Назад

<>

Министерство сельского хозяйства

Санкт-Петербургская Государственная Академия
Ветеринарной Медицины


Н. Д. Криволапчук

ПРИКЛАДНАЯ ПСИХОЛОГИЯ СОБАКИ

Учебное пособие

560 стр.
ISBN 978-5-222-12689-9
Тираж: 3000 экз


Ростов-на-Дону
"Феникс"
2008


СОДЕРЖАНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ.
1. ВВЕДЕНИЕ.
1.1. Предмет и методы зоопсихологии.
1.2. Домашние собаки в их отношениях с человеком.
2. СТРУКТУРА ПСИХИКИ СОБАКИ.
2.1. Отображение информации о мире.
2.2. Психическая деятельность как процесс принятия решения.
2.3. Мотивационный анализ поведения.
2.4. Врожденные формы автоматического поведения
2.5. Стереотипы пищедобывательного поведения.
2.6. Стереотипы территориального поведения.
2.7. Стереотипы социального поведения.
2.8. Ритуальное поведение (мимический язык) собак.
2.9. Коммуникативное поведение собак (средства общения с человеком).
3. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПОВЕДЕНИЯ СОБАК.
3.1. Динамические характеристики поведения (темперамент).
3.2. Оценка динамических характеристик поведения по системе АРАКС.
4. МОДЕЛИ ПАРТНЕРСТВА.
5. ОТНОШЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА И СОБАКИ КАК МЕЖЛИЧНОСТНОЕ МЕЖВИДОВОЕ ПАРТНЕРСТВО.
5.1. Психологические потребности и типы ожиданий человека.
5.2. Типы отношения собаки к человеку.
5.3. Результирующий тип контакта собаки с хозяином и его диагностика.
6. РАЗВИТИЕ ПСИХИКИ СОБАКИ.
6.1. Значение режима содержания с зоопсихологической точки зрения.
6.2. Возрастные закономерности развития психики.
6.3. Воспитание щенка и развитие контакта с человеком.
7. ФОРМИРОВАНИЕ ЖЕЛАТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ СОБАКИ.
7.1. Формирование поведения собаки в его связи с дрессировкой и обучением.
7.2. Использование положительных и отрицательных подкреплений.
7.3. Управление поведением собаки.
7.4. Использование упражнений на снарядах в зоопсихологической практике.
7.5. Ситуативное обучение собаки.
7.6. Функциональное обучение собаки
8. АНОМАЛИИ ПСИХИКИ И ПОВЕДЕНИЯ СОБАК.
8.1. Методы оценки состояния психики собаки.
8.2. Систематика аномалий психики и поведения.
9. ДИАГНОСТИКА СОСТОЯНИЯ ПСИХИКИ И АНОМАЛИЙ ПОВЕДЕНИЯ СОБАКИ.
9.1. Анализ обращений хозяев собак за зоопсихологической помощью и выделение субъективных факторов при диагностике.
9.2. Экспресс-диагностика актуального состояния психики собаки.
10. общие принципы коррекции психики и поведения.
10.1. Режимы психической деятельности и обоснование метода психокоррекции.
10.2. Соотношение коррекции поведения и коррекции психики собаки.
10.3. Общая методика коррекции психики.
10.4. Коррекция динамических характеристик поведения.
10.5. Коррекция контакта собаки и хозяина.
11. ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И СПОСОБЫ КОРРЕКЦИИ.
11.1.Аномалии развития психики.
11.1.1. Аномалии сенсорного и пространственного восприятия (врожденные и благоприобретенные).
11.1.2. Синдром ранней депривации.
11.1.3. Аномалии поведения (искажение стереотипных форм).
11.1.4. Синдром "накопления инстинкта".
11.1.5. Синдром "забитой собаки".
11.1.6. Гиперэмоциональность.
11.1.7.Формирование неадекватных социальных представлений.
11.1.8. Недоразвитие отдельных видов мышления.
11.1.9. Нарушения процесса принятия решений.
11.2. Реактивные состояния.
11.2.1. Психическая перегрузка.
11.2.2. Острый и хронический психический стресс.
11.2.3. Психическая травма.
11.2.4. Психоз.
11.2.5. Синдром депривации.
11.2.6. Синдром разрыва связей.
11.2.6.1. Переезд на другую квартиру.
11.2.6.2. Смена хозяина.
11.2.7. Неврастенический статус ("стрессовая готовность").
11.2.8. Невроз навязчивого поведения.
11.2.9. Истерия.
11.2.10. Фобии.
11.2.11. Трусость.
11.2.12. Ложная беременность.
12. ПРИЛОЖЕНИЯ.
13. ЛИТЕРАТУРА.
СЛОВАРЬ ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ
ЧАСТЬ 1. Психическая деятельность домашней собаки
ПРЕДИСЛОВИЕ
Попытки понять глубинные причины, вызывающие к жизни то или иное поведение животного, далеко не новы. Зоопсихология – отрасль биологии, изучающая поведение животных и пытающаяся гипотетически восстановить закономерности поведенческой активности, не только имеет важное самостоятельное значение, но и предоставляет базу для изучения психологии человека. В свете этих взаимосвязей особо интересным объектом исследования становятся те животные, которые испытывают на себе постоянное влияние человека и его требований к поведению. С этой точки зрения первое место в ряду одомашненных видов животных занимает, несомненно, собака. Именно собака полезна человеку своими психическими особенностями и поведенческими возможностями, именно к ней от века предъявлялись важные требования в этом плане. И одновременно с этим именно собака создает больше всего житейских и социальных проблем, имеющих огромное значение не только для хозяина, но и для человеческого социума в целом. В совместной жизни с человеком собака изменяет и его поведение, расширяя или ограничивая возможности в реальной жизни и общении с другими людьми, задавая иные критерии его поступков.
Эта книга представляет собой попытку обосновать принципиально новый подход к анализу психики и поведения домашних собак, а также различных вариантов их взаимодействий с человеком. Главный вопрос, который мы ставили перед собой, таков: "Почему это животное в этих обстоятельствах ведет себя именно таким образом; какие внутренние процессы к этому привели?".
Путь к ответу обнаружился в формализованном представлении процессов преобразования информации, берущем свое начало в трудах по формализации мышления и теории искусственного интеллекта, а в основу исследования психической деятельности легло представление о психической деятельности животного как о процессе принятия решения. Развитие метода информационного моделирования для описания способов отображения действительности стало возможным по мере развития аппарата прикладной лингвистики и прикладной математики, который разрабатывался применительно к компьютерной автоматизации интеллектуальной деятельности, однако, результаты этих работ оказались вполне пригодны и для исследования естественного интеллекта.
Настоящая книга не может служить пособием по зоопсихологии в полном объеме этого раздела биологии, поскольку здесь мы не приводим детального обзора других направлений в зоопсихологии – иначе размеры книги стали бы совершенно необозримыми. Эти соображения заставили нас ограничиться лишь кратким упоминанием о тех научных идеях, которые помогли наполнить формализованные абстрактные модели реальным смыслом, соединив гипотетическое представление психической деятельности с наблюдаемым поведением животных. Этология послужила источником конкретизации информационных моделей по биологическому виду. Бихевиоризм подкрепил представление о развитии психических процессов под влиянием внешних воздействий. Данные о физиологии высшей нервной деятельности позволили уточнить динамику процессов возбуждения и торможения в их взаимосвязи и отразить их влияние на реализуемое поведение. Одной из важных концептуальных основ прикладной зоопсихологии стала теория доминант, принадлежащая А.А.Ухтомскому. Именно эта научная идея предоставила базу для понимания процесса психического и поведенческого приспособления животного к реальной среде – как в филогенетическом, так и в онтогенетическом аспектах.
Новизна описываемого метода для зоопсихологии определяется прежде всего его направленностью на изучение не только и не столько реализованного и, следовательно, наблюдаемого поведения, сколько внутренних процессов психической деятельности, приводящих к этому поведению. Важной характеристикой метода является его дедуктивная природа. Опора на общие закономерности психической деятельности с последовательным уточнением и конкретизацией условий и ограничений дает возможность полнее реконструировать скрытые от наблюдателя процессы, происходящие в нервной системе животного, а также прогнозировать последствия изменений в этих процессах. Тем самым, этот метод позволяет точно определить воздействие любых внешних и внутренних факторов на разные варианты реализуемого поведения, причем круг этих факторов может итеративно расширяться, охватывая любые детали. Существенно также и то, что этот подход позволил специфицировать влияние отношений домашней собаки с человеком на психическую деятельность и поведение животного. Благодаря реконструкции психической деятельности эти отношения рассматриваются не в рамках послушания на базе выработанных рефлексов, но с учетом влияния критериев человека на решения, принимаемые собакой самостоятельно, без команды хозяина. Описывается также роль хозяина в индивидуальном развитии психики собаки и формировании ее поведения.
Теоретические результаты нашли свое применение в работе по коррекции реальных проблем психики и поведения домашних собак, которая проводится в Санкт-Петербурге в течение последних десяти лет. Описываемые нами методы получили практическое апробирование в сотнях реальных случаев, которые, в свою очередь, позволили дополнительно уточнить классификацию аномалий психики и поведения. Книга содержит 20 приложений, в которых в краткой и емкой форме отображена информация, важная для зоопсихологической практики.
Развитие описываемого метода и его практических применений было бы невозможно без многолетнего творческого сотрудничества с Юрием Владимировичем Криволапчуком, который не только предоставил для использования свои материалы, но и принимал самое активное участие в разработке концептуальных положений. Кроме того, само существование этой книги было бы проблематичным без его усилий по оформлению текста и составлению приложений. В представлении практических результатов использованы также разработки Полины Петровны Ганцевой, живущей и работающей в г. Владимире.
Решающая роль в становлении описываемого метода принадлежит академику Академии Аграрного Образования, Заслуженному деятелю науки РФ, лауреату премии СМ СССР, доктору ветеринарных наук, профессору Санкт-Петербургской Государственной Академии Ветеринарной Медицины Станиславу Ивановичу Лютинскому. Без его чуткого и бережного отношения к новой концепции ее постигла бы судьба многих научных новаций, так и не нашедших своего полезного воплощения.


1. ВВЕДЕНИЕ
1.1. Предмет и методы зоопсихологии

ЗООПСИХОЛОГИЯ – наука о психической деятельности животных, ее проявлениях, происхождении и развитии в фило- и онтогенезе. В психической деятельности отражается восприятие мира животным и отношение к нему, проявляющееся во внешнем поведении, доступном наблюдению со стороны.
Для более полного понимания предмета, изучаемого этой наукой, следует возможно более строгим образом разграничить два основополагающих понятия: это психика субъекта и его внешнее поведение, реализующееся в конкретных условиях и доступное наблюдению.
Психика представляет собой объект изучения разных наук и определяется очень многими способами. В рамках настоящего курса мы несколько сузим определение этого понятия и будем называть психикой совокупность отображения внешней и внутренней среды субъектом и психической деятельности, то есть, процессов, использующих это отображение и протекающих скрыто от внешнего наблюдения, а также все множество возможных для данного животного форм поведения (не обязательно реализуемых в конкретной ситуации). Эти изменения внешней и/или внутренней среды принято называть стимулами.
Соотношение психической деятельности и внешнего поведения можно описать следующим образом. Психическая деятельность может выражаться внешне в реализуемом поведении, но во многих случаях результатом ее может оказаться и отказ от поведенческой активности. Кроме того, наблюдаемое внешнее поведение представляет собой лишь один из различных вариантов действий, а психическая деятельность может предполагать выбор из множества поведенческих форм.
Добавим также, что психическая деятельность не вполне равнозначна понятию интеллектуальной деятельности. Если под интеллектуальной деятельностью принято понимать рассуждения, приводящие от одной совокупности информации к другой (вывод), то психическая деятельность представляет собой более общее понятие, в котором учитываются также и эмоциональные реакции. Эмоциональные состояния выражают отношение субъекта к фактам и событиям, но не изменяют собственно информации о них, а действуют лишь как факторы, повышающие или понижающие ее значимость.
Поскольку человек – не что иное, как высшее животное, то стремление исследовать психику и поведение животных тесно связано с попытками человека понять самого себя. Первые работы в этой области принадлежат древнегреческим мыслителям (Сократ, Аристотель, Хризипп). Научный позитивистский подход к изучению психики и поведения животных восходит к XVIII веку (Уайт, Леруа, Ламарк и многие другие), но наиболее важный толчок к развитию зоопсихологии как научной дисциплины дал Чарльз Дарвин (1809-1882), высказавший идею об инстинктах как форме поведенческого эволюционного приспособления. Наиболее емкая и четкая формулировка этой научной идеи принадлежит А.Н.Северцову. Идея психического и поведенческого эволюционного развития заложила базу для развития работ в трех основных направлениях:
изучение эволюционного аспекта поведения;
изучение роли инстинктов в индивидуальном поведении;
наблюдение поведенческой общности человека и животных.
Еще в 1894 году Ллойд Морган сформулировал правило, которое до сих пор тяготеет над зоопсихологией: не привлекать для объяснения поведения животных более высоких психических категорий, чем необходимо. С тех пор усилия зоопсихологов нередко сводятся к попытке объяснить сложнейшие формы поведения элементарными мотивациями и наследственно закрепленными инстинктами, а разнообразнейшие формы взаимодействия с человеком у домашних животных свести к набору условных рефлексов – искусственно выработанных поведенческих автоматизмов. Однако этот упрощенный подход заставляет исследователя отбрасывать множество факторов и влияний, существенных для изучения поведения (особенно – во взаимодействии с человеком). Существенным ограничением этого подхода следует признать сложность (вплоть до полной невозможности) описания и анализа нестандартного инициативного поведения животного.
Важнейшим этапом в развитии зоопсихологии стали работы К.Лоренца, Н.Тинбергена и других этологов, относящиеся к первой половине двадцатого века. Этология – это наука о внешнем поведении животных, статистически репрезентативном для биологически обусловленных ситуаций. Этот подход явился непосредственным развитием идей Ч.Дарвина, поскольку основным методом этологии служит наблюдение за естественным поведением животных разных видов (видоспецифичные формы поведения) и анализ его развития в филогенезе. Одной из главных целей этологов стало изучение степени близости различных видов между собой по сходству их поведенческих проявлений. Этология практически не затрагивает вопроса об индивидуальном поведении и обуславливающих его мотивациях (последние сводятся к выживанию и приспособлению к условиям естественного отбора – "видосохраняющие функции"), а само поведение рассматривается в рамках вариаций наследственно закрепленных форм (“комплексов фиксированных действий”). Понятно, что этология не охватывает психических и поведенческих аспектов межвидовых взаимодействий – в частности, отношений домашних животных с человеком.
В противоположность этологии и почти одновременно с ней развивался и прямо противоположный подход, названный бихевиоризмом (от англ. behavior – “поведение”). Родоначальник бихевиоризма, Дж.Б.Уотсон (р.1913) поставил задачу изучения механизмов формирования индивидуального поведения и способов воздействия на него. Основным предметом изучения для бихевиористов стали именно сиюминутные индивидуальные мотивации животного и их баланс, позволяющий формировать желательное для человека поведение.
Бихевиоризм стал мощной и хорошо разработанной основой для изощренных методов дрессировки, а собственные дрессировочные достижения бихевиористов удивительны (например, танцующий цыпленок Карен Прайор и морской гребешок Грегори Бейтсона, хлопающий раковиной за пищевое подкрепление). Однако и теоретические их исследования сыграли немалую роль в понимании процессов формирования индивидуального ситуационно обусловленного поведения (научения) и онтогенетического развития психики. Сильной стороной бихевиоризма является принцип разложения сложного поведения на простейшие составляющие, а ограничения его связаны с тем, что этот подход учитывает главным образом воздействие со стороны в процессе искусственного формирования поведения, снижая значение наследственно обусловленных форм активности.
Работы Ивана Петровича Павлова (1849-1936), посвященные физиологии высшей нервной деятельности, подтвердили тот факт, что психические процессы имеют свое физиологическое, вещественное выражение. Кроме того, И.П.Павлов оставил нам прекрасный надежный метод изучения реакций животного на стимулы в лабораторных условиях. Однако, глубоко исследовав процесс формирования реакций и закрепления их в виде автоматизмов (условный рефлекс), нейрофизиологи не ставили перед собой задачу изучения поведения во всей его полноте и выяснения роли рефлексов в сложном поведении. Итак, три классических направления в зоопсихологии изучали (в отрыве друг от друга) три аспекта психики и поведения животных:
наследуемое поведение в биологически обусловленных ситуациях – этология;
способы формирования желательного поведения животных – бихевиоризм;
физиологические основы психической деятельности – нейрофизиология.
Очевидно, что индивидуальное поведение животного сочетает в себе все перечисленные аспекты, но не исчерпывается даже самой изощренной их комбинацией. За пределами возможностей классической зоопсихологии остаются такие проблемы, как оценка животным конкретной ситуации, определение эффективности той или иной стратегии поведения и способов ее реализации (с точки зрения вероятности достижения цели и затрат), роль партнера, активно или пассивно влияющего на принятие решений, и многие другие аспекты наблюдаемого поведения животных. Очевидно, что именно эти вопросы во многом определяют собой успех использования животных человеком. И, что самое главное, ни один из перечисленных подходов никоим образом не приближает нас к пониманию сложного поведения и тех внутренних психических процессов, которые приводят к этому поведению, и не позволяет влиять на эти процессы.
В настоящее время предпринимаются активные попытки совершенствования исторически сложившихся подходов к интеллектуальной и психической деятельности животных. Современные исследователи разрабатывают представления о психике и поведении животных в рамках общебиологических воззрений, преимущественно развивая идею Чарльза Дарвина о приспособлении к среде за счет трансформаций поведения. Так, например, еще в 20е годы ХХ века А.Н.Северцов полагал, что млекопитающие по-разному приспосабливаются к изменениям внешней среды, в зависимости от характера изменений. Приспособление к постепенным, медленно накапливающимся изменениям среды обитания происходит за счет возникновения нового строения и функций, то есть морфологическим путем. Новые признаки, обеспечивающие филогенетический аспект приспособления, закрепляются отбором. Быстрое же приспособление в онтогенетическом аспекте осуществляется путем возникновения новых форм поведения, не обязательно наследуемых генетически. Эффективность приспособления зависит от индивидуального развития психики.
В Московском Государственном Университете в настоящее время развивается такой подход, как "экологическая этология". Представители этого направления, по существу, продолжают работы этологов, но стремятся при этом более полно учесть возможные метаморфозы среды и разные варианты приспособления к ней в рамках целых биоценозов. И все же, современные направления развития методов зоопсихологии ориентированы на изучение лишь биологически обусловленных аспектов поведения, не затрагивая тех этапов психической деятельности, которые протекают между событием во внешней или внутренней среде и поведенческим откликом на него. Заметим также, что эти развития зоопсихологии по-прежнему базируются на постулате о том, что психическая деятельность у животных, в отличие от человека, обязательно выражается в какой-либо поведенческой (приравниваемой к двигательной) активности. В то же время, для полноты представлений необходимо включить в рассмотрение и те акты психической деятельности, которые не приводят к выраженному внешнему поведению (например, животное воспринимает стимул, но по тем или иным причинам отказывается от поведенческой реакции; воспринимаемое и отражаемое животным событие вообще не требует поведенческой реакции и т.п.).
Таким образом, существенные ограничения всех имеющихся в распоряжении исследователя методов, состоят в том, что они не изучают собственно психической деятельности живого субъекта, а всего лишь фиксируют явно выраженные наблюдаемые связи между событием, которое считается стимулом, и поведением, которое трактуется как реакция на этот стимул. При этом важно учесть следующие факторы:
связь между стимулом и реакцией оценивается чисто субъективно и ничем не подтверждается;
отсутствуют представления о том, какие информационные процессы составляют цепочку между этим стимулом и этой реакцией;
не рассматриваются те варианты поведения, которые остались не реализованными и, следовательно, не могли наблюдаться со стороны;
слабо учитываются те случаи, когда субъект действует под влиянием более чем одного стимула;
не исследуются случаи, когда после восприятия стимула явно выраженная поведенческая реакция отсутствует.
Для того, чтобы заполнить лакуны, естественные для предшествующего этапа развития научной методологии, необходимо привлечь современные методы, позволяющие моделировать скрытые от наблюдения процессы, обеспечивающие отображение, переработку и генерацию информации – то есть, собственно психическую деятельность субъекта. Только дедуктивный метод, допускающий интерпретацию частных проявлений на основе общих моделей и закономерностей, обеспечивает более полный и точный анализ объекта исследования.
Мы, как и другие исследователи, исходим из фундаментальной идеи Чарльза Дарвина о том, что поведение животного нацелено на приспособление его к окружающей среде (в том виде, в каком животное ее воспринимает и отображает). Поэтому проанализировать поведение означает, по существу, ответить на следующие основные вопросы:
Как живое существо воспринимает и субъективно отображает информацию о внешней среде?
К каким факторам внешней и внутренней среды приспосабливается живое существо?
За счет чего становится возможным приспособление?
Какой результат достигается путем такого, а не иного приспособления?
Как субъективно оценивается эффективность приспособления, закрепляющая данное поведение?
Ответить на эти вопросы, а также совместить преимущества классических подходов к изучению поведения животных, устранив их противоречия, позволил современный метод информационного моделирования.
Сущность этого метода состоит в сопоставлении информации разных видов, воспринимаемой живым существом и хранящейся в его памяти, и интеллектуальных операций, осуществляющих ее обработку и, таким образом, участвующих в процессе психической деятельности. Сила и универсальность метода информационного моделирования объясняется тем, что он помогает не просто зафиксировать соответствия между ситуацией и внешним поведением, а восстановить скрытый от наблюдателя процесс принятия решения (ППР). С этих позиций психическая деятельность, предшествующая наблюдаемому внешнему поведению, выглядит следующим образом. На основе реальной входной информации о состоянии внешней и внутренней среды, наполнения памяти за счет предшествующего жизненного опыта, а также механизмов преобразования информации, выработанных в процессе индивидуального приспособления, порождается принципиально новая информация, обеспечивающая окончательный внутренний стимул (решение), мотивирующий определенную целенаправленную активность (реализацию конкретного поведения). При этом в качестве значимой входной информации могут учитываться любые факторы – от собственного физического состояния животного до прогноза и оценки действий любого партнера (“помощь” или “помеха”). При анализе поведения определяется также сравнительная значимость (приоритеты, веса) разных факторов, влияющих на внешние поведенческие проявления.
Метод информационного моделирования помогает дополнить прежние достижения принципиально новыми возможностями и перейти к изучению логики сложного целенаправленного поведения, зависящего не от одного конкретного стимула, а от многофакторной ситуации в целом и взаимодействия с партнером. Этот метод, основанный на достижениях прикладной математики, прикладной лингвистики, теории принятия решений и теории искусственного интеллекта, позволяет дедуктивным образом описать всю существенную информацию, отображаемую в мозгу животного, смоделировать процесс ее восприятия и преобразования, а затем выделить из набора поведенческих форм те, которые лучше всего подходят для достижения цели или для формирования поведения, желательного для человека.
Метод информационного моделирования при его применении в зоопсихологии предоставляет следующие возможности:
анализировать наблюдаемое внешнее поведение как суммарную реакцию на действие сложной системы факторов внутренней и внешней среды;
восстанавливать мотивации субъекта во всей полноте их взаимосвязей;
реконструировать индивидуальные характеристики психики и выявлять те ее особенности, которые обуславливают наблюдаемое поведение;
определить влияние наследственных форм на индивидуальное поведение животного (сочетание филогенетических и онтогенетических факторов);
учитывать влияние жизненного опыта и роль искусственно сформированных автоматизмов в ситуационно обусловленном поведении (сущность научения и обучения);
прогнозировать поведение данного животного в сходных и отличных ситуациях;
точно определять факторы и воздействия, необходимые для формирования желательного поведения, учитывая собственные мотивации животного и устраняя не симптомы, а первопричины нежелательных проявлений.
Кроме того, в дополнение к задачам общей зоопсихологии, прикладная зоопсихология домашней собаки предусматривает также изучение тех форм поведения животного, которые стимулируются его межвидовыми взаимодействиями, приобретающими социальный характер. Важнейшее из межвидовых социальных взаимодействий домашней собаки, потребовавшее существенных изменений психики и поведения по сравнению с дикими видами псовых – это взаимодействие с человеком как активным фактором внешней среды, во многом определяющим собой способы приспособления. В частности, ни одно другое направление в зоопсихологии не позволяет прогнозировать и планировать влияние человека на собственные мотивации животного, что обеспечивает, например, желательное поведение собаки без команды и даже в отсутствие хозяина. Кроме того, домашняя собака в реальных условиях нередко вынуждена сосуществовать и с другими видами животных. В природе они могут представлять собой добычу псовых хищников, сами являться хищниками по отношению к псовым или никогда не встречаться в одном ареале. При этом естественные биологически обусловленные формы поведения по отношению к животным других видов запрещаются человеком. Поэтому при анализе поведения домашней собаки необходимо учитывать и ее способность изменять свое поведение по отношению к животным других биологических видов.

1.2. Домашние собаки в их отношениях с человеком
Собака домашняя (canis famiiaris) занимает особое место в жизни человека – со времени ее одомашнивания первобытным человеком и по сей день. Именно в отношениях человека с собакой на первый план выходят психика и поведение животного, поскольку именно желательное поведение собаки и является хозяйственно полезным признаком, ради которого было одомашнено это животное. Собака, в отличие от других видов домашних животных, постоянно и тесно взаимодействует с человеком как в совместном быту, так и в производительной деятельности. При этом собака активно строит стратегии поведения, подчиненные критериям эффективности, которые определяет человек и которые не свойственны поведению животных в дикой природе. Видоспецифичные особенности и возможности собаки успешно дополняют деятельность человека.
В быту поведение собаки также определяется правилами и критериями, никак не обусловленными биологически, но диктуемыми видом-лидером, то есть человеком. Собака, живущая в семье, обязана, кроме того, соответствовать требованиям не только основного хозяина (например, постоянного партнера по производительной деятельности) но и членов его семьи, а также подчиняться определенным нормам поведения вне семьи, по отношению к “чужим”. И если внутри семьи могут и должны действовать нормы естественной стайной организации, то социальные отношения с “чужими” в дикой природе вообще не нормируются.
Общая жизнь человека и домашней собаки представляет собой нечто большее, чем симбиоз в дикой природе. Условия этих межвидовых взаимодействий, принципиально отличных от существующих в дикой природе, определяют собой важнейшее отношение: в этих взаимодействиях человек является несомненным лидером, а собака – ведомым. Тем самым выявляется “старшинство видов”, не присущее дикой природе, где ни один вид не принимает требования и критерии другого. Отношения старшинства видов определяются существенно большей приспособленностью человека к той среде, в которой протекает совместная жизнь видов. Поэтому психика домашней собаки – от глубинных основ до сиюминутных проявлений – формируется под определяющим влиянием человека, требования которого во многом противоречат видовым законам поведения. И только в тех случаях, когда человек по каким-то причинам не выполняет роли лидера в межвидовых отношениях, поведение собаки может сводиться к набору общевидовых наследуемых форм, приспособленных в онтогенезе к индивидуальным условиям жизни и опосредованных индивидуальным жизненным опытом (далее это будет описываться как дикий тип контакта).
По причинам социального порядка большое значение для практики приобретает не только изучение наблюдаемого поведения собак, но и его прогноз – в частности, возможность и вероятность агрессивного поведения, имеющего наиболее серьезные социальные последствия. Важнейшей составляющей этого прогноза становится осознание собакой поведения и намерений человека – не только хозяина, но и постороннего. Этот фактор никак не учитывается традиционными зоопсихологическими подходами. Требования к поведению собаки со стороны не только одного человека, а человеческого социума в целом, опосредованные действиями хозяина, также служат одним из существенных отличий собаки от других видов одомашненных животных (такого рода требования могут иногда предъявляться к кошке, но в очень ограниченном по сравнению с собакой круге ситуаций).
Если поведение диких животных подчинено в своем эволюционном развитии действию естественного отбора, то домашняя собака в течение многих тысячелетий подвергалась искусственному отбору со стороны человека, причем критерии отбора изначально носили чисто функциональный характер. Сознательные усилия человека, направленные на максимальное приспособление собаки к удовлетворению своих потребностей, привели к появлению нескольких сотен пород, значительно различающихся между собой по экстерьеру, полезным качествам и тем свойствам психики, на которых основано функциональное применение породы. Породное и племенное разведение, специализирующее и закрепляющее в генотипе полезные для человека признаки, сделало биологический вид canis famiiaris крайне неоднородным как по внешним признакам, так и по поведенческим проявлениям. Специализация рабочих качеств разных пород использовала общевидовые фиксированные поведенческие комплексы, но уточнила и развила их по-разному.
Издревле основными областями применения собак считаются охота, пастьба, сторожевка, охрана. Эти функциональные области применения возникли, как можно предполагать, еще в доисторические времена. Позже, когда в человеческом обществе выделились социальные группы, различающиеся по образу жизни и по отношению к производительному труду, к рабочим обязанностям собак добавились также функции компаньона для представителей аристократии и боевые функции для военных применений. Из функций пастьбы вычленилось такое применение, как перегон скота (например, вслед за войском). В соответствии с тем или иным кругом обязанностей исторически складывались и разные группы пород собак.
Этот процесс уточнения специализации пород продолжается и в наши дни. Во время первой мировой войны возникла такая специализация, как собака-санитар. В двадцатом веке окончательно сформировались и закрепились применения собак в качестве спасателей, поводырей слепых, розыскников рудорозыскной и газовой служб и т.п. Буквально в последние десятилетия собаки стали широко применяться, например, на таможне для обнаружения наркотиков, алкоголя, оружия. Эти сравнительно новые виды деятельности требуют от собаки совершенно определенных психических качеств и форм поведения. Они не привели пока к созданию новых пород, а реализуются при помощи пород, сочетающих в себе необходимые качества. Однако нельзя исключить и того, что впоследствии и эти применения потребуют выведения новых пород: уже сегодня в этих целях используются метисы наиболее перспективных пород, например, метисы лабрадоров и спаниелей в Кинологической службе МВД.
Особым видом функционального применения собак следует считать шоу-специализацию, охватывающую практически все породы, но в каждой из них – лишь некоторую часть популяции. Карьера шоу-собаки, не меньше, чем охота или охрана, предъявляет вполне определенные требования к психическим качествам и поведению животных, но часто снижает роль бытовых и, тем более, функциональных требований.
Нередко специальные рабочие требования приходят в определенное противоречие с желательным поведением собаки в быту и обществе. Так, например, охотничья собака, живущая в семье, не имеет права причинять вреда другим домашним животным; охранная собака, призванная на службе враждебно относиться к посторонним, обязана спокойно впускать в дом и даже подпускать к хозяину самых разных людей – от близких друзей до водопроводчика и врача. Такие противоречия требуют от собаки совершенно нового осознания законов поведения, а психические качества, сформированные в процессе развития и воспитания, должны обеспечивать соответствие всем требованиям человека. На первый план в прикладной зоопсихологии домашней собаки выходит поэтому такое понятие, как “семейная собака”. Психика и поведение семейной собаки отвечают не столько наследственно-общевидовым, сколько искусственным и индивидуально сформированным нормам. При этом требования к поведению собаки сильно зависят от конкретной ситуации.
Роль человека как фактора искусственного отбора в эволюции домашней собаки привела к значительному изменению критериев выживания вида и приспособительных механизмов. Примером глубочайших изменений такого рода может служить пищедобывательное поведение домашней собаки, главным критерием которого становится удовлетворение требований хозяина (пищевая зависимость от человека).
Таким образом, домашняя собака как биологический вид обладает следующими основными отличиями от других видов животных (как диких, так и домашних):
активное участие в целенаправленной производительной деятельности человека;
приоритетность небиологических критериев выживания над биологическими;
действие функциональных критериев искусственного отбора;
наличие социальных требований к психике и поведению со стороны вида-лидера;
наличие специальных требований к поведению в стае-семье;
различие требований и норм в зависимости от ситуации;
глубинные изменения наследственных форм поведения, присущих семейству псовых в целом (вплоть до пищевого и репродуктивного поведения).
Отметим, что уникальные отношения собаки с человеком привели к возникновению у собаки так называемой “потребности в человеке”. С точки зрения прикладной зоопсихологии это – целый комплекс потребностей, отвечающих благополучию животного в антропогенной среде и удовлетворяемых именно в партнерстве с человеком. Собака осознает хозяина как реально действующее управляющее начало всей своей жизни, как некую высшую силу, от которой она зависима во всех аспектах своей жизнедеятельности, а главным образом – в психических и поведенческих проявлениях.
В рамках настоящего курса психика и поведение домашней собаки рассматриваются (и филогенетически, и онтогенетически) как результат приспособления к требованиям искусственного отбора и продукт межвидовых взаимодействий, подчиненных небиологическим критериям эффективности.

2. СТРУКТУРА ПСИХИКИ И ПОВЕДЕНИЕ СОБАКИ
2.1. Отображение информации о мире
В мозгу любого мыслящего существа отображается вся жизненно важная информация об окружающем мире, условиях обитания и правилах выживания в этих условиях. Без этой информации, хранящейся в памяти субъекта, становится невозможным выживание и приспособление к окружающей среде, составляющее биологический смысл жизни и эволюции. Состав и структура этой информации, а также характер ее отображения определяются спецификой взаимодействий с окружающим миром (живым и неживым) и особенностями психической деятельности, присущими данному виду животных.
Каждому из характерных взаимодействий живого существа с миром, выражающихся в его поведении, соответствует та или иная информационная структура, обеспечивающая сохранение и использование необходимых сведений, а информация этой структуры служит "сырьем" для выполнения вполне определенных операций обработки (мыслительные операции). В теории информации известны два основных механизма обработки информации – логическая обработка и ассоциативно-интуитивная обработка.
Логическая обработка информации базируется на явных признаках и параметрах объектов, которые могут быть заданы списком заранее, и на последовательно отображаемых пошаговых действиях, причем результат каждого действия служит входными данными (в математическом смысле - аргументами) для одной или нескольких последующих операций. При этом входные и результирующие признаки и параметры имеют смысловую и функциональную связь друг с другом и выражаются один через другой. Проводя аналогию с компьютерной обработкой информации, можно считать, что этот тип операций может быть представлен формализованным алгоритмом, а в реализации ему соответствует последовательность процедур, выполняемых поочередно. Соответственно этому логический тип мышления может быть назван процедурным. Процедурное мышление представляет собой более медленный механизм интеллектуальной деятельности, так как оно предполагает выполнение одна за другой всех необходимых мыслительных операций, без пропусков, а используемая информация вызывается из памяти большими блоками, соответствующими общим понятиям, и лишь затем уточняется и конкретизируется для данного случая. Выбор нужной информации осуществляется последовательным сравнением блоков по перечню значений признаков.
Ассоциативно-интуитивная обработка информации использует информацию, которая не может быть определена заранее жестким набором признаков, а значения их не обязательно упорядочены по какой-либо шкале. Используемые признаки и параметры не обладают явной смысловой и функциональной связью друг с другом и, следовательно, не выражаются друг через друга. Сами операции ассоциативно-интуитивного мышления не описываются последовательностью тех или иных шагов, а представляют собой довольно сложный, нелинейный и не всегда предсказуемый путь к желательному результату. Соответствующий тип мышления мы назовем непроцедурным. Это быстрый интеллектуальный механизм, поскольку он допускает пропуск многих операций, "сжатых" в одной ассоциативной связи. Используемая информация также не должна просматриваться последовательно, потому что поиск необходимых данных обеспечивается одной ассоциативной связью. В психологии человека результаты этого типа мышления нередко называют инсайтом (озарением).
В большинстве реальных процессов психической деятельности животных (не исключая человека) представлены оба этих типа мышления, в их активном взаимодействии друг с другом, а строго разделить их можно лишь теоретически. Однако роль и соотношение логических и ассоциативных операций зависит от видовых особенностей и от условий существования животного. Опираясь на характер непосредственного восприятия информации о мире, на тот тип информации, который доступен субъекту, можно выявить и приблизительно, с точностью до привлекаемых ассоциаций, описать это соотношение. Такой анализ показывает, что мышление собаки обладает существенно непроцедурным характером, в чем убеждает, в частности, исследование ее восприятия мира (природа сенсорного восприятия и роль различных органов чувств во взаимодействиях с миром), а также большое количество стандартизованных форм поведения, реализуемых в силу ассоциативной связи с изменениями среды (рефлексов). Человеку же в большей мере присуще процедурное мышление, чему соответствует специфическая морфологическая структура мозга с развитой неокорой. Это противоречие в соотношении типов мышления может приводить к недостаточному взаимопониманию собаки и хозяина, но процедурное, логическое мышление у собаки может и должно развиваться в процессе общения с человеком. Одним из средств развития процедурного мышления у животных (хотя далеко не единственным, а возможно – и не самым эффективным) является дрессировка и обучение.
Формирование информационной модели в целом и характер наполняющей ее информации определяется как наследственными возможностями животного, так и прижизненным развитием психики. Информация, содержащаяся в этой модели, определяет собой возможные и наиболее вероятные формы взаимодействий субъекта с окружающей средой, характер его приспособления к реальным условиям и вероятность реализации того или иного внешнего поведения. По аналогии с компьютерным представлением можно считать, что эта модель представляет собой базу данных, используемую в процессе психической и интеллектуальной деятельности.
В своем наиболее полном виде информационная модель реальности, существующая в памяти субъекта (Субъектная Информационная Модель – СИМ), включает семь уровней, взаимодействующих между собой, а именно:
фактические сведения о мире, своем реальном месте в нем и о собственном состоянии (фактографический уровень);
основные формы стандартных взаимодействий с окружающей средой, зафиксированные в виде врожденных и благоприобретенных поведенческих стереотипов (стереотипный уровень);
правила применения стереотипных форм поведения – критерии применимости, результативности и эффективности поведения в зависимости от конкретных условий (критериальный уровень);
отношение к событиям внутренней и внешней среды, выражающееся в эмоциях (эмоционально-модальный уровень);
нормы социальных взаимодействий и отношений с партнерами (социальный уровень);
представления о законах, по которым существует и развивается внешний мир, и способы исследования этих законов (концептуальный уровень);
представления о высших законах взаимодействий с миром и об ограничениях, налагаемых системой более высокого уровня (идеальный уровень).

Необходимо заметить, что информационные структуры каждого следующего уровня строятся на основе предыдущего, а в реальных взаимодействиях информация более высокого уровня находит свое выражение, конкретизируясь в нижележащем уровне. Каждому из уровней соответствуют свои психические состояния, однако существуют и общие, и переходные формы психической деятельности, обусловленные, например, соотношением информации соседних уровней. Упомянем при этом, что концептуальный и идеальный уровни не являются обязательными, то есть, необходимыми для выживания субъекта. Однако их развитие обеспечивает наиболее эффективное приспособление к окружающей среде, поскольку они позволяют выявить и учесть действие наиболее общих законов, конкретизирующихся в реальных событиях.
Наблюдения за жизнью и поведением различных животных дают нам возможность судить не только об их психических состояниях и мотивациях поведения, но и о характере информации, которой они располагают, а также о процессах обработки и преобразования этой информации, результаты которых находят свое выражение в реальных взаимодействиях с окружающим миром.
Опишем специфику каждого из уровней СИМ и соответствующих им мыслительных процессов.
Фактографический уровень СИМ содержит сведения о жизненно важных объектах, факторах и состояниях внешней и внутренней среды. Конкретная информация о реалиях среды воспринимается чувственно, а затем преобразуется в представления некоторой степени обобщения, которые запоминаются на фактографическом уровне и в дальнейшем служат эталонами и базой для сравнения при распознавании вновь воспринимаемой информации. На этом уровне представлено как процедурное, так и непроцедурное мышление. При этом сенсорное восприятие информации в наибольшей степени основывается на непроцедурном характере выполняемых действий, но результаты анализа представляются в виде и логических, и ассоциативных структур.
Показано [41], что все логические отношения, участвующие в информационных структурах психики, сводятся к пятнадцати парадигматическим отношениям, отображаемым в любом человеческом языке. К ним относятся:
контраст (противопоставление);
родовые отношения;
видовые отношения;
атрибутивные отношения (объект-признак);
агентивные отношения (предмет-действие);
объектные отношения (действие-предмет);
целое-часть;
часть-целое;
предмет-процесс;
предмет-материал;
сходство функций;
смежность в пространстве;
смежность во времени;
причинно-следственные отношения;
координация (любые ассоциативные связи между объектами).
Эти отношения выявляются путем сбора информации на фактографическом уровне и определяют собой все разнообразнейшие соотношения между разными объектами, явлениями и событиями в представлениях субъекта о реальности. Они используются при формализованном описании информации фактографического уровня СИМ, а отчасти – и других уровней.
Основным инструментом построения фактографического уровня служит аналитическое мышление, предполагающее выявление перечисленных выше парадигматических отношений и установление связей между элементами и блоками информации о мире. В ходе анализа информации решается такая важная интеллектуальная задача, как распознавание образов: выполняется сравнение элементов реально воспринимаемой информации с хранящимися в памяти эталонами, выделение дифференциальных признаков, по которым различаются объекты, а также ранжирование последних по значимости. При этом значимость информации существенно зависит от цели анализа. Результаты, получаемые в процессе аналитического мышления, ложатся в основу новых эталонов или уточняют представления, уже существовавшие ранее.
Стереотипный уровень СИМ содержит стандартные программы взаимодействий, обеспечивающих выживание и приспособление к условиям жизни, зафиксированные в виде стереотипных форм поведения, о возможных действиях в данной среде, описываемой содержимым фактографического уровня.
Элементарные структуры стереотипного уровня представляют собой блоки - "заготовки", реализующие часто повторяемое собственное поведение. Каждый из стереотипов может охватывать программы любого уровня и любой сложности – от элементарной моторики до устойчиво повторяющихся взаимодействий в социальной структуре; от мелких и однозначно определенных действий до сложных многоуровневых и вариативных программ.
Крайне важно отметить еще одну информационную функцию стереотипов – именно они становятся важнейшей основой прогнозирования событий, изменений, поведения партнера и результатов собственных действий. Обобщенные стереотипы, аналогично понятиям фактографического уровня, становятся основой для анализа действий субъектов, наблюдаемых во внешней среде. Отклонения от собственных поведенческих программ запоминаются, связываясь при этом с определенным субъектом. Таким образом память о действиях обеспечивает распознавание событий и ситуаций, результатом которого становится прогноз дальнейшего развития событий. Собственно прогнозирование осуществляется на следующем, критериальном уровне СИМ, поскольку оно не может реализоваться в отрыве от конкретных условий.
Основные мыслительные операции стереотипного уровня – это выявление причинно-следственных связей и обобщение (типизация). На этом уровне СИМ представлено логическое мышление, базирующееся главным образом на причинно-следственных связях, последовательности событий и действий во времени и результатах собственного поведения. По мере накопления субъектом жизненного опыта на стереотипном уровне образуются взаимнооднозначные связи между стимулами и реакциями, то есть, условно-рефлекторные связи. Одновременно с этим в СИМ накапливаются сведения о результативности того или иного стереотипа с точки зрения удовлетворения соответствующей потребности (что приводит, в терминах А.А.Ухтомского, к образованию доминант), а осуществляется это научением в процессе приобретения жизненного опыта. В целом можно считать, что стереотипы по ходу их формирования подлежат логическому осмыслению, но те из них, которые уже доказали свою эффективность, став доминантными, закрепляются в непроцедурном ассоциативном мышлении. Этим гарантируется возможность очень быстрого использования форм поведения, наиболее полезных для приспособления к среде. Конкретное соотношение процедурного и непроцедурного мышления существенно зависит не только от индивидуального жизненного опыта, но также от породы и функционального назначения собаки (в этом сказывается роль генетически закрепленных стереотипов).
Ранее существовавшие методы зоопсихологии рассматривали, как упоминалось выше, только две категории стереотипных форм поведения: этологи изучали врожденные (общевидовые) формы поведения, называемые инстинктами, тропизмами, безусловными рефлексами, а бихевиористы занимались преимущественно целенаправленным формированием условных рефлексов, желательных для человека. Необходимо, однако, иметь в виду тот факт, что стереотипные, то есть, стандартные, формы поведения не исчерпываются этими двумя категориями. В составе стереотипных форм поведения существует и третья, едва ли не самая представительная по составу, категория прижизненно формируемых приспособительных стереотипов, которые животное вырабатывает самостоятельно под влиянием реальных событий и которые не только не сформированы человеком целенаправленно, но и могут оказаться нежелательными для него. При рассмотрении и анализе реального индивидуального поведения животного именно эта категория стереотипов может оказаться ключевой.
Критериальный уровень СИМ содержит информацию о применимости и эффективности стереотипов поведения и правила выбора их в зависимости от внешних и внутренних условий. Этому уровню соответствуют такие мыслительные операции, как распознавание ситуаций (анализ взаимодействий с учетом обратной связи), прогнозирование событий и результатов действий, систематизация вариантов, многофакторная оптимизация и экстраполяция на основе причинно-следственных отношений. Необходимо подчеркнуть, что в отличие от стереотипов, которые частично закреплены наследственно, критерии выбора форм поведения вырабатываются только прижизненно, в соответствии с тем множеством ситуаций, в которых действует субъект.
Критериальный уровень СИМ, на котором отображаются связи между реальным состоянием среды и возможными в этих условиях действиями, позволяет субъекту накапливать своего рода "счетчики" в зависимости от того, насколько адекватной ситуации оказалось та или иная форма поведения, зафиксированная на стереотипном уровне. Таким образом, на критериальном уровне появляются качественно новые типы мышления – вариативное мышление (определение более чем одной формы поведения, возможной в данных условиях), комбинаторное мышление (представления о сочетаемости разных форм поведения в пределах одной ситуации и единой последовательности событий); стратегическое мышление, позволяющее субъекту построить оптимальное "дерево целей", обеспечивающих достижение желательного результата за счет тех или иных промежуточных шагов; вероятностное мышление, учитывающее степень соответствия между ситуацией и стереотипной формой поведения; прогностическое мышление, обеспечивающее предвидение развития событий и возможных результатов того или иного поведения. Процедурное и непроцедурное мышление представлены на этом уровне в разных сочетаниях, определяемых индивидуальным развитием.
По мере накопления индивидуального жизненного опыта на фактографическом уровне СИМ происходит последовательная типизация и стандартизация большого круга ситуаций, а следовательно, и стереотипный уровень СИМ постоянно обогащается все более сложными и вариативными стереотипными программами поведения, доказавшими свою эффективность при тех или иных обстоятельствах (сложными динамическими стереотипами поведения). Соответственно этому определяется и система критериев, используемых при выборе конкретных форм поведения, выявляются их приоритеты и сопоставительная значимость. В этом состоит принципиальная связь между первыми тремя уровнями Модели.
Информация первых трех уровней модели обеспечивает выживание животного в реальной среде обитания и в ситуациях, охватываемых жизненным опытом. Любой дефицит этой жизненно важной информации приводит к снижению приспособленности живого существа к внешним условиям, а значит, уменьшает вероятность благополучного выживания и воспроизведения себя в потомстве. Структуры этих трех уровней развиваются всегда, независимо от видовых особенностей и конкретных условий обитания, но наполнение их зависит от возможностей сбора информации. Поведение, поддерживаемое информацией низших уровней психики, имеет по преимуществу эгоистический характер (за исключением разве что родительского поведения, в котором смешиваются эгоистические и альтруистические мотивации).
Важной особенностью стайных животных является наличие существенной информации о возможных взаимодействиях с партнерами. В частности, на стереотипном уровне СИМ представлена особая категория стереотипов – это стереотипы коллективного поведения, включающие в себя не только ритуальное (коммуникативное) поведение, но и функциональные формы поведения, обеспечивающие совместное достижение той или иной цели. В естественных условиях стереотипы этой категории резко повышают эффективность выживания сообщества в целом и закладывают основы для формирования его социальной структуры, поскольку в ходе коллективного поведения определяется ответственность каждого члена сообщества и характер его действий в интересах сообщества в целом. В жизни домашней собаки стереотипы межвидового коллективного поведения, совместные с человеком, обеспечивают возможность использования собаки в полезной деятельности, а также во многом обуславливают характер отношений собаки с хозяином. Соответственно, и критерии поведения отражают не только собственные (эгоистические) интересы субъекта, но и эффективные взаимодействия внутри сообщества, а также выбор форм индивидуального поведения в зависимости от интересов сообщества в целом. Этим обеспечивается связь низших уровней Модели с высшими (от социального до идеального включительно).
Эмоционально-модальный уровень СИМ (от латинского modus – образ действия) содержит информацию об отношении субъекта к любому событию во внешней и внутренней среде. Специфические операции обработки информации определяются особой природой эмоциональной информации и носят ассоциативно-интуитивный характер. На этом уровне ярко выражено непроцедурное мышление, а процедурная обработка информации практически отсутствует, в связи с чем не выделяются соответствующие этому уровню интеллектуальные операции.
Следует иметь в виду, что информация эмоционально-модального уровня непосредственно отражает значимость для субъекта тех или иных сведений, закрепленных на других уровнях СИМ. С другой стороны, информация, не находящая отражения в эмоциях субъекта, не обладающая никакой значимостью с точки зрения его потребностей, носит сиюминутный характер и не фиксируется в СИМ, к какому бы уровню она ни относилась. Этот срединный уровень играет роль своего рода посредника, “сумматора” эгоистических и альтруистических форм поведения, в котором формируется равнодействующая всех побуждающих и сдерживающих факторов, выражающаяся в отношении субъекта к событиям. Результатом информационных преобразований четвертого уровня является окончательная мотивация поведения, определяемая эмоциональным статусом субъекта в конкретный момент. С точки зрения физиологии высшей нервной деятельности эмоции отражаются результирующим уровнем возбуждения в нервной системе, что и приводит к реальной поведенческой активности.
Высшие три уровня информационной модели делают возможным осознанное взаимодействие живого существа с внешним миром и другими живыми существами, а их развитие определяет собой эффективность поведенческих стратегий для всех ситуаций, не охватываемых видовыми наследственными формами поведения. Эти функции существенно повышают вероятность выживания индивидуума, в частности, за счет использования преимущественных возможностей группы. Однако, с другой стороны, условия существования в сообществе налагают определенные ограничения на поведение субъекта и могут быть противопоставлены его эгоистическим интересам. Поведение, опирающееся на высшие уровни психики, характеризуется альтруистической направленностью, и поэтому развитие высших уровней психики определяет собой ценность индивидуума для совершенствования и выживания популяции и вида в целом.
Социальный уровень СИМ содержит сведения об ограничениях на поведение, налагаемых сообществом, о социальных рангах и системе социальных отношений (в первую очередь – внутривидовых, а при наличии межвидовых контактов – и межвидовых). Этот уровень использует все ранее упомянутые мыслительные операции. Важнейшая роль информации социального уровня состоит в том, что она поддерживает прогноз действий партнера в той или иной ситуации, а от этого прогноза, безусловно, зависит и вероятное поведение самого субъекта.
На социальном уровне СИМ мыслительные операции усложняются за счет необходимости отображения не только той информации, которая касается непосредственно самого субъекта, но и создания моделей, описывающих существенные сведения о социальных партнерах. Каждая из таких моделей позволяет организовать информацию о возможном и вероятном поведении партнера (независимо от степени истинности этих представлений) в виде СИМ партнера. Социальная информация учитывает индивидуальные особенности каждого из партнеров, возможные связи и взаимодействия партнеров, а также степень влияния поведения партнера на исход событий для самого субъекта. Особо важным становится прогноз поведения партнера. В связи с этим можно говорить о развитии у социально организованных животных особого социального мышления.
Концептуальный уровень СИМ содержит правила исследования мира с целью извлечения новой информации о законах его функционирования. Характерным признаком информации концептуального уровня является отсутствие непосредственной сиюминутной прагматики – информация анализируется и запоминается как бы "про запас", для возможного использования в другое время и в другой ситуации. Используются все операции более низких уровней при наибольшей активности операции обобщения. На концептуальном уровне появляется также операция абстракции (использование информации в отрыве от конкретной ситуации) и особый сложный тип мышления - концептуальное мышление. Суть этого механизма состоит в группировании конкретной информации в крупные блоки и создании мыслительных категорий высокого уровня обобщения – понятий, отвлеченных от конкретных характеристик реального объекта. Эти категории связываются в системы (модели), способные уточняться за счет учета все более мелких дифференциальных признаков объектов, явлений, процессов. Целью такого уточнения является последовательное приближение абстрактных категорий к реальности для прогнозирования развития и исхода событий. Одновременно появляется возможность прогнозирования свойств, функций и связей, ранее не наблюдавшихся в реальности; впоследствии эти предположения могут проверяться при помощи экспериментального поведения. Процедурное и непроцедурное мышление представлены на концептуальном уровне в некотором сочетании, определяемом видовой спецификой и индивидуальным развитием субъекта.
Развитие концептуального уровня психики дает субъекту несомненные преимущества в новых, нестандартных для него ситуациях, поскольку концепты служат основой для анализа новых фактов, прогнозирования существенных факторов и построения новых, ранее не применявшихся стратегий поведения.
Связь концептуального уровня с социальным состоит в том, что наиболее значимым предметом для исследования становятся в первую очередь социальные отношения. Социальные концепты становятся эталонными представлениями, позволяющими прогнозировать и учитывать поведение впервые встреченного партнера. Однако это не означает, что у животных, не обладающих социальной организацией, концептуальный уровень психики не развивается – они способны к построению концептов, описывающих другие объекты и явления.
Главной внешней особенностью поведения, соответствующего этому уровню, является специфическое исследовательское (экспериментальное) поведение, направленное на пополнение представлений о наиболее общих видах взаимодействий в мире. В тех случаях, когда исследовательское поведение направлено на изучение поведения и реакций партнера, оно приобретает характер провокационного поведения.
Наблюдения подтверждают, что при достаточном развитии нижележащих уровней СИМ животное само стремится получать информацию, которая не используется непосредственно в данной ситуации и не поддерживает сиюминутное удовлетворение той или иной потребности. Так, например, собака в реальной жизни с человеком вполне может интересоваться телевизионной передачей или исследовать технические устройства. Можно предположить, что интерес к этим явлениям реальности связан с межвидовыми социальными потребностями, заставляющими собаку изучать законы поведения человека.
Идеальный уровень СИМ содержит представления о функционировании систем, управляющих взаимодействиями субъекта с миром. Он использует все мыслительные операции нижележащих уровней, а особо важную роль играет операция абстракции. Для собаки основным объектом идеального уровня является человек, определяющий условия ее формирования, являющийся мощным внешним фактором приспособления, а следовательно, формирующий практически все представления, фиксируемые в СИМ собаки.
Идеальный уровень СИМ не предполагает появления новых типов мышления; его главная особенность состоит в том, что он способен оперировать представлениями, вообще не находящими соответствий в реальности, и некими "эталонными" объектами. Так, например, объектам и субъектам могут приписываться гипотетические свойства, функции и возможности, связанные с законами более высокого порядка и выстраивающиеся в модели высшего уровня абстракции. Далеко не все гипотезы, касающиеся объектов идеального уровня, подлежат проверке в реальной жизни.
Можно предполагать, что собака с высокоразвитой психикой строит такие модели в отношении "Человека Вообще", поведение которого не обязательно совпадает с поведением знакомых ей людей, а отражает некоторые общие человеческие черты. Базой для формирования представлений о "Человеке Вообще" становятся фактографические сведения о поведении собственного хозяина, а затем собака сравнивает поведение других людей с этим эталоном и оценивает его по отклонениям от него. На основе такой информации собака обретает способность оценивать поведение впервые встреченного человека, принимать решения о необходимости дружелюбного, равнодушного, настороженного или агрессивного поведения по отношению к нему. Благодаря развитию идеального уровня собака способна не только оценивать реальное наблюдаемое поведение человека, но и прогнозировать его, учитывая намерения. Так, охранная собака оказывается в состоянии не просто реагировать на определенные действия человека (сложный динамический стереотип, сформированный в процессе обучения), но и выявлять "подозрительного" человека, предпринимая профилактические действия - например, не подпуская к хозяину или не позволяя вытащить из кармана руку с оружием. Наблюдения за многими собаками, обладающими большим жизненным опытом и опытом общения с людьми, подтверждают эти наши предположения.
В ходе развития, воспитания и обучения собаки информационные структуры каждого из уровней не могут быть сформированы без информации нижележащих структур. Так, например, без наработки стереотипных форм защиты от нападения невозможно сформировать правила их использования в реальной ситуации, а стереотипы, в свою очередь, не могут развиваться, если отсутствует фактографическая информация о характерном поведении врага. Собаке, не знающей, что человек может быть врагом и не умеющей схватить его зубами, бесполезно втолковывать, в каких случаях это следует делать.
При реализации поведения общая стратегия, выработанная с участием всей имеющейся информации, уточняется и доводится до реализации путем “спуска” по уровням. Общая стратегия, преимущественно принадлежащая шестому уровню, определяет собой социальные нормы, применимые в данной ситуации (“если собака вообще должна защищаться от человека, то социальные отношения таковы, что по отношению к данному человеку это вполне справедливо”). Решение, сформированное на четвертом уровне в виде эмоции, определяет собой то, какие правила третьего уровня пригодны для его реализации. Выбранные правила атаки или бегства диктуют обращение к стереотипным формам, а они после этого реализуются при помощи информации первого уровня (выбор места хватки или направления бегства и т.д.).
Подчеркнем, что значимость Субъектной Информационной Модели двояка. С одной стороны, она описывает представления субъекта о мире и, тем самым, определяет его собственные интеллектуальные и психические возможности и особенности. С другой стороны, знания субъекта о внешних объектах и явлениях моделируются такими же структурами. Каждый опознаваемый объект описывается, как минимум, релевантными фактами (свойствами, признаками), своими возможными функциями и действиями с ним, а также условиями реализации функций и правилами взаимодействий с ним. Как нетрудно видеть, эта информация соответствует трем первым уровням СИМ. Для объектов, способных вступать в коллективные отношения, заполняется еще и социальный уровень. Следовательно, СИМ позволяет анализировать индивидуальный процесс познания и целенаправленно управлять им. Предъявляя субъекту всю релевантную информацию в определенной моделью последовательности, мы можем регулировать формирование его представлений о мире. Это дает основания для нового подхода к обучению.
Таким образом, в психической деятельности животного, сопутствующей конкретному внешнему поведению, участвует вся активная информация различных уровней о себе самом и внешней среде, которая частью передается по наследству, а частью формируется в онтогенезе, посредством жизненного опыта и целенаправленного обучения (оба эти процесса получения жизненно важной информации вместе называются научением). Научение представляет собой процесс анализа результатов поведения, установления причинно-следственных связей и запоминания “хороших” (то есть, результативных и/или эффективных) вариантов поведения в тех или иных условиях. Попутно определяется совокупность внутренних и внешних факторов, существенных с точки зрения реализации поведения, а также регистрируются вероятностные оценки тех или иных отклонений от хранящихся в памяти эталонов.
Структура Субъектной Информационной Модели имеет еще одну критически важную функцию, в такой же мере обеспечивающую выживание, как и оптимальное собственное поведение. Это анализ воспринимаемой внешней информации, постоянно сравниваемой с эталонами, хранящимися в памяти. Мы особо отмечали эту функцию, говоря о распознавании внешних объектов и явлений, а также о прогнозировании поведения субъектов (фактографический и стереотипный уровни Модели), на которых строятся все реальные взаимодействия с внешним миром. Не менее важно и распознавание критериев действий потенциальных партнеров и их социальных ролей. Можно сказать, что "качество" Субъектной Информационной Модели, логическая организация входящих в нее представлений, полнота и согласованность всех структур, отражающих внутреннюю среду, становятся мерилом для адекватности восприятия и оценки внешней информации. Поэтому оптимальное развитие СИМ, достигаемое в ходе научения, обеспечивает адекватное и эффективное поведение в течение всей жизни животного.

2.2. Психическая деятельность как процесс принятия решения
Разложение процесса психической деятельности, предшествующего тому или иному внешнему поведению, на последовательные этапы в течение многих десятилетий было предметом исследования не только зоопсихологии, но и психологии человека и других дисциплин. Здесь при рассмотрении акта психической деятельности мы опираемся на теорию функциональных систем, разработанную академиком П.К.Анохиным.
Для того, чтобы последовательно проанализировать поведение живого существа, мы, вслед за Чарльзом Дарвином, полагаем, что поведение представляет собой основной механизм, реализующий приспособление к актуальному состоянию окружающей среды. Закрепляется для последующего использования лишь то поведение, которое (а) может быть в той или иной мере типизировано по повторяющимся ситуациям; и (б) обеспечивает наиболее эффективные взаимодействия со средой. Мы исходим из следующих основополагающих посылок:
Поведение живого существа обеспечивается предшествующим психическим актом, направленным на формирование наиболее эффективных взаимодействий со средой.
Окончательным толчком к реализации той или иной поведенческой активности становится процесс возбуждения в центральной нервной системе, являющийся результатом всех подобных "частных" процессов, возникающих по ходу психической деятельности.
Поведение живого существа целенаправленно и мотивировано актуальной потребностью (или "алгебраической" суммой одновременно действующих потребностей).
Повторяемость тех или иных форм поведения определяется вероятностью удовлетворения потребности (результативность поведения), данные о которой накапливаются в жизненном опыте субъекта.
Приоритетными (доминантными) становятся те формы поведения, которые обеспечивают достижение желательного результата (то есть, удовлетворяют потребность) за счет минимальных затрат (эффективность поведения).
Необходимо иметь в виду, что приспособление живого существа к событиям во внешней и/или внутренней среде может происходить на разных уровнях Субъектной Информационной Модели.
На фактографическом уровне эффективное приспособление обеспечивается адекватным восприятием информации, ее анализом и "встраиванием" в уже существующие структуры отображения.
На стереотипном уровне реализуются повторяемые и стандартизованные варианты поведения, доказавшие свою результативность в жизненном опыте субъекта и поэтому оформившиеся в качестве доминантных. Это приспособление реализуется как в онтогенезе, так и в филогенезе, закрепляясь в качестве наследственных стереотипов.
На критериальном уровне определяются приоритеты применяемости различных форм поведения в зависимости от вариантов внешней и/или внутренней среды и минимизации затрат.
На социальном уровне приспособление зависит от взаимодействий с партнерами, которые определяются частью коллективными стереотипами, а частью – актуальными партнерскими отношениями.
Концептуальный и идеальный уровни СИМ участвуют в формировании конкретного поведенческого акта лишь опосредованно, влияя на прогноз развития событий и на способы получения недостающей информации.
В классической зоопсихологии долго велись споры о том, считать ли поведенческий акт в конкретной ситуации реакцией на какие-либо события во внешней среде или же он может не иметь никакого внешнего толчка, называемого стимулом. В 1918 году Крейгом было даже введено специальное понятие для поведения, не имеющего внешнего стимула, – аппетентное поведение или консуматорный акт.
Это, казалось бы, незначительное концептуальное расхождение на деле повлекло за собой возникновение двух принципиально различных трактовок поведения животных. Действительно, если принять постулат о внешних причинах поведения, то становится возможным отрицание самостоятельной психической деятельности животных и, как следствие, сведение любых поведенческих актов к набору условных и безусловных рефлексов, автоматически запускаемых каким-либо стимулом. Если же поведение может активизироваться внутренней потребностью, то оно подразумевает инициативную психическую деятельность и представляется чем-то большим, чем совокупность автоматизмов.
Однако поведение субъекта в любом случае направлено на удовлетворение актуальной потребности (потребностей), а стимул, активизирующий эту потребность, может определяться состоянием внутренней среды (например, эмоция голода), но может и возникать во внешней среде (наличие еды, даже если субъект не успел проголодаться настолько, чтобы активно искать пищу). Следовательно, вопрос о реактивном или инициативном характере поведения легко разрешается, если включить в рассмотрение не только внешнюю, но и внутреннюю информацию, отражающую собственное состояние организма. Даже при реактивном поведении внутренняя информация во многом влияет на результирующее поведение, определяя собой потребности и возможности субъекта, так как при наличии внешнего стимула потребность активизируется лишь в том случае, если она в данный момент удовлетворена не полностью. Так, сытая собака вполне может не реагировать на появление еды пищевым поведением, поскольку пищевая потребность в данный момент удовлетворена.
Потребность – это необходимость получения чего-либо из внешней среды (выделения чего-либо вовне), удовлетворяемая во взаимодействиях с живой и неживой природой. Принято выделять следующие основные потребности живых существ:
потребность в пище и воде;
потребность в отдыхе и сне;
потребность в поддержании температуры тела;
потребность в удалении продуктов жизнедеятельности;
потребность в безопасности и самосохранении;
потребность в продолжении рода;
потребность в социальной организации;
потребность в игре и движении;
потребность в информации и познании;
потребность в общении
и т.д.
Перечисленные здесь потребности в большинстве своем относятся к физиологическим и обеспечивают выживание индивидуума. Другие (например, потребность в информации) относятся к категории психологических потребностей. Однако у животных прослеживаются и более сложные потребности, с трудом поддающиеся анализу на традиционной основе, – например, потребность в социальной организации, потребность в защите, потребность в подчинении и в самостоятельном принятии решении (последнюю иногда называют "рефлексом свободы"). В настоящей работе мы рассмотрим происхождение и поведенческие проявления и таких сложных потребностей.
Потребности представляют собой основу психической деятельности животного, связывая психику и поведение с поддержанием жизнедеятельности организма. Поэтому структура физиологических потребностей практически одинакова у всех живых существ, а их поведенческие проявления сходны настолько же, насколько подобна физиология. Сложившись в развитии индивидуума, структура физиологических потребностей остается почти неизменной в течение всего активного периода жизни. Основные физиологические потребности нельзя ни изменить, ни отменить, и единственная возможность воздействия на них состоит в изменении их значимости для индивидуума (как в конкретной ситуации, так и в долгосрочном плане) и в переопределении приоритетов потребностей по отношению друг к другу.
Психологические потребности, в отличие от физиологических, более разнообразны и индивидуальны, они формируются в жизненном опыте и в гораздо большей степени зависят от ситуации. В конкретной ситуации они могут обладать более высокими приоритетами, чем физиологические. Воздействие на психологические потребности открывает простор для управления поведением животного.
Любая потребность, будучи временно удовлетворена, присутствует в психике в пассивном, латентном состоянии, а затем, при определенных условиях, вновь активизируется внешним или внутренним стимулом (например, необходимостью пополнить энергетические запасы организма или присутствием самки, готовой к спариванию). Потребность в активном состоянии выражается в психической деятельности в виде эмоции и становится мотивацией для того или иного поведения. Более подробно вопрос о мотивациях животного рассмотрен в разделе 2.3.
Две или несколько потребностей могут взаимодействовать друг с другом, усиливая или подавляя одна другую. Так, например, собака в состоянии сильной усталости не соблазнится не только предложением погулять или поиграть, но может отказаться даже от еды. Вместе с тем, собака, сидевшая весь день дома, стремится выйти на прогулку не только ради удовлетворения физиологических выделительных и двигательных потребностей, но и для удовлетворения информационной потребности, игровой потребности, потребности в общении с хозяином. Усиливая друг друга, эти потребности приводят к очень ярко выраженным поведенческим проявлениям.
В биологическом смысле психическая деятельность представляет собой совокупность взаимодействующих между собой процессов возбуждения, возникающих при активизации той или иной потребности, а также при поступлении той или иной информации и выполнении необходимых интеллектуальных функций. Любая воспринимаемая субъектом информация (относящаяся ко всем уровням СИМ) вызывает тот или иной отклик в виде процесса возбуждения в нервной системе благодаря афферентным импульсам, а выполняемые интеллектуальные и психические функции упорядочивают их, приводя в адекватную реальности систему взаимодействий. Суммируясь или конкурируя и гася друг друга в ходе психической деятельности, эти процессы захватывают определенные структуры центральной нервной системы, отвечающие за приведение в действие соответствующих доминант. Затем формируются эфферентные импульсы, делающие возможной ту или иную активность. Так наступает реализация поведенческого акта. Анализируя воспринимаемую внешнюю и внутреннюю информацию, отклик на нее и результирующий уровень возбуждения, сопоставляя их моделируемым информационным преобразованиям, мы можем понять, как именно, под влиянием каких факторов при данных условиях реализуется именно эта форма активности.
Внешнее поведение – единственное проявление психической деятельности, доступное непосредственному наблюдению и анализу. Зная связи между потребностями (эмоциями, мотивациями) и их поведенческими проявлениями, мы можем восстановить структуру психики живого существа по наблюдениям за внешним поведением. Анализ внешних и внутренних факторов, обуславливающих отклик центральной нервной системы, позволяет реконструировать процессы, порождающие результирующее возбуждение. Реорганизуя психическую деятельность животного, можно реформировать систему процессов возбуждения, структурируя нервные импульсы так, чтобы они порождали желательный результат. Это дает возможность не только изменять сиюминутное поведение, организуя соответствующее взаимодействие внутренних процессов. Благодаря этому мы можем прогнозировать будущее поведение в сходных ситуациях и практически влиять на него, изменяя вероятность того или иного реального поведения. Эта задача может быть решена только методами и средствами прикладной зоопсихологии.
Рассмотрим поведенческий акт живого существа, отвлекаясь от его смысла и содержания и анализируя только основные этапы психической деятельности.
Первотолчком к поведенческому акту, как мы знаем, служит потребность, активизированная каким-либо внешним или внутренним стимулом, информацией об изменении состояния внутренней и/или внешней среды. Мотивация задает цели поведения, представляя собой ответ на вопрос: ”хочу ли я?”. На этом этапе психической деятельности анализируется и оценивается внутренняя информация о состоянии потребности.
Второй этап психической деятельности представляет собой оценку фактов. На этом этапе осуществляется анализ состояния внешней среды, который реализуется сравнением с некоторым эталонным состоянием и выявлением отклонений от него. При этом используются такие мыслительные операции, как сбор (восприятие) информации, выделение логических (парадигматических) отношений, сравнение. Реализуется распознавание образов, опирающееся на так называемые дифференциальные признаки. Это те признаки и факторы ситуации, которые наиболее важны с точки зрения достижения намеченной цели поведения. Они выстраиваются по значимости. Так, например, при принятии решения о преследовании добычи окрас животного вообще не является дифференциальным признаком, его размеры могут представлять собой дифференциальный признак (не обязательно первого ранга значимости), тогда как скорость передвижения жертвы – это важнейший дифференциальный признак, определяющий собой принятие решения и характер реализуемого поведения. Операция выделения дифференциальных признаков базируется на сравнении с жизненным опытом, то есть, с типовыми ситуациями, хранящимися в памяти.
При превышении определенного (субъективного) предельного значения потребность оценивается как подлежащая удовлетворению. При этом состояние внешней среды может понижать или повышать это предельное значение. Например, собака голодна, но не настолько, чтобы предпринять активные поиски пищи (потребность не превышает предельного значения и не становится толчком к формированию поведения). Если при этом из внешней среды поступают сигналы, соответствующие наличию пищи, то при том же состоянии частично удовлетворенной пищевой потребности животное может реализовать пищедобывательное поведение. Если же пища заведомо недоступна, то пищевая потребность не приводит к выраженному пищедобывательному поведению даже при сильном голоде.
Третий этап – это оценка действий (“могу ли я?”), для которой необходимо учитывать два вида факторов: (1) внешние – благоприятствующие или противодействующие (помощь или помеха); и (2) внутренние – собственная способность достигнуть намеченной цели, выражающаяся в ситуативной самооценке. Заметим, что и самооценка, и оценка внешних факторов не всегда бывают истинны – это зависит от адекватности СИМ.
Помощь и помеха могут представлять собой как объективные факторы (физические препятствия или благоприятные обстоятельства), так и субъективные (действия значимых партнеров).
Основной мыслительной операцией этого этапа следует считать распознавание ситуаций и действий, базирующееся на информации стереотипного уровня СИМ. Осуществляется также прогнозирование результатов собственных действий и возможных реакций значимых партнеров (жертвы, хозяина, членов своей группы, соперников и т.д.). В процессе оценки действий наиболее важна операция логического и/или интуитивного вывода, опирающаяся на причинно-следственные отношения. Здесь используются также представления о коллективных стереотипах поведения, информация, принадлежащая Модели партнера, а также вероятностные оценки событий, определяемые жизненным опытом животного.
Для домашней собаки, разумеется, особое значение имеют возможные действия человека (в особенности – хозяина), которые оцениваются на основе сложившихся партнерских и социальных отношений. От предыдущего этапа эта оценка принципиально отличается тем, что оценка действий может многократно проверяться и уточняться на всех последующих этапах поведенческого акта, вплоть до момента принятия решения – это объясняется тем, что поведение живых существ изменяется, в то время, как действие неодушевленных факторов практически неизменно. Оценка партнеров сравнивается с ситуативной самооценкой и может повышать или понижать последнюю, влияя таким образом на выбор форм собственного поведения.
Для того, чтобы оценка была максимально приближена к истинной, а, следовательно, чтобы вероятность достижения цели была наибольшей, необходима полная и достоверная информация обо всех возможных состояниях окружающей среды, о собственных возможностях и о потенциальных действиях других субъектов. Полнота и достоверность исходной информации определяются жизненным опытом животного.
Четвертый этап состоит в выработке окончательной мотивации как результата оценочных этапов, представляющего собой своего рода "векторную сумму" оценок каждого из значимых факторов. Она выражается в эмоции – своего рода предварительном решении, сводящемся к оценке "хорошо - плохо", и порождает активный процесс возбуждения в нервной системе.
Пятый этап формирования поведенческого акта связан с планированием действий, обеспечивающих достижение цели. Планирование действий сопровождается дополнительной проверкой и уточнением прогнозов собственного поведения и реакций партнеров, аналогичной шахматному расчету на несколько ходов вперед. Так формируется реальная стратегия поведения. Она может выбираться из стандартных программ, сформированных жизненным опытом, но может и строиться заново, если в памяти животного нет аналогов данной ситуации. Этот этап обеспечивается развитием вариативного мышления и представлений о результативном поведении, лежащих в основе стратегического мышления. Именно этот этап наиболее существенен с точки зрения желательных и нежелательных для хозяина решений у домашней собаки. Надо заметить, что именно развитие механизмов планирования поведения человек обычно субъективно оценивает как ум животного, а основой для оценки служит совпадение критериев принятия решений.
Шестой этап формирования поведенческого акта представляет собой проектирование поведения – это выбор поведенческих программ, полностью или хотя бы частично реализующих избранную стратегию. Выбор средств реализации стратегии должен обеспечить наименьшие затраты и риск при наибольшей вероятности достижения цели (эффективное поведение), следовательно, он включает в себя и оценку результатов поведения в прошлом, которая базируется на жизненном опыте. Чем больше развит арсенал стандартных программ поведения, имеющихся в распоряжении животного, тем выше оказывается эта вероятность. При недостаточности стандартных средств необходимые программы могут строиться специально для каждого случая, но это резко увеличивает затраты времени и, следовательно, снижает эффективность поведения. Впрочем, она может быть увеличена за счет хорошего развития комбинаторного мышления, позволяющего эффективно сочетать ранее наработанные стереотипные формы поведения в рамках избранной стратегии.
Седьмой и последний этап – принятие решения – представляет собой наиболее ответственный момент во всем поведенческом акте. Обычно он связан с мгновенной перепроверкой всех прогнозов применительно к избранной стратегии и средствам ее реализации. Как правило, момент принятия решения внешне оформлен короткой паузой или даже остановкой в движении. Какие бы то ни было воздействия, направленные на изменение мотиваций поведения, возможны только до этого момента! Этот факт имеет большое практическое значение.
На трех последних этапах, обеспечивающих реализацию поведения, новые мыслительные операции не используются. Перечисленные выше типы мышления представляют собой довольно сложные комбинации мыслительных операций, свойственных трем первым этапам.
После принятия решений наступает реализация поведения. Здесь поведение можно изменить уже только путем физических ограничений, делающих данное поведение невозможным, но это не оказывает никакого влияния на реформирование процесса принятия решения в будущем, а следовательно, не включается в научение, изменяющее будущее поведение.
Каждый из этапов ППР поддерживается соответствующими структурами СИМ, описанной выше. Роль информационных структур разных уровней в формировании поведения можно пояснить на примере.
Допустим, собака должна охранять своего хозяина от нападения на улице. Это сложное поведение поддерживается всеми основными информационными структурами, входящими в состав СИМ. Поясним вкратце эти соответствия.
Мотивация – самозащита и/или коллективная оборона; активизируется внешними факторами.
Информация о внешних условиях, обеспечивающая идентификацию потенциального врага и анализ конкретных реалий; информация о собственном состоянии и возможностях – фактографический уровень модели; в ходе ППР этому соответствует этап оценки фактов.
Информация о стереотипных формах поведения (наследственная и благоприобретенная в процессе дрессировки) – стереотипный уровень; соответствует этапам оценки действий и проектирования поведения.
Правила применения стереотипов, которым собака обучена в жизненном опыте (поведение нападающего, наличие оружия и другие факторы, от которых зависит выбор конкретных форм) – критериальный уровень; используются на этапах оценки действий (прогнозирование) и планирования поведения.
Отношение к факту нападения (преобладание страха или агрессии, решительность или робость и т.п.) – модальный уровень; соответствует выработке окончательной мотивации.
Отношение к хозяину, осознание своего социального ранга и учет поведения партнеров – социальный уровень; учитывается при оценке вмешательств, прогнозировании и планировании поведения.
Обобщенный “закон защиты слабого” или (при ином распределении социальных рангов) "коллективной обороны" – концептуальный уровень; определяет собой возникновение потребности в соответствующем поведении и учитывается при принятии окончательного решения.
Осознание отношений людей между собой (подлинность агрессии нападающего, истинные намерения хозяина и т.п.) – идеальный уровень; оказывает влияние на этапы оценки вмешательств, выработки окончательной мотивации, планирования поведения и отчасти – проектирования поведения.
Информация о протекании и результатах данного события включается в СИМ и впоследствии, при формировании будущих поведенческих актов, используется, как и весь жизненный опыт, на этапах оценки и прогнозирования. Результативность (вероятность удовлетворения потребности) и эффективность (минимизация затрат всех видов ресурсов) тех или иных вариантов и стратегий поведения, которая также входит в состав СИМ, определяет собой этапы планирования и проектирования поведения.
Таким образом, в психической деятельности животного, сопутствующей конкретному внешнему поведению, участвует вся активная информация различных уровней, которая частью передается по наследству, а частью формируется в онтогенезе, посредством жизненного опыта и целенаправленного обучения (оба эти процесса получения жизненно важной информации вместе называются научением).
Научение представляет собой процесс анализа результатов поведения, установления причинно-следственных связей и запоминания “хороших” вариантов поведения в тех или иных условиях. Попутно определяется совокупность внутренних и внешних факторов, существенных с точки зрения успешного поведения. Эта информация фиксируется памятью животного, учитывающей степень эффективности поведения и (в случае неуспеха) причины неудачи. По итогам этого анализа может корректироваться самооценка, а также представления о применимости и эффективности стереотипных поведенческих форм (критерии выбора), о значимости того или иного дифференциального признака, о возможном поведении партнеров. В дальнейшем этот опыт сказывается на процессе формирования следующих поведенческих актов.
Изменяя результаты поведения и реформируя жизненный опыт животного, мы активно обучаем его тем или иным поведенческим стратегиям, трансформируем сам характер ППР и переопределяем ту информацию, которая участвует в нем. При этом осуществляется воздействие на все аспекты психической деятельности: (1) пополнение информацией Субъектной Модели; (2) выработка мыслительных операций и механизмов, используемых на том или ином этапе принятия решения; (3) переупорядочение процессов возбуждения и нормирование откликов нервной системы; (4) изменение эмоциональных состояний; (5) изменение структуры доминант через переопределение эффективности и (6) как следствие, реформирование баланса потребностей (мотиваций). Поскольку все эти аспекты психической деятельности неразрывно связаны между собой, то все конкретные действия по коррекции психики собаки оказывают влияние на каждый из них.
Подчеркнем еще раз, что коррекция психики животного не сводится к формированию того или иного набора навыков, а предполагает изменение приоритетов мотиваций и структуры нервных процессов, приводя к тому, что животное (а) “хочет” и (б) может вести себя правильно даже в отсутствие хозяина.
2.3. Мотивационный анализ поведения
Для того, чтобы анализировать поведение животного с точки зрения его содержания, необходимо ввести в рассмотрение мотивации, побуждающие животное к тому или иному поведению. В реальных случаях правильное определение мотиваций позволяет установить причины нежелательного (отсутствия желательного) поведения и найти допустимые пути удовлетворения потребностей животного.
Мотивационный анализ поведения представляет собой совокупность действий и приемов, позволяющих выявить сравнительную значимость различных мотиваций при принятии поведенческих решений с целью определения их баланса и способов эффективного воздействия на поведение (не только сиюминутного, но и долгосрочного).
Выраженность мотиваций, обуславливающих смысл и содержание поведения, и их общий баланс непосредственно определяются развитием того или иного уровня психики. Наиболее приоритетны мотивации низших уровней, связанные с индивидуальным выживанием, но и мотивации, соответствующие высшим уровням психики, могут при определенных условиях успешно конкурировать с первыми. При этом наблюдается следующая закономерность: приоритетность мотиваций низших уровней повышается при недостаточном развитии соответствующих информационных структур, тогда как мотивации высших уровней приобретают высокие приоритеты только при хорошем развитии структур этих уровней СИМ.
Соответствия мотиваций, вызывающих то или иное внешнее поведение, и разных уровней СИМ (порядков, приоритетов) могут быть описаны следующим образом.
1. МОТИВАЦИИ ПЕРВОГО ПОРЯДКА
Мотивации первого порядка наиболее приоритетны по отношению к всем остальным. Они связаны с развитием фактографического и стереотипного уровней психики, а их адекватность оценивается по остроте поведенческой реакции на соответствующий стимул. Эмоции, соответствующие мотивациям первого порядка, мы называем голодом, жаждой, холодом, усталостью и т.п. (они отражают физиологические потребности собаки) или яростью, гневом, страхом – эти эмоции служат проявлением психологических потребностей.
1.1. Самозащита. Мотивация самозащиты, обусловленная действием инстинкта самосохранения, является преобладающей по отношению ко всем другим мотивациям и приводит к внешним проявлениям агрессии. Она целиком и полностью зависит от конкретной ситуации и субъективной оценки степени угрозы. Проявляется эта мотивация главным образом на “критической дистанции” в виде “реакции загнанной в угол крысы”. Особо важно то, что в этом случае агрессия ничем не сдерживается – наиболее вероятным исходом становится гибель одного из врагов.
1.2. Страх (избегание). Эта мотивация также обуславливается инстинктом самосохранения и в определенном смысле представляет собой оборотную сторону агрессии самозащиты – при условии низкой самооценки и превосходящей угрозы самосохранение находит выражение в поведении страха. В прикладной зоопсихологии различают три основные степени страха – испуг (однократное проявление избегания, связанное с конкретной ситуацией и действием какого-либо очень сильного стимула); страх (стойкая реакция избегания на один и тот же стимул) и трусость (генерализованная реакция избегания на разные стимулы). От степени проявления страха зависят и сдерживающие эту мотивацию факторы. Если при испуге для прекращения поведения избегания достаточно изменения ситуации, то при страхе необходимо приучение к острому стимулу (реформирование поведения на II уровне психики), а при трусости неизбежно глубокое вмешательство в структуры I уровня психики, что обусловлено тесной связью трусости и недостаточного развития аналитического мышления. Мотивация избегания может преодолеваться более приоритетными мотивациями самозащиты (в частности, при наступлении реакции "загнанной в угол крысы").
1.3. Конкуренция, конфликтность. Как показал Конрад Лоренц, конкуренция за основные ресурсы выживания является весьма приоритетной и постоянно действующей мотивацией любого живого существа, а внешним ее выражением служит агрессия по отношению к конкуренту. Конкуренция граничит с мотивацией самозащиты и при возникновении реальной угрозы жизни может переходить в нее и, или в мотивацию избегания. В природе поведение конкуренции встречается едва ли не чаще, чем самозащита. Поскольку наиболее острая конкуренция связана с пищей и средой обитания, специфичными для данного вида, то в дикой природе наиболее вероятными конкурентами становятся представители того же вида или “смежных” в биологическом смысле видов, разделяющих с данным кормовую базу и места обитания, а также имеющих сходные пищедобывательные механизмы. В межвидовых отношениях конкуренция, а следовательно, и агрессия возможны только при явных покушениях на пищу или жилище.
Второй вариант конкуренции относится к продолжению рода и связан с брачным соперничеством. Эта мотивация особенно характерна для самцов (хотя она актуальна и для самок, но у последних не всегда находит явное выражение во внешнем поведении) и имеет место практически у всех видов, обладающих более или менее развитой социальной структурой и подчиненных действию полового отбора. В межвидовых отношениях этот вид конкуренции лишен смысла.
Как во внутривидовых, так и в межвидовых отношениях возможна (и для стайных животных весьма актуальна) социальная конкуренция, приводящая к определению стайного ранга более развитого и приспособленного индивидуума.
Мотивация конкуренции, независимо от ее повода, сдерживается отказом соперника от борьбы (умиротворяющее поведение) – в этом случае агрессия прекращается.
1.4. Пищедобывательные мотивации. С точки зрения проявлений во внешнем поведении они сходны с агрессией, но, как показал Конрад Лоренц, отличаются от них по биологическому смыслу и действуют только в межвидовых отношениях (поведение хищника по отношению к добыче). Исключением из этого правила является каннибализм, при котором животное способно поедать представителей собственного вида, однако для собаки каннибализм не является нормой. Случаи каннибализма у домашних собак недостоверны – чаще всего речь идет не о поедании, а об убийстве себе подобных. Следует иметь в виду, что такие ситуации обычно находят объяснение не в пищевой мотивации, а в других причинах (например, эвтаназия или уничтожение потомства при существенной угрозе выживанию).
Пищедобывательные мотивации являются менее приоритетными, чем перечисленные выше мотивации первого порядка и могут сдерживаться не только мотивациями конкуренции, самозащиты и избегания, но и другими, относящимися к более высоким уровням психики. Необходимо отметить, что поведение жертвы сдерживающим фактором не служит.
Мотивации релаксации. Снятие напряжения при физических и психических перегрузках, предохранение организма и психики от разрушительных усилий и воздействий со стороны также является важным условием выживания, а потому относится к мотивациям первого порядка. Физическая релаксация реализуется главным образом в поведении покоя и стремлении к неподвижности, тогда как психическая релаксация часто выражается в повышенной двигательной активности, вплоть до бесцельного бега по кругу, мелких движений и дрожи, что объясняется действием общих законов психомоторики. Есть и другие естественные способы психической релаксации – это голосовая реакция (лай, обычно слитный, монотонный, в высокой тональности) и инстинктивное использование функций анализа (собака активно нюхает что-либо или всматривается в мелкие подвижные объекты или световые блики). Проявления психической релаксации наблюдаются у собак, в частности, при перевозбуждении под действием острых положительных эмоций и под действием чрезмерной динамики событий во внешней среде.
Практически важен тот факт, что хозяева собак чаще всего принимают поведение релаксации за игровое и поддерживают его, наращивая своими дальнейшими действиями возбуждение собаки. Это нередко приводит к достаточно быстрому истощению нервной системы животного.
Мотивации релаксации в норме обладают несколько более низким приоритетом, чем пищедобывательные мотивации, хотя иногда и соперничают с последними.
Мотивации обследования среды. Это своего рода обслуживающая функция фактографического уровня СИМ. Эти мотивации соответствуют процессу сбора информации о состоянии окружающей среды и о конкретной ситуации для пополнения фактографического уровня. Проявляются главным образом в непривычной обстановке или при появлении незнакомых субъектов и объектов в виде ориентировочного внешнего поведения. По конкретным проявлениям мотиваций обследования можно судить о заполнении фактографического уровня индивидуальной СИМ и о его структуре (развитии логических связей между объектами, явлениями и событиями). Это, в частности, используется при определении такого динамического параметра, как конструктивность поведения (см. гл. 3).
Приоритет мотиваций обследования существенно зависит от ситуации, резко возрастая при попадании животного в новое для себя место. Сдерживающими факторами могут служить любые другие мотивации первого порядка, а также некоторые из мотиваций более высоких порядков.
2. МОТИВАЦИИ ВТОРОГО ПОРЯДКА
Мотивации второго порядка обусловлены развитием стереотипного уровня психики и связаны с продолжением рода, заботой о потомстве и с групповым выживанием. Внешним их выражением служат общевидовые стереотипные формы поведения (“комплексы фиксированных действий” по К.Лоренцу), включая ритуальное, сексуальное и родительское поведение. Эмоции, соответствующие второму порядку мотиваций, в быту называются влечением, соперничеством, родительской нежностью и т.п.
Мотивации сексуального партнерства. Проявления этих мотиваций строго регулируются биологическим смыслом репродукции. Поэтому (вопреки распространенному мнению) эти мотивации у собак не постоянны, а активизируются только у течных сук и у кобелей в присутствии потенциальной партнерши. Вне периодов спаривания сексуальные мотивации отсутствуют, а соответствующие поведенческие проявления должны рассматриваться либо как относящиеся к мотивации доминирования, либо как отклонение от психической нормы.
Появление сексуального поведения у кобелей по отношению к сукам вне периода охоты возможно после "технической" вязки с не готовой к вязке сукой, но и это следует считать не проявлением соответствующей мотивации, а аномальным изменением критериев поведения под влиянием человека.
У сук, состоящих в тесных социальных отношениях, возможна имитация сексуального поведения, но только в период охоты. Это не служит симптомом сексуальной патологии, поскольку при вязках такие суки обладают нормально развитым репродуктивным поведением.
По своей приоритетности сексуальные мотивации граничат с мотивациями первого порядка, но могут сдерживаться мотивациями, относящимися к более высоким уровням психики (при условии достаточного их развития).
Сексуальные мотивации имеют строго определенные соответствия в наследственно закрепленных формах поведения и проявления их регулируются ответным поведением партнера.
Мотивации доминирования. Они опосредованно связаны с половым отбором как механизмом закрепления наиболее ценной наследственности и служат одной из основных функций, реализующих социальную конкуренцию и структуру стаи, выявляя соотношение прав и обязанностей индивидуумов. Эти мотивации слабо связаны с полом, но активизируются только в присутствии партнера, близкого по социальному рангу.
Многие ошибочно полагают, будто доминирование и связанное с ним соперничество проявляется только между самцами, но зато – между любыми двумя самцами и независимо от ситуации. Однако то же мужское поведение демонстрируют и суки, обладающие высокой самооценкой. От сексуального поведения оно отличается тем, что может переходить в любые другие проявления доминирования, вплоть до агрессивного поведения (социальная конкуренция).
Внешние проявления мотиваций доминирования у собак, как и у многих видов животных, напоминают сексуальное поведение, что и служит основной причиной непонимания их человеком. Имитация садки однополыми партнерами, являясь в действительности поведением доминирования (по крайней мере, в большинстве случаев), часто истолковывается хозяевами как сексуальная патология, что неверно по существу. То же касается и попыток садки по отношению к человеку.
Мотивации доминирования обладают относительно слабым приоритетом: они обусловлены ситуационно и проявляются в основном в отсутствие других мотиваций не только первого, но и других порядков. В ряде случаев мотивации доминирования и соответствующее поведение сопутствуют всем видам конкуренции, поскольку социальная конкуренция тесно связана с преимущественными правами доминантного индивидуума. Приоритетность мотиваций доминирования зависит от возраста индивидуума – сильнее всего они проявляются в возрасте полового и психологического созревания, предполагающем окончательную социализацию по отношению к членам сообщества и посторонним.
Мотивации доминирования жестко связаны с ритуальным поведением и эффективно сдерживаются соответствующим поведением партнера. В межвидовых отношениях проявляются слабее, чем во внутривидовых, и приводят к конфликту только в тех случаях, когда его допускает партнер (человек).
Мотивации самоутверждения. Эти мотивации отличаются от мотиваций доминирования тем, что, во-первых, не выявляют соотношение сил партнеров, а направлены на повышение самооценки индивидуума безотносительно к партнеру, а во-вторых, потребность в самоутверждении может удовлетворяться не только в соперничестве с сородичами. Поэтому и реализоваться эти мотивации могут в иных поведенческих формах, внешне не имеющих никакого отношения к социальным рангам, но выявляющих те или иные ценные качества индивидуума (например: физическая ловкость при преодолении препятствий; способность к логическому анализу и адекватным реакциям на события; развитое стратегическое мышление; способность к принятию эффективных решений).
Отличие мотиваций самоутверждения от доминирования состоит также и в том, что эта группа мотиваций не требует для своего проявления жестко определенных форм стереотипного поведения. Они могут сочетаться с мотивациями доминирования (особенно в возрасте созревания), обостряя соперничество представителей смежных социальных рангов.
Мотивации самоутверждения проявляются как во внутривидовых, так и в межвидовых отношениях.
Внешне мотивации самоутверждения выражаются прежде всего в признаках снижения или завышения самооценки ("робость" или "наглость"), что позволяет на ранних этапах отличать их от доминирования, которое может привести к острому соперничеству. Поэтому строгое различение самоутверждения и доминирования помогает предотвращать конфликты, как внутривидовые, так и межвидовые.
По своей приоритетности мотивации самоутверждения примерно равносильны мотивациям доминирования, однако слабо зависят от ответного поведения партнера. Практически полезным свойством мотиваций самоутверждения представляется то, что они без большого труда могут быть трансформированы из одной поведенческой формы в другую (например, из форм конфликта и соперничества в разные формы физической и психической активности, в принятие ответственных решений).
Мотивации заботы о потомстве и группового выживания. Отнесение этой группы мотиваций ко второму порядку довольно условно, поскольку в целом ряде случаев они успешно конкурируют даже с мотивациями самосохранения (самоотверженное поведение, направленное на благо конкретного партнера). В то же время эти мотивации связаны и с третьим порядком (организация коллективных действий), и даже с пятым (альтруистическое поведение, не имеющее в виду блага конкретного индивидуума, но подчиненное общим интересам группы). С другими мотивациями второго порядка их связывает прежде всего наличие жестко закрепленных видоспецифичных форм стереотипного поведения, а с другими уровнями мотивации заботы смыкаются тогда, когда выходят за рамки стереотипов и приводят к построению индивидуальных поведенческих стратегий.
Мотивации заботы в форме родительского поведения активизируются прежде всего физиологическими факторами, а также младенческим поведением (у некоторых видов животных – даже внешними признаками детеныша). Поведенческие знаки, вызывающие стереотипное и, в частности, родительское поведение, иногда называют релизерами.
В тех случаях, когда мотивации заботы активизированы физиологическими факторами, сдерживание их весьма затруднительно. Так, при проявлениях ложной беременности у сук требуется коррекция, направленная не на ликвидацию собственно родительского поведения, а на устранение первопричин ложной беременности.
Территориальные мотивации. Они связаны с мотивациями первого порядка (территориальная собственность обеспечивает распоряжение ресурсами выживания), но одновременно соотносятся и с пятым порядком, так как предполагают распределение этих ресурсов между членами сообщества.
Отнесение территориальных мотиваций ко второму порядку обусловлено, во-первых, тем, что они реализуются видоспецифичным стереотипным поведением (в частности, поведением метки), а во-вторых, их относительной приоритетностью, уступающей мотивациям первого порядка, но превосходящей мотивации третьего порядка.
Территориальные мотивации приводят к достаточно острому соперничеству и могут выражаться в агрессивном поведении. В межвидовых отношениях сами по себе территориальные мотивации не актуальны (разные виды могут бесконфликтно делить территорию), но постоянное нарушение территориальных представлений может приводить к нарастанию возбуждения и, как следствие, к автоматическому включению поведения изгнания конкурента.
Территориальные мотивации сдерживаются мотивациями первого порядка (угрозой выживанию), а при определенном развитии мотиваций третьего порядка – и подчинением (см. ниже).
2.6. Игровые мотивации. На сложность игрового поведения обращали внимание многие зоопсихологи, как этологи, так и их непримиримые оппоненты бихевиористы, причем представители обоих подходов сокрушались по поводу бессилия этих методов в описании игры. Однако именно игра заслуживает особого внимания зоопсихолога, поскольку она является одним из основных средств формирования психики в детском и молодом возрасте.
Игровые мотивации отнесены ко II порядку по той причине, что игры у животных служат обучающим механизмом, активизирующим стереотипные формы поведения, присущие данному виду (а у собак – и данной породе). Тем самым, игровое поведение служит "служебной" функцией стереотипного уровня СИМ. Однако в ходе обучающих игр формируются не только стандартные поведенческие программы, но и критерии их использования, зависящие от ситуации, поведения партнера и т.п. Поэтому игровые мотивации могут рассматриваться и в непосредственной связи с третьим (критериальным) уровнем психики.
По своей приоритетности игровые мотивации могут превосходить все прочие мотивации второго порядка или сопровождать их (например, сексуальное поведение нередко сопровождается игрой, не обязательно ритуальной). Следует подчеркнуть, что приоритетность игровых мотиваций очень сильно зависит от возраста, и в детском возрасте игра может преобладать даже над мотивациями самосохранения. Во многих случаях игровое поведение служит одним из вариантов сдерживания агрессии, направленной на детеныша.
Высокая приоритетность игровых мотиваций у взрослого животного говорит о более или менее инфантильном складе психики и, как правило, сопровождается недостаточным развитием II и III уровней психики и пониженной самооценкой.
3. МОТИВАЦИИ ТРЕТЬЕГО ПОРЯДКА
К третьему порядку относятся главным образом мотивации дисциплины и подчинения, обеспечивающие сохранность социальной структуры и возможность организации коллективных действий сообщества. С другой стороны, здесь же выступают и противоположные первым мотивации самостоятельного принятия решений, основой которых служит хорошо разработанная система критериального уровня психики.
Баланс двух категорий мотиваций третьего порядка является важным условием формирования желательного поведения и эффективных долгосрочных воздействий на психику. Развитие мотиваций подчинения и трансформация мотиваций принятия решений представляет собой мощное средство влияния на индивидуальный баланс мотиваций.
Мотивации подчинения развиваются в процессе социализации индивидуума и внешне выражаются в изменении критериев принятия решений и, соответственно, вариантов внешнего поведения под влиянием более авторитетного и ответственного члена сообщества. Поскольку межвидовая социализация формируется на основе адекватной видовой социализации, то и мотивации подчинения представителю иного вида (человеку) создаются и приобретают высокий приоритет в результате переноса на межвидовые отношения естественного для стайных животных внутривидового подчинения.
При хорошем развитии критериального и социального уровней психики мотивации подчинения способны приобретать высшие приоритеты, превосходя даже мотивации, связанные с самосохранением (пример – работа охранной собаки).
Мотивации принятия решений, трактуемые некоторыми зоопсихологами как своеобразный "рефлекс свободы", непосредственно связаны с самооценкой индивидуума и во многих случаях конкурируют с мотивациями подчинения. При анализе психики для практических целей необходимо различать смысл принимаемых решений, определяемый другими мотивациями, и собственно мотивацию принятия решений, стремление проявить самостоятельность в действиях, которая в быту чаще всего характеризуется как общее непослушание (часто – отказ от подхода на подзыв хозяина). Мотивации самостоятельного принятия решений тесно связаны с самооценкой индивидуума и взаимно обусловлены с мотивациями самоутверждения.
Мотивации принятия решения связывают критериальный уровень психики со следующим, модальным. В тех случаях, когда мотивации принятия решения формируются в равновесии и взаимодействии с мотивациями подчинения, они могут служить надежной основой для бесконфликтной трансформации требований со стороны в своего рода “собственные потребности” (образно говоря, “надо” превращается в “хочу”). Необходимым условием этого является формирование адекватной самооценки и предоставление животному самостоятельности в тех пределах, в которых оно способно принимать эффективные решения.
МОТИВАЦИИ ЧЕТВЕРТОГО ПОРЯДКА
Они проявляются как самостоятельные мотивации лишь в предпочтениях индивидуума, касающихся всех сторон его жизни (“нравится – не нравится”, “люблю – не люблю”, “хочу – не хочу”, “ должен – не обязательно” и т.д.). К этому же порядку относятся и мотивации привязанности, проявляющиеся в отношении индивидуума к другим субъектам. Эмоции четвертого порядка сложны и обычно характеризуются как любовь, нежность, ненависть, дружба, вражда, долг и безответственность и т.п.
Мотивации четвертого порядка представляют собой результат сравнения разных вариантов реализации иных мотиваций – например, выбор самки среди других под действием общей сексуальной мотивации; выбор любимой еды; предпочтения в общении с кем-то из хозяев. Внешним проявлением мотиваций предпочтения и привязанности являются желания и эмоции.
Основной формой мотиваций четвертого порядка является привязанность, а высшей их степенью следует считать зависимость. Более слабая первичная форма привязанности может быть охарактеризована как доверие.
Следует принять во внимание, что доверие к любому партнеру становится возможным только при условии надежного прогнозирования поведения последнего, причем это касается как видовых, так и межвидовых отношений. Привязанность возникает на основе субъективно благоприятного прогноза поведения партнера в большом круге ситуаций, с чем связана возможность удовлетворения важных потребностей субъекта. Зависимость же обычно совмещается с недостаточной самооценкой и субъективной неуверенностью в собственной способности самостоятельно удовлетворить какие-либо свои потребности.
5. МОТИВАЦИИ ПЯТОГО ПОРЯДКА
Мотивации пятого порядка присущи стайным животным. Они связаны с осознанием структуры социальных отношений и обеспечивают поддержание такой рациональной системы отношений, которая повышает вероятность коллективного выживания. Здесь мы встречаемся с осознанием обобщенных социальных рангов без сосредоточения на индивидуальных достоинствах и недостатках. Начиная с пятого порядка, мотивации животного приобретают ярко выраженный альтруистический характер, конкурируя (при хорошем развитии) с любыми эгоистическими мотивациями и заставляя животное изменять веса критериев на III уровне психики.
В дикой природе хорошее развитие этих мотиваций свойственно вожакам, отвечающим за выживание стаи.
Мотивации принадлежности к сообществу (“свой-чужой”). Собаке как социальному животному свойственно стремление к активным взаимодействиям с другими животными, причем не обязательно с принадлежащими к тому же виду. Критерий “свой-чужой” может приобретать для собаки и межвидовой смысл, и происходит это в том случае, когда на представителей другого вида переносятся внутривидовые социальные представления, отличающиеся у собак большим разнообразием и гибкостью. В социальные структуры собак могут на правах “своих” включаться и другие животные, и человек – для этого достаточно соответствия функциональных ролей по отношению к собаке.
В силу переноса видовых социальных норм собака признает за представителем другого вида, входящим на правах “условного членства” в собачье сообщество, определенные права и обязанности, строя так называемую “условную стаю” (см. выше). В частности, на этом основаны пастушьи функции собаки, воспринимающей скот как подчиненных членов сообщества, действиями которых необходимо руководить. Охрана хозяйского имущества также базируется на признании “своим” человека, которому это имущество принадлежит – в противном случае собака при покушении на имущество, оставленное под охраной собаки, у животного не включались бы мотивации конкуренции, заставляющие изгонять соперника.
Мотивации “свой-чужой” можно считать наиболее приоритетными среди всех мотиваций пятого порядка, а их соотношение с мотивациями других порядков определяется индивидуальным развитием. У животного с развитыми социальными представлениями они могут преобладать над мотивациями более низких порядков – на этом строится, например, поведение самопожертвования, практически важное для обучения собаки охранной службе.
Мотивации “старшинства видов”. В дикой природе эти мотивации отсутствуют, поскольку ни один вид не отличается большей приспособленностью к условиям существования, чем другой. У домашней собаки мотивации старшинства видов выработались многовековым опытом как оценка степени приспособленности эффективности выживания в антропогенной среде. Человек, по естественным причинам более приспособленный к условиям обитания, становится в силу этого лидером для домашней собаки, что обуславливает возможность построения социальных отношений с человеком и другими животными.
Представления о старшинстве видов страдают в тех случаях, когда человек отказывается демонстрировать свою приспособленность к среде и ситуации, например, не руководя поведением собаки при малознакомых ей обстоятельствах или теряя самообладание в экстренной ситуации.
Признание доминирования любого человека из числа “своих” над любым животным стало для домашней собаки нормой, нарушение которой чревато тяжелыми последствиями для психики в целом. Доминирование собаки над “своими” людьми настолько противоестественно, что служит источником тяжелых нарушений психики, вплоть до искажений пищевого и сексуального поведения. В то же время на людей, не входящих в осознаваемую собакой социальную структуру (то есть, “чужих”), старшинство видов распространяется редко – лишь в тех случаях, когда "свои" люди отсутствуют, а другой человек оказывается в состоянии спасти собаку в тяжелой для нее ситуации.
Наблюдения показывают, что себя домашняя собака считает вправе доминировать над животными всех прочих видов, что можно отнести на счет большей поведенческой и критериальной общности с человеком. Доминирование собаки над животными других видов выражается в стремлении регламентировать их поведение, в частности, определять права на территорию, пищу, на ласку и покровительство хозяина. Это видовое доминирование нередко истолковывается людьми как “ревность” со стороны собаки.
Мотивации общения. Формы межвидового общения у домашних собак крайне разнообразны: это и ласка, и игра, и взаимное обучение, и совместная деятельность, не говоря уже о многих формах чисто бытового общения, направленного на удовлетворение сиюминутных потребностей (обращения и просьбы о еде, прогулке и т.п.). И формы общения, и потребности, удовлетворяемые в процессе взаимодействий, сами по себе могут относиться к разным уровням психики – в зависимости от преобладающего содержания общения определяется тип контакта собаки с хозяином (типы контакта будут рассмотрены ниже, в гл.5).
6. МОТИВАЦИИ ШЕСТОГО ПОРЯДКА
Они связаны с потребностью в познании и с развитием аналитического мышления и логики. Необходимо подчеркнуть, что шестой (концептуальный) уровень психики отвечает за познание, лишенное непосредственного прагматического смысла, и за пополнение не столько фактографической информации, сколько сведений о структурах и взаимодействиях, о законах функционирования мира.
Проявлением мотиваций шестого порядка служит исследовательское поведение, направленное на объекты, не играющие непосредственной роли в жизни собаки, а также на свойства и функции объектов и субъектов. От ориентировочного поведения оно отличается тем, что может принимать игровые и экспериментальные формы, а собака в процессе исследования может просить помощи и объяснений у хозяина. Исследовательские игры отличаются от обучающих, во-первых, отсутствием прямой связи с жизненно важными функциями и стереотипными формам поведения, а во-вторых, тем, что в них нет тренирующей составляющей, а следовательно, они не нуждаются в постоянных и длительных повторах.
У домашней собаки мотивации шестого порядка развиваются только в процессе тесного общения с человеком и совместной деятельности, требующей от собаки аналитического осмысления ситуации и построения поведенческих стратегий.
7. МОТИВАЦИИ СЕДЬМОГО ПОРЯДКА
Эти мотивации соответствуют пониманию обобщенных закономерностей и мотивов поведения людей, а также правил построения отношений с видом-лидером, позволяя собаке прогнозировать и адекватно оценивать поведение не только собственного хозяина, но и посторонних.
Развитие мотиваций седьмого порядка требует особых условий формирования психики, и для большинства собак оно практически не достижимо. Явные поведенческие проявления отсутствуют.
Примером хорошего развития мотиваций седьмого порядка может служить стремление собаки-телохранителя избежать лишних конфликтов с посторонними при одновременной надежной охране хозяина от подлинной опасности.
* * * * *
Описанный здесь "типовой" баланс мотиваций отражает главным образом биологический смысл потребностей, их приоритеты с точки зрения лучшей приспособленности и повышения вероятности выживания и благополучия. Необходимо учитывать то, что функциональные породные различия, обеспечивающие полезные для человека рабочие качества собаки, связаны именно со специализированным балансом мотиваций. Так, работа охранной собаки основана на социальных мотивациях с использованием мотиваций конкуренции и группового выживания, а деятельность ищейки обусловлена пищедобывательными мотивациями. Развитие соответствующих мотиваций на практике приводит к активизации рабочих качеств собаки, а приоритетность пищедобывательных мотиваций снижает охранную полезность. С этим необходимо считаться при анализе поведения и проблем в каждом конкретном случае и, в частности, при выборе целей и методов обучения собаки.
Приоритетные мотивации субъекта формируют те преобладающие формы поведения и реакции, которые в психологии человека называются доминантами (термин введен А.А.Ухтомским) Физиологически доминанта представляет собой временно господствующий очаг возбуждения в нервной системе, а с поведенческой точки зрения наличие доминанты обуславливает готовность субъекта к реализации соответствующего поведения. Доминанта может создаваться и путем индукции возбуждения, что в терминах зоопсихологии соответствует смещенной реакции. Следовательно, вероятность тех или иных поведенческих проявлений непосредственно связана с индивидуальным балансом мотиваций, а формы поведения, наступающие при общем перевозбуждении, могут провоцироваться приоритетными мотивациями.
Поскольку преобладание тех или иных мотиваций обуславливает реальное поведение собаки, то именно этим должен определяться как выбор породы, так и индивидуальное воспитание собаки с тем, чтобы ее поведение в наибольшей степени соответствовало потребностям и представлениям хозяина. Мы можем влиять на приоритеты мотиваций как при выращивании щенка, так и при коррекции поведения взрослой собаки.
На практике мотивационный анализ осуществляется путем наблюдения за активностью внешнего поведения и его изменениями под действием диагностических стимулов. Как диагностический метод мотивационный анализ позволяет установить сравнительную приоритетность тех или иных мотиваций у конкретной собаки, а следовательно, выявить пути формирования желательного поведения.
В теории и практике дрессировки внешние поведенческие выражения приоритетных мотиваций называют преобладающими реакциями. Традиционно выделяются следующие поведенческие реакции:
активно-оборонительная (угрожающее или агрессивное поведение);
пассивно-оборонительная (поведение страха и избегания);
пищевая;
ориентировочная (исследовательская);
сексуальная.
Нетрудно видеть, что эти преобладающие реакции соответствуют пяти из выделенных нами мотиваций, относящимся к первому и второму порядкам. Чтобы иметь возможность полнее описать поведение собаки, этот список нуждается в уточнении и расширении.
Соответствия мотиваций и внешних поведенческих реакций с указанием на выявляющие их диагностические стимулы приведены в табл. 3.

Таблица 3.
Соответствия мотиваций и их поведенческих проявлений.

ПорядокМотивацияПоведенческая реакцияДиагностический стимул12341.1.СамозащитаАгрессияНападение врага1.2.СтрахИзбеганиеУгроза1.3.КонкуренцияАгрессияПрисутствие конкурента1.4.
ПищеваяПищеваяПрисутствие пищи1.5.ОбследованиеОриентировка (обнюхивание)Незнакомая обстановка или предмет1.6.РелаксацияПокой или движениеСнятие напряжения2.1.СексуальнаяУхаживаниеПрисутствие партнера2.2.СамоутверждениеДемонстрация силыПрисутствие любого партнера2.3.ДоминированиеДемонстрация силы, покровительство, принуждениеПрисутствие партнера, близкого по рангу2.4.Забота о потомствеРодительское поведение, покровительство, охранаПрисутствие заведомо слабого партнера (щенка, котенка, игрушки)2.5.ТерриториальнаяАгрессия или избегание на определенной дистанцииПриближение потенциального конкурента или врага3.Дисциплина, подчинениеПослушаниеРаспоряжение Вожака (собаки или человека)4.ПривязанностьПредпочтениеПрисутствие объекта привязанности (подлежит выявлению)5.1.«Свой-чужой»Активное общение, ритуальное поведениеПриглашение к контакту5.2.Старшинство видовПокровительство или принуждениеПрисутствие партнера другого вида5.3.ОбщениеВсе формы контактаПоведение партнера6.ПознаниеИсследовательскаяНаличие объекта исследования, лишенного прагматики7.Понимание человекаЗависит от ситуацииВзаимное поведение хозяина и постороннего
В большинстве своем мотивации могут активизироваться по желанию зоопсихолога, обследующего психику собаки. Следует, однако, обратить внимание на то, что мотивации четвертого и седьмого порядка (даже если последние развиты у данной собаки) выявляются только путем пассивного наблюдения за отношениями собаки с хозяином и посторонними, за ее предпочтениями и антипатиями. Если не представляется возможным создать диагностическую ситуацию, выявляющую действие той или иной мотивации, то ее значимость устанавливается путем опроса хозяина. Сравнительные приоритеты мотиваций и их совокупное влияние на поведение устанавливается при помощи сравнения поведения в присутствии двух и более диагностических стимулов.
Мотивационный анализ позволяет не только выявить аномалии в развитии психики, но и установить то, что в психологии человека называется “системой ценностей”. Определив структуру критериев принятия решений, можно выделить мотивации, подлежащие корректировке. Усиливая или ослабляя мотивации, можно воздействовать на активность соответствующих уровней психики и корректировать поведение в долгосрочном режиме, влияя на сам процесс принятия решений. Одновременно может выявиться и конфликт мотиваций в той или иной ситуации, который может приводить к психическим перегрузкам разной степени тяжести. Результаты мотивационного анализа используются и для определения поощрений и наказаний, наиболее действенных для данного животного.
При практическом мотивационном анализе не следует излишне доверять той интерпретации поведения, которую предлагает хозяин собаки. Так, например, чрезмерно эмоциональные люди склонны видеть в любом беспокойстве собаки проявления страха; поведение доминирования всегда приписывается сексуальности животного; о реальных проявлениях территориальных мотиваций большинство хозяев собак даже не подозревают и видят их исключительно в территориальной конкуренции; самоутверждение обычно путают с агрессивностью. Наибольшее количество ошибок связано, пожалуй, с неверной интерпретацией игрового поведения, за которым могут стоять как мотивации релаксации, так и мотивации общения с хозяином. Поэтому всегда желательно провести полный анализ мотиваций и опираться только на достоверные и полные профессиональные наблюдения.
Особо важным материалом для интерпретации поведения служат видоспецифичные и породные формы стереотипного поведения.
Поскольку в основе породного разведении вида canis famiiaris лежат функциональные требования к наследуемым стереотипным формам поведения, то породные различия коренятся именно в балансе мотиваций, присущем той или иной породе, что выражается в вероятности реализации того или иного стереотипного поведения. Анализируя желательное и/или нежелательное поведение собаки, зоопсихолог обязан учитывать породный баланс мотиваций, который отражается не только на приоритетных функциональных формах поведения, но и на других поведенческих доминантах. Так, например, форма отношений собаки с хозяином определяется содержанием социального уровня СИМ и приоритетностью социальных мотиваций; негибкость поведения терьеров, которую человек интерпретирует как упрямство, обусловлена приоритетностью стереотипного уровня и т.п. Сведения о приоритетности мотиваций по некоторым распространенным породам приведены в Приложении 1.
Индивидуальная структура мотиваций субъекта (баланс мотиваций) определяет собой доминанты его психической деятельности, вероятность принятия собакой тех или иных решений, а значит – и вероятность реализации того или иного поведения, которое может быть желательным или нежелательным для человека. Следовательно, воздействие на приоритеты мотиваций у конкретной собаки представляет собой важную задачу практической зоопсихологии. При этом целью является коррекция поведения, а способом достижения цели – коррекция психики.

2.4. Врожденные формы автоматического поведения
При анализе психики и поведения животных особую роль играют разного рода и происхождения автоматизмы (инстинкты, рефлексы, дрессировочные навыки и т.п.), составляющие второй (стереотипный) уровень психики. Именно они изучались до сих пор зоопсихологами различных направлений, именно к автоматизированному поведению нередко сводится поведение животных в упрощенном расхожем представлении. Врожденные автоматизмы общевидового уровня – это те видоспецифичные “комплексы фиксированных действий” (КФД), которые стали объектом изучения этологии; павловской школой они рассматриваются как безусловные рефлексы. Автоматизмы, формируемые в процессе научения и приобретения индивидуумом жизненного опыта (условные рефлексы), и собственно процесс их формирования (особенно – целенаправленное обучение, имеющее целью выработку поведения, полезного для человека) изучаются бихевиоризмом. Однако зоопсихологи ранее обращали очень мало внимания на те формы поведения, которые прижизненно закрепляются в виде условных рефлексов не по воле человека, а независимо от нее, в процессе приспособления и самостоятельного научения.
Вне зависимости от их происхождения, мы будем называть автоматические формы поведения поведенческими стереотипами, разделяя их на врожденные и благоприобретенные.
Врожденные поведенческие стереотипы – это последовательности действий, закрепленные генетически и обеспечивающие целесообразное поведение, максимально приспособленное к условиям существования. В ходе эволюционного развития каждый из видов животных выработал приспособительные формы поведения, которые ввиду их эффективности с точки зрения выживания, закрепились в наследственности путем естественного отбора. Их систематика в целом соответствует систематике животного царства: можно говорить о стереотипах, присущих типу, роду, виду, семейству в целом. Развитие врожденных поведенческих автоматизмов также соответствует эволюционному развитию вида (филогенезу), что дало основания сначала Ч.Дарвину, а затем его последователям – этологам – изучать эволюционную близость видов с точки зрения их поведения.
Благоприобретенные поведенческие стереотипы максимально индивидуализированы. Они вырабатываются жизненным опытом в онтогенезе животного и обеспечивают его приспособление к реальной среде, к условиям и образу жизни, а у домашних животных – и к влиянию человека как вида-лидера. Одна категория благоприобретенных стереотипов вырабатывается человеком целенаправленно в ходе обучения, другая представляет собой результат самостоятельного приспособления животного к тем или иным факторам среды в процессе накопления жизненного опыта (научение).
С позиций субъективной оценки поведения собаки человеком среди стереотипных форм поведения любой из указанных категорий могут оказаться желательные, нежелательные и допустимые формы поведения. От их соотношения во внешнем поведении собаки зависит и степень удовлетворенности хозяина, и оценка проблем психики и поведения.
Врожденные поведенческие стереотипы (их нередко называют инстинктами) представлены тремя уровнями по степени их общности.
Общевидовые поведенческие стереотипы присущи всему виду в целом и каждому его представителю в отдельности, хотя в индивидуальном складе психики роль их может быть различной. Так же, как и в отношении морфологии, здесь можно говорить о норме поведенческой реакции, которая подвергается некоторым изменениям в ходе индивидуального развития организма (онтогенеза). К числу общевидовых стереотипов поведения (видосохраняющих функций по терминологии этологов) относятся следующие комплексы:
все формы поведения, реализующие самосохранение;
стереотипы социального поведения (реализация стайных отношений);
территориальное поведение;
родительское поведение;
ритуальные формы поведения, обеспечивающие внутривидовую коммуникацию.
Эти поведенческие комплексы на некотором уровне обобщения объединяют и разные виды одного рода. Именно они служили этологам материалом для заключений о близости видов по их поведению, а потому и изучались внимательнее и детальнее, чем другие типы поведения. Для диких животных видовые комплексы фиксированных действий являются основной формой поведения, отражающей стандартные реакции на любые события во внешней и внутренней среде. У домашних животных их проявления опосредуются приспособлением к требованиям человека.
Общность и сила общевидовых стереотипов столь велика, что любые отклонения от них свидетельствуют о серьезнейших нарушениях в психике животного (как в составе информационной модели, так и в механизмах обработки информации). Хорошее знание общевидовых форм поведения делает возможной глубокую и точную диагностику нарушений (наследственных, благоприобретенных или ситуационно обусловленных).
Домашняя собака отличается от других видов псовых тем, что в процессе селекционной деятельности человека внутри вида выделились отдельные породы, каждая из которых специализирована по полезному поведению и, следовательно, специфицирована по врожденным поведенческим стереотипам. Поэтому у собак к числу врожденных стереотипов поведения относятся, кроме общевидовых, также и породные стереотипы, закрепленные в качестве продуктивных признаков целенаправленным искусственным отбором (наряду с соответствующими морфологическими признаками). Специализация пород определяет прежде всего относительное развитие тех или иных функциональных навыков, таких, как добыча зверя в норе или работа по следу; пастьба или единоборство с человеком; сторожевка или желательное бытовое поведение и т.п. Все эти функции основаны на общевидовых формах поведения, по-своему выраженных у каждой собаки, но значимость этих поведенческих проявлений у разных пород разная. Кроме того, при рассмотрении этой категории стереотипов необходимо обращать внимание и на их конкретные формы, различающиеся по использованию их человеком. Так, например, у охотничьих собак из общевидового набора пищедобывательных форм поведения выделены и особо закреплены разные поведенческие комплексы: у гончих это стереотипы погони, у легавых собак – стереотипы поиска добычи, у норных – захват и удержание добычи.
Одновременно с функциональной специализацией уточнялась и значимость нефункциональных стереотипных форм поведения, составляющих базу поведения вида в целом. Так, например, у пастушьих собак огромную роль играют территориальные стереотипы и формы конкурентного поведения, связанные с принадлежностью (“собственностью”); стайные стереотипы зависят от характера работы собаки; стремление самостоятельно добывать себе пищу у служебных и пастушьих собак значительно притуплено. В то же время у охотничьих собак значимость стереотипов иная: стайные отношения существенны только для тех из них, кто живет и работает в своре, а территориальные почти не выражены. Для собак-компаньонов на первое место выходят именно социальные отношения при очень низкой значимости всех других стереотипов. Можно даже говорить о породных особенностях и сексуального, и родительского поведения. Кроме того, функциональные требования к породе определяют собой не только формы стереотипного поведения, но также и динамические характеристики поведения (темперамент) - характер и скорость протекания нервных процессов. Так, например, охотничьи и сторожевые функции требуют от собаки большей возбудимости и реакции на очень малые изменения внешней информации, тогда как охранная деятельность связана с более стабильным и устойчивым поведением, а поэтому высокая возбудимость для нее нежелательна.
Знание породных стереотипов и специфики темперамента позволяет обнаруживать внешне незначительные симптомы глубоких психических нарушений стереотипного уровня психики, обусловленные наследственными предрасположенностями или депривационным развитием щенка. Если терьер любит рыть ямы во время прогулки, то это – породная норма. В то же время такое же поведение для овчарки или ротвейлера не имеет функционального смысла, а, следовательно, свидетельствует об имеющихся отклонениях в структуре СИМ и ее наполнении. Высокая возбудимость, характерная для доберман-пинчера ввиду функциональных требований к этой породе, у среднеазиатской овчарки может служить признаком аномалий развития психики. Нередко нарушениям II уровня психики сопутствуют более явно выраженные проблемы психики и поведения. При этом причина нарушения может не иметь прямой связи с его внешними проявлениями.
Сравнительная характеристика психики для некоторых распространенных у нас пород рассматриваются в Приложении 1.
При целенаправленном племенном отборе с жестким отбором и прочным закреплением генотипа (пути повышения степени гомозиготности генотипа известны, и одним из них является линейный инбридинг) все более важную роль начинает играть наследственность близких предков или предков, на которых производится инбридинг. Поведенческие стереотипы, унаследованные собакой от близких предков, мы будем называть фамильными.
На уровне фамильных стереотипов зачастую закрепляются не только общие предрасположенности и динамические характеристики, но и конкретные формы тех или иных автоматизмов. Например, немецкая овчарка может при дрессировке сразу же выполнить требуемые действия именно таким образом, какому обучались ее предки (по нормативам, отмененным много лет назад). В то же время при определенных условиях часть стереотипов постепенно угасает.
Для потомков собак вольерного содержания характерно постепенное, от поколения к поколению, угасание стайных и территориальных стереотипов. Особо важно то, что однообразное вольерное содержание подавляет у потомков "питомницких" производителей глубинные механизмы адаптации, что отрицательно сказывается на их поведении в качестве семейных собак. Мелкие терьеры при переходе от охотничьих применений к функциям собак-компаньонов в течение трех-пяти поколений практически утрачивают рабочие качества, а функциональные навыки, вырождаясь, приводят к возникновению нежелательных форм бытового поведения (воровство, “помойничество” и т.п.).
Существуют и более явные проявления фамильной наследственности: так, Бен фон Ротенбург, кобель немецкой овчарки, привезенный из ГДР в семидесятых годах, устойчиво передавал в нескольких поколениях одни и те же недостатки психики и поведения. Кинологам-селекционерам известно, что ризеншнауцеры кровей Памира плохо обучаются хватке и охране; вельш-терьеры питомников “Таунус” и “Дагнет” отличаются контактностью с человеком и ласковым нравом; немецкие овчарки венгерских и чехословацких питомников чаще наследуют повышенную возбудимость центральной нервной системы; фокстерьеры питомника "Бисмаркквелле" характеризуются спокойной и уравновешенной психикой и т.п.
Анализ фамильной наследственности в пределах родословной (а желательно и знание более отдаленных инбридингов) и сравнение психики и поведения кровных родственников позволяют сделать вывод о наследственном происхождении тех или иных проблем и прогнозировать развитие психики и соответствие поведения собаки требованиям человека, точно определяя оптимальные методы воспитания и обучения. Фамильная наследственность стереотипного уровня может и должна учитываться при обучении и дрессировке собак: от выбора наиболее подходящей специализации до подбора упражнений и воздействий и построения индивидуальных методик коррекции.
При анализе фамильной наследственности важно, однако, отделять наследуемые особенности психики от тех черт, которые обусловлены общим характером прижизненного развития. Так, например, синдром ранней депривации, проявляющийся у однопометников-доберманов, обычно бывает обусловлен общим депривационным развитием, но не наследственными чертами. Этому различению помогает анализ рекомендаций заводчиков и клубных кинологов, касающихся выращивания щенков.
Далее мы рассмотрим наиболее важные стереотипные формы поведения, определяющие собой действия собаки в конкретных ситуациях.

2.5. Стереотипы пищедобывательного поведения
Пищедобывательное поведение животных относится к уровню стереотипов семейства, объединяя домашних собак с другими псовыми, а во многом – и уподобляя их другим хищникам. Глобальное значение пищедобывательных стереотипов в жизни животного определяется тем, что они, собственно, и задают необходимые для выживания темп и ритм мыслительных процессов, соответствующий времени реакции на поведение добычи.
Если, например, для травоядных темп мыслительного процесса не играет большой роли ввиду полной неподвижности их пищи, то хищник обязан отслеживать поведение добычи и реагировать на него “в режиме реального времени”. Поэтому и темпоритмы мышления, определяющие собой характер реакции на внешние события, с необходимостью соответствуют темпоритмам движения жертвы в пространстве и ее размерам. Общие темпоритмы мыслительных процессов, диктуемые пищедобывательным поведением, переносятся и на другие поведенческие формы.
Человек использует пищедобывательные стереотипы, присущие домашней собаке, во многих функциональных применениях, а следовательно, от их развития во многом зависит и полезность собаки.
К числу пищедобывательных стереотипов поведения относятся:
поиск добычи (выслеживание, засада и т.п.);
распознавание добычи;
преследование;
захват добычи;
способы “разделки” добычи (характер укуса).
Поиск добычи требует от хищника хорошей ориентации в пространстве, знания типичных мест обитания добычи и умения определить ее местонахождение в данный момент. Эти функции реализуются за счет развития зрительного, слухового и обонятельного анализаторов, надежного запоминания информации, а также способности определять направление движения жертвы и экстраполяционного мышления. Эти способности собаки используются человеком не только в охоте, но и в пастьбе, охране и в других специальных применениях.
Распознавание добычи, как и любое распознавание образов, обеспечивается зрением, обонянием, памятью, а также развитой способностью к сравнению с хранящимися в памяти эталонами на основании существенных дифференциальных признаков. Здесь же включается и столь важная функция, как многофакторный анализ объектов и ситуаций.
Анализ дифференциальных признаков при распознавании образов обуславливает развитие логического мышления. Необходимо подчеркнуть, что для эффективного распознавания объектов требуется определенный уровень развития абстрактного мышления, позволяющий пренебречь теми признаками, которые не имеют значения для данной ситуации (например, окрас добычи в одних условиях может оказаться несущественным, а в других – определит ее съедобность). В роли признака, определяющего собой съедобность добычи, могут выступать самые разные ее характеристики – вплоть до некоторых заболеваний. Для одних хищников семейства псовых запах гниения падали играет роль запрета на съедобность, а для других – повышает привлекательность добычи.
Эти мыслительные способности собаки используются человеком как полезные качества во всех без исключения применениях, в том числе и в быту.
Успешное преследование требует от зверя не только хорошего физического развития и координации движений, но и способности к построению эффективной стратегии. Именно в преследовании добычи особо важна скорость реакции на изменение направления движения и общего поведения жертвы. Поскольку псовые хищники часто охотятся группой, то эффективные стратегии преследования предполагают согласование алгоритмов действий партнеров и постоянное уточнение стратегии при каждом значимом изменении ситуации. Таким образом развиваются скоростные характеристики поведения, а на более высоком уровне психики – наблюдательность, способность к учету множества быстро меняющихся связанных и не связанных между собой факторов, аналитическое мышление. Обязательным этапом психической деятельности в ходе преследования является и вероятностное мышление, обеспечивающее прогнозирование дальнейших событий. Эти способности эксплуатируются человеком во всех рабочих применениях собаки.
Захват добычи связан со знанием уязвимых мест жертвы, а также способов ее самозащиты. Эти способности обеспечиваются развитой памятью и гибкостью (приспособляемостью) психики. Развитие этих качеств, независимо от функциональной области их применения, чаще всего оцениваются человеком как “ум” собаки, от которого зависит степень удовлетворенности общением с собакой. Сами же стереотипы захвата добычи используются главным образом в охоте и охранных функциях.
Поведение «разделки добычи» играет значительно меньшую роль, чем все остальные формы пищедобывательного поведения, и не используется в качестве самостоятельного стереотипа, но учитывается при выработке у собаки навыков единоборства с человеком, входящих в охранные функции. Это: то, за какое место берет добычу собака; манера укуса (удар клыками; «жевание», «вспарывание», рывок и т.д.); однократный захват с последующим удержанием или многократные укусы. Зная стереотипы «разделки добычи», можно наиболее эффективно организовать обучение собаки единоборству с врагом. В зоопсихологической практике встречаются и такие ситуации, когда приходится расследовать случай укуса, нанесенного собакой, и тогда знание породных вариантов "разделки добычи" помогает выяснить истинную картину происшествия и предположительно определить, могла ли травма быть результатом конфликта с собакой, какой именно собакой она была нанесена и т.п. Локализация укуса дает информацию о мотивации собаки: укус за лицо отвечает воспитательным действиям старшего по отношению к младшему (как правило, в семье); укус за руки говорит о неправильных жестах и тоне голоса человека (например, провокация со стороны прохожего): укус за ноги соответствует нарушению территориальных прав собаки (обычно – в зоне безопасности – см. ниже).
Важнейшим следствием факта одомашнивания является то, что одним из основных условий выживания и главным критерием пищедобывательного поведения собаки становится то, насколько она полезна человеку и насколько способна удовлетворить его требования. Самостоятельное пищедобывательное поведение (охота или поиск) в подавляющем большинстве случаев подавляется и запрещается хозяином, а соответствующие механизмы заменяются разными формами поведения, желательными для человека-хозяина. На эту пищевую зависимость от человека опирается, в частности, и вкусопоощрительный метод дрессировки, однако в действительности пищевая зависимость может быть использована гораздо шире, например, при коррекции социального уровня психики.
Второе весьма значительное следствие изменений в пищедобывательном поведении домашней собаки по сравнению с дикими предками обычно уходит от внимания специалистов. Состоит оно в том, что те способности и психические качества, которые естественным образом формируются в процессе добывания пищи, у большинства домашних животных требуют дополнительного развития. В противном случае соответствующие свойства и возможности психики собаки не развиваются, структура психики становится дефицитной, что выражается в поведенческих отклонениях от нормы. Эту связь между пищевым поведением и другими видами психической деятельности необходимо учитывать при коррекции поведения собаки и ее отношений с хозяином. В частности, ограничения на пищедобывательное поведение могут использоваться для определения критерия состава стаи ("свой-чужой") и для обучения различению близких и дальних знакомых.
Тем не менее, развитие пищедобывательных стереотипов крайне важно для полноценного формирования психики. Несмотря на то, что именно этот вид поведения претерпел у одомашненных животных максимальные изменения, ее врожденное пищедобывательное поведение во многом определяет собой полезные качества животного, к которым человек предъявляет весьма существенные требования. Поэтому формирование желательного пищедобывательного поведения становится особенно важным для собак, ориентированных на те виды деятельности, которые основываются именно на разных формах пищедобывательного поведения – это не только охотничьи собаки, но и ищейки. Практически это осуществляется в игре.
У собак, предназначенных для охраны, пищедобывательное поведение обычно подавляется (например, навык отказа от найденного корма). Это важно не только с практической точки зрения, но и для снижения роли соответствующих мотиваций, а следовательно – для усиления приоритетности мотиваций конкуренции (см. раздел 3.3), на которых строится охранная деятельность.

2.6. Стереотипы территориального поведения собак
Стереотипы территориального поведения обеспечивают владение и распоряжение территорией проживания и пищевыми ресурсами, жизненно необходимыми индивидууму или группе в целом. Их внешним выражением являются все поведенческие комплексы, связанные с конкуренцией, изгнанием пищевого конкурента и т.п. Территориальные стереотипы, так же, как и стереотипы самозащиты, являются основой охранных функций собаки. Нередко именно в территориальных стереотипах поведения коренится и нежелательная агрессивность собаки.
Самостоятельное значение в качестве чисто территориального стереотипа имеет только поведение метки, а другие формы поведения, связанные с территорией, с равным основанием могут быть отнесены и к поведению самозащиты, и к социальным стереотипам. Однако активизируются эти поведенческие комплексы именно отношением к территории и покушением на нее со стороны конкурента. Необходимо подчеркнуть, что поведение метки свойственно не только кобелям, но и сильным, уверенным в себе сукам (особенно тем из них, которые постоянно живут в стае). Поведение метки у сук усиливается в период пустовки и непосредственно перед ней. Отличие метки от обычного мочеиспускания заключается в основном в количестве испускаемой мочи, но в некоторых случаях сука может даже поднимать заднюю ногу и стремиться пометить предмет как можно выше, как это делают кобели. Еще одно весьма заметное отличие поведения метки у сук состоит в том, что собака предварительно отыскивает место чужой лужицы на земле и «освежает» землю, царапая ее когтями. Первый вариант соответствует замене метки предшественника-кобеля, второй – замене метки суки.
Для нормального существования любому животному необходимы следующие основные территориальные зоны:
зона безопасности (выживания), включающая жилище или место временного пребывания животного и ближайшие подступы к нему;
зона уверенности, в которой животное чувствует себя полноправным хозяином и которую способно эффективно охранять от конкурентов;
зона претензий, которой животное стремится владеть, но которую не может надежно охранять.
Определение субъективно оцениваемых размеров зоны уверенности и зоны безопасности имеет смысл лишь в том случае, если собака гуляет свободно, без поводка и не за забором собственного участка. На участке или в доме границей зоны уверенности обычно служит входная дверь или калитка – недаром одно из проявлений соответствующего поведения Конрад Лоренц назвал «эффектом забора». Поводок (даже длинный и свободный) воспринимается собакой как физическое ограничение зоны безопасности.
Размер зоны безопасности определяется возможностями “борьбы не на жизнь, а на смерть”, результатом которой становится либо изгнание конкурента, либо собственная гибель. Бегство из зоны безопасности ставит под угрозу само выживание, поскольку животное лишается при этом и жилища, и необходимых ему пищевых ресурсов. Поэтому основным поведенческим механизмом конкуренции и/или самозащиты в зоне безопасности является описанное в классической этологии “поведение загнанной в угол крысы” – отчаянная борьба с любым соперником, даже с очень сильным и крупным, даже без шансов на победу. Необходимо отметить, что для вторжения в зону безопасности конкуренту нужны очень серьезные основания, также представляющие собой угрозу выживанию, – чаще всего голод или отсутствие собственного жилища. Поэтому конфликтные мотивации в зоне безопасности всегда очень сильны, а следовательно, агрессивное поведение выражено очень ярко, вплоть до уничтожения одного из конкурентов.
В жизни домашних собак центром зоны безопасности является “место” собаки в доме, а на временной территории во время прогулки – место, где находится хозяин, или ближайшие подступы к дому.
Границу зоны безопасности К.Лоренц назвал «критической дистанцией». В норме эта дистанция составляет 2-3 роста собаки в холке, а любые отклонения от этой величины как в ту, так и в другую сторону говорят о серьезных нарушениях в структуре психики.
Зона уверенности – это та территория, которую собака может эффективно охранять от соперников и, следовательно, чувствует себя в ней в комфортно и спокойно. На этой территории в дикой природе содержатся пищевые ресурсы, необходимые для выживания животного, а сокращение зоны уверенности означает для животного существенное ухудшение условий обитания, но не ведет к немедленной физической гибели. Конкуренция в зоне уверенности бывает достаточно острой, но почти всегда заканчивается бегством одного из соперников. Поэтому К.Лоренц назвал радиус этой зоны «дистанцией бегства». При этом «хозяин» территории отступает внутрь своей зоны уверенности вплоть до зоны безопасности, а «чужак», принужденный к бегству, уходит на расстояние, не меньшее, чем сумма дистанций бегства обоих соперников.
Для хорошо развитой собаки с адекватной самооценкой размер зоны уверенности составляет 10-20 ростов в холке (у кобелей он больше, у сук – несколько меньше). Размер зоны уверенности легче всего определить при наблюдении по тому, какую территорию собака метит во время прогулки, а также (как это делал К.Лоренц) по расстоянию, с которого собака отступает при появлении заведомо сильнейшего соперника. Зона уверенности совпадает с той территорией, на которой собака обычно держится на прогулке (с поправкой на отношения с хозяином).
Поводом для вторжения в чужую зону уверенности может послужить любой вид конкуренции. Это стремление завладеть той или иной «собственностью» (в дикой природе это прежде всего – пища, а у домашних собак стимулом может явиться и игрушка, и соблазнительная находка, и даже провокационное стремление приласкаться к чужому хозяину). Возможно и половое соперничество, и нападение на слабейших членов группы – детенышей и больных. При любой провокации в зоне уверенности драка у собак весьма вероятна, причем начинает ее, как правило, «хозяин» зоны.
В зоне уверенности, кроме механизмов конкуренции, работают и социальные механизмы, обеспечивающие групповое выживание. Поэтому именно в этой зоне наиболее ярко проявляются различия в поведении, обусловленные структурой отношений в группе.
Для соперничества в зоне уверенности особенно характерно предварительное выяснение силы соперника, поскольку бегство и бой как механизмы обороны в этой зоне одинаково возможны и эффективность их зависит только от соотношения сил. Именно в зоне уверенности наиболее явственно выражено ритуальное и демонстративное поведение, предшествующее драке (даже суки, особенно – знакомые между собой, в этой зоне нередко предупреждают о своих намерениях, чего нельзя ожидать в других зонах). По поведению собаки в зоне уверенности можно надежно судить о степени ее социализации, а по размерам этой зоны – об уверенности животного в себе, т.е. о его самооценке. Наблюдения за поведением собаки в зоне уверенности очень важны в прогностическом смысле, в том числе – с точки зрения прогноза социальной опасности животного.
Зона претензий, привлекающая животное пищевыми ресурсами, стимулами продолжения рода или другими возможностями, превышает по размерам возможности эффективной охраны. При этом рейд в зону претензий нередко означает одновременное пересечение границ чужой зоны уверенности. Поэтому в этой зоне при встрече с чужаком наиболее вероятно бегство в зону уверенности или даже в зону безопасности (при явно неблагоприятном соотношении сил). Агрессия в зоне претензий встречается редко и всегда свидетельствует о нарушениях психики и поведения, наиболее частыми из которых являются неадекватная социализация и резко завышенная самооценка.
Во внешнем наблюдении размеры зоны претензий определяются по тому, на какое расстояние собака время от времени отбегает от хозяина или от своего жилища. Размеры зоны претензий в высшей степени индивидуальны и зависят только от самооценки собаки. Поэтому по наблюдениям за собакой во время рейдов в зону претензий выявляется самооценка. Стабильность самооценки, на бытовом языке характеризуемая как «наглость», определяется по остроте реакции на появление потенциального конкурента (с учетом его размеров, силы и поведения). В остальном же поведение в этой зоне и вероятность агрессии определяются индивидуальным балансом мотиваций.
Отсутствие выходов в зону претензий является признаком серьезного нарушения социализации и самооценки, возможно, обусловленного собственным поведением хозяина и его отношением к собаке («синдром забитой собаки»).
Анализ проявлений территориального стереотипного поведения (в том числе, относящихся к месту собаки в доме) важен также для исследования поведения собаки дома: в одиночестве, в присутствии хозяев и при приходе посторонних. Социальные требования к поведению семейной собаки предусматривают нежелательность агрессии, связанной с конкуренцией за территорию, как по отношению к людям, так и по отношению к другим животным. С другой стороны, полное подавление стереотипов территориального поведения может привести к явлению «накопления инстинкта», исследованному К.Лоренцем, и к серьезным срывам и неврозам у собаки. По нашему мнению, "накопление инстинкта" связано с кумулятивным стрессом, затрагивающим территориальные мотивации и образованием соответствующей доминанты (эти понятия будут подробно обсуждаться ниже). Эта проблема вызывает много субъективных жалоб у владельцев собак и нередко требует применения корригирующих программ. Постоянное нарушение территориальных стереотипов может приводить, в частности, и к агрессивному поведению собаки в семье.
Территориальные стереотипы тесно связаны с разделением ресурсов между разными сообществами с одной стороны и с совместным их использованием одним сообществом – с другой. Поэтому они несомненным образом коррелируют с социальными (стайными) стереотипами, а нарушения, затрагивающие одни из них, нередко приводят и к нарушениям в других.
При практической работе с собакой характер ее реакций и выполнение упражнений нередко зависят от ее территориального восприятия. Наиболее очевиден эффект, связанный с событиями во внешней среде. Внимание собаки и острота ее реакций на события в зоне претензий минимальны. События в зоне уверенности привлекают большое внимание собаки, а ее реакции определяются принимаемыми собакой решениями. События в зоне безопасности имеют наибольший приоритет, но реакции на них, как правило, спонтанны и определяются эмоциональным статусом.
Те же закономерности прослеживаются и в реакциях собаки на команды и действия хозяина. В зоне безопасности (в том числе, и в пределах поводка, даже длинного и свободного) послушание собаки максимально – не только потому, что хозяин имеет возможность непосредственно воздействовать на животное, но и в силу особенностей поведения в этой зоне. При дистанционном воздействии собака, находящаяся в зоне уверенности, надежно воспринимает команды и действия хозяина, выполнение их зависит от типа отношений с хозяином. Если же собака, привлеченная каким-либо объектом или событием, уходит от хозяина в зону претензий, то ее внимание к командам и действиям хозяина резко снижается. Эти факторы необходимо учитывать при любой практической работе, будь то дрессировка, коррекция психики или воздействия в конкретной ситуации.

2.7. Стереотипы социального поведения
В классической зоопсихологии известны различные формы общественного взаимодействия животных. Диапазон их очень широк: от полностью одиночного образа жизни, когда редкие контакты с другими особями имеют целью только продолжение рода (белый медведь, орангутан), и до жесткой общественной организации, в которой специализация особей достигает такой степени, что выживание их поодиночке становится невозможным (эусоциальные сообщества у муравьев и пчел).
Социальные сообщества животных нужно отличать от простых скоплений, образующихся в результате действия каких-либо факторов окружающей среды, но не предусматривающих взаимодействий между особями (бабочки или мошкара, летящие на свет лампы).
Социальное сообщество, основанное на более или менее развитых взаимодействиях, возникает как результат совместного пользования территориальными и пищевыми ресурсами. При этом характерно более эффективное использование этих ресурсов и более полное удовлетворение всех потребностей, чем в одиночку.
Естественно, что наиболее устойчивы социальные отношения, существующие внутри вида. Однако в природе возможно и установление некоторой социальной структуры, связующей представителей разных видов. Межвидовые сообщества характеризуются общностью условий обитания или использованием одним видом каких-либо особенностей другого вида – симбиоз. Классическими примерами симбиоза служат морские животные: рак-отшельник и актиния, акула и рыба-лоцман, черепаха и рыба-прилипала. Симбионты могут понимать язык другого вида (сигнал тревоги сороки служит оповещением для других видов) или даже подражать ему в своих целях (птицы-пересмешники). Следовательно, при симбиозе наблюдаются, по крайней мере, три признака из пяти, предложенных Эйзенбергом – когезия, общие средства коммуникации и разделение труда (некий аналог открытых индивидуальных сообществ, объединяющих перелетных птиц).
Дж.Ф.Эйзенберг в 1965 г. предложил 5 основных признаков общественной организации у животных:
стремление держаться вместе (когезия);
общая система коммуникации;
замкнутость;
разделение труда, основанное на специализации;
постоянство связей (личные отношения).
К.Лоренц классифицировал видовые сообщества по признакам открытости-закрытости и анонимности-индивидуальности. Нетрудно видеть, что четыре возможных сочетания этих двух параметров обладают разными комбинациями признаков, указанных Эйзенбергом (если понимать постоянство связей как личное узнавание), а именно:
открытое анонимное сообщество: когезия, коммуникация, (пример – косяк рыб);
открытое индивидуальное сообщество: когезия, коммуникация, разделение труда (перелетные птицы);
закрытое анонимное сообщество: когезия, коммуникация, разделение труда, замкнутость (общественные насекомые);
закрытое индивидуальное сообщество: когезия, коммуникация, разделение труда, замкнутость, постоянство связей (стайные млекопитающие).
В особые периоды, связанные с образованием супружеских пар и выращиванием потомства, внутри анонимных сообществ могут возникать индивидуальные подгруппы – это временная семья при отсутствии моногамии у вида в целом.
Семья (пожизненная моногамная или временная) отличается от стаи основной функцией – воспроизводством и общей заботой о потомстве, а следовательно, ее основой является сексуальное партнерство и родительско-детские отношения. Семья, как правило, исключает возможность внутренней агрессии. В природе встречаются и переходные типы сообществ, расширяющие структуру семьи (прайд у львов, наличие «дядюшек» у волков и т.п.).
Стая у псовых представляет собой закрытое индивидуальное сообщество, отличающееся потребностью в активных личных контактах. На этой особенности псовых и строятся межличностные контакты человека и домашней собаки. Поэтому для эффективного и полного взаимодействия собаки и человека в этих межвидовых отношениях должны выполняться все пять требований Эйзенберга - коммуникация, разделение труда, когезия, постоянство связей, замкнутость.
Дикие виды семейства псовых тяготеют к стабильной моногамной семье, к которой могут примыкать и одиночки. Две или несколько семейных групп могут объединяться в стайное сообщество с более развитой организацией, в котором устанавливается иерархия семей, но в целом сохраняются социальные ранги, аналогичные внутрисемейным. Есть данные о том, что количественный состав стаи сильно связан с условиями существования и в трудные годы стая может включать в себя до двадцати и даже тридцати семей. Тем самым обеспечивается более эффективное выживание в тяжелых условиях.
К.Лоренц показал, что прочность межличностных отношений непосредственно связана со степенью агрессивности внутри вида. У тех видов животных, которым присуща высокая степень социальной организации, отмечено, в частности, большое сходство жестов агрессии и приветствия; образованию брачных пар нередко предшествует редуцированное агрессивное поведение по отношению к будущему партнеру и т.д. Связующим звеном личных отношений служат как редуцированная агрессия, так и ритуал умиротворения как нормальный ответ другой стороны.
Можно предположить, что демонстрация агрессии и умиротворения служат механизмом выявления критериальных совпадений и оценки личностных качеств партнера. Истинное объединение моногамной семьи, а вслед за ней – и стаи зиждется не столько на сексуальных и родительско-детских связях, сколько на эффективных критериях поведения и демонстрирующих их ритуалах, что и приводит к установлению личных отношений, в которых не безразличны психические особенности каждого из индивидуумов. Личное узнавание и личный характер отношений предполагают, что у членов сообщества имеются определенные требования к индивидуальным поведенческим проявлениям – в противном случае для контакта было бы достаточно видовой коммуникации.
Личный характер отношений и разделение труда обеспечивают ответственность каждого за удовлетворение потребностей всех. Поэтому полноценное социальное сообщество характеризуется прежде всего более или менее развитым альтруистическим поведением, подчиняющим индивидуальные интересы интересам других индивидуумов и сообщества в целом. Ранг каждого из индивидуумов в общей структуре отношений зависит от степени приспособленности к условиям существования – то есть, от развития психики и оптимальности принимаемых решений (по функциональным сферам).
Расхожее представление о линейной иерархии собачьей стаи по признаку «сильный-слабый» упрощено до полной неприменимости. Для понимания сущности социальных отношений у собак наиболее важно то, что связующим звеном стаи является не власть одного индивидуума над другим, а ответственность более приспособленных членов сообщества за тех, кто занимает низшее социальное положение. Подчинение менее приспособленных членов сообщества старшим становится механизмом, обеспечивающим выполнение оптимальных для выживания решений. Поэтому и социальные ранги в собачьей стае определяются не физической силой индивидуума, а соотношением прав, обязанностей и ответственности по отношению к группе в целом. Одновременно каждый из социальных рангов непосредственно предполагает наличие и активную реализацию соответствующих форм поведения.
С точки зрения функциональных обязанностей в стае выделяются 7 основных рангов с дополнительными подразделениями внутри некоторых из них. Подчеркнем также, что выделение социальных рангов слабо связано как с полом, так и со старшинством по возрасту – эти факторы, как и физическая сила, всего лишь обеспечивают возможность выполнения тех или иных полезных для сообщества функций. В частности, пол собаки имеет социальное значение, а значит, и определяет собой ее поведение, только в периоды, физиологически связанные с воспроизводством.
ВОЖАК – высший ранг, предусматривающий максимальную ответственность за выживание стаи в целом. Круг обязанностей Вожака включает в себя все вопросы, связанные с выбором мест обитания, добыванием пищи и защитой стаи от возможных опасностей (в том числе, и организацию групповой охоты или обороны от нападения). Кроме собственной физической силы, оптимального конституционального развития и оптимальных движений, Вожак обязан обладать хорошо развитой психикой, знаниями, существенными для выживания стаи, развитыми способностями распознавания образов, анализа ситуации и построения эффективных стратегий поведения, индивидуальных и групповых. Следствием высокого уровня физического и психического развития является и высокая самооценка, выражающаяся в полной уверенности в собственных силах.
Права Вожака – это преимущественное право на пищу, право распоряжаться действиями членов стаи, право устанавливать социальные ранги и отношения членов стаи, право изгнания из стаи и т.п. Эти привилегии обеспечивают поддержание его полноценной формы и оптимальное выполнение социальных функций в интересах всей стаи. Право Вожака на преимущественное продолжение рода представляет собой не более, чем один из механизмов естественного отбора, обеспечивающий закрепление механизмов естественного отбора, обеспечивающий закрепление в потомстве наиболее ценной для вида наследственности.
Своими правами Вожак распоряжается по собственному усмотрению – так, например, он может уступить право на пищу кому-то из членов стаи.
Следует особо подчеркнуть, что Вожак лишен одного из важнейших прав – права на защиту со стороны других членов стаи, которые в опасной ситуации не принимают ответственных решений, а лишь выполняют решения Вожака. Поэтому, в частности, при охране хозяина-Вожака собака не обязана действовать самостоятельно, а работает по команде. Это служит частой причиной непонимания, если собака в опасной ситуации не проявляет инициативы по защите властного и авторитетного хозяина.
Очень важен практически тот факт, что ранг Вожака может занимать одна и только одна собака.
Ближайший к Вожаку социальный ранг – это ранг ВОИНА. Это боеспособный кобель, подчиненный Вожаку (и только в его отсутствие – Старшей Матери) в вопросах, касающихся стратегии выживания. Ранг Воина может занимать и хорошо развитая сука, не занятая воспитанием детей и доказавшая свою боеспособность. Если в стае имеется два или несколько Воинов, то среди них, как правило, выделяется СТАРШИЙ ВОИН (ранг 2а) – наиболее опытный кобель, «назначаемый» Вожаком и являющийся его главным помощником. Основным требованием к Старшему Воину является хорошее психофизическое развитие и наличие стратегического мышления, позволяющего эффективно организовывать групповые действия, поскольку ему во многом подчинены остальные Воины. При отсутствии подходящего претендента ранг 2а не выделяется.
Обязанности Воина связаны с нападением, обороной и охотой. Подчиняясь распоряжениям Вожака, Воин отвечает за оптимальное выполнение порученных ему функций. Старший Воин обычно командует группой Воинов и помогает Вожаку в организации охоты, обороны или нападения.
Права Воина включают в себя право на пищу и право на продолжение рода (оба – в порядке старшинства). Права на защиту Воин лишен. Право Воина на принятие решений весьма ограничено.
Следует отметить, что Старший Воин обычно является наиболее естественным претендентом на ранг Вожака в случае гибели последнего или его неспособности руководить стаей.
Обязанности двоих и более Воинов в стае не полностью идентичны, причем их функции определяются индивидуальными особенностями психики и возможностями.
Ответственным социальным рангом является и ранг МАТЕРИ. В этой роли выступает взрослая, уже рожавшая сука. Обязанности Матери могут выполняться как по отношению к собственным щенкам, так и по отношению к щенкам других (менее опытных) сук. После того, как щенки становятся самостоятельными, Мать возвращается к исполнению обязанностей того социального ранга, который занимала до родов (чаще всего это Воин или Пестун).
Если в стае имеется две или несколько опытных сук, то наиболее авторитетная из них, сильная, хорошо развитая физически и психически, занимает ранг 3а – СТАРШЕЙ МАТЕРИ. Обычно это – подруга Вожака и мать его детей. Как ранг Вожака, так и ранг Старшей Матери может занимать одна и только одна собака!
К компетенции Матери относится организация выращивания и воспитания потомства (кормление, игры, обучение жизненно важным навыкам), а также забота о сохранности слабейших при угрозе со стороны. В момент нападения на стаю Матери обязаны, не вмешиваясь в оборонительные действия, увести в безопасное место всех, кто нуждается в защите.
Старшая Мать (ранг 2а) может сотрудничать с Вожаком в вопросах жизнеобеспечения стаи в целом, а иногда – даже принимать участие в боевых действиях стаи, но стратегических решений она не принимает и стаей не командует. При отсутствии в стае кобеля, способного принять на себя обязанности Вожака, Старшая Мать может выполнять обязанности Вожака в полном объеме, обязательным условием чего является ее собственное полноценное психофизическое развитие. Со Старшим Воином Старшая Мать, как правило, не конкурирует.
Матери младшего статуса не претендуют на командование стаей ни при каких обстоятельствах и могут оспаривать лишь ранг Старшей Матери.
К неоспоримым правам Матери относятся: право на принятие решений и право руководить действиями членов стаи в пределах своей компетенции; право на продолжение рода (с преимуществом Старшей Матери и далее – в соответствии с иерархией Матерей); право на защиту. В период, связанный с рождением и вскармливанием детей, любая Мать получает особые преимущества в праве на защиту.
4. Следующий ответственный ранг назван ОПЕКУНОМ. Опекун имеет право на командование щенками и молодняком и несет ответственность за их воспитание и обучение. В этом ранге выделяются два подранга: ПЕСТУН и ДЯДЮШКА.
ПЕСТУНАМИ (ранг 4а) становятся молодые суки (несколько реже – молодые кобели, по каким-либо причинам не претендующие на ранг Воина). Пестуны подчинены Матерям и реализуют их распоряжения, касающиеся воспитания и обучения детей. Обязанности Пестуна не добровольны, а предписываются молодняку старшими при появлении следующего помета. Нужно обратить внимание на то, что факт рождения собственных детей еще не переводит молодую суку из ранга Пестунов в ранг Матерей – для этого перехода необходимо развитие, достаточное для принятия решений в вопросах выживания.
ДЯДЮШКА (ранг 4б) – это взрослый кобель, не имеющий своей семьи и помогающий в выращивании потомства. Функции Дядюшки у канадских волков прекрасно описаны Фарли Моуэтом в книге «Не кричи: волки!», и они в полном объеме воспроизводятся (при соответствующем составе стаи) у домашних собак. Одинокий кобель принимает на себя обязанности Дядюшки (в отличие от молодого Пестуна) добровольно и только с разрешения Матери.
Обязанности Опекуна связаны с обучающими играми со щенками и с присмотром за детенышами в стандартных, конкретных ситуациях. В нестандартных ситуациях решения, касающиеся детей, принимают Матери. Дядюшка может также принимать участие в заботе о пропитании потомства, а Пестуны охотятся только вместе со всей стаей, с разрешения старших по рангу.
Права Опекунов довольно существенно ограничены и обеспечивают лишь собственное выживание: это право на пищу и право на защиту. Дядюшка имеет также некоторые права «советчика».
5. Последний из ответственных рангов не связан с принятием самостоятельных решений, но предполагает выполнение полезных для стаи функций. Это ранг Сигнальщика, занимаемый обычно наиболее возбудимой собакой, которая оповещает стаю о событиях, могущих повлиять на жизнь членов сообщества. Важно и то, что Сигнальщиком является собака, недостаточно подготовленная к самостоятельному принятию решений. В этой роли в семье нередко выступает молодая собака с низкой самооценкой, а следствием соответствующих социальных обязанностей становится неумеренный лай собаки в ответ на любые шумы, ее активная реакция на приход в дом посторонних и т.п. Это важно с практической точки зрения, так как эта проблема обычно эффективно корригируется изменением ППР и, как следствие, социального ранга собаки.
6. ЩЕНОК – это ранг, не связанный ни с какой ответственностью перед стаей, но предполагающий преимущественные права на пищу и защиту. В праве на пищу щенки нередко превосходят даже Вожака и щенных сук, хотя кормящие матери, как правило, получают в вопросах пропитания преимущество перед щенками.
В социальной структуре стаи может быть выделен также временный переходный ранг 6а – МОЛОДНЯК. Этот ранг определяется постепенным уменьшением прав и активной подготовкой к исполнению будущих взрослых обязанностей. Отношение к Молодняку (начиная с шестимесячного возраста домашней собаки) характеризуется особой строгостью со стороны старших в общей дисциплине стаи и обучении необходимым навыкам.
Первой обязанностью Молодняка, как уже упоминалось, становится роль Пестуна, за выполнение которой молодая собака несет ответственность перед Матерями.
7. Ранг ИНВАЛИДА также почти не предполагает ответственности перед другими членами сообщества, но дает право на пищу и защиту, хотя и весьма ограниченное по сравнению со Щенком.
Выделение ранга Инвалида далеко не очевидно, поскольку для того, чтобы занять этот ранг, физически немощное животное должно обладать достаточной интеллектуальной ценностью для стаи в целом. В противном случае больное, увечное или состарившееся животное становится для стаи обузой и с высокой вероятностью подлежит изгнанию или уничтожению. Интеллектуальные же функции Инвалида сводятся к роли «советчика» для особей старших рангов и к участию в воспитании и обучении потомства – в меру физических возможностей.
Наличие Инвалидов наблюдалось в дикой природе у гиеновых собак, причем в случае опасности Инвалидов охраняет и защищает вся стая. Стая же заботится и об их пропитании, наравне со щенками и щенными и кормящими суками.
Наиболее вероятно, что права Инвалидов получают недееспособные животные, занимавшие ранее ранги Вожака и Старшей Матери, – в силу развитого аналитического и стратегического мышления. У домашних собак уничтожение немощных членов стаи запрещается человеком, поэтому ранг Инвалида приобретает для них еще большее значение, чем для диких видов псовых.

Построение социальной структуры, общей для человека и собаки становится возможным благодаря общему биологическому смыслу социальных отношений, существующих у псовых хищников и у людей, и в силу того факта, что социальная структура может объединять представителей разных биологических видов. Такое межвидовое сообщество превосходит по своему развитию обычный для дикой природы симбиоз, поскольку основой для него становится высший, по Лоренцу, тип социальной организации – закрытое индивидуальное сообщество. Необходимо помнить о том, что эти межвидовые отношения базируются на видовых представлениях: специфика разделения труда в стае псовых определяет собой и систему отношений ответственности, связывающих собаку и ее хозяина или хозяев.
Следовательно, все рекомендации типа «стань вожаком для своей собаки» справедливы только для парных отношений собаки с сильным и авторитетным хозяином, способным принимать ответственные решения в общих интересах.
В стае-семье, включающей нескольких человек, не может быть столько же вожаков, сколько в ней людей. В действительности структура видовой стайной организации гораздо сложнее и в определенной степени схожа со структурой человеческой семьи, что позволяет естественным образом построить многообразные и бесконфликтные отношения с каждым из членов хозяйской семьи, включая стариков и детей. Здесь мы рассматриваем ранги внутри семьи максимального состава.
Наиболее разумное соотношение социальных рангов применительно к человеческой семье таково:
Вожак – мужчина активного возраста, принимающий наиболее ответственные решения ("отец семейства");
Воин – подчиненный мужчина активного возраста (сын, зять и т.п.);
Старшая Мать – наиболее ответственная женщина в семье;
Мать – подчиненная женщина активного возраста (дочь, невестка, возможно, бабушка и т.п.);
Пестун – подросток;
Дядюшка – взрослый мужчина, не принимающий ответственных решений (возможно, дед);
Сигнальщик – младший подросток;
Щенок – ребенок дошкольного возраста, который переходит в ранг Молодняка примерно в 11-12 лет;
Инвалид – любой член семьи, не осуществляющий активных действий, но помогающий в принятии решений (старик, больной и т.п.).
Социальные ранги, отражающие видовые стереотипы отношений у собак, обязательно должны учитываться при разумной организации социальной структуры межвидового сообщества – человеческой семьи, включающей одну или несколько собак и животных других видов. Эта структура пронизывает все аспекты отношений, начиная с порядка раздачи пищи и лакомства нескольким животным, права на хозяйскую ласку и покровительство (это то, что мы обычно считаем «собачьей ревностью») и заканчивая охранными функциями собаки и правами и ответственностью каждого из членов семьи.
Однако смысл социальных отношений человека и собаки часто интерпретируется настолько упрощенно, что это приходит в прямое противоречие с функциональным предназначением собаки. Примером неверной трактовки социальных отношений служит распространенное мнение о том, что хозяин не должен пропускать собаку в двери впереди себя, поскольку это считается привилегией Вожака. Однако вход в замкнутое пространство связан с потенциальной опасностью – следовательно, это не привилегия сильного, а ответственность за благополучие хозяина. Собака, предназначенная для охраны хозяина, обязана первой встретиться с потенциальной опасностью и принять на себя ответственность за его защиту. Как видно из описания социальных рангов, это обязанность Воина. Следовательно, оптимальным является следующее разделение обязанностей: человек-Вожак (или Старшая Мать) принимает решение о входе в двери, а собака-Воин выполняет его, беря на себя ответственность за защиту старшего.
Смещенные представления об отношениях с собакой становятся источником многих недоразумений, которые представляются хозяевам собак неадекватным поведением. Примером служит реальный случай: кобель кавказской овчарки, воспитанный в строжайшем подчинении хозяину, отказывался вязать суку, как только к собакам приближался хозяин-Вожак. Кобель, поставленный в заведомо низший социальный ранг, расценивал приближение хозяина как проявление интереса к суке и уступал Вожаку, имеющему преимущество в праве на воспроизводство.
Не следует забывать также о том, что собака очень наблюдательна и чувствительна во всем, что касается отношений людей между собой, но истолковывает она их также с точки зрения собственных видовых стереотипов. Так, в частности, если хозяин не несет достаточной, с позиции собаки, ответственности за безопасность и выживание семьи, то он не заслуживает ранга Вожака и теряет соответствующие права – вплоть до права на супружеские ласки по отношению к хозяйке, которая представляет собой полноправную Старшую Мать. Эта интерпретация имеет не сексуальные, а чисто социальные корни: замечено, что так ведут себя не только кобели, но и суки, разумеется, при условии хорошей социализации. При этих условиях собака, претендующая на доминирование, может реализовать свои социальные права, пытаясь диктовать хозяевам собственные нормы их отношений между собой, что объясняет целый ряд ситуаций, связанных с агрессией в семье.
Каждый случай вмешательства собаки в отношения людей между собой и даже с посторонними должен рассматриваться прежде всего как попытка установления адекватной социальной структуры, выражающейся в соотношении прав и обязанностей каждого члена семьи. В частности, стремление не подпустить к хозяйке пришедших в дом гостей часто связано не с охраной, а с тем, что хозяйка не является Старшей Матерью и, следовательно, не имеет права самостоятельно устанавливать отношения с посторонними.
Особого внимания заслуживает проблема отношений собаки и ребенка, при решении которой необходимо учитывать также разные темпы возрастного развития с быстро меняющимися нормами поведения и соответствующими изменениями социальных рангов.
Нередко социально активная собака по собственной инициативе принимает на себя обязанности Опекуна по отношению к ребенку, что может выражаться в стремлении регулировать его поведение. Формы, в которых проявляются эти социальные отношения, не всегда оказываются безобидными с точки зрения родителей и расцениваются как "непредсказуемая" агрессия по отношению к детям. Заметим, что именно эта ситуация характерна, например, для ротвейлеров и среднеазиатских овчарок; этим обусловлено распространенное мнение о том, что собак этих пород нельзя держать в семье, где есть маленький ребенок.
Стайные стереотипы собак лежат и в основе изменения отношений собаки и ребенка в возрасте 10-12 лет, что соответствует переходу в ранг Молодняка, когда стиль отношений в стае резко трансформируется. Поскольку у людей нет столь отчетливой границы "золотого детства", то собака может не понять мягкого обращения родителей с подростком и, выполняя обязанности Опекуна, взять дисциплинарное воспитание на себя. Эти случаи также часто остаются непонятыми хозяевами, которые считают, что поведение собаки изменилось внезапно и необъяснимо.
В такого рода «межвидовых недоразумениях» нередко кроется причина конфликтов и даже агрессии собаки в семье. Часто приходится встречаться и с конфликтами между людьми в семье, которые также коренятся в непонимании специфики отношения собаки к каждому из членов сообщества.
Важно также упомянуть и о том, что у собак, недостаточно социализованных в межвидовом отношении, толчком к осложнениям может послужить любое изменение социальной структуры и даже незначительное событие, не связанное непосредственно со стайными отношениями. Так, например, при перевозбуждении, вызванном другими причинами, нередко наступает «смещенная (переадресованная) реакция». В результате этого собака ополчается на тех членов семьи, кого считает слабее себя, а чаще всего - на ребенка или старика. Анализируя и оптимизируя структуру отношений и социальных прав и ответственности, приближая социальные ранги людей к стереотипному восприятию собаки, зачастую удается в корне решить проблемы нежелательного поведения в семье.
Стайные стереотипы собак действуют не только в пределах постоянной стаи (несколько собак, живущих вместе и поддерживающих стабильные социальные отношения), но и среди собак, часто встречающихся, например, на выгуле или на даче и образующих так называемую "временную стаю". В пределах временной стаи также выделяются соответствующие ранги и устанавливаются сферы ответственности, приводящие к активизации адекватных форм поведения. Хотя эти социальные отношения и уступают по силе отношениям постоянной стаи, их необходимо учитывать при анализе поведения собаки по отношению к сородичам.
В отношениях с людьми понятие "временной стаи" объясняет поведение собаки по отношению к родным и близким хозяев, которые приходят в дом или приезжают на некоторое время. Эти люди могут вступать с собакой в отношения, аналогичные видовой структуре. Однако, эти отношения остаются более слабыми, чем постоянные отношения с хозяевами, и в норме прерываются без всяких психологических осложнений.
Видовая социальная структура собак играет ведущую роль в построении отношений собаки с животными других видов, живущими в той же семье. Собаке свойственно воспринимать представителей других видов млекопитающих как членов «условной стаи», перенося на отношения с ними свои стереотипные представления. Однако при любом обострении ситуации (даже при перевозбуждении, вызванном другими причинами) недостаточно социализованная собака вступает в конфликт с «условными сородичами» – например, начинает преследовать кошку. Если Вожак принимает решение о наказании члена "условной стаи", его поддерживают все собаки, имеющие ответственные стайные ранги.
Проблемы установления межвидовых отношений должен решать человек, занимающий ранг Вожака или Старшей Матери, поскольку им в естественной видовой стае отводится право распоряжаться социальными отношениями других членов сообщества. То же касается и установления отношений между двумя или несколькими собаками – с той лишь оговоркой, что во внутривидовых структурах любой произвол человека, противоречащий видовым стереотипам, воспринимается собаками намного острее и ведет к нарушениям стереотипного уровня психики в целом. Поэтому при установлении желательных отношений необходимо максимально приблизить их к видовому восприятию собак.
При анализе проблем поведения и психики собаки очень важно учитывать изменения социальной структуры во времени в зависимости от возраста и индивидуального состояния членов стаи. В жизни собак имеются свои «особые периоды», характеризующиеся нестабильностью, неустойчивостью отношений, смещением социальных рангов вследствие изменения ценности индивидуума для стаи в целом. Такие трансформации связаны, в частности, с деторождением (щенная и кормящая сука приобретает максимальные права на пищу и защиту, так как с ее благополучием связано будущее стаи) и с взрослением молодняка.
На социальную структуру отношений между собаками могут повлиять такие факторы, как дрессировка и обучение одной из собак, ее участие в работе с хозяевами, забота человека во время болезни и даже эмоции (как собачьи, так и человеческие), вызванные участием в выставке. Если общая структура внутривидовых и межвидовых отношений противоречива и недостаточно устойчива, этих малых возмущений оказывается достаточно, чтобы поведение собаки резко изменилось. Изменившаяся самооценка собаки, неадекватное осознание ею своего социального ранга может приводить к возникновению конфликтов как с животными, так и с людьми и даже к подлинной агрессии внутри семьи. Поэтому при выявлении любых нарушений стереотипов социального поведения не следует относить конфликтность и агрессивность собаки на счет врожденных факторов или общей возбудимости.
Однако социальные перестройки в жизни домашних собак могут быть обусловлены также и любыми изменениями в жизни и составе хозяйской семьи и в отношениях с каждым из людей. При резких изменениях в составе и образе жизни хозяйской семьи у собаки возможны самые разнообразные нарушения поведения и психики, вплоть до стойких неврозов, и тяжесть последствий зависит от исходного состояния психики и социальных отношений в семье.
Все перечисленные факторы нуждаются в тщательном анализе при любых проявлениях нежелательного поведения собаки в семье и при резких изменениях в других формах поведения.
2.8. Ритуальное поведение (мимический язык) собак
Ритуальным поведением животных называется комплекс фиксированных стереотипных форм поведения, обеспечивающих видовую коммуникацию и в явном виде выражающих структуру социальных отношений.
Ритуальное поведение фиксирует внешние признаки самооценки животного, оценки им партнера, социальных претензий, намерений, а отчасти выражает также и эмоциональные состояния. Будучи оформлены автоматически выполняемыми движениями и действиями, эти стереотипы устойчиво закреплены в видовой наследственности и составляют часть общевидовых языковых средств (так называемый «мимический язык»), в которые входят также и различные звуки, доступные данному виду. Мимический язык собак превосходно описан норвежским ученым Йораном Бергманом, однако, в книге Бергмана приводятся разрозненные описания жестов, движений и звуков. Здесь мы рассмотрим ритуальные стереотипы комплексно, вместе с сопровождающей их звуковой речью, ориентируясь на выражаемое содержание.
ПРИВЕТСТВИЕ ЗНАКОМЫХ. Виляние хвостом. Заведомо младшая собака может облизывать морду старшей (или лицо человека), приближаясь от губ и носа к ушам. Круп младшей собаки приподнимается, старшая привстает на передних ногах, поднимает голову. Собаки могут тереться боком или задом о корпус партнера. Младшая собака тычется носом в старшую. Возможны любые проявления игривости или демонстрация силы. Характерные звуки: поскуливание, повизгивание, «трели» или короткий звонкий лай у младшей собаки, басовитое урчание у старшей.
ОБНЮХИВАНИЕ ПРИ ВСТРЕЧЕ С НЕЗНАКОМЦЕМ. Собаки подходят друг к другу, явно выражая степень уверенности в себе и самооценку (подъем хвоста, напряженность спины, постав головы и ушей, приподнимание переда). При обнюхивании собака, считающая себя старшей, высоко поднимает хвост, младшая – опускает, прикрывая анальное отверстие и перианальные железы (отказ от контакта). Обнюхивание перианальных желез и ушей может повторяться многократно. Собака, признанная старшей, подставляет зад для обнюхивания последней. Если отношения не выяснены, наступает демонстрация силы. Характерные звуки: короткое урчание в среднем по высоте тоне.
ПОКРОВИТЕЛЬСТВО СТАРШЕЙ СОБАКИ. Высоко поднятый, слегка виляющий хвост. Уши торчат, напряжены, иногда направлены раковинами вбок. Спина прямая. Собака высоко стоит на ногах. Нередко старшая собака облизывает морду младшей, начиная с ушей и лба, или обхватывает морду пастью сверху (со спинки носа), не сжимая зубов. Характерные звуки: мягкое и протяжное басовитое урчание.
ПРИЗНАНИЕ СВОЕЙ ПОДЧИНЕННОСТИ (особенно у щенков и молодняка). Долгое, «вдумчивое» обнюхивание перианальных желез старшей собаки. Поза покорности: опущенный зад, хвост опущен к задним ногам и совершает частые колебания – от подрагивания до резкого помахивания. Щенок может припадать к земле и даже опрокидываться на спину. Собака возраста молодняка может переходить от демонстрации подчиненности к имитации укуса или к вызову. Характерные звуки: высокое по тону поскуливание и повизгивание, возможно пыхтение. Взрослая собака, признавшая себя младшей или сдавшаяся в драке, становится боком и отводит голову в сторону, подставляя под морду старшей боковую поверхность шеи и ее основание.
СТРАХ. Уши прижаты к голове. Углы рта скошены вниз, морда вытянута снизу вверх, как бы подныривая под морду более сильного партнера. Лоб сглажен. Шея вытянута почти горизонтально. Спина выгнута, сгорблена, зад поджат. Хвост зажат между задними ногами, неподвижен или подрагивает. Собака может садиться на землю (это наблюдается в присутствии хозяина). Характерные звуки: поскуливание (чем выше тон, тем сильнее страх). У собак с нарушениями психики наблюдается оскал и начальное движение укуса, что может быть отнесено к противоречивому поведению. Ослабленные проявления страха интерпретируются как ПОДОБОСТРАСТИЕ, ЗАИСКИВАНИЕ.
АГРЕССИВНЫЕ НАМЕРЕНИЯ, УГРОЗА. Гримасы, обнажающие резцы и клыки. Уши торчат вперед, очень напряжены. На морде образуются складки, мочка носа вздернута вверх, продольные складки на лбу. Шерсть на холке и вдоль спины (по «ремню») вздыблена. Взгляд в упор, острый, твердый. Собака как можно сильнее приподнимается на передних ногах, а иногда совершает резкие и сильные поочередные толчки задними ногами («роет землю»). Движения демонстративно «высокомерны» и замедлены; характерно стремление повернуться боком к партнеру и движение по дуге. После активной демонстрации силы может наступить полная неподвижность, затем демонстрация возобновляется. Характерный звук: глухое басовитое рычание.
УГРОЗА СТАРШЕГО МЛАДШЕМУ. Начальное движение нападения: резкий толчок задними ногами и бросок вперед с попыткой сбить партнера грудью. Характерно очень короткое глухое рычание.
ПРИЗЫВ К ПОДЧИНЕНИЮ И ВЫЗОВ НА БОЙ. Старшая собака нависает над младшей, стремясь, чтобы ее морда оказалась выше. Мимика напоминает слабую демонстрацию агрессии. Вариант – претензия на доминирование у молодой собаки в период установления социального ранга: попытка имитировать садку кобеля, ставя передние лапы сзади на спину (выглядит одинаково у обоих полов). Прогноз драки зависит от поведения партнера и самооценки. Отличие от агрессии состоит в том, что эти движения нередко выполняются с «улыбкой» и без угрожающего рычания. Нужно обратить внимание на то, что этот ритуальный комплекс лишен сексуального смысла и напоминает садку только по форме!
ПОЛНАЯ УВЕРЕННОСТЬ В СВОЕМ ДОМИНИРОВАНИИ (без агрессии). Подставление зада для обнюхивания. Хвост поднят высоко вверх, очень напряжен, неподвижен. Спина прямая. Голова поднята. Уши торчат. Выполняется молча.
ВНИМАНИЕ, ГОТОВНОСТЬ К ПОДЧИНЕНИЮ. Внешне напоминает ослабленное признание своей подчиненности, к которому добавляется поворот ушей в стороны. Иногда уши отводятся назад и вбок, что говорит о примеси страха.
УХАЖИВАНИЕ. Уши прижаты к голове, но кончики их сведены к середине головы, вплоть до полного соприкосновения. Уголки рта оттянуты, но не опущены вниз и не подняты. Глаза чуть сужены, лоб сглажен. Характерная игра: собака отбегает, изображая страх, но постоянно оборачивается и приглашает следовать за собой. Характерные звуки: короткое пыхтенье, «смех», возможно воркующее урчание и «трели», возможен короткий звонкий лай. Собака виляет не только хвостом, но и всем задом.
ДРУЖЕЛЮБИЕ, ПРИЗЫВ К ИГРЕ. Характерная «улыбка» на морде: уголки рта растянуты, нижняя челюсть чуть опущена, пасть приоткрыта, но зубы прикрыты губами. Виляние хвостом. Покачивание головой. Взгляд без страха, веселый. Нередко припадание грудью к земле, возможны резкие толчки партнера носом. Уши: у старшей собаки приподняты и сближены, у младшей собаки отведены назад. Уровень подъема хвоста младшей собаки отражает степень ее доверия к старшей. Характерные звуки: пыхтение, негромкий отрывистый лай на высоких тонах, иногда – с примесью ворчания.
Наблюдая за ритуальным поведением собак при общении, можно с достаточной точностью определить их намерения, спрогнозировать дальнейшее поведение и предотвратить нежелательные осложнения (например, драку или нападение). Внимательное отношение к ритуальному поведению щенка и молодой собаки помогает вовремя заметить неадекватность самооценки (недостаток или переизбыток уверенности в себе) и скорректировать ее сиюминутными и/или долгосрочными управляющими воздействиями или специально подобранными упражнениями.
Хозяин собаки может сделать свои обращения намного более понятными для животного, если станет воспроизводить в жестах, движениях и интонациях звуковой речи некоторые элементы видового ритуального поведения. Особое значение имитация видовых средств выражения приобретает при воспитании молодняка и в период «возрастного бунта» (в среднем – от девяти месяцев и до года-полутора).
При наблюдении за ритуальными формами поведения необходимо учитывать то, что у разных пород собак они могут иметь свои варианты. Это становится особенно важным при анализе общения собак разных пород. Так, например, для крупных собак особо значимы все ритуальные формы приветствия и выяснения соотношения сил (пп. 1-9), а также готовность к подчинению по отношению к хозяину. Зато у мелких собак лучше выражены формы бесконфликтного общения (пп. 10-12). Если, например, пудель недостаточно владеет поведением признания подчиненности, то встречный ротвейлер может расценить это как излишние претензии и завышенную самооценку – в этом случае вероятность драки повышается.
Ритуальные формы, близкие по смыслу, могут смешиваться во внешних проявлениях (подчиненность с оттенком страха или игра с примесью ухаживания) или переходить одна в другую – так, например, демонстрация силы нередко завершается признанием подчиненности или вызовом на бой. Если же в поведении собаки одновременно наблюдаются проявления разных по смыслу ритуальных форм (например, поджатый виляющий хвост, оскал и глухое рычание одновременно), то это должно истолковываться как противоречивое поведение, которое всегда говорит о конфликте мотиваций и, следовательно, о более или менее серьезных нарушениях в психике. В этих случаях необходимо внимательно исследовать связь поведенческих проявлений с ситуацией, влияние отношений с хозяином и выявлять возможные причины внутреннего конфликта.
Если собака вообще плохо владеет видовыми ритуальными поведенческими комплексами, то это говорит о недостаточной социализации или ее отсутствии и о возможных нарушениях представлений о межвидовых отношениях.
Знание ритуальных форм поведения и их элементов позволяет также использовать в межвидовом общении жесты и движения, наиболее близко соответствующие видовым средствам выражения и, следовательно, повышающие эффективность воздействий на поведение собаки. Необходимо учитывать, что жесты, направленные сверху, воспринимаются собакой как доминирование и подавление, жесты снизу – как подчинение и т.п. Это становится особенно важным при недостаточной межвидовой социализации, претензиях собаки на доминирование или при "синдроме забитой собаки", при нарушениях стайных отношений, а также в период окончательной социализации ("возрастного бунта").
Правильное применение жестов и поз имеет большое значение и при медицинском осмотре собаки, при проведении тех или иных процедур и т.п. Вот наиболее типичные примеры.
Во многих случаях для удобства осмотра собаку укладывают на спину, переворачивая животом кверху и придавая ей тем самым позу не только беспомощную, но и значимую с ритуальной точки зрения – это щенячья поза полного и безусловного подчинения. Для собаки, обладающей достаточно высокой самооценкой и эмоциональной, это может служить дополнительным источником стресса, отягчающим ее состояние и затрудняющим медицинские манипуляции.
Излишне резкие движения врача и (главное!) хозяина воспринимаются собакой как несправедливая и ничем не обусловленная жестокость. Вместе с тем рука, уверенно и плотно, но без большого усилия положенная на холку, помогает подчинить собаку; рука, обхватывающая сверху спинку носа, успокаивает собаку, внушая ей уверенность в покровительстве и добрых намерениях и т.п. При попытке придерживать морду собаки снизу, под нижней челюстью, даже очень послушная и терпеливая собака с большей вероятностью дергает головой, что может осложнить манипуляции.
В зоопсихологической и ветеринарной практике огромную роль играют звуковые компоненты собачьего "языка", поэтому на них следует остановиться особо. При этом нужно учитывать непосредственную связь производимого звука и его восприятия с анатомическими особенностями речевого аппарата.
Чем крупнее животное, тем длиннее и массивнее его голосовые связки и, следовательно, тем ниже производимый ими звук. При этом возможности артикуляционного аппарата собаки резко ограничены ввиду малой подвижности губ и языка. Этими основными факторами и объясняется специфика звуковой речи собаки и ее значение. По характеру звуков, издаваемых собакой, можно судить, в частности, о субъективной эмоциональной оценке ситуации, что немаловажно для анализа поведения. С другой стороны, можно использовать особенности звукового восприятия для целенаправленного воздействия на эмоциональное состояние и поведение животного.
Низкие и рычащие звуки ассоциируются у собаки с крупными размерами тела и, следовательно, с сильным и уверенным в себе животным. Все звуки, используемые доминантной особью, имеют низкую тональность, глуховатый и рычащий оттенок. Это – тональность уверенности и силы.
Чем выше общая тональность звука, чем больше в нем визгливых ноток, тем ниже самооценка собаки (неважно, общая или ситуативная).
Отрывистые звуки с резкими интонационными перепадами по тональности соответствуют в собачьей звуковой речи высокому эмоциональному напряжению, причины которой собака истолковывает по-своему, в зависимости от того, как понимает ситуацию. Общим значением таких звуков является неуверенность в себе, в обязательности своих требований и т.п. В тех случаях, когда эти оттенки сочетаются с высокой общей тональностью, это говорит о полной растерянности собаки, вплоть до состояния паники, и служит предупреждением о возможности стрессовых реакций и непредсказуемого поведения.
Монотонный слитный лай почти без пауз (только для набора воздуха) служит ярким признаком острой стрессовой реакции без попытки понять происходящее. Это – грозный симптом угрожающей психической травмы, говорящий о том, что собаку следует немедленно вывести из экстремальной ситуации. В диагностическом отношении такой лай должен рассматриваться как проявление существенной информационной недостаточности и общего недоразвития мыслительных механизмов. Если такой лай наблюдается в спокойной среде (дома) или как реакция на незначительные события, то психическое состояние собаки оценивается как крайне тяжелое.
Звуковые средства выражения, присущие собакам во внутривидовом общении, также могут использоваться человеком для целенаправленного воздействия на поведение.
Так, например, специфический "командный голос", используемый при управлении поведением собаки, отличается вовсе не громкостью и резкостью тона, а низкой тональностью, размеренностью интонации и глуховатым тембром, к которому может при необходимости прибавляться и рычащий призвук. При необходимости подчинить себе собаку или пресечь любое нежелательное поведение следует всеми мерами избегать высоких и резких интонаций, крика, интонационных перепадов – все это ассоциируется у собак с излишней эмоциональностью и интерпретируется как неуверенность в себе, доходящая до страха, растерянности и панических состояний. Это необходимо учитывать не только в случаях конфликта с собакой, но и при любом управлении поведением. Вместе с тем инструкторы-дрессировщики обычно рекомендуют кричать на собаку, повышая тон голоса и увеличивая громкость, что не только может явиться нежелательным контрастом с обычным стилем общения, но и вызвать у собаки ощущение растерянности хозяина, его неуверенности в своих решениях и действиях.
Особого внимания заслуживает женский голос, физиологически высокий и чуть визгливый при крике. Очень типична ситуация, связанная с гипер-охраной хозяйки со стороны крупной и уверенной в себе собаки, например, кобеля кавказской, среднеазиатской, восточноевропейской овчарки и некоторых других пород. При появлении посторонних (людей или собак) хозяйка, опасаясь возможной агрессии, кричит на собаку, повышая голос и в наиболее острых ситуациях срываясь на визг. Собака, в соответствии с видовым восприятием звуковой речи, оценивает это как признак полной паники – и поведение агрессии становится еще более вероятным. В ряде случаев для устранения настороженности собаки, угрожающего и агрессивного поведения бывает достаточно изменения тона голоса хозяйки.
Те же закономерности восприятия звуковой речи необходимо применять и в ветеринарной практике. Врач при осмотре собаки должен говорить низким, чуть глуховатым голосом, размеренно, без интонационных перепадов. При этом одинаково противопоказаны как резкость, так и певучесть речи, а также выраженные паузы между словами и фразами.
Существуют более тонкие закономерности, касающиеся восприятия отдельных звуков человеческой речи и их воздействия на подсознание собаки. Эти закономерности почти не поддаются формализации и не имеют теоретического обоснования, но все же некоторые эмпирические выводы можно привести.
Глухие взрывные звуки ("п", "т", "к") усиливают настороженность и тревожные ожидания собаки, и вследствие этого повышают активность и реактивность поведения. Не случайно в дрессировке охранных собак для усиления бдительности собаки используется фраза "Кто там?", содержащая именно эти звуки.
Звук "р" воспринимается собакой как аналог рычания, то есть как сигнал к демонстрации силы и возможной агрессии.
Шипящие и щелевые звуки ("с", "з", "ш", "Щ", "Ф", отчасти "Ж") служат раздражителем, усиливающим состояние возбуждения.
Звуки "Х", "Ц", "Ч" также действуют возбуждающе, хотя их влияние менее выражено, чем в предыдущем случае.
Сонанты ("Л", "М", "Н") и подобный им звук "В" соответствуют состоянию мягкости и беспечности, а поэтому способствуют успокоению и расслаблению собаки (иногда – вплоть до появления детского поведения).
Звонкие взрывные звуки ("Д", "Г", "Б") активизируют психическую деятельность собаки, но не приводят к повышению возбудимости и активности и реактивности поведения.
Созвучие "ДЖ" стимулирует аналитическое мышление собаки.
Гласные звуки несколько смягчают действие согласных, за исключением звуков "И" и "Й", которые могут, напротив, делать "значение" согласных более выраженным.
При постоянном применении указанные звуки и их сочетания не только влияют на сиюминутное поведение, но и оказывают долговременное действие на психику собаки, модифицируя баланс мотиваций и, следовательно, изменяя характер поведения в целом. Поэтому приведенные выше закономерности можно и нужно использовать, например, при выборе имени для собаки. Практика показывает, что очень полезно применять в быту целый набор домашних вариантов имени собаки, зависящих от ситуации. Примером может служить вариант, содержащий звук "Р", который применяется при пресечении нежелательного поведения ("КАЙСА" – "КАССАНДРА").
Нередки споры о том, способна ли собака понимать речь человека, подсчет количества команд и слов, которые собака воспринимает, и т.п. Учитывая огромную значимость поведения хозяина (в том числе, и речевого) для благополучия собаки, можно предположить, что собака наблюдает за произносимыми человеком сочетаниями звуков и сопоставляет их с реальной ситуацией. Таким образом, собака способна освоить многие высказывания, обладающие прагматикой с точки зрения ее собственной жизни, и прогнозировать следующие за ними действия хозяина (а при достаточном развитии идеального уровня СИМ это распространяется и на других людей). Развитие способности к пониманию человеческой речи у собаки прямо коррелирует с полноценными отношениями с хозяином.
Понимание человеческой речи и человеческого поведения, которое иногда интерпретируется даже как чтение невысказанных мыслей, в подавляющем большинстве случаев основывается именно на стереотипных ситуациях и твердом прогнозе требований и действий человека. Так, например, хозяин, стоящий у дверей дома и подзывающий собаку, с почти стопроцентной вероятностью приказывает ей идти домой. При этом собака выполняет прогнозируемое ею стереотипное требование хозяина независимо от того, каким словами и даже на каком из человеческих языков оно выражено. Чем больше коллективных стереотипов складывается в совместной жизни человека с собакой, тем больше подобных случаев наблюдается в их общении.

2.9. Коммуникативное поведение собак (средства общения с человеком)
Кроме видового ритуального поведения, у домашних собак представлено также языковое поведение, служащее для общения с человеком и включающее в себя мимические и звуковые средства выражения. Назовем эту категорию поведенческих стереотипов коммуникативным поведением. Необходимо подчеркнуть, что стереотипы этой категории являются сугубо благоприобретенными и в значительной степени индивидуальными. Вместе с тем основой средств общения с человеком является, по понятным причинам, видовое ритуальное поведение, элементы которого также используются в коммуникации. Кроме того, коммуникативное поведение, адресованное человеку, очень часто включает в себя начальные действия какого-либо функционального поведения.
Коммуникативное поведение в норме адресуется главным образом хозяину как партнеру-лидеру. Гораздо реже высказывания собаки обращены к посторонним. В этих случаях они в гораздо большей степени базируются на общевидовом ритуальном поведении и, следовательно, в большей мере стандартизованы. С точки зрения смысла такие обращения к посторонним могут служить предупреждением (угрожающее поведение), приглашением (игровое поведение), просьбой (попытка выпросить лакомство) и так далее. Не исключается и передача своих эмоций, а в некоторых случаях собака сообщает о своем состоянии и намерениях (например, поведение, адресованное ветеринарному врачу). Следует помнить о том, что чрезмерно активная коммуникация по отношению к посторонним нередко служит признаком несовершенства отношений с хозяином. Это, однако, не относится к тем ситуациям, когда это функционально обусловлено характером событий и ролями людей-партнеров, как на приеме у врача или во время занятия с зоопсихологом-инструктором.
Формы межвидового коммуникативного поведения, при всей их индивидуальности, все же могут быть определенным образом типизированы, что дает практические выводы для построения более полного языка общения с собакой.
Представляется целесообразным классифицировать формы коммуникативного поведения собак по их прагматике, то есть, по целям обращения к хозяину. С этой точки зрения в коммуникативном поведении домашней собаки могут быть выделены пять основных категорий.
Волеизъявительные высказывания. К ним можно отнести те мимические и звуковые знаки, которыми собака побуждает человека сделать что-либо. В человеческом языке таким высказываниям можно сопоставить императив (повелительное наклонение глагола). Одновременно с побуждением к действию собака может передать и модальность (отношение к этому действию): желательность или нежелательность, возможность или принуждение и т.п.
Волеизъявительные высказывания связаны с прогнозом развития событий и строятся на причинно-следственных отношениях, на смежности объектов в пространстве и событий во времени, на участии предмета в некотором процессе и т.п. Так, например, многие собаки сообщают хозяину о своем желании выйти на улицу, но индивидуальные формы могут быть разными. (1) Собака вспрыгивает на подоконник, настойчиво глядя на улицу, или усаживается на том месте, где ее одевают для прогулки. Это поведение основывается на причинно-следственных отношениях. (2) Собака подходит к входной двери. В этом варианте используется смежность в пространстве. (3) После привычных по распорядку дня событий (например, после ужина хозяйской семьи) собака подходит к хозяину и заглядывает ему в лицо. Это поведение построено на смежности событий во времени и закрепляется их неизменной последовательностью. (4) Собака приносит хозяину ошейник или поводок. В этом высказывании очевидным образом применяется агентивное отношение, т.е. участие предмета в процессе.
Волеизъявительные высказывания могут содержать и неявное отрицание, то есть, сообщение о нежелательности тех или иных действий. Широко известное "поведение виноватой собаки" представляет собой вариант негативного волеизъявительного высказывания ("Не наказывай меня, пожалуйста!").
Индивидуальные формы высказываний волеизъявительного типа могут быть весьма сложны и разнообразны. Они охватывают практически все стандартные формы совместного поведения, а также те ситуации, в которых собака зависит от действий хозяина (например, просьба покормить или дать лакомство может выражаться в том, что собака садится у кормушки или ведет хозяина к холодильнику, буфету и т.п.). Характерно то, что такие высказывания всегда предполагают осознание поведения хозяина и прогнозирование его действий.
Констатационные высказывания. Эти поведенческие стереотипы несколько более стандартизованы, чем коммуникативное поведение предыдущей категории, а некоторые из них обусловлены физиологическими аспектами. От волеизъявительных высказываний эта категория отличается тем, что при помощи констатации собака не добивается от хозяина немедленных действий. Животное может сообщать о своем самочувствии и сиюминутном состоянии, но не прогнозировать реакции человека. Основной логической базой для этой категории высказываний служат причинно-следственные отношений, что обусловлено универсальностью последних.
Наиболее ярким примером констатационного высказывания, обусловленного физиологическими факторами, являются известные в ветеринарной медицине "вынужденные позы", которые истолковываются диагностически как симптомы тех или иных состояний (например, подтянутые колени при боли в животе или отведенная назад нога при растяжении ахиллова сухожилия). Знаковый характер такого поведения иллюстрируется теми случаями, когда собака воспроизводит "вынужденную позу" в отсутствие острой боли. В этих случаях поведение представляет собой "жалобу", адресованную хозяину, но не обязательно спровоцировано стремлением облегчить реальную боль. Вариантом такой "жалобы" является и демонстрация места травмы – например, ушибленной лапы.
Поведение, связанное с едой, может служить не волеизъявительным высказыванием, а констатационным. Это особенно ярко заметно в тех случаях, когда животное кормят не по его просьбе, а во время, назначенное хозяином. Собака знает, что время кормления еще не наступило, но сообщает о своем голоде, усаживаясь у кормушки.
К категории констатационных высказываний относятся и многие из тех форм поведения, которые складываются у человека и собаки в ходе совместной работы. Существуют формы "рабочей коммуникации", которым собак обучают специально – например, посадка у найденной на следу вещи, охотничья стойка, специфическое настороженное поведение по команде "Слушай" и т.п. Наряду с ними формируются и индивидуальные знаки, используемые каждой конкретной парой и безусловно понятные обоим партнерам.
В этой же категории можно выделить и очень широкий круг пантомим, основанных на начальных действиях функционального поведения, которыми собака может сообщать хозяину, например, о своих прошлых действиях. При развитом общении хозяина с собакой такого рода высказывания могут служить ответами на вопросы хозяина, рассказами о том, что происходило в отсутствие хозяина, на прогулке и т.п. В некоторых случаях собаки сообщают не только о своих действиях, но и о том, что касается других членов стаи – скажем, собака способна "доложить" хозяину о нежелательном поведении кошки или другой собаки.
Прогностические высказывания близко примыкают к констатационным и отличаются от последних осознанием времени событий. Эта категория высказываний базируется главным образом на причинно-следственных отношениях и в несколько меньшей степени – на смежности событий во времени. По форме они во многом подобны волеизъявительным высказываниям и строятся на имитации каких-либо событий, но отличаются от них тем, что не требуют никаких действий, а самого события собака может не желать и бояться.
Наиболее типичным прогностическим высказыванием можно считать поведение собаки в ожидании каких-либо событий, вызывающих ее эмоции. Например, собака, которая любит выезжать с хозяевами на дачу, остро реагирует на действия хозяев, готовящихся к поездке. Прогнозируя, что она тоже поедет, собака может приносить свои игрушки, переносить с места на место вещи хозяев или, например, сидеть в прихожей, ожидая выхода из дома. Если собака не уверена, что хозяева возьмут ее с собой, прогностическое поведение приобретает несколько нервозный оттенок с суетливостью, скулением и другими проявлениями тревоги и неуверенности – это негативный прогноз. Подобные негативные прогнозы наблюдаются и в видовом общении собак.
Ярким вариантом прогностического высказывания является тот тип поведения, который в классической зоопсихологии получил название смещенной или переадресованной реакции. Таково, например, поведение собаки, прогнозирующей неприятные для себя действия хозяина. Необходимо заметить, что смещенная реакция нередко служит основой для формирования адаптивного невроза. Так, собака, ожидающая наказания, может начать рвать вещи, преследовать кошку, вести себя угрожающе по отношению к любому объекту – это коммуникативное поведение прогностического типа, которым она сообщает хозяину о своих возможных действиях в случае конфликта. Прогнозируя возможную драку с кем-либо из сородичей, собака может даже укусить члена своей стаи или хозяина (в кинологическом жаргоне это называют "переключением").
В прогностических высказываниях собак широко используются начальные действия того или иного функционального поведения. В частности, начальная демонстрация агрессии, входящая во многие дружеские и брачные ритуалы животных, может расцениваться как пример видового прогностического высказывания.
Вопросительные высказывания. Они имеют особую форму, хотя могут включать в себя и любые имитации действий. Наиболее частое оформление вопроса у собак – взгляд в лицо хозяину, иногда сопровождающийся "перекладыванием" головы с боку на бок. При этом на малом расстоянии направление взгляда – в глаза или на губы – может привносить в вопрос некоторые смысловые оттенки. Если собака смотрит на губы хозяина, то это может интерпретироваться как стремление понять речь человека (в этих случаях достаточно бывает пояснить происходящее знакомыми собаке словами). Взгляд в глаза означает скорее желание выяснить намерения хозяина – это всегда говорит об очень хорошем взаимопонимании человека и собаки. Вопросительные высказывания могут сопровождаться очень короткими глухими звуками, пыхтеньем, нередко – с тихим призвуком, напоминающим скуление.
В тех случаях, когда вопрос собаки касается ее собственных действий и отношения хозяина к ним, в него включается имитация этого поведения или соответствующие начальные действия, но после них следует собственно вопрос. Ответом должно служить одобрение или неодобрение этого поведения.
Если собака интересуется каким-либо предметом, она может трогать его лапой, подталкивать носом и т.п. с целью обратить внимание хозяина на объект интереса. В этих случаях ответом на вопрос собаки является демонстрация тех или иных свойств указанного предмета, его роли в жизни собаки и т.д. Такую демонстрацию полезно также сопроводить знакомыми собаке словами, обозначающими сходные предметы.
Вопросительные высказывания собак могут иметь характер уточнений, относящихся к ситуации в целом или к намерениям хозяина. В этом случае вопрос также сопровождается начальными действиями, соответствующими смыслу уточнения. Примером является поведение собаки, которую выводит на прогулку кто-либо из членов семьи, но не "главный" хозяин. Собака может подбегать к "главному" хозяину, заглядывая ему в лицо (чаще – в глаза) и отбегать от него в направлении выходной двери. Чем больше собаке хочется, чтобы с ней пошел любимый хозяин, тем активнее будут ее действия, однако волеизъявительная часть высказывания (приглашение следовать за собой) выполняется в сокращенной форме, без настойчивых повторов и лая.
Вопросительные высказывания играют важнейшую роль в зоопсихологической практике. Поскольку коррекция любых проблем психики и поведения у собаки в большинстве случаев сопровождается коррекцией отношений с хозяином, то вопросы собаки, обращенные к хозяину, служат первым признаком успеха и установления более полного взаимопонимания. Положительные изменения в отношениях с хозяином отмечаются с того момента, когда собака при выполнении корригирующих упражнений впервые коротко заглядывает в лицо хозяина, затем эти вопросы становятся все более частыми и органично соответствуют новизне ситуации.
В то же время частые и настойчивые взгляды собаки в лицо зоопсихолога-инструктора обычно становятся признаком установления нежелательного контакта, иногда более полного, чем контакт с хозяином. В этом случае зоопсихолог обязан принять меры к ослаблению контакта с собакой (по крайней мере, за счет менее эмоционального отношения к ней и меньшего вмешательства в выполнение упражнений с предоставлением инициативы хозяину).
Эмоциональные высказывания. Эта категория высказываний почти не имеет самостоятельного значения, однако различные оттенки эмоций, как правило, сопутствуют всем прочим высказываниям, обращенным к хозяину. Эмоциональное коммуникативное поведение весьма разнообразно по форме, представляя собой главным образом не какие-либо действия, а звуковые компоненты и активную моторику, сопровождающую основные высказывания. Эмоциональные состояния (радость, ярость, угроза, страх и прочие) находят свои соответствия в видовом ритуальном поведении, поэтому эмоциональные компоненты высказываний хорошо поддаются истолкованию именно на этой основе.
В зоопсихологической практике большое значение имеют характер и сила эмоций, обращенных к хозяину (а порой – и к посторонним), поскольку эмоциональные аспекты поведения собаки помогают мотивационному анализу. Различные варианты эмоций нередко отражают и самооценку собаки, которая, в свою очередь, может влиять на внешнее поведение.
К эмоциональным высказываниям примыкает и противоречивое ритуальное поведение, при котором на основной смысл поведения как бы накладываются другие элементы, отражающие именно отношение собаки к событиям. В этом смысле весьма показательная интерпретация собачьей "улыбки", приведенная Йораном Бергманом: он описывает это эмоциональное высказывание именно как противоречивое поведение, соединяющее начальные действия агрессии (оскал), заискивания ("подныривающая" голова) и радости (пыхтение). Необходимо заметить, что интерпретации Бергмана противоречат многие ситуации, имеющие непосредственное истолкование: например, "улыбка" суки-матери, спокойно лежащей в гнезде со щенками.
Знаковый характер коммуникативного поведения собак особо подчеркивается теми случаями, когда собака отрывает внешнее поведение от сиюминутной ситуации, и в этом проявляется способность собаки к абстрактному мышлению. Это не только констатационные "рассказы" о своих действиях, но и поведение, искажающее реальность ("обман"). Имеется множество наблюдений, показывающих, что собака может искажать свое собственное эмоциональное состояние, самооценку, социальные отношения, демонстрируя целенаправленное поведение, не соответствующее действительности. Такой метафорический перенос смысла поведения проявляется и во внутривидовом общении, и в общении с человеком. Так, например, сука, желая отобрать у кобеля-Вожака желанную для нее игрушку или лакомство, может воспроизводить детское поведение, которое никоим образом не соответствует ее истинному развитию, социальному рангу и достаточно высокой самооценке.
В общении с хозяином собака может демонстрировать внешние проявления своих состояний, также не соответствующие действительности, но закрепленные реакциями хозяина. В частности, имитацией тех или иных состояний собака может усиливать волеизъявительные высказывания, обращенные к хозяину. Так собака, страдающая синдромом ранней депривации, нередко демонстрирует острый страх, вплоть до имитации стресса и психической травмы, ради того, чтобы хозяин избавил ее от неприятной ей ситуации (например, отвел домой с прогулки или увел в сторону от собаки, с которой ей не хочется общаться). Собака, желающая, чтобы хозяин позволил ей лежать в транспорте, может изображать плохое самочувствие.
Эта сторона коммуникативного поведения имеет огромное значение для зоопсихологической практики, поскольку позволяет выявить влияние хозяина на модальный уровень СИМ собаки.

3. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПОВЕДЕНИЯ СОБАК
Динамические характеристики поведения (темперамент)
Исторически первые попытки описать устройство психики восходят к античности, когда Гиппократ (IV век до нашей эры) впервые ввел понятие темперамента, характеризующее психику по ее динамическим качествам – по темпам и интенсивности психических процессов, по скорости изменения психических состояний. Гиппократ связывал склад психики и особенности поведения со свойствами организменных жидкостей, а потому четыре выделенных им темперамента получили характерные названия: сангвиник (sanguina – кровь), холерик (choe – желчь), флегматик (phegme – лимфа) и меланхолик (meano choe – черная желчь). Те или иные качества приписывались разлитию в организме соответствующей жидкости. Учение Гиппократа впоследствии было развито и систематизировано Иммануилом Кантом.
В работах И.П.Павлова основные динамические качества психики были определены по характеристикам процессов, протекающих в центральной нервной системе. Базой для описания психической деятельности стало соотношение двух основных процессов – возбуждения и торможения, которые, как известно, характеризуются величиной электромагнитного импульса, возникающего в нервных волокнах и центрах головного мозга, а значит, поддаются регистрации и измерению. По мере совершенствования технических средств исследователи физиологии высшей нервной деятельности получили возможность (по крайней мере, в лабораторных условиях) с хорошей точностью фиксировать и изучать свойства центральной нервной системы как электромагнитной цепи.
Тип высшей нервной деятельности, по Павлову, характеризуется тремя свойствами: силой, уравновешенностью и подвижностью Описанные И.П.Павловым типы высшей нервной деятельности находят свое соответствие в темпераментах. Холерик – это сильный, неуравновешенный тип; сангвиник – сильный, уравновешенный, подвижный тип; флегматик – сильный, уравновешенный, инертный тип; меланхолик – слабый тип.
Немецкий психиатр Эрнст Кречмер (1888-1964) высказал идею о том, что определенный склад психики соответствует типу телосложения (конституциональному типу) животного – это и стало основой морфологической теории темперамента. Взаимосвязи, выявленные Э.Кречмером у людей, как выяснилось, справедливы и для других животных, а обусловлены они особенностями обмена веществ и деятельностью желез внутренней секреции. У собак морфологические соответствия выглядят следующим образом:
нежному (изнеженному) типу конституции соответствует резко холерический или меланхолический темперамент;
сухой тип конституции предрасполагает к холерическому темпераменту;
крепкий тип конституции связан с сангвиническим темпераментом;
грубый тип конституции приводит к сочетанию сангвинического темперамента с некоторой инертностью;
при сыром типе конституции наблюдается флегматический темперамент.
В практике дрессировки и обучения собак принято говорить не столько о типе высшей нервной деятельности, с трудом поддающемся выявлению вне лабораторных условий, сколько о типе внешнего поведения. Выделяются четыре основных типа внешнего поведения:
умеренно возбудимый (примерно соответствует сангвиническому типу высшей нервной деятельности);
малоподвижный, спокойный (отражает флегматический тип высшей нервной деятельности);
возбудимый (проявляется при холерическом типе высшей нервной деятельности);
пассивно-трусливый (сопоставляется, хотя и не в точности, с меланхолическим типом высшей нервной деятельности).
Нетрудно видеть, что тип внешнего поведения также определяется весьма приблизительно и существенно зависит от смысла реакции собаки на конкретный раздражитель. Собственно говоря, наблюдению доступны лишь преобладающие реакции собаки на диагностические раздражители и события, а тип внешнего поведения, как и тип высшей нервной деятельности, может быть установлен только путем своего рода усреднения выраженности этих реакций.
При характеристике психики и поведения собак используются также такие описательные выражения, как смелость, активность, энергичность. Говорят, например, о достаточной, излишней или повышенной возбудимости, хотя эти понятия также следовало бы определять только по отношению к некоторому эталону. Поэтому в прикладных целях при анализе психики очень важно разделить смысл поведения и его динамические характеристики.
Перечисленные выше типы высшей нервной деятельности и внешнего поведения не так уж часто встречаются в чистом виде. Нередко собака в одной ситуации проявляет себя как сангвиник, а в другой (например, под влиянием какого-либо особо сильного раздражителя) ведет себя как холерик. Под влиянием сильного страха животное может проявлять меланхолические черты, а по отношению к некоторым другим раздражителям, при устойчивом привыкании к ним, внешне кажется флегматиком. Поэтому при рассмотрении реального поведения животного понятие врожденного типа высшей нервной деятельности становится относительным – этот тип опосредуется жизненным опытом индивидуума и конкретной ситуацией. Во многих случаях имеет смысл говорить о чисто поведенческой возбудимости, не имеющей физиологической базы, а лишь ситуационно имитирующей повышенную возбудимость центральной нервной системы.

3.2. Оценка динамических характеристик поведения по системе АРАКС
Одной из актуальных проблем прикладной зоопсихологии является разработка такой системы описания психики и поведения, которая позволила бы сравнивать особенности психической деятельности разных собак в одинаковых условиях и одной и той же собаки при разных условиях. Такая аналитическая система дает возможность прогнозировать реакции собаки на тот или иной раздражитель, выбирать наиболее эффективные методы воздействия и снизить нагрузку на психику при возможных трудностях. Существенным требованием к системе анализа психики является независимость динамических характеристик (“выраженности поведения”) и содержания поведения, обусловленного балансом потребностей и мотиваций.
Предлагается использовать для анализа выраженности поведения следующие функциональные характеристики:
активность поведения – сила реакции на раздражитель (громкость лая, дальность броска и бега и т.п.);
реактивность поведения – скорость наступления реакции, отражающая время протекания процесса возбуждения;
адаптивность поведения – прекращение реакции, соответствующее смене возбуждения торможением;
конструктивность поведения – способность собаки извлекать и использовать новую информацию;
стабильность поведения – воспроизводимость его при тех же условиях.
Комбинация этих характеристик дает возможность оценить с практическими целями дрессируемость собаки (эта характеристика имеет прогностический смысл, отражая относительную скорость и надежность выработки новых навыков), а также сделать вывод о развитии у данной собаки обучаемости – то есть, способности учитывать логические связи между объектами, субъектами и событиями, анализировать и оценивать ситуацию в целом, устанавливая соответствия между смыслом происходящего и эффективностью собственного поведения.
Для того, чтобы отделить динамические характеристики от смысла поведения, необходимо анализировать внешнее поведение собаки в максимально нейтральных условиях, с использованием раздражителя, минимально затрагивающего мотивации животного, а результаты должны интерпретироваться одинаково при разном по смыслу поведении. Поэтому сценарий проверки строится на стандартной ситуации, которую легко воспроизвести в любых условиях без сложной подготовки и специального оборудования. Сценарий проверки приведен в Приложении 2.
Следует обратить внимание на то, что значения конструктивности (при одинаковой активности реакции) выше для того случая, когда собака связывает событие с поведением человека, чем для той собаки, которая осознает только событие как таковое. Это обусловлено тем, что понимание роли человека уже говорит о достаточной доле логического мышления.
Если же собака одинаково активно интересуется и предметом, и человеком, то следует произвести оба варианта проверки, а значение коэффициента К для этого случая принимается равным среднему арифметическому от соответствующих оценок для двух вариантов. Если же собака вообще не проявляет интереса к первопричине события, то значение конструктивности принимается равным (-5).
Сама по себе ориентация собаки на человека или на предмет позволяет выбирать наиболее действенные приемы и методы дрессировки. Так, например, учет результатов проверки при выработке охранных навыков позволит эффективнее закрепить их либо в качестве “связи с вещью”, либо как задержание убегающего и реакцию на нападение.
Описанная методика проверки динамических характеристик психики названа аббревиатурой АРАКС. Четыре из пяти ее параметров (А1, Р, А2 и С) описывают поведенческую реакцию животного примерно так же, как в технике описывается отклик любой системы на внешнее возмущение. Они характеризуют особенности внутренних процессов, протекающих в системе: в данном случае – в центральной нервной системе животного. Поэтому традиционно рассматриваемые динамические характеристики (подвижность, уравновешенность, сила нервных процессов) находят свое соответствие и в этих параметрах.
Высокая подвижность нервных процессов соответствует следующей комбинации параметров АРАКС:
высокая реактивность;
средняя или низкая адаптивность;
низкая стабильность.
Высокая степень уравновешенности возбуждения и торможения находит свое соответствие в следующем сочетании:
высокая или средняя адаптивность;
высокая стабильность.
И, наконец, большая сила нервных процессов отражается такими значениями параметров АРАКС:
высокая активность;
высокая реактивность;
высокая или средняя адаптивность.
Таким образом, то свойство психики, которое традиционно называется возбудимостью, однозначно описывается следующей комбинацией параметров АРАКС:
активность – высокая;
реактивность – высокая;
адаптивность – средняя или низкая;
стабильность – средняя или низкая.
Традиционно рассматриваемые темпераменты и типы внешнего поведения также находят свои соответствия в однозначно приписываемых им сочетаниях параметров АРАКС. Такие комбинации, характерные для “чистых”, ярко выраженных темпераментов, приведены в табл. 1. Следует отметить, что “чистые” психотипы встречаются у собак столь же редко, сколь и у людей, а поэтому полное совпадение значений всех четырех параметров, полученных при обследовании реальной собаки, вовсе не является обязательным.
Таблица 1.
Сравнение различных систем оценки психики.

ТемпераментСангвиник ХолерикФлегматикМеланхоликТип ВНД по ПавловуСильный уравновешенный подвижныйСильный неуравновешенныйСильный уравновешенный инертныйСлабыйТип внешнего поведенияУмеренно возбудимыйВозбудимыйМалоподвижный, спокойныйПассивно-трусливыйФункциональные характеристики АРАКСАктивность=3
Реактивность=3
Адаптивность=4
Стабильность=3Активность=5
Реактивность=5
Адаптивность=2
Стабильность=1Активность=1
Реактивность=2
Адаптивность=2
Стабильность=4Активность=1
Реактивность=3
Адаптивность=1
Стабильность=1
В качестве дополнительной информации в табл.2 приведены соответствия между характеристиками АРАКС и конституциональными типами собак.

Таблица 2.
Соответствие характеристик АРАКС типу конституции.

Тип конституцииХарактеристики по АРАКССыройАктивность=1
Реактивность=2
Адаптивность=5
Стабильность=1ГрубыйАктивность=2
Реактивность=3
Адаптивность=3
Стабильность=3КрепкийАктивность=3
Реактивность=3
Адаптивность=4
Стабильность=3СухойАктивность=4
Реактивность=4
Адаптивность=2-3
Стабильность=2-3НежныйАктивность=1-5
Реактивность=4-5
Адаптивность=1
Стабильность=1
Несомненными достоинствами системы АРАКС следует признать, во-первых, ее независимость от смысла поведения; во-вторых, возможность более полного и точного аналитического описания особенностей психической деятельности; в-третьих, возможность выделения конкретных отклонений от желательной нормы и точно адресованного воздействия именно на те характеристики, которые определяют собой эти отклонения. В практической части настоящего курса будут приведены методики и упражнения для коррекции каждого параметра в отдельности.
Дрессируемость собаки отражает относительную легкость выработки рефлекторных навыков. Она является сложным показателем, представляя собой функцию от описанных выше параметров АРАКС, и рассчитывается по формуле:
Д = С (А1+А2) / Р (1)
Пользуясь этой формулой, можно получить следующие значения показателя Д для представителей разных темпераментов:
сангвиник: ДС = 7,0;
холерик: ДХ = 1,4;
флегматик: ДФ = 6,0;
меланхолик: ДМ = 0,66.
Как нетрудно видеть, показатели дрессируемости в целом соответствуют практическим представлениям о дрессируемости собак различных темпераментов. При анализе разных составляющих показателя Д можно сделать вывод о “сдвиге” темперамента в ту или иную сторону и предусмотреть в дрессировочной работе коррекцию отклонений, снижающих эффективность дрессировки, приближая свойства психики собаки к “сангвиническому оптимуму”.
Такой параметр, как конструктивность поведения, отражающий способность животного к логическому осмыслению происходящего и анализу причин и следствий, очевиднейшим образом влияет на процесс обучения собаки желательному поведению. Высокое значение конструктивности поведения интерпретируется как способность собаки конструировать поведенческие программы, зависящие от ситуации, а также сравнивать свои действия по эффективности относительно ситуации, причем в качестве важнейшего критерия эффективности выступают требования человека. Поэтому комплексный показатель обучаемости (О) учитывает одновременно и степень дрессируемости, и конструктивность поведения и определяется по следующей формуле:
О=К*Д=К*С*(А1+А2)/Р (2)
Этот показатель характеризует уже не столько легкость и прочность выработки отдельных навыков, сколько возможность формирования сложного поведения, зависящего от понимания собакой происходящего. Значение обучаемости можно использовать для прогнозирования успеха функционального обучения рабочей собаки (независимо от конкретной службы и набора навыков), а также для оценки способности собаки усваивать требования человека к бытовому поведению.
Арифметическая подстановка в эту формулу граничных значений параметров приводит к тому, что показатель О может принимать значения от (-250) до (+250). Однако эти граничные значения остаются чисто умозрительными, тогда как практика обследования поведения собак по системе АРАКС приводит к следующим основным выводам:
Реальные характеристики АРАКС укладываются в диапазон значений приблизительно от (-60) до (+60).
Отрицательные значения обучаемости соответствуют так называемой “проблемной психике” и говорят о наличии наследственных отклонений, последствий депривационного развития, психической травмы или результатов неадекватной предшествующей дрессировки. Чем больше при этом абсолютная величина показателя О, тем серьезнее проблема и меньше возможностей для устранения ее традиционными дрессировочными средствами. Причина этого заключается в том, что при высокой дрессируемости, способствующей эффективному закреплению любого поведения, все поведенческие аномалии также отличаются высокой устойчивостью. В этих случаях требуется применение специальных программ психокоррекции.
Значения О ниже (+30) свидетельствуют о слабой обучаемости собаки – в этом случае требуется обучение по специальной программе с учетом коррекции отдельных свойств психики под обязательным контролем зоопсихолога.
Средний диапазон значений О (примерно от 30 до 50) соответствует уравновешенной и достаточно активной психике при хорошей способности к усвоению новой информации. Собака может эффективно дрессироваться и обучаться по стандартным программам без участия зоопсихолога. Риск психических перегрузок и передрессировки минимален.
Высокие значения О (выше 50) – признак одаренности собаки и предрасположенности ее к освоению сложнейших программ обучения. Одновременно весьма вероятен чрезмерно эмоциональный склад психики, что повышает вероятность психических перегрузок и срывов. Рекомендуется тщательно определить предрасположенность собаки к той или иной работе, а в процессе дрессировки и обучения обратить особое внимание на этап ситуативного обучения. Необходимо следить за признаками психической перегрузки и при их появлении консультироваться с зоопсихологом, при необходимости меняя методику и темпы обучения. В этих случаях нередко требуется также и коррекция контакта хозяина с собакой.
Система АРАКС может применяться для сравнения разных состояний психики у одной и той же собаки (как возрастных, так и ситуационно обусловленных), а также для выявления характеристик психики, подлежащих коррекции. В то же время эта оценка дает возможность сравнивать индивидуальные особенности психики у разных собак – например, с целью отбора наиболее перспективных животных для той или иной службы. При этом требования, предъявляемые характером работы к психике и поведению собаки, определяют собой желательные значения разных показателей, которые при необходимости могут развиваться в нужном направлении с использованием специальных методик. Показательно также сравнение параметров системы АРАКС до работы с собакой и после нее, будь то курс обучения или корригирующая программа.
Вводя в сценарий проверки стимулы, воздействующие на ту или иную мотивацию животного (пища, игрушка, присутствие другой собаки или кого-то из людей, действия хозяина и т.п.), зоопсихолог может исследовать изменения поведения и определять значимость и баланс мотиваций.


4. МОДЕЛИ ПАРТНЕРСТВА
Напомним, что социальная организация животных с точки зрения повышения вероятности выживания строится на развитии возможностей приспособления в коллективе, на использовании интеллектуальных, поведенческих и физических возможностей партнера в дополнение к собственным возможностям. Поэтому для стайных животных важнейшим аспектом психической деятельности являются осознание роли партнера в своей жизни и доверие к нему, строящееся на положительном прогнозе результатов его поведения. А поскольку поведение собаки как социального животного в значительной степени опосредуется влиянием человека, то в практике зоопсихолога необходимо учитывать межвидовые партнерские отношения, определяющие как осознание собакой собственной социального ранга, так и прогноз действий главного партнера – хозяина.
Надежное прогнозирование поведения партнера, становление доверия к нему и, как следствие, построение партнерских отношений, учитывающих действия партнера как важный фактор процесса принятия решения, становится возможным только на основе субъектной модели, описывающей представления субъекта о состоянии психики и возможном поведении партнера. Назовем эту модель Субъектной Информационной Моделью Партнера (СИМП). Она строится по тем же правилам и в том же порядке, что и собственная СИМ, но отражает представления субъекта о партнере, сложившиеся в процессе научения под влиянием жизненного опыта. Сама СИМП складывается на социальном уровне собственной информационной модели субъекта.
От того, насколько адекватны СИМП каждого из партнеров, зависит степень влияния на поведение, эффективность совместных стратегий поведения и, в конечном счете, степень удовлетворенности партнерством.
При анализе партнерских отношений человека и собаки необходимо учитывать тот факт, что человек является в этих отношениях лидером, а собака – ведомым партнером.
Влияние фактографического уровня СИМП на партнерские отношения человека и собаки осознается человеком с трудом (в силу видовых различий в восприятии среды), но, тем не менее, моделирование восприятия мира собакой нередко становится важным шагом к полноценному партнерству. Для этого необходимо знать и учитывать основные физиологические отличия и возможности органов чувств, а также ассоциативно-интуитивный характер мышления животного. Эти особенности влияют, в частности, на степень детализации восприятия и на природу дифференциальных признаков, существенных для животного. К примеру, при коррекции нежелательного поведения собаки нередко приходится учитывать и метеорологические факторы, и возможные сенсорные перегрузки, и характер моторики и т.п.
Собака же научается учитывать особенности восприятия среды человеком опосредованно, по результатам поведения. По опыту совместных действий собака выявляет те факторы, которые определяют собой поведение партнера. Так, например, собака замечает, что на поведение человека не оказывают влияния звуки ультразвукового диапазона (от 20000 до 40000 Гц), которые сама она слышит хорошо; определяет более или менее существенные различия в восприятии освещенности и т.п. Чем отчетливее человек демонстрирует собаке результаты своего восприятия и оценки среды, тем эффективнее строится фактографический уровень СИМП.
Важнейшую роль для прогноза возможного поведения партнера играют стереотипный и критериальный уровни СИМП, содержание которых также демонстрируется партнерами в ходе каких-либо совместных действий. При этом стереотипы поведения выявляются по их повторяемости в типичных, стандартизованных ситуациях, что обеспечивается наблюдением за партнером во множестве сходных и различающихся ситуаций. Критерии поведения определяются по выбору форм поведения путем многофакторного анализа, который требует от человека не только внимания к поведению собаки, но и детального осмысления с учетом максимального количества факторов, определяющих собой это поведение. Для собаки этот анализ может быть затруднительным, поскольку он реализуется только за счет хорошо развитых структур критериального уровня собственной СИМ. В процессе развития критериального уровня СИМ собаки как ведомого партнера крайне важно демонстрировать ей критерии человеческого поведения явным и понятным ей образом. Эта демонстрация включает в себя как одобрение или неодобрение действий животного, так и доступное объяснение собственных критериев поведения. Так, например, для выработки критериев безопасного поведения на улице необходимо не только управлять движением собаки на переходе, но и обращать ее внимание на сигналы светофора, наличие движущегося транспорта и т.п.
Личностные отношения человека и собаки складываются под влиянием эмоционального и социального уровня СИМП. Эмоции привязанности и доверия не вполне определяют собой структуру отношений, которая складывается под влиянием видоспецифичных представлений о соотношении ответственности и прав каждого из членов сообщества. Поэтому для более полного построения адекватной СИМП человек должен понимать, в какой социальной роли он выступает по отношению к собаке и какую социальную роль отводит ей. Эти представления должны отражать возраст, породные и индивидуальные особенности собаки, а также ее самооценку. Для того, чтобы собака легче восприняла социальный ранг каждого из членов хозяйской семьи, весьма желательно (особенно для пород с развитыми социальными стереотипами) чтобы отношения людей в семье и характер принимаемых решений более или менее соответствовали социальным стереотипам собаки.
Концептуальный уровень СИМП может соответствовать представлениям о возможном исследовательском и, в частности, провокационном поведении партнера и, следовательно, он может влиять на степень доверия к партнеру. При этом надо учитывать доверие обоих партнеров: собаки к человеку и человека к собаке.
Обобщенные представления о поведении незнакомого партнера (определенным образом стандартизованные и не затрагивающие индивидуальных личностных особенностей) отражаются в социальном и идеальном уровнях СИМП. Складываются они под влиянием информации о поведении ближайшего партнера, т.е. хозяина, которое принимается за эталон. Поведение незнакомых людей собака оценивает по отклонениям от стереотипов и критериев поведения хозяина. Этот факт может непосредственно влиять на поведенческие проявления у собаки – именно по этой причине собака может остро реагировать на иной, чем у хозяина, характер движений и жестов, тон голоса и т.п.
Таким образом, для максимального развития СИМП и, следовательно, для построения наиболее эффективных партнерских отношений и максимальной удовлетворенности общением наиболее существенны следующие факторы:
моделирование видовых и индивидуальных особенностей восприятия среды партнером;
развитые представления о наследственных и благоприобретенных стереотипах поведения;
максимальное совпадение критериев поведения и представлений об эффективности поведения;
эмоциональная близость партнеров (в том числе, общая радость от успешного поведения);
соответствие функциональных обязанностей и социальных рангов;
желательно – развитое исследовательское поведение в отношении партнера;
желательно – сопоставление индивидуального поведения и более общих видовых закономерностей.
Естественно, что для профессиональной деятельности в области зоопсихологии перечисленные требования представляют собой conditio sine qua non.
Важным отличием СИМП от собственной информационной модели субъекта является то, что она отражает представления субъекта о том, какие потребности партнер удовлетворяет в общении. Это означает, что главнейшую роль при построении СИМП играет мотивационный анализ поведения партнера (вне зависимости от того, насколько осознанно он производится). Истинность или ложность этих представлений и определяет собой влияние одного из партнеров на поведение другого.
Каждый из партнеров при любом характере межличностных отношений удовлетворяет в партнерстве одну или несколько потребностей, относящихся к разным уровням СИМ. В качестве важнейших потребностей, удовлетворяемых в партнерстве, можно выделить следующие:
потребность в реальной защите и/или психологической защищенности;
потребность быть защитником;
потребность в движении и активном образе жизни;
потребность в стандартных взаимодействиях;
потребность в функциональных взаимодействиях;
потребность в доминировании (реже – в подчинении);
потребность в проявлениях эмоций, в ласке и нежности, а также эстетические потребности;
потребность в общении;
потребность в социальных контактах (для человека они включают и отношения с хозяевами других собак);
потребность в познании специфики другого вида;
потребность в осмыслении высших форм взаимодействий (роли разных видов в природе, характера их взаимодействий и т.п.);
потребность в самоутверждении (по различным критериям).
Осмысление собственных потребностей и потребностей партнера, удовлетворяемых в общении, достигается путем мотивационного анализа поведения (независимо от того, насколько осознанно он производится), а по смыслу может быть отнесено к идеальному уровню модели. Толчком к мотивационному анализу поведения партнера служит развитое альтруистическое поведение и приспособление к партнеру-лидеру.
Собака осуществляет мотивационный анализ поведения хозяина в повседневном общении, наблюдая и учитывая как собственное поведение человека, так и его требования к поведению животного. В зависимости от того, насколько успешно партнерство на всех уровнях и от эмоциональной окраски отношений, собака более или менее эффективно выделяет приоритетные требования человека и стремится им соответствовать ("порадовать" хозяина). Этим и обусловлен тот уровень контакта, который в быту называется "пониманием без слов" и выражается в реализации даже скрытых ожиданий хозяина. Именно этот уровень контакта дает человеку максимальное чувство удовлетворенности отношениями с собакой.

5. ОТНОШЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА И СОБАКИ КАК МЕЖЛИЧНОСТНОЕ МЕЖВИДОВОЕ ПАРТНЕРСТВО
5.1. Психологические потребности и типы ожиданий человека
Межвидовые отношения изучались в зоопсихологии применительно к дикой природе и описывались как контакты и взаимодействия видов в процессе реализации видосохраняющих форм поведения. Понятно, что при проживании в одном ареале наиболее важное значение для представителей разных видов приобретает пищедобывательное и территориальное поведение, которое и стало основой для исследователей межвидовых отношений. Следовательно, преобладающими формами межвидовых отношений в дикой природе следует считать избегание, преследование жертвы и (что встречается реже) возможность извлечения односторонней или обоюдной пользы (симбиоз). Так, например, Н.Тинберген рассматривал отношения между разными биологическими видами как поведенческие реакции, основанные на понимании и использовании сигналов другого вида для одной из двух основных целей: (1) запуск реакции другого вида на собственное поведение; (2) избегание реакции другого вида (например, стремление не вызывать пищевой реакции хищника).
У одомашненных животных в процессе доместикации вырабатываются особые формы межвидовых отношений с главенствующим видом, в роли которого выступает человек. У каждого из одомашненных видов животных прослеживается зависимость от человека, выражающаяся по-разному, в соответствии с тем, как тот или иной вид используется человеком (начиная с пищевой зависимости, элиминирующей естественное пищедобывательное поведение, с чего начинается любая степень доместикации). У собак, к которым в процессе одомашнивания предъявлялись главным образом функциональные и поведенческие требования, зависимость от человека проявляется, естественно, в приспособлении поведения к требованиям вида-лидера.
Общевидовая врожденная «потребность в человеке», присущая всем домашним собакам, выражается в том, что животное само стремится установить как можно более тесные отношения с хозяином и его семьей. Контакт с хозяином в жизни домашних собак играет роль видосохраняющей функции, не менее важной, чем оборонительный или пищедобывательный инстинкт. Человек стал важным фактором, к которому собака приспосабливается как филогенетически, так и онтогенетически.
Зависимость собаки от человека проявляется во всех важнейших аспектах жизнедеятельности этого вида, а именно:
пищевая зависимость от человека;
территориальная зависимость от хозяина и его семьи;
защищенность со стороны человека;
сексуальное поведение (искусственный отбор и подбор в ходе селекции);
обучение нормам безопасного и эффективного поведения в антропогенной среде.
Главным критерием эффективности поведения домашней собаки становится не индивидуальное и/или групповое выживание, а соответствие поведения требованиям со стороны человека как вида-лидера, определяющего выживание во всех важнейших аспектах, – в этом состоит суть приспособляемости для домашнего животного. Удовлетворение требований, предъявляемых хозяином, представляет собой основу нормального контакта собаки и человека, а поэтому и типы контакта имеет смысл определять по тому набору функциональных и поведенческих требований, который формируется человеком.
С другой стороны, характер отношений между собакой и хозяином определяется и тем, насколько эффективно человек удовлетворяет ведущие потребности животного, и при этом необходимо учитывать не только физиологические, но и психологические потребности животного (с преобладанием последних). В конечном счете, структуру социальных отношений стайных животных можно рассматривать не только с точки зрения выживания и сохранения вида, но и в аспекте удовлетворения психологических потребностей.
Принято думать, будто в семье хозяином собаки становится тот, кто выгуливает и кормит собаку. Это было бы верно, если бы потребности всех собак сводились бы к физическому выживанию и жизнеобеспечению. Однако, как показывает мотивационный анализ, структура потребностей и мотиваций собаки намного сложнее. Поэтому и характер контакта с человеком может быть основан на разных потребностях (в зависимости от породы, возраста и индивидуального баланса, складывающегося в процессе воспитания). Следовательно, и отношения с разными членами хозяйской семьи могут базироваться на удовлетворении разных потребностей животного, образуя сложную и гибкую структуру.
Психологическое благополучие собаки зависит от соотношения индивидуальных значимостей разных потребностей и от степени удовлетворения их человеком. Так, например, для собаки с чрезмерно развитыми мотивациями самосохранения в форме страха «главным человеком», а значит – и лидером, определяющим основные требования к поведению, становится даже не тот, кто ее кормит, а тот, кто способен защитить от опасности (это усугубляется тем, что у пугливых и трусливых собак пищевая потребность нередко бывает подавлена). При большой значимости функциональных стереотипов поведения (распространенный психотип «рабочей собаки») основным хозяином становится не кормилец и не самый ласковый член семьи, а тот, с кем собака работает. В то же время для собаки с недостаточно развитыми функциональными стереотипами (даже если она относится к той же породе, несет те же наследственные задатки, а возможно – и происходит из того же помета) это оказывается неверным. Следовательно, при определении типа и развития контакта собаки с хозяином и членами семьи необходимо учитывать результаты анализа индивидуальной психики собаки и истории развития отношений.
Привязанность человека к своей собаке также может и должна рассматриваться с точки зрения удовлетворения ведущих потребностей человека, среди которых чаще преобладают психологические. Животное способно удовлетворять психологические потребности хозяина не менее (а порой и более) эффективно, чем люди, с которыми он общается, и корни такого восприятия собаки кроются в психологии человека. В межличностных отношениях с человеком собака играет ведомую роль, поэтому в норме хозяин всегда получает (или искренне думает, что получает) от своей собаки то, что ему необходимо «для души».
Человек, приобретающий собаку, прогнозирует перспективы будущего межличностного партнерства, а правильность прогноза зависит от осознания человеком видовых особенностей собак в целом, породных характеристик и от индивидуального выбора. Если возможности породы и индивидуума совпадают с ожиданиями и прогнозом хозяина, то такое партнерство в полной мере удовлетворяет психологические потребности человека и оказывается благополучным.
Зоопсихологическая поддержка этапа выбора породы состоит в выявлении явных и скрытых ожиданий человека и в определении соответствия им возможностей той или иной породы. При этом учитываются основные потребности всех уровней психики человека, перечисленные в главе 4. Нетрудно видеть, что эти потребности соотносятся с каждым из уровней психики, описываемых информационной моделью, или с некоторой комбинацией этих уровней. Межвидовые отношения с собакой способны удовлетворить большую часть психологических потребностей человека, а иногда – и часть физиологических потребностей (охотничья собака снабжает человека пищей, многие породы удовлетворяют потребность в движении, в комфорте и т.д.). Принимая решение завести собаку, человек формулирует свои потребности и ожидания более или менее осознанно, а подсознательная их часть выявляется методами психологического тестирования.
В зависимости от требований человека к собаке основные типы ожиданий могут быть классифицированы следующим образом:
1. ВНЕШНИЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип «Сторонний наблюдатель»).
Преобладающие потребности человека: самоутверждение через внешние атрибуты, социальные контакты.
Человек предъявляет высокие требования к внешнему виду собаки, к престижности породы и к «высоким кровям», к выставочным титулам предков, к качеству родословной. В этом случае потенциальный владелец обычно заранее знает не только желательную породу, но и внутрипородный тип, страну и питомник происхождения и даже клички желательных производителей. Требования к рабочим качествам, к бытовому поведению и к уровню контакта, значимость психологических потребностей в общении с собакой резко снижены или отсутствуют вообще.
С бытовыми проблемами содержания, с материальными затратами на содержание собаки владелец мирится легко, но крайне редко осознает психологические потребности и поведенческие особенности собаки. Например, владельцы мелких и карликовых собак нередко пытаются приучить собаку, подобно кошке, пользоваться для туалета поддоном, не учитывая потребностей "животных с нефиксированным туалетом", к которым принадлежат собаки. Воспитанием собаки владелец заниматься не склонен, ограничиваясь дрессировкой в пределах, необходимых для племенного разведения (в тех породах, где принят кёрунг). Собака с развитыми психологическими потребностями, нуждающаяся в тесном общении с хозяином и в функциональной деятельности, при внешнем типе ожиданий хозяина нередко страдает ярко выраженным недоразвитием психики.
Обращения к специалистам ограничиваются выставочной и племенной деятельностью в рамках клуба и наблюдением ветеринарного врача (предпочтительно из числа хорошо известных). К зоопсихологу хозяин обращается крайне редко, поскольку не отдает себе отчета в психологической неудовлетворенности собаки, а поведенческие проблемы, служащие причиной обращения, чаще всего формулируются как нарушения выставочного поведения. Если же нарушения психики собаки становятся очевидными, то для этого типа наиболее характерно стремление урегулировать поведение собаки фармакологическими средствами.
Возможные проблемы связаны с неправильным изначальным представлением о породе, с врожденными или благоприобретенными недостатками собаки, препятствующими выставочной карьере собаки, а также с заболеваниями. Следует обратить внимание на то, что в подобных случаях у гладкошерстных собак нередко встречаются кожные заболевания, интерпретируемые как аллергические реакции, но представляющие собой следствие эмоциональной недостаточности.
Характерные жалобы: неадекватное выставочное поведение; порча домашнего имущества; реже – агрессия к посторонним или в семье.
Рекомендуется подбор пород, не нуждающихся в тесном общении с человеком и не склонных к доминированию над хозяином. При индивидуальном выборе предпочтение следует отдавать особям, наиболее близким к флегматическому темпераменту. Оптимальный вариант – собака из племенного питомника с наследственно подавленными стайными и территориальными стереотипами.
Рекомендации по содержанию – обособленное место (возможно, вольер или контейнер), строгий распорядок дня, минимум общения с другими собаками и людьми.
Примечание: в том случае, если владелец настаивает на приобретении представителя породы, склонной к доминированию и агрессии, рекомендуется вольерное содержание собаки (или наиболее близкий к нему вариант квартирного содержания).
2. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип «Кормилец»).
Преобладающая потребность человека – быть защитником (в широком смысле слова), что выражается в постоянной заботе о здоровье, кормлении и удовлетворении других физиологических потребностей собаки.
Психологические потребности собаки существенно недооцениваются или истолковываются крайне упрощенно. Развитые функциональные стереотипы для хозяина нежелательны, богатое межличностное общение не развивается. У человека слабо выражены или вообще отсутствуют претензии к породе, к качеству родословной (часто люди такого склада подбирают «потеряшку» или берут случайного щенка, не придавая значения выбору породы и не оценивая особенностей родительских пород у метиса). Воспитанием и дрессировкой собаки хозяин не занимается, ограничиваясь приучением (не всегда успешным) к самым необходимым гигиеническим процедурам и иногда – игровой бытовой дрессировкой. В выставочной и племенной деятельности хозяин этого типа участвует только в том случае, если на этом настаивает заводчик. Вместе с тем собаку, как правило, вяжет, но лишь один раз в жизни, «для здоровья».
Хозяин этого типа больше других основывается на расхожих мнениях, предрассудках и советах случайных людей. Со специалистами хозяин собаки практически не контактирует, склонен заниматься самолечением собаки с применением домашних средств и собственных лекарств, ограничиваясь обращением к ветеринарному врачу только в сложных случаях. К полученным рекомендациям относится чаще всего некритично, что повышает ответственность врача. Поведенческие и психологические проблемы чаще всего остаются незамеченными, несмотря на возможные тяжелые страдания собаки. Обращения к зоопсихологу связаны главным образом с агрессией к собакам и посторонним людям или с "дурными привычками" вроде мочеиспускания дома или неумеренного лая.
Возможные проблемы обусловлены главным образом недостаточной адаптивностью психики собаки, последствиями стрессов и соматических заболеваний и «комплексом сверхценности» у избалованных собак.
Характерные жалобы: капризный аппетит, недержание мочи, «нервность», «трусость», повышенная реакция на любые внешние факторы и на дискомфорт.
Рекомендуются породы, характеризующиеся высокой адаптивностью, высокой стабильностью поведения и высокой конструктивностью поведения. При индивидуальном выборе из помета прежде всего следует обращать внимание на устойчивость психики и высокий порог возбуждения у щенка. Наиболее подходящими породами следует считать некрупных собак с хорошо развитым шерстным покровом, требующим ухода (тримминг, стрижка), хотя возможен выбор и гладкошерстной собаки изнеженного типа. Весьма показаны «собаки-компаньоны» (по классификации ФЦИ) и особенно породы типа американского коккер-спаниеля, предпочтительно – без выраженной функциональной наследственности. Собаки крупных служебных и пастушьих пород, а также охотничьи собаки с выраженной рабочей наследственностью противопоказаны.
Рекомендации по содержанию: тщательно рассчитанный рацион с включением витаминов, пищевых добавок и т.п., не строгий режим дня, специально организованное место в виде «корзинки», «домика» и т.п. Особое внимание следует обратить на наполнение прогулок и игры хозяина с собакой.
3. СТЕРЕОТИПНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип «Укротитель»).
Преобладающие потребности человека: доминирование, активный образ жизни, стереотипные взаимодействия, защита и защищенность.
Представления человека обусловлены отношением к собаке как к автомату, психическая деятельность которого исчерпывается условными и безусловными рефлексами, а поведение определяется очень ограниченным набором внешних стимулов и условий. Очень развиты упрощенные представления о законах поведения («два кобеля обязательно подерутся», «кобель суку не обидит», «собака охраняет хозяина при любых условиях» и т.п.).
Хозяин придает огромное значение нормативной дрессировке, вплоть до стопроцентной автоматизации навыков, хотя далеко не всегда применяет полученные знания и навыки на практике. При необходимости управления поведением собаки и в экстремальных ситуациях хозяин легко впадает в растерянность, усугубляя тем самым социальную опасность.
В остальном собака представляется своему хозяину диким зверем, не способным понимать человека и общаться с ним и требующим жесткого подавления любой самостоятельности. Права на принятие решений человек за собакой не признает. Как ни парадоксально, хозяин этого типа недооценивает роль видовой специфики психики, полагая, что поведение собаки может быть полностью регламентировано за счет простейших команд.
К специалистам хозяин этого типа обращается крайне редко. К выставочной и племенной деятельности относится без энтузиазма, но для вязок выбирает партнеров, наиболее соответствующих стандарту породы. Часто берет собаку из рабочего питомника, предпочитая крупные служебные и пастушьи породы и так называемых «строгих» собак (аборигенные овчарки, черные терьеры, ротвейлеры).
Собака, предназначенная для инициативной работы и самостоятельного принятия решений, страдает от излишнего подавления. Нередки конфликты «возрастного бунта», переходящие в перманентную форму, поскольку хозяин склонен «забивать» собаку.
Возможные проблемы вытекают из непонимания человеком нестандартного и инициативного поведения собаки, неспособности хозяина учесть все многообразие мотиваций и влияющих на поведение факторов, а также из незнания видовых и породных стереотипов поведения.
Характерные жалобы: непредсказуемость поведения, драчливость, «трусость», «агрессия», порча домашнего имущества и разрушение квартиры.
Рекомендуется выбирать среди пород грубого и сырого типа конституции, с развитым стереотипным уровнем психики, с достаточной адаптивностью, с чуть сниженной активностью и реактивностью и высокой стабильностью поведения. Конструктивность поведения в этом случае большой роли не играет. Следует отдавать предпочтение собакам служебных пород с хорошей дрессируемостью и обращать внимание на насыщенную пигментацию и отсутствие явных пороков в костяке и зубной системе. Вполне возможно рекомендовать собаку в возрасте молодняка, а если выбирается взрослая собака, то следует проверить уровень дрессировочной подготовки.
Рекомендации по содержанию: обязательное наличие "места", строгий режим дня и рацион, близкий к условиям питомника и не предусматривающий большого количества добавок.
4. ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип "Наставник").
Преобладающие потребности человека: доминирование, функциональные взаимодействия, социальные контакты.
Для владельца - "Наставника" собака представляет собой инструмент для осуществления полезных для хозяина рабочих функций (охота, охрана, выставочная и племенная деятельность и т.п.). Хозяин придает чрезмерно большое значение врожденным качествам собаки и плохо понимает роль прижизненного формирования психики, особенно раннего воспитания. С увлечением занимается функциональной дрессировкой (ЗКС, притравка, аджилити и прочее, вплоть до откровенно цирковых трюков), охотно участвует в показательных выступлениях, соревнованиях, конкурсах типа "Я и моя собака".
Возможные проблемы коренятся в ошибках в определении рабочей наследственности собаки и в переоценке ее роли, а следовательно – в недостаточном развитии психики в процессе выращивания и воспитания (обычный для этого типа подход: "собака сама обязана охранять"). Роль вариативного поведения и самостоятельного принятия решений несколько недооценивается. Высока вероятность передрессировки. Весьма вероятны осложнения в социальных отношениях ("привычная" агрессия к посторонним, являющаяся результатом жесткой дрессировки или провоцируемая хозяином).
Характерные жалобы: "трусость", низкая дрессируемость, недостаточная активность собаки, неуправляемость поведения.
Рекомендуются собаки с выраженными функциональными стереотипами, возможностью хорошего развития критериального уровня психики, характеризующиеся высокой активностью и адаптивностью, достаточно высокой конструктивностью поведения. Особого предпочтения заслуживают собаки рабочих пород, в том числе и мелкие (миттельшнауцер, цвергшнауцер, ирландский терьер, фокстерьер и т.п.). Важно, чтобы хозяин воспитывал собаку с самого раннего возраста.
Рекомендации по содержанию: не строго организованный рацион, допускающий отклонения от общих правил, продолжительная утренняя или вечерняя прогулка с "выхаживанием", функциональные игры как дома, так и на улице. Длительные и насыщенные программы дрессировки и обучения.
При подготовке собаки особое внимание следует обращать на уровень квалификации и стиль работы дрессировщика.
5. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотипы "Младший друг" и "Собака собаки").
Преобладающие потребности человека: эмоции, проявления нежности, потребность быть защитником.
Хозяин рассматривает собаку как своего рода "отдушину" в нелегкой жизни и основной объект своей неизрасходованной нежности. Этот тип ожиданий весьма характерен для одиноких людей и семей с недостаточно развитыми эмоциональными связями между людьми. Для последнего случая характерно постоянное выяснение, кого в семье собака больше любит, упреки в том, что кто-то из членов семьи плохо ухаживает за животным и т.п. В некоторых случаях на собаку переносятся сентиментальные чувства, связанные с людьми, возмещая эмоциональную недостаточность у хозяина.
Никаких требований к происхождению и породности собаки, к наличию и качеству родословной хозяин, как правило, не предъявляет. В то же время при выборе собаки человек придает огромное значение "предопределению" и спонтанному контакту ("она сама пошла за мной на улице", "щеночек только на меня и смотрел" и т.п.).
Все требования к функциональному смыслу поведения и к выполнению стереотипных навыков резко снижены. Значение общевидовых форм поведения существенно недооценивается, сильно преувеличивается роль сиюминутных индивидуальных реакций и эмоциональных состояний собаки. Как правило, хозяин склонен наблюдать малейшие нюансы поведения, но объясняет их большим количеством второстепенных факторов и придает огромное значение индивидуальным привычкам и предпочтениям ("она у меня любит... не любит... боится... и т.д."). При этом собаке приписываются человеческие оценки и критерии. Дрессировочная работа, обучение и коррекция поведения существенно осложняются, а иногда становятся невозможными из-за чрезмерной "жалости" хозяина к собаке.
Возможные проблемы обусловлены излишним "очеловечиванием" собаки и вытекающим отсюда переносом представлений о психике и поведении. Собака испытывает постоянные эмоциональные перегрузки, перегружается тактильными ласками, весьма вероятен неправильный подбор рациона. Резко повышается опасность стресса и степень угрозы! ВНИМАНИЕ: у собаки повышена угроза сердечных и легочных заболеваний, а у служебных пород (особенно у немецких овчарок) – заболеваний желудка и поджелудочной железы!
Характерные жалобы: нервозность, нервная дрожь, гипер-охрана у служебных пород, драчливость, вой и лай в одиночестве, энурез, порча домашнего имущества, нередко – аллергии и кожные заболевания.
Рекомендуются собаки с очень высокой адаптивностью, высокой реактивностью и конструктивностью поведения, с хорошо развитым аналитическим мышлением, ориентированные на эмоциональное состояние хозяина и при этом достаточно устойчивые по отношению к стрессам, не слишком требовательные к условиям содержания. При индивидуальном выборе нужно отдавать предпочтение собакам с устойчивой психикой и высоким порогом возбуждения. Предпочтительно рекомендовать взрослую собаку, но при этом возможен и даже желателен несколько инфантильный склад психики. Нередко лучшим выбором для этого типа оказывается метис некрупных пород или собака – "потеряшка".
Рекомендации по содержанию: рацион, приближенный к питанию хозяина (обратить внимание на исключение сладкого, колбасы, сливок, сметаны и прочих деликатесов, а также на выбор фруктов и т.п.), не очень продолжительные прогулки, насыщенные играми (с ограничением игры "в палочку"), но обязательно включающие "выхаживание". Дрессировочная работа и коррекция поведения проводится в полуигровом режиме.
6. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип "Друг").
Преобладающие потребности человека: потребность в общении, в функциональных взаимодействиях, в социальных контактах.
Хозяин ценит в собаке взаимопонимание без слов, гибкость в общении и самостоятельное мышление. Требования к происхождению и качеству родословной резко снижены.
Требования к функциональным формам поведения имеются, но касаются главным образом сложных и составных форм поведения, а не элементарных дрессировочных навыков. Значимость поведения, выработанного обучением, снижена по сравнению со способностью понимать и учитывать мотивации хозяина. Отношение к дрессировке как средству достижения желательного взаимопонимания зависит от волевых качеств и дисциплинированности человека. Характерна недооценка роли поведенческих стереотипов, в том числе общевидовых и породных.
Хозяину этого типа доставляют большое удовольствие любые расширения породной специфики (например, пудель, выполняющий охранные функции, или боксер, освоивший элементы розыскной службы) и все возможные элементы спецслужб. Роль автоматизации навыков низка.
Возможные проблемы могут быть следствием чрезмерного развития стереотипных форм поведения и недостаточности аналитического и стратегического мышления у собаки. Возможно непонимание хозяином ограничений породы. Наиболее типичной стандартной проблемой является передрессировка и перегрузка психики собаки. Особого внимания заслуживает роль депривации в ходе развития, информационная и эмоциональная недостаточность.
Характерные жалобы: всегда очень индивидуальны и зависят от конкретных интересов хозяина. Проблемы нередко приписываются хозяином конкретным факторам и событиям.
Рекомендуются собаки со средней активностью и реактивностью и высокой адаптивностью. Решающее значение имеет высокая конструктивность поведения при средней и низкой стабильности. Предпочтительны собаки служебных и пастушьих пород с возможно более универсальными возможностями. Из собак-компаньонов следует отдавать предпочтение терьерам, поскольку, несмотря на развитый стереотипный уровень, эти собаки в высшей степени ориентированы на человека и его требования. Среди мелких собак можно также выбрать шелти, хотя в этом случае следует обращать внимание на более лабильную и возбудимую психику собаки.
Рекомендации по содержанию: "место" собаки должно находиться невдалеке от постели хозяина; питание не строгое, но в основе его лежит стандартный рацион; режим дня допускает вариации. Насыщенная прогулка, чередующая работу с играми и "выхаживанием" (как правило, вечером). Очень важно обратить внимание на развитие средств общения хозяина и собаки и на раннее развитие щенка. Необходимо функциональное обучение, включающее элементы спецслужб.
7. ЗАМЕСТИТЕЛЬНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ (психотип "Собака собаки").
Преобладающие потребности человека: потребность в эмоциях, в социальных контактах.
При этом типе ожиданий на животное переносятся особенности межличностных отношений с конкретным человеком, обычно близким и потерянным для хозяина (смерть, развод, уход из семьи взрослых детей и т.п.). Как правило, это происходит в тех случаях, когда щенок был подарен близким человеком; приобретен вместе с утраченным человеком и/или для него; родился вскоре после смерти близкого человека или при "особых" обстоятельствах и т.д. В этих случаях хозяин собаки осознанно или неосознанно видит в своем любимце "перевоплощение" дорогого ему человека и ожидает более или менее полного воспроизведения характера в целом (иногда хозяин даже начинает кормить собаку той пищей, которую предпочитал родной ему человек).
Особенность такого эмоционального переноса состоит в полном очеловечивании собаки при упорном отрицании видовых различий. В этих случаях дисциплинарные методы коррекции оказываются полностью непригодными.
Возможные проблемы связаны с непониманием видовой и породной специфики собак и несоответствием поведения животного представлениям хозяина. Характерным примером может служить французский бульдог в замещающей роли "младенца" в бездетной семье.
Характерные жалобы: недостаточный уровень контакта ("я столько делаю для собаки, а она меня не любит, не слушается и т.п."), "необоснованное" поведение собаки – т.е., не понятое хозяином.
Рекомендуются собаки с очень высокой адаптивностью и очень низкой ролью общевидовых и породных поведенческих стереотипов, с высокой конструктивностью поведения и развитым аналитическим мышлением. Функциональные качества выбираются в зависимости от психологических потребностей хозяина и характера замещаемых взаимодействий.
Рекомендации по содержанию: снижение требований к рациону, режиму дня и т.д., максимально гибкие программы воспитания. Особое внимание следует обращать на раннее воспитание щенка и оптимальное психофизическое развитие. Во многих случаях возникают большие трудности в управлении поведением и ситуативном обучении собаки.
В составе семьи, как правило, имеются люди с различными типами ожиданий, что заставляет выбирать компромиссные варианты или подбирать для семьи достаточно адаптивную породу, более или менее легко приспосабливающуюся к разным типам отношений с людьми. Необходимо выяснить, как будущие хозяева представляют себе распределение ролей по отношению к собаке, предполагается ли "главный хозяин" и чьи ожидания будут приоритетными. При описании семейного контакта необходимо учитывать преобладающий тип ожиданий, указывая вместе с тем сопутствующие психотипы людей, к которым собака приспосабливается в повседневной жизни и на которых ориентирована в критериях поведения.

5.2. Типы отношения собаки к человеку
Типы потребностей собаки, которые удовлетворяет хозяин, непосредственно связаны с преобладающими мотивациями, выявляемыми в результате мотивационного анализа поведения. Тем самым определяется большая или меньшая вероятность того, что собака сориентируется на конкретного человека как на "главного хозяина". Поскольку мотивации имеют значительную генетическую обусловленность, то психотип собаки во многом зависит от преобладающих породных мотиваций. Именно специфика породы (и в меньшей степени – фамильная наследственность) создает предрасположенность собаки к тому или иному психотипу.
С другой стороны, необходимо также учитывать то, что собака, воспринимая хозяина как главный фактор приспособления, активно ищет поведенческие формы этого приспособления, которые позволили бы ей строить удовлетворяющие ее отношения. Можно полагать, что именно механизмами приспособления обуславливаются прижизненные изменения психотипа собаки, которые вырабатываются в отношениях с конкретным хозяином.
Иными словами, результирующий индивидуальный психотип собаки формируется как совокупность наследственных предрасположенностей и приобретенных прижизненно форм приспособления к человеку, которые закладываются еще в подсосном возрасте щенка и формируются не только в процессе целенаправленного обучения, но и в процессе научения, не всегда контролируемом человеком.
Обратим внимание на то, что психотипы собак в гораздо большей мере соотносятся с каждым из уровней информационной модели, чем психотипы человека. Это объясняется относительной простотой психики собаки по сравнению со сложным взаимодействием уровней у человека.
1. ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ ТИП основывается на преобладании мотиваций первого уровня. Преобладающие мотивации собаки связаны с удовлетворением основных физиологических потребностей, потребности в защите и – очень ограниченно – потребности в общении и в социальных отношениях. Собака воспринимает хозяина как инструмент удовлетворения потребности в пище, в движении, в отдыхе, в комфорте, в ласке и т.п.
Собака удовлетворяет потребность хозяина быть защитником.
Собака-"потребитель" плохо дрессируется, нередко очень капризна в быту, может постоянно заискивать перед хозяином или, напротив, быть требовательной и склонной к доминированию (последнее зависит от породных особенностей и самооценки животного). Такая собака легче всего приспосабливается к хозяину с внешним или физиологическим типом ожиданий.
Врожденная предрасположенность к потребительскому типу более других присуща многим декоративным породам (особенно карликовым, а также собакам изнеженного и сырого типов конституции). Как правило, потребительский тип отношения к человеку влечет за собой снижение активности и адаптивности с одновременным повышением реактивности.
Наиболее активные уровни психики: фактографический, отчасти – стереотипный, эмоциональный.
Характерные проблемы: избалованность, капризный аппетит, нередко – энурез. "Комплекс сверхценности". При потворстве со стороны хозяина часто развивается симуляция заболеваний.
Потребительское отношение к человеку очень часто формируется у собак, изначально предрасположенных к психологически насыщенному контакту, но не получивших такой возможности по вине хозяина.
2. СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ТИП связан с наследственно или прижизненно развитым стереотипным уровнем психики. Это отношения, охватывающие ту или иную узкую функциональную область, удовлетворяющие специфические потребности собаки, соответствующие породным стереотипам поведения. Специализированный тип отношения к человеку свойственен породам со значительным преобладанием стереотипных форм поведения, заложенных на породном или фамильном уровне, что затрудняет приспособление собаки к другим формам поведения. В определенной мере специализированное отношение к человеку присуще и собакам, в чьей фамильной наследственности заложены "особые условия" содержания и взаимодействий с человеком (собаки вольерного содержания, собаки из рабочих питомников, особенно – армейских и милицейских, охотничьи собаки с ярко выраженными наследственными рабочими качествами). Выявлению этих случаев помогает анализ родословной собаки или известных хозяину сведений о ее происхождении.
Собака удовлетворяет потребность человека в стандартных взаимодействиях, в доминировании, в самоутверждении.
Человек со стереотипным или инструментальным типом ожиданий нередко воспитывает у своей собаки специализированное отношение к себе путем активной и жесткой дрессировочной работы. При этом собака может состоять в других отношениях с членами семьи хозяина.
Собака-"специалист" легче всего приспосабливается именно к стереотипному типу ожиданий человека.
Чем более специализирован тип отношения собаки к человеку, тем меньше пригодно животное к роли семейной собаки, а возможно – и к городскому квартирному содержанию вообще. При этом типе отношения к человеку отмечается резкое снижение адаптивности при повышении активности и реактивности поведения (хозяева нередко интерпретируют такую совокупность характеристик как повышенную возбудимость, но она всегда обусловлена ситуацией). Характерны высокая стабильность и низкая конструктивность поведения.
Наиболее активные уровни психики: фактографический и стереотипный.
Характерные проблемы: трудности выработки инициативного и сложного поведения, трудно устранимые реакции и немотивированное ("машинальное") поведение в отдельных ситуациях. Весьма вероятен также "дикий" тип поведения, отличающийся крайне слабой ориентацией на хозяина, особенно в нестандартных ситуациях.
3. ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ТИП опирается на развитые поведенческие стереотипы, применение которых нормируется хорошо сформированным критериальным уровнем. Приоритетная потребность собаки состоит в стереотипном поведении и в подчинении человеку, а она, в свою очередь, удовлетворяет у человека потребность в стереотипных взаимодействиях, в доминировании и в самоутверждении. Собака очень легко воспринимает дисциплинарную дрессировку, в том числе и формальными методами. Автоматизация навыков достигается быстро и надежно за счет хорошо развитого стереотипного уровня психики, но выход на уровень вторичного научения бывает осложнен. Инициативное и стратегическое мышление развивается с некоторым трудом, тем большим, чем активнее стереотипный уровень. Дисциплинарный тип нередко является проявлением хорошо отработанной в разведении породной и фамильной поведенческой наследственности (особенно у собак служебных пород, у которых он служит основой рабочих качеств).
Для собак дисциплинарного типа характерны высокая активность и реактивность, однако конструктивность поведения может быть снижена.
Наиболее активные уровни психики: стереотипный и критериальный.
Характерные проблемы: сложности в функциональной дрессировке и ситуативном обучении, "робость" перед хозяином, негибкость отношений в семье вплоть до неподчинения кому-то из хозяев. При недостаточном врожденном и прижизненном развитии критериального уровня психики весьма вероятны срывы и неврозы, связанные с передрессировкой.
Прижизненно развитый дисциплинарный тип представлен у собак с недостаточной самооценкой, много дрессировавшихся жесткими "профессиональными" методами.
4. РАБОЧИЙ ТИП сочетает в себе хорошее развитие второго и третьего уровней вместе с эмоциональной ориентацией на хозяина, относящейся к четвертому уровню. Главным условием формирования рабочего психотипа является доверие собаки к хозяину, выражающееся в принятии функциональных и эмоциональных оценок человека как приоритетного критерия собственного поведения. При этом типе отношения к человеку для собаки важно удовлетворение ее потребностей в функциональном проявлении, но обязательно в сочетании с развитием стратегического мышления и с предоставлением самостоятельности в пределах выполняемых рабочих функций.
Собака удовлетворяет потребности человека в стандартных и функциональных взаимодействиях, в защите, в социальных контактах.
Собака рабочего типа очень легко осваивает функциональное обучение с выходом на уровень вторичного научения. Прекрасно строит отношения с хозяином, обладающим инструментальным типом ожиданий. Рабочий тип собаки приводит к повышению активности и стабильности поведения, возможно – с одновременным снижением адаптивности и конструктивности для нестандартных ситуаций, не связанных с функциональными обязанностями.
Благоприобретенный рабочий тип является развитием специализированного типа собаки с инструментальным типом ожиданий хозяина при условии хорошего ситуативного обучения и развития критериального уровня психики.
Наиболее активные уровни психики: критериальный, социальный, познающий.
Характерные проблемы: бытовые сложности, трудность приучения к некоторым ситуациям (например, к поведению в транспорте), иногда – чрезмерная активность, сложности гибкого установления отношений в семье, осложнения в социальных отношениях. ВНИМАНИЕ: резко повышается опасность передрессировки!
5. ЗАВИСИМОСТЬ как психотип собаки целиком относится к четвертому (эмоционально-модальному) уровню психики. При этом типе отношения к человеку собака удовлетворяет в общении потребность в чувстве защищенности и в социальной поддержке, воспринимая хозяина как гаранта собственной безопасности, а проявления его любви и нежности – как необходимые условия выживания. Основные потребности человека, которые способна удовлетворять собака зависимого типа – это потребность в опеке слабого, в эмоциях, ласке и нежности.
В этом случае у собаки резко усиливается действие всех приспособительных механизмов, обеспечивающих адаптацию поведения собаки к требованиям человека, однако при недостаточном разнообразии поведенческих стереотипов и нечетко определенных критериях адаптация приобретает характер угадывания. Вне общения с хозяином собака лишена какой бы то ни было самостоятельности и уверенности в себе, не проявляя никакой инициативы в принятии решений.
Для зависимости от человека характерна недостаточная видовая социализация, полный или частичный отказ от общения с сородичами, развитое соперничество за ласку хозяина с другими животными (без стремления регламентировать отношения), что обычно истолковывается хозяином как ревность. Ярким симптомом зависимости служит потребность в поглаживании и почесывании (преимущественно задней части тела) – особенно это выражено у собак с коротко купированными хвостами, гладкошерстных или коротко триммингуемых.
Вследствие развития вариативного поведения у собаки резко повышается адаптивность психики, однако активность, реактивность и стабильность существенно снижаются. Конструктивность поведения ярко выражена в том, что касается настроения и намерений хозяина, в других приложениях может быть снижена.
Наиболее активные уровни психики: фактографический, эмоциональный, социальный, отчасти – познающий.
Характерные проблемы: безынициативность, неспособность к принятию решений; трудности (вплоть до полной невозможности) функционального обучения. Проблемы одиночества (вой и лай, порча мелких хозяйских вещей, мочеиспускание на вещи и в постель хозяина). Весьма вероятны эмоциональные перегрузки, психические травмы, срывы и неврозы. При неблагоприятных обстоятельствах велика вероятность разрыва контакта с хозяином. При дисциплинарной дрессировке по общей программе существенно затруднена выработка "командного голоса".
6. КОМПАНЬОН предполагает достаточное развитие всех уровней психики с первого по пятый. Этот тип характерен для хорошо выращенных и воспитанных собак, обязательно адекватно социализованных как во внутривидовом, так и в межвидовом отношении, которые не имеют ярко выраженных функциональных стереотипов и, соответственно, сильной потребности в функциональных взаимодействиях. Собака прекрасно понимает хозяина, принимает его поведенческие требования и стремится их удовлетворить. У человека собака-компаньон удовлетворяет потребности всех уровней психики.
Примечательной особенностью собаки-компаньона является развитое общение с человеком, умение и желание продемонстрировать хозяину свои состояния, желания, надобности и намерения. Наблюдения за общением собаки-компаньона с хозяином предоставляют богатый материал для анализа пантомимических возможностей собак. Степень доверия к хозяину очень высока.
Одновременно собака спокойно и уверенно общается со знакомыми ей людьми, не проявляя излишней недоверчивости к посторонним. В семье весьма контактна и гибка в отношениях.
Собаку-компаньона отличает уверенная работа на всевозможных снарядах и тренажерах с легким освоением различных комбинаций и выходом на уровень вторичного научения. Собака легко осваивает любую неформальную и нестандартную дрессировку, включая "цирковые трюки", прекрасно работает по программе "аджилити".
Развитие психики сбалансировано, возможна несколько повышенная активность и реактивность в стандартных ситуациях. Характерен высокий показатель конструктивности с высокой активностью шестого уровня психики.
Собака-компаньон очень удобна в быту (независимо от породной принадлежности), легко осваивает всевозможные ситуативные зависимости, вырабатывая разнообразные варианты поведения. Создается впечатление, что собака гордится своим взаимопониманием с хозяином и широкими познаниями.
Наиболее активные уровни психики: социальный, концептуальный, иногда – идеальный.
Характерные проблемы: накопление эмоциональной и психической перегрузки, которая чаще всего остается не замеченной хозяином и впоследствии выливается в неожиданные и "необъяснимые" срывы. Иногда наблюдается снижение роли видовой социализации. Возможен переход к чрезмерной эмоциональности.
К этому типу отношений с человеком наиболее предрасположены собаки одноименной породной группы (по классификации ФЦИ), хотя способны к нему многие породы.
7. СОТРУДНИК. Этот тип отношения собаки к человеку базируется на гармоничном развитии всех уровней психики, и особенно – высших, до идеального включительно. Собака-сотрудник удовлетворяет свои преимущественные потребности в познании, социальном общении и взаимопонимании с человеком. У человека собака также лучше всего удовлетворяет потребности высших уровней психики, что не исключает и потребностей более низких уровней, например, потребности в защите.
Главным условием развития этого типа отношения к человеку является совместная полезная деятельность, предусматривающая сложные формы поведения, инициативу и стратегическое мышление со стороны собаки.
У собаки-сотрудника наблюдается хорошее развитие функциональных форм поведения (наследственное и благоприобретенное в обучении со стороны человека) при высоком уровне стратегического мышления. Собака самостоятельна и инициативна, но высшим критерием эффективности поведения для нее служит благо хозяина. Поэтому особое значение для собаки-сотрудника приобретают разумные и хорошо разработанные критерии сложного поведения и их совпадение с представлениями хозяина.
В контакте с человеком у собаки-сотрудника развивается хорошо сбалансированная психика. Собака легко и естественно достигает уровня вторичного научения, основой чего является хорошо разработанная система стереотипных поведенческих форм и критериев принятия решений. Для сложных ситуаций собака изобретает собственные стратегии поведения, которые хозяину представляются вполне разумными благодаря общности критериев принятия решений.
Собака легко воспринимает любое обучение, вплоть до сложных специальных навыков, ориентируется в сложных и разнообразных жизненных ситуациях.
Собака-сотрудник отличается развитыми формами общения с человеком, способна добиться понимания не только от хозяина, но и от других знакомых ей людей. В семье очень контактна, гибко строит отношения с разными людьми, хотя может явно предпочитать общение с тем из хозяев, с кем работает. К посторонним относится спокойно, без ярко выраженной недоверчивости и подозрительности.
Внешним признаком собаки-сотрудника является очень сдержанное поведение, в том числе способность к адекватному выбору форм угрожающего поведения – безошибочное определение "предела необходимой обороны".
Наиболее активные уровни психики: социальный, познающий, идеальный.
Характерные проблемы: переоценка разума собаки хозяином, иногда – утрата видовых и породных стереотипных форм поведения. ВНИМАНИЕ: у собак этого типа особенно ярко выражены проблемы старения и реакция на ограничения в работе (в том числе – при заболевании)!
Каждому типу отношений собаки с человеком соответствуют поддерживающие его уровни психики (они указаны при описании типа), что требует адекватного развития определенного уровня информационной модели. Большую роль при формировании отношения собаки к человеку играют породные предрасположенности и фамильная наследственность.
При наличии врожденной (породной и/или фамильной) предрасположенности к тому или иному типу отношений можно в значительной степени расширить и трансформировать его в процессе воспитания и обучения собаки, обеспечивая тем самым более полное соответствие ожиданиям хозяина, повышая удовлетворенность человека, уровень контакта и благополучие данной пары или семьи.

5.3. Результирующий тип контакта собаки с хозяином и его диагностика
Различные сочетания ожиданий человека и предрасположенностей собаки образуют достаточно большое количество комбинаций, каждая из которых отличается своими особенностями в совместных поведенческих стратегиях собаки и человека, а следовательно – и в социальном прогнозе.
Учитывая возможную сложную структуру семьи и наличие двух и более собак, определить все бесчисленное множество комбинаций психотипов не представляется возможным. Здесь мы учитываем только отношения с "главным хозяином", определяющим основные требования к психике и поведению собаки.
В то же время нередки случаи когда "главный хозяин" меняется даже внутри одной и той же семьи – например, щенка растит и воспитывает эмоциональная хозяйка, а впоследствии его обучением занимается хозяин, склонный к формальному отношению. Возможны также и существенные изменения в отношениях с одним и тем же хозяином – например, собака по мере взросления перестает вызывать чувство умиления и нежности и привычный для собаки эмоциональный контакт заменяется физиологическим. Такие изменения не соответствуют возрастным закономерностям развития контакта, и поэтому могут приводить к эмоциональным проблемам у собаки. То же может происходить и при тех или иных изменениях в составе семьи и образе жизни (рождение ребенка, переезд, изменение режима работы хозяина и т.п.). В этих случаях собака, будучи не в состоянии понять причины изменений, страдает от перманентного стресса, результатом которого могут быть разного рода проблемы психики и поведения. Анализ таких случаев приводит к необходимости глубокой коррекции типа контакта.
При анализе сочетаний психотипов следует помнить о том, что в неблагоприятном сочетании тяжесть последствий будет зависеть от того, насколько ярко выражены психотипы и собаки, и хозяина. Собака может несколько адаптироваться к характеру отношений с хозяином за счет компенсирующих механизмов, реализующих другие потребности. Фактором, смягчающим тяжесть последствий, могут послужить более адекватные отношения с кем-то из членов семьи хозяина.
Необходимо, однако, иметь в виду, что разнообразие психотипов разных членов семьи может привести к тому, что кто-то из них не будет удовлетворен психотипом собаки и теми отношениями, какие складываются у нее с "главным хозяином". В этом случае в семье возможны противоречивые требования к собаке и конфликты, способствующие нарастанию психологического напряжения у всех членов семьи и стаи. То же касается и тех случаев, когда несколько собак, живущих в одной стае-семье, оказываются не в состоянии выстроить свои отношения гармоничным и непротиворечивым образом.
Нетрудно заметить, что с каждым типом ожиданий человека и с каждым психотипом собаки связаны поддерживающий его уровень информационной модели психики и определенный тип внешнего поведения. При наличии врожденной (породной и/или фамильной) предрасположенности к преобладающему развитию того или иного уровня психики, а следовательно – и к определенному типу контакта, можно значительно развить и усовершенствовать психику и поведение собаки с целью приближения ее психотипа к ожиданиям хозяина. Эта задача теснейшим образом связана с возрастными процессами и закономерностями формирования психики, которые будут рассмотрены ниже.
Те же цели преследуются и в корригирующих программах для взрослых собак, направленных на совершенствование контакта собаки с хозяином. Очевидным результатом расширения психотипа собаки является более полное соответствие психологическим потребностям хозяина и повышение степени психологического комфорта для обеих сторон.
Наиболее благополучными сочетаниями, обеспечивающими максимальный уровень контакта и минимальную вероятность возникновения субъективных проблем, можно считать следующие комбинации:
физиологический психотип человека – потребительский или зависимый психотип собаки;
стереотипный психотип человека – специализированный психотип собаки; ВНИМАНИЕ: степень благоприятности сочетания целиком зависит от правильности выбора породы;
инструментальный психотип человека – рабочий или дисциплинарный психотип собаки; ВНИМАНИЕ: степень благоприятности сочетания целиком зависит от правильности выбора породы;
эмоциональный психотип человека – зависимый психотип собаки или собака – "компаньон";
интеллектуальный психотип человека – психотип собаки "сотрудник" или "компаньон";
заместительный психотип человека – собака -"компаньон".
Можно также указать заведомо неблагоприятные сочетания, в которых вероятность возникновения осложнений максимальна. А именно:
внешний или физиологический психотип человека – рабочий или дисциплинарный психотип собаки, а также "компаньон" и "сотрудник";
стереотипный психотип человека – психотип собаки "сотрудник" или "компаньон";
инструментальный психотип человека – зависимый психотип собаки или собака – "компаньон";
эмоциональный психотип человека – рабочий или дисциплинарный психотип собаки, а также собака – "сотрудник";
интеллектуальный психотип человека – потребительский или специализированный психотип собаки;
заместительный психотип человека – специализированный психотип собаки, а также собака- "сотрудник".
Более полная оценка сочетаний психотипов собаки и хозяина приведена в Приложении 3.
Рассмотрим некоторые нетривиальные сочетания психотипов и то влияние, которое они оказывают на психику и поведение собаки в различных ситуациях. В качестве важнейшего критерия психологического благополучия пары, который в значительной мере определяет собой устойчивость и предсказуемость поведения, мы принимаем степень удовлетворения важнейших потребностей собаки и человека.
1. ВНЕШНИЙ психотип ХОЗЯИНА + ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
В этом сочетании человек эффективно удовлетворяет основные потребности собаки, сводящиеся в основном к физиологическим. Недостаточное развитие психики собаки обуславливает малую выраженность психологических потребностей, а хозяин, в свою очередь, удовлетворен "откликом" животного на заботу о его физиологической норме и внешнем виде.
Сочетание благоприятно.
Если в семье имеется несколько собак-потребителей (например, так называемый "городской питомник", содержащий несколько племенных производителей) весьма вероятна конкуренция за блага, распределяемые хозяином.
Рекомендуется воспитание и постоянное содержание в обедненной среде, условиях относительной сенсорной и информационной депривации. Для боевых и потенциально опасных пород весьма показано вольерное содержание.
2. ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
В этом случае человек недооценивает специализированные потребности собаки, что приводит к недостаточному их удовлетворению. В зависимости от характера потребностей возможны различные проблемы (например, гиподинамия у афганской борзой, живущей у хозяина-инвалида и лишенной возможности полноценно двигаться). В общем случае неудовлетворенность потребностей стереотипного уровня психики влечет за собой нарастание психологического напряжения, выливающееся в повышение возбудимости у собаки и проявляющееся в различных симптоматических проблемах (недержание мочи, немотивированное поведение и т.п.).
Поведение собаки остается достаточно предсказуемым в силу стабильности стереотипных форм поведения. Возможно, однако, явление, которое Конрад Лоренц назвал "накоплением инстинкта", при котором неудовлетворенные специализированные потребности проявляются в форме нежелательного для хозяина поведения. Отношение хозяина к проблемам собаки определяется его представлениями о специфике породной и/или фамильной наследственности.
Степень удовлетворенности человека зависит от тех амбиций, которым должна отвечать собака. Нередко возникающие проблемы заслоняют собой преимущества общения с собакой. В этом случае хозяин сравнительно легко расстается с животным (передает его в другие руки или даже усыпляет).
Сочетание более или менее благоприятно, если у собаки есть возможность хотя бы в игровой форме проявлять свое специализированное поведение. При постоянном подавлении стереотипных поведенческих форм возможны проблемы, глубоко затрагивающие все уровни психики, и формирование "дикого" типа контакта.
Рекомендуется подыскать те ситуации и формы, в которых становится возможным стереотипное поведение ("легализация поведения").
3. ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Психологические потребности собаки удовлетворяются не всегда, поскольку для собаки дисциплинарного психотипа слишком мягкие требования хозяина оказываются недостаточными.
Человек не осознает потребности собаки в подчинении и, следовательно, оказывается не в состоянии ее удовлетворить. Даже в том случае, когда назначение породы предрасполагает к дрессировочной работе и хозяин понимает значение дисциплины и послушания, он нередко оказывается не в состоянии эффективно управлять поведением собаки, что приводит к возникновению проблем, в том числе социальных. В нестандартных ситуациях собака не получает необходимых ей команд и ощущает нарастающую растерянность, а будучи неспособной самостоятельно выработать эффективные поведенческие стратегии, постоянно испытывает стрессовые психические нагрузки. Кумулятивные стрессы могут приводить к разного рода срывам и неврозам, которые не осознаются хозяином до тех пор, пока не выразятся в самых ярких проявлениях симптоматического характера (недержание мочи, вой и лай в одиночестве).
Собака в целом удовлетворяет потребности человека, а возникающие субъективные проблемы осознаются как "врожденные особенности" собаки (хозяин приписывает их видовой, породной или фамильной специфике). Прогноз развития отношений зависит от образа жизни хозяина, остроты проблем и тех ситуаций, в которых они возникают.
Сочетание недостаточно благоприятно. Наиболее благоприятный вариант – тот, при котором амбиции хозяина связаны с дрессировочными достижениями собаки.
Рекомендуется подобрать форму дрессировочной работы и состав навыков, которые могли бы удовлетворить психологические потребности собаки и при этом не быть обременительными для хозяина. Зачастую это игровые формы нестандартной дрессировки.
4. ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ психотип ХОЗЯИНА + РАБОЧИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Очень часто эта комбинация представляет собой результат смены хозяина, в том числе – и внутри семьи. Собака страдает от неудовлетворенных потребностей второго и третьего уровней психики, что приводит к перманентному стрессу и ослаблению контакта с хозяином. При достаточно развитом стереотипном уровне и недоразвитии критериального весьма вероятно неспровоцированное стереотипное поведение, что может оказаться нежелательным для хозяина. Нередко нежелательное поведение закрепляется вследствие ошибок хозяина (например, агрессия к посторонним или драчливость при неумении хозяина выработать желательное заместительное поведение).
В этом сочетании собака в определенной степени способна самостоятельно удовлетворять свои потребности, "придумывая" себе работу, что у пород служебного назначения нередко выражается в так называемой "гипер-охране". В тех случаях, когда "гипер-охрана" выливается в агрессивное поведение по отношению к собакам или людям (редкий вариант – настороженное и даже боязливое поведение по отношению к транспорту), проблемы собаки осознаются хозяином, но нередко приписываются им породной и/или фамильной наследственности или неправильной дрессировке. Возможно закрепление и стимуляция нежелательного поведения хозяином по типу "поисков врага".
У охотничьих собак в этом случае возможны нападения на других животных (особенно – дворовые кошки!) и "помойничество".
Непредсказуемость поведения в нестандартных ситуациях резко возрастает, а социальный прогноз отягчается неспособностью хозяина справиться с собакой. Хозяин испытывает нарастающие трудности и, не будучи в состоянии совладать с собакой (особенно при агрессии в семье, по отношению к детям и старикам) передает собаку в другие руки или усыпляет.
Сочетание неблагоприятно.
Рекомендуется провести курс дрессировки и управления поведением. Прогноз зависит от способности хозяина научиться управлению поведением собаки (т.е., по существу, от перехода хозяина в другой психотип).
5. ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ЗАВИСИМЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Это сочетание, как правило, является результатом смены хозяина, в том числе – внутри семьи.
Потребность собаки в защите и ласке хозяина удовлетворяется не полностью – это зависит от породы, размера и особенностей поведения собаки. Обычно мелкие декоративные собаки, вызывая у хозяина более нежные чувства, получают большую защищенность и заботу, чем собаки крупных (особенно служебных) пород. Однако и в этом случае подлинная защищенность может заменяться излишней лаской, так как хозяин чаще всего не замечает тех ситуаций, когда собака нуждается в его помощи.
Удовлетворенность хозяина зависит от экстерьерных и прочих достоинств собаки.
Возникающие в этом случае проблемы связаны с эмоциональным состоянием собаки и с возможностью частых и сильных стрессов, не замечаемых хозяином.
Сочетание недостаточно благоприятно, прогноз развития отношений зависит от конкретных обстоятельств.
Рекомендуется подобрать те формы общения (в основном не формального характера), в которых хозяин вынужден демонстрировать собаке защиту, а у собаки развивается самостоятельность и стратегическое мышление. В зависимости от индивидуального склада характера хозяина показана работа с собакой-наставником.
6. ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + СОБАКА-КОМПАНЬОН.
Эта комбинация характерна для случаев смены хозяина, возможно – внутри семьи, так как хозяин внешнего типа вряд ли способен воспитать собаку-компаньона. При этом сочетании психотипов психологические потребности собаки не удовлетворяются, а хозяина утомляет излишняя потребность собаки в общении.
Чаще всего собака испытывает потребность в общении с другими людьми и, если не находит его в семье хозяина, проявляет излишнее дружелюбие к знакомым и посторонним людям, что может раздражать хозяина. У собаки наблюдаются неврозы по типу отчуждения (вплоть до аутизма) и замещения нежелательными формами поведения ("помойничество", охота на кошек и прочее). Могут наблюдаться проблемы одиночества в форме порчи домашнего имущества. Поводом для обращения к зоопсихологу обычно служат симптоматические нарушения поведения.
Сочетание весьма неблагоприятно для обеих сторон! Для собаки повышается вероятность опасных ситуаций и соматических заболеваний!
Рекомендуется тотальная коррекция контакта с подбором адекватных форм общения, снижением психологических нагрузок и общей стабилизацией психики собаки.
То же касается и сочетания "ВНЕШНИЙ ИЛИ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + СОБАКА-СОТРУДНИК".
7. СТЕРЕОТИПНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ ХОЗЯИНА + ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Ввиду неразвитости поведенческих стереотипов у собаки потребности хозяина не удовлетворяются или удовлетворяются не полностью. Требования хозяина, завышенные по отношению к возможностям собаки, служат основой для психических травм и неврозов у собаки. В поведении отмечается суетливость, попытка перебора вариантов. Наиболее типичны такие проявления невроза, как недержание мочи, крупная дрожь, нарушения сна, аппетита.
Сочетание весьма неблагоприятно.
Рекомендуется коррекция стереотипного уровня психики у собаки (дисциплинарная дрессировка, заимствования из специальных служб, приемы аджилити и т.п.), выработка управления поведением, алгоритмизация сложного поведения, Особого внимания заслуживает похвала как воспитательное средство. Следует научить хозяина замечать и ценить все достижения собаки.
8. СТЕРЕОТИПНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ ХОЗЯИНА + ЗАВИСИМЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Потребности хозяина, как правило, удовлетворяются достаточно полно, поскольку собака стремится максимально соответствовать требованиям хозяина, приспосабливаясь к ним в своем поведении. Потребность собаки в эмоциональном общении может удовлетворяться не полностью. В этом случае возможны невротические проявления по типу "отчуждения" и "замещения", хотя они и не достигают большой остроты.
Сочетание не вполне благоприятно.
Рекомендуется коррекция контакта с развитием игровых форм общения; возможна выработка навыков "аджилити", применение нестандартной дрессировки, заимствований из специальных служб.
9. ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ТИП ОЖИДАНИЙ ХОЗЯИНА + ЗАВИСИМЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
В этом случае хозяин ожидает от собаки значительной инициативы и активности в выполнении требуемых функций, а зависимость собаки существенно осложняет выработку инициативного поведения. Результатом может быть разочарование хозяина в уме и дрессируемости собаки. Непонимание причин трудностей усугубляет все сложности общения, не позволяя человеку выработать эффективный стиль взаимодействия. Собака в этом случае страдает от недостатка ласки и понимания со стороны хозяина, в тяжелых случаях возникают эмоциональные перегрузки, срывы и неврозы (особенно у собак служебных пород).
Сочетание весьма неблагоприятно.
Рекомендуется тщательно проанализировать ситуации, вызывающие недовольство хозяина, и в режиме управления поведением выработать необходимые процедуры, одновременно корректируя стиль общения и объясняя хозяину причины осложнений. Весьма полезен переход к работе с другим членом семьи, представляющим физиологический или эмоциональный тип.
10. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ИЛИ РАБОЧИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Это сочетание возникает чаще всего при ошибке в выборе породы. Потребности обеих сторон не удовлетворяются, что приводит к непониманию поведения собаки хозяином и к "накоплению инстинкта" у собаки. У хозяина нарастает раздражение, которое собака принимает за несправедливость. Возникают неврозы отчуждения, замещения. В худшем варианте возможен разрыв контакта, побег собаки и т.п.
Сочетание весьма неблагоприятно.
Рекомендуется (если это возможно по гибкости психики собаки) подобрать полуигровые формы работы, использующие породные стереотипы собаки и расширяющие ограничения породы, постоянно демонстрируя хозяину лучшие стороны поведения собаки и ее достижения. Необходимо развитие критериального уровня СИМ и вариативного мышления. Полезно привлечь к работе других членов семьи, особенно ребенка или подростка. Показана также работа с собакой-наставником, демонстрирующей переход от игрового стиля работы к более жестким формам поведения.
11. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + СОБАКА-СОТРУДНИК.
В этом сочетании собаке недостает определенности требований хозяина, а человек не ценит интеллектуальные возможности собаки, требуя от нее большей эмоциональности.
Сочетание неблагоприятно.
Рекомендации аналогичны предыдущему случаю. Особо рекомендуется использование приемов специальной дрессировки и программы "аджилити".
12. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ, СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ИЛИ ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Это сочетание возникает чаще всего при ошибке в выборе породы или при смене хозяина, в том числе и внутри семьи. Психологические и поведенческие возможности собаки не соответствуют ожиданиям хозяина, что приводит к значительному разочарованию. Отказ от собаки маловероятен благодаря ответственности хозяина, однако удовлетворения от общения человек не испытывает. Собака страдает значительно меньше. Главной причиной психологических проблем у собаки может служить перегрузка (при попытках соответствовать требованиям хозяина).
Сочетание весьма неблагоприятно.
Рекомендуется глубокая коррекция психики и поведения собаки (она существенно осложняется после шестилетнего возраста собаки). Необходимо пополнить набор стереотипных форм поведения за счет сложных динамических стереотипов, развить вариативное и стратегическое мышление, активизировать критериальный уровень СИМ. Лучше всего использовать гибкий набор разнообразных форм поведения, в том числе – заимствования из специальных служб.
13. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + РАБОЧИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
В этом случае возможности собаки недостаточны для того, чтобы полностью удовлетворить потребности хозяина. Поведение собаки может оказаться с точки зрения хозяина чрезмерно жестким, а хозяин не уделяет серьезного внимания управлению поведением собаки, полагаясь на ее интеллектуальные собственные способности. Это грозит собаке растерянностью, тревогами и стрессами в малознакомой обстановке и в экстремальной среде. Если хозяин снижает требования к интеллекту собаки, то ситуация нормализуется.
Сочетание в целом благоприятно.
Рекомендуется развитие критериального уровня СИМ и механизмов вариативного и стратегического мышления с надежной отработкой ситуативного обучения.
14. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ЗАВИСИМЫЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Это сочетание возникает как результат ошибки в выборе породы, но чаще всего – при смене хозяина. Собака при этом стремится удовлетворять требованиям хозяина, но ее возможности могут этому не соответствовать. Хозяина-интеллектуала зависимая собака обычно раздражает своей несамостоятельностью, которую он может принимать за интеллектуальную недостаточность. Собаке угрожают хронические стрессы (как следствие эмоциональных перегрузок), а хозяин чаще всего разочаровывается в собаке.
Сочетание весьма неблагоприятно.
Рекомендуется глубокая коррекция психики собаки с существенным повышением самооценки, что осложнено уже после двухлетнего возраста собаки.
15. ЗАМЕСТИТЕЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ, СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ. ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ИЛИ РАБОЧИЙ ПСИХОТИП СОБАКИ.
Сочетание возникает чаще всего в результате ошибки в выборе породы. Возможности собаки могут совершенно не соответствовать ожиданиям хозяина. При наличии породных ограничений развитие высших уровней СИМ, на которых во многом строится заместительный контакт, существенно затруднено. Удовлетворение человека в этом случае возможно только при случайном совпадении поведенческих стереотипов собаки с замещаемыми функциями.
Сочетание крайне неблагоприятно.
Рекомендуется переадресовать контакт другому члену семьи.
16. ЗАМЕСТИТЕЛЬНЫЙ ПСИХОТИП ХОЗЯИНА + СОБАКА-СОТРУДНИК.
Это сочетание может возникнуть только как результат смены хозяина. Возможности собаки существенно превышают потребности человека. Отношения такого рода ограничивают психологические потребности собаки.
Сочетание крайне неблагоприятно.
Рекомендуется переадресовать контакт другому члену семьи.

Все возможные сочетания психотипа собаки и типа ожиданий человека образуют, как указывалось выше, 49 возможных комбинаций, которые для практических целей можно очень обобщенно свести к пяти основным типам результирующего контакта в паре. В чистом виде каждый из этих типов контакта встречается относительно редко, однако реальные случаи удается описать как преобладание одного из типов в некотором смешении с другими.
1. ДИКИЙ ТИП КОНТАКТА. Характеризуется взаимным непониманием и недоверием собаки и человека, что хозяин ошибочно принимает за видовую специфику собаки и норму ее отношений с человеком.
При диком типе контакта собака не только не принимает требований человека к ее поведению, но и не пытается их понять, руководствуясь общевидовыми и породными поведенческими стереотипами. Биологически обусловленное поведение резко преобладает над социально обусловленным. Нередко собака как бы отстаивает свое право на видовое поведением, что воспринимается хозяином как лишнее доказательство "звериной натуры" и как повод для боязни, конфликта, "укрощения хищника". В этом случае отношения человека и собаки превращаются в перманентный конфликт, разрешаемый насилием с обеих сторон.
Преобладающие мотивации собаки: в отношениях с хозяином – конкуренция, самозащита, самоутверждение, доминирование; в отношениях с посторонними – конкуренция (изгнание чужака); во внутривидовых отношениях – доминирование, самоутверждение, конкуренция, секс.
Наиболее вероятные формы поведения: стереотипное поведение (в том числе, и нежелательное для человека), все формы конфликта и самоутверждения.
Влияние на психику: повышение активности и стабильности, снижение адаптивности, конструктивность зависит от ситуации (она повышается в биологически обусловленных ситуациях).
Внешние признаки: наиболее характерно то, что в семье с собакой справляется только один человек, а остальные побаиваются собаки и избегают общения с ней. Взаимодействие на прогулке сводится к средствам физического принуждения (поводок, намордник, строгий ошейник). Возможны побои.
Предпосылки: недооценка хозяином развития психики собаки (оценка на уровне рефлекторного поведения); неверные представления о злобности собаки и методах ее воспитания и преодоления; установка на "забивание" молодняка и даже щенков потенциально опасных пород (особенно аборигенных овчарок и боевых пород) в качестве профилактики конфликта; работа с собакой на охране серьезного объекта; неадекватная дрессировка, особенно в раннем возрасте; "совмещенные" программы дрессировки с одновременной отработкой послушания и охранного поведения. Нередки конкретные ситуации срыва стайных стереотипов, падения самооценки и разрушения доверия собаки к хозяину (например, хозяин не защитил щенка, не поддержал молодую собаку, неверно оценивая ее "агрессивное" поведение).
Прогноз: зависит от врожденных особенностей психики, наличия других аномалий поведения и (в наибольшей степени) от осознания хозяином происхождения и характера проблем. ВНИМАНИЕ: максимальная угроза "неспровоцированной" агрессии в семье!!! Весьма вероятна гипертрофия мотивации самозащиты, в том числе – и от хозяина. Часто встречается "синдром поисков врага". Собака легко привязывается к воспитателю, что осложняет практическую коррекцию.
При ярко выраженном диком типе контакта и собственной конфликтности хозяина собака становится социально опасной!!!
Группа риска: собаки отечественных пород (особенно – с неполной родословной); боевые породы; группа мастифов; ротвейлеры; доги, реже – овчарки.
2. БЫТОВОЙ ТИП КОНТАКТА. Характеризуется непониманием психологических потребностей собаки со стороны человека и определенной приспособленностью собаки к такому положению вещей. Хозяин уделяет достаточное (а иногда – и избыточное) внимание кормлению, выгуливанию с гигиеническими целями и моциону, а собака может удовлетворять свои психологические потребности вне общения с хозяином.
Преобладающие мотивации собаки: в отношениях с хозяином – избегание (чаще – в мягкой форме), слабо выраженная конкуренция, встречается доминирование; в отношениях с посторонними – избегание или привязанность и заискивание (последнее обычно наблюдается у собак с пониженной самооценкой); во внутривидовых отношениях – все мотивации I и II порядков.
Наиболее вероятные формы поведения: стереотипные поведенческие комплексы (врожденные и благоприобретенные в процессе приспособления); игра.
Влияние на психику: снижение активности и отчасти – реактивности; снижение конструктивности.
Внешние признаки: повышенное стремление к общению с сородичами, в котором удовлетворяются основные психологические потребности (как правило, без агрессии и доминирования). Хозяин нередко хорошо знает всех соседских собак, охотно рассказывает о них и о своих прежних собаках, неявно стремясь оправдать возникшие проблемы. Интересуется родителями и однопометниками своей собаки, часто приписывает общие проблемы специфике фамильной наследственности. У собаки нередки "невротические игры" – повторяющиеся формы игрового поведения, не связанные с ситуацией и не имеющие функционального наполнения. Возможно совпадение поведенческих проявлений с "синдромом ранней депривации" (безадресное ориентировочное поведение). Возможна симуляция заболеваний (у собак с избыточной эмоциональной зависимостью от хозяина).
Предпосылки: недооценка сложного и инициативного поведения собаки; преувеличение роли безусловных рефлексов и инстинктов; смена породы или ошибка в выборе, ведущая к неудовлетворенности хозяина; разочарование в выставочной или рабочей карьере собаки; собака, взятая "из жалости"; конфликты из-за собаки в семье; изменение структуры и/или образа жизни семьи.
Прогноз: зависит от степени адаптации собаки и изменения отношения хозяина. Если бытовой тип контакта не присущ паре (семье) изначально, а явился результатом каких-то перемен в жизни, то велика вероятность психической травмы, хронического стресса и невроза по типу "невроза отказа" (уход в себя и пассивность в общении), "невроза замещения" (повышенное внимание к посторонним).
Социальной опасности этот тип контакта не представляет, хотя возможны некоторые проблемы из-за излишнего внимания собаки к посторонним (например, подбегает к прохожим и ставит лапы на одежду). Агрессия маловероятна и всегда коренится в нарушении стереотипов. Необходимо усиление формальной компоненты контакта.
Группа риска: собаки неслужебных пород ("компаньоны" по классификации ФЦИ); не работающие охотничьи собаки; метисы; пудели; коккер-спаниели; особого внимания заслуживают собаки-потеряшки.
3. ФОРМАЛЬНЫЙ ТИП КОНТАКТА. Характеризуется повышенными требованиями хозяина к дисциплине и послушанию, стремлением к стопроцентной автоматизации стереотипных навыков, недооценкой инициативы и интеллекта собаки. Возможности адаптации собаки к этим требованиям хозяина во многом определяются породными особенностями, но в целом этот тип контакта наименее обременителен для животного.
Преобладающие мотивации собаки: в отношениях с хозяином – доверие, подчинение, реже – конкуренция; в отношениях с посторонними – избегание; во внутривидовых отношениях – избегание или самоутверждение и доминирование).
Наиболее вероятные формы поведения: автоматизированные дрессировочные навыки, в нестандартных ситуациях возможно непредсказуемое поведение.
Влияние на психику: снижение активности, реактивности, адаптивности (общее впечатление некоторой заторможенности; повышение стабильности.
Внешние признаки: невнимание хозяина к играм и другим неформальным видам общения, жесткость и единообразие требований с недооценкой ситуативных факторов; стремление постоянно управлять поведением собаки при помощи нормативных команд и отсутствие синонимичных команд. Обычно собака мало общается с сородичами (характерно наличие малого числа "близких друзей" – главным образом по выбору хозяина) и почти не общается с посторонними людьми, даже с гостями в доме. В семье отчетливо выделяется "главный хозяин". При рабочем назначении породы хозяин охотно занимается функциональной дрессировкой. Очень часты внеплановые вязки.
Предпосылки: сугубо функциональные установки при выборе и приобретении собаки; излишне рациональный склад характера хозяина, опыт армейской и профессиональной работы с собакой, эмоциональная избыточность в семье (типичный пример: мужчина-хозяин и кобель служебной породы в окружении женщин). Часто формальный контакт представляет собой компенсацию за разочарование в племенных и выставочных перспективах.
Прогноз: фактор риска состоит в постоянном подавлении эмоций, недостатке игр и физической активности; имеется опасность передрессировки.
Социальная опасность коренится в возможной передрессировке и собственной конфликтности хозяина, орудием которой становится собака (возможны явные и скрытые провокации со стороны хозяина).
Группа риска: собаки служебных пород (в первую очередь – немецкие овчарки, ротвейлеры, доги, иногда – доберманы и ризеншнауцеры), собаки "из агитбригад" независимо от породы.
4. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ТИП КОНТАКТА. Характеризуется неумеренной и неразумной любовью со стороны хозяина, повышенной эмоциональностью собаки и общей ситуативной неустойчивостью. Какие бы то ни было требования к поведению отсутствуют, а проблемы осознаются только тогда, когда собака начинает добиваться своего угрозами и насилием (в этом случае хозяин тяжело переживает такое поведение собаки как "предательство"). Для нервных и мелких собак характерно чувство незащищенности. Территориальные стереотипы преобладают над стайными, в том числе и вопреки породной специфике.
Преобладающие мотивации: в отношениях с хозяином – пищевая, релаксация и комфорт, стремление к общению и ласкам, привязанность; в отношениях с посторонними – "свой-чужой", избегание или привязанность в самых эмоциональных формах; во внутривидовых отношениях – игра, секс (часто – гиперсексуальность), страх, избегание.
Наиболее вероятные формы поведения: игровые, стереотипные (в том числе – и нежелательные, выработанные хозяином против своей воли), заискивание – перебор вариантов поведения с целью угодить хозяину.
Влияние на психику: повышение реактивности и адаптивности, снижение стабильности.
Внешние признаки: излишнее внимание хозяина к индивидуальным особенностям, мелким привычкам и слабостям собаки при явной недооценке общевидовых и породных факторов. Характерны капризный аппетит, "дурные привычки" (особенно вой и лай в одиночестве), зависимость от ласк, нередко – привычка пачкать дома. Плохая социализация, вплоть до полного отказа от общения с сородичами.
Предпосылки: собственная эмоциональность и неуравновешенность хозяина; болезненность собаки ("комплекс трудного ребенка"); высокая племенная ценность собаки, особенно для изнеженных пород и пород с очень развитой шерстью; очень часто эмоциональный контакт сопутствует заместительной функции собаки.
Прогноз: адаптация собаки возможна в широких пределах, но может вести к психическим перегрузкам и неврозам, наиболее типичными из которых являются страхи, фобии и "комплекс сверхценности". Осложнения связаны с острыми и хроническими стрессами. Повышается вероятность соматических заболеваний, ухудшается прогноз выздоровления. Возможна симуляция заболеваний и/или повышенные тревожные ожидания хозяина.
Социальная опасность возникает как результат стресса при гипертрофированной самозащите.
Группа риска: мелкие собаки декоративных пород, служебные собаки в заместительной функции; боксеры, ризеншнауцеры, доберманы.
5. СОТРУДНИЧЕСТВО. Это – весьма развитая форма партнерства, охватывающая многие виды сложных межличностных взаимодействий и основывающаяся на функциональном применении собаки с одновременным удовлетворением большинства существенных психологических потребностей обеих сторон. Обычно такой контакт является результатом хорошего выращивания и воспитания собаки и тесного общения хозяина с ней в широком круге ситуаций. Благодаря этому обеспечивается представительность информации фактографического уровня, развитие богатого арсенала стереотипных форм поведения, адекватность поведенческих критериев требованиям хозяина и, как следствие, разнообразие форм общения с преобладанием положительных эмоций. Ориентация на хозяина способствует развитию межвидовой социализации, а также познающего и идеального уровней психики. Очень важно то, что принятию критериев вида-лидера и последующему развитию межвидовой социализации способствует развитие любых функций, не присущих виду canis famiiaris в дикой природе (например, развитие вестибулярного аппарата, сдерживание сексуального поведения и т.п.).
Собаке-сотруднику свойственна высокая самооценка в широком круге ситуаций. ПРИМЕЧАНИЕ: сотрудничество с собакой, взятой в возрасте после полугода, следует считать исключением, поскольку в этом случае пропускается этап детской социализации, функциональных игр и осложняется формирование эмоциональной компоненты отношений и доверия к хозяину.
Преобладающие мотивации: в отношениях с хозяином – доверие и привязанность; в отношениях с посторонними – познание; во внутривидовых отношениях – доминирование (без конфликтности).
Наиболее вероятные формы поведения: все формы, адекватные ситуации (преимущественно бесконфликтные).
Влияние на психику: гармоничное развитие, особенно характерна высокая конструктивность.
Внешние признаки: хозяин много разговаривает с собакой, употребляя разнообразные синонимы и разные грамматические формы. Собака часто смотрит в лицо хозяину, обращая внимание на его глаза и губы, умеет сама выразить свои обращения к хозяину. При совместных действиях нередко возникает впечатление взаимопонимания без слов. Собака охотно общается с сородичами, во внутривидовых отношениях ведет себя уверенно, доброжелательно и покровительственно, хотя возможно и некоторое высокомерие. Характерно очень сдержанное угрожающее поведение, в целом формы угрозы и агрессии выбираются очень гибко и точно соответствуют ситуации с соблюдением пределов необходимой обороны. За исключением эпизодов задержания, собака редко кусает противника.
Предпосылки: хорошее понимание человеком видовых, породных и индивидуальных поведенческих проявлений собаки и их соотношения в конкретных формах поведения; равновесие формальных и эмоциональных факторов, не зависящее от ситуации; оптимальное возрастное развитие собаки.
Прогноз: максимальное удовлетворение психологических потребностей как человека, так и собаки; возможность целенаправленных и осознанных биополевых взаимодействий.
Социальный прогноз зависит только от характера хозяина.
Породных предрасположенностей практически не существует. Ограниченно способны к такому типу партнерства лишь те породы, в истории которых отсутствует тесное межвидовое общение (типичным примером служат чау-чау).
При описании конкретных отношений в паре "человек-собака" полезно указать относительную долю той или иной компоненты (например, в балльной оценке по пятибалльной шкале). Выраженность разных форм партнерства может быть обусловлена ситуативно (например, дома преобладает эмоциональный контакт, а во время прогулки – формальный), и в этом случае полезно описать связь форм контакта с реальными обстоятельствами.
Следует учесть, что сотрудничество как наиболее развитый тип контакта полностью исключает дикую и бытовую компоненту (соответствующие поведенческие проявления не являются основой отношений), а эмоциональная и формальная компоненты включаются в него в оптимальном соотношении, отвечающем психологическим потребностям человека и собаки. Поэтому при описании сотрудничества нет необходимости в указании сопутствующих типов контакта.
Необходимо учитывать тот факт, что любому типу контакта может сопутствовать более или менее выраженная заместительная функция собаки – важная психологическая составляющая, компенсирующая для человека те стороны межличностных отношений, которых ему недостает в общении с людьми. Заместительная функция собаки в составе других типов контакта предполагает поиск в собаке не полного подобия кого-то из людей, а проявлений отдельных личностных качеств. И если при заместительном типе ожиданий эта функция становится основой отношений с собакой, практически исключая другие формы контакта, то в качестве компоненты межличностных отношений она может присутствовать даже в таком развитом типе контакта, как сотрудничество. Независимо от того, насколько человек осознает дефицит в межличностных отношениях, восполняемый при помощи собаки, этот оттенок накладывает значительный отпечаток на контакт с собакой.
Так, например, хозяйка-женщина может ценить в сильном и развитом психически кобеле покровительственное и рыцарственное отношение к ней. В этом случае она снисходительно относится к недостаточному послушанию собаки в соответствующих ситуациях. Мужчина-хозяин, обделенный эмоционально, прежде всего обращает внимание на проявления нежности и любви со стороны собаки, что не обязательно приводит к эмоциональному типу контакта, но вносит даже в формальный контакт некоторую сентиментальность (надо упомянуть, что в этой роли может выступать не только мелкая и слабая сука, но и кобель служебной породы). Наиболее ярко заместительная компонента контакта выражена у одиноких людей, а в семье может маскироваться другими проявлениями человеческих отношений.
Собака может выступать в нескольких социальных ролях, компенсирующих недостаточность человеческих межличностных отношений, – "супруга", "ребенка", "родителя", посредника в общении с другими людьми. Эти роли могут смешиваться между собой, что осложняет анализ некоторых поведенческих проявлений собаки.
Следует упомянуть, что заместительная функция как компонента контакта встречается очень часто и, по всей видимости, служит одной из важнейших причин тяжелейших депрессий, сопровождающих утрату любимой собаки. В этих случаях зоопсихолог может оказать существенную помощь гуманитарному психологу или лечащему врачу, проанализировав особенности межличностных отношений между человеком и собакой. В то же время именно заместительная функция собаки позволяет ей служить не только средством психологической разгрузки, но и весьма эффективным психотерапевтическим средством при многих болезненных состояниях хозяина. Это объясняется отчасти теми иллюзиями и ошибочным истолкованием поведения собаки, к которым склонны нервозные люди при заместительной функции собаки и которые помогают хозяину найти в собаке удовлетворение своих психологических потребностей. В этих случаях от зоопсихолога требуется особая осторожность в истолковании характера отношений хозяина и собаки и такт при корригирующей работе. Коррекция контакта в этих случаях не проводится и работа ограничивается выработкой желательного поведения.

6. РАЗВИТИЕ ПСИХИКИ СОБАКИ
6.1. Значение режима содержания с зоопсихологической точки зрения
Воспитание семейной собаки подразумевает тщательное регламентирование ее поведения во множестве повседневных бытовых ситуаций, в первую очередь – в тех, которые связаны с собственными потребностями собаки. Это обусловлено тем, что хозяин обязан определить те условия, к которым собака вынуждена активно приспосабливаться, вырабатывая эффективные формы поведения. Этим и определяется в дальнейшем удовлетворенность общением с собакой. Кормление, прогулки, домашние игры, режим активности и отдыха предоставляют богатые возможности для воздействия на поведение собаки через возможность или невозможность удовлетворения ею своих потребностей. Естественно, что наибольшую роль при этом играют насущные биологические мотивации первого и второго порядков, реализуемые в перечисленных видах деятельности.
Разумный рацион собаки, учитывающий ее потребности в обменной энергии, питательных веществах, минералах, витаминах и микроэлементах, поддерживает не только физиологическую, но и психологическую норму. Например, самой распространенной ошибкой владельцев собак и кошек является избыточное кормление животных белковой пищей (мясом, рыбой, молочными продуктами), нарушающее жизненно важное соотношение количества ионов кальция и фосфора в организме и приводящее к дисбалансу процессов возбуждения и торможения в центральной нервной системе. Так, хозяева щенков полагают, будто кальцинированный творог содержит достаточное количество кальция, чтобы уравновесить фосфор, поступающий с другой пищей, и забывают о преобладании фосфора в самом твороге. Вместе с тем резко недооценивается потребность собаки в клетчатке и растительных белках.
Еще одно популярное заблуждение владельцев щенков (даже при наличии опыта выращивания) состоит в переоценке потребностей щенка в витаминах, минеральных веществах и микроэлементах. Это приводит к тому, что собаке в произвольных количествах скармливаются самые разнообразные (и не всегда качественные) витаминно-минеральные комплексные препараты и пищевые добавки, травяные сборы неизвестного состава, препараты из водорослей и морепродуктов. При всей ценности подобных препаратов необходимо тщательно следить за тем, чтобы их состав и дозировки соответствовали реальным потребностям щенка.
Перечисленные заблуждения нередко приводят к нарушениям обмена веществ, в том числе, по веществам, непосредственно влияющим на состояние психики. Наиболее часты такие последствия, как нарастание возбудимости и даже судорожные состояния при гипокальциемии; гипер- и гиповитаминозы (при переизбытке одних витаминов и недостатке других); нарушения мышления и моторики при железодефицитной анемии. Поэтому одной из важных задач зоопсихолога как врача является проверка и баланс рациона, особенно для щенка и молодой собаки, с учетом особенностей породы и периода морфологического развития. Если у зоопсихолога нет соответствующей подготовки, то в ряде случаев необходимо направлять собаку на клиническую диагностику и консультацию ветеринарного врача.
Особого внимания зоопсихолога заслуживает кормление собак сухими и консервированными готовыми кормами, ставшее популярным в последние годы. Оставляя в стороне диетологические и физиологические аспекты этого питания, заметим, что сухие корма, представляющие собой спрессованный порошок или (при размачивании) жидкую мелкодисперсную кашицу, существенно нарушают тип питания, свойственным хищникам. Консервированные корма представляют собой сильно переваренное и измельченное мясо, слишком мягкое для нормального питания хищника. Элементарные акты приема пищи (отрывание, разжевывание и заглатывание крупного куска) становятся невозможны, и эти искажения пищевого поведения нередко приводят к обострению других поведенческих проблем.
Многие (если не все) готовые корма для животных содержат аттрактанты (привлекатели), обеспечивающие активное потребление собакой именно этих кормов и отказ от естественного рациона. Уже само по себе использование аттрактантов нарушает естественные мотивации животного, порождая аномальный аппетит, а зачастую и жадность к еде. Впоследствии эти факторы становятся основой преобладания эгоистических мотиваций и (при соответствующих условиях) создают почву для возникновения комплекса сверхценности. Но в дополнение к этому вещества – аттрактанты могут непосредственно влиять на психику, создавая фоновое возбуждение центральной нервной системы. Результатом такого постоянного фармакологического воздействия становится возбудимость, повышенные активность и реактивность поведения при недостаточной стабильности.
Кроме того, состав готовых кормов разрабатывается фирмами – производителями на основе данных, полученных на собаках вольерного содержания (обедненная среда), и никак не учитывает психические нагрузки животного в естественной (нормальной) среде. Можно с уверенностью предполагать, что однообразное и далекое от природного типа питание приводит к постепенному угашению механизмов адаптации, что губительно сказывается не только на состоянии организма, но и на психологической и поведенческой приспособляемости собак.
Кроме непосредственного влияния на обмен веществ и физиологическое состояние организма, рацион и моцион собаки во всех случаях представляют собой мощное и общедоступное средство воспитательного воздействия. Будучи связано с наиболее приоритетными мотивациями выживания, кормление собаки предоставляет возможности не только для укрепления пищевой зависимости животного от хозяина, но и для реализации простейших воспитательных мероприятий. Суть здесь состоит в том, что смысл пищедобывательного поведения животного резко изменяется в процессе доместикации. Не добывая пищу самостоятельно, собака должна "зарабатывать" ее у человека. Кроме того, при организации кормления собаки следует обращать внимание и на естественные стереотипы пищевого поведения хищника – в противном случае психика животного страдает разного рода нарушениями. Поскольку многие полезные формы поведения домашней собаки основаны именно на пищедобывательном поведении, то ошибки в кормлении чреваты последующими аномалиями других видов поведения.
Собака не должна испытывать тревоги за пищу – так исключается возможная пищевая конкуренция, подрывающая доверие животного к хозяину и искажающая основы стайных отношений. Это означает, что приемы, основанные на попытках отнять у щенка миску с едой, не применимы ни в каких целях! В то же время собака уже с самого раннего времени должна быть заинтересована в еде и постоянно знать, что получает пищу только по воле человека и из его рук. Так хозяин становится для собаки владельцем и распорядителем самого главного из всех жизненных благ. Эта пищевая зависимость животного от человека и лежит в основе нормальных отношений "вида-лидера" и "ведомого вида", как бы замещая факторы приспособления, действующие в дикой природе.
Поэтому совершенно необходимо постоянно поддерживать эту зависимость, "напоминая" о ней собаке в процессе кормления. Это достигается так называемым "кормлением по правилам", которому щенка следует обучать, начиная со второго месяца жизни (подзыв к еде вырабатывается раньше, в процессе прикармливания). Каждое кормление (у щенка до 6 раз в день, у взрослой собаки 1-2 раза) представляет собой короткое, но эффективное воспитательное занятие.
Прежде всего, необходимо тщательно следить за тем, чтобы собака не была перекормлена, чтобы она не имела возможности капризничать, выбирать любимую пищу и, тем более, отказываться от еды. Эти ошибки очень часто встречаются у недостаточно сведущих хозяев. Особо характерно перекармливание для тех ситуаций, когда животное подобрано на улице, взято из плохих рук или перенесло заболевание желудочно-кишечного тракта, связанное с исхуданием. В этих случаях хозяин эмоционального типа (именно такие люди чаще всего активно спасают собак) годами (!) стремится возместить своему любимцу прежнее недоедание, стараясь накормить как можно более обильной и вкусной пищей, а нередко и переводит собаку на рацион, никоим образом не свойственный этому виду.
Из практических и зоопсихологических соображений наиболее целесообразно приурочить кормление собаки не к фиксированному времени по часам, а к утренней и вечерней прогулке, время которой определяется образом жизни хозяев. Этот режим способствует согласованию распорядка основных событий с точки зрения его жесткости или гибкости. Если щенка во время приучения к чистоте выносят на улицу после кормления, то для взрослой собаки практичнее и полезнее такой режим, в котором кормление следует после прогулки. Наиболее разумно переводить собаку на такой режим в возрасте молодняка, то есть после шести месяцев. Этим обеспечивается необходимый режим работы желудочно-кишечного тракта, предотвращаются возможные осложнения, связанные с механическими рывками (особенно важно для немецких овчарок и догов). Не последнюю роль с воспитательной точки зрения играет и возможность легко увести собаку с прогулки домой.
Миска с пищей ставится собаке на несколько минут, после чего не съеденные остатки убираются, а обычная порция сокращается на то количество пищи, какое осталось недоеденным. Отнимать миску у собаки во время еды строго запрещается, а при необходимости забрать миску подается команды "Дай" или (хуже!) команда "Фу!".
Если собака не заинтересована в еде, не торопится есть, отходит от миски, отказывается от доброкачественной пищи, то миска убирается, а в следующее кормление собаке предлагается пища того же состава. Уговаривать собаку поесть или приводить ее к кормушке силой ни в коем случае нельзя. Оставлять пищу стоять в ожидании, когда собака проголодается и поест по своему желанию – грубейшая ошибка, которая не только подрывает основы пищевой зависимости от хозяина, но и нарушает глубинные пищевые стереотипы хищника. Причина этого состоит в том, что в природе хищнику пища не доступна постоянно (как, например, травоядным животным), а следовательно, возможность немного поесть в произвольное время противоречит основам пищедобывательного поведения и приводит к его существенным аномалиям. Первым и наиболее очевидным проявлением этих нарушений становится дальнейшее ухудшение аппетита и нарастающие капризы в еде.
Перед кормлением собака (щенок – примерно с полуторамесячного возраста) усаживается или укладывается перед кормушкой. Позволять собаке срываться с места без разрешения хозяина, бегать вокруг, мешать приготавливать пищу совершенно недопустимо! Собака наблюдает, как хозяин ставит миску, и приступает к еде только с явно выраженного разрешения человека ("Можно", "Ешь" и тому подобные бытовые команды). Интервал времени между установкой миски и разрешением есть составляет сначала 3-5 секунд, но впоследствии постепенно увеличивается до минуты-полутора. В ряде случаев (при недостаточном подчинении собаки хозяину) можно ввести выполнение одной-двух промежуточных команд ("Стоять", "Лежать"), учитывая вероятность их выполнения. Подавать команду, которая не будет выполнена, нельзя. При этом необходимо поощрять собаку словами ("Хорошо", "Молодец" и т.п.), тщательно следя за тем, чтобы похвала не служила отменой команды и сигналом к началу еды. При соблюдении этих правил значительно облегчается установление нормальных отношений между хозяином и собакой, а также выработка основных навыков общего послушания и выдержки.
В щенячьем возрасте очень полезно трогать и гладить во время еды, прикасаться к миске, добавлять привлекательные кусочки, ворошить рукой еду.
В возрасте молодняка при нормальном развитии отношений полезно иногда (но не часто) ненадолго забирать у собаки миску, чтобы добавить в нее немного вкусной пищи и сразу же вернуть собаке. Это делается с использованием команды "Дай", которая должна быть выработана в других обстоятельствах. Любые протесты молодой собаки пресекаются командой "Сидеть". Конфликты, воспринимаемые собакой как конкуренция за пищу, совершенно недопустимы. Этим одновременно закрепляются представления о неограниченных правах хозяина – межвидового Вожака, но с другой стороны – доверие и уверенность в его покровительстве и доброте, что закладывает основу для баланса подчинения и привязанности.
Кормление можно использовать для скорейшего установления контакта с недоверчивой собакой, взятой из других рук или найденной на улице. В этом случае хозяин оставляет кусок привлекательной для собаки пищи, чтобы под конец еды подложить его в миску. Рука хозяина приближается к миске только для того, чтобы добавить в нее что-то вкусное. Позже разрешается трогать и гладить собаку во время еды. Отбирать миску у собаки до полного установления отношений с хозяином (при самых благоприятных условиях это происходит не раньше, чем через месяц) строго запрещается.
При повышенной возбудимости собаки, нарушениях ночного сна и т.п. весьма полезно следить за тем, чтобы основная порция мясной пищи давалась собаке в последнее кормление перед сном, чем обеспечивается более физиологичный режим пищеварения и спокойный сон. Если собака испражняется ночью, то к этой рекомендации добавляется еще и совет сократить количество жидкости и клетчатки в вечернем кормлении. При необходимости рекомендуется все вечернее кормление заменить порцией грубого мяса, жил и хрящей.
Кроме того, во многих случаях следует обратить внимание на длительность ночного перерыва между прогулками и кормлениями. Нормальная длительность ночного отдыха собаки составляет около 6-8 часов. При нарушениях сна неполноценный ночной отдых создает основу для постоянного перевозбуждения центральной нервной системы. Результатом этого становится повышенная возбудимость, увеличение активности и реактивности поведения с одновременным угнетением аналитического и стратегического мышления и опасностью чрезмерного закрепления нежелательных поведенческих доминант.
Огромное значение в развитии психики щенка и поддержании психической активности взрослой собаки играют прогулки, представляющие собой единственный источник незаменимой информации о внешнем мире и событиях, происходящих в нем. Начинать прогулки со щенком необходимо в возрасте первичного накопления фактографической информации и формирования логических структур, то есть, во втором месяце жизни (см. раздел 2.2).
По экспериментальным данным [7] ориентировочное поведение щенка, соответствующее формированию фактографического уровня, после 40-45 дня жизни сменяется более активным исследовательским поведением, которое отвечает уже формированию стереотипных поведенческих программ – способов взаимодействия с объектами. Поскольку активизация и выработка стереотипов поведения определяется накопленными сведениями о среде обитания, то к этому возрасту щенок должен уже обладать знаниями не только о домашней среде, но и об объектах и событиях внешнего по отношению к дому мира. Необходимость прогулок в раннем возрасте (начиная со второго месяца) диктуется также и таким важным аспектом развития, как пространственное восприятие.
Наиболее распространенная ошибка как владельцев собак, так и кинологов, руководящих выращиванием собак, состоит в отказе от прогулок до того времени, когда щенку будут сделаны все прививки и выдержаны сроки карантинов. Нередко владельцы собак выносят щенка на улицу на руках или за пазухой, считая, будто для общего развития ему необходим свежий воздух, но не понимая, насколько это ограничивает возможности развития психики. Тем самым обеспечиваются условия ранней сенсорной, двигательной и эмоциональной депривации, существенно осложняющие дальнейшее развитие психики. Не умаляя значения профилактических прививок для предупреждения опасных заболеваний, выскажем лишь соображения, касающиеся возможного недоразвития психики.
Сенсорная депривация в раннем возрасте приводит к нарушениям в развитии анализаторов, смещая правильные соотношения каналов поступления информации. В частности, недостаток тактильной и обонятельной информации приводит к аномальному повышению роли аудиального (слухового) канала доступа к психике. Поскольку у щенка раннего возраста преобладает тактильное и обонятельное восприятие, то для полноценного освоения информации об окружающей среде ему необходимо во время прогулки самостоятельно ходить по земле, нюхать и трогать различные предметы, а уже затем осматривать их, развивая зрительный анализатор. При отсутствии доступа к тактильной и обонятельной информации, при ограничениях на доступ к зрительной информации (высота человеческой груди) единственным активно функционирующим информационным каналом становится слуховой анализатор, который начинает развиваться чрезмерно активно. Впоследствии это приводит к широко распространенной аномалии психики, выражающейся в боязни громких звуков.
Критически важным последствием нарушения режима прогулок в раннем возрасте нередко становятся аномалии пространственного восприятия, особенно у собак крупных пород. Страдает также и развитие координации движений, вестибулярного аппарата и т.п. Важную роль играет также и недостаточное развитие моторики.
Причина этого явления состоит в том, что сопоставление пространственных масштабов и способность к ориентации в пространстве могут развиваться только при самостоятельном передвижении – с учетом размеров собственного тела, скорости передвижения, а также бинокулярного и бинаурального восприятия. В силу неадекватного пространственного восприятия осложняется развитие тех форм поведения, которые требуют способности к определению направления и выработки стратегий оптимального движения. Впоследствии это недоразвитие восприятия и стереотипов естественным образом влечет за собой существенное ограничение рабочих качеств собаки.
Кроме того, для развития психики важен также масштаб восприятия отдаленных объектов и определение расстояния до объекта. Зрительные образы, наравне с пространственными соотношениями и восприятием перспективы, анализируются любым живым существом по сравнению с размерами своего тела, а это становится возможным только при самостоятельном перемещении в пространстве и непосредственном контакте с объектами. Эти возможности зрительного анализатора непосредственно влияют на развитие аналитического мышления субъекта. Недоразвитие зрительного анализатора существенно снижает и способность к распознаванию образов, которая обеспечивает в дальнейшем эффективность процесса принятия решений.
При постоянном пребывании только в домашней в обедненной среде ("тюремные условия содержания", по терминологии работы [7]) психика собаки адаптируется к ней как к нормальной. Это означает, что нормальный режим психической деятельности (см. раздел 10.1) переходит для индивидуума в экстремальный, что существенно повышает вероятность хронических эмоциональных стрессов). Собственно говоря, в условиях информационной недостаточности и депривации любая прогулка с большой вероятностью влечет за собой экстремальные психические нагрузки, которые приводят затем к необходимости сброса стрессового напряжения и включают некоторые формы стрессового поведения с образованием соответствующих доминант. Этому способствует и повышенная потребность в двигательной активности, не удовлетворяемая без достаточно продолжительных прогулок. В результате формируется острая реакция на любые психические перегрузки, которая в дальнейшем нередко приобретает форму адаптивного невроза. Этот механизм образования адаптивного невроза действует в любом возрасте собаки, однако, понятно, что влияние его тем сильнее, чем менее развита психика. Кроме того, у щенка второго месяца жизни наиболее активным уровнем СИМ является именно стереотипный уровень, что особо способствует прочному закреплению невротических стереотипов.
При общепринятой технологии выращивания сроки первых прогулок со щенком чаще всего приходятся на четвертый-пятый месяцы жизни, то есть, на возраст страхов, когда эмоциональный отклик на события и вероятность стрессов максимальны. Снизить остроту переживаемых щенком стрессов (уменьшить значения факторов N и I) можно главным образом за счет хорошего развития фактографического и стереотипного уровней СИМ, то есть, за счет подготовки к восприятию информации. Поэтому к возрасту страхов щенок обязан обладать максимально доступной информацией обо всех средах, для которых нужно выработать адекватное стереотипное поведение. В противном случае складывается ситуация, называемая "синдромом ранней депривации" (СРД), приводящая во взрослом возрасте к утрате полезных качеств и к аномалиям поведения, существенно осложняющим содержание собаки. Хронические стрессы, в свою очередь, оказывают отрицательное воздействие на состояние здоровья собаки.
Прогулки в раннем возрасте в высшей степени положительно влияют на становление контакта щенка с хозяином, поскольку именно незнакомая среда и отсутствие адекватных стереотипных форм поведения предоставляют человеку максимум возможностей для проявления защиты и покровительства по отношению к щенку. Кроме того, в этом возрасте работает и такой мощный биологический механизм, как импринтинг (запечатление).
Суть этого явления, выраженного у многих видов животных, состоит в том, что детеныш в самом раннем возрасте (например, птенец – сразу после вылупления из яйца) прочно запечатлевает в памяти первое же живое существо (и даже его неодушевленную имитацию), которое воспринимает сенсорно. Этому существу приписывается роль матери и детеныш стремится неотлучно следовать за ним и постоянно наблюдает за его поведением. Следует заметить, что роли матери и детеныша – это первые социальные роли, доступные восприятию и осознанию щенка, а поэтому именно они становятся основой дальнейшего формирования представлений о социальных структурах. Следовательно, импринтинг на человека позволяет хозяину играть важнейшую покровительственную и обучающую роль в жизни животного, что существенно облегчает дальнейшее управление поведением собаки и становление стайных отношений.
Конрад Лоренц, изучивший явление запечатления, показал, что этот механизм, действуя во внешней среде, обеспечивает не только безопасность детенышей, но также максимально эффективный сбор информации о внешнем мире и оптимальное формирование стереотипных форм поведения. Детеныш псовых хищников, после месячного возраста выйдя из логова, начинает вместе с матерью бывать в обычной для этой популяции среде, видит наиболее типичные ситуации и научается (пассивно, путем наблюдения за поведением старших и активно, под руководством матери) стереотипам поведения, адекватным той или иной реальной ситуации. При этом работает механизм естественного частотного анализа: наиболее прочно закрепляются те формы поведения, которые соответствуют самым типичным и часто повторяющимся ситуациям. В этом состоит незаменимая роль явления импринтинга для правильного развития психики любого животного. Конрад Лоренц установил, что действие импринтинга у собаки заканчивается в третьем месяце жизни, что совпадает со сроками формирования стереотипного уровня СИМ.
Следовательно, при позднем начале прогулок пропускаются естественные сроки действия импринтинга. Практические последствия этого сказываются, в первую очередь, в затруднении выработки подхода на подзыв. Менее очевидные последствия, остающиеся не замеченными хозяевами собак, состоят в затруднении формирования нормальных социальных отношений (даже внутривидовых!) и в недостаточной активности стереотипного уровня. Можно с уверенностью утверждать, что для собак, не выходивших на прогулки во втором месяце жизни, характерны сложности в дрессировке и обучении (хотя причины этого более многообразны и не сводятся только к действию импринтинга).
Вместе с тем во время прогулок нельзя допускать (особенно у щенков и молодняка, а также у сильно возбудимых взрослых собак) переутомления и информационных перегрузок. При появлении признаков усталости необходимо изменить режим прогулки: если собака устала физически, следует предложить ей более спокойное занятие с информационной нагрузкой (например, упражнения, ориентированные на поиск предметов и распознавание образов). При информационной и/или эмоциональной перегрузке имеет смысл переключиться на упражнения на снарядах или на ходьбу, обеспечивая тем самым плавный выход из экстремального режима психической деятельности. Следует помнить, что двигательная активность, с одной стороны, позволяет собаке естественным образом избавиться от стрессовых напряжений, но, с другой стороны, может и наращивать возбуждение, что может приводить к эмоциональной неустойчивости. Поэтому необходимо разумно сочетать в пределах одной прогулки разные виды деятельности, предусматривая более или менее оптимальный баланс возбуждения и торможения и тренируя адаптивные возможности психики (нормальный режим психической деятельности).
С этой точки зрения следует осторожно относиться к весьма популярным у многих владельцев собак играм с палочкой, с мячиком или с апортировкой игрушки. В таких играх развивается импульсный режим возбуждения, но торможение не тренируется, и это способствует нарастанию общей возбудимости центральной нервной системы. Даже в том случае, если апортировка входит в породные стереотипы поведения собаки, упражнения такого рода полезно выполнять с выдержкой, т.е. с паузой между броском предмета и пуском собаки.
Полезнейшим компонентом прогулки, обеспечивающим одновременно и физический, и психический тренинг, является так называемое "выхаживание". Это упражнение выполняется на улице, в реальной среде. Собака при этом идет на поводке, а хозяин чередует команды "Рядом" и "Вперед", добиваясь при этом движения на ненатянутом поводке или выхода вперед с небольшой физической нагрузкой. Скорость движения может меняться. В процессе выхаживания мускулатура собаки тренируется таким образом, что этим обеспечивается хорошая физическая форма и экстерьерное развитие (линия верха, грудь, постав и движения задних ног). Одновременно эффективно отрабатываются послушание и необходимые дисциплинарные навыки. Не последнюю роль играет и порядок применения команд и навыков, соответствующих реальной ситуации и требованиям хозяина, что способствует формированию желательного сложного поведения. Таким образом достигается более активное взаимодействие с хозяином, совершенствуется тип контакта, определяются совместные критерии поведения и нормы ситуативных реакций на те или иные события.
Если выхаживание происходит в условиях реальной городской среды, то оно предоставляет прекрасную возможность для приучения собаки к естественным раздражителям (прохожие, транспорт, другие животные и т.п.) и к естественной динамике событий. Тем самым осуществляется тренировка механизмов адаптации, отвечающая нормальному режиму психической деятельности. Это особенно важно для собак, выращенных в условиях большей или меньшей депривации или в обедненной среде (например, на даче). То же применяется как корригирующий прием при низкой адаптивности поведения, а также для собак с недостаточно развитым критериальным уровнем СИМ и, как следствие, отличающихся недостаточно гибким выбором форм поведения.
Наиболее целесообразно начинать тренировочное выхаживание с 10-20 минут (для щенков, молодняка и неподготовленных взрослых собак), затем продолжительность его постепенно увеличивается и может достигать 1-3 часов (в зависимости от породы). Выхаживание начинается только после того, как собака освободит мочевой пузырь и кишечник. Контролем эффективности и продолжительности выхаживания служат признаки физической усталости (замедление хода, опущенная голова и/или хвост, учащенное дыхание, пыхтенье, сопенье) и психической перегрузки ("приплясывание" или стремление забегать вперед, поворачиваясь к хозяину, и играть с поводком). У очень послушных собак усталость может выражаться едва заметным замедлением движений и изменением постава ушей. Стремление сесть и отказ идти дальше говорит об очень сильной усталости.
При появлении признаков усталости или перегрузки необходимо предоставить собаке отдых: зайти в ближайшее место, подходящее для свободного выгула, и отпустить собаку по команде "Гуляй". После 10-20 минут отдыха можно опять взять собаку на поводок и вернуться домой в том же режиме выхаживания.
При необходимости стабилизации психической деятельности одна из прогулок может иметь тренировочный характер. Ее организация с точки зрения чередования возбуждения и торможения должна соответствовать особенностям индивидуального склада психики.
Для собак с повышенной возбудимостью и высокой двигательной активностью рекомендуется активное начало тренировочной прогулки (свободный пробег, упражнения на снарядах и подвижные игры), затем упражнения на ходьбу и переход к выхаживанию. Заканчивается тренировочная прогулка более спокойными играми и дисциплинарными упражнениями на месте.
Для флегматичных и несколько заторможенных собак лучше начинать тренировочную прогулку с упражнений на ходьбу по команде "Рядом", затем включать в них перемены темпа и команду "Вперед". Продолжается тренировочная прогулка выхаживанием, а потом собаке предоставляется возможность побегать. Упражнения на снарядах выполняются на пике активности собаки, а дисциплинарные упражнения завершают тренировку.
В любом случае упражнения должны заканчиваться теми, которые собака выполняет наиболее успешно и охотно. Общая с хозяином радость по поводу успешной работы служит наилучшим стимулом к продолжению тренировок.
Особого внимания заслуживают прогулки без поводка, которые практикуют, как правило, хозяева некрупных и спокойных собак, недооценивая роль поводка и считая его только средством принуждения собаки. Необходимо помнить и разъяснять хозяину, что поводок играет для собаки роль вещественной связи с партнером, упрочивающей социальные отношения с человеком. Собака, будучи взята на поводок, ограничена в самостоятельных действиях, а поэтому вождение на поводке способствует ориентации собаки на действия хозяина и активизирует выработку совместных стратегий поведения. Вместе с тем наличие поводка с правильно подобранным ошейником обеспечивает активное управление поведением собаки и возможность вмешательства в ее действия.
В то же время наблюдается и обратная крайность – многие хозяева, не доверяющие своим собакам, никогда не отпускают их с поводка, постоянно закрепляя несамостоятельность и ослабляя доверие собаки к себе. В этих условиях осложняется развитие стратегического мышления у собаки. По тем же причинам, связанным с ограничением поведенческих возможностей, собака с недостаточно развитым стратегическим мышлением нередко становится более недоверчивой к посторонним (как собакам, так и людям), а одновременно повышаются активность и реактивность поведенческих реакций. Это может приводить к драчливости с собаками или к неспровоцированной агрессии по отношению к людям. Это поведение собаки нередко активизируется бессознательными провокациями со стороны хозяина (а особенно – хозяйки!) – натяжение поводка (обычно с парфорсным ошейником), резкий и высокий крик (у женщины доходящий до визга) усиливают тревожные ожидания собаки и усугубляют проявления агрессии. В тяжелых случаях проблема может обостряться вплоть до агрессии самозащиты даже по отношению к субъектам, находящимся на значительном расстоянии ("поиски врага").
Практически важной "мелочью" в образе жизни собаки является вопрос о ее "месте", которое обеспечивает покой и отдых центральной нервной системы, естественную релаксацию после дневных нагрузок. Очевидно, что для того, чтобы полностью соответствовать потребностям собаки, должно воспроизводить основные свойства логова псовых хищников в природе. Главным из этих свойств является защищенность и полный покой. Отсюда вытекают те общие требования, которые указаны в кинологических руководствах: "место" собаки не должно находиться на проходе, у окна, в общей комнате. Наличие спокойного и защищенного "места" существенно снижает уровень тревожных ожиданий собаки и способствует, в частности, устранению фобий, трусости, "неврозов одиночества".
Очень часто хозяева собаки полагают, что собака сама выбирает себе место где-нибудь на проходе, откуда она может наблюдать за жизнью семьи и событиями, происходящими в квартире. Такой "наблюдательный пункт" действительно необходим собаке, особенно – занимающей ответственный социальный ранг. Однако это место не может обеспечить покоя, достаточного для психической релаксации и восстановления нормального режима функционирования психики. Следовательно, несмотря на выбранный собакой наблюдательный пункт, совершенно необходимо предоставить ей и более защищенное "место" для ночного сна, аналогичное естественному логову.
Большое значение для поддержания нормальных стайных отношений между собакой и хозяевами имеет общая "зона безопасности" и, в частности, общее с людьми "логово". Это связано с тяготением социальной структуры собак к семейной, при которой социальные связи предполагают совместное обитание в одном жилище. При этом расположение членов сообщества внутри жилища тоже не является случайным. По причинам, связанным с коллективной безопасностью, осуществлением сторожевых и охранных функций, защитой слабейших членов сообщества, местонахождение каждого члена стаи в пределах "зоны безопасности" обусловлено его функциями.
Общие правила расположения в "зоне безопасности" предусматривают, что наиболее ответственные члены стаи размещаются на ночлег "на передней линии обороны", то есть на периферии "зоны безопасности", смежной с общей "зоной уверенности" семьи. Это Вожак и Воины, к которым может присоединяться и Старшая Сука. Вожак или Старший Воин время от времени (но не постоянно!) может находиться вне "зоны безопасности", в той части "зоны уверенности", которая непосредственно примыкает к логову, то есть - перед самым входом в него. Тем самым наиболее ответственный член стаи как бы совмещает возможности релаксации и наблюдения за внешней средой. Однако, следует иметь в виду, что при наличии тех или иных аномалий и стрессовых напряжений нервная система собаки подвергается при этом интенсивным нагрузкам, не получая достаточного покоя и отдыха.
Во внутренней части логова располагаются Матери и молодняк, а Щенки и Инвалиды, нуждающиеся в максимальной защите и заботе со стороны всех ответственных членов семьи, находятся в наиболее укромном месте, в самой глубине логова. При определении расположения собаки в квартире целесообразно исходить из этих же принципов, естественным образом воспроизводящих биологически обусловленные закономерности.
Поэтому весьма серьезной (хотя и очень распространенной) ошибкой является устройство постоянного "места" собаки в прихожей или коридоре – то есть, в нежилой зоне, не относящейся, с точки зрения собаки, к "зоне безопасности", в которой должно находиться логово. Даже в том случае, когда "место" организовано в проходной общей комнате, где не спит никто из членов хозяйской семьи, его лучше располагать у самых дверей спальни. Это допустимо, когда речь идет о крупной собаке охранного назначения, поскольку соответствует функционально обусловленному расположению Воина и поддерживает социальную самооценку собаки.
Если место крупной охранной собаки, от которой требуется соответствующий социальный ранг и высокая самооценка, находится в глубине хозяйской спальни, то это отрицательно влияет на социальные представления собаки, как бы искусственно поддерживая самооценку Щенка. Тем самым комплекс территориальных и социальных закономерностей способствует инфантильности собаки, нарушению формирования самооценки и социальных представлений, недостаточному развитию альтруистического поведения. Так, например, во многих случаях затруднений при обучении охранным навыкам правильная организация "места" обуславливает решение практической проблемы.
То же происходит и в тех случаях, когда такая собака спит в хозяйской постели – то есть, на месте, предназначенном для Щенков и Инвалидов. Замечено, например, что если собака в возрасте молодняка больше, чем обычно, лежит на хозяйской кровати, то она может начать снова испражняться в квартире – то есть, в пределах логова, как это свойственно Щенкам.
"Место" собаки, не предназначенной для охраны (например, собака-компаньон – независимо от размера), разумнее всего организовать в спальне хозяев, причем находиться оно может за кроватью, в наиболее защищенной части "зоны безопасности". Мелкая собака, функции которой не предполагают социальной ответственности, может даже спать в хозяйской постели, что соответствует рангу Щенка.
В целом любые отклонения от естественных условий в режиме содержания собаки допустимы только в тех случаях, когда психика развита полностью и гармонично, а какая-либо почва для развития аномалий психики и поведения отсутствует. При наличии тех или иных аномалий любые нарушения биологически обусловленных норм создают "благоприятную" среду для возникновения реактивных состояний (особенно – неврозов), поскольку затрагивают глубинные механизмы, присущие этому виду.

6.2. Возрастные закономерности развития психики
Структуры и наполнение Субъектной Информационной Модели, определяющей собой состояние психики и поведенческие проявления в жизнедеятельности любого субъекта, наследуются лишь частично (видоспецифичные и породные стереотипные формы поведения). Информация, описывающая приспособление животного к конкретным условиям жизни, формируется в процессе накопления жизненного опыта и у собак в целом складывается в течение первого года жизни, до наступления половой, психологической и социальной зрелости. В дальнейшем информационное наполнение Модели лишь корректируется и уточняется за счет приспособления к нестандартным ситуациям, однако этот процесс протекает гораздо менее эффективно, чем в раннем возрасте. Структуры же Модели, описывающие логические связи между элементами информации, в зрелом возрасте практически не изменяются. Поэтому учет возрастных закономерностей развития психики чрезвычайно важен с точки зрения анализа и целенаправленного формирования поведения взрослого животного. Кроме всего прочего, оптимальное возрастное развитие психики позволяет осуществить профилактику стрессов, губительных для психики и соматического здоровья собаки.
При этом крайне важно учитывать специфику так называемых "чувствительных периодов", существование которых стало одной из важных посылок бихевиоризма. Суть чувствительного периода состоит в том, что на том или ином этапе своего развития психика, в силу внутренних процессов, происходящих в мозгу и в нервной системе, оказывается наиболее восприимчивой к вполне определенной информации, в другие же периоды эта информация не воспринимается или не включается в общую систему представлений. Одновременно с усвоением информации строятся соответствующие логические и ассоциативные связи, активизируются механизмы обработки этой информации. Заметим, что последовательность чувствительных периодов соответствует последовательности уровней Субъектной Информационной Модели, а порядок активизации интеллектуальных механизмов определяется развитием структур каждого из уровней. В целом же это развитие подчиняется общим законам приспособления к среде и условиям существования на каждом из этапов. Поэтому так важно предъявлять живому существу именно ту информацию, которая служит "сырьем" для функционирования данного уровня и связанных с ним видов мышления. Как отставание от природных темпов развития, так и их опережение приводит к формированию неполных и взаимно не согласованных представлений, а следовательно – к нарушению эффективных взаимодействий с миром.
Американский зоопсихолог Грегори Бейтсон, один из ведущих представителей направления бихевиоризма, предложил прекрасную образную модель возрастного развития психики, сравнив протекание этого процесса с движением поезда. Окошки в "поезде Бейтсона" открываются и закрываются каждое в определенное время. Если пассажир, едущий в таком поезде, не взглянул вовремя в открывшееся окошко, он никогда больше не увидит промелькнувшего за ним пейзажа. При следующем открытии этого окна (если оно вообще откроется повторно) вид за окном уже изменится, а полученная пассажиром информация будет неточной, измененной или неполной. Точно так же и мозг животного получает возможность эффективного усвоения той или иной информации об окружающем мире только на определенной стадии своего развития. Упущенные возможности в дальнейшем уже не восполняются в полной мере. Заметим, что это связано именно с завершением формирования логических структур каждого из уровней Модели, не подлежащих реконструкции.
Вместе с тем неоднократными экспериментами показано, что обогащение информационных возможностей в ходе возрастного развития (особенно в самом раннем возрасте) приводит ко многим положительным эффектам, к числу которых относятся следующие:
ускорение роста и физиологического развития;
совершенствование морфологии и биохимии центральной нервной системы;
ослабление эмоциональной реактивности;
более адекватные реакции организма на физиологические и психологические стрессы;
улучшение результатов научения.
Эффекты обогащения среды изучались многими исследователями (Дененберг, Карас, Левайн, Отис, Мюллинс и другие) на разных видах млекопитающих. К числу исследованных факторов относились и возможности общения с человеком.
Условия депривации, как показано физиологами, приводят к аномалиям развития зрительного, слухового и обонятельного анализаторов (Томпсон, Херон, Мельцак), к слабому развитию аналитического и логического мышления и, как следствие, к снижению адекватности поведенческих реакций во взрослом возрасте. В частности, собака, воспитанная в условиях депривации, не способна претендовать на ответственный стайный ранг, что во многом определяет собой ее недостаточные рабочие качества.
Рассмотрим наиболее важные периоды формирования психики в течение первого года жизни собаки. Чтобы удобнее было сравнить разные периоды развития с особенностями человеческих возрастных категорий, приведем сравнительные оценки возрастов собаки и человека.
Для сопоставления возрастного развития собаки и человека существуют различные оценки. Самая грубая из них – распространенная в быту формула пересчета "1:7", которой пользуются большинство дилетантов. Она получена исключительно на основе соотношения величин средней продолжительности жизни этих видов и никак не учитывает нелинейных закономерностей возрастного развития.
Более подробные сопоставительные возрастные шкалы разработаны Британской Ветеринарной Ассоциацией (БВА) и французским биологом Ле Боном (см. табл. 4). Эти оценки учитывают как физиологическое, так и психическое развитие и ориентируются на породы собак среднего размера. Напомним, что и сроки жизни, и темпы развития и старения у собак зависят от размера тела: срок жизни крупных собак короче и старение наступает быстрее. Можно считать, что развитие мелких собак в раннем возрасте происходит несколько быстрее, чем у крупных, а затем замедляется, а после 4-5 лет идет существенно медленнее. Старение мелких собак наступает позднее и общая продолжительность жизни увеличивается по сравнению с оценками. Если у немецкой овчарки средняя продолжительность жизни составляет около 10-12 лет, то для мелкого терьера или малого пуделя она может достигать 16-18 лет. Соответственно необходимо и уточнять сопоставительные оценки возраста, приведенные в табл. 4.

Таблица 4.
Сопоставительные шкалы возраста собаки и человека.

Возраст собакиВозраст человекаОценка БВАОценка Ле Бона6 месяцев - 10 лет 1 год 16 лет 16 лет 2 года 24 года 24 года 3 года30 лет  28 лет 4 года 35 лет 32 года 5 лет 40 лет 36 лет 6 лет45 лет 40 лет 7 лет 50 лет 45 лет8 лет 55 лет 50 лет9 лет 60 лет 55 лет10 лет 65 лет 60 лет11 лет 70 лет 65 лет 12 лет 75 лет 70 лет
По нашим наблюдениям, эту шкалу можно дополнить, уточнив сравнительные темпы развития внутри первого года жизни собаки, по месяцам:
2 месяца – приблизительно 4 года человека;
5 месяцев – приблизительно 7-8 лет человека;
6 месяцев – приблизительно 11-12 лет человека;
9 месяцев – приблизительно 13-14 лет человека.
Ввиду стремительных темпов развития в первый год жизни, эти оценки менее точны, чем шкалы для взрослых собак, и могут существенно зависеть от породы, индивидуальных особенностей и условий выращивания и воспитания. Тем не менее, приведенные цифры отражают качественное соответствие процессов, происходящих в психике, и смысл каждого из возрастных периодов.
Особенности каждого из так называемых "чувствительных периодов" и методика выращивания и воспитания щенка и молодой собаки кратко изложены в Приложении 4. При анализе возрастного развития психики мы используем не только научные результаты (например, [7, 24, 25]), но и аналогии с развитием поведения детенышей псовых в дикой природе.
ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ ЖИЗНИ. Щенок рождается после 58-63 дней внутриутробного развития слепым и глухим. Основными каналами поступления внешней информации в мозг являются вкусовой, обонятельный и тактильный анализаторы, также еще несовершенные и нуждающиеся в прижизненном развитии. Хотя достоверные данные о состоянии анализаторов у новорожденного щенка получить трудно, наблюдения позволяют предположить, что психика в неонатальный период уже отличается индивидуальными особенностями. Так, один щенок легче находит сосок матери, другой делает это с большими затратами труда и времени, медленнее учится ориентироваться в пространстве гнезда. Разумеется, эти особенности теснейшим образом связаны с физиологическим развитием плода, однако, их необходимо учитывать при оценке дальнейшего формирования психики как стартовое состояние. Кроме того, при прогнозе и оценке развития психики в постнатальный период необходимо обращать внимание на возможные родовые травмы, следствиями которых являются чаще всего гипоксия головного мозга плода и нарушения структуры позвоночника, приводящие к нежелательным воздействиям на спинной мозг.
Основными потребностями щенка в течение первых двух недель жизни следует считать минимум физиологических потребностей. Информационная потребность выражена очень ограниченно и исчерпывается обеспечением пищедобывательного поведения. Можно предполагать, что в самом раннем возрасте щенок еще не выделяет себя из окружающего мира, не осознает существования однопометников, не воспринимает окружающей среды и даже существование матери осознает лишь постепенно.
В то же время, уже в неонатальном периоде закладывается и развивается способность к ориентации в пространстве – об этом можно судить по поведению матери, которая в первые дни стремится сама подставить щенкам соски, а позже может ложиться в некотором отдалении от новорожденных, тренируя их пространственное восприятие и заботясь о развитии опорно-двигательного аппарата. Поэтому важным фактором для первых двух недель является размер "гнезда", который должен обеспечивать некоторую свободу матери и позволять новорожденным щенкам перемещаться ползком.
К концу второй недели жизни у щенка открываются глаза и уши, благодаря чему ему становятся доступны еще два важнейших информационных канала: зрительный и слуховой. Одновременно щенок встает на ноги и начинает более активно перемещаться в пространстве. С этого момента начинается активный сбор первичной информации об окружающей среде, ее элементарный анализ и построение первых логических структур, связывающих понятия между собой.
Неодушевленные предметы осознаются через пространственное восприятие и возможность перемещения – щенок натыкается на стенки гнезда, на находящиеся в нем предметы, на складки подстилки и т.п. Расширение и совершенствование пространственного восприятия становится возможным благодаря развитию опорно-двигательного аппарата и координации движений, которая также представляет собой довольно сложную информационную функцию, хотя и осуществляется бессознательно.
Одним из важнейших видов внешней информации, которая должна быть доступна щенку уже к двухнедельному возрасту, является сенсорная информация о человеке – тактильные и обонятельные ощущения, связанные с прикосновением рук человека. Это достигается в процессе ухода заводчика за щенками, который в определенной степени дублирует материнское поведение суки.
Начиная с двухнедельного возраста щенок постепенно начинает осознавать важнейшие парадигматические отношения, лежащие в основе логических структур фактографического уровня, а именно:
контраст (противопоставление);
смежность в пространстве;
смежность во времени;
атрибутивные отношения (объект-признак);
агентивные отношения (предмет-действие).
Последние две категории отношений в этом возрасте осознаются лишь частично и главным образом через роль матери.
Первыми мыслительными операциями, доступными мозгу двухнедельного щенка, являются сравнение и противопоставление. При помощи этих операций он осознает собственную выделенность из окружающего мира и начинает воспринимать существование живых и неживых объектов, отличных от него. Несколько позже осознаются и различия между внешними объектами – в пределах, обусловленных прагматикой информации. Прежде других воспринимается отличие матери от других объектов, что обусловлено пищедобывательным поведением и удовлетворением других физиологических потребностей.
Таким образом активизируется фактографический уровень Субъектной Информационной Модели, определяющий собой эталонные логические структуры, которые в дальнейшем служат базой для анализа любой новой информации. Механизмом заполнения фактографического уровня служит ориентировочное поведение, наиболее активное именно в первом месяце жизни (8). При достаточном развитии логических связей между элементами информации пополнение фактографического уровня конкретными данными об окружающем мире может продолжаться в течение всей активной жизни собаки, а анализ данных оказывается успешным.
Если логические структуры и отношения фактографического уровня остаются недостаточно развитыми, то в более позднем возрасте новая информация анализируется и используется не полностью, а лишь в рамках структур, сложившихся на первом этапе развития психики. Недоразвитие логических структур фактографического уровня приводит в более позднем возрасте к проявлениям "синдрома ранней информационной недостаточности", главным из которых является гипертрофированное ориентировочное поведение, не ведущее к анализу и использованию новой информации.
К трехнедельному возрасту щенок, уже освоивший пространство родильного гнезда и полностью овладевший информацией об этой части мира, нуждается в расширении доступной информации и доступного для исследования пространства, что достигается переводом в более просторный манеж. При оборудовании манежа заводчику следует позаботиться о выделении в нем функциональных зон, различающихся фактурой подстилки. Часть манежа выстилается мягкой подстилкой, предназначенной для сна и отдыха; часть оставляется более жесткой – это игровая зона, в которой щенок проводит время активного бодрствования; выделяется также гигиеническая зона, застеленная гладким и хорошо моющимся покрытием (резина, пластик и т.п.). Сенсорные различия между зонами помогают тренировать и пространственное восприятие щенка. Щенки, задерживающиеся в родильном гнезде после трехнедельного возраста, не получают необходимой тренировки сенсорных анализаторов, что осложняет дальнейшее пополнение фактографического уровня новой информацией.
Развитие психики щенка требует постепенного, но постоянного нарастания информационной насыщенности и динамики среды. Освоенная среда становится для развивающегося мозга обедненной, не предоставляя возможностей тренировки и совершенствования. Следовательно, для дальнейшего развития психики совершенно необходим иной режим, тренирующий механизмы психической адаптации (см. раздел 10.1). В противном случае последующее развитие психики замедляется, что подтверждается многократными наблюдениями. Одновременно закладываются адекватные территориальные представления собаки: обедненная среда соответствует по своим характеристикам будущей "зоне безопасности", более динамичная представляет собой аналог будущей "зоны уверенности".
После трехнедельного возраста щенок под руководством матери учится разграничивать пространство по функциональному признаку. Поскольку мать уже не находится постоянно с детьми, то щенки вынуждены не только получать, но и запоминать и самостоятельно использовать информацию. Так совершенствуются уже сложившиеся информационные связи и формируются новые логические структуры, основанные на следующих основных отношениях:
целое-часть;
часть-целое;
предмет-процесс;
предмет-материал.
В трехнедельном возрасте резко нарастает информационная потребность щенка, проявляющаяся в ориентировочном поведении (8). Это связано с развитием движений и пространственного восприятия. Так, например, в двухнедельном возрасте щенок натыкается на однопометников почти случайно, задевая их, учась миновать при движении и т.п. Однако уже к трем неделям щенок начинает ощупывать однопометников, толкать их, может пытаться сосать части их тела, убеждаясь, что это не сосок матери, и делает это преднамеренно.
Немногим позже у щенка появляется и игровая потребность, которая удовлетворяется в общении с матерью и однопометниками. Первые игры щенков направлены на тренировку органов движения, однако уже вскоре игры становятся и незаменимым источником информации. Развитие игрового поведения расширяет представления об активных субъектах и способах общения с ними. В играх щенка активизируется стереотипный уровень СИМ, что выражается в проявлениях поведенческой наследственности (в первую очередь – видовой и породной), а также в освоении стандартных поведенческих программ, обеспечивающих приспособление к реальному образу жизни.
Начиная с третьей недели жизни, щенка следует выпускать из манежа на "прогулки" по квартире, разрешая ему отправлять свои надобности вне "логова" – этим закладывается привычка к чистоте в более позднем возрасте. Хотя следует заметить, что до полугодовалого возраста стремление оправляться в логове вполне естественно – тем самым стая скрывает от потенциального врага факт наличия щенков, ослабляющих боеспособность стаи в целом. Во время "прогулок" щенок совершенствует пространственную ориентацию, получает большое количество новой для него информации, знакомится с новыми предметами и их функциями и вырабатывает эффективное поведение для целого ряда повседневных ситуаций. При этом дополнительно развивается стереотипный уровень и формируются первичные критерии поведения, определяющие собой выбор адекватных форм поведения в зависимости от ситуативных факторов.
Кроме того, крайне важным этапом развития психики в этот период становится первый прикорм щенков, который важен не только с физиологической, но и с психологической точки зрения. Прежде всего, щенок начинает понимать, что пища может быть получена извне не только от матери. В дикой природе это достигается срыгиванием матерью полупереваренной пищи, которую щенок подбирает с земли. Для домашней собаки этот момент обладает еще большей значимостью, так как щенок получает пищу из рук человека. Так налагаются ограничения на пищедобывательное поведение собаки и формируется пищевая зависимость собаки от человека, на всю жизнь остающаяся залогом правильных межвидовых отношений. Можно предположить, что именно прикармливание щенка формирует ранний импринтинг на человека, что облегчает установление отношений с будущим хозяином.
Если заводчики опаздывают с введением прикорма, то это сужает и возможности психического развития собаки. Прежде всего, не соответствующее потребностям щенка питание замедляет темпы психического развития. Кроме того, при неправильном прикармливании уже в раннем возрасте формируются определенные психические качества, на всю жизнь определяющие собой поведение собаки. Так, щенок, получающий прикорм только от срыгивания матери, во взрослом возрасте склонен к самостоятельному удовлетворению пищевой потребности (воровство пищи, "помойничество"), к капризному аппетиту, а роль вкусопоощрительного метода при дрессировке заметно снижается. Те пометы, в которых щенки получают прикорм из общей посуды, демонстрируют в дальнейшем жадность к еде и повышенную пищевую конкуренцию, что может существенно сказываться и на отношениях с хозяином. Прикорм, основанный на сухих и консервированных кормах, резко искажает пищевое поведение, характерное для хищника, а это может обострять другие проблемы психики и поведения у взрослой собаки. Понятно, что нарушения прикармливания выявляются впоследствии с большим трудом и поэтому при анализе проблем нередко упускаются в качестве диагностического признака.
Человек может принимать участие и в первых играх щенка, одновременно демонстрируя ему различные предметы и развивая представления об их функциях. Игры с участием человека также способствуют дальнейшему развитию межвидовых отношений.
Наблюдения за пометами разных пород и развивавшимися в разных условиях, показывают, что если щенок в трехнедельном возрасте лишен общения с человеком, то развитие его отношений с хозяином в более позднем возрасте существенно осложняется и замедляется, не достигая развитых типов контакта. В частности, у щенков, не приобретших опыта общения с человеком до месячного возраста, заметно затрудняется процесс дрессировки и обучения, чаще возникают проблемы бытового поведения.
Процесс кормления щенка человеком создает основу для развития первого в жизни собаки условного рефлекса – это связь между каким-либо сигналом (по усмотрению заводчика) и получением пищи. Тем самым на стереотипном уровне Модели наравне с врожденными поведенческими программами (сложными инстинктами) создаются и стереотипы, инициируемые по воле человека. Так наиболее естественным образом активизируются механизмы ассоциативных связей, включающих поведение человека, – на них в дальнейшем базируется обучение собаки.
Благодаря уходу заводчика за щенками, кормлению и играм собака, пока еще не осознавая этого, учится воспринимать человека как потенциального социального партнера, во многом воспроизводящего функции матери.
В месячном возрасте нормально развитый щенок обладает следующими основными навыками:
связь между получением пищи и каким-либо условным сигналом (хлопок в ладоши, свист, стук миски, звон колокольчика и т.п.);
элементы развития логического мышления, оцениваемые по реакции на неожиданное внешнее событие (падение предмета, незнакомый звук и т.п.);
знакомство с обстановкой жилища и предметами собственного обихода, а также с бытовой техникой (равнодушное отношение к пылесосу, кофемолке и т.п.);
знакомство с обыденными домашними событиями (приход гостей, уборка квартиры, стирка и т.п.) и спокойное отношение к ним;
спокойное отношение к осмотру, гигиеническим процедурам, к уходу за шерстью, включая расчесывание, тримминг, стрижку.
Любое поведение, свидетельствующее об отсутствии перечисленных навыков, должно расцениваться как признак недостаточного развития, которое в дальнейшем потребует от хозяев специальных усилий по формированию психики.
Признаками хорошего психического развития щенка, облегчающего установление отношений с новыми хозяевами, воспитание и обучение, в возрасте отъема от матери (на практике это месяц для крупных пород и полтора месяца – для мелких) следует считать следующие навыки:
начальное знакомство с командами "Фу!" и "Ко мне";
умение слушать человеческую речь и интерес к ней (внимательный взгляд в лицо человека, "перекладывание" головы, реакция на изменение тона и т.п.);
охотное участие в игре с человеком;
освоение предметных игр.
Не надо думать, будто в месячном возрасте щенок не понимает поведения человека и обращений хозяина к нему. Активизация стереотипного уровня психики и освоение различных поведенческих программ обуславливают возможность эффективного приспособления к окружающей среде. Поскольку основным приспособительным фактором для домашней собаки должно служить поведение человека и требования со стороны хозяина, то первые же проявления самостоятельности и инициативы в поведении заставляют щенка анализировать реакции хозяина на свои действия и учитывать их в оценке эффективности поведения. Поэтому воспитательные воздействия по отношению к месячному щенку, при всей их специфике, не только оправданны, но и необходимы. Так начинается первичное формирование критериального уровня психики.
ВТОРОЙ МЕСЯЦ ЖИЗНИ. В развитии психики этот возраст связан с окончанием формирования структур фактографического уровня (после этого времени возможно их пополнение конкретными сведениями, но реформирование самих структур достигается только специальными методами), а также первичной активизацией стереотипного уровня.
С другой стороны, этот период, как правило, ознаменован резким качественным изменением условий жизни щенка, связанным с отъемом от матери и однопометников и передачей в руки нового хозяина. В силу ограниченных пока возможностей обобщения и осмысления новой информации этот переход становится критическим моментом в развитии психики щенка. Тяжесть переживаемого щенком стресса и его последствий (включая отдаленные) непосредственно зависит от адаптивных способностей психики и от исходного состояния фактографического и стереотипного уровней психики.
С точки зрения возрастного развития психики оптимальным возрастом отъема от матери следует считать пять-шесть недель (8), когда еще не окончен активный сбор информации и уже весьма активен стереотипный уровень, обеспечивающий наименее болезненное приспособление к изменениям внешней среды. Раньше этого возраста приспособленность и самостоятельность щенка недостаточны для того, чтобы спокойно, без стресса перенести резкие изменения окружающей среды и образа жизни. Позже активность фактографического уровня падает, и это несколько осложняет освоение новой информации, отличной от той, которую щенок познал в доме заводчика. При отъеме от матери в более позднем возрасте требования к состоянию психики в момент перехода становятся особо существенными. Это налагает гораздо большую ответственность на заводчика, который обязан взять на себя заботу о правильном воспитании щенка.
В момент перехода в другой дом, в руки хозяев меняется значительная часть сенсорной информации, доступной щенку и составляющей основу его представлений о мире: запахи, звуки, тактильные ощущения. Даже различия в естественной освещенности жилища, обусловленные ориентацией окон, при недостаточном развитии психики могут стать препятствием к эффективному освоению новой информации и адаптации к новым условиям.
Чтобы вместить большой объем новой информации, логические структуры фактографического уровня в психике щенка должны уже к этому возрасту обладать достаточной общностью. Процесс адаптации фактографического и стереотипного уровней может продолжаться от двух-трех дней до двух-трех недель и должен проходить в максимально щадящем режиме, сводящем стрессы к минимуму, – это означает необходимость постепенной замены информации фактографического уровня. Поэтому в первые недели пребывания щенка в новом доме рекомендуется максимально приблизить образ его жизни к тому, который привычен для него по первому месяцу. Во избежание психических перегрузок и травм необходимо как можно полнее воспроизвести уже освоенную щенком информацию – время питания и состав пищи, конструкцию спального места, набор игрушек и прочие детали. Воспроизведение деталей окружающей среды приобретает тем большее значение, чем менее развита психика щенка ко времени отъема от матери. Очень полезно забрать вместе со щенком предметы его собственного обихода – подстилку, миску, игрушки и т.п.
Окончательное формирование логических структур фактографического уровня связано не только с расширением набора понятий, представляющих ранее освоенные отношения. В это время закладываются логические структуры, реализующие следующие отношения:
родовые;
видовые;
причинно-следственные;
сходство функций;
координация.
Таким образом, развитие логических структур охватывает все основные виды парадигматических отношений, представленных в мыслительной деятельности живого существа.
Развитию первых двух типов структур способствует количественное накопление информации и анализ сходства среды нового жилища с той, которую щенок уже познал у заводчика. Причинно-следственные отношения и отношение сходства функций основывается на уже доступном щенку анализе событий и поведения хозяев. Отношение координации осваивается на основе ассоциаций, накапливаемых в памяти.
Попав в новую для него обстановку, щенок постепенно, без больших единовременных нагрузок должен привыкнуть к новым хозяевам, освоить обстановку жилища. Признаком окончательной адаптации фактографического и стереотипного уровней психики служит появление игрового поведения, то есть стремление к освоению новых стереотипных форм поведения, естественному для этого возрастного периода.
В то же время развитие психики во втором месяце жизни собаки требует доступа к информации о более широком круге ситуаций – это обуславливает расширение и совершенствование стереотипных форм поведения, развитие которых в противном случае существенно замедляется. Для нормального развития психики в этом возрасте необходимы прогулки, приступать к которым нужно тогда, когда щенок минимально адаптировался к новой обстановке. Если процесс адаптации затягивается, не следует ожидать его окончания – в этом случае освоение принципиально новой информации о среде вне жилища несколько уравновешивает процесс замены уже имеющейся информации, делая его менее болезненным. Одновременно прогулки способствуют резкому расширению фактографического уровня, давая материал для эффективного построения полного набора логических структур.
Радиус уверенного восприятия информации в этом возрасте расширяется от двух-пяти до десяти-пятнадцати ростов в холке. На этом расстоянии щенок слышит и видит хозяина, реагирует на чьи-либо действия, с этого расстояния он подбегает к еде. Для оптимального развития психики и тренировки пространственного, зрительного и слухового восприятия необходимо постепенно расширять зону восприятия, привлекая внимание щенка к предметам, находящимся на ее границе. При дистанционной тренировке предпочтение, как и раньше, отдается слуховым стимулам, так как визуальное восприятие развито у щенка еще недостаточно.
ТРЕТИЙ МЕСЯЦ. В этом возрасте основным механизмом психической деятельности становится активизация наследственных стереотипных форм поведения и начальное развитие критериального уровня психики (биологически обусловленные критерии, обеспечивающие выживание). Следует заметить, что, хотя сами критерии эффективности поведения имеют специфически детский характер, реализуя особые правила приспособляемости, тем не менее, сам принцип выбора конкретных форм поведения для широкого набора ситуаций начинает действовать именно в это время.
Самым важным моментом в развитии психики в третьем-четвертом месяцах жизни щенка следует считать закладку и развитие механизмов психической адаптации, которые в дальнейшем обеспечивают снижение физиологических и психических стрессовых реакций и максимальную приспособляемость животного к изменениям внешней среды.
Максимальная активность стереотипного уровня психики предрасполагает щенка к легкому и естественному первичному освоению простейших благоприобретенных навыков, которые включаются в стереотипный уровень наряду с врожденными формами стереотипного поведения. Навыки, выработанные в этом возрасте, закрепляются очень прочно и надолго остаются основой для надежного управления поведением собаки. К числу простейших навыков можно отнести такие команды управления поведением, как "Сидеть", "Стоять", "Место", "Рядом". В то же время выработка сложных, составных форм поведения (динамических стереотипов) в этом возрасте затруднена и может привести к тяжелой психической перегрузке, надолго приостанавливающей развитие психики.
Развитие критериального уровня психики связано с образованием устойчивых связей между привычными, повторяющимися ситуациями и событиями и стереотипными формами поведения. Начатки таких связей заложены еще в первом месяце жизни, но тогда они относились преимущественно к пищедобывательному поведению, а используемые формы поведения были строго регламентированы ограниченными физическими возможностями щенка. Третий же месяц становится периодом активного исследования разных форм поведения и их эффективности по отношению к внешней среде. Щенок получает возможность опробовать разные формы поведения и запоминает результаты, в том числе – и реакцию хозяина на то или иное поведение. Тем самым создаются условия для регулирования поведенческих проявлений и включения в критериальный уровень психики правил, желательных для человека.
Самым распространенным примером может служить привычка щенков кусать хозяина, не только в игре, но и в стремлении добиться чего-либо – например, еды. Если хозяин не обращает внимания на укусы, это поведение, не приводя к желательному для щенка результату, вскоре угасает как неэффективное. Если же хозяин, полагая, будто отвлекает щенка, дает ему еду или начинает играть с ним, то у собаки прочно закрепляется связь между укусами и желательными результатами. Разорвать такую связь у взрослой собаки очень трудно. То же касается скуления, лая и других нежелательных форм поведения, которые, вызывая положительный для щенка результат, впоследствии могут закрепиться как знаки, обращенные к хозяину и как способ воздействия на человека и навязывания ему своей воли.
Тот же механизм позволяет регулировать и проявления породного поведения, закрепляя желательные стереотипы и ограничивая нежелательные. Именно этот возрастной период предоставляет наиболее благоприятные возможности для модификации породного поведения и расширения возможностей стереотипного уровня.
Главная ошибка при выращивании щенков этого возраста состоит в недооценке психологических потребностей и процесса созревания психики. Принято считать, будто двух – трехмесячный щенок нуждается только в правильном кормлении; даже роль прогулок существенно преуменьшается. Следует также учитывать и то излишнее значение, которое придается "карантинному содержанию" в процессе вакцинации щенка. Наиболее частым следствием этих заблуждений является значительное отставание в развитии психики.
Преобладающей потребностью третьего месяца жизни является потребность в движении и играх. Наряду с нею сохраняется высокий приоритет потребности в информации. Кроме того, к концу третьего месяца становятся все заметнее и проявления эмоциональных потребностей, относящихся к четвертому уровню. Разумно сочетая удовлетворение этих потребностей, можно создать прочную основу для развития высших уровней психики.
Важная особенность третьего месяца жизни собаки состоит в резком расширении радиуса уверенного восприятия – до двадцати-тридцати собственных ростов (то есть, до нормальных размеров зоны уверенности взрослой собаки, хотя в абсолютных величинах эта характеристика остается, по понятным причинам, гораздо меньше). Для правильного развития пространственного восприятия и формирования основ контакта с хозяином в это время необходимо постепенно расширять уверенный подход на подзыв до границ восприятия, а для этого следует отпускать щенка с поводка на прогулке. Внутри этой зоны нужно тренировать способность собаки к ориентации в пространстве, окликая щенка с разных сторон, хлопая в ладоши, привлекая его внимание игрушками. С этого же расстояния тренируется и запрет (команда "Фу!").
Основной механизм развития психики в этом возрасте представляют собой обучающие игры. В естественном развитии мать и другие старшие члены стаи (особенно Пестун и/или Дядюшка) помогают активизироваться врожденным стереотипным формам поведения и разучивают с малышом другие полезные навыки, позволяющие ему быстро и эффективно приспособиться к конкретным условиям обитания. Обучение щенка осуществляется поэтапной выработкой общевидовых и породных форм поведения и строится по пути "от простого к сложному", причем освоение следующего стереотипа начинается только после того, как щенок начинает самостоятельно применять в игре то, что преподано ему ранее. Главной целью этого обучения служит безопасность щенка и эффективность основных форм поведения, а также развитие стратегического мышления, которое обеспечивает построение сложного поведения на основе простых стереотипных форм.
Обучающие игры, начавшись после двухмесячного возраста, продолжаются вплоть до полного взросления собаки, одновременно обеспечивая необходимую тренировку тела и психики, но максимум их воспитательного значения приходится на третий-пятый месяцы жизни.
Оптимальное развитие стереотипного уровня психики и достаточный набор эффективных форм поведения впоследствии освобождают ресурсы психики для анализа нестандартных ситуаций и для принятия адекватных решений. Недостаточное развитие стереотипных поведенческих комплексов или чрезмерная жесткость их существенно осложняют построение эффективных стратегий и затрудняют приспособление животного к нестандартным и экстремальным ситуациям, делая поведение собаки непредсказуемым. При этом хозяева собаки нередко субъективно видят источник проблем в повышенной возбудимости животного.
Учитывая специфику этого периода, задача хозяина состоит в том, чтобы уже к третьему месяцу жизни щенка определить основные требования к взрослой собаке и особенности того образа жизни, который ей предстоит вести (например, поездки за город, в лес, на дачу и т.п.) с тем, чтобы вовремя выработать тот набор навыков, который обеспечит эффективное поведение для всех соответствующих ситуаций. В дальнейшем это не только облегчит управление поведением собаки, но и избавит животное от стрессов. Хозяин может и должен, прежде всего, максимально использовать общевидовые и породные врожденные стереотипы, на которые опирается формирование других форм поведения.
Однако именно в этот период хозяину представляется возможность и расширить или изменить породные функциональные особенности, "перевоспитать" собаку, развивая в игре те стереотипы и качества, которые потребуются для последующего применения собаки. Именно в этом возрасте легче всего подготовить, например, овчарку к будущей специализации ищейки, охранника или даже подружейной охотничьей собаки. Терьера или другого "компаньона" (по классификации ФЦИ) можно специализировать на охране хозяина.
Важно отметить, что формирование желательных стереотипов – задача далеко не простая. К примеру, выработка охранного поведения вовсе не означает, что необходимо "злить" щенка или разрешать ему "охранять" от хозяев еду, предметы и т.д. Реформирование породных качеств идет только по пути "замены" породных стереотипов на общевидовые, через угашение наследственных качеств и развитие тех, которые призваны их дополнить. Для этого хозяин щенка должен хорошо знать специфику породы, требуемые общевидовые стереотипы и способы выработки желательных навыков по детскому типу (элементы "киндер-дрессировки"). В противном случае возможны серьезные ошибки, чреватые тяжелыми последствиями, которые в первую очередь сказываются на отношении собаки к хозяину и членам семьи.
Одновременно следует активно формировать и желательное бытовое поведение собаки, подавляя нежелательные поведенческие проявления, связанные с определенными функциональными стереотипами (такие, как "помойничество", бродяжничество у охотничьих собак; драчливость у боевых собак; чрезмерная настороженность у служебных собак и т.п.). В более позднем возрасте, когда наследственные стереотипы уже активизированы и включены в арсенал вариантов выбора, изменить эти формы поведения будет намного сложнее.
Одновременно с подавлением каких-либо стереотипов обязательно следует вырабатывать иные навыки, более желательные для хозяина. Если стереотипный уровень психики остается "пустым", это делает невозможным развитие более сложных видов психической деятельности и построение эффективных поведенческих стратегий для повседневных ситуаций. Необходимо помнить, что управление развитием стереотипов осуществляется не путем запретов и наказаний, а последовательной выработкой интереса к желательным видам деятельности. По существу, этот процесс сводится к реформированию мотиваций собаки.
В то же время, параллельно с активизацией тех или иных стереотипов, хозяин определяет и простейшие правила их применения – тем самым человек управляет первичным формированием критериального уровня и повышает значимость своих требований к поведению собаки. Именно таким образом поведенческие требования хозяина впервые включаются в число критериев на правах важнейшего закона, определяющего приспособляемость для выживания.
Если в этот период хозяин отказывается от участия в развитии критериального уровня, то в дальнейшем весьма вероятны проблемы, связанные с недостаточным послушанием собаки, "непредсказуемым" (т.е., непонятным хозяину) поведением и т.п. У служебных собак существенно осложняется дрессировка и функциональное обучение. Во всех подобных случаях существенно страдает и контакт хозяина с собакой.
Правила применения стереотипов предусматривают не полный запрет, а введение соответствующего поведения в желательные рамки. Так, например, собаке нельзя запрещать кусаться, как делают многие хозяева. В таком случае у собак нередко развиваются искажения пищевого поведения (капризный аппетит, кормление с ложечки и т.д.). Полный запрет кусаться и, тем более, суровые наказания за укусы в этом возрасте у будущих охранных собак приводят к отказу от охранного поведения и к страху перед любым человеком. Более того, в некоторых случаях такие запреты могут повлечь за собой полную блокировку развития функциональных стереотипов. Чтобы не нарушать развитие пищедобывательных и охранных стереотипов, необходимо в игре поощрять захват зубами игрушки, но строго ограничивать силу захвата хозяйской руки.
Разумное, направляемое хозяином развитие критериального уровня психики в этом возрасте, при всей его детской специфике, закладывает надежную основу для дальнейшей ориентации собаки на хозяйские требования, для уверенного различения ситуаций и успешного ситуативного обучения.
В течение третьего месяца жизни собаки заканчивается действие импринтинга, что оказывает существенное влияние на развитие контакта с хозяином. Кроме того, важное практическое значение (благодаря расширившимся пространственным возможностям) приобретает такая особенность восприятия, как избирательность внимания щенка. Сосредоточившись на чем-либо, щенок с большим трудом и не сразу слышит команду хозяина, замечает другие объекты, переключается на иное поведение. Поэтому именно в этом возрасте совершенно необходимо аккуратно рассчитывать силу действия разных стимулов, учитывая их пространственную близость к щенку и значимость соответствующей потребности.
Для усиления мотиваций, связанных с хозяином, рекомендуется использовать ориентировочное поведение щенка, привлекая его любопытство неожиданными действиями и незнакомыми предметами. Для этого можно воспользоваться любыми предметами, оказавшимися под рукой – например, на прогулке можно присесть и перебрасывать из руки в руку камешек, постучать о землю карабином поводка, подбросить свои перчатки и т.д.
К концу третьего месяца жизни собаки накопление информации об окружающей среде уступает место ее анализу, а поэтому щенок больше интересуется неизвестными ему функциями предметов, чем ими самими. Появляются начатки исследовательского поведения, т.е. целенаправленного экспериментирования и изучения свойств и функций объектов. Поэтому особого внимания в третий месяц жизни собаки заслуживает такая разновидность обучающих игр, как предметные игры, позволяющие развить интерес к окружающим щенка вещам, их свойствам и способам взаимодействия с ними (от осторожности и избегания до непосредственного использования).
Щенок может, к примеру, играть с каким-либо предметом, засовывая его под свою подстилку или кладя сверху, сбоку, Наиболее полезны для развития трехмесячного щенка игрушки-пищалки, а также резиновые игрушки, меняющие объем и форму. Участие хозяина в играх щенка необходимо – оно развивает представления о функциях предметов и о роли человека в отношениях с предметной средой (управляющая роль хозяина).
Развивающие игры для щенков и молодых собак представлены в Приложении 5.
К концу третьего месяца внимание собаки к человеческой речи развивается настолько, что щенка можно заинтересовать интонацией, незнакомыми словами, попытками лаять, скулить или мяукать и это оказывается сильнее других потребностей. Степень развития разных форм общения и интереса к хозяину в трехмесячном возрасте существенно обуславливает будущий тип контакта.
Нормой контакта с хозяином к концу третьего месяца жизни становится бытовой контакт, включающий в себя постепенно складывающийся эмоциональный тип отношений. Такая форма отношений хозяина с собакой наиболее полно удовлетворяет потребности щенка. За третий месяц контакт с хозяином должен упрочиться настолько, чтобы щенок считал человека не просто "обслуживающим персоналом", а самым значительным субъектом, источником удовлетворения своих потребностей и гарантом безопасности. Если щенок привыкает активно искать у хозяина объяснений новых для него событий и защиты от реальных и воображаемых опасностей, это облегчает благополучное развитие психики в следующий критический период.
ЧЕТВЕРТЫЙ И ПЯТЫЙ МЕСЯЦЫ ЖИЗНИ. Этот период характеризуется в классической зоопсихологии как "возраст страхов". В психике щенка происходят качественные изменения – преобладающей потребностью становится самосохранение, наиболее часто испытываемой эмоцией – страх в разных стадиях, а наиболее вероятной формой поведения – избегание в разных формах. Особенно частой причиной испуга служит нечто новое, незнакомое, до сих пор не отображенное на фактографическом и стереотипном уровнях психики.
Явления, происходящие в психике в "возрасте страхов", связаны с тем, что в это время наступает период осмысления уже накопленной и первично проанализированной информации с окончательным уточнением всех логических связей и структур. Соответственно этому активность щенка в сборе новой информации резко падает. В то же время возрастное физическое развитие делает возможной самостоятельность щенка – в столь широких пределах, которым не соответствует способность к принятию решений. Поэтому возрастные страхи снижают тот риск, которому подвергается щенок при необдуманных поступках.
Эти события обуславливают важный качественный переход в психической деятельности щенка – снижение активности первых двух уровней психики и резкое повышение активности эмоционально-модального уровня.
Возрастные страхи резко увеличивают значимость информации, имеющей отношение к выживанию. Следовательно, эмоциональный отклик на любые события значительно усиливается. По "формуле стресса" (см. гл. 4) можно определить те параметры, от которых зависит снижение силы эмоционального отклика, – это уменьшение новизны и объемов информации и повышение степени защищенность со стороны социальных партнеров. Заметим, что самооценка в этом возрасте еще не сформирована, поэтому этот показатель не может использоваться для снижения силы стресса.
Если степень новизны и объемы информации, подлежащей усвоению, регламентированы предшествующим развитием психики, то смысл такого понятия, как защищенность со стороны социальных партнеров, в этом периоде существенно изменяется. В более раннем возрасте основным социальным партнером щенка была мать, но после окончания действия импринтинга ситуация меняется. В природе детеныш дикого животного в этом возрасте начинает искать защиты у других старших членов стаи, в том числе – и у не знакомых до тех пор. Следовательно, ему необходимо, во-первых, научиться специфическим средствам коммуникации, а во-вторых, осознать соотношения по силе и ответственности, существующие между разными индивидуумами. Этим и определяется тот факт, что "возраст страхов" становится одновременно и периодом первичной социализации щенка.
Социализация по детскому типу (первый из трех этапов социализации стайных животных) имеет свою существенную специфику – прежде всего, это использование особых средств коммуникации, впоследствии подлежащих замене на другие виды ритуального поведения, и отсутствие претензий на собственный социальный ранг. Однако важнейшим аспектом этого периода является активизация социального уровня Субъектной Информационной Модели, чему, как было сказано выше, способствует потребность в защите, достигающая в этом возрасте своих пиковых значений.
В возрасте первичной социализации первостепенное значение имеют контакты щенка не только со своими ровесниками, но и со взрослыми собаками разных социальных рангов. Наличие "домашней стаи" несколько облегчает ситуацию, но не решает проблемы в целом, так как для успешной социализации крайне важны именно ритуалы знакомства и демонстрации, которые не выполняются в привычном окружении. Пренебрегать каким-либо из нормальных этапов видовой социализации, как это делают многие владельцы щенков из страха перед заболеваниями или нападениями со стороны взрослых собак, ни в коем случае не следует, поскольку именно успешная видовая социализация закладывает основу для дальнейшей нормальной межвидовой социализации.
В эксперименте (8) доказано, что у собаки, не прошедшей этапа первичной социализации, впоследствии существенно нарушаются важнейшие формы биологически обусловленного поведения – например, сексуальное и родительское поведение. Если учесть, что именно на родительском поведении строятся отношения собаки с детьми в семье, то становится ясным, насколько важен этот этап социализации. Кроме того, нарушения первого этапа социализации могут повлиять на выставочное поведение собаки и приводят к осложнениям в вязках, что весьма существенно для племенных собак.
Первостепенное значение для психики имеет и тот факт, что именно в ходе первого этапа социализации закладываются общие интеллектуальные механизмы распознавания, которые остаются активными в течение всей жизни, обеспечивая анализ ситуации и принятие более или менее адекватных решений, чем и определяется "хорошее" поведение собаки. Так впервые активизируется критериальный уровень СИМ, который должен формироваться в следующем возрастном периоде.
Для домашней собаки, однако, главным социальным партнером в возрасте первичной социализации может и должен стать человек-хозяин. Это достигается за счет активного участия хозяина во всех видах деятельности щенка, а особенно – в тех, которые связаны с освоением новой информации, с овладением новыми видами поведения, с приучением к новым ситуациям. Это участие хозяина должно соотноситься со всеми сформированными ранее уровнями СИМ и, что очень важно, включать в себя эмоциональный резонанс, выработку одинакового отношения к окружающему и происходящему. Тем самым обеспечивается общность на эмоционально-модальном уровне Модели, которая, в сочетании с видовыми социальными нормами, служит основой для дальнейшей межвидовой социализации.
Необходимо обратить пристальное внимание на одну специфическую черту рассматриваемого возраста – это особая активность щенка в установлении первичного контакта с хозяином. Не случайно этот возраст во многом аналогичен 4-5 годам человеческого ребенка ("возраст почемучек"). Как и у человеческих детей, основным смыслом психической деятельности щенка в этом периоде является уточнение накопленной ранее информации и, параллельно с этим, определение роли старшего партнера-человека в своей жизни. Это выражается в стремлении щенка постоянно "задавать вопросы" хозяину, выясняя не только определенные факты, но и реакцию человека, и смысл отношений с ним. Внешне это выражается в игровом поведении, имитирующем те или иные варианты стереотипного поведения, а также в начальных действиях того или иного стереотипа. По реакции человека щенок выясняет для себя и смысл ситуации, и роль старшего партнера, и эмоциональные аспекты отношений. Поэтому уже в этом возрасте так важно продумать адекватные реакции на то или иное поведение с позиций старшего партнера и демонстрировать щенку правильное отношение к его начальным действиям.
Следует помнить, однако, что это "вопросительное" поведение щенка ни в коем случае не означает провокаций по отношению к хозяину или попыток навязать человеку свои требования. Отношения доминирования устанавливаются значительно позже, в период окончательной социализации. На этом этапе определяется лишь возможность доверия к старшему партнеру. Так формируются первичные представления щенка о социальных рангах и межвидовой структуре отношений, что соответствует сути возраста первичной социализации.
В то же время при построении эмоционального контакта со щенком возраста страхов следует иметь в виду, что все стрессы и переживания этого возраста закрепляются в психике очень прочно и надолго. Поэтому очень важно выбрать правильную степень и формы выражения как своих реакций, так и сочувствия щенку в любой эмоционально напряженной ситуации, чтобы не усилить неприятные эмоции тем, что щенок может принять за проявления растерянности и неуверенности хозяина. К таким факторам, усиливающим эмоции щенка, относятся в первую очередь высокий тон голоса хозяина (хозяйки) и распевные, воркующие интонации – для человека и то, и другое служит выражением сочувствия и утешения, а для собаки – либо приглашением к игре (неуместным в тревожной ситуации), либо выражением неуверенности в себе. То же относится и к попытке уговорить щенка вести себя желательным для хозяина образом – соответствующая интонация воспринимается как неуверенность человека в правомерности своих требований. Поэтому при любом возбуждении щенка такой тональности голоса следует всеми мерами избегать. Гораздо эффективнее такие формы утешения, как похлопывание щенка сбоку по лопаткам, прижимая его бочком к ноге хозяина, и прикрывание спинки носа сверху ладонью с легким сжатием пальцами и основанием ладони с обоих боков. В качестве средства принуждения целесообразно использовать плотный прижим холки ладонью и минимальные болевые приемы типа щипка (но не в коем случае не удар!!!). Эти жесты хозяина наиболее тесно перекликаются с видовыми ритуалами, выражающими как поддержку и покровительство, так и настоятельные требования со стороны старшего.
Одной из распространенных конкретных ситуаций, которых в этом возрасте следует всемерно избегать, является подъем щенка на руки таким образом, что спинка его оказывается прижатой к груди хозяина, а животик открыт наружу. При этом оказываются не защищенными все жизненно важные органы, которые собаки всегда инстинктивно берегут от любых опасностей извне. Особенно вредно выносить щенка таким образом на улицу из дверей, когда критически важен переход в открытое пространство, или "защищать" его таким способом от подбежавшей собаки. Нередко такое неумелое обращение хозяина со щенком становится причиной непреодолимой трусости у взрослой собаки.
Совокупность сложных и противоречивых процессов, протекающих в этот период в психике собаки, определяет собой необходимость самого тщательного контроля развития. Искажение эмоциональных реакций и неадекватность формирования модального уровня может провоцироваться врожденными факторами – повышенной активностью и реактивностью, сниженной адаптивностью. Столь же важную роль играют и благоприобретенные качества – низкая стабильность и недостаточная конструктивность поведения, являющиеся результатом предшествующего недоразвития.
Если породная и/или фамильная наследственность щенка предрасполагает к эмоциональным перегрузкам, то четвертый-пятый месяцы жизни становятся особо важным периодом развития. Крайне важно правильно диагностировать состояние психики и тип высшей нервной деятельности, не полагаясь на поверхностные наблюдения и субъективные утверждения хозяина щенка, нередко несущие на себе отпечаток распространенных предрассудков.
Эмоциональный дисбаланс (как избыточность, так и недостаточность эмоций) существенно снижает способность субъекта к логическому анализу и выработке эффективных поведенческих стратегий. Сиюминутные реактивные эмоции препятствуют выделению существенных и несущественных обстоятельств (распознаванию ситуации), затрудняют типизацию ситуаций и выбор (построение) эффективных форм поведения, приводя к принятию спонтанных и зачастую неадекватных решений. При достаточной социализации и нормальном контакте с хозяином одной из основных причин такого дисбаланса служит непонимание собакой отношения хозяина к событиям и его действий – обычный результат собственной непоследовательности человека и непродуманности его поступков в присутствии собаки.
Долгосрочным результатом эмоционального дисбаланса является непредсказуемость поведения собаки даже в повторяющихся, стандартных ситуациях, общая неуравновешенность, склонность к формированию невротических форм поведения. Ввиду повышенной эмоциональной зависимости от хозяина в этих случаях нередки неврозы одиночества, искажения пищевого поведения, капризы и повышенная потребность в комфорте и ласке. Кроме того, у эмоционально переразвитых собак зачастую наблюдается повышенная сексуальность, обострение самосохранения, инфантильное поведение.
СЕДЬМОЙ-ВОСЬМОЙ МЕСЯЦЫ ЖИЗНИ. Это – возраст перехода собаки из статуса щенка во временный переходный статус молодняка. В поведенческих проявлениях этого возраста смешиваются детские и взрослые формы поведения, а также могут наблюдаться и специфические формы, присущие именно возрасту молодняка (такие, как выражения социальных претензий). В процессе окончательного взросления многие из этих форм поведения угасают. Непонимание специфики этого возраста хозяевами молодых собак приводит ко многим серьезным ошибкам в воспитании, чему способствуют иллюзии, внушаемые "взрослым" внешним видом собаки. Так, например, многие хозяева молодых собак считают детское ритуальное поведение по отношению к заведомо старшей собаке несомненным проявлением трусости и пытаются искоренить его, добиваясь существенных нарушений в самооценке и социальном поведении.
В целом поведение молодняка характеризуется невысокой стабильностью, резко изменяется в зависимости от ситуации (даже от несущественных факторов). Главную роль в этом возрасте играет адаптивность поведения, обеспечивающая выбор разных форм поведения. В связи с этим наиболее активным механизмом для возраста молодняка следует считать многофакторный анализ ситуации с выделением и ранжированием дифференциальных признаков, а наиболее активным уровнем СИМ – критериальный уровень.
Изменения, происходящие в этом возрасте, затрагивают все сложившиеся к этому времени структуры психики.
На фактографическом уровне существенно изменяется внутренняя информация – физический рост способствует, с одной стороны, расширению физических возможностей, а с другой, – изменяет масштабы восприятия окружающего, субъективно измеряемые по соотношениям с собственными физическими размерами. Вследствие этого подлежит пересмотру и накопленная внешняя информация, точнее – оценка внешних факторов в соответствии с собственными возможностями.
Изменения стереотипного уровня заключаются прежде всего в смене форм ритуального поведения, а также во включении в него новых форм врожденных стереотипов и изменении приспособительных стереотипов. Прежнее игровое поведение становится основой реальных форм поведения, применяемых "всерьез". Формируются сложные динамические стереотипы поведения, предусматривающие развитие вариативного, комбинаторного и стратегического мышления, а также определяются представления о результативном и эффективном поведении. Одновременно с этим активизируются новые стереотипы социального поведения – например, появляются некоторые формы покровительства, присущие Опекуну, новое сексуальное поведение и т.п.
Важным фактором, существенно определяющим психические изменения этого периода, является резко возрастающая поведенческая активность молодой собаки. Именно в этом возрасте впервые появляются новые мотивации, отсутствующие у щенка (в частности, конкуренция) и требующие активных взаимодействий с партнерами. Это способствует выработке новых критериев выбора форм поведения - в том числе, в состав критериального уровня включаются социально обусловленные требования и альтруистические критерии. Критериальный уровень СИМ реформируется в возрасте молодняка еще значительнее, чем фактографический и стереотипный уровни.
Столь же активен в этом возрасте и пятый уровень психики – социальный. Это второй период социализации – по типу молодняка, который подразумевает специфические отношения с сородичами и использование переходных форм ритуального поведения.
Опосредованно (но весьма существенно) изменяется и содержание эмоционально-модального уровня, отражающего все трансформации других уровней психики.
Таким образом, в возрасте молодняка происходит модификация всей Субъектной Информационной Модели. Этот процесс предполагает довольно строгую регламентацию поведения молодой собаки со стороны старших, благодаря чему формируются альтруистические мотивации и критерии, обеспечивающие нормальное включение молодой собаки в структуру социальных отношений стаи.
Важнейшее из изменений, происходящих в психике и поведении молодой собаки, состоит в первичном формировании самооценки субъекта – это и есть главная отличительная черта второго этапа социализации. Ранее, в щенячьем возрасте, самооценка как фактор, определяющий выбор форм поведения, не учитывается, поскольку физические возможности щенка резко ограничены, а самостоятельное поведение, эффективность которого могла бы оцениваться, еще не развито.
Самооценка представляет собой субъективное представление о собственной приспособленности к выживанию и социальной ценности. Она складывается из оценки (а) своих физических возможностей и (б) степени адекватности и эффективности своего поведения. Заметим, что адекватные формы поведения включают в себя и альтруистические социальные нормы, диктуемые индивидууму интересами сообщества.
В зависимости от условий развития и воспитания, самооценка может быть адекватной, заниженной и завышенной.
Самооценка в наибольшей степени относится к критериальному уровню психики, так как определяет собой приоритетный критерий выбора форм поведения. Вместе с тем, важнейшим фактором формирования самооценки является отношение к поведению субъекта значимых социальных партнеров. По существу, самооценка представляет собой результат баланса мотиваций самостоятельного принятия решений и подчинения, соответствующих критериальному уровню психики и весьма активных у собаки в возрасте молодняка. Важно понимать, что выработка адекватной самооценки невозможна без развития не только самостоятельности, но (строго одновременно!) и подчинения. Напомним, что эти конкурирующие потребности соотносятся именно с третьим, критериальным, уровнем СИМ.
Поскольку взросление молодой собаки предполагает не только обретение определенных социальных прав, но и формирование ответственности за свое поведение, то складывающаяся самооценка молодняка и выработка адекватных форм и критериев его поведения вовсе не безразличны для сообщества в целом. Интересы стаи и повышение вероятности группового выживания предполагают наличие адекватной самооценки у всех членов сообщества – в противном случае могут возникать внутренние конфликты, существенно ослабляющие всю стаю. Этим объясняется резкое изменение форм поведения взрослых собак в отношении молодняка. Если щенок обладает преимущественными правами и неприкосновенен для всех взрослых членов стаи, то молодая собака сразу становится объектом жесткого воспитания. Обучение и воспитание щенка происходит главным образом в игре, тогда как молодняк обучается уже методами принуждения и наказания. Примером активного формирования альтруистического поведения у молодняка служит поведение матери, которая обеспечивает пищей щенка, но после полугодовалого возраста может отобрать пищу у подросшего детеныша.
Необходимым условием удовлетворения потребностей в самоутверждении и доминировании служит активное общение с сородичами, без которого невозможна адекватная социализация молодняка. Именно в общении с сородичами, как старшими, так и младшими по возрасту и социальному рангу, удовлетворяются потребности молодой собаки в самоутверждении с одной стороны и в подчинении – с другой. При этом, как и в периоде детской социализации, наличие "домашней стаи" не исключает недостаточной социализации молодняка, поскольку в постоянной стае не действуют многие из норм и ритуалов, обязательные для внутривидового общения.
Недостаточность внутривидового общения и видовая социальная депривация (в том числе, и чрезмерное вмешательство человека в видовые социальные отношения) приводит к серьезным аномалиям в развитии социального уровня психики и к дальнейшим проблемам в контактах с сородичами. У взрослой собаки это сказывается на выставочном поведении, на поведении на выгуле, при встрече с сородичами на улице и т.д. Проявления недостаточной видовой социализации весьма разнообразны – от агрессии до полного отказа от общения, но в любом случае они влекут за собой эмоциональный дисбаланс, нарастание стрессов и вторичные аномалии поведения и психики.
Эффективным механизмом выработки сложных форм поведения и соответствующих критериев служит потребность в подчинении ради безопасности, приобретающая высокий приоритет ввиду активности критериального уровня психики. Требования лидера (видового и/или межвидового) воспринимаются в этом возрасте как своего рода эталонные критерии приспособляемости и выживания, гарантирующие безопасность и эффективность поведения до тех пор, пока не вырабатывается индивидуальная система критериев.
При этом следует обратить особое внимание на то, что значительная часть этих критериев направлена на сдерживание естественной возрастной активности. А поскольку очень многие критерии поведения домашней собаки определяются человеком, то ответственность хозяина в части дисциплины и нормирования поведения нельзя недооценивать. Так и только так формируются нормальные отношения с человеком, определяющие собой соотношение самостоятельности и подчинения собаки.
Активное лидерство со стороны старших членов стаи создает условия для реформирования социальных представлений и для активизации механизмов активного познания (пятый и шестой уровни психики). Индивидуальное биологическое восприятие окружающего сменяется социальным самоосознанием, усвоением норм сообщества, а эгоистические мотивации должны постепенно уступить место альтруистическим. Детская поведенческая и эмоциональная зависимость от старших ослабевает, сменяясь определенной самостоятельностью в принятии решений и в осуществлении поведения, которая предусматривает ответственность за результаты поведения.
Выработка новых критериев поведения, отражающих интересы стаи, обеспечивается также и развитием шестого, концептуального, уровня психики. Для возраста молодняка характерна повторная активизация информационных мотиваций, которая происходит под действием новой внутренней информации и переоценки внешней информации. Поведенческая самостоятельность, обретенная молодой собакой, позволяет ей перейти от сбора информации к активному познанию, выражающемуся в исследовательском поведении. Собака уже не просто регистрирует наблюдаемую информацию, но активно воздействует на окружающую среду по принципу "стимул-отклик" и анализирует последствия собственного поведения и связи между событиями. Экспериментируя и анализируя результаты взаимодействий, собака познает закономерности и регламент разных форм поведения в отношениях с живым и неживым окружением, и это служит основой для дальнейшего формирования идеального уровня СИМ.
Этот механизм позволяет животному выработать представления о результативном и эффективном поведении, в том числе, и в социальном плане. Основным инструментом формирования этих представлений являются эмоции, вызванные как правильными, так и неправильными результатами собственного поведения. Если до сих пор щенок не был в состоянии проанализировать и учесть эти результаты, то теперь, ввиду активности шестого уровня психики у животного развивается целенаправленное исследовательское и экспериментальное поведение, которое в социальном отношении может приобретать характер провокаций с целью выявления реакций социальных партнеров. Эта деятельность направлена на познание критериев и закономерностей поведения социальных партнеров (включая человека-хозяина). Отсюда вытекает необходимость тщательного отбора норм поведения, явно демонстрируемых и диктуемых человеком, что еще раз подтверждает настоятельную необходимость дисциплинарного воспитания собаки в возрасте молодняка. Этому способствует и высокая возрастная активность механизмов поведенческой адаптации (вспомним, что человек-хозяин представляет собой для домашней собаки важнейший фактор приспособления, действие которого более выражено, чем действие, например, пищедобывательных механизмов).
Следовательно, у домашней собаки, которой предстоит жить в межвидовом социуме, формирование критериального уровня определяется социальными и альтруистическими нормами, диктуемыми человеком. Человек же определяет и критерии результативности и эффективности поведения в широком круге ситуаций и применительно к разным целям. Поэтому ответственность хозяина за воспитание молодой собаки определяет собой дальнейшую удовлетворенность поведением животного в целом и в особенности – социальные последствия его поведения.
Недостаточное удовлетворение потребности в подчинении приводит к дефициту в развитии критериального, модального и социального уровней СИМ. Для этих случаев впоследствии характерна растерянность в нестандартных ситуациях, приводящая к дальнейшему снижению самооценки с одной стороны и к утрате доверия к лидеру – с другой.
Однако, недостаточность самоутверждения также имеет пагубные последствия для формирования самооценки и для дальнейшего развития психики собаки. Социальная депривация в возрасте молодняка влечет за собой несамостоятельность и неуверенность собаки, нередко приводит не только к отказу от общения с сородичами, но и общей трусости. Для служебных и охранных собак такая депривация чревата осложнениями функционального обучения и значительным снижением рабочих качеств.
Результатом недостаточного развития критериального уровня психики в возрасте молодняка становится резкий дисбаланс модально-эмоционального уровня с преобладанием эгоистических модусов. Поведение собаки в этом случае приобретает несбалансированный и случайный характер. Чрезмерно эмоциональное отношение хозяина к молодой собаке приводит к формированию так называемого "комплекса сверхценности", что в дальнейшем служит почвой для развития неврозов и истероидных состояний.
Вследствие высокой активности реформирующегося критериального уровня психики возраст молодняка представляет собой наиболее подходящее время для выработки норм поведения в быту, управления поведением, а также для дисциплинарной дрессировки (Курс Общей Дрессировки, Курс Общего Послушания, программа "Управляемая Городская Собака" и т.п.). Особенности обучения в разные возрастные периоды будут подробнее рассмотрены ниже.
Наиболее эффективным методом воспитания следует считать воспроизведение механизмов, действующих в естественном видовом сообществе. Поэтому критически важным условием формирования необходимых критериев принятия решения и адекватной самооценки (а одновременно – и формирования эмоционального баланса) следует считать правильное и явно демонстрируемое отношение хозяина к поведению молодой собаки, которое одновременно закладывает основу для развития представлений о старшинстве видов (они характерны только для домашних животных).
Кроме того, при выборе методов воспитания собаки в возрасте молодняка следует учитывать общую лабильность Субъектной Информационной Модели и психики в целом. Преобладающими мотивациями этого возраста, кроме подчинения и дисциплины, являются самоутверждение и доминирование, обеспечивающие формирование адекватной самооценки. Степень удовлетворения этих потребностей, в свою очередь, обуславливает и состояние эмоционально-модального уровня психики, причем это касается не только сиюминутных реактивных эмоций, но и базовых состояний, устойчиво выраженных в поведении собаки.
Нередко хозяева молодых собак не осознают специфики этого возраста и собственной ответственности за реформирование психики и поведения. Поэтому хозяину приходится пересмотреть собственные представления о правильном поведении собаки, закладывая тем самым основу для дальнейшей выработки взрослых форм и критериев поведения.
ДЕСЯТЫЙ-ДВЕНАДЦАТЫЙ МЕСЯЦЫ. Это возраст полового созревания, вступления во все виды внутристайной конкуренции, связанные с половым отбором и продолжением рода. В это время происходит окончательное становление всех уровней СИМ, формирование самооценки, установление внутривидовых и межвидовых социальных отношений. Следовательно, важнейшим событием указанного периода является окончательная социализация, предполагающая определение своего социального ранга, ответственности и прав по отношению к другим членам сообщества. Одновременно устанавливается и соотношение старшинства видов, определяющее представления о правилах и нормах межвидовых взаимодействий (не только с человеком, но, возможно, и с животными других видов). Определяются правила, действующие в постоянной, временной и условной стае, и критерии распознавания незнакомцев, принадлежащих к разным видам.
Ведущими мотивациями возраста созревания и окончательной социализации являются самоутверждение, доминирование, старшинство видов. Поведенческие проявления этих потребностей и способы их удовлетворения могут быть очень разными – от приниженного признания своего социального бесправия до весьма острых и потенциально опасных конфликтов в борьбе за индивидуальное и видовое старшинство. Конкретные формы этого "возрастного бунта" зависят от особенностей предыдущего развития и накопленного к этому времени жизненного опыта собаки: с этой точки зрения весьма существенна самооценка собаки, однако, не менее важны и отношения с человеком, степень адекватности критериев поведения реальным ситуациям, а также степень социализации (как внутривидовой, так и межвидовой). Последняя определяет собой соотношение эгоистических и альтруистических критериев, а, следовательно, решающим образом влияет и на выраженность претензий собаки.
Выявление социальных рангов всех членов сообщества совершенно необходимо для формирования адекватной самооценки собаки, вступающей в полноправные социальные отношения взрослого типа. Это – обязательный этап окончательной социализации, установления собственного места в структуре сообщества. Поэтому возрастной бунт представляет собой вполне естественное явление, к которому ни в коем случае не следует относиться как к вызову или "врожденной злобности" собаки. Надо понимать, что он непосредственно связан с социализацией по взрослому типу и со вступлением в потенциальное брачное соперничество.
Основной мотивацией в возрасте созревания становится самоутверждение, нередко переходящее в формы, присущие доминированию. При этом адекватная самооценка не может быть выработана вне социальных контактов, без определения своих реальных возможностей, основой для которого становится отношение социальных партнеров.
В возрасте созревания молодая собака стремится повысить свой социальный ранг, добиваясь от ближайшего по рангу члена сообщества выполнения своих решений и желаний. Конфликт с наиболее авторитетными членами стаи лишен смысла, поскольку в этом случае наиболее вероятным исходом является поражение молодой собаки, а ее собственный социальный ранг должен быть установлен именно по отношению к смежным рангам. Отсюда следует, что первыми "жертвами" периода окончательной социализации становятся наименее авторитетные члены хозяйской семьи.
Дети и немощные члены семьи могут избежать конфликта с молодой собакой в период "возрастного бунта" в том случае, если они явно и недвусмысленно с точки зрения собаки занимают безответственные ранги – Щенков и Инвалидов соответственно. Это объясняется тем, что по отношению к членам стаи, занимающим безответственные ранги, выяснение своего социального положения теряет смысл.
При этом формы поведения молодой собаки ярко демонстрирует черты, присущие каждому из полов (психологический диморфизм), который обусловлен возможностью участия в половом отборе. Для того, чтобы зарекомендовать себя в качестве достойного брачного партнера, животному необходимо проявлять именно женственные или мужественные стороны психики. Отсюда – резкие различия в тех качествах характера, которые демонстрируют в этом периоде кобели и суки. Если от кобеля требуется решительность, сила, активность, умение подчинить себе и добиться выполнения своих решений, то сука обязана проявить мягкость, хитрость, гибкость интеллекта, способность достичь цели не силой, а максимальной приспособляемостью. Для кобеля в возрасте созревания характерно очень выраженное ритуальное поведение с особенно яркими демонстрациями самооценки, вызова, соперничества. Суки, напротив, не прибегают к открытым демонстрациям, пользуясь "обходными путями", изощренными маневрами и даже притворством. В постоянной стае в поведении сук появляются черты, которые человек нередко принимает за коварство и которые имеют целью выяснение сравнительной силы других членов стаи. При этом собака выявляет не реакции сородичей на собственное поведение, а соотношение сил между ними ("стравливание"). Так, например, молодая сука может в присутствии соперника сама укусить своего вожака, провоцируя того на демонстрацию силы или даже на явный конфликт. "Стравливающее" провокационное поведение характерно также и для молодых возбудимых кобелей с несколько заниженной самооценкой – они, не претендуя на высокий социальный ранг, стремятся по реакциям остальных членов постоянной или временной стаи выяснить соотношение сил между ними.
По отношению к человеку "стравливание" чаще всего выражается в использовании противоречий между людьми. При этом собака, как правило, апеллирует к жалости одного из хозяев, стремясь избежать требований другого и т.п. Тем самым выясняется, чьи решения являются более весомыми и, следовательно, ранг этого человека в межвидовом сообществе собака признает более высоким.
При благополучном становлении контакта с человеком возрастной бунт даже у сильных кобелей с высокой самооценкой протекает в смягченных формах, без явного вызова и демонстрации силы. У многих собак с достаточно развитой по возрасту психикой и с хорошей ориентацией на человека наблюдается (вне зависимости от пола) смягченное провокационное поведение по отношению к хозяину. Это тоже нельзя истолковывать как "коварство" или "подлость", поскольку собака, экспериментируя, исследует реакции хозяев и выявляет их социальные ранги тем же способом, что и во внутривидовых отношениях. Проявления провокационного поведения, направленного на бесконфликтное исследование реакций человека, следует считать признаком благополучного установления отношений старшинства видов.
Оптимальным вариантом социализации ко времени наступления "возрастного бунта" следует считать добровольное и осознанное принятие собакой своего ранга в социальной структуре сообщества. В этом случае возрастной бунт протекает в смягченных, возможно, и незаметных формах, а противоречия между эгоистическими и альтруистическими мотивациями разрешаются прочно и на долгий срок. Это достигается разумным и (что особенно важно!) неагрессивным руководством со стороны старших членов сообщества (в том числе, людей), основой для которого служит мотивация подчинения, выработанная в предыдущем периоде.
Основные ошибки человека-хозяина в периоде возрастного бунта связаны с непониманием специфики этого периода, с тем, что все проявления неподчинения трактуются как попытки помериться силами, "злостная" борьба за лидерство, конфликт ради конфликта. Это особенно касается представителей тех пород, которые считаются потенциально опасными и агрессивными, а на первом месте в "группе риска" стоят, несомненно, отечественные овчарки (кавказские, среднеазиатские, южнорусские, без всякого учета различий в породной психике). Принята практика жесткого, вплоть до силовых и болевых приемов, подавления всяких попыток выяснения отношений, которая препятствует определению социального ранга собаки и тем самым разрушает социальную структуру. Одновременно подрывается доверие собаки к человеку как социальному партнеру, а силовой конфликт становится естественной нормой стайных отношений, на долгие годы переходя в хроническую форму. Следует учитывать и тот факт, что эмоциональный отклик на такого рода события очень силен, чему способствует возрастная значимость мотивации самоутверждения. Поэтому наиболее частым результатом "забивания" собаки в возрасте созревания становится либо сломленная психика с неадекватной самооценкой ("синдром забитой собаки"), либо существенные нарушения стайных отношений, приводящие к агрессии в семье. Для собаки со слабой и неустойчивой психикой стресс может оказаться чрезмерным. В любом случае осложняется вся работа, связанная с охраной хозяина, что особенно важно именно для пород, оцениваемых как потенциально агрессивные.
Перманентный конфликт с хозяевами нередко сохраняется в течение всей жизни собаки и в зависимости от самооценки принимает разные формы – от бытового непослушания (например, отказ подходить на подзыв) до полного разрыва контакта и эпизодов агрессии, наиболее вероятных по отношению к слабейшим членам семьи. У собак с неустойчивой психикой, не способных адаптироваться к разрыву контакта по породным и/или индивидуальным особенностям, можно ожидать различных неврозов. Нередки также случаи копрофагии и ложных беременностей у сук (и то, и другое восходит к нарушениям социальной структуры).
Попытки собаки установить свой социальный ранг по отношению к другим собакам обычно расцениваются хозяином как нежелательная драчливость и тоже жестко и жестоко подавляются. Это также приводит к неадекватной социализации собаки, к снижению самооценки в видовых контактах и к трусливой агрессии в отношениях с сородичами.
Особое значение в переходном возрасте приобретает последовательность и настойчивость в требованиях к собаке, снижение эмоционального фона, разумность запретов и наказаний.
Сроки окончательной социализации собаки весьма индивидуальны и зависят не только от самооценки, но и от становления отношений с хозяином. В общем случае предельным возрастом окончательной социализации, когда поведение собаки и ее социальные представления становятся стабильными, можно считать 2 года.
При нормальном развитии психики в течение первого года собака остается активной и работоспособной в течение всей жизни, поддерживая при этом полноценные стайные отношения с хозяином и настороженно, но без излишней агрессии относясь к посторонним.
В Приложении 6 приведены описания тестов для проверки психического развития собак в течение первого года жизни. При помощи этих тестов можно определять уровень развития психики для выявления имеющихся аномалий развития, а также для определения нормы развития в тех случаях, когда желательно приобретение "подрощенной" собаки, позже обычного времени отъема от матери.
Дальнейшие стадии возрастных изменений психики в значительной мере зависят от породы и индивидуальных условий жизни. Тем не менее, можно приблизительно указать еще один важный рубеж – это шестилетний возраст собаки.
Если до шести лет механизмы адаптации весьма активны и собака способна безболезненно приспосабливаться к разным условиям, к изменениям среды и образа жизни, то после шестилетнего возраста психика и поведение собаки становятся менее лабильными и все процессы, как нормальные, так и аномальные, стабилизируются. Нередки случаи, когда проблемы и напряжения, незаметно для хозяев накапливавшиеся в жизненном опыте, находят явное выражение в поведении именно после шести лет. В этом возрасте заметно увеличивается число неврозов, окончательно формируются истероидные состояния.
Важно отметить также и то, что после шестилетнего возраста стабилизируется социальный ранг собаки и, следовательно, актуализируются все проблемы, связанные с неадекватной самооценкой. Коррекция проблем социального ранга, самооценки, отношений с другими животными и с хозяевами после шестилетнего возраста требует особого внимания и тщательного подбора воздействий.
Темпы дальнейшего старения собаки в значительной мере определяются породой, но не в меньшей степени связаны и с индивидуальным образом жизни собаки. К числу важнейших психологических проблем стареющей собаки следует отнести в первую очередь снижение самооценки, сопутствующее утрате физических сил и, что не менее важно, ответственности в принятии решений.
Самая частая ошибка в отношении к стареющей собаке связана с укреплением иллюзий "вечной молодости". Нередко хозяева собак стремятся доказать себе самим и окружающим, что собака способна выполнить все то, что могла делать раньше, не учитывая естественного ограничения поведенческих и физических возможностей. Это приводит к неадекватной самооценке и, как правило, к резкому ее падению при неизбежной (раньше или позже) неудаче. Такая ситуация чревата серьезными стрессами.
Наилучшая помощь человека стареющей собаке состоит в поддержании активности, предоставлении возможностей для привычной ответственной деятельности ради хозяина, а также в поддержании самооценки при помощи посильных упражнений. Для этого выбираются упражнения, доставляющие наибольшее удовольствие собаке, но сложность их и требования к чистоте и надежности исполнения определяются реальными возможностями животного и ни в коем случае не завышаются. Огромное значение имеет и сохранение прежнего образа жизни: стиль общения с хозяином, поездки, загородные прогулки, посещения друзей и т.п. В то же время из обычного образа жизни собаки постепенно исключаются наиболее трудные задания и упражнения, ограничиваются физические нагрузки и т.п.
Вместе с тем стареющей собаке необходимо и общение с сородичами. Не следует ограничивать ее в контактах со встречными собаками; единственное, чего нужно избегать, это конфликтные ситуации, связанные с социальными претензиями более молодых животных. Необходимо продумать возможности самоутверждения стареющей собаки, которые предоставляются выполнением не очень сложных, но нетривиальных упражнений (желательно – с подъемом на возвышения), а также четкой работой под управлением хозяина. Многое зависит от внимания и изобретательности хозяина, который должен хорошо представлять себе как возможности своей собаки, так и те виды поведения, которые могут наиболее эффективно подтвердить ее социальный ранг по отношению к другим животным. В постоянной стае это достигается тем, что хозяин дает возможность стареющей собаке принимать решения во всех тех ситуациях, которые соответствуют ее социальному рангу и которые затруднительны для менее опытных собак. Тем самым стареющее животное может сравнительно безболезненно перейти в ранг Инвалида, сохранив в глазах других членов стаи свою интеллектуальную ценность (вне зависимости от физических возможностей).

6.3. Воспитание щенка и развитие контакта с хозяином
Для того, чтобы полностью реализовать психические и интеллектуальные потенции собаки, в течение первого года жизни необходимо постоянно заботиться о правильном развитии психики, учитывая описанные в предыдущем разделе закономерности, и воспитывать собаку таким образом, чтобы она максимально соответствовала ожиданиям и представлениям хозяина. Тип контакта и удовлетворенность человека общением с собакой определяется именно развитием различных форм поведения в разные чувствительные периоды.
Поскольку развитие полноценных межличностных отношений человека и собаки зависит от степени адекватности СИМ партнера, то при анализе отношений и воспитательных мероприятий в том или ином возрастном периоде следует иметь в виду соответствующий уровень развития собаки. Собака постоянно внимательно наблюдает за поведением хозяина и его реакциями на собственные действия (это обуславливается решающей ролью человека как фактора приспособления), однако интерпретация наблюдений и состояние СИМП у собаки определяется собственным развитием психики и активными уровнями собственной СИМ.
Следовательно, для целенаправленного воздействия на психическую деятельность и формирования поведения собаки необходимо явным образом демонстрировать отношение хозяина к тому или иному поведению, а способы демонстрации должны соответствовать механизмам наиболее активного уровня СИМ. Так, например, в двух-трехмесячном возрасте наиболее активен стереотипный уровень собственной СИМ щенка – поэтому наибольшее воспитательное воздействие будут оказывать именно стандартные стереотипные формы поведения хозяина. Основным способом демонстрации (а значит, и воспитания) для этого возраста являются игры.
В связи с методикой воспитания и развития щенка нельзя не упомянуть о важной ошибке, допускаемой наиболее заботливыми хозяевами. В своем желании развить собаку как можно больше они дают щенку нагрузку, не соответствующую возрасту ни по количеству, ни (что еще важнее) по характеру мыслительных процессов. Интенсивное развитие нередко нарушает естественную последовательность формирования психических структур, что приводит, как минимум, к недостаточному усвоению предлагаемых навыков, а как максимум – к искажению тех структур, которые должны формироваться в этом периоде.
Так, например, в ряде случаев двухмесячному щенку предлагаются "поисковые игры" во все более сложных вариантах. Это поддерживается гордостью хозяина за своего талантливого питомца и за собственные воспитательные достижения. Но в этом возрастном периоде важнейшей задачей становится активизация стереотипов и выявление закономерностей, необходимым условием чего является повторение одинаковых последовательностей действий. Гибкие вариативные формы поведения и сложные динамические стереотипы в норме формируются значительно позже и только на основе более простых, уже стандартизованных программ поведения. Если же такая нагрузка предлагается щенку раньше, чем созреют естественные возможности, то формирование стереотипного уровня осложняется, а база для выработки критериев поведения отсутствует. Как ни парадоксально, это становится особенно критичным для пород с гибким поведением, у которых стереотипный уровень и без того недостаточно активен (доберман-пинчер, ризеншнауцер, немецкая овчарка).
Рассмотрим основные возрастные периоды первого года жизни с точки зрения формирования желательного поведения и отношений с хозяином.
Второй месяц. Значимость этого возраста зависит не столько от породы собаки, сколько от предполагаемого образа жизни: чем он разнообразнее, тем важнее воспитательные мероприятия этого периода.
Во втором месяце жизни у щенка ярко выражено ориентировочное поведение, направленное на эффективный сбор и накопление информации об окружающей среде. Основные поведенческие проявления связаны сначала с обеспечением жизнедеятельности (пищедобывательное поведение, релаксация и комфорт, другие физиологические потребности), к концу второго месяца уже может проявляться стереотипное поведение общевидового и породного уровней.
Основные воспитательные мероприятия в этом возрасте заключаются в предоставлении щенку максимальных возможностей для получения и накопления фактографической информации и в пресечении потенциально опасных форм поведения (например, попытка грызть провода, залезать в узкие места и т.п.). За счет активной адаптации фактографического уровня щенок хорошо усваивает предъявляемые ограничения и естественным образом определяет круг информации, необходимой для "хорошей" (безопасной) жизни в данных условиях. Закладываемые структуры фактографического уровня должны эффективно отображать все необходимые предметные области – дом, выгул, улица, дача, лес и т.д. Выявляются сходство и различие разных сфер обитания – следовательно, именно в этом возрасте щенку должна быть предъявлена вся существенная для дальнейшей жизни информация с тем, чтобы на следующем этапе развития стала возможной выработка насущно необходимых приспособительных форм поведения.
Следует заметить, что наиболее надежным признаком адаптации и освоения среды служит появление игрового поведения. Объяснение этого состоит в том, что игровые мотивации в норме обладают гораздо более низким приоритетом по сравнению с мотивациями первого уровня. Игры этого периода носят в основном предметный характер, позволяя щенку выявить свойства объектов. Несколько позже именно в играх определяются нормы взаимодействий со средой.
Формирование контакта с хозяином в раннем детском возрасте идет также по пути сбора информации и предъявления простейших требований к поведению, обеспечивающих физическую безопасность щенка. Нормальный тип контакта для этого возраста – бытовой. Наряду с этим построение отношений с собакой опирается на естественные биологически обусловленные механизмы, такие, как импринтинг (см.2.1). Необходимо учитывать тот факт, что в периоде привыкания к новым условиям жизни после отъема от матери у щенка резко снижается ощущение защищенности и, следовательно, нарастает потребность в защите. В это время она занимает в структуре мотиваций щенка место, не уступающее информационной потребности. Именно эти две потребности, наравне с физиологическими, становятся основой для установления контакта с человеком.
Одновременно происходит привыкание к хозяину и семье, закладывается первичное доверие к человеку как уверенность в его добрых намерениях и покровительстве. В то же время окончательно формируется пищевая зависимость от человека, и именно поэтому так важно вовремя и правильно удовлетворять потребность в пище и другие физиологические потребности щенка. Правильная процедура кормления описана выше, здесь же уместно лишь еще раз подчеркнуть, что конкуренция за пищу между собакой и хозяевами должна быть полностью исключена. В противном случае доверие к человеку у щенка не вырабатывается, и это осложняет дальнейшее формирование адекватных стайных отношений.
Необходимо отметить еще одну важную особенность раннего детского возраста. Несмотря на то, что первичная социализация собаки (как видовая, так и межвидовая) происходит несколько позже, наблюдения щенка за поведением разных членов семьи и начальное осознание их роли в собственной жизни начинается уже во втором месяце. В это время закладывается и будущий статус "семейной собаки", предполагающий гибкие и разнообразные отношения с разными людьми. Поэтому, вопреки рекомендациям специалистов по служебному собаководству, необходимо обеспечить участие всех активных членов семьи в жизни щенка. Если щенка постоянно кормит и выносит на прогулку один и тот же человек, то впоследствии он и будет восприниматься как уникальный распорядитель всех жизненных благ и единственный хозяин, имеющий право на принятие жизненно важных решений. Всех остальных собака воспринимает не как ответственных членов стаи, а только как внешний фактор, как одно из ограничений на условия жизни. Статус и авторитет остальных членов семьи в этом случае снижаются, а результатом становится воспитание "собаки одного хозяина". Для ряда пород (например, для кавказской овчарки, для ротвейлера, для черного терьера и некоторых других) это может в дальнейшем приводить к неподчинению другим членам семьи и даже к конфликтам по причинам доминирования собаки. В этих случаях собака нередко вмешивается в действия людей, "наказывая" более слабых членов семьи за неподчинение "главному хозяину", которое она оценивает с видовых позиций.
Если хозяин ограничивает свою положительную роль в жизни щенка только подачей пищи и не принимает участия в его информационной и психической деятельности, то бытовой контакт и останется в дальнейшем наиболее вероятным типом отношений. Если же и физиологические потребности собаки удовлетворяются не полностью и сочетаются с жесткими ограничениями на свободу сбора информации, то это с большой вероятностью приводит в будущем к формированию дикого типа контакта.
Третий-пятый месяцы. Этот возраст особенно важен при воспитании всех терьеров, ротвейлеров, всех специализированных охотничьих собак, а также собак рабочего назначения в любой породе.
В этом периоде основной формой информационной деятельности становится анализ и структурирование информации, накопленной на предыдущем этапе, а результат состоит в окончательном установлении логических связей и отношений между отдельными элементами фактографического уровня. Именно обобщение информации на основе логических связей делает возможным переход к осмыслению взаимодействий и к активизации стереотипного уровня. Параллельно с развитием приспособительных стереотипных форм поведения происходит и первичное формирование следующих уровней СИМ – критериального, модального и социального. Напомним, что именно этот комплекс из трех "срединных" уровней в наибольшей степени определяет собой тип дальнейшего контакта хозяина и собаки.
В "возрасте страхов" важнейшим фактором формирования контакта с хозяином становится чувство защищенности и безопасности в присутствии человека. Специфика этого возраста определяет собой норму контакта для этого периода – это эмоциональный контакт. В высшей степени лабильные эмоции с повышенной силой эмоционального отклика дают возможность организовать тонкий баланс модусов, регулируя поведенческие реакции незначительными по силе воздействиями. В рамках нормального эмоционального контакта закладываются основы других типов отношений, вплоть до будущего сотрудничества со взрослой собакой.
Вместе с тем основная опасность "возраста страхов" состоит в чрезмерной силе эмоционального отклика, которая провоцируется реакциями хозяина и приводит в дальнейшем к закреплению страхов и возникновению гипер-эмоциональности. Дисбаланс эмоций и преобладание отрицательных эмоций в описываемом возрасте повышает вероятность и тяжесть стрессов и психических травм у взрослой собаки, служит основой фобий и неврозов и во многих случаях приводит к возникновению "комплекса сверхценности". Если эмоциональные нарушения "возраста страхов" остаются незамеченными, то результаты их закрепляются в психике очень стойко, а для устранения их нередко требуются специальные методы психокоррекции (гипноз, биополевые методы и т.п.).
В частности, коррекция контакта, неверно сформированного в этом возрасте, в тяжелых случаях требует либо явной, либо гипнотической регрессии (возврата в психологическое состояние, характерное для этого возраста). Неверно сформированные стереотипы поведения влекут за собой большое число индивидуальных, семейных и социальных проблем.
С третьего по пятый месяц жизни главенствующее значение среди механизмов формирования психики собаки приобретают игры. Характер игр щенка в течение этих трех месяцев претерпевает существенные изменения – от предметных игр, имеющих целью освоение информации об объектах, щенок переходит к играм, направленным на развитие разных форм поведения. В этих играх методом "проб и ошибок" щенок, опробуя непосредственные результаты своего поведения, предварительно определяет выполнимость и эффективность поведенческих программ, причем мерой эффективности служит главным образом эмоциональный отклик на результат. В число эмоциональных критериев поведения естественно включается и реакция хозяина на то или иное поведение. Поэтому в этом периоде именно игры со щенком предоставляют хозяину максимальные возможности для воспитательных мероприятий и развития контакта, одновременно создавая неповторимый положительный эмоциональный фон, совершенствующий отношения собаки с хозяином.
Обучающие игры с участием хозяина позволяют последнему целенаправленно заложить желательное отношение собаки к событиям и собственному поведению, формируя первичные нормы поведения и модусы четвертого уровня СИМ. Тем самым они человек получает возможность целенаправленно формировать желательные стереотипы поведения, не только отбирая их из врожденных программ видового или породного уровня, но и расширяя возможности породного стереотипного поведения. В частности, в этом возрасте у щенков начинают преобладать так называемые "трофейные игры" (завладение предметом и удержание его), предоставляющие возможности для развития самооценки и чувства собственности, которые служат основой будущих охранных качеств собаки. В то же время именно в трофейных играх наиболее естественным образом отрабатываются парные команды "Держать" и "Дай", которые оказывают огромное влияние на установление доминирования человека. Комплекс "поисковых игр", осваиваемых под руководством хозяина в этом возрасте, позволяет развить аналитическое мышление собаки и заложить будущие рабочие качества ищейки.
Таким образом, при воспитании щенка третьего-пятого месяцев жизни основная задача состоит в том, чтобы подобрать нужный комплекс игровых приемов и упражнений, обеспечивающий достаточную по возрасту двигательную активность, тренирующий опорно-двигательный аппарат и координацию движений и сочетающий физическое развитие с совершенствованием мышления и нужными формами стереотипного поведения. Здесь развиваются качества, необходимые для желательного функционального назначения взрослой рабочей собаки (развитие хватки и броска у охранной собаки, прогноз действий человека у собаки-телохранителя, преследования и захвата добычи у охотничьей собаки, отслеживания и поиска у легавой, ретривера и любой ищейки).
В играх этого периода впервые появляется возможность воздействовать на поведение щенка наказанием. Уже в этом возрасте, начиная применять наказания, необходимо тщательно соблюдать главное правило видовой "собачьей педагогики": целью любого наказания является только прекращение нежелательного поведения! Поэтому любое наказание заканчивается при изменении поведения щенка! Если это правило не соблюдается, то наказание вызывает гипертрофированный эмоциональный отклик, а это приводит к непредсказуемости поведения и нарушениям контакта с хозяином у взрослой собаки.
Эмоциональный фон этого возраста определяет собой характер наиболее эффективного наказания – это отрицательные эмоции хозяина и отчуждение. При нежелательных действиях щенка можно отказать ему в игре, возобновляя ее только при условии "хорошего" поведения. Если щенок настаивает на своем, продолжая играть, полезно отправить его за дверь и впустить обратно только тогда, когда он успокоится и будет вести себя тихо.
Прекращение игры для щенка этого возраста – это не только сильнодействующий вариант наказания, но и тренировка смены возбуждения торможением (адаптивности), которая способствует повышению уравновешенности центральной нервной системы. Поэтому полезно при легком перевозбуждении щенка подать команду "Сидеть" и добиться того, чтобы щенок остался в соответствующей позе хотя бы на пять-десять секунд. Постепенно наращивается сначала продолжительность торможения, а затем и сила пресекаемого возбуждения. Тем самым закладывается основа одного из довольно сложных навыков общего послушания – "выдержки", с одновременной отработкой навыка "Сидеть".
Заметим, что все общие навыки вырабатываются в этом возрасте наиболее эффективно и надежно – это соответствует возрастной активности стереотипного уровня. Поэтому важная часть воспитательных мероприятий этого периода состоит в игровом обучении основным командам управления поведением.
Ключевым моментом так называемой "киндер-дрессировки" является ненасильственное формирование норм поведения, игровой и эмоциональный характер общения. Игра для щенка этого возраста используется двояко: как отвлекающий фактор (приоритетная мотивация) и как поощрение за выполнение желательных действий.
Следует особо остановиться на одном из активизирующихся в этом возрасте общевидовых стереотипов – это укус и захват жертвы. Такое игровое поведение наиболее характерно в третьем месяце жизни и появляется у всех щенков. Хозяева щенков, особенно крупных пород служебного и охранного назначения, обычно принимают это поведение за проявления агрессии, не зная о том, что агрессивное поведение по отношению к хозяину имеет чисто социальные причины и, следовательно, в детском возрасте еще невозможно. Резко наказывая щенка за укусы, а то и избивая его (это распространено по отношению к аборигенным овчаркам и другим породам, воспринимаемым как потенциально опасные), хозяин вступает в острое противоречие с нормами контакта и разрушает доверие щенка к себе. В дальнейшем результатом такого поведения хозяина становится перманентный конфликт со взрослой собакой.
Как уже упоминалось выше, при описании стереотипов пищедобывательного поведения, эти действия необходимы для полноценного развития психики собаки, однако на этапе формирования стереотипного уровня необходимо ограничить силу укуса по отношению к хозяевам. Это достигается несложным практическим приемом. В ответ на попытку сильно сжать зубы на хозяйской руке следует сдавить мочку носа щенка пальцами и одновременно произнести "Больно!" в низком и уверенном угрожающем тоне. Этот прием повторяется 2-3 раза подряд, и в большинстве случаев этого бывает достаточно, чтобы щенок начал воспринимать слово "Больно!" как эффективное предупреждение и прекращал сжимать зубы. Для настойчивых и упрямых щенков, в наследственности которых устойчиво закреплена именно эта форма поведения (например, боевые терьеры), описанный прием можно сочетать с наказанием отчуждением.
Необходимо внимательно следить за тем, чтобы укус не стал для щенка средством принудить хозяина к каким-либо желательным для щенка действий. Укусы допустимы только в игре, но ни в коем случае не должны становиться средством общения. В противном случае щенок примет укус за сигнал для хозяин и за способ добиться своей цели.
Первичное формирование эмоционально-модального уровня дает возможность развить у щенка хорошее понимание человеческой речи и внимание к ней – от интонаций и простых выражений к анализу сложных высказываний в их сопоставлении с ситуацией. Этот процесс в целом аналогичен научению языку у человеческого ребенка, а цель достигается в процессе развитого речевого общения хозяина со щенком. Понимание речи хозяина собакой открывает принципиально новые возможности для получения и анализа информации во взаимодействии с человеком и выводит развитие собаки и отношений с ней на качественно новый уровень.
С другой стороны, настоятельнейшей необходимостью для хозяина является наблюдение за проявляющимся в играх и в разнообразных жизненных ситуациях ритуальным поведением щенка с тем, чтобы обогатить межвидовое общение пониманием видоспецифичных средств выражения. Особые возможности для изучения ритуального поведения дает хозяину общение щенка с незнакомыми собаками, которое представляет собой важнейшую составляющую развития психики в описываемый период.
Седьмой-восьмой месяцы. Этот возраст особо важен при воспитании всех овчарок, доберман-пинчеров, ретриверов, пуделей и других пород, обладающих развитым критериальным уровнем психики.
Активная в этом возрасте мотивация подчинения в сочетании с мотивацией самостоятельности определяет собой принципиальное изменение стиля общения хозяина с молодой собакой. Реформирование СИМ в целом, пересмотр детских критериев поведения и замена их новыми, присущими молодняку, а также специфика второго этапа социализации с необходимостью диктуют соответствующие нормы и правила общения с молодой собакой. Одновременно создаются оптимальные условия для первичной межвидовой социализации и укрепления определяющей роли хозяина как лидера в межвидовых отношениях. Это становится особенно важным с точки зрения концепции "семейной собаки", которая предполагает приоритет межвидовых критериев поведения над видоспецифичными. Критерии сложного поведения и эффективности поведенческих стратегий (в особенности, в социально значимых ситуациях) должны соответствовать поведению, желательному для человека, и целям, определяемым человеком. Одновременно появляется возможность воздействовать на сам процесс принятия решения, а при необходимости – и несколько возместить упущения, допущенные на предыдущих этапах воспитания.
Возраст молодняка требует создания новых отношений с хозяином, соответствующих второму этапу социализации собаки. При возрастной активности критериального уровня СИМ важнейшими мотивациями становятся мотивация самостоятельного принятия решений с одной стороны и мотивация подчинения – с другой. Смысл воспитательных мероприятий возраста молодняка состоит именно в создании баланса этих мотиваций таким образом, чтобы, не подавив самостоятельности, выработать нужные человеку критерии принятия решений. Напомним, что указанные мотивации не могут существовать одна без другой: процесс принятия адекватных решений формируется только на основе демонстрации их старшими членами стаи и, при необходимости, диктата в отношении критериев. Поэтому для собаки в этом возрасте наиболее естественным становится подчинение старшим членам стаи и выработка на этой основе норм поведения в их сопоставлении с ситуацией. Формирование желательных критериев и норм поведения обеспечивается методами управления поведением (см. 2.4). Средством для достижения этой цели служит дисциплинарная дрессировка молодой собаки. Это вполне соответствует нормальному для этого возраста сдерживанию поведенческой активности с целью адекватного выбора форм поведения в зависимости от ситуации.
Следовательно, самым эффективным типом контакта для возраста шести-семи месяцев следует считать формальный контакт. Подчеркнем, что формальный контакт предполагает требовательность в отношении молодой собаки, но никоим образом не ассоциируется с конфликтными методами воспитания.
Основной ошибкой хозяев молодых собак следует считать то, что любые проявления самостоятельности в принятии решений расцениваются как неподчинение, социальное доминирование, а нередко – и как первые признаки будущей агрессии. В наибольшей мере это касается, как и в более раннем возрасте, собак крупных охранных пород, а также тех пород, за которыми закрепилась репутация потенциально опасных (главным образом, мастифоиды и боевые терьеры). Эти поведенческие проявления, естественные для молодой собаки, подавляются грубыми силовыми методами, что блокирует формирование механизмов анализа ситуации и построения поведенческих стратегий и осложняет выработку адекватного поведения для целого ряда житейских ситуаций. Одновременно грубо нарушаются нормы отношений старших членов стаи с молодой собакой, а результатом этого становится утрата доверия к хозяину и неспособность собаки принять человеческие критерии поведения. Тем самым ставится под угрозу межвидовая социализация собаки в целом и создается почва для дальнейших социальных осложнений.
Необходимо постоянно напоминать и разъяснять хозяину молодой собаки, что в этом возрасте у собаки еще нет потребности в социальном доминировании и что самооценка ее недостаточна для навязывания своей воли старшим членам стаи.
Еще одна распространенная ошибка в отношениях с молодой собакой заключается в неосознанном закреплении какого-либо нежелательного поведения, особенно в тех случаях, когда хозяин отказывается от управления поведением и предоставляет неопытной молодой собаке излишнюю самостоятельность в тех ситуациях, к которым она недостаточно подготовлена. Этому способствует высокая возрастная активность стереотипного и критериального уровней, благодаря которой собака стремится сама определить соответствие ситуации и эффективных форм поведения, а также затянувшийся эмоциональный контакт хозяина с собакой. Если человек не принимает участия в формировании правильных критериев выбора, то наиболее приоритетными обычно становятся эмоциональные критерии, закрепляющие все виды эгоистического поведения. Такая ситуация характерна для бытового и эмоционального психотипа хозяина. Это приводит к более или менее существенному дисбалансу на эмоционально-модальном уровне, результатом чего в дальнейшем могут явиться "комплекс сверхценности", гипер-эмоциональность, повышенная возбудимость и непредсказуемость поведения. Пределы психической и поведенческой адаптации сужаются. У собаки в этом случае существенно возрастает вероятность и сила острых и кумулятивных стрессов, возможны психические травмы.
Однако не менее опасна и недооценка самостоятельности и инициативы собаки, в особенности для тех собак, которым предстоит работать с человеком. Недостаток самостоятельности в принятии решений приводит впоследствии к инфантильности и возникновению "синдрома забитой собаки".
При "синдроме забитой собаки" формирование самооценки собаки в возрасте молодняка становится самостоятельной задачей. Это происходит в тех случаях, когда на этот возраст приходится нормативная дрессировка по Общему Курсу Послушания (Дисциплины), проводимая чрезмерно жесткими и формальными методами, а развитием вариативного и стратегического мышления, а также самостоятельности в принятии решений хозяин собаки пренебрегает. Такая ситуация характерна для собак служебных пород (особенно в том случае, когда собака предназначается для работы) и для тех собак, которых принято считать доминантными и потенциально опасными. Этой ситуации способствует формальный и дисциплинарный психотип хозяина.
Важнейшей воспитательной задачей хозяина молодой собаки является последовательная и терпеливая демонстрация четких и, по возможности, однозначных норм поведения в их сопоставлении с особенностями ситуации. Необходимо явным образом демонстрировать и пояснять собаке те факторы, от которых зависит принимаемое решение. Это становится возможным при условии надежного управления поведением собаки.
Важным аспектом возраста молодняка следует считать естественную подготовку к периоду созревания и окончательной социализации. Именно в возрасте молодняка закладывается первый из стайных критериев – "свой-чужой", определяющий отношение к посторонним (безразличие или настороженность, в случае агрессии – активная оборона). Поэтому именно в возрасте молодняка необходимо тщательно следить за контактами собаки с посторонними людьми (как встреченными на улице, так и приходящими в дом). Не следует ни полностью избегать контактов, ни позволять собаке активно общаться с посторонними, искать их ласки и т.п.
В дрессировочной практике применяются конфликтные методы выработки так называемого "недоверия к посторонним", которые сводятся главным образом к отказу от предложенного корма. Посторонний человек сначала предлагает собаке корм, а при попытке взять его бьет собаку по морде или другим способом демонстрирует ей агрессивное отношение. Вместе с тем такие методы в дальнейшем нередко приводят к агрессии по отношению к посторонним людям. В большинстве же случаев это воспринимается собакой как индивидуальное поведение и не обеспечивает формирования устойчивого критерия "свой-чужой".
Практика показывает, что для определения "границ стаи" наиболее полезны приемы, основанные на неэффективном поведении. Ассистент, не знакомый собаке, предлагает корм, но ни в коем случае не отдает его собаке, что бы та ни предпринимала. После этого кусочек лакомства передается хозяину, а тот отдает его собаке. Тем самым закрепляется правильное отношение – различение "своих", от которых исходит положительное подкрепление, и "чужих", действия которых воспринимаются собакой как безразличные по отношению к ней. Этот прием повторяется неоднократно, в непредсказуемых для собаки ситуациях и разными людьми.
На следующем этапе ассистенты подходят к хозяину и собаке, заговаривают с ними, пытаются вступить в контакт с собакой, но если она отвечает им тем же, прекращают всякую активность. Хозяин хвалит собаку, когда она прекращает попытки познакомиться, но лакомством не поощряет (закрепляя тем самым альтруистический, а не эгоистический характер мотиваций). Таким образом собака обучается тому, что ее собственные попытки установления каких-либо отношений с посторонними не приводят к положительному результату. Такая методика позволяет надежно и устойчиво выработать безразличное отношение к посторонним и закрепить критерий "свой-чужой", определяющий границы стаи.
По отношению к людям, приходящим в дом, методика несколько изменяется. Крайне желательно, чтобы собака научилась различать степень близости знакомых к хозяевам, а достигается это следующим способом. Вопреки запретам, принятым в дрессировочной практике, собака имеет право взять лакомство у людей, с которыми хозяин сам делит пищу – это равнозначно отношениям в природной "большой стае", которая может включать несколько семей. Однако необходимо тщательно следить за тем, чтобы никто, кроме самых близких (они воспринимаются собакой как члены "временной стаи") не отдавал собаке никаких команд или распоряжений и не занимал, тем самым, места доминирующего члена стаи. Так формируется дружелюбное отношение собаки к гостям, друзьям и родственникам хозяев, но при этом на них не распространяются законы, действующие внутри стаи и связывающие ее членов в единую социальную структуру.
Десятый и последующие месяцы. Возрастные границы этого периода, соответствующего окончательной социализации собаки с выработкой самооценки, уже не столь определенны, как для более ранних этапов формирования психики. Поэтому залогом правильного воспитания собаки, особенно крупной рабочей породы (им свойственна высокая самооценка), становится внимание хозяина к проявлениям формирующихся социальных отношений.
Именно в этом возрасте потребность в самостоятельном принятии решений сменяется потребностью в самоутверждении и связанной с нею потребностью в доминировании, которые обеспечивают занятие максимально высокого социального ранга, доступного данной собаке. Совокупность указанных потребностей можно для этого возраста условно определить как единую "потребность в выявлении своего социального ранга" и места в структуре сообщества – как видового, так и межвидового. В это время полностью формируются представления о старшинстве видов, окончательно определяется степень межвидовой социализации, тип контакта и соотношение эмоциональных и формальных критериев выбора форм поведения. Вырабатываются взрослые нормы поведения по отношению к посторонним (видовые и межвидовые). Для нестандартных ситуаций, требующих принятия решения человеком, определяется пропорция самостоятельности и подчинения.
Предпочтительным результатом воспитания на этом этапе взросления собаки следует считать тот, при котором жесткое формальное управление поведением постепенно сменяется отношениями, близкими к сотрудничеству. Возврат к жесткому стопроцентному управлению поведением, основанному на безусловном послушании собаки, может происходить только в ситуациях, связанных с попытками доминирования со стороны собаки, а также в тех случаях, когда достигнутый прежде уровень развития интеллекта не позволяет животному самостоятельно принять желательное для человека решение.
Особое значение в этом возрасте приобретают методы и формы разрешения естественных возрастных конфликтов. Чрезмерная агрессивность хозяина по отношению к собаке, неадекватный выбор мер пресечения нежелательного поведения в период "возрастного бунта" легко приводят к полной утрате доверия собаки и к формированию дальнейших отношений с ней по "дикому типу контакта". Правила разрешения конфликтов в период "возрастного бунта", по аналогии с видовыми приемами воспитания молодой собаки в стае, можно сформулировать следующим образом.
1. Строгая последовательность требований. Пределы подчинения собаки хозяину, ее права и ответственность (стайный ранг в будущем) должны быть определены единообразно всеми членами семьи и быть понятными собаке с точки зрения видовых представлений. Собственно говоря, роль будущей собаки определяется гораздо раньше, уже в двух-трехмесячном возрасте, поскольку именно в этом периоде хозяин формировал те стереотипы, которые потребуются для выполнения предназначенных для собаки функций. Однако в возрасте созревания окончательно формируется стайный ранг собаки, ее самооценка и правила межвидового доминирования, от которых зависят и перспективы ее рабочего использования. Во многих случаях отклонения от видовых социальных норм (по ситуации или по настроению хозяина), непоследовательность разных членов хозяйской семьи в отношениях с собакой становятся причиной дополнительных конфликтов и затягивают период "возрастного бунта". Выработке нормальных стайных отношений способствует продуманный баланс самостоятельности и подчинения в ситуациях, не ведущих к конфликту.
2. Меры воздействия на собаку, приближенные к видовому ритуальному поведению. Половое созревание, будучи теснейшим образом связано со вступлением собаки во внутривидовую брачную конкуренцию, ослабляет значимость межвидовых отношений, смещая приоритеты к мотивациям, критериям и формам поведения, присущим потенциальным брачным партнерам и соперникам. Поэтому все межвидовые требования и ограничения несколько теряют силу. Облегчить восприятие требований к поведению собаки со стороны человека как вида-лидера может их приближение к видовым способам выражения, то есть к видоспецифичным ритуальным формам поведения.
В период возрастного бунта сам конфликт воспринимается собакой как видовой. Следует подчеркнуть, что для собаки социальная конкуренция вполне естественна, а поэтому животное не видит в конфликте своей "вины". Следовательно, и меры разрешения возрастных социальных конфликтов должны быть максимально приближены к видоспецифичным стереотипам. Меры воздействия, свойственные человеку (побои, рывки, удары различными предметами) представляются собаке несправедливой агрессией и, следовательно, утрачивают свое воспитательное значение. Более осмысленно собака относится к хватке за холку, к встряхиванию, к попытке завалить ее на землю и даже перевернуть животом вверх – эти меры пресечения конфликта довольно близко воспроизводят видовое доминирующее и угрожающее поведения, нормальное для старшей собаки в социальном конфликте.
3. Меры пресечения конфликта должны применяться "по нарастающей", пропорционально степени конфликтности собаки. Сила воздействий определяется выраженностью видового угрожающего и доминирующего поведения: от плотного прижима холки до заваливания на землю. Неадекватные меры воздействия воспринимаются собакой как излишняя необоснованная агрессия со стороны хозяина и подрывают доверие к человеку.
4. Каждый член семьи устанавливает свой ранг в глазах собаки самостоятельно. При выяснении социальных отношений и установлении стайного ранга собака оценивает в первую очередь претензии каждого члена стаи на доминирование, на те или иные права и степень его уверенности в правомерности своих претензий. Любая растерянность и даже излишняя эмоциональность в момент конфликта говорит об утрате уверенности и решимости, а значит, и об отказе от своих претензий. Вмешательство более сильного во внутривидовой конфликт возможно только с целью предотвращения реальной опасности, но не для помощи в установлении ранга. Поэтому насилие со стороны Вожака или Старшей Суки воспринимается молодой собакой как необоснованная агрессия и вызывает ответное поведение самозащиты. Вопрос о доминировании и обоснованности претензий каждой из сторон, участвующих в конфликте, остается в этом случае неразрешенным. Конфликт может перейти в перманентную форму.
Поэтому каждый из членов семьи, за исключением Щенков и Инвалидов, обязан разрешить конфликтную ситуацию своими силами, не прибегая к помощи более авторитетного хозяина. Более авторитетный член семьи останется, с точки зрения молодой собаки, в прежнем ранге, а позиция того, кто занимает смежный с собакой ранг, окажется более слабой.
Помощь хозяина-Вожака в решении проблем доминирования эффективна исключительно в неконфликтных ситуациях. Она состоит в реальном распределении прав и ответственности каждого из членов стаи (порядок раздачи пищи, порядок подчинения и право на принятие решения в зависимости от ситуации и т.п.).
5. Конфликт должен быть разрешен немедленно. Попытка отойти в сторону, повернуться спиной (в том числе и для того, чтобы взять поводок или палку для удара) будет истолкована собакой с видовых позиций – как бегство с "поля боя" и признание ее победы. Последующий возврат и наказание воспринимаются не как продолжение предыдущего конфликтного эпизода, а как новая и не спровоцированная собакой агрессия со стороны человека, и поэтому вызывают ответную агрессию самозащиты. Понятно, что никакого воспитательного значения такие действия иметь не могут.
6. Признаком разрешения конфликта является изменение поведения собаки на любые неконфликтные формы. Подчинение собаки старшему члену стаи, признание его доминирования и отказ от претензий не обязательно выражается в умиротворяющем или детском поведении. В ходе социализации отказ от конфликта чаще выглядит как выполнение требований старшего. Поэтому в большинстве случаев не следует добиваться от собаки ярко выраженного умиротворяющего или детского поведения. Для прекращения конфликта вполне достаточно выполнения одной-двух нейтральных команд (желательно тормозящих, то есть "Сидеть", а еще лучше – "Лежать"), за которое собаку необходимо похвалить (вкусопоощрительный метод здесь совершенно неприменим). Похвала закрепляет подчинение собаки и доминирование хозяина.
Для практики воспитания на этом этапе очень важно соблюдать минимальную эмоциональность в управлении поведением молодой собаки, отдавая команды низким, чуть глуховатым, размеренным тоном, без крика и резких перепадов интонации. В противном случае собака имеет основания считать, будто хозяин не уверен ни в правильности своих решений, ни в необходимости их выполнения. Заметим, что если собака в этом возрасте попадает в руки недостаточно опытного дрессировщика, неверно понимающего суть так называемого "командного голоса" и отдающего команды резким, высоким, крикливым тоном, то это осложняет не только дрессировку и обучение собаки, но и может послужить основой для перманентного непослушания в дальнейшем.
Возраст созревания и окончательной социализации связан с окончательным формированием СИМ и, следовательно, с выработкой всех аспектов поведения. Поэтому особое значение для формирования желательного инициативного поведения собаки целесообразно ввести новый этап – ситуативное обучение. Методы формирования желательного поведения описаны в главе 7.
Значение этапа ситуативного обучения (то есть, формирования смысла реакций собаки на все значимые события) состоит в том, что при реформировании СИМ у молодой собаки в нее должны быть наиболее естественным образом включены все критерии поведения, желательные для человека. Это достигается отработкой поведения в большинстве ситуаций, которые может предвидеть хозяин (при необходимости – с возвратом к стопроцентному управлению поведением). Формируются сложные динамические стереотипы для наиболее ответственных ситуаций, одновременно определяется норма конфликтных реакций в экстремальной ситуации (нападение, защита себя и человека, охрана собственности и т.п.) и устанавливаются "пределы необходимой обороны". Основы ситуативного обучения закладываются в предыдущем периоде, при формировании адекватных критериев поведения, но в возрасте шести-семи месяцев этот тип обучения еще нельзя считать обязательным (хотя это дает определенные преимущества с точки зрения "программы опережающего развития", обеспечивающей максимальное раскрытие интеллектуальных способностей собаки и расширения ее поведенческих возможностей). В возрасте окончательной социализации ситуативное обучение соответствует возрастным процессам формирования сложного поведения и способствует скорейшему определению взрослого социального ранга собаки путем выработки адекватной самооценки.
Социальный уровень СИМ (нормы видовой и межвидовой социализации) регулируется в процессе ситуативного обучения за счет регламентации права на принятие решений в том или другом круге ситуаций (соответственно социальным стереотипам собак). Определение окончательных отношений с хозяином использует нормальные процессы видовой социализации.
Необходимо еще раз подчеркнуть, что в период окончательной социализации молодая собака никоим образом не протестует против требований человека, а всего лишь выявляет свой стайный ранг с тем, чтобы точнее определить будущий круг прав и ответственности, а также сферы принятия решений. Поэтому особо важны те воспитательные мероприятия, которые базируются именно на определении сферы принимаемых решений. Так, например, оптимальным рангом для молодого кобеля (а возможно, и для суки) крупной породы следует считать ранг Воина. Поэтому целесообразно предоставлять ему право принятия решений в более или менее стандартных ситуациях, связанных с обороной более слабых членов стаи. При воспитании, например, мелкой собаки-компаньона, более естественно предназначить ей ранг Сигнальщика и, соответственно, поощрять скорее это поведение, чем принятие самостоятельных стратегических решений. Очень важно также отрегулировать самооценку молодой собаки в соответствии с предлагаемым ей рангом.
Агрессия в пределах семьи-стаи безусловно запрещается, вне зависимости от ранга собаки. По отношению к посторонним можно считать наиболее уместным безразличие, при необходимости – угрожающее поведение и только в случаях явной опасности (нападения) допустимо поведение, направленное на изгнание чужого (агрессия конкуренции). Агрессия самозащиты допускается лишь в случаях несомненной опасности, которую невозможно устранить другими способами. В этом состоит, в частности, ключ к обучению охранной собаки.
При условии успешного прохождения ситуативного обучения можно считать, что поведение взрослой собаки полностью соответствует требованиям, предъявляемым к нему человеком-хозяином.
Итак, важнейшими онтогенетическими факторами, препятствующими полноценному развитию психики собаки, следует считать следующие ошибки хозяина:
информационная и сенсорная депривация в первом-третьем месяцах жизни;
существенные ограничения в стереотипном поведении в третьем-четвертом месяцах жизни;
эмоциональная недостаточность или перегрузка в четвертом-пятом месяцах жизни;
социальная депривация в возрасте 3-4 месяцев, а затем в возрасте 6-7 и 9-12 месяцев;
критериальная недостаточность в возрасте 6-8 месяцев;
эмоциональные перегрузки в возрасте 6-8 месяцев;
конфликтные и насильственные методы управления поведением в возрасте 9-15 месяцев;
недостаточное внимание к ситуативному обучению в возрасте 9-15 месяцев;
недостаточное использование игры как обучающего механизма;
недостаток двигательной активности и тренинга;
общий дисбаланс эгоистических и альтруистических мотиваций;
депривация на любом уровне (независимо от возраста).
В дополнение к характеристике воспитания собаки заметим, что описанные этапы формирования отношений с хозяином в целом характерны не только для развития и воспитания щенка, но и для тех случаев, когда взрослая собака подобрана на улице или передается из одних рук в другие. Естественно, что адаптация психики и поведения и формирование контакта протекает в другие сроки, однако стадийность адаптации по уровням сохраняется. На этом строится программа "ускоренного установления контакта" для случаев попадания собаки в новые руки.
В этом случае адаптация каждого из уровней занимает в среднем около 7-10 дней. Это означает, что в первую неделю пребывания собаки в новых руках наиболее активен фактографический уровень; вторая неделя представляет собой период адаптации стереотипных форм поведения; третья отводится главным образом на выработку новых критериев поведения. Крайне существенно с практической точки зрения то, что социальная адаптация, т.е. выработка оптимальных (для собаки) отношений с новым хозяином наступает в среднем через три-четыре недели после попадания собаки в новые руки. В это время возможны те формы поведения, которые характерны и для "возрастного бунта" (от провокационного поведения с целью выяснения реакций человека до открытого доминирования и конфликта). Обычно новые хозяева, не зная этих закономерностей, резко отрицательно воспринимают "неблагодарность" и "коварство" собаки, которую они "облагодетельствовали". В тех случаях, когда зоопсихолог руководит адаптацией собаки в новых руках, прежде всего необходимо предупредить новых хозяев о сроках адаптации, а кроме того – построить программу установления контакта с соблюдением указанных закономерностей.
Сложность адаптации зависит от отличий новой информации по каждому из уровней СИМ от прежнего жизненного опыта собаки. В периоды адаптации по наиболее различающимся уровням вероятность усиленных эмоциональных реакций и стрессов максимальна. Если прошлое собаки известно, то эти различия необходимо учесть при построении программы.

7. ФОРМИРОВАНИЕ ЖЕЛАТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ СОБАКИ
7.1. Формирование поведения собаки в его связи с дрессировкой и обучением
Формирование поведения животного с точки зрения зоопсихологии отличается по своим принципам как от условно-рефлекторной дрессировки, принятой сейчас в кинологии в качестве основного метода, так и от функционального обучения собаки (притравка и натаска охотничьих собак, формирование охранного и сторожевого поведения, обучение пастьбе и т.п.). При формировании поведения используются идеи, разработанные бихевиористами, и главная из них – это принцип оперантного обучения, предложенный Л.Скиннером. Эти идеи подкрепляются также теорией функциональных систем, разработанной П.К.Анохиным [2].
Принцип оперантного обучения состоит в том, что обучаемое животное активно и целенаправленно выбирает программу поведения, обеспечивающую достижение желательного результата. При этом поведение оценивается не только как результативное (вероятность достижения результата и его "ценность"), но и как эффективное (результат достигается минимумом затрат). Тем самым достигается не только обучение тем или иным формам желательного поведения, но и совершенствование и оптимизация процесса принятия решений как такового.
Параллельно с формированием желательного поведения (в том числе и в качестве заместительного, с целью вытеснения нежелательных форм) современные методы зоопсихологии позволяют организовать и желательный баланс возбуждения и торможения.
При формировании поведения используются следующие компоненты метода информационного моделирования:
представление знаний субъекта в виде Субъектной Информационной Модели (СИМ);
мотивационный анализ поведения;
зависимость между силой эмоционального отклика на события и структурами психики;
режимы психической деятельности в зависимости от характера среды.
Под формированием поведения здесь имеется в виду не столько функциональное обучение собаки рабочего назначения, сколько выработка любых форм и критериев поведения у собаки любой породы. Методы формирования поведения используются также и с целью коррекции нежелательного поведения и устранения проблем психики (реформирования СИМ). Учитывая, что приспособление животного и выработка соответствующих программ поведения происходит всегда, в любом жизненном опыте собаки, в том числе и независимо от воли человека (этот процесс называется научением), правильная организация этого жизненного опыта является необходимым условием формирования желательного для человека поведения.
Условно-рефлекторная дрессировка, являющаяся в нынешней кинологии наиболее популярным методом формирования поведения, основана на жесткой и однозначной связи между стимулом и реакцией (так определил понятие рефлекса В.М.Бехтерев). При этом формируются стереотипные блоки поведения, но этот процесс не затрагивает критериев выбора, а также представлений и результативности и эффективности поведения.
Соответственно формируемых уровням СИМ, будем называть дрессировкой процесс выработки того или иного набора стереотипов (условных рефлексов), а обучением – целенаправленное формирование критериев поведения для определенного круга ситуаций (это частный случай научения). На этапе обучения формируется сложное поведение собаки, предусматривающее выработку эффективных стратегий поведения, использующих врожденные и благоприобретенные стереотипы для заранее определенных видов поведения. Однако применяемые ныне программы обучения собак отличаются от формирования поведения тем, что обучение практически не воздействует на мотивации субъекта и на процесс принятия решения как таковой.
В настоящее время в практике дрессировки и обучения собак в качестве основных этапов подготовки используются два общепринятых курса: дисциплинарный (Курс Общего Послушания, Курс Общей Дисциплины, Управляемая Городская Собака и т.п.) и функциональный (Защитно-Караульная Служба, Охранная Собака, Собака-Телохранитель и т.п.). Эти курсы, как правило, по-разному специализированы для разных пород собак и предусматривают отработку поведения на уровне выполнения тех или иных нормативов, соответствие которым оценивается комиссией в баллах и определяет собой "дрессировочную категорию", присваиваемую собаке. В качестве своеобразного хобби, заполняющего досуг хозяев собак, практикуется также и курс "аджилити", представляющий собой сочетание послушания и преодоления препятствий. Несомненным достоинством занятий по курсу "аджилити" являются развитие комбинаторного мышления, совершенствование контакта с хозяином, а главное – широкие возможности для совместной работы с собакой для всех категорий хозяев собак.
С нашей точки зрения целью дрессировки и обучения является подготовка семейной собаки как таковой, то есть собаки, полностью принимающей поведенческие критерии человека, независимо от функциональной направленности поведения. В соответствии с этим нам представляется целесообразным выделить несколько иные этапы дрессировки и обучения собаки, которые были бы более универсальны и приводили наиболее полному развитию психики и поведенческих возможностей собаки, отвечая при этом требованиям хозяина.

7.2. Использование положительных и отрицательных подкреплений (поощрения и наказания) при формировании поведения
Поощрение и наказание представляют собой стимулы, усиливающие или ослабляющие те или иные мотивации собаки. Поэтому они могут рассматриваться как основные способы формирования желательного поведения собаки и подавления ее нежелательного поведения.
В теории и практике бихевиоризма поощрение принято характеризовать как положительное подкрепление, наказание – как отрицательное подкрепление. По существу, подкрепление представляет собой фактор, изменяющий оценку результативности и эффективности поведения, а следовательно, воздействующий на прогнозирование и принятие решений в будущем. Этим обуславливается мощное действие подкреплений как факторов долгосрочного формирования поведения собаки. Понятия положительного и отрицательного подкрепления не вполне совпадают с традиционной интерпретацией поощрения и наказания, поскольку, в отличие от последних, они включают в себя не только целенаправленные действия партнера (хозяина), но и непреднамеренные действия, а также естественные результаты поведения. Для того, чтобы уточнить используемую терминологию, следовало бы называть поощрением и наказанием только целенаправленные действия хозяина (они играют роль соответственно положительных и отрицательных подкреплений), а собственно подкреплением – результат поведения, не связывающийся в восприятии собаки с действиями хозяина, хотя в действительности он может быть продуман и организован хозяином.
В дополнение к положительным и отрицательным воздействиям может использоваться и третий сильный стимул – так называемое нулевое подкрепление. Оно с успехом применяется в тех случаях, когда собака (намеренно или непроизвольно) стремится спровоцировать хозяина на те или иные действия. В этой ситуации весьма эффективным средством воздействия оказывается именно нулевое подкрепление – отказ хозяина от тех действий, которых желает собака. При этом сохраняется перспектива положительного подкрепления при изменении поведения собаки, то есть возобновления желательного поведения хозяина. Например, собака пытается ускорить выход на прогулку, пуская небольшие лужи или сильно нервничая и издавая разного рода звуки при сборах на прогулку. Отрицательным подкреплением был бы полный отказ собаке в прогулке и возвращение хозяина к своим занятиям. Нулевое же подкрепление состоит в том, что хозяин в описанной ситуации не бранит собаку и не делает ничего, что могло бы послужить отрицательным подкреплением, всего лишь прекращает сборы на прогулку. Он остается стоять посередине прихожей в том положении, в каком находился в момент нежелательного поведения собаки – с ошейником в руках или в процессе одевания. Как только собака прекращает нежелательное поведение, направленное на реакцию хозяина, действия хозяина возобновляются. Практика показывает, что нулевое подкрепление действует более эффективно, чем отрицательное подкрепление, быстро заставляя собаку понять, что данное поведение не только не эффективно (задерживает сборы на прогулку), но и приводит к нулевому результату. Важным условием правильного применения нулевых подкреплений является последовательность и терпение хозяина, умение при любых обстоятельствах и независимо от затрат времени добиться или дождаться желательного (или хотя бы допустимого) поведения собаки.
Само понятие подкрепления как результата поведения подразумевает его связь с удовлетворением любой потребности собаки. В частности, поощрением со стороны хозяина могут являться активные действия человека, способствующие удовлетворению той или иной активной в данный момент потребности. Основными способами поощрения могут служить следующие действия:
использование лакомства (вкусопоощрительный метод дрессировки) – опирается на пищевую потребность;
предоставление свободы от поводка – опирается на потребность в движении, в игре и других активных действиях;
переход для прогулки в более интересное для собаки место – опирается на потребность в информации;
предоставление возможности выполнить любимое упражнение – опирается на потребность в подчинении;
снятие намордника (например, в присутствии других собак) – опирается главным образом на потребности в самозащите и самоутверждении;
словесная похвала, одобрение, выражение удовлетворения и гордости за собаку – опирается на социальные потребности и потребность в самоутверждении;
похлопывание, поглаживание и т.п. – опирается на потребность в ласке и эмоциональном контакте;
игра с собакой – опирается на потребность в общении.
Таким образом, реальные возможности поощрения собаки намного шире, чем принято считать в теории и практике дрессировки. Равным образом это относится и к наказанию собаки – это лишение возможности удовлетворить любую из активных потребностей. Можно отказать собаке в общении или не отпустить ее играть с другими собаками – и это будет более эффективным наказанием, чем рывки поводка или, тем более, побои. При формировании желательного поведения собаки особую роль играют социально обусловленные и эмоциональные подкрепления, сила которых зависит от полноценных отношений с хозяином.
Значимость и действенность того или иного способа поощрения и наказания зависит от индивидуального баланса потребностей и сиюминутного приоритета той или иной мотивации. С одной стороны, разные собаки по-разному относятся к одним и тем же методам поощрения и наказания, с другой стороны – одна и та же собака в разных своих состояниях может по-разному воспринимать силу того или иного поощрения и наказания. Нулевое подкрепление может опираться на конкурирующую потребность, что также изменяет баланс мотиваций. Методы мотивационного анализа предоставляют широкие возможности для индивидуального подбора воздействий, позволяющего варьировать их с высокой точностью и эффективностью.
При выборе средств поощрения следует тщательно соотносить между собой эгоистические и альтруистические мотивации собаки, всемерно развивая стремление животного работать не столько ради удовлетворения эгоистических потребностей (пищевой, двигательной и т.п.), сколько ради удовлетворения потребностей высших порядков – социальных, познавательных, идеальных. "Пограничное", переходное место между эгоистическими и альтруистическими потребностями занимают мотивации третьего и четвертого порядков – самоутверждение, подчинение, а также эмоциональные потребности. Преобладание эгоистических мотиваций (например, постоянное выполнение команды "за кусочек") приводит к тому, что собака перестает выполнять требования хозяина при появлении конкурирующих эгоистических мотиваций (желание побегать, поиграть, появление приятного человека и т.п.).
Многие хозяева собак не придают должного значения поощрению даже при первичном освоении навыка или упражнения, когда собака еще не поняла, чего именно добивается от нее человек. Тем самым создаются предпосылки для нарушения контакта с хозяином и для осложнений в формировании и коррекции поведения. Зоопсихолог вынужден постоянно напоминать хозяину собаки о том, что только подкрепление может дать собаке понять, что именно в ее поведении желательно или нежелательно для человека. В противном случае собака оказывается не в состоянии определить, какое действие соответствует команде или ситуации, а следовательно, в дальнейшем не может включить критерии человека в процесс оценки поведения и принятия решения. Это касается как простейших навыков, так и сложного поведения собаки.
Крайне важным аспектом поощрения и наказания является правильное определение не только его характера, но и силы воздействий, пропорциональной степени желательности или нежелательности поведения собаки. Чрезмерное поощрение, не соответствующее сложности выполненного задания и реальным успехам собаки, воспринимается собакой как незаслуженное и быстро обесценивает любое другое воздействие со стороны хозяина, одновременно подрывая авторитет хозяина в данной ситуации. Если несоразмерность поощрения становится постоянной, то это идет в ущерб отношениям с хозяином в целом, подрывая доверие собаки к человеку и осложняя выработку межвидовых критериев поведения. В еще большей мере сказанное относится к чрезмерно строгим или несправедливым наказаниям.
В теории и практике дрессировки известен прием вариативного подкрепления, основанный на четком дозировании поощрений. Одновременно этот прием использует эмоциональное закрепление, поскольку невозможность прогнозирования поощрения создает более сильный эмоциональный отклик. В этом случае вероятности удовлетворения потребности Р и помощи H, входящие в знаменатель "формулы стресса", оцениваются собакой как низкие. Кроме того, варьирование характера поощрений (чередование лакомства и ласки, игры и свободы) повышает новизну N соответствующей информации, а сила воздействия соответствует объему информации I (эти величины входят в числитель "формулы стресса" и, следовательно, повышают силу эмоционального отклика). Тем самым усиленный эмоциональный отклик на поощрение или наказание способствует лучшему запоминанию события и закреплению или угасанию поведения.
На практике применение вариативного подкрепления выглядит следующим образом. В процессе первичного освоения навыка или упражнения собаку следует активно поощрять за каждое достижение, за каждый шаг к пониманию поставленной задачи. Чем дольше не удавалось собаке нужное действие, тем сильнее должно быть поощрение и искреннее радость хозяина.
Когда собака поняла суть отрабатываемого навыка и связь своего поведения с требованиями хозяина, необходимо тут же перейти на более редкое подкрепление (ориентировочно – в 50 % случаев и со случайным распределением, без прогнозируемой собакой закономерности). Позже, в процессе дальнейшей отработки навыка процент подкреплений снижается до 30 % и менее, причем необходимо и далее тщательно следить за тем, чтобы собака не могла прогнозировать поощрение. Единственная допустимая закономерность – поощрение более четкого, более правильного, более быстрого выполнения команды. После окончательного закрепления навыка поощрение следует отменить вообще, чтобы не снижать его значимости при отработке новых форм поведения. Важно также то, что при каждом выполнении упражнения отрабатывается и, соответственно, поощряется только один компонент навыка – либо правильность выполнения, либо скорость, либо надежность и т.п. Это требование приобретает особое значение при отработке сложных динамических стереотипов, когда нелегко выделить компонент поведения, подлежащий закреплению в данный момент.
Важнейшим аспектом поощрения как способа формирования поведения собаки является его своевременность. Поскольку человек значительно уступает собаке по скорости мыслительных процессов и поведенческих реакций, то нередки случаи, когда хозяин поощряет собаку не в момент выполнения команды, а позже, когда состояние и поведение животного успело еще раз измениться (например, собака выполнила команду "Сидеть", но уже вскочила). По логике животного, поощрение является результатом последнего по времени действия, следовательно, относится, по существу, не к посадке, а к вставанию.
Правильно выбранное время поощрения позволяет без большого труда вырабатывать выдержку даже у очень возбудимых собак с осложненной концентрацией внимания. Для того, чтобы этого достичь, нужно немедленно после введения режима вариативного подкрепления начинать варьировать и момент поощрения, затягивая интервал между выполнением команды и реакцией хозяина. Смысл приема тот же, что и при вариативном подкреплении: неуверенность собаки в поощрении делает его более ценным, повышая эмоциональный отклик животного. В этом случае желательное поведение вырабатывается быстрее и легче и закрепляется гораздо надежнее, чем при постоянном поощрении. Поощрение никогда не обесценивается и остается для собаки не только значимым, но и желанным. В этом случае у собаки очень быстро вырабатывается стремление хорошо и правильно выполнить команду хозяина, которое дрессировщики-практики рассматривают как "заинтересованность в работе". Результатом этого является и облегчение перехода к альтруистическим мотивациям в ходе работы.
Если собака сильно заинтересована в работе, то есть мотивацией становится сама возможность успешно выполнить упражнение, то успех сам по себе превращается в надежное и мощное средство поощрения. При этом всегда обнаруживается одно или несколько упражнений, доставляющих собаке большее удовольствие, чем другие (они удались с первой попытки; сами по себе помогают удовлетворить какую-либо потребность, становясь самоподкрепляемым поведением; хозяин особенно удачно и активно поощрил выполнение именно этого упражнения и т.д.). Нередко собака сама показывает особо эффектные и нравящиеся ей упражнения, стремясь заслужить одобрение и поощрение хозяина. С этого момента появляется возможность вознаградить собаку за более скучную и неприятную работу, заканчивая занятие именно самыми любимыми упражнениями. Чем лучше собака работала в ходе занятия, тем важнее этот прием.
Своевременность поощрения, как и выделение поощряемой компоненты поведения, особо важна при формировании и отработке сложного поведения, когда собака с трудом выделяет тот элемент поведения, который желателен для хозяина. Это заставило бихевиористов разработать концепцию условного подкрепления, представляющего собой своеобразный символ реального удовлетворения. Требованием к средству условного подкрепления является его быстрая реализация, поэтому в практике бихевиоризма в этом качестве обычно применяется свисток. В зоопсихологической практике могут использоваться любые быстро воспроизводимые знаки – хлопок в ладоши, возглас и т.п.
Возможность применения условного подкрепления базируется на способности животных воспринимать смысл знака, не совпадающего с реальностью, то есть на одном из вариантов абстрактного мышления, а поэтому способствует лучшему развитию этого типа мышления. Как и применение синонимов команд, использование условного подкрепления развивает понимание речи и совершенствует контакт собаки с хозяином. Поэтому этот вид подкрепления желательного поведения следует считать важным приемом прикладной зоопсихологии. Условное подкрепление сначала используется как синоним реального подкрепления, одновременно с ним. Затем реальное подкрепление дается позже условного, со все большим и большим отставанием. Так у животного складывается восприятие сигнала свистка как проявления удовлетворения человека. Реальное подкрепление (лакомство, ласка, предоставление свободы и т.д.) может даваться только в конце сложного комбинаторного упражнения, в ходе которого отрабатывалась целая последовательность действий, поощряемых по отдельности условным подкреплением. Благодаря этому удается выработать у животного сложнейшие формы комбинаторного и вариативного поведения, предусматривающего изощренные сочетания отдельных навыков. Кроме того, применение условного подкрепления существенно облегчает переход к вторичному научению.
Одним из "комбинированных" вариантов подкрепления, сочетающих достоинства и условного, и реального подкрепления, является словесная похвала. Она вводится первоначально как условный синоним другого поощрения, но скоро начинает применяться в качестве реального подкрепления, поскольку сама по себе удовлетворяет социальные потребности собаки. Важным достоинством словесной похвалы, в отличие от лакомства и других подкреплений, опирающихся на эгоистические потребности собаки, является то, что она активизирует в процессе работы именно альтруистические мотивации животного.
Учитывая специфику видовой звуковой речи собак, следует произносить похвалу в высоком тоне, с протяжной и певучей интонацией. В том случае, если за похвалой следует повтор команды, то он произносится в более низком тоне, коротко, твердо, но ни в коем случае не угрожающе. Это позволяет еще раз внушить собаке, что похвала не отменяет команды.
Словесная похвала, применяемая как реальное подкрепление, открывает новые возможности воздействия на поведение собаки. Реальное подкрепление, в противоположность условному, может относиться не только к конкретному действию собаки, но и к целой последовательности действий и любой сложной форме поведения. Хозяин получает возможность выразить свое удовлетворение поведением собаки в целом, например, за все занятие (невзирая на отдельные неудачи) или за всю прогулку (хотя в течение прогулки могли быть и неприятные моменты). Чтобы подчеркнуть различие между подкреплением отдельного действия и общим удовлетворением, сделав его понятным для собаки, в первом случае необходимо при поощрении повторять соответствующую команду (например, "Хорошо, сидеть"). Одновременно собака привыкает к тому, что похвала хозяина не служит отменой предыдущей команды, а требуемые действия на этом не заканчиваются.
Если собака приучена к тому, что хозяин поясняет ей, за какое действие он ее хвалит, то в дальнейшем это дает возможность отнести похвалу (без уточняющего повтора команды) к целому комплексу действий – упражнению или инициативному сложному поведению в целом. В этом случае становится возможным похвалить собаку даже за нереализованные намерения. Например, собака проявила обоснованную настороженность или даже угрожающее поведение по отношению к постороннему, но для реальной агрессии повода не было. В этом случае целесообразно отозвать собаку командой "Ко мне!" или "Рядом" и похвалить общей похвалой "Хорошо!" без уточняющего повтора последней команды. Собака, приученная к поощрению целой последовательности действий, относит похвалу ко всему поведенческому комплексу, понимая: хозяин доволен как тем, что она проявила бдительность, так и тем, что отошла от постороннего, не реализуя активной агрессии. Общая похвала может относиться и к новой комбинации действий при вторичном научении, и к любому вариативному поведению при непроцедурном обучении, когда собака самостоятельно выбирает средства достижения цели. Это не только эффективно подкрепляет сложные динамические стереотипы поведения, но и дополнительно способствует совершенствованию процесса принятия решений в целом.
В дальнейшем этот прием открывает возможности для использования отложенной оценки поведения и, следовательно, повышает социальную значимость критериев хозяина.
Большое самостоятельное значение имеет и такой прием поощрения, который может быть назван "косвенной похвалой". Он выражает оценку поведения собаки хозяином, но не непосредственно в момент реализации поведения и не в виде общения с собакой. На практике косвенная похвала реализуется в рассказе хозяина членам семьи и другим людям, воспринимаемым собакой как потенциальные социальные партнеры (например, близкие друзья семьи) об успехах и достижениях собаки. В целом этот прием сходен по смыслу с отложенной оценкой, но он позволяет подчеркнуть не только долговременный характер оценки, но еще и социальную, а не индивидуальную значимость ее. Косвенная похвала затрагивает социальный и модальный уровни СИМ собаки, а следовательно, опирается на ее альтруистические мотивации, что повышает ценность соответствующих критериев принятия решения.
При управлении поведением собаки применяется также и такой вариант нулевого подкрепления, как "отвлечение" или "переключение". Этот прием сходен по существу с тем, что Карен Прайор назвала "выработкой несовместимого поведения", но отличается от него тем, что в данном случае несовместимое поведение замещает нежелательный вариант поведения не постоянно, а только в конкретный момент и поэтому не становится конкурирующей доминантой даже на ситуативном уровне.
Однако здесь кроется опасность, которая связана с не очевидным для хозяев собак характером подкрепления. В качестве эффективной отвлекающей деятельности хозяева собак чаще всего используют лакомство или игру, особенно для молодых собак. Поскольку оба эти фактора удовлетворяют приоритетные потребности молодых собак, то они служат мощным положительным подкреплением того самого нежелательного поведения, от которого хозяин стремился отвлечь собаку.
В результате непродуманных действий хозяина нежелательное поведение не только не угашается, но и повторяется все чаще, собака может даже провоцировать им хозяина, "зарабатывая" желанные для нее подкрепления ("дрессировка на обратный результат"). То же самое происходит и в выставочной практике – недостаточно опытные и знающие хендлеры обычно "отвлекают" собаку от нежелательного поведения в ринге (чаще всего – агрессивного) при помощи кусочков лакомства. В некоторых случаях (у собак с хорошо развитым стереотипным уровнем психики – по породе или в результате активной дрессировки) достаточно одного такого подкрепления, чтобы агрессия в ринге стала постоянной. Наблюдаются и случаи непреднамеренного закрепления нежелательного поведения в быту, например, когда хозяева по незнанию "выменивают" у щенка на лакомство взятые им вещи вместо того, чтобы отработать команду "Дай". В этих случаях попытки хозяев отказаться от "обмена" чаще всего носят непостоянный характер и сами по себе превращают подкрепление в вариативное, что, вопреки ожиданиям человека, еще эффективнее закрепляет нежелательное поведение.
То же характерно и для весьма распространенного поведения "выпрашивания" лакомства у стола. Обычно хозяин, стремясь отучить щенка или взрослую собаку от такого поведения, старается подольше не давать кусочков, но в конце концов не выдерживает и уступает, полагая, будто "достаточно помучил собаку". Если это происходит нерегулярно и с наращиванием времени выдержки, то вариативное подкрепление срабатывает с максимальным эффектом, прочно закрепляя настойчивость собаки. У собаки надежно вырабатывается и сам навык попрошайничества, и выдержка по времени.
При отучении собаки от любого нежелательного поведения в быту и от так называемых "дурных привычек" запреты и попытки угасить поведение, "не замечая" его, оказываются крайне неэффективными – в первую очередь, из-за непоследовательности и недостаточного терпения хозяев. Заметим также, что методы отучения вообще не всегда являются результативными, а зависит это от того, является ли нежелательное поведение просто рефлекторным или обусловлено более глубокими причинами (более подробно см. в разделе 8.2). Если же отучение возможно (при закреплении нежелательных стереотипов поведения), то достаточно действенным способом является именно выработка несовместимого поведения и закрепление его на том же стереотипном уровне, на котором сформирован нежелательный стереотип. Варианты несовместимого поведения выбираются строго индивидуально, в зависимости от характера угашаемого поведения, породных и индивидуальных особенностей психики собаки, образа жизни семьи.
В сознании большинства хозяев собак пресечение нежелательного поведения прочно связано с наказанием собаки. Здесь становится особенно важным мотивационный анализ поведения, позволяющий определить его причины. Наказание может оказаться более или менее эффективным только в случае сознательного неподчинения собаки требованиям хозяина, однако, и в этой ситуации важно прежде всего выявить те нарушения контакта и социальных стереотипов, из-за которых стало возможным такое неподчинение. Это касается в первую очередь отказа собаки от выполнения требований хозяев. Следовательно, в этих случаях наказания должны носить прежде всего социальный характер (аналогично мерам пресечения конфликтов при возрастном бунте).
К сожалению, на практике наиболее частым вариантом наказания являются побои и другие формы физического насилия по отношению к собаке, что, как правило, ведет не к угашению нежелательного поведения, а к разрыву контакта с хозяином. Выбор адекватной формы наказания становится важнейшим условием не только угашения нежелательного поведения, но и сохранения и совершенствования отношений собаки с человеком. Нередко от формы наказания зависит и такая важная характеристика поведения, как самооценка собаки, особенно молодой.
Так же, как смысл поощрения состоит в возможности удовлетворения какой-либо потребности, наказанием служит отказ в удовлетворении той или иной потребности или ограничение возможности ее самостоятельного удовлетворения. Поэтому и виды наказания зависят от тех потребностей, на которые они опираются. В качестве основных форм наказания могут применяться:
ограничение в пище;
ограничение в свободе;
ограничение в игре;
ограничение в ласке и общении;
ограничение в самостоятельном принятии решений;
ограничение в контактах с сородичами
и т.д.
При выборе форм наказания для щенка и молодой собаки следует учитывать возрастной баланс мотиваций. Так, например, весьма действенным наказанием для щенка служит ограничение в возможностях игрового общения с хозяином, тогда как для собаки в возрасте молодняка это наказание неэффективно. В возрасте шести-семи месяцев эффективным наказанием следует считать ограничение самостоятельности, которое в более раннем возрасте вообще не воспринимается щенком как отрицательное воздействие.
На наказания распространяются все соображения, касающиеся активного поощрения и подкрепления, представляющего собой естественный результат собственного поведения. Тем самым возникает возможность организовать отрицательные результаты поведения, которые воспринимаются собакой как естественные следствия, словно бы и не исходят от самого хозяина.
При существующей практике воспитания собак сам факт наказания нередко воспринимается щенком или молодой собакой не как отрицательные последствия поведения, а как немотивированное и не связанное с поведением насилие со стороны хозяина. Вполне естественным результатом таких действий становится утрата доверия собаки и дальнейший разрыв контакта. Это происходит в тех случаях, когда человек руководствуется исключительно своей собственной логикой, не понимая естественных причин поведения собаки. Так, например, щенка в возрасте 3-4 месяцев сурово (вплоть до побоев) наказывают за лужи в квартире или за попытку играть с хозяйскими вещами, вполне естественную для собаки в этом возрасте. То же, по существу, относится и к силовым методам разрешения конфликтов – выход из конфликтной ситуации не должен служить одновременным наказанием за попытку бунта, а хозяин собаки нередко понимает ситуацию именно так.
Щенок или молодая собака может воспринимать как наказание и чрезмерно жесткие действия хозяина, вовсе не имеющие целью отрицательное подкрепление, а способствующие, по ошибочному мнению человека, желательному поведению собаки. Например, щенок, еще не приученный к выходу на прогулку и побаивающийся улицы, сопротивляется, когда его ведут к дверям, а хозяин силой, резко тащит его на поводке с ошейником. Силовые методы в данной ситуации не могут не служить отрицательным подкреплением всех процедур, предшествующих выходу на прогулку. Естественным результатом таких действий хозяина становится нежелание гулять, сохраняющееся и во взрослом возрасте. Это явление сродни "дрессировке на обратный результат", с той разницей, что приводит не к закреплению нежелательного поведения, а к стойкому угашению желательного.
Важнейшей особенностью наказания собаки, особенно в молодом возрасте, является то, что цель его состоит исключительно в прекращении нежелательного поведения – это обусловлено видовыми социальными нормами, "собачьей педагогикой". Это обуславливает важнейшее требование к мерам наказания – все отрицательные воздействия прекращаются в момент изменения поведения! Поскольку это требование в значительной степени противоречит видовому восприятию человека, одной из важных задач зоопсихолога становится постоянное отслеживание и коррекция мер наказания со стороны хозяина собаки.
Кроме того, в восприятии собаки наказание (отрицательное подкрепление со стороны старших членов стаи) становится непосредственным результатом поведения, а осознание отдаленных результатов, через цепочку причинно-следственных связей, организуется с трудом (его надо подготавливать так же, как и отложенное поощрение). Следовательно, любой интервал между проступком и наказанием разрывает логическую связь, а отрицательное подкрепление в этом случае может, в восприятии собаки, относиться к другому состоянию, к уже изменившемуся и вполне благополучному поведению. Поэтому своевременность наказаний для формирования поведения собаки приобретает едва ли не большее значение, чем своевременность поощрений. И если все же приходится наказывать собаку за прошлую провинность, то лучше всего, если это возможно, спровоцировать ее на повтор нежелательного поведения.
По этой же причине очень трудно использовать в качестве отрицательного подкрепления ограничение в пище. Оно может применяться в основном при невыполнении команды, в форме отказа в лакомстве, которого ожидает собака. В некоторых случаях, однако, можно применять и отказ в основной пище (например, положить в миску собаке вместо вечерней еды испорченную ею вещь). Это становится возможным только после того, как собака научена воспринимать отложенную оценку своего поведения (сначала – отложенное поощрение).
Ограничение в свободе обычно сводится к тому, что нежелательное поведение становится невозможным, то есть, к тому приему, который Карен Прайор назвала "дрессировкой методом физического устранения". Так, например, собака на поводке не может ни убежать от хозяина, ни гоняться за кошкой и т.п. Однако этот способ, во-первых, не является обучающим, а во-вторых, в тех случаях, когда нежелательное поведение обусловлено более глубокими причинами, он может существенно усугубить основную проблему.
Лучшей иллюстрацией ограничений "метода физического устранения" является распространенное решение проблемы отношения к гостям: собаку, лающую на гостей или пытающуюся проявлять агрессию, запирают в другом помещении. При этом нежелательное поведение с высокой вероятностью является результатом информационной недостаточности и непонимания действий человека, пришедшего в дом. Будучи запертой, собака лишается возможности наблюдать, анализировать и принимать решения относительно своих действий, следовательно, и активная, и пассивная оборонительные реакции только усиливаются. В восприятии хозяина это служит лучшим подтверждением того, что собаку, во избежание неприятностей, запирать обязательно!
Для того, чтобы выполнять функцию отрицательного подкрепления, ограничение свободы должно утратить непосредственную связь с вызвавшими его событиями. Так, если собаку берут на поводок лишь для того, чтобы провести мимо кошки, это служит физическим сдерживанием, но ничему не учит, то есть, не влияет на принятие решений в будущем. Если же после этого собаку водят на поводке по выгулу, где она привыкла бегать свободно, то это служит не только мерой непосредственного сиюминутного пресечения поведения, но и воспитательным воздействием. Надев на собаку намордник во избежание "помойничества", не следует снимать намордник сразу, как только собака взята на поводок, чтобы пройти по улице. В этом случае, как кажется, нарушается требование своевременности наказания, однако, собака после нескольких повторений осознает связь ограничения с собственным поведением в качестве отрицательного результата.
Очень действенными наказаниями следует считать те меры, которые затрагивают социальные представления собаки, ее эмоции и самооценку. Это отказ в общении (наказание отчуждением), отказ в ласке и игре, а также ограничение права на самостоятельное принятие решений и ограничение прав и ответственности, присущих нормальному стайному рангу собаки (вплоть до отказа в возможности охранять хозяина). Естественно, что эти меры, как и всякое сильнодействующее средство, могут применяться только крайне ограниченно и крайне осторожно, с тонким учетом индивидуального баланса мотиваций, значимости социальных отношений, типа и уровня развития контакта собаки с хозяином и т.д. Особая осторожность в применении наказаний такого рода нужна в отношении молодой собаки (в период становления самооценки) и в отношении стареющей собаки (при убывании самооценки).
Большой набор возможных отрицательных подкреплений, затрагивающих самооценку, связан с использованием ритуального поведения собаки. Это все меры, основанные на рывке и встряхивании за холку, на "заваливании" собаки, а также осаживание ее на снарядах. Эти меры должны применяться также очень осторожно, при условии постоянного контроля самооценки и исключительно с целью устранения доминирования и завышенной самооценки, но не снижения ее ниже адекватной. В противном случае вполне возможен отказ собаки от выполнения ее полезных функций (например, собака, до тех пор охранявшая хозяина, при резком снижении самооценки перестает выполнять охранные функции). Это связано с тем, что социальный ранг собаки, ее представления о своей ответственности в сообществе основываются именно на самооценке, при снижении которой нарушаются индивидуальные нормы социального поведения собаки.
В любом случае при выборе адекватных мер наказания необходимо тщательнейшим образом проанализировать причины и происхождение нежелательного поведения, не придавая излишнего значения той интерпретации, которую предлагает хозяин собаки. Если такое поведение мотивировано естественными биологическими или видовыми законами поведения собаки, то активные отрицательные подкрепления со стороны человека следует считать недопустимыми. Одной из задач зоопсихолога в таких случаях является постоянное развенчивание заблуждений и ошибок хозяина (например, представлений о том, что собака поступает плохо "назло" ему, из "мести" и т.п.).
При всех обстоятельствах наиболее действенными становятся не активные отрицательные подкрепления, а пассивные, воспринимаемые собакой как естественные результаты поведения. По отношению к наказаниям это еще важнее, чем при поощрении. Простейшим примером такого пассивного наказания может служить запутывание поводка за дерево, в кустах и т.п. и невозможность двигаться дальше при плохом выполнении команды "Рядом". Такие пассивные отрицательные подкрепления могут применяться для пресечения нежелательного поведения в отсутствие хозяев.
Для этих случаев обычно рекомендуются меры, которые оцениваются как ошеломляющие – например, опрокидывание банки с сухим горохом, внезапное включение громкого звука, проливающаяся вода и т.п. На самом деле воспитательное действие этих мер в гораздо большей степени основывается именно на восприятии неприятных событий как отрицательных последствий собственного поведения. Совершенно не обязательно, чтобы эти последствия имели резко ошеломляющий характер, чреватый для маленького щенка или молодой собаки стрессом. Вполне приемлемы и более мягкие меры, например, падающая тряпка, которая не может не только причинить собаке вреда, но и вызвать более или менее выраженный эмоциональный отклик. Немаловажным аспектом таких отрицательных подкреплений становится еще и эффект неожиданности, связанный с нарушением прогнозируемых собакой событий. Непременным условием такого рода воздействий является изобретательность и новизна в их применении, а также неизбежность последствий до тех пор, пока собака не откажется от нежелательного поведения.
В большинстве случаев при угашении нежелательного поведения необходимо помнить о том, что для этого недостаточно запрета и пресечения, какими бы мерами это ни достигалось. Совершенно необходимо предложить собаке правильный, то есть желательный или, как минимум, допустимый, вариант поведения. В выборе этого варианта следует опираться на мотивационный анализ поведения собаки (конкурирующие и сдерживающие мотивации). Определив достаточно сильную положительную мотивацию, конкурирующую с теми, которые обуславливают нежелательное поведение, нужно построить схему допустимого или желательного заместительного поведения, в основе которого лежала бы выбранная мотивация. Очевиднейшая иллюстрация к этому – предоставление собаке возможности охранять вещь в отсутствие хозяев вместо того, чтобы грызть ее и портить. Следует обратить внимание на то, что в этом случае запрещается использовать в качестве заместительного поведения игру с вещью, даже при сильных игровых мотивациях.
Особого внимания заслуживает вопрос о роли страха в выборе мер наказания собаки. Сама идея наказания связана в сознании человека со страхом как сдерживающим фактором, субъективным отрицательным критерием принятия решения. Хозяин, как правило, рассчитывает на то, что собака станет оценивать боязнь наказания (побои, болевые воздействия, долгое ограничение свободы на поводке или взаперти и т.п.) как самостоятельный отрицательный результат собственного поведения. При этом страх путается с отрицательным прогнозом последствий и отрицательными критериями принятия решений.
Напомним, что страхом называется выраженная реакция избегания. Страх физического насилия и соответствующая поведенческая реакция (избегание) связывается собакой не с результатами собственного поведения, а с хозяином и его действиям, тем более, что такого рода действия редко бывают своевременными. Поэтому применимость отрицательных подкреплений, основанных на страхе, весьма ограничена, если не сводится к нулю.
Отрицательные критерии принятия решения ни в коем случае не должны затрагивать социальных представлений и не должны базироваться на инстинкте самосохранения, чтобы не мотивировать агрессии самозащиты в отношениях с хозяином и не вызывать избегания по отношению к нему. Использование угрозы как отрицательного подкрепления допустимо весьма ограниченно и только в тех случаях, когда страх никак не связывается с хозяином (например, это допустимо, хотя и не желательно, по отношению к транспорту). При этом необходимо внимательно следить за тем, чтобы страх не достигал стрессовых значений (это может привести к неврозу) и не изменил самооценки собаки, что скажется на других видах поведения.
Хорошо продуманный баланс положительных и отрицательных подкреплений, основанный на результатах мотивационного анализа поведения собаки и на структуре процесса принятия решений, позволяет эффективно формировать практически любое желательное поведение собаки. При этом сформированные критерии поведения продолжают действовать не только в присутствии хозяина, а включаются в структуру критериального уровня СИМ, приобретая для собаки значение собственных норм поведения. Еще раз подчеркнем, что этот подход к формированию поведения в корне отличается от принятого в дрессировочной практике "отучения" и "приучения", которые базируются исключительно на стереотипном уровне СИМ.

7.3. Управление поведением собаки
Для управления поведением любой собаки в быту необходимы и достаточны 5 основных навыков, входящих в стандартный Курс Общего Послушания/Курс Общей Дисциплины (ОКП/ОКД) и в курс "Управляемая Городская Собака" (УГС). К ним относятся следующие команды:
"Ко мне!";
"Рядом";
"Фу!";
"Сидеть";
"Гуляй".
Опишем значения и стандартные применения этих навыков вместе с не входящими в нормативы, но допустимыми и удобными практически вариантами перечисленных команд, а также со вспомогательными командами, облегчающими выработку соответствующих навыков.
1. Команда "Ко мне!" в ее нормативном варианте обозначает подход собаки вплотную к хозяину с посадкой у левой ноги человека или напротив него. Для того, чтобы не снижать значимость команды и сохранить практическое удобство, она должна быть разучена именно в "строгом" варианте. В быту эта команда используется для того, чтобы отозвать собаку от того, что привлекло ее внимание, а также для того, чтобы предотвратить какие-либо действия собаки или взять ее на поводок.
Если же возникает необходимость вернуть собаку ближе к хозяину, в пределы видимости, но физический контакт и иммобилизация собаки при этом не обязательны, то полезно употреблять не нормативный, а более "мягкий" вариант – например, "Иди сюда". Этот вариант команды подзыва обозначает, что собака должна приблизиться к хозяину, оказавшись в поле его зрения (выйти из-за кустов, угла дома), и не удаляться более, чем на предписанное хозяином расстояние, но может при этом продолжать вести себя так, как желательно ей.
Правила применения команды подзыва не сложны.
Команда подзыва должна применяться не для пресечения нежелательного поведения, а только заблаговременно, для его предотвращения.
Команда подзыва в реальных ситуациях не является самоцелью, а подкрепляется следующей за ней другой командой или каким-либо действием хозяина (можно, например, поправить ошейник собаки или осмотреть ее лапы).
После подхода на подзыв запрещается ругать или наказывать собаку; следует похвалить ее за подход, независимо от того, что она делала перед этим и насколько ее действия были предосудительны с точки зрения хозяина.
Команду подзыва необходимо повторять по нескольку раз за прогулку, подкрепляя ее какими-либо действиями и снова отпускать собаку.
Для того, чтобы собака легко и охотно позволяла после подзыва взять себя на поводок, на этапе формирования навыка полезно связать это действие с чем-либо, очень приятным для собаки (например, с переходом на другое место и продолжением прогулки с более интересными занятиями). Важно, чтобы собака воспринимала поводок не как сигнал к окончанию удовольствий, связанных с прогулкой, а как один из вариантов их продолжения. При тренировке подзыва рекомендуется время от времени брать собаку на поводок и переводить ее на другое место, где ее нужно хотя бы ненадолго отпустить или выполнить интересные и приятные для нее упражнения с более активным подкреплением. Если эти правила выполняются, то собака нередко выполняет бытовую команду "На поводок" охотнее, чем нормативную команду "Ко мне!".
При окончании прогулки полезно дублировать команду подзыва вспомогательной командой "Домой", произносимой при пристегивании поводка.
Срыв команды подзыва служит одним из признаков недостаточного контакта с хозяином и/или синдрома ранней депривации с упущенными возможностями использования импринтинга (см. раздел 6.2).
2. Команда "Рядом" обозначает движение собаки вровень с хозяином, у его левой ноги, на ненатянутом поводке или без поводка. На практике хозяева собак неслужебных пород из соображений собственного удобства нередко водят собак справа от себя, что нельзя считать предосудительным. От привычной стороны движения зависит и выбор дополнительного, очень удобного в бытовом отношении, варианта – "Справа" или "Слева", при котором те же действия выполняются по другую сторону от хозяина.
В воспитательной и корригирующей дрессировке упражнения на выполнение команды "Рядом" используются для "врабатывания" собаки, сосредоточения ее внимания на командах хозяина, а при необходимости – для перехода к стопроцентному управлению поведением. Основное воздействие этой команды на психику собаки состоит в отработке прогнозирования распоряжений человека и в согласовании темпоритмов психической деятельности собаки с действиями хозяина.
Очень часто складывается парадоксальная ситуация: после команды "Рядом" и собака, и хозяин стремятся натянуть поводок (иногда можно видеть, как хозяин отводит руку с поводком назад или вбок, чтобы натянуть поводок с привычной ему силой). Это – обычный результат небрежной выработки этого навыка при самостоятельной дрессировке или под руководством недостаточно опытного инструктора, когда движение вровень с хозяином достигается не за счет рывков поводка, а постоянным силовым "перетягиванием каната".
Для правильного выполнения команды "Рядом" применяются следующие технические приемы:
Резкие рывки поводком, при необходимости – на парфорсном ("строгом") ошейнике (ни его, ни затягивающиеся "удавки" – цепочки никогда не следует применять для постоянного вождения!); наиболее эффективна водилка – "ринговка" или узкий ошейник- "шнур".
Легкие удары – "зацепы" пяткой по грудине собаки при ее выходе вперед (следует помнить, что такой зацеп служит не болевым приемом, а лишь сигналом).
Резкие повороты влево при стремлении собаки забежать вправо перед хозяином.
"Мельница" – вращение поводка перед носом собаки при попытке выйти вперед (следует следить за тем, чтобы поводок опускался сверху морды собаки, но не проходил под ней, т.е. при движении слева поводок вращается против часовой стрелки, а при движении справа – по часовой стрелке).
Вождение вдоль стен, заборов и других препятствий – при стремлении уклониться влево.
"Коробочка" – сильный прижим собаки в области лопаток к стене, забору и т.п. при попытке выйти вперед; может выполняться вдвоем, когда второй человек идет по другую сторону от собаки.
Легкие удары по корпусу собаки прутиком или стеком – при отклонении в сторону.
Легкий удар стопой, стеком, прутиком сзади – при отставании собаки.
Резкие щипки за шкуру на спине при отклонениях от направления движения и при выходе вперед – в тех случаях, когда это является проявлением упрямства собаки.
Важно помнить, что эти приемы ни в коем случае не служат наказанием за ошибки собаки, а являются только лишь корригирующим механическим воздействием. Поэтому они должны выполняться без большого усилия и совершенно спокойно. При чрезмерной силе приемов и при избыточных эмоциях хозяина они утрачивают всякую эффективность.
При остановке хозяина собака, идущая по команде "Рядом", обязана сесть у его ноги (для собак неслужебного назначения можно заменять остановкой; в практике коррекции полезнее всего чередовать остановки и посадки). При этом промежуточная команда "Сидеть" или "Стоять" подается только в ходе первичного освоения навыка. Она может дублироваться легким ударом – "зацепом" стопы, стека или прутика сзади и/или сверху по крупу собаки. Если команда "Сидеть" ("Стоять") подается регулярно после первичного освоения навыка, то собака никогда не будет садиться без этой команды, поскольку не соотнесет это действие с командой "Рядом".
Применение парфорсных ("строгих") ошейников и цепочек-удавок не облегчает выработки навыка "Рядом" по следующим основным причинам. Во-первых, металлические ошейники под действием собственного веса опускаются вниз, на сильные мышцы в основании шеи, которые защищают гортань и предотвращают болевое и удушающее действие шипов и металла. Сами по себе болевые и силовые приемы, как и любое насилие, не являются воспитательными и обучающими приемами и скорее затрудняют выработку навыка, чем облегчают ее. У молодых собак и собак с нарушенными отношениями с хозяином необходимо учитывать также и тот факт, что болевые приемы подрывают доверие к хозяину.
Гораздо более эффективно применение мягкой и узкой водилки – "ринговки", изготовленной из круглого в сечении сыромятного кожаного ремня (наподобие приводного ремня ножной швейной машины). Такая петля закрепляется на надгортанном щитовидном хряще собаки и не сползает вниз. Короткий и несильный, но резкий рывок водилки с нажимом на надгортанник вызывает у собаки очень неприятные ощущения, но не ассоциируется с угрозой и несправедливым насилием со стороны хозяина. Кроме того, собака не привыкает к такому воздействию, что позволяет применять его в течение более долгого времени, чем парфорсные средства. При этом можно обеспечить желательное направление рывка, корректирующее направление движения собаки. Практика показывает высокую эффективность этого приема при выработке команды "Рядом".
Важнейшие упражнения на выполнение команды "Рядом" включают в себя следующие варианты:
движение с переменой темпа (в нормативной дрессировке используются три основных темпа – медленный шаг, нормальный шаг и очень быстрый шаг или бег; в корригирующих целях применяются плавные перемены темпа).
повороты на месте на 90° и 180° с посадкой собаки после поворота (подчеркнем, что поворот на 180° выполняется через правое плечо, если собака слева, и через левое – если собака находится справа).
движение по "змейке" с обходом препятствий (деревьев, столбов, стоек, специальных вешек) попеременно справа и слева.
движение с переменой направления – "зигзаги" и "меандры".
встречное движение двух и более собак.
"змейка" при встречном движении собак.
движение с посадкой и укладкой на ходу, с отходом хозяина в разных направлениях и в разных темпах, с его возвратом или выходом вперед, с приравниванием собаки на ходу и продолжением движения.
Эти упражнения выполняются как по отдельности, так и в разнообразных сочетаниях, а также в "зеркальных" вариантах "Справа" и "Слева", что дает большое количество комбинаций для развития вариативного мышления собаки и согласования ее действий с командой хозяина. После освоения навыка "Справа" ("Слева") очень полезно время от времени чередовать эти варианты при выхаживании и повседневном движении по улице.
Если конкретная ситуация не требует движения строго у ноги хозяина, то команда "Рядом" может заменяться более мягким вариантом – бытовой командой типа "Пошли", которая допускает свободное движение собаки в пределах длины поводка, но с той же скоростью и в том же направлении, как идет хозяин.
Выработка навыка "Рядом" у возбудимых собак, постоянно натягивающих поводок (например, при синдроме ранней информационной недостаточности), существенно осложняется. В этом случае работа начинается на темпе, наиболее удобном для собаки – он всегда оказывается быстрее нормального шага хозяина. После того, как будет достигнуто согласование темпа, отрабатывается очень плавное замедление темпа и только потом – ускорение шага. В этих случаях при коррекции навыка "Рядом" полезно предварительно отработать дополнительные команды "Вперед" и "Тише" (эти навыки заимствуются из службы собак-буксировщиков), после чего отрабатывается согласование скорости движения собаки и хозяина.
Если в работе участвует собака-наставник, то можно применить еще одно очень полезное упражнение – вождение двух собак по команде "Рядом" и "Справа" ("Слева") вровень друг с другом. Зоопсихолог-инструкт