Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Любовь – она такая… (сборник)

   «Любовь – она такая» – это вторая книга Ольги Реймовой, автора, чьи прозаические и поэтические творения, как пишет Валентина Мазаева, «…подкупают жизненностью, узнаваемостью героев, ситуаций, проблем, тонкостью и неназойливостью характеристик, мудрой и ненавязчивой поучительностью, оставляют такое впечатление, от которого не сразу отходишь… Темы миниатюр, их содержание остаются злободневными».
   В каждом произведении, в каждой фразе проглядывается доброта автора. Несмотря на то, что книга в основном лирического содержания, в ней нашлось место для отражения огромного периода жизни – от войны до наших дней. Война унесла жизни родных почти из каждой семьи. Кто-то погиб в совсем юном возрасте, как Володя, а кто-то прошел всю войну и остался жив, как отец автора.
   С уважением и даже с любовью выведены портреты школьных учителей, сослуживцев, и других персонажей. Есть милые миниатюры, такие, как «Флешка» или пьеска «У Дам нет возраста». Нашлось место и сказочкам. И много личного видения мира, на все автор смотрит через призму любви. Прозаические произведения чередуются со стихами, в которых тоже звучат лирика и раздумья о жизни.


Ольга Реймова Любовь – она такая…

   Гордость свойственна всем людям; разница лишь в том, как и когда они ее проявляют.
Франсуа Ларошфуко

Остановись, мгновение!


   Ещё только конец сентября, а уже летит белый пушистый снежок. Ася стоит в тамбуре и смотрит в запыленное оконце, а снег идёт и идёт. Смотрит и подпевает:
Белым снегом, белым снегом
Ночь метельная ту стежку замела,
По которой, по которой
Я с тобой, родимый, рядышком прошла.

   А он в этом же вагоне. Красивый, высокий, худощавый, в галифе, ноги длинные, стройные… Где-то слышен его смех с перекатами. Студенты возвращаются домой с сельхозработ, где пробыли целый месяц. Вместе целый месяц!
   Он взрослый студент: уже отслужил, поработал в школе. Математик, каких ещё поискать. Им ещё по 20, а ему уже 30 лет. И он женат. И у него есть сын. Он смотрит на Асю и как будто выпивает всю её энергию, а сам улыбается и в глазах – искорки нежности, а может быть, и любви.
   «Вот, если он сейчас найдёт меня здесь, то я не знаю, что будет», – думает Ася. «Нет, ничего не надо думать. Парней так много холостых, а я люблю женатого,» – мурлычет Ася. И сердце сжимается, и хочется плакать и от нахлынувших чувств, и невозможности что-либо допустить.
   А вот и он. Ну, надо же…
   – Что-то рано нынче снежок к нам прилетел, – улыбается, раскатисто смеётся. – Что загрустила?
   Ася смотрит на него, любуется и молча напевает:
Я от него бежать хочу,
Лишь только он покажется, —
А вдруг все то, о чем молчу,
Само собою скажется.

   Ему об этом говорить не надо, он и так всё видит.
   – Ну, курносая, не грусти! Снежок красивый. Рано, рано он прилетел.
   – У-у-у, – загудел паровоз.
   Скоро станция какая-то.

Воздушное полукасание

   Светочка смотрела на него во все глаза и не верила им…
   Неужели это он, её Гера, о котором столько думала, мечтала, которого так хотела увидеть! И никогда не могла его представить реальным человеком. Для неё это был миф из мечты и сказки, в которой она так долго пребывала.
   И вдруг он вот здесь, рядом.
   Светочка видит его, видит его руки. Да, это те руки, которые хотелось погладить, поцеловать.
   Именно такими она их представляла.
   Руки… О многом могут сказать они. Холёные, красивые руки, в то же время мужественные, которые не боятся никакой работы. О, Боже! Какое счастье вдруг увидеть свою мечту в самый первый день нового года! Светочка теребила в руках платочек, всё время хотела сказать… Но Гера говорил сам, не давал ей возможности вставить давно приготовленную фразу.
   Она ждала момент, когда скажет как пропоёт: «Я люблю Вас, Гера!»
   А он говорит о серьёзном и, как ему кажется, о главном в жизни. Светочка слушает, как сказку, которую ей читают на ночь, перед сном. Прошло десять минут, и он исчез так же внезапно, как появился. Был ли он? Приснился? Сказала ли она свою заветную фразу?
   Сколько ж было таких сказок в её жизни! Или нет? Не было… Исчез… Но она продолжает его видеть.
   Он ли был?
   Вот так всегда, неожиданно, мгновенно… Остался лишь образ в воображении. Теперь уже другой, совсем другой. И только руки те, которые ей снились.
   А за окном падает лёгкий снежок, громыхают новогодние петарды. И… как всегда, неосуществлённое воздушное полукасание.

Если хочешь…

Если хочешь – я к тебе приеду,
Приплыву и даже прилечу.
И бегом по снегу, под дождём и бурей
Если хочешь – мигом прибегу.
Только заикнись, скажи хоть слово,
Брошу все свои ненужные дела,
Потому что Ты – то самое, что нужно
Для меня теперь и навсегда.

Любовь – она такая…

   Она не могла жить без любви. Но всегда от неё бежала. Увидит предмет своей любви, испугается и убежит. Убегала, потому что боялась отдать себя всю. Без остатка. Если бы закрыть глаза, отдаться чувству, то именно так и случилось бы. А как же другим? Её любовь ещё нужна была и другим, её близким, родным. Может быть, и для них хватило бы её любви. Но Она боялась лишить их своей любви. Они все в ней нуждались.
   И если Она вдруг кого-то полюбила, то он подвергался большой критике со стороны близких. И не такой, и не достоин, и не известно ещё, на что он способен! Вот как же не посмотришь на всё их глазами! Они старше, у них жизненный опыт. А у неё? Одни фантазии. А подруги – они тоже видят всё со стороны. Им тоже надо верить!
   А любить хочется всегда. Кого любишь, то он, конечно же, лучше всех, он необыкновенный, он такой… Его просто не разглядели. Не поняли, не увидели, как Она.
   Время идёт вперёд, жизнь продолжается, но этот отрезок продолжения становится всё меньше и меньше. А любить всё равно хочется, ох, как хочется всегда любить. И что самое интересное – ей не обязательно: любит он её или нет. Пусть не любит, пусть не замечает. Главное – самой любить. Она даже не представляет, что будет с ней, если он, герой, её тоже полюбит! Она сойдёт с ума и всё!
   Живёт мечтами, фантазиями, а жизнь идёт себе, крутит во все стороны, не оставляет в покое. Сколько всего нужно было сделать и сколько ещё предстоит! А любовь идёт всегда рядом и не даёт забыть, что есть она, любовь-то, всегда. Не забудь, обрати внимание! И с ней всё болит, и без неё всё болит. Так пусть уж лучше будет Любовь всегда возле нас! Или лучше с нами?

Очарованная


   Бывали дни, когда она не ощущала под собой земли. Не шла, а летела. И это всё от очарования жизнью. Она сама не понимала – от чего. Хорошо и всё. Всё её восхищало: и семья, и двор, в котором жила, и даже общая кухня с соседями!
   Как прекрасно выйти утром к умывальнику, а тут и Нина, и Нелля, и тётя Зина, которая на всех смотрит с подозрением: не залезал ли кто в её ларь, где хранилась картошка, а ларь закрыт на большущий замок. И кот Мурзик сидит на этом ларе, как сторож.
   С Ниной и Неллей договариваются, кто во сколько выйдет во двор поиграть в волейбол. Жанна будет читать стихи с упоением. Алька вечером вынесет гитару, запоёт романсы и песни на стихи Есенина, а они все будут слушать и чуть-чуть подпевать. У Светы всегда куча анекдотов, которые она неизвестно откуда набирала, а может быть, сама сочиняла. Анекдоты такие смешные. Светка расскажет, засмеётся заразительно и всем хорошо. И каждому сразу же хочется свой анекдот рассказать. Но рассказать, как Светка, ни у кого не получается. Спеть, как Аля, тоже никто не может. Аля красивая пышная блондинка с голубыми глазами с поволокой. Перебирает струны гитары, смотрит заманчивым взором вдаль.
   А двор большой, небо высокое, тёмно-синее и всё усеяно яркими звёздами. Вот она и была всем этим очарована. И мечтала о своём необыкновенном, пребывая в очарованном состоянии.

Во сне иль наяву…

Мы часто видимся во сне,
Но ты меня с собой не забираешь.
Ты хочешь жизни долгой мне,
Но как мне нелегко, ведь ты не знаешь!

А может, там ещё трудней,
Там серо, сыро и промозгло.
Тебе, конечно же, видней,
А надо мною купол звёздный.

Мне часто снится сон, где нет людей,
И я одна брожу по тусклым коридорам.
Хочу я выбраться, где посветлей,
И просыпаюсь очень скоро.

Проснусь и не пойму никак,
Где ж я была, и что со мною?
Но явно – не в верхах.
А может, под землёю?

Я не хочу туда, где царствует Аид,
Хочу быть на земле и видеть небо,
Смотреть, как чайка белая парит
Над синим морем смело…

Просто жизнь

Я знаю – ты полюбить меня не сможешь!
И знаю… мне это не дано.
Морально поддержать не сможешь тоже…
Ведь это просто жизнь, а не кино.
Когда по жизни я шагала смело,
Препятствия одолевала с юмором, шутя,
Любви касалась очень неумело,
И всё казалось, я – ещё дитя.
А пролетели вихрем годы,
Не дали мне испить любви нектар.
И жизненные своды, и невзгоды
Сейчас зажгли в душе пожар.
Как затушить? Иль сам погаснет…
С годами же проходит всё.
А и годков-то уж осталось мало.
Со мной осталось лишь моё:
Усталость, боль, напрасные надежды,
Неутолимая любовь и то, что помешало
Прожить полнее. Не скупясь
На чувства, нежность без оглядки
И многое, о чём не рассказать.

Как коротка, однако, жизнь…
Была и тут же испарилась.

Бумажный змей

Так о чём ты плачешь, Змей?
Что ты хочешь в жизни?
Ты всё думаешь о ней,
Ждёшь с ней нежной встречи?
Жизнь бывает так сложна
И тебя не спросит:
Что ты хочешь и когда…
Вознесёт и бросит.

Месяц счастья

   Жизнь текла однообразно. День ото дня ничем не отличался. Иногда выдавались дни с посещением театра или мюзикла, куда ходила только для сопровождения внучки. Самое большое разнообразие – это внучкины дела.
   Часто думала: «Ну, что? Жизнь прошла, как и не было. Свою жизненную программу выполнила. Сделала в жизни всё, что могла и что было нужно. Куда теперь?». Интереса уже никакого нет.
   В конце 90-ых решила написать историю своей семьи. Писала, как воду пила, не отрываясь. От компьютера не отходила. Получилось 70 с лишним страниц. Все родственники и друзья читали и хвалили. Но к этому отнеслась с иронией. Написала, написала. Пусть потомкам память будет об их предках. Потом написала про свою подругу и ее мужа. Их знала всю жизнь и подарила им повесть на юбилей, тридцать пять лет супружества. И так втянулась в это дело, что не могла остановиться. А может быть, давно пора закончить свой «писательский» тур?
   Но тут случились такие обстоятельства, что, попав в интерактив, где все пишут и все, кто хочет, может читать, задержалась. Читала всех, кого находила интересными для своего чтения. Их немало. И вдруг автор коротких миниатюр так захватил, что уже не могла ничего делать. А нужно приготовить обед, все придут с работы, они ведь есть хотят. И стирка до потолка, а гладить? Кошмар, да и только! Вот и бегала от компьютера в кухню, в ванную и опять к компьютеру. Всё прочитать, ничего не пропустить.
   Нужно написать обязательно своё впечатление о прочитанном и, самое главное, от него обязательно придёт ответ, который читается с особым чувством восторга и удовлетворения. Он ответил!!! А тут и новые произведения появляются. Жить захотелось, интерес появился. Когда читала его рассказы, то можно сказать, не дышала. Вся уходила в мир другой, нереальный, в котором не живут, а витают.
   Отвлечение на домашние дела заставляло вернуться на землю. Делает, а в мыслях там где-то, где материально нас нет, но есть ОН. Сейчас всё сделаю и вернусь к нему, вот сейчас, ещё чуть-чуть, скорее бы всё закончить. И так жила целый месяц. Это был месяц счастья – такого, какого не было никогда в жизни прежде и вряд ли будет когда ещё.
   15.10.07

Время

Как медленно идут года,
Как быстро пробегает время!
На календарь смотрю всегда
И думаю: ужели здесь я?

Так было всё давно…
А кажется – недавно.

Никак со временем в согласье не приду.
Как будто в каждый день зайду и тут же выйду.

А время бесконечно
И очень быстротечно.

Часы идут, и время быстро пролетает,
И, кажется, оно не знает,
Что жизнь одна, и вспять не повернуть,
Но стоит в календарик заглянуть —
И сразу всё на место встанет.

05.02.08

Как знать…

   Чтобы понять и почувствовать талант, не нужны ни багаж знаний, ни жизненный опыт. Его достаточно увидеть, услышать, прочитать. Талант светится неземной красотой. Он ярок, как солнце, он слепит глаза, он воздушен и притягателен, как волшебство. Если вдруг посчастливилось повстречаться с талантом, то уже не забыть, не уйти, не выпутаться из этих сетей воздушного волшебства и пленительного счастья.
   Ей было девять или меньше лет, но примерно в этом возрасте она его увидела впервые. В Доме офицеров было много всяких творческих кружков для детей. Праздники устраивали с большим концертом не только силами своего кружка, а также приглашали детей для выступления из других творческих домов: Дома пионеров, Дома учителя.
   Всегда все очень ждали эти концерты, где выступали талантливые дети, можно сказать, со всего города. Её сестра занималась в хореографическом кружке при Доме офицеров, поэтому у неё была возможность сидеть в первых рядах зрительного зала. Вот слышит она, как по залу прошёл лёгкой волной шепоток:
   – Рудька сейчас будет выступать. Рудька сейчас будет выступать…
   На сцену вышел танцевальный ансамбль из Дома учителя, солировал мальчик лет десяти. Опять шёпот:
   – Вон Рудька, смотри, смотри…
   На нём был украинский костюм: широкие красные шаровары, вышитая рубаха, подвязанная ярким кушаком. Таким она его запомнила навсегда. Обратила внимание, как высоко он прыгает, делает в воздухе почти полный шпагат в прыжках. Поскольку она сидела очень близко, то сумела разглядеть его лицо и обратила внимание на его удивительный нос: чувственные ноздри тонкие и раздуваются при каждом сложном движении.
   У неё защемило под ложечкой, и впервые в жизни испытала тайный восторг, восхищение и полное пленение. С тех пор, как только детский утренник в Доме офицеров, она приходила пораньше, чтобы занять место поближе и опять насладиться этим волшебством. И каждый раз в зале тот же шёпот: «Рудька, Рудька…», затаив дыхание все были поглощены его танцем.
   А потом он куда-то исчез, пропал из её поля зрения. Но почему-то она никому не говорила про свой восторг, не спрашивала ни у кого, куда исчез Рудька и почему не выступает. Мысленно часто о нем вспоминала.
   Шло время. Прошло очень много лет. Она на кухне готовила обед, и был включен телевизор. Между делом поглядывала. Слышит, передача про артиста балета Рудольфа Нуриева, это уже после его смерти. Рассказывают о его детстве и показывают детские фотографии. И вот фотография его в том возрасте и костюме, как она его запомнила.
   Как стояла, так и села, обхватив лицо руками. Так вот Он, Рудька, тот самый, который так восхитил её в далёком детстве! Сердце готово выпрыгнуть из клетки от частых ударов счастья. Ей было суждено увидеть его в самом начале его творчества, когда ещё никто не знал, что он станет знаменитым Рудольфом Нуриевым!
   Слёзы застилали глаза… «Какое счастье! Я видела его, запомнила и навсегда восхитилась».

Талисман в кармане гимнастёрки



   На фотографии отец, 1943 год и Нонна, три года, 1940 год.

   Кусочек фронтовой биографии.
   Мой отец через всю войну прошёл с фотографией своей старшей дочери Нонны в нагрудном кармане гимнастёрки, называл её своим талисманом, ангелом-хранителем. Эта фотография хранится до сих пор, правда, вся пожелтела (ещё на фронте). Он так и называл Нонну – Мой талисман.
   В марте 1941 года военкомат направил моего отца на курсы подготовки офицеров запаса в город Владимир. 21 июня началась Великая Отечественная война, которая закончилась в мае 1945 года.
   В июне 1941 года курсантов отправили на формирование 248-й стрелковой дивизии в город Вязьму. Эта дивизия входила в состав Западного фронта.
   4 октября в Смоленской области отец получил в бою сразу четыре ранения: два осколочных и два пулевых и лечился в госпитале города Уральска Казахской ССР. Это ранение было бы смертельным, если бы не каска на голове. От каски пуля отскочила в плечо. Жив остался. Может быть, действительно, талисман хранил его?
   После выздоровления с запасного полка его послали на курсы «Выстрел» в город Ульяновск, а после их окончания был направлен на формирование укрепрайона (Юго-Восточный фронт).
   С августа 1942 года воевал на Сталинградском фронте, участвовал в полном разгроме группировки армии Паулса. За бои под Сталинградом награждён медалями «За Отвагу» и «За оборону Сталинграда».
   Оставшихся в живых офицеров направили в Москву на пополнение укрепрайона и затем – под Курск (Орловско-Курская дуга).
   После окончания боёв под Курском отца направили в Гомель (1-й Белорусский фронт). До окончания войны был в составе 1-го Белорусского фронта. За освобождение Варшавы награждён Орденом Отечественной войны 2-ой степени и медалью «За освобождение Варшавы».
   В боях в городе Рейца (Германия) награждён Орденом Красной Звезды: вызывал огонь на себя, нужно было определить место нахождения врага. Был участником выхода войск к реке Эльба и встречи с союзниками.
   Боевой путь моего отца: 902 стрелковый полк, 248 стрелковая дивизия, Западный фронт, 76 и 115 укрепрайон, Юго-Восточный, Сталинградский и Донской, Центральный и 1-ый Белорусский фронт.
   Записи про фронтовую биографию взяты из сочинения его внука (сына Нонны), которое он писал под диктовку деда про его участие в Великой Отечественной войне. Про войну не любил рассказывать.
   Это Володька, внук его, упросил рассказать о своём боевом пути для школьного сочинения и просил рассказать какая награда за что давалась. Гордился дедом.
   Ранение, которое отец получил в 1941 году, сказалось на правой руке, из спины за плечом возле лопатки справа была извлечена пуля. Очень глубокое ранение, и, видимо, был задет какой-то нерв: не мог писать и с годами болезнь прогрессировала. Инвалидность не оформлял. Не хотел молодым иметь статус инвалида.
   И ещё мне сказал: «Столько людей погибло, а я жив остался, и это мне самая большая награда».
   Научился писать левой рукой и очень хорошо и ловко писал.
   В мирное время получил ещё много всяких медалей, и уже незадолго до смерти ему вручили ещё один орден Отечественной войны 1-ой степени.
   Я впервые увидела отца в октябре 1945 года, когда он приехал на побывку. До этого видела его только на фотографии, которую он прислал с фронта. С марта 1941 года и до октября 1945 года он не имел возможности побывать дома.
   Но он вернулся, живой и здоровый. Я очень его ждала. Я же не видела его никогда.
   Талисман в кармане гимнастёрки, а дома ждут жена и дети, и он не мог не вернуться!
   Отец прошёл войну от Москвы до Берлина, он пол Европы прошагал, пехотинец. Капитан, командир, начальник штаба батальона. Выправка, стать, умный и чистый взгляд. Таким он был всегда! И добрейшей души Человек.

День рождения…


   На фотографии Вилен – Володя. Ему 16 лет. Сам себя сфотографировал в 1940 году.

   Сегодня,17 декабря 2009 года, ему исполнилось бы восемьдесят пять лет. А он прожил только восемнадцать лет. Ещё ничего не успел сделать, только успел закончить пехотное училище, выйти в бой и пролить свою кровь за Родину, за Сталина. В бой, в атаку шли с такими словами.
   Можно я немного расскажу про него? про маленького и школьника?
   В детстве, мама часто рассказывала, что он был капризным мальчиком, но очень забавным. Утром, когда мама ему готовила на завтрак какао, он стучал в окно и говорил:
   – Киска, иди домой, коки пить.
   Говорить начал рано.
   Вот мама пришла с рынка. Ему года три, он её спрашивает, показывая пальчиком на продукты:
   – А это кока тоит?
   – Две копейки, – отвечает мама.
   – А это кока тоит?
   – Одну копейку.
   Ходит по комнате туда-сюда, заложив руки за спину:
   – Так, две копеки, одна копека. Три копеки.
   Как-то ехали они с мамой в поезде. Ему четыре года. С ними в вагоне были красноармейцы, очень весёлые и с ним беседовали.
   – Володька, а ты за кого? За царя или за народ?
   Он лежал на нижней полке, отвернувшись к стенке.
   – Когда народ пришёл к царю хлеба просить, что он им дал? Пулю он им дал. Вот что дал, – отвечает он.
   Родилась Лара, ему четыре года. Всё внимание уделялось маленькой девочке. Он ревновал. И потом, когда уже пошёл в школу, всё время маме говорил:
   – Я с четырёх лет лишился твоей ласки!
   Очень любил стихи Пушкина. Читал самозабвенно. На уроке в школе за эти декламации ребята над ним смеялись. А он им кулак показывал и читал с большим чувством, гордо держа голову:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадёт Ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.

   Когда я родилась, ему было уже пятнадцать лет. Мне никак не могли подобрать имя. Он сидел и учил историю и вдруг:
   – Мама, а давай назовём её Клеопатра. У неё такой же носик, вздёрнутый.
   Меня назвали Ольгой, а он звал меня Оглей.
   – Пусть Огля не болеет, – писал он из училища. Скажи ей, вот я приеду и буду её на плечах носить.
   Вообще-то по документам его звали Вилен. Имя образовалось в год смерти Владимира Ильича Ленина и в год рождения Володи. Он гордился своим именем. Но дома его звали Вова, Володя.
   В письмах подписывался маме: твой сын Вилен.
   Любимая песня у него «Раскинулось море широко». У Володи был плохой музыкальный слух, но он любил петь и с таким чувством выводил эту песню, сводя мотив, что мама смеялась, когда он пел.
   А потом, когда погиб, и она слышала эту песню, то беззвучно плакала, опустив плечи.
Напрасно старушка ждёт сына домой,
Ей скажут, она зарыдает…
А волны бегут от винта за кормой,
И след их вдали пропадает.

   Работая на заводе с начала войны, он был стахановцем. Кто не знает. Было на производстве такое движение, названное в честь передовика производства Стаханова. Стахановец – это ударник труда, перевыполняющий установленные нормы.
   За самовольный уход с военного завода, чтобы потерять бронь и пойти воевать, его отдали под трибунал. И маме пришлось писать Калинину, объяснять, почему он так сделал.
   Люди многие мечтали иметь бронь, а он от неё отказался. И ушёл добровольцем. Он был патриотом своей Родины.
   За такое короткое время, сколько он прожил, пережить ему пришлось много.
   Мы помним о тебе, дорогой Вилен – Володя!

Мария

Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда…

Осип Мандельштам
   Она родилась в купеческой семье в городе Белебее в Башкирии. Ее дед был купец второй гильдии, городской голова. Отец закончил реальное училище, работал у купцов приказчиком. В приданное за жену получил лавку с красным товаром. Всегда веселый, с юмором. Отца звали Иван Семенович. Он был очень одарен от природы. Имел сильный голос и абсолютный слух, пел арии из опер, участвовал во всех благотворительных концертах. Хорошо катался на фигурных коньках, танцевал на льду. Был отличный танцор. На всех балах получал призы за вальс. Очень хорошо рисовал углем и акварелью. Любил читать, особенно А. Чехова. Был азартный игрок в карты, и впоследствии проиграл приданое жены.


   Мария обожала своего отца. Ее мама всегда печальная, грустная, часто плакала и тайком курила в туалете, а Мария подглядывала. Сказала Мария маме, что галоши порвались, у нее на глазах сразу слезы, или скажет:
   – Мама, тебя вызывают в гимназию.
   – А что ты натворила?
   – Ничего не натворила. Классная дама говорит, что мои кудри надо куда-то убрать. Я зашла в туалет, их мокрой рукой пригладила, а они еще хуже распушились. И еще я шла по лестнице, а навстречу мне идет учитель по математике, я реверанс на лестнице сделала и упала, и тебя вызывают, говорят, что у меня плохое поведение. А еще, когда в перемену проветривали класс, все должны выйти, а я под парту спряталась, а классная дама заметила.
   Мама опять в слезы:
   – Ну, что мне с тобой делать. Кто же на лестнице реверанс делает!
   – А я забыла.
   Но папа на всё это смотрел с юмором, смеялся, откидывая голову назад, его русые усы смешно подрагивали, и Мария тоже начинала смеяться.
   Ее мама часто рожала детей, но дети умирали и выжили трое: Мария и два брата Николай и Лёнька. Лёнька очень хорошо рисовал, а Николай был беспечный, веселый, любил приврать с три короба. Мария их очень любила, они младшие и тоже ее любили. Мария, очень красивая девочка, говорила отцу, что будет артисткой, сниматься в кино. Кино только зарождалось. Вера Холодная – ее кумир. А папа сказал:
   – Тебя в кино не возьмут, у тебя глаза очень голубые и на экране будут белые.
   – Тогда я буду балериной.
   Мама с папой сидели на диване обнявшись, слушали ее детский лепет, и смотрели как она изображает из себя балерину, любовались своей Марией. Волосы длинные, роскошные, белокурые, волнистые, пушистые, глаза большие ярко-голубые с поволокой. Фигурка, как статуэточка. Но они ей никогда не говорили, что она красивая, а она об этом и не думала.
   По соседству с ними жила большая многодетная семья. Детей было семеро. Мария дружила со старшими девочками Эсей и Саррой. У них в доме всегда была стерильная чистота и порядок, а дети все чудо, красивые и очень умные. Мария пропадала у них целыми днями. Они её все любили, звали Марусей и отец Моисей Львович без Маруси за стол не садился. Однажды, когда они еще были маленькие (три подружки) пропали. Их всюду искали и, наконец, нашли на горке.
   – Вы куда пошли?
   – Нас Маруся повела в Америку за шоколадом.
   Маруся была старше их на полтора года.
   Марусе нравилось у них все: и как у них чисто и еда такая вкусная и легкая. У нее в семье всегда было обильное питание. Запеченный поросенок с гречкой, наваристый суп, разные колбасы. А у Марии Абрамовны супчик куриный, прозрачный, второе тоже что-нибудь такое вкусное и немного, на праздники была фаршированная рыба. Отобедав, все дети убирали со стола, мыли посуду, а Мария Абрамовна с Моисеем Львовичем продолжали сидеть за столом и беседовали. Мария потом всю жизнь об этом вспоминала.
   После того, как отец Марии проиграл все состояние, нанялся приказчиком к купцу Савельеву в город Уфу. Переехал в Уфу со своей семьей. Когда жили в Белебее, то жили в большом достатке, была прислуга: и прачка, и кухарка. А в Уфе уже этого не было. Квартиру снимали, в доме все делала одна мама, отец то на ярмарку уезжал, то в клубах пропадал.
   Во время очередной беременности мама Марии подняла большой чан с водой, у нее случилось кровотечение, и спасти ее не удалось. В девять лет Мария осталась без мамы. Ивану Семеновичу долго горевать не пришлось. Он женился. Но продолжал вести светский образ жизни. И всё очень плохо закончилось. Проиграл казенные деньги (уже при Советской власти, 1919 год) и был осужден. Отправлен этапом из Уфы в Златоуст, но в пути погиб. В документах было написано, что умер от разрыва сердца. Ему было тридцать семь лет, а Марии – пятнадцать.
   Мачеха сдала детей в детский дом, а Мария уехала к бабушке в Белебей.
   Она опять встретилась со своей любимой семьей, любимыми подругами. Через полгода бабушка умерла. Дом уже был продан.
   Перед смертью бабушка позвала Марию Абрамовну и попросила её не бросать Марию на произвол судьбы. Когда бабушку похоронили, Мария перешла жить к Марии Абрамовне. Время было очень смутное. Белые войска утром, красные ночью. И так почти каждый день. Имея семерых детей, кто возьмет чужого ребенка в свою семью? Самим бы прокормиться. Но Моисей Львович и Мария Абрамовна даже не задумывались об этом, вопрос решился только однозначно: Мария будет жить с нами. Жила она у них как родная дочь, Моисей Львович звал ее своей дочерью. Делать ей ничего не давали, что, не дай Бог, люди подумают или скажут, что они взяли её в прислуги. Если они шили платье своим детям, Марусе тоже заказывали и платье, и обувь. Одевали, кормили, поили и никогда в жизни её не попрекнули ничем.
   Перед сном Моисей Львович и Мария Абрамовна всегда заходили в спальню к своим детям, чтобы пожелать спокойной ночи. На Марусю все любовались. Дети и родители просили Марусю распустить волосы и собрать на талии ночную рубашку и потом шептались. А ей говорили: «Не воображай».
   – Маруся, – как-то сказал Моисей Львович, – к тебе сватался наш еврей, но я отказал, чтобы люди не подумали, будто мы тебя в свою веру взяли.
   У Маруси нелегко в дальнейшем сложилась жизнь, но Моисей Львович, пока был жив, всегда приезжал к своей дочери Марии. А потом Великая Отечественная война.
   Моисей Львович не воевал, так как был уже старый, но работал и в командировке умер от голода в 1943 году. У Марии в этом же году погиб сын. И связь на много лет была прервана. Мария Абрамовна прожила долго, умерла в возрасте восьмидесяти шести лет. Мария всю свою жизнь хранила добрую память об этих необыкновенных людях. Она всё-таки встретилась с Марией Абрамовной, приехала поклониться ей в ноги за то добро, которое она получила от этой семьи.
   – Маруся, почему ты все время о чем-то думаешь, молчишь и такая печальная стала? Ты всегда была веселая! – спрашивала ее Мария Абрамовна.
   А Мария, видимо, думала о многом, а может быть, перебирала в памяти всю свою трудную жизнь. И глядя на уже состарившуюся любимую Марию Абрамовну, вспоминала то далекое прошлое, которое никогда не сотрется из памяти.

Евгения

   Шёл 1913 год.
   Мария стояла около дома и держала в руках книгу. К ней подошла красивая большеглазая с вьющимися косами девочка и спросила:
   – Что читаешь?
   – Житие святых.
   – О, разве такие книги надо читать! Тебя как зовут?
   – Мария.
   – А меня Женя. Пойдём со мной. Я тебе покажу свои книги. Мне десять лет, а тебе?
   – Девять.
   Мария приехала из Белебея в Уфу, мама у неё умерла, и папа здесь снял квартиру.
   Женя жила в соседнем доме. Она была сироткой, и её воспитывала тётя. Жили они на чердачке, где снимали маленькую комнатку. Долго жила Женя на этом чердачке, до самой пенсии.
   Женя родом из обедневших дворян. Папа её работал провизором в аптеке, а мама фельдшером, закончив Бестужевские курсы, умерла рано от чахотки. А отец тоже рано умер. Осталась сирота с тётей Таней, маминой сестрой. Они очень любили друг друга. И когда у Жени появилась внучка, её назвали Татьяной в память о замечательной тёте.
   Женя показала Марии свою библиотечку, где было полно французских романов, и подружки зачитывались этими романами. Мария про житие святых потихоньку стала забывать. Папа у неё был атеистом и часто подшучивал над её преданным отношением к религии. Он в церковь-то ходил только для того, чтобы красивых девочек высмотреть. Там он и маму Марии приглядел.
   До встречи с Женей Мария хотела стать святой и читала божественные книги тайно от отца, где-нибудь в уголочке при свече и стоя на коленях. А тут и Женька, подружка в тон её папе, подвернулась. И началась дружба, которая длилась почти век, всю их долгую, трудную и очень сложную жизнь.
   Мария звала Женю только Женька. А Женя звала её – Мария или Муська. Трудно вспомнить какое-нибудь событие в жизни Марии, чтобы оно прошло без Женьки. Мария всегда и в радости и в горе бежала к Женьке. Она ей была самым близким и можно сказать самым родным человеком. Женька ей встретилась в самую трудную минуту и внесла в её жизнь струю беззаботной радости и новой жизни.
   Женя закончила полный курс Мариинской гимназии. Впоследствии работала ревизором в Горфинотделе. Её имя вписано золотыми буквами в книгу почёта города. А жить продолжала всё на том же чердачке. Прежде люди были какие-то другие. Им не главное было – где жить и во что нарядиться. Главное было – каким жить и как.
   Она была большим патриотом своей родины. Когда в России началась революция, Женя её приняла очень близко, стала краснокосыночницей (это было такое движение за революцию). Она переболела тифом, обритая налысо надевала красную косынку, а в районе лба приделывала имитацию волос и шла на собрание. Училась на курсах повышения квалификации в Ленинграде. Первоклассный специалист в своём деле. Ни в какой партии не состояла никогда. По убеждениям была во всех вопросах очень прогрессивным человеком.
   Когда Мария рассталась со своим первым мужем, то из Петропавловска (Казахстан) поехала ни к кому-нибудь, а к Женьке, на этот пятачок на чердачке, где её пригрели с двумя детьми и дали отдышаться после всех переживаний. После окончания войны Мария с семьёй уехала к мужу в Восточную Пруссию, где стояли наши войска. Её мужу предложили там остаться на работу, но Мария категорически заявила:
   – Нет, ни за что не останусь на чужой земле. Только в Уфу, только к Женьке!
   Женька для семьи Марии – воплощение радости и праздника. Никогда ни одно событие и ни один праздник не проходили без Женьки. Но бывала она и очень строга. Если она кем-то недовольна, то источник этого недовольства получал сполна.
   Когда она приходила в дом Марии, муж Марии был сама галантность: обязательно целовал ей маленькую нежную ручку, снимал (а когда уходила, то подавал) пальто, а она визжала от восторга, повиснув у него на шее, целовала и приговаривала:
   – Фатых, миленький Фатых!
   Она любила его так, как он того заслуживал. Была ему благодарна за свою подругу, которая только с ним узнала настоящую нормальную жизнь.
   Сама Женя была замужем когда-то, но не хотела официально оформлять брак и венчаться в церкви тоже не хотела. Не те времена были! По этому поводу они и расстались. У неё от этого брака сын – красавец Юрий, а она его звала Юрашка. Получить её любовь было не так легко. Не каждому эта любовь даровалась.
   Евгения была человеком незаурядным, весёлым, деятельным, интересующимся многим. Прожила она долго, 92 года, пережила Марию на одиннадцать лет.
   В девяносто лет она говорила:
   – Я, конечно, понимаю, что пора туда, но так хочется пожить, так интересно сейчас жить (был 1993 год)!
   «А вы про царя Николая читали в „Огоньке“, „А вы слушали передачу..?“» и т. д.
   Эмоциональная, восторженная и влюбчивая – это всё о ней!
   Мария четыре года лежала парализованная, и Женька к ней приходила каждое воскресенье, с утра и до вечера сидела около неё. А с Фатыхом разбирали новые виды пасьянса. Оба увлекались этими раскладами.
   – Муська, я опять влюбилась! Нет, нет. Юрий Соломин – пройденный этап. Мимино – Кикабидзе! Муська! Это такая прелесть! Красавец! А поёт!
   Мария слушает её и улыбается, а им уже около восьмидесяти лет.
   Перед смертью (92 года!!!) её внучка заметила, что бабуся – Ягуся (она её ещё и так звала, потому что бабуся была иногда и Ягуся) что-то всё время достаёт из-под подушки, посмотрит, прижмёт и прячет. Татьяна никак не может у неё выпросить, чтобы бабулёк ей показала, что там. И улучшив момент, Танечка достала и обнаружила там вырезанный из газеты портрет Леонида Якубовича, который ведёт известную нам передачу «Поле чудес».
   Он – её последняя любовь.
   Татьяна хохотала, вытирая слёзы.
   Евгения имела очень много поклонников всю жизнь и в старости тоже, но никому не отдала предпочтения. Однолюб. Сын, внучка и всё. Она и Мария были очень красивые, аристократки по внешности и характеру. Сейчас таких людей уже нет.
   Я всё время говорю про красоту. Ну что поделаешь, если меня окружали красивые люди во всех отношениях. Спасибо им всем, что они были со мной.

Палочка-выручалочка. Людмиле

   Быть благодарным очень трудно. Людям свойственно забывать тех, кто сделал для них доброе что-нибудь. Тот, кто сделал, обычно и не ждёт благодарности. Сделал и забыл. А тот, кто получил, старается не вспоминать об этом.
   Во-первых, потому что иногда не очень приятно вспоминать себя слабым и нуждающимся в чьей-то помощи. А тот, кто помог, видел твою слабость и сопереживал, т. е. жалел. А это не всегда приятно сознавать. Во-вторых, за добро нужно платить добром, которого у многих не хватает.
   Но она никогда не думала об этом, не анализировала такую ситуацию. Было это давно. Очень давно. В середине прошлого века. Жила она в тяжёлых условиях, в бараке. Мама работала ткачихой. Трудно было прокормить троих детей. Отец с войны не вернулся. Жив остался, но домой не вернулся. Как она карабкалась по жизни, одной ей ведомо.
   Девочка выросла умницей, в школе училась очень хорошо. Но колотила всех подряд, если кто-то пытался её обидеть. В её положении обидчиков хватало по разному поводу. Только лишь учёба давала ей авторитет. И учительница математики.
   Директор школы всегда хотел убрать её из лучшего класса из-за её поведения, и она ещё порой дерзила учителям за их несправедливость. Но вот учительница по математике полюбила эту девочку за её математический ум, за её несдающийся характер, за её прямоту и поэтому заявила директору:
   – Как это убрать её из моего класса? А с кем же я буду работать? У кого я увижу свет в глазах? Кто решит мне сходу любую задачку? Если Вы её уберёте, то уйду из школы. Без неё не буду я здесь.
   Учительница знала, как трудно живёт девочка.
   По учёбе ей никто помочь не может. Сама, везде сама. Сочинения писала такие, что учитель по литературе не мог поверить, что так может писать школьница. А она могла, потому что жизнь её не баловала, а природа наградила всем, всем, всем.
   Семья почти голодала, всегда чуть-чуть хватало на хлеб. Но летом они с мамой ходили в лес по ягоды, где она вдоволь наедалась ягодами с куста, и ещё домой приносили, варили варенье.
   Грибы сушили на зиму, из которых можно приготовить суп, пирожки, если хватало денег на муку.
   Так и жила она в полном недостатке материально, но в полном духовном богатстве. И всегда начеку: НЕ ДАТЬ СЕБЯ ОБИДЕТЬ. Ни за что, никому, никогда!
   Закончив школу почти на одни пятёрки, решила ехать поступать в университет. Денег на дорогу нет. Что делать? Кто поможет? Она к своей учительнице, которая дала ей денег на дорогу и на первое время прожить.
   И она в душе звала свою учительницу палочкой-выручалочкой.
   – Я Вам обязательно верну.
   Сдала все вступительные экзамены на отлично, поступила в университет, конечно же на математический факультет, где училась тоже на отлично по всем предметам.
   Она вернула деньги учительнице. Не в её характере быть должной. В первые летние каникулы устроилась на работу и вернула свой денежный долг.
   Но всегда помнила долг другой, душевный, моральный, который очень трудно вернуть и невозможно забыть. Особенно ей, которая была лишена многого в жизни. И никто никогда за неё не заступался. А учительница не дала её в обиду никому. Поддержала и морально, и материально.
   Вот жизнь идёт своим чередом. Окончание университета, работа, замужество, ребёнок, перестройка, дефолт… Проблемы, проблемы.
   А Она помнит и часто навещает свою защитницу, свою спасительницу, свою палочку-выручалочку. Как только выдаётся свободная минута, она к ней. С подарками. Научилась сама великолепно шить, и своей учительнице что только не шила.
   Некогда жившая в полном достатке учительница при обеспеченном муже, осталась, можно сказать, одна. Живут с ней дети, но не оправдали надежд.
   Долго прожила учительница – инсульт. И она едет к ней и на День учителя, и на 8 Марта, и на Новый год, и просто так. Убирается в квартире, моет полы, окна, приготовит что-нибудь вкусное. Приезжает побаловать. Сама уже пенсионерка и тоже живёт не в шоколаде, но с новой ночной рубашечкой, сшитой своими умелыми руками, с вареньем из лесных ягод, которые сама насобирала и сварила. Она помнит всё и старается хоть чуть-чуть вернуть то, что получила от этой замечательной учительницы, своей палочки-выручалочки.
   Но не все такие. Помнят добро далеко не все.
   А сейчас она всё время думает о своей спасительнице. У самой здоровье уже неважное, набирается сил и едет. И деньги нужны на дорогу, а их у неё чуток, но не может не поехать.
   Вот думаю. Родился человек под бомбёжкой. Ей было всего два месяца, когда фашисты бомбили их деревню. Мать бежала с двухмесячным ребёнком на руках и двумя малыми, которые держались за её подол, под свист пуль. Бежала неведомо куда. Спаслась. Остались все живы. А как жить? Выжили.
   Трудно выживали, всего не расскажешь. А девочка под пулями закалилась. Поумнела сразу, как родилась, и поняла, что только самой себя отстаивать, только сама должна карабкаться по жизни. И встретишь обязательно доброго человека, который увидит, поймёт, поддержит. Она и сейчас живёт, не жалуясь на пенсию, на трудности. Она их преодолевает. Всё себе шьёт, модно, красиво. Всегда при шляпке, которую тоже сама шьёт.
   Людей чувствует за версту. Кто есть кто. Жизнь научила.
   Читает очень много. И самобытно. Её настольные книги Карнеги: «Как завоевывать друзей и влиять на людей», «Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично», «Как перестать беспокоиться и начать жить». Они очень помогают ей в жизни. Анализирует обстановку и принимает решения.
   Умный человек никогда не пропадёт и не растеряется в жизни.

Одинокий Лист


   Летит одинокий Лист, подхваченный Ветром, и ему хорошо одному.
   Никто не толкает, не торопит, не пытается обскакать, облететь.
   Он летит и слышит только шум Ветра, иногда очень сильный, а порой тихий, мягкий. И тогда Лист хочет лететь ещё долго.
   Он не слышит: «Эй, ты! Тормоз! А ну пропусти, чего застрял, мешаешь мне. Чего расфуфырился, раскраснелся! Я ещё зелёный и мне дорога!».
   Хорошо, что он этого не слышит уже давно.
   А летит и летит…
   И никем не гонимый Лист спокойно прилёг на скамеечку.
   Отдохнул, и снова в путь.
   Ветер всегда ему в помощь.
   Иногда Ветер бывает порывистый и высоко поднимается вместе с ним Лист.
   А часто тихо и легко его несёт, и тогда очень спокойно и хорошо.
   Вот одинокий Лист прилёг, задумался и не заметил, как первый пушистый снежок прикрыл его своим мягким покрывалом.

Осень, прозрачное утро

   Она нас балует уцелевшей красотой как бы в отместку лету.
   Лето жаркое, иногда дождливое, но всегда тёплое и прекрасное своими цветами, солнцем, тёплым дождём, ягодами и тихо журчащей речкой, в которой можно освежиться, проплыть, сбросить весь негатив, накопленный трудовым годом.
   А осень берёт своим.
   Пусть прохладно, зато деревья все нарядились, сменили зелёный цвет и разукрасили свои листья всеми красками осени.
   Выглянешь в окно, и такая щемящая радость окутывает, нежная тоска и светлая грусть, что хочется помолчать, забыться и помечтать.
   Утро осенью чаще прозрачное, тихое.
   Оно и в ненастье хорошо собой!
   Дождичек, чуть моросящий, склоняет тебя к светлым и тёплым мыслям.
   А если солнце, то какое-то настороженное, не расслабленное и лишь слегка своим лучиком касается.
   Рождаются немыслимые мечты, сбыться которым невозможно.
   И от всего этого такая тихая радость поселяется во всём твоём существе.

Загадочное счастье

   Верочка улыбается загадочно. При улыбке её нижние веки у глаз вытягиваются в прямую линию, а верхние веки встают дугой над нижними, и глаза выглядывают как будто в сегменте, таинственно усмехаясь. От этого всё выражение лица становится насмешливо-умным.
   Голос у неё грудной и негромкий, говорит не в форте и даже не в меццо форте, а в меццо пиано. Губы у неё полные и редко размыкаются. В основном говорят глаза. Но любое произнесённое ею предложение заставляет задуматься и удивиться над сказанным.
   У неё есть друг, с которым она встречается уже долго, с самой далёкой молодости. Тогда он писал ей признательные письма не то что в любви, а в каком-то своём расположении к ней, как к удивительно интересному для него человеку. А она его любила. Любила тихо, без признаний и без навязчивости. Знал ли он об этом или нет, не известно. Знала она об этом. И ей этого было достаточно.
   Верочка очень много читала и всегда удивляла всех своей эрудицией. Она её не демонстрировала, но, когда уже никто не мог ничего интересного сказать, вставляла несколько удивительно красивых и необычных фраз своим грудным меццопианистым голосом и всех повергала в восторг.
   Но так уж сложилось, что своё сердце больше никому Верочка не подарила. А друг её несколько раз женился, а сколько любовниц имел – это не рассказать. Но её не терял из вида. Нет-нет да и навестит. Иногда с интервалом в несколько лет.
   Она занялась рукоделием, вышивала красивые картины, которые представляла на выставке и часто занимала призовые места. О нём не забывала. И наконец, он решил причалить к тихому берегу. Но сам не был тихим, с ним нелегко. А для неё – это счастье. Они часто расстаются, но не навсегда. На некоторое время.
   Верочка бывает счастлива два раза в год. Один раз, когда он уходит. Это обычно происходит осенью, и она остаётся одна со своим котом и тихими сумеречными вечерами, когда можно в задумчивости вышивать свои удивительные картины. И второй раз, когда он возвращается, как всегда весной, когда тает снег, звенит капель. Возвращается он шумно, без извинений, как будто уходил всего на один часок.
   И Верочка становится снова красивой, счастливой, с удивительным блеском в глазах. Счастье…

Семья двадцать первого века

   Любимый писатель у неё Ф.М. Достоевский.
   – Чего ты там читаешь? – говорит муж. – Мне там читать нечего. И вообще, зачем на него подписалась, только деньги зря тратишь! И читаешь, даже меня не слышишь. У этого Достоевского и любовь какая-то странная.
   Она взглянула на него сквозь опущенные на кончик носа очки. Чуть задержала взгляд и опять ушла в Достоевского.
   А он только про любовь читает, где без разного рода рассуждений про любовь. Если в книге есть отступление от любви про природу, размышления автора о разных аспектах жизни, он пропускает до того места, где про любовь. И фильмы – только про любовь. А она любит познавательные передачи и фильмы. О чём её ни спросишь, всё знает.
   Эта семья сложилась ещё в семидесятые двадцатого века, но успешно, вполне успешно перешла в двадцать первый век. И продолжает успешно существовать с традициями, которые сложились ещё тогда. Тогда, давно.
   А традиции были такие, что материальную основу семьи всегда создавала жена. На ней и дом, и работа. Та женщина, которая не хотела мириться с таким положением, либо уходила от мужа, либо его выпроваживала. А та, которая, то ли любила, то ли не хотела коротать остальные годы в одиночестве, принимала эти традиции. Считала, что в семье должен быть муж. Обязательно.
   И в таком доме почти всегда был мир и покой. Лишь иногда всплеск эмоций для поддержания огня кажущейся любви. Мужчина, как правило, часть своей зарплаты прятал в заначку. И выделял жене некоторую сумму для своего пропитания. Одежду выбирал и оплачивал себе сам. А что касается жены и детей, пусть сама выкручивается, если хочет быть с ним и не жить в гордом одиночестве.
   Хорошо, что ему встретилась такая женщина: сама зарабатывала, никогда не интересовалась заработком своего суженого. Кроме того, что была на руководящей работе, она ещё дома поддерживала порядок, удобный для жизни всей семьи, и руководителем дома не выступала.
   Когда ещё не было детей, муж и не думал содержать свою жену, он просто её любил, дарил любовь физическую, не материальную.
   Вот родился сын!
   Некоторые требовательные жёны заставляют мужей дарить им подарки за то, что жена родила ему сына. А она – нет, она считала, что он подарил ей сына. Но с этих пор муж стал выделять жене сто двадцать рублей в месяц!
   Вы поняли, что это было тогда, давно, когда сметана стоила 35, а молоко 28 копеек. И хлеб белый 20, а чёрный -14 копеек.
   Вот были времена! Считать легко было!
   Живут в коммуналке, в бараке. Он стоит в очереди на квартиру, и она тоже в очереди на получение жилья. Комната – тринадцать квадратных метров. Но когда ни придёшь – утром ли, вечером ли, всегда чистота, порядок, всё на месте.
   – А мне не нужна квартира, мне и здесь хорошо, – говорит он. Она молчит. Но надеется на его разумное решение.
   – Я жду ребёнка, – говорит жена.
   Ты что, с ума сошла! Зачем нам ещё? – возмущается муж.
   – Пусть будет, – тихо, но уверенно говорит жена.
   – Тогда считай, что это не мой ребёнок!
   – Вот увидишь, родится и будет твоя копия. Старший-то на меня похож. Теперь твою копию будем ждать.
   Родился второй ребёнок и тоже сын, копия отца. Муж в отместку за непослушание теперь уже даёт не сто двадцать рублей, а только сто. Не послушалась – пеняй на себя!
   Она только слегка улыбается. Но незаметно обязала ему детские ясли и детский сад, то есть детей он отводил и приводил. На собрание в школу – только он. Все воспитательницы и учителя таяли перед таким заботливым папой.
   Комната маленькая, телевизор – один на всех. Да в те времена и не было больше одного телевизора в доме. Начались споры. Дети хотят смотреть мультики, а папа хочет кино про любовь!
   Жена не стала спорить, купила второй телевизор.
   По одному – папа смотрит про любовь, а по второму в уголочке – дети смотрят мультики. Спор решён.
   – Да как же вы в одной маленькой комнатушке умудряетесь смотреть два телевизора?
   – А это недолго. Дети свои мультики посмотрят, и их телевизор выключаем. Все убавляют звук, потому что понимают, – смеётся жена.
   – У меня, знаешь, сколько денег? Могу машину купить, но не куплю. Пусть будут деньги, – хвастливым голосом говорит муж.
   – А для чего тебе деньги?
   – Ну, так, пусть будут.
   И вот перестройка! Жена успела получить трёхкомнатную квартиру ещё по тем бесплатным временам. Проектный институт жены закрыли, завод, где муж работает, чуть дышит… Но не у всех всё плохо. Они сумели выдержать все испытания того времени.
   Жена, благодаря своему уму и опыту, сумела устроиться главным бухгалтером на хорошую фирму, стала зарабатывать столько, что уже нужды в деньгах мужа вообще не было. Чего он там зарабатывал на своём чуть дышащем заводе, её не интересовало.
   Она старалась обеспечить впрок семью всем необходимым: техникой, квартирами для каждого сына, автомобилями и самим чтобы независимо жить. Всё успела.
   Муж старше по возрасту, и вышел уже на пенсию в конце прошлого века. Какая пенсия у него – она не знает. Зачем ей! Она всё сама, и за рулём тоже она. Права получила, когда уже за пятьдесят перевалило. А он не разрешает давать автомобиль сыновьям.
   На дачу, которую, кстати, тоже она сама спроектировала и построила, только с ней, с её вождением.
   Себя только ей доверял.
   Но жена – умная женщина, сумела его убедить, что сыновьям тоже нужен автомобиль. Когда ещё они заработают. А ей и простенький нормально будет.
   Так и продолжают мирно существовать, с редкими всплесками эмоций по несогласию в каких-то вопросах, в основном, касающихся детей.
   Но пришло и её время выходить на заслуженный отдых. Работала до шестидесяти с лишним лет. Муж уделяет много времени внучке, с женой вечерами прогуливаются в лесопарковой зоне. Она над ним незло подшучивает. Он называет её: «Наша кормилица».
   И вот наступило время, когда они сравнялись по пенсиям. Теперь он уже отдаёт ей свою пенсию на общие нужды. Но следит за каждой включенной лампочкой, за каждой израсходованной копейкой. Не разрешает ей помогать детям материально: «Пусть сами зарабатывают!» Она ему не возражает. Продолжает действовать своими методами.
   Живут теперь уже два старичка дружненько, подшучивая друг над другом беззлобно. Перешли достойно в двадцать первый век. Так и живут, не сопротивляясь. С умом и улыбкой.
   У них семья двадцать первого века.
   Прочитав всё это, спросят: А для чего ей муж?
   А для равновесия.

Это всё о нём

Я люблю его до слёз,
Я ни с кем его не сравню,
Утром, ночью или днём —
Мысли все о нём, о нём…

Эти чувства берегу,
Но молчать о них так сложно.
Побороть их не смогу,
Ведь они, как Недотрога.

День его я расписала:
Утром встала —
Он сидит
И всё пишет и молчит.

Так легко выпрыгивают строчки
Из-под лёгкого пера.
В каждой строчке – про любовь,
В каждом слове – про мечту.
Я легонько загляну,
Почитаю и уйду.

Но уйду не просто так,
Ухожу я вся в мечтах,
Уношу с собой любовь,
Чтобы встретиться с ним вновь.

Днём он, знаю, отдыхает,
Вечером он нас встречает.
Ночью он всегда в делах,
Вспоминает, может, нас.

Если он гуляет в парке —
Птички с щебетом к нему,
Лайка с радостью встречает,
Нарушая тишину.

И девчонка засияла,
Что навстречу шла,
Радость, счастье увидала,
Заглянув в глаза.

И скажу вам по секрету,
Не лукавя, не тая, —
Он один такой на свете!
Пусть здравствует всегда!

Ворчу

Пишу в бреду, пишу в печали,
Вы это замечали?
Со мной всегда фантом
и безудержная тоска.
Но, кажется, я не о том, чего искала.
Как мало в жизни я сказала.
Но силы покидают каждый день,
всё трепыхаюсь и чего-то жду.
И прошлое всплывает, словно тень…
и я его и так, и сяк верчу.
Ах, как при этом на себя ворчу!

Мама, пиши мне письма чаще


   Ну вот.
   Теперь его письма.
   Это пожелтевшие от времени письма – треугольнички, исписанные карандашом. Мама ему всё время писала, но почта во время войны работала с перебоями, письма задерживались, а он их так ждал!
   Когда берёшь в руки эти письма, читаешь, то как бы слышишь крик души, страдающей по своим близким и как бы держащейся за ниточку жизни, которая тянется от нас, живых. И душа эту ниточку не выпускает. Я очень много раз читала эти письма и всегда безутешно плачу и чувствую эту ниточку.

   Здравствуй, мама.
   Сейчас я нахожусь в г. Чкалове на остановке. Еду в г. Уральск учиться. Поезд едет очень медленно, т. е. подолгу стоим на остановках.
   Приехал в город Чкалов 17 марта 1943 г. Простояли полдня и всю ночь и пока стоим. Сейчас 9 ч. утра. Продукты все вышли. Наверно скоро прибудем на место назначения. До Уральска осталось 300–400 км. При нормальной езде можно доехать за 8–10 часов. Деньги пока есть. Я жив, здоров. Как твоё здоровье, мама, как Ольга, Нонна, Лара? Обо мне не беспокойся. Я как-нибудь проживу. Пока всё. Как прибуду на место, напишу всё подробно. Передай привет всем.
   Твой сын Виль Семёнов.
   18/III-43

   На каждом конверте стоит штемпель ПРОВЕРЕНО и ещё 3–4 печати.

   Здравствуй, мама.
   Я жив, здоров. Сегодня уже 2-ой день как начались занятия. Мама, как ты живёшь, как твоё здоровье, как живут ребята? Пишет ли письма папа? Мама, пришли папин адрес. Кормят хорошо. Утром дают 200 гр. хлеба, кашу и кружку сладкого чая. В обед 300 гр. хлеба, суп или кашу и кружку сладкого чая. Вообще, покушать хватает. Мама, пиши мне письма чаще. Пока всё.
   Твой сын Виль Семёнов
   1/IV-43 года г. Уральск. Воинская часть 4831
   Курсанту Семёнову Вилену Александровичу.

   Здравствуй, мама.
   Уже два месяца, как я не имею вестей из дома. Что с вами? Я никак не могу понять, уже потерял счёт, сколько писем я тебе отправил. Мама, напиши мне, почему не отвечаешь мне на письма? Я потерял надежду, что когда-нибудь получу от тебя письмо. Если получишь от меня это письмо, то прошу написать мне, как вы живёте, получаете ли письма от отца. Дай мне его адрес. Я жив, здоров, учусь на лейтенанта, сейчас пока курсант. Кормят хорошо. Пока всё.
   Передай привет всем.
   Твой сын Вилен Семёнов.

   На штемпеле 24 мая 1943 года.

   В каждом письме выражено беспокойство за семью. Ждёт писем, а они где-то задержались.
   И вот, наконец, письмо от мамы. Оно сохранилось, когда Володя перед отправкой на фронт заезжал домой и оставил свои вещи.

   24/V-43 год.
   Здравствуй, Вова!
   Пишу тебе очередное письмо. Вчера тоже отправила. Наверное, теперь будешь получать часто. Я часто получаю от тебя. Вова, будешь писать папе, вот его адрес: Полевая почта 45891. Я ему послала твой адрес, возможно, получишь скоро от него. Он был в Москве, его наградили медалью «За Отвагу». Напиши ему, Вовочка, потерпи дружок. Денег я на днях вышлю на табак, у меня недоразумения с аттестатом, неправильно оформили, пока получаю до выяснения 350 рублей, и посылки не принимают. Пиши, как себя чувствуешь, как привык к военной дисциплине?
   Я начинаю тобой гордиться, что ты себя энергично проявляешь в учёбе. Шура Глухов тоже в Армии, пока адреса нет. Как будет – пришлю. Была, т. е. ходит твоя Вера.
   Твоя мама.

   У Володи была девушка Вера, они с ней работали на заводе. Она очень его любила. К нам часто приходила и после его гибели. Сына назвала в его честь Владимиром. Она говорила маме, что такого чистого юношу она больше никогда не встречала в жизни. У нас висел портрет Володи, не фотография, а написанный портрет и, когда Вера приходила, она приносила цветы, смотрела на него и плакала. Я была маленькая, но помню это отчётливо.

   Здравствуй, мама.
   Сегодня у меня свободный день, решил написать тебе письмо. За последнее время от тебя писем не получаю. Я жив, здоров, чувствую себя хорошо. Мои товарищи уехали на фронт, не кончив учиться. Я пока уцелел, не знаю, надолго ли. Мама, как живёте вы, как себя чувствуешь, как живут ребята? Ольга, наверное, уже выросла большая и скоро догонит Нонну. Как живёт Лара? Наверное, всё злится, какие у неё успехи в ФЗО. От папы я ответа не получил, уже написал два письма. Какие в Уфе цены на продукты? Наверно дорого. В Уральске с хлебом, пожалуй, лучше, чем в Уфе. Как живёт Юра Сорокин? Наверно собирается на фронт. Передай ему мой товарищеский привет. Пока до свидания.
   Твой сын Вилен.
   18/VI-43.

   Здравствуй, дорогая мама.
   Сегодня, я получил от тебя письмо и очень расстроился. Мама, ты пишешь, что Ольга прихварывает. Ты её как-нибудь поддержи, передай, что я скоро приеду и буду её носить на плечах. Мама, если у тебя плохое материальное положение, то денег мне не высылай пока не наладится. Мама, ты расстраивайся меньше. Я жив, здоров, писем от тебя так же долго не получал. Сегодня получил письмо и очень обрадовался, а потом, когда прочитал, то очень расстроился.
   Через день получил письмо от 18 июня и отвечаю сразу на два письма. Принялся отвечать в тот же день, да никак не мог закончить. Мама, я тебе как-то писал, что срок обучения увеличили на 6 месяцев, закончу учёбу 22 марта 1944 года.
   Часть наших товарищей уехала на фронт, я пока остался. Заниматься приходится на два часа меньше. Эти дни был сильно занят. Мама, напиши мне на кого учится Лара. Передай ей привет от меня.
   Ну, пока всё. Теперь буду писать чаще. Привет всем.
   
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать