то самооценка – осознание человеком, чем является для него то или иное знание о себе, осознание его значимости для себя (отражение отношения). Таким образом, самооценкаэто способность человека составить определенное суждение о ценности, значении или качестве своих действий, поступков, сторон личности. Приписывание значения своей личности и ее отдельным аспектам на некоторой шкале между полюсами «хорошо – плохо» или «важно – неважно» и есть самооценка.
   Самооценивание предполагает процесс сравнения или внутреннего обоснования. Самооценка всегда есть процесс и результат соотношения определенного представления о себе с внутренними критериями, личностными стандартами, с идеализированной моделью. Самооценочное высказывание «вскрывает присутствие (или отсутствие) в действительном идеального» (Арутюнова, 1988. С. 59). Отношение между реальным представлением и его идеализированной моделью устанавливается через модусы желанного и должного, удовольствия и необходимости и др. Таким образом, в качестве оснований самооценивания, критериев сравнения могут выступать идеалы, нормы, качества или способности других людей и т. д. Самооценка оказывается упорядоченной по принципу превосходства или предпочтения определенных представлений. Например, самооценочное суждение «Я хороший», характеризующее в целом собственное «Я», в развернутом виде может быть представлено, как: «Я лучше, чем другие», «Я хороший, потому что соответствую тому, каким должен быть хороший человек», «Я хороший, потому что я соответствую тому, каким бы я хотел быть» и т. д. Самооценочные суждения, касающиеся отдельных, частных аспектов своего «Я», также могут быть «развернуты». К примеру, суждение «Я умный» означает: «Я умнее, чем другие» или «Я умный, потому что справляюсь с определенным классом задач», «Я умный, поскольку соответствую своему представлению об умном человеке» и т. д. Сравнение – суть оценочного процесса. Чтобы оценить свои личностные качества, способности или результаты действия всегда требуется некоторый стандарт, основание, критерий. В противном случае полученный результат можно лишь «констатировать и описывать, но не оценивать как более или менее удавшийся» (Хекахаузен, 1986. С. 199). В качестве оснований сравнения, как было показано в примерах, могут выступать другие люди, идеалы, должествования, заданные нормы, собственные прошлые достижения и др. Подробней механизмы самооценивания будут рассмотрены в параграфе 2.1.
   Здесь только отметим, что самооценка социально обусловлена: ее интерпретация зависит от норм, идеалов, стандартов, принятых в том или ином обществе или группе лиц.
   Однако одного процесса сравнения еще недостаточно для «размещения» представления о себе на некоторой шкале между полюсами «хорошо – плохо», т. е. для приписывания значения своей личности или ее отдельным аспектам. Например, суждения «Я умный», «Я высокий» или «Я хорошо учусь» означают, что «Я превосхожу кого-то по данному параметру», или «Я приближаюсь к идеальной модели», или «Я такой, каким должен быть с точки зрения определенной социальной группы», но они еще не дают возможности достаточно определенно судить о том, насколько для самого субъекта это «хорошо» или «плохо», насколько это значимо для него. В данном случае мы можем говорить лишь о рациональной самооценке, т. е. когнитивной, логической, интеллектуальной, отражающей результат сопоставления своего «Я» с каким-либо основанием. Именно в этом случае мы описываем самооценку исключительно по параметру величины или «высоты» как высокую, среднюю или низкую, нередко игнорируя ее значение для человека.
   Собственно самооценка как суждение о ценности, значении или значимости своего «Я» в целом и его отдельных аспектов – это всегда аксиологическая оценка, содержащая маркеры – «хороший-плохой», «позитивный-негативный». Как происходит формирование аксиологической самооценки, наделение рациональной оценки ценностными свойствами? Мы полагаем, что самооценивание включает те же процессы, которые были выделены для оценки внешнего события: оценка релевантности того или иного представления о себе, т. е. насколько значима сфера оцениваемого, насколько она связана с личными интересами, смыслами и ценностями, затрагивает образ жизни индивида, и оценка конгруэнтности, т. е. насколько оцениваемое представление о себе соответствует личным стандартам, целям, облегчает (затрудняет) их достижение. Именно в результате такого соотнесения объект оценки «размещается» на шкале между «плюсом и минусом», между «очень хорошо» и «очень плохо», наделяясь субъективной значимостью. Возьмем наш пример: суждение «Я умный» может быть релевантным для человека, т. е. сфера интеллекта для него очень значима, связана с его ценностями и интересами, и конгруэнтным, т. е. его представление о себе как об умном человеке отвечает личным стандартам или облегчает достижение определенных целей. Таким образом, оценка «Я умный» будет располагаться на полюсе «очень хорошо», вызывая позитивные эмоциональные переживания. Если же для человека сфера интеллекта важна, а он считает себя «недостаточно умным», оценивая свои интеллектуальные способности как довольно низкие, то это представление будет релевантным, но неконгруэнтным. В этом случае самооценка будет располагаться ближе к полюсу «плохо», обусловливая негативные эмоциональные реакции. Если сфера интеллекта нерелевантна для человека, то его оценки «Я умный» или «Я глупый» могут быть точными, но субъективно незначимыми, а следовательно, эмоционально нейтральными. С изменением контекста оценивания может меняться и значимость приписываемых себе характеристик.
   Итак, самооценка или ценность «Я» зависят от удовлетворения некоторых стандартов или параметров ценности. Некоторые люди, оценивая свою значимость, делают ставку на свою красоту или утонченность, другие на свою нравственную добродетельность, третьи предпочитают соотносить свою ценность с растущим богатством или профессиональным успехом, и так далее. Следовательно, восприятие собственной значимости и самооценка зависят от осознаваемых успехов или неудач в значимых для личности областях (Джемс, 1991; Crocker et al., 2004). Такая зависимость самооценки от мотивов, целей, смыслов человека позволяет утверждать, что самооценка – это «оценка с точки зрения определенной системы ценностей» (Бороздина, 1992. С. 99), и именно вследствие этого самооценка функционирует «как личностное образование и компонент самосознания» (Захарова, 1989. С. 20), определяется жизненными отношениями, реальной жизнедеятельностью субъекта.
   Таким образом, в качестве компонентов самооценивания можно выделить следующие:
   • Субъект самооценки, которым является оценивающее лицо, т. е. «Я».
   • Предмет самооценки, в качестве которого выступает либо образ «Я» в целом, либо его отдельные параметры, свойства, аспекты, компоненты.
   • Критерии самооценки, т. е. параметры, стандарты, в сравнении с которыми оценивается предмет. В качестве критериев могут служить нормы, идеалы, качества других людей, определенные стандарты и др.
   • Основание самооценки, которое включает в себя сферу оцениваемого в соотнесении с личными интересами и целями, определяя значимость/незначимость предмета самооценки.
   • Характер самооценки, связанный с различением рациональных и аксиологических самооценок. Они отличаются по типу сравнений: первые определяют степень выраженности предмета самооценивания по отношению к выбранному критерию (выше, добрее, больше, умнее); вторые устанавливают его ценностное отношение, как предмет самооценки располагается на шкале «хорошо-плохо».
   Самооценка часто сопровождается эмоциональными переживаниями, но к ним она не сводится. Самооценка – это нечто большее, чем просто переживание, так как за ней всегда стоят определенные ценности человека, смысловые образования, реализуя которые самооценка и задает модус самоотношения. О несовпадении самоотношения и самооценки убедительно говорят исследования отечественной и зарубежной эмпирической психологии (Бороздина, 1992; Бороздина, Молчанова, 1988; Пантилеев, 1991; Wells, Marwell, 1976). Представляется, что когнитивная и эмоциональная самооценка, ее чувственный и рациональный компоненты, которые выделяют некоторые авторы, есть на самом деле не два уровня самооценки, а суть выражение тех мотивов, значимых или не значимых отношений между ними, интересов и целей субъекта, которые, реализуясь в самооценке, определяют ее эмоциональную насыщенность. Здесь уместно привести слова С.Л. Рубинштейна, иллюстрирующие данное положение: «Я очень люблю пение, с величайшим удовольствием слушаю и очень ценю хороших певцов, но никто не уязвит меня, если вздумает сказать, что я не умею петь. Я это сам отлично знаю и, как ни люблю прекрасный человеческий голос, особенно не страдаю от сознания, что сам им не обладаю. Но для человека, избравшего профессию певца, но для юноши, который мечтает именно на этом поприще завоевать себе славу, такое сознание было бы убийственным…» (цит. по: Коломинский, 1980. С. 182). Одно и то же знание каких-либо своих свойств одному человеку совершенно безразлично, а у другого может вызвать острую эмоциональную реакцию, и это зависит именно от самооценки, от соотнесения собственных свойств с представлениями о должествовании или со своими стандартами и целями. Более того, у одного человека в разное время или в разных контекстах могут изменяться эмоциональные реакции, субъективные переживания, вызываемые сходной самооценкой. Такое изменение будет обусловлено сменой мотивов, ценностей или других смыслообразующих структур, от которых зависит наделение личной значимостью той или иной стороны своего «Я» или в целом Я-образ, т. е. самооценка субъекта.
   Таким образом, чувства по отношению к себе возникают по итогам проводимой самооценки, как эмоциональная реакция на значение, приписываемое своей личности или отдельным ее чертам и поступкам. Разные значения вызывают разные эмоции. Это так называемые аффективные самооценочные реакции или самооценочные эмоции, т. е. чувства, связанные с «Я» (Капрара, Сервон, 2003), к которым можно отнести гордость, чувство собственного достоинства, самоприятие и удовлетворенность собой, а также неудовлетворенность собой, самонеприятие, чувства вины, отвращения, презрения, стыд и др.
   Почему самооценка часто смешивается с эмоциональным отношением к себе? Во-первых, дело в том, и здесь мы соглашаемся с воззрениями Р.С. Лазаруса, что оценивание может происходить автоматически, чрезвычайно быстро, неосознанно, т. е. вызывать эмоции без осознания человеком собственно оценочных процессов (Lazarus, 1991). Человек осознает только свои эмоциональные реакции, а оценочный процесс, который к ним привел, скрыт для него. Например, за переживанием недовольства собой может стоять несоответствие собственных качеств или способностей личным целям или принятым стандартам (оценка: «я не дотягиваю до желаемой планки»). Причем, если это касается очень значимых для человека сфер жизни («мне очень важно или я должен преуспеть именно в этом»), то переживание будет гораздо острее и глубже. Приведем пример. Два студента неважно учатся. Однако для одного студента учебная сфера не является особо значимой, основные смыслообразующие мотивы лежат в иной сфере жизнедеятельности, например, в сфере межличностных отношений. Другой студент все свои помыслы связывает с успехами именно в учебной деятельности, она для него связана с личными интересами, перспективами, планами на будущее. Поэтому для первого успехи/неуспехи в учебе не будут оказывать сильного влияния на самоуважение, тогда как для второго связь между ними будет прямая.
   Во-вторых, как подчеркивается в исследованиях по языкознанию (Васильев, 1996), наблюдается смешение собственно оценочных предикатов с предикатами отношения, свойства, эмоционального состояния, что также ведет к неразличению собственно оценочных и эмоциональных процессов. Можно говорить «я ужасен», и здесь явно преобладает негативная оценка, но при этом сам оценивающий может не испытывать отрицательных эмоциональных переживаний или они могут быть очень разнообразны – от ненависти к себе до любования. Одна и та же самооценка может вызывать разные эмоции в зависимости от контекста, и в то же время различные самооценки могут вызывать одинаковые эмоции.
   Заинтересованность субъекта, его пристрастность определяет не только эмоциональную насыщенность самооценки, но и выбор критерия для сравнения, который в свою очередь обусловливает тот или иной тип самооценки, ее уровневые характеристики. Так, например, в исследовании С. Куперсмита (Coopersmith, 1959) была обнаружена группа школьников с крайне низкими самооценками при высоком социометрическом статусе, высокой успеваемости и высоких оценках их учителями.
   Низкая самооценка этих школьников объясняется С. Куперсмитом высокими идеальными «Я», выраженной потребностью в достижении. Они сравнивают себя при самооценивании не со сверстниками, а с собственными идеалами, целями, которые настолько высоки, что независимо от уровня их достижений и одобрения другими собственные наличные достижения кажутся этим школьникам незначительными. В контексте данного понимания самооценки становится ясным, как кризисная жизненная ситуация (например, ситуация онкологического заболевания, внутреннего невротического конфликта) или определенный поступок человека, ведя к изменениям мотивационной сферы, к смене иерархии мотивов, к формированию конфликтного смысла «Я», может изменить структуру самооценки, ее уровневые характеристики и, как следствие, вызвать те или иные эмоциональные переживания (Братусь, Павленко, 1986; Кудрявцев и др., 1991; Столин, 1983; Тхостов, Степанович, 1987).
   Процессуальность самооценки, ее связь с мотивами, ценностными ориентациями, целями субъекта обусловливают понимание ее не просто как функции самосознания, но отражают единство рефлексивного и действующего «Я». Общая схема процесса самооценивания представлена на рис. 1.
   Что касается самооценки как определенного образования, результата процесса самооценивания, то здесь также не существует единого представления. Проблема заключается в решении следующего вопроса: общая самооценка – это автономная, одномерная переменная, или определенный вид взаимосвязи частных самооценок? Когда исследователи рассматривают самооценку как чувство, то обычно они описывают ее как одномерный конструкт, чувство «за» или «против» собственного «Я», который не выводится из частных самооценок и не сводится к их сумме. При взгляде на глобальную самооценку (или самоуважение) как многогранный, дифференцированный феномен, представляющий собой сумму частных оценок, возникает вопрос: как эти частные самооценки структурируются, связываются в единую самооценку? Существуют, как показывает С.Р. Пантилеев (1991), по крайней мере, три разных объяснения структуры образования глобальной самооценки из частных: 1) самоуважение – это простая сумма частных самооценок; 2) самоуважение – интегральная самооценка частных аспектов, взвешенных по их субъективной значимости; 3) самоуважение – иерархическая структура частных самооценок, интегрированных по сферам жизнедеятельности субъекта или его личностных проявлений. Каждое из представленных объяснений структуры общей самооценки имеет как доказательства, так и опровержения в эмпирических исследованиях (Кудрявцев и др., 1991; Пантилеев, 1991; Столин, 1983; Wells, Marwell, 1976), но суть их одна: общая самооценка каким-то образом складывается из частных и базируется на них.

   Рис. 1. Рабочая структурно-процессуальная схема самооценивания

   Существующие методики измерения самооценки отражают этот двойственный взгляд на ее природу: имеются как одномерные методики, дающие один общий показатель (Coopersmith, 1959; Rosenberg, 1965), так и многомерные, измеряющие самооценку в различных сферах (академическая компетентность, социальное принятие, физическая подготовка, внешний вид, поведение – Harter, 1988). При этом некоторые авторы полагают, что глобальное ощущение собственной ценности представляет отдельный конструкт, существующий наряду с самооценками в разных сферах деятельности, и для него есть отдельная шкала измерения, другие продолжают отстаивать точку зрения, что интегральная самооценка конструируется из частных.
   Зарубежные исследователи (Markus, Nurius, 1986) дифференцируют понятия «Я-схема», т. е. центральные, привычные, стержневые представления о себе, и «рабочая Я-концепция», определяемая как часть общего репертуара представлений о себе, которыми человек обладает в данный момент времени и в заданном социальном контексте. По-видимому, то же мы можем сказать и о самооценке. Можно выделить двухуровневое строение самооценки: к одному уровню относятся конкретно-ситуативные самооценки (частные самооценки); к другому уровню – внеситуативная, устойчивая, обобщенная, глобальная самооценка. Такое представление о самооценке характерно для большинства исследователей (Бороздина, 1999; Захарова, 1989; Пантилеев, 1991; Чеснокова, 1977; Wells, Marwell, 1976 и др.). При этом общая глобальная самооценка может быть «завуалирована» неустойчивыми, множественными частными самооценками.
   На наш взгляд, общая самооценка личности – это не автономная, одномерная переменная и не просто сумма всех частных самооценок, а определенный вид взаимосвязи значимых самооценок, т. е. оценка себя в наиболее значимых деятельностях, по отношению к значимым мотивам. Частные самооценки, определяющие общую, вариативны, не стабилен сам их объем и характер связи, а также объем и содержательные характеристики различных аспектов «Я», оставшиеся вне пределов общей самооценки. В качестве доказательства данного положения можно привести исследования, констатирующие изменения структурно-иерархической организации самооценки в связи с изменением жизненной ситуации (например, ситуация онкологического заболевания), ведущей к смене основных мотивов жизнедеятельности человека (Кудрявцев и др., 1991; Тхостов, Степанович, 1987). В другом исследовании была зафиксирована зависимость самооценки от ценностей человека, например, если для человека центральной ценностью является работа, именно ситуация, связанная с ней, будет оказывать наибольшее влияние на самооценку, если семья, то изменения в семейной ситуации могут повлечь за собой изменения и в самооценке (Gecas, Seff, 1990). Таким образом, за единой интегральной самооценкой всегда стоит система смысловых образований, и структура общей самооценки определяется частными самооценками в значимых сферах жизнедеятельности или самооценками личностных проявлений, важных для субъекта.
   Остается также дискуссионным вопрос: верна ли «восходящая» теория (bottom-up theory), по которой общая самооценка базируется на частных самооценках, или «нисходящая» (top– down theory), рассматривающая самоуважение как устойчивую личностную диспозицию, выступающую в качестве общего основания для частных самооценок? Эмпирические исследования в большей степени подтверждают «восходящую» теорию (Diener, 1984). Данные результаты представляются важными, поскольку предполагают наличие компенсаторных механизмов, позволяющих сохранить глобальную самооценку на достаточно постоянном уровне. Однако эти результаты не кажутся абсолютными: влияет ли изменение частной самооценки какого-то отдельного качества или в какой-то отдельной области на общую самооценку, по-видимому, будет зависеть от значимости этой специфической области, от ее места в иерархии ценностей личности. Если какая-то сфера жизни, отдельное личностное свойство, способность, качество очень важны для человека (релевантны), являются ведущими в иерархии ценностей, представляют доминирующее смысловое измерение, то изменение самооценки в этой частной области должно, на наш взгляд, повлечь изменение и общей самооценки. И в то же время общая самооценка может влиять на формирование и функционирование конкретных самооценок, например, через генерализацию общей самооценки на конкретную область, ее конкретизацию в частной области, в определенной ситуации («я – хороший, следовательно, я хорош и в этом»).
   В целом, говоря о двухуровневом строении самооценки, мы должны, с одной стороны, признать их взаимосвязь, т. е. движение как от частных самооценок к общей, так и движение от общей самооценки к частной; с другой стороны, необходимо подчеркнуть возможность относительно независимого от частных самооценок существования сформированной общей самооценки. Общая самооценка отражает устойчивое осознание собственной ценности, которое человек может достаточно долго удерживать, независимо от получаемой обратной связи, от успехов/неуспехов в конкретных ситуациях или от других благоприятных или неблагоприятных обстоятельств, определяющих флуктуацию частных самооценок.
Подведем итоги.
   • Самооценка выступает одновременно и как процесс, и как результат этого процесса.
   • Основными структурными компонентами самооценки являются: субъект, предмет, критерий, основание, характер.
   • Самооценка как процесс – всегда сравнение своих качеств или себя в целом по каким-либо критериям. В качестве критерия могут выступать идеалы, усвоенные нормы, социально– культурные стандарты, оценки других людей и др.
   • Самооценка неразрывно связана с потребностями, интересами, мотивами, целями и стандартами человека, от которых и зависит выбор критерия.
   • Суть процесса самооценивания состоит в оценке релевантности того или иного представления о себе – его сопоставление с личными интересами, смыслами, ценностями и в оценке конгруэнтности – соотнесение данного представления с личными стандартами и целями.
   • Самооценку необходимо отличать от эмоциональных переживаний, которые она вызывает. Эмоциональная насыщенность самооценки определяется тем, насколько осознание того или иного качества отвечает потребностям и интересам человека, способствует достижению цели деятельности.
   • Самооценка как результат имеет двухуровневое образование: уровень частных самооценок («рабочих», конкретно-ситуативных) и уровень устойчивой, обобщенной, глобальной самооценки;
   • Общая самооценка имеет сложную структуру, представляющую комбинацию, иерархию частных самооценок в значимых областях деятельности;
   • Возможно движение как от частной самооценки к общей, так и наоборот – от общей к частной.
   • Общая самооценка отражает устойчивое осознание собственной ценности и значимости, которая, сформировавшись, может существовать относительно независимо от частных самооценок.

1.5. Самооценка в структуре самосознания

   Мысль о себе – как капюшон,
   Чернеет на весне капризной.
Б. Пастернак
   С точки зрения А.Н. Леонтьева, проблема самосознания личности, осознания «Я» является «проблемой высокого жизненного значения, венчающей психологию личности», но в то же время «в психологии нерешенной» (Леонтьев, 1975. С. 228), «ускользающей от научно-психологического анализа (там же.
   С. 230). Действительно, до настоящего времени не существует более или менее определенной и общепризнанной трактовки этой особой субъективной реальности. Чаще всего самосознание рассматривается как ориентировка человека в собственной личности, осознание себя как «Я». Самосознание позволяет человеку, отражая внешний мир, выделять себя в этом мире, осознавать свое отношение к этому миру и себя в своих отношениях с окружающими, познавать свой внутренний мир, переживать и определенным образом оценивать его. «Самосознание личности существует как знание «Я», как переживание и созерцание «Я», объяснение и интерпретация жизненных проявлений «Я», как присвоение и обобщение знания о деяниях «Я» (Старовойтенко, 2007. С. 115). Ориентируясь на структуру сознания, предложенную В.П. Зинченко (1991), мы, по-видимому, можем предположить, что самосознание составляет смысловое поле рефлексивного слоя сознания, хотя, конечно, может присутствовать и в других компонентах сознания (биодинамической ткани, чувственном образе, значении), а также подниматься, «возвышаться» над структурой сознания, «рефлектировать по поводу нее, освобождаться или разрушать ее, строить или заимствовать новую» (Зинченко, 1991. С. 32). Благодаря самосознанию человек осознает себя как индивидуальную реальность, отдельную от природы и других людей. Он становится существом не только для других, но и для себя, «открывая» и переживая свой «уникальный внутренний мир» (Шадриков, 2006). «Эти переживания становятся как бы точками кристаллизации всего внутреннего мира человека, всей его внутренней жизни» (Шадриков, 2009. С. 157).
   Если сознание ориентировано на весь объективный мир, то объектом самосознания является сама личность. В самосознании она выступает и как субъект, и как объект познания и отношения (Чеснокова, 1977). Самосознание выступает как особо сложный процесс (самоосознавание), динамическое образование психики, которое находится в постоянном движении не только в онтогенезе, но и в повседневном функционировании. Результатом процесса самосознания является Я-концепция, понимаемая как совокупность установок, направленных на самого себя (Бернс, 1986). Я-концепция при этом выступает не просто продуктом самосознания, но является важным фактором детерминации поведения человека. Данное соотношение понятий «Я-концепция» и «самосознание» является достаточно традиционным, однако есть и другие трактовки. Согласно К.А. Абульхановой (2009) «Я-концепция» составляет ядро самосознания, в котором обобщаются основные жизненные отношения личности в первую очередь к себе, к другим и других к себе. «В этих обобщениях проявляется жизненное мировоззрение личности, однако оценивающее не саму по себе действительность, а себя в действительности, свой способ жизни, то, что и ради чего удалось – не удалось достичь в жизни. Я-концепция – смысложизненный механизм, соответствующий уровню «проприума» (по Г. Олпорту) и Эго-идентичности (по Э. Эриксону)» (Абульханова, 2009. С. 50).
   Самосознание – это сложная психологическая структура, включающая в себя в качестве особых компонентов, как считает В.С. Мерлин (1977), во-первых, сознание своей тождественности, во-вторых, сознание своего собственного «Я» как активного, деятельного начала, в-третьих, осознание своих психических свойств и качеств и, в-четвертых, определенную систему социально-нравственных самооценок. Все эти элементы связаны друг с другом функционально и генетически, но формируются они не одновременно. Зачаток сознания тождественности появляется уже у младенца, когда он начинает различать ощущения, вызванные внешними предметами, и ощущения, вызванные собственным телом, сознание «Я» – примерно с трех лет, когда ребенок начинает правильно употреблять личные местоимения. Осознание своих психических качеств и самооценка приобретают наибольшее значение в подростковом и юношеском возрасте. Но поскольку все эти компоненты взаимосвязаны, обогащение одного из них неизбежно видоизменяет всю систему.
   Другое представление о структуре самосознания принадлежит В.С. Мухиной (1999), которая выделяет пять ее звеньев. Первое звено – имя собственное, вокруг которого формируется сознаваемая человеком собственная сущность. Идентификация с именем происходит с первых лет – ребенку трудно думать о себе вне имени, оно ложится в основу самосознания, приобретает особый личностный смысл. Благодаря имени ребенок получает возможность представить себя как обособленного от других уникального индивида. Притязание на признание – второе звено в структуре самосознания. С раннего возраста ребенок открывает, что все поступки делятся на «хорошие» и «плохие». Так как все хорошее эмоционально поощряется, то у ребенка появляется стремление быть хорошим, стремление к признанию себя хорошим. Реализуя притязание на признание во всем многообразии видов деятельности, человек утверждает чувство собственного достоинства и самоценности. Половая идентификация – третье звено структуры самосознания, которое включает психологическое признание своей идентичности со своим полом в физическом, социальном и психологическом плане. Психологическое время личности – четвертое звено структуры самосознания человека, связанное с построением субъективной картины жизненного пути, со стремлением соотнести себя настоящего с собой в прошлом и будущем. Социальное пространство личности – пятое звено структуры самосознания, это сфера прав и обязанностей человека, определяющая стиль и содержание общения в контексте культуры, к которой он принадлежит.
   Опираясь на представление У. Джеймса о наличии в едином и целостном Self двух неразрывных составляющих – чистого опыта («Я» как субъект) и содержание этого опыта («Я» как объект), – Д. Харт и М. Ейтс (Hart, Yates, 1997. Цит. по: Капрара, Сервон, 2003) выделяют два аспекта в Я-системе – самосознание и самопонимание, каждый из которых содержит свои компоненты. Самосознание, по их мнению, образует два компонента: бесстрастное сосредоточение на собственном «Я» и более эмоциональная идентификация со своими качествами. Самопонимание имеет три аспекта: 1) личные воспоминания; 2) когнитивные образы своих атрибутов, которые могут функционально не зависеть от воспоминаний; 3) теории «Я», выполняющие функцию интеграции множества личных воспоминаний и образов. Таким образом, Я-концепция базируется на воспоминаниях о совершенных в жизни поступках и действиях, на зафиксированных в автобиографической памяти случаев из жизни, отношениях и оценках других и своих реакциях на них (Нуркова, 2000). И в то же время только при участии «Я», осмысливающем и творящем отношения прошлого, настоящего и будущего своей жизни, история индивидуального бытия становится автобиографией (Старовойтенко, 2007).
   Дж. Капрара и Д. Сервон (2003) на основе обзора работ, посвященных Я-концепции, выделили пять ее аспектов:
   1) образы личных качеств и атрибутов, т. е. разнообразные представления о себе, которые постепенно связываются и упорядочиваются;
   2) оценки самоценности или самооценки. У человека формируется представление не только о собственных атрибутах как таковых, но и об их ценности. В аффективных моделях самоценность связывается преимущественно с эмоциональными состояниями, концентрирующимися вокруг чувства принятия и достижения. В когнитивных моделях самооценка рассматривается в связи с сознательными мыслительными процессами, когда человек, по сути, «вычисляет» свою самоценность, складывая сильные и слабые стороны и взвешивая их с такими критериями, как личная значимость;
   3) представление о самоэффективности, т. е. восприятие собственной компетентности; представление о способности совершить определенные действия, которые приведут к успеху;
   4) метакогнитивные знания и стратегии самоконтроля, т. е. знания о собственных мыслительных процессах и о факторах, влияющих на поведение, а также способность контролировать свои эмоции и побуждения, обусловливающие те или иные тенденции поведения;
   5) стандарты самооценки, т. е. личные критерии того, насколько достойно то или иное действие. Содержание стандартов во многом определяется социальными факторами. В процессе развития происходит интериоризация оценочных стандартов, которые начинают выступать в качестве основы для самооценок.
   Дж. Капрара и Д. Сервон подчеркивают, что перечисленные аспекты «Я», хотя и представляют собой самостоятельные психические процессы, функционируют согласованно, как целостная система, образуя интегрированную Я-систему.
   В.В. Столин (1983), опираясь на идеи А.Н. Леонтьева о связи деятельности и личности, понимает самосознание как собственный личностный способ интеграции деятельностей, а следовательно, интеграции и иерархизации ее мотивов. Реализация различных жизненных отношений с помощью системы многообразных деятельностей ведет к формированию личностного смысла как отражения отношения целей и обстоятельств совершения действий к мотивам деятельности. С точки зрения В.В. Столина, «Я», рассматриваемое субъектом как условие самореализации, также приобретает личностный смысл. Смысл «Я» как единица самосознания содержит когнитивный, эмоциональный и отношенческий компоненты, он связан с активностью субъекта, с его социальной деятельностью. Поскольку человек реализует обычно некоторую совокупность жизненных отношений, то «одни и те же по своему содержанию обстоятельства, действия, их последствия, вовлекаемые в разные жизненные отношения, т. е. в разные деятельности, могут иметь различный личностный смысл: позитивный смысл в отношении к одному мотиву и иной, негативный смысл в отношении к другому» (Столин, 1983. С. 107). Множественность жизненных отношений, а следовательно, деятельностей приводит к множественности смыслов «Я», пересечение деятельностей – к поступкам, которые порождают конфликтный смысл «Я» («Я – хороший друг. Но я сделал выбор не в пользу друга. Значит, я – плохой друг»), запускающий дальнейшую работу самосознания, ведущую к осмыслению своего «Я», к раскаянию, смятению, к защите «Я» от новой информации о себе и т. д. Этот конфликтный смысл «Я», по В.В. Столину, представляющий собой процесс, внутреннюю работу, и является единицей самосознания личности. Однако не совсем ясно, почему обязательно конфликтный смысл «Я» выступает в качестве единицы самосознания. Человек может осознавать разнообразие присущих ему черт характера и свойств личности, своих целей и мотивов, но если они иерархизированы, обладают разной значимостью для личности, то они не обязательно вступают в конфликт. Скорее следует согласиться с К.А. Абульхановой (2009. С. 43), согласно которой первой «почвой» самосознания выступает система смыслов.
   Т.В. Архиреева (2008) предлагает так называемую кубическую модель Я-концепции, учитывающую дифференцированные образы «Я» (физическое «Я», моральное «Я», представление о коммуникативных характеристиках и т. д.), модальности «Я» (реальное «Я», идеальное, возможное и т. д.) и факторы самоотношения (аутосимпатия, самоуважение, самоинтерес). Данная модель позволяет рассмотреть закономерности развития Я-концепции в онтогенезе. Однако она не отражает связь Я-концепции с реальной жизнедеятельностью человека, с его жизненными отношениями, мотивационно-смысловой сферой, хотя автор и подчеркивает, что Я-концепция составляет ядерное основание личности. Кроме того, Т.В. Архиреева (2008), выделяя три измерения самоотношения, просто следует вслед за результатом конкретного эмпирического исследования В.В. Столина, не поднимая и не решая вопроса, поставленного еще С.Р. Пантилеевым: «являются ли три выделенных измерения самоотношения просто удобным способом описания релевантных феноменов или же это есть концептуальные измерения, связанные с психологической природой самоотношения?» (Психология самосознания, 2000. С. 226).
   Наиболее распространенным является представление о структуре самосознания и Я-концепции, в которой выделяются три компонента: когнитивный (самопознание), эмоционально-ценностный (самоотношение) и поведенческий (саморегуляция) (см., например, Болотова, 2006; Бернс, 1986; Иващенко и др., 2000; Чеснокова, 1977 и др.). При этом И.И. Чеснокова отмечает, что это не статичные структурные компоненты самосознания, а его внутренние процессы. «В реальной жизнедеятельности личности самосознание проявляется в неразрывном единстве своих отдельных внутренних процессов – самопознания, эмоционально-ценностного отношения к себе и саморегулирования поведения в самых различных формах взаимодействия людей в обществе» (Чеснокова, 1977. С. 89–90). Коротко охарактеризуем каждый из перечисленных процессов, пытаясь определить особое место самооценки как специфической функции самосознания.
   Когнитивная подструктура – это некая описательная составляющая, фиксирующая знания, представления человека о самом себе. С точки зрения процессуальности, когнитивная образующая представляет собой самопознание – процесс получения знания о себе, развитие этих знаний из отдельных ситуативных образов. Самопознание – начальное звено и основа существования и проявления самосознания.
   И.И. Чеснокова (1977) предлагает различать два уровня самопознания. На первом уровне субъект соотносит себя с другими, происходит сопоставление «Я» и «другого человека». Основными внутренними приемами самопознания являются самовосприятие и самонаблюдение. На этом уровне самопознания складываются единичные образы самого себя и своего поведения, как бы «привязанные» к конкретной ситуации. Эти образы богаты непосредственным чувственным содержанием. В итоге формируются некоторые относительно устойчивые стороны представления о своем «Я», но еще нет целостного, истинного понимания себя, как правило, уже связанного с понятием о своей сущности.
   Для второго уровня самопознания характерно соотнесение знаний о себе в процессе аутокоммуникации, т. е. в рамках «Я и Я», когда человек оперирует уже готовыми знаниями о себе. Ведущими внутренними приемами данного уровня самопознания являются самоанализ и самоосмысливание. На втором уровне постепенно у субъекта возникает обобщенный образ своего «Я», который как бы сплавляется из единичных конкретных образов «Я» в ходе самовосприятия, самонаблюдения и самоанализа. Через самопознание человек приходит к определенному пониманию себя, знанию о самом себе, т. е. результатом процесса самопознания является целостный Я-образ. В зарубежной психологии часто пользуются понятием Я-схема. Она представляет собой систему устойчивых, привычных, стержневых представлений о себе, неких когнитивных обобщений о собственном «Я», обусловленных прошлым опытом и автобиографическими воспоминаниями (Markus, Nurius, 1986). Наряду с Я-схемой существуют собственно «рабочие» или актуальные представления о себе, которые могут быть абсолютно разными в зависимости от текущих обстоятельств и будут соревноваться с Я-схемами за влияние на аффективные и мотивационные состояния индивида, текущие когнитивные оценки и сиюминутные действия.
   И.И. Чеснокова (1977) особо подчеркивает, что процесс самопознания не является плавным и равномерным, лишенным противоречий. Основная трудность заключается в том, что субъект познания и объект слиты, поэтому возрастает субъективизм в познании самого себя. Кроме того, процессу самопознания свойственна некоторая инерционность. Человек, прочно усваивая собственное мнение о себе, «сливается» с ним, привыкает действовать в его рамках, не стремясь к его уточнению, более того, сопротивляясь ходу его обновления, защищая свое привычное представление о себе. В некоторых случаях, отмечает И.И. Чеснокова (1977), наблюдается намеренная «подгонка» фактов, событий под собственное мнение о себе, тенденциозная их интерпретация или почти неосознанное избегание тех из них, которые способны поколебать привычное представление человека о себе, поскольку это может переживаться как состояние внутреннего дискомфорта, потери внутреннего равновесия. В крайней форме эта особенность «сопротивляться» фактам реального мира проявляется в преувеличении или преуменьшении своих сущностных особенностей. Процесс самопознания, таким образом, зависит от индивидуальных личностных особенностей, от степени обращенности к своему внутреннему миру, от степени развития потребности личности в рефлексии, от глубины, интенсивности, «развернутости» собственно процесса познания самого себя.
   В содержании Я-образа выделяются две образующие: знания о тех общих чертах и характеристиках, которые объединяют субъекта с другими людьми, – или система самоидентичности; и знания, выделяющие «Я» субъекта в сравнении с другими людьми, придающие субъекту ощущение своей уникальности и неповторимости, – дифференцирующая образующая (Общая психодиагностика, 1987). Исследования, направленные на оценку спонтанных самоописаний, свидетельствуют о том, что особые качества, существенно отличающиеся от среднего, становятся более ярко выраженными в Я-концепции (цит. по: Капрара, Сервон, 2003).
   Представления о себе многоплановы. Исследователи выделяют различные формы представлений о себе, дифференцированные либо по сфере проявлений человека («физическое Я», «социальное Я», «профессиональное Я», «семейное Я», «моральное Я», «духовное Я» и т. д.), либо на временном континууме («Я в прошлом», «Я в настоящем», «Я в будущем»), либо по какому-то иному признаку. Например, М. Розенберг (1965) различает: «реальное Я» – то, каким человек кажется себе в действительности, в данный момент, это актуальное «Я»; «идеальное Я» – желаемое «Я», каким человек хотел бы быть; «фантастическое Я» – каким он желал бы стать, если бы все было возможным, «должное Я» – каким должен быть, ориентируясь на моральные нормы и социальные предписания; «изображаемое Я» – каким человек представляет, демонстрирует себя окружающим; «динамическое Я» – каким он мог бы быть, каким поставил перед собой цель стать; «идеализированное Я» – каким человеку приятно выглядеть сейчас (этот образ «Я» включает в себя элементы реального, идеального и динамического «Я»). Кроме того, начиная с работ Ч. Кули, выделяют «зеркальное Я» – установки, связанные с представлениями человека о том, каким его видят другие.
   Согласно модели М. Розенберга отдельные компоненты Я-образа различаются: 1) по степени отчетливости осознания. Одни аспекты «Я» более ясно, «выпукло» представлены в сознании, другие – менее отчетливо, а третьи могут вообще не осознаваться человеком; 2) по субъективной значимости. Те аспекты «Я», которые хорошо осознаются человеком, имеют для него разную значимость, различаются по степени их важности; 3) по когнитивной сложности и дифференцированности, измеряемой числом и характером осознаваемых индивидом собственных качеств – чем больше своих черт он осознает и чем обобщеннее эти черты, тем выше уровень когнитивной сложности его Я-образа; 4) по согласованности, последовательности. Воспринимаемые черты могут быть логически согласованны друг с другом, создавая непротиворечивый Я-образ в целом, а могут быть в принципе несовместимы или несогласованны, что определяет противоречивость, дисгармоничность, непоследовательность Я-образа, вызывая внутреннюю напряженность, конфликтность; 5) по устойчивости, определяемой как стабильность или изменчивость во времени представлений индивида о себе и своих качествах; 6) по адекватности. Человек может выделять у себя те черты, способности, качества, которые в действительности ему присущи, а может приписывать себе такие характеристики, которые ему не свойственны, что и определяет степень адекватности или неадекватности его Я-образа.
   Кроме того, представления о себе могут быть как позитивными, так и негативными, с глобальной оценкой «за» или «против», поэтому отделить процессы самопознания от процессов оценки и эмоционального отношения личности к себе крайне трудно, поскольку эти компоненты «Я» тесно взаимосвязаны. «Любой акт самосознания неизбежно представляет собой единство момента самопознания, в какой бы форме оно ни выступало и на каком бы уровне ни осуществлялось, и определенной системы переживаний, непосредственно включенных в этот процесс» (Чеснокова, 1977. С. 109). Переживания, связанные с отношением к собственному «Я», могут протекать, как указывает И.И. Чеснокова (1977), в двух формах: в виде непосредственной эмоциональной реакции или в форме оценочного суждения, за которым стоит в данный момент не актуализированное устойчивое чувство, свернутая, ранее пережитая эмоциональная реакция.
   Нам представляется необходимым различать в целостной Я-концепции как отдельные подструктуры – оценочную и эмоциональную.
   Оценочная подструктура – наличие критической позиции человека по отношению к тому, чем он обладает (Бороздина, 1992); субъективное значение, приписываемое собственному «Я». Знания о себе служат необходимым материалом, на основе которого разворачивается процесс самооценивания. Повторим, что с нашей точки зрения самооценивание – это не только суждение о степени выраженности или качестве какой-либо собственной характеристики, но и осознание субъектом, чем является для него то или иное знание о себе, осознание его значимости для себя.
   Самооценки не замыкаются в системе самосознания, это не компоненты самосознания как такового независимого от личности, от ее мотивационно-смысловой системы. Самооценивание, о чем мы писали выше, представляется процессом сопоставления «Я» или отдельных его сторон с собственной системой ценностей, с личными целями, смыслами, возможностями, нормами и стандартами, т. е. в его отношении к собственному благополучию. Самооценка отвечает на вопрос: хорошо это или плохо? Именно по итогам самооценки, на что особо указывает Л.В. Бороздина (1992), формируется то или иное отношение индивида к себе. Поэтому самооценка является очень важным, даже ключевым элементом самосознания, который в значительной мере может детерминировать личностный комфорт или дискомфорт, выраженный в степени самоприятия или самонеприятия субъекта, его удовлетворенности или неудовлетворенности самим собой. Возникая на основе процесса самопознания, формируемые самооценки сами могут стать источником пополнения собственных знаний о себе, а кроме того, влиять на «весь процесс самопознания, определяя его специфику, направленность и индивидуальный личностный оттенок» (Чеснокова, 1977. С. 117).
   Как в сфере самопознания наблюдается движение знания о себе от отдельных ситуативных образов и смутных расплывчатых представлений к более или менее устойчивому представлению о себе, так и в области оценочной подструктуры самосознания обнаруживается та же самая интегративная тенденция развития. Из многих частных самооценок самых различных сторон своей личности, собственных действий, поступков, перспектив развития, проявляющихся в разных ситуациях и контекстах, в разных деятельностях и при взаимодействии с разными людьми, складывается более или менее обобщенная, устойчивая, целостная самооценка. Поскольку частные самооценки, т. е. самооценки различных сторон личности, могут находиться на разных уровнях значимости, осознанности, адекватности, устойчивости, то это обусловливает сложность и противоречивость формирования общей самооценки. Частные самооценки, структурируясь в единую целостную самооценку, взаимодействуют друг с другом, обусловливая то или иное строение и параметры общей оценки себя. Необходимо специально подчеркнуть, что процесс установления самооценки не может быть конечным. Поскольку сама личность постоянно развивается, то и самооценка изменяется, совершенствуется – меняется ее содержание, способ выработки, мера ее участия в регуляции поведения личности (Чеснокова, 1977).
   Традиционно выделяются следующие параметры самооценки: высота или уровень (выраженность того или иного качества и его субъективной ценности); обобщенность (оценка каких-либо отдельных сторон личности, конкретных действий или приписывание значения своей личности в целом); устойчивость (стабильность во времени); адекватность (правильность, истинность); интегрированность (системность, целостность); дифференцированность (детализированность, определяемая количеством параметров, подлежащих оцениванию); модальность (степень категоричности, однозначности или проблематичности в оценке своих психических или физических качеств); глубина (степень «проработанности», рефлексивности); осознаваемость (открытость сознанию или имплицитность); независимость (степень подверженности влиянию каких-либо внешних факторов); временная отнесенность (самооценка может функционировать как потенциальная, актуальная и ретроспективная); направленность (самооценка может быть направлена на реальное «Я» или идеальное, возможное и т. д.) и др. (Бороздина, 1999; Захарова, 1989; Катрич, 1994; Чеснокова, 1977 и др.). Интересное исследование, проведенное В.А. Петровским (2009), доказывает несовпадение самооценок, осуществляемых с точки зрения различных эго-состояний: самооценка личности расщепляется минимум на три, на «самооценку Взрослого» (разумный взгляд, то, что человек сам считает для себя необходимым делать), «самооценку Родителя» (голос долга) и «самооценку Дитя» (мечты, сокровенные желания). Причем эти самооценки оказываются статистически независимы друг от друга. Взрослая самооценка может оказаться высокой, а Родительская или Детская самооценка – низкой.
   Таким образом, самооценка является сложным образованием, функционирующим в разнообразных формах и видах. Нельзя однозначно ответить на вопрос, какая самооценка лучше – высокая или низкая, стабильная или динамическая, категоричная или проблематичная? Эти вопросы решаются в общем контексте развития личности и применительно к конкретным ситуациям оценивания (виды самооценки более подробно будут рассмотрены в 3-й главе). Однако именно от вида и формы самооценки во многом зависят как отношение личности к себе, так и особенности организации личностью своего поведения и деятельности.
   Эмоциональная подструктура. Представления о себе и оценка себя не воспринимаются человеком нейтрально, а всегда побуждают те или иные эмоциональные переживания, интенсивность которых зависит как от когнитивного содержания, так и от социального контекста. Эмоция, связанная с «Я», – это реакция на значение, приписываемое своей личности или отдельным ее чертам и поступкам, форма субъективной представленности самооценки. Именно самооценка задает определенный модус самоотношения – позитивное или негативное, с чертами приятия, любви, симпатии или неприятия, отрицания, антипатии, определяет чувство собственного достоинства или ощущение своей малоценности (Бороздина, 1992; 1999). От самооценки зависит эмоциональное отношение к себе, выраженное в форме разных чувств и эмоциональных состояний – смущения, досады, стыда, гордости, радости, удовлетворенности и т. д. Подобные эмоции нередко называются самооценочными.
   Из многих переживаний личности относительно самой себя складывается более или менее обобщенное эмоционально-ценностное отношение субъекта к себе, в котором отражается отношение человека к тому, что он узнает, понимает, «открывает» относительно себя (Чеснокова, 1977). «Самые разнообразные чувства, эмоциональные состояния, пережитые в разное время, в разных жизненных обстоятельствах в связи с размышлением о себе, пониманием себя и т. д., составляют тот эмоциональный «фонд», который является одним из необходимых условий создания содержательного богатства самосознания в целом» (Чеснокова, 1977. С. 113). При этом любое переживание относительно своего «Я» в процессе своего развития, по мнению И.И. Чесноковой, проходит два основных этапа: период смутного осознавания, когда еще недостаточно ясна причина переживания, и период четкого осознавания с выясненной причиной переживания. В качестве причин такого переживания, которые могут быть как скрытыми от осознания человека, так и явными, четко осознанными, и выступает, как нам кажется, та или иная самооценка.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 225 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать