Назад

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Великие танковые сражения. Стратегия и тактика. 1939-1945

   Книга посвящена главной ударной мощи сухопутных сил – танковым войскам. Автор реконструировал основные танковые сражения Второй мировой войны, подробно рассказал о предыстории создания и послевоенном развитии бронетанковой техники, дал характеристику различных видов и типов танков, уделяя большое внимание броневой защите и параметрам танковых орудий, их маневренности в конкретных ландшафтах. Издание снабжено картами, схемами и фотографиями.


Роберт Айкс Великие танковые сражения. Стратегия и тактика. 1939—1945

   Посвящается моей жене Гертруде, без ангельского терпения которой эта книга никогда бы не была написана

Часть первая
Введение в танковую войну

Принципы ведения войны

   Точное и объективное описание конкретного сражения, даже основного хода исторических событий, встретишь редко. Военные записи бывают излишне эмоциональны. Мемуары иногда подаются тенденциозно – для того чтобы представить их авторов (или одну из сторон) в наиболее выгодном свете. История конкретной воинской части зачастую не отражает время, место и расположение войск. Национальная гордость и политика могут влиять на отчеты о событиях, которые приукрашиваются, а личные воспоминания страдают ограниченностью, хотя нередко и добавляют дополнительные и необходимые краски в картину событий.
   Даже в более спокойной атмосфере гражданской жизни бывает разброс мнений после какого-либо события в отношении его причины и оказанного влияния, а также времени и места. Насколько больше вероятность того, что описание событий сражения, когда люди в напряжении, измотаны и боятся скорой и ужасной смерти, страдает субъективностью и не всегда верно. Удивительно то, что в бою люди способны действовать столь же разумно, как они это делали всегда, и помнить все так же отчетливо, как и в обычной жизни. Основой для этого является моральный дух или гордость, а частично – подготовка и дисциплина.
   Следовательно, для синтеза описаний боевых действий требуется приведение к общему знаменателю зачастую противоречивых источников, принятие точки зрения большинства или наиболее правдоподобного из нескольких описаний событий. Историков всегда можно обвинить в том, что им не удается предоставить своим читателям во всей полноте описываемые события, для того чтобы читатель мог оценить значимость этих событий. Поэтому при подготовке этой книги представлялось, что описания различных сражений выиграют, если будут пересмотрены принципы ведения сухопутной войны, которые существуют с незапамятных времен, и тактика, используемая для их воплощения, после того как на полях сражений утвердились танки и самолеты.
   На протяжении столетий были известны девять принципов успешного ведения войны. В разных странах эти принципы формулируются по-разному; в Соединенных Штатах они известны как принципы цели, сосредоточения, маневра, единого командования, простоты, экономии силы, безопасности, внезапности и наступления. Хотя хорошо известно, что принципы ведения войны часто игнорируются или неверно интерпретируются.
   Именно эти принципы ведения войны взяты за основу тактики и искусства боя. Подобно принципам ведения войны, принципы тактики на протяжении истории изменились не так сильно. Менялись вооружение, средства связи и другая техника, но принципы их применения остались во многом прежними. Но поскольку эти принципы применяются в самых различных географических условиях и с по-разному вооруженными солдатами, начиная от копейщика, меченосца, лучника и конника и кончая пулеметчиком, стрелком, танкистом, парашютистом или летчиком, можно наблюдать почти бесконечное разнообразие военных операций. К этому разнообразию условий, вооружений и личного состава следует добавить элементы человеческого фактора – страх, усталость, моральный дух, дисциплину, подготовленность и опыт, скрытую неприязнь и зависть, недопонимание, ложную гордость, гнев при противодействии намеченным планам, отчаяние, предательство и политику, а также панику, скопление гражданских беженцев, эффективность снабжения (или его отсутствие), трения между Верховным командованием и войсками на фронте, капризы погоды и т. д. На ведение боевых операций влияют характер местности (прежде всего рельеф), очертания побережья, приливы и отливы, оросительные и осушительные системы, растительность, почвы, климат и погода, а также созданные человеком отличительные особенности, такие как транспортная сеть и различные поселения, и еще много других деталей. Таким образом, можно видеть, что, казалось бы, хорошо понятные принципы ведения войны на практике реализуются зачастую непредсказуемо.
   Большинство операций с точки зрения военной тактики состоят из общего наступления, конкретных атак, преследования, обороны, сдерживающих действий и отхода. Атака может происходить прорывом, или фронтальным штурмом, или просачиванием. Немцам принадлежит заслуга разработки системы атаки просачиванием небольших групп солдат, пробивающихся через позиции противника незамеченными для того, чтобы потом соединиться и собрать силы. Русские стали мастерами подобных действий двадцать пять лет спустя, во время Второй мировой войны, когда немцы обнаружили, что почти каждое русское наступление предварялась просачиванием отдельных бойцов и небольших подразделений.
   Поскольку фронтальная атака, очевидно, дается дорогой ценой, наступление часто осуществляется обходным маневром или охватом одного или обоих флангов противника. Любые формы атаки могут представлять собой вариации или могут существовать в виде комбинаций. Охваты, как правило, проводятся на поверхности земли, но в истории есть много примеров охватов другого рода. Один из них, который может быть назван «подземным охватом», предполагает проведение подкопа или рытье туннеля. Другие, более близкие к нам примеры касаются охватов по воздуху и по воде.
   Есть две принципиальные формы обороны – активная и пассивная. Активная оборона состоит скорее из серии сдерживающих действий небольших мобильных частей или ряда опорных пунктов, чем действия по срыву наступления противника на непрерывной линии обороны. Мобильные резервы используются гибко, так как они нужны для поддержки опорных пунктов обороны или промежутков между ними или же для контратаки. Этот тип обороны разработали в период Первой мировой войны те же немцы, и с тех пор он был принят почти повсеместно. Такая оборона развивается в глубину и задумана как закрученная пружина, которая, расправляясь или сжимаясь, нагнетает напряжение для контратаки. Пассивная оборона бывает двух типов – фронтальная и круговая (или оборона периметра), ее иногда называют «оборона загнанной в угол крысы».
   Сдерживающие оборонительные действия являются средством для того, чтобы выиграть время для отхода. Для отхода важно суметь выйти из боя. Для наступающей же стороны важно преследование с целью дезорганизации ошеломленного противника, пытающегося вести сдерживающие боевые действия или совершать упорядоченный отход.
   Угроза со стороны резерва или специальных сил означает, что противник подобным же образом должен держать наготове контррезерв. Если не знать о его существовании, размере или месте расположения, резерв становится даже еще более существенной силой. Линии коммуникаций и снабжения должны быть защищены. Степень защиты варьируется и зависит от того, расположены они на своей или на вражеской территории.
   В современной войне нет непрерывной линии боевых действий. Пехотный батальон численностью от восьмисот до тысячи солдат может оборонять главный рубеж примерно в 2400 метров с расстоянием около 400–500 метров между опорными пунктами. Однако в атаке плотность иная и батальон может покрывать фронт лишь на ширину от 500 до 1000 метров. Потери, естественно, сокращают эти расстояния или приводят к тому, что районы обороняются более редкими силами.
   Формальная система разделительных линий была принята в Первую мировую войну, чтобы отметить зоны ответственности между мелкими и крупными частями и соединениями, потому что это было признано желательным при сомкнутых боевых позициях и линиях траншей, существовавших в то время. Разделительные линии ответственности продолжали с тех пор использоваться, хотя в быстро развивающемся типе маневренной войны их ценность сомнительна.
   Говорят, что тактика состоит в своей основе из ведения огня и маневра, использования фактора неожиданности или, наоборот, его недопущения, последнее известно под названием «безопасность». Для того чтобы суметь использовать фактор внезапности, требуются воображение и находчивость. Недопущение внезапности состоит в том, чтобы принять как меры предосторожности технического характера, так и обмана противника. Оно также включает в себя выявление на местности позиций противника, информацию о нем, о его материальных и физических возможностях и возможном образе действий. Считается непростительным быть застигнутым противником врасплох. Успешный тактик должен предотвратить подобное (пытаясь в то же время сделать это в отношении врага).
   Артиллерия используется для огня (прямой наводкой и с закрытых позиций) против артиллерии, пехоты, танков и других войск противника или против его складов снабжения и других тыловых объектов. Но исход битвы почти всегда определяется находчивостью каждого отдельного пехотинца со своей винтовкой, пулеметом или автоматом, потому что только он может удерживать однажды взятую позицию. Все прочие рода войск и службы дополняют такого бойца, позволяя ему вести успешную борьбу с противником.
   На заре истории войн ратники сражались плечом к плечу. По мере непрерывного совершенствования оружия расстояние между ними постепенно увеличивалось. В конце концов это привело к принятию определенных построений для рассредоточения и использования преимуществ характера местности и укрытий. Такие построения также предназначены для того, чтобы сохранять контроль в таких условиях, как боевые действия в лесу, в тумане, при задымленности, ночью, в реке и на переправе, при высадке с моря и во многих других. Эти построения и применяемая базовая тактика одни и те же в отношении как малых, так и крупных подразделений. Все это может различаться в деталях и зависит от ситуации и используемого вооружения.
   Пехотное отделение из двенадцати человек может выполнять обходной маневр с фланга, наступать скачкообразно или просачиванием. По мере увеличения размера подразделения каждая отдельная часть может продолжать действовать в соответствии с базовыми принципами тактики на местности или согласно складывающейся ситуации. Между тем более крупное подразделение (или несколько подразделений) могут подобным же образом выполнять различные тактические маневры. В более крупных подразделениях и частях задействуются дополнительные вооружения – минометы, артиллерия, бронемашины, а также подразделения инженерных войск и связи, артиллерийско-технического обеспечения и ремонта, службы аэрофотосъемки и топографии, медицинские службы, морские силы, партизаны, средства пропаганды и многие другие подразделения, каждое из которых вносит свой вклад в достижение главной тактической цели.
   Подразделения и части различной численности могут атаковать (в т. ч. огнем) каждую вражескую часть на своем пути или обходить ее – для того чтобы не терять темп атаки, оставляя зачистку обойденных пунктов и районов сопротивления противника двигающимся вслед волнам своих войск. Это тоже фундаментальные основы тактики просачивания.
   Несмотря на то что мелкие подразделения, такие как отделение, обычно так не делают, более крупные оставляют в бою часть своих сил в качестве поддержки или резерва. Силы поддержки используются для того, чтобы идти вслед за атакующими передовыми подразделениями, с тем чтобы обеспечивать стремительность атаки, поддерживать ее темп и мощь. Резерв представляет собой дополнительные силы, придерживаемые на крайний случай для окончательного завершения атаки или вводится для того, чтобы отбить контратаку противника в тот момент, когда видно, что атака захлебнулась. Таким образом, при изучении боевых действий существование такой поддержки и такого резерва должно иметься в виду, даже если о них специально не упоминается.
   Как правило, та сторона, которая достигает решающего превосходства в каком-либо виде вооруженных сил и использует его грамотно, имеет больше шансов на победу. Как однажды сказал Наполеон: «Бог на стороне лучше вооруженных батальонов». Это верно, однако только при умелом их использовании. В истории есть масса примеров победоносных действий войск, уступавших в численности, – потому что ими грамотно управляли или же они правильно и эффективно использовали данное им оружие. Битва при Каупенсе в Южной Каролине (1781 год. – Ред.) во время Войны за независимость США – небольшой классический пример, который можно назвать пассивным охватом. В ходе него американский командующий генерал Дэниэл Морган атаковал с фланга неопытные английские войска небольшим числом закаленных в боях американских войск таким образом, что, когда плохо подготовленные американские войска в центре были сломлены британской атакой, опытные войска США на флангах держались так, что естественный ход битвы вел к их победе через охват войск противника в центре. Американский командующий верно оценил свои силы и действовал соответственно.
   Обычное стандартное атакующее тактическое соединение состоит из двух частей первого эшелона и одной части поддержки. Но иногда для фронтальной атаки (штурма), где необходим максимум усилий, может быть выделена всего одна атакующая часть и две (или более. – Ред.) части, наступающие вслед за ней с целью поддержания натиска на противника. Атака через лес или ночью, или на противника, расположение которого неясно, может производиться в построении колонной. В любом случае идущие следом волны наступающих могут повторять построения первоначальной волны для того, чтобы поддержать первоначальную атаку, или могут наступать в каком-то другом построении.
   Численность войск (своих и противника), местность и общая ситуация обычно имеют главенствующее значение, но иногда имеет значение ход мыслей и личность командира. Многие атаки проваливаются из-за недооценки сил противника или его морального духа, или неспособности использовать успех, или даже из-за ввода в бой всех наличных сил только потому, что они были под рукой (и поэтому, когда противник контратаковал, не осталось резервов. Все это азбучные истины, существовавшие с незапамятных времен, и в результате приходилось расплачиваться дорогой ценой напрасно загубленных жизней).
   Общий недостаток военных командиров состоит в том, что они вызубрили установленные правила и шаблоны тактики и всегда пользуются ими совершенно одинаково вне зависимости от конкретных обстоятельств. Так часто происходило во время обеих мировых войн ХХ века. Такие командиры упрямо настаивают на определенном ходе боевых действий, когда провал их уже очевиден. В учебниках по тактике полно технических деталей «одобренных» построений и клише в виде правил (и примечаний к ним) на все случаи жизни. Диаграммы точного построения для использования в данных условиях интересны и могут быть выучены наизусть. В бою слишком часто войсками управляют по методике из учебника, вместо того чтобы руководствоваться здравым смыслом и принципами ведения войны. Не секрет, что действовавшая в 1951 году в Корее армия коммунистического Китая опубликовала документ, в котором отмечалось, что методы американцев всегда отличались тем, что предусматривали определенный день проведения атаки и единую последовательность воздушных бомбардировок, артиллерийских обстрелов, ввода в бой бронетехники и, наконец, атаки пехоты. При использовании таких методов не было места для фактора внезапности, а в результате ненужные потери в личном составе и технике, не говоря уже о том, что действующие по шаблону войска подвергаются опасности быть разгромленными.
   Правила и «одобренные решения» проблем планирования для мирного времени важны, а знание оружия и техники крайне необходимы. Но бывают моменты, когда об учебнике следует забыть, а ситуацию, с которой сталкивается командир, следует оценить по-новому и применить единственно верное средство. В игру должны вступить находчивость и, что более важно, знание человеческой натуры.
   Одна из проблем, с которой сталкиваются командиры в бою, касается контроля над ситуацией. Само собой разумеется, что разведданные или иная информация о противнике должны направляться в тыл – для высшего командования, в то время как встречный поток информации должен следовать из тыла на фронт. Если командир любой войсковой части или подразделения, больших или маленьких, не будет постоянно получать необходимую информацию и не будет в курсе того, что происходит, он будет не в состоянии в нужный момент принять верное решение. Театр военных действий в современной войне очень велик, и прошло то время, когда командир любого, даже самого мелкого, подразделения мог определить, какой оборот принимает сражение.
   Тем не менее командир не может обойтись без определенной разведки на своем уровне, но для получения более подробных сведений он должен полагаться на более масштабные средства. Они включают в себя разведку, проводимую развед– отрядами численностью от нескольких до многих солдат, или даже разведку боем объединенными усилиями различных родов войск. Воздушная разведка, конечно, имеет величайшее значение, заменив собой конные разъезды прошлых лет.
   Проблемы контроля и безопасности особенно трудны в случае ночных операций, когда снижается темп и глубина операции. Опыт показывает, что в ночных операциях потери обычно выше, хотя цель часто оправдывает средства. В армии США после начала корейской войны в боевой подготовке акцентировалось внимание на ночных операциях, и на это уходила треть времени всей боевой подготовки. Но позднее, подобно многим учебным занятиям, необходимость которых была доказана Второй мировой и корейской войнами, такие занятия сошли на нет.
   Меры безопасности при наступлении по дороге или по бездорожью требуют, чтобы разведотряды или передовое охранение двигались впереди главных сил, а также чтобы разведотряды и боевое охранение выдвигались вперед от главных сил и параллельно им. Это делается для того, чтобы предотвратить внезапное нападение противника, а также для того, чтобы дать главным силам время для развертывания из походного в боевой порядок, если понадобится. Сегодня в этой роли иногда используются вертолеты. На привале по этой же причине выставляются посты. В бою каждая часть поддерживает связь с соседними частями с каждой стороны. Если это фланговая часть, она должна также иметь наготове значительные силы для того, чтобы не допустить или сорвать охват своего фланга противником или его обходной маневр. В районе сражения, где противоборствующие силы вошли в боевой контакт, обе стороны прибегают к разведке для того, чтобы выявить и определить расположение противника, распознать противостоящие друг другу части, захватить и допросить пленных. Как уже говорилось, в разведке может быть задействовано лишь небольшое число людей или, при определенных условиях, это может быть разведка боем. В этом случае она может представлять собой небольшую скоординированную операцию с привлечением частей всех родов войск. Или, как во время Первой мировой войны в условиях окопной войны, обе стороны могли прибегать к рейдам в траншею противника, на которые затрачивалось минимальное время (при скоординированных операциях по сбору информации).
   Даже краткое рассмотрение вопроса о тактике будет неполным без обращения к партизанской войне. Хотя партизанская тактика далеко не нова, она все чаще и чаще используется в последнее время, как отдельно, так и во взаимодействии с обычными боевыми действиями. Одно из лучших описаний этого вида военных действий содержится в труде Мао Цзэдуна «Ю Чи Чань» («Стремительная и сокрушающая война»), который частью основывается на учении древнекитайского военного мыслителя Сунь-цзы (VI–V века до н. э.).
   Мао пишет: «Стратегия партизанской войны явно отличается от той, что применяется в традиционных военных операциях. В партизанской войне нет такой вещи, как решительное сражение; нет ничего сравнимого с неподвижной пассивной обороной, которая отличает традиционное ведение войны. Главные отличительные черты разведки, основного принципа развертывания и развития атаки… не имеют ничего общего с партизанской войной». Мао продолжает: «Избрать тактику, создающую впечатление атаки с востока и с запада; избегать крупных сил, атаковать слабые; атаковать и отходить; наносить молниеносный удар; искать мгновенного решения. Когда партизаны ведут бой с более сильным противником, они отходят, когда он наступает; надо беспокоить его, когда он останавливается; наносить ему удар, когда он слаб; преследовать его, когда он отходит. В партизанской стратегии фланги и тыл противника – его жизненно важные места, и он должен быть измотан, рассеян, изнурен и уничтожен… Главное в атаке – ее бешеный натиск и обманный характер». Мао также отмечал, что в любой партизанской войне с Западом восточное терпение одержит верх над западным нетерпением при явном отсутствии решения. Истерия в Соединенных Штатах в 1970 и 1971 годах вокруг требований «положить конец войне» во Вьетнаме служит доказательством того, насколько верна вышеупомянутая оценка.
   Финны в войне с Россией (30 ноября 1939 – 13 марта 1940 года) разработали тактику партизанской войны, которая подходила для их страны озер, болот, густых лесов и суровых зим. Одна из ее разновидностей называлась «мотти». Она заключалась в операции против растянутых и привязанных к дороге колонн наступающих советских войск. В такой операции было три этапа. Первый этап (он продолжался и в ходе последующих этапов) состоял из разведки и блокирования. Небольшие финские отряды беспокоили противника, обычно ночью, применяя тактику нападения и отхода, устраивая подрывы и устанавливая мины, атакуя и быстро выходя из боя. Второй этап состоял из нескольких внезапных весомых фланговых ударов с целью расколоть колонну противника на несколько изолированных друг от друга небольших частей. Это возможно было сделать ночью или во время снежной бури, когда отдельные атаки производились одновременно. Идея состояла в том, чтобы разрезать вражескую колонну на мелкие группы, которые затем выдохнутся в попытках прорваться. Каждая из таких групп в конечном счете разбивалась на все меньшие горстки, которые затем уничтожались.
   Во время Второй мировой войны югославы и русские широко использовали партизан, которые беспокоили тылы немцев, чтобы затруднить их действия, в пропагандистских целях, во взаимодействии с регулярными силами и в качестве своего рода «ку-клукс-клана» для наказания всякого жителя оккупированных территорий, который сотрудничал с немцами. Американцы и южновьетнамцы столкнулись точно с таким же видом партизанской войны в Азии.
   История богата примерами типов ведения войны и еще больше идеями на этот счет. Во всех них принципы ведения войны очевидны. Они не всегда сбалансированы, и иногда храбрый командир игнорирует один или более таких принципов в чрезвычайных обстоятельствах. Но ни один командир и ни одна нация не может их игнорировать, не рискуя потерпеть поражение.

Идея применения танков

   Слово «танк» настолько вошло в обиход, что из-за внешнего сходства с танками так называют даже те броневые машины, которые по сути танками не являются. При этом некоторые машины, не являющиеся танками, могут быть использованы как танки. Следовательно, именно функции, которые выполняет машина, а не ее внешний вид делают ее танком.
   Как правило, люди не видят многих отличий или же в силу особенностей человеческой природы уделяют внимание общим названиям, игнорируя частные. Может быть, потому, что энтузиасты военного флота и военной авиации лучше выражают свою увлеченность, чем это делают любители танков, обычные люди, как мы видим, без труда отличают истребитель от бомбардировщика или крейсер от авианосца и эсминца. Однако у танков столь же много разновидностей, которые, как и в других случаях, зависят от выполняемых ими функций.
   Слово «танк» должно было бы ограничиваться значением, которое выражается словосочетанием «основной боевой танк». Такая машина призвана наносить удар по противнику с расстояния и быстро сближаться с ним, будучи защищенной от его огня внушительной броней. Штурмовое орудие (или самоходная артиллерийская установка) может походить на танк, но у нее, как правило, более тонкая броня, и САУ призвана прежде всего оказывать поддержку своим танкам и пехоте огнем, двигаясь за ними и ведя огонь по противотанковым пушкам и другим противотанковым средствам противника.
   В ходе Первой мировой войны, когда появлялись все более удачные модели танков, устаревшие их типы иногда переделывали в машины снабжения. Тогда в силу острой нужды в тягачах и ремонтно-эвакуационных машинах, которые должны были быть сопоставимыми с боевыми танками по весу, подобные машины оборудовались на базе старых боевых танков, так же как и командирские машины, машины радиосвязи и машины для транспортировки войск.
   После Первой мировой войны были сконструированы несколько других типов экспериментальных машин, но во время Второй мировой войны широкое распространение получили специализированные бронированные машины. Различать их между собой для немцев стало настолько обременительно, что у них слово Panzer (броня) приобрело значение «бронетанковый» и стало употребляться для обозначения танков и их экипажей, а также машин, которые оказывают им поддержку. Слово было настолько в ходу, что союзники приняли слово Panzer (armor) для обозначения тех же вещей. В войсках США во Вьетнаме вместо него использовали слово tracks (гусеницы).
   Первоначально танки подразделялись на легкие, средние и тяжелые, а позднее на танки с легкой пушкой, танки со средней пушкой и танки с тяжелой пушкой. По выполняемым ими функциям танки также делились на разведывательные, десантные, тяжелые танки огневой поддержки пехоты, основные танки и танки – истребители танков. В каждой стране разработана своя собственная тактика применения танков, поэтому боевые функции танков могут различаться в зависимости от страны и машин, сконструированных для выполнения этих функций.
   Так, например, существовали танкетки, которые позднее превратились в пулеметные бронемашины, а те, в свою очередь, были использованы для разведки. Есть минометные бронетранспортеры, машины наблюдения, командирские бронемашины, кабелеукладчики, огнеметные танки и бронемашины, самоходные артиллерийские установки, машины запуска двигателей и подзарядки (для электрических систем или более крупных машин), управляемые по проводам (или радио) роботы-подрывники, машины снабжения и других назначений.
   Бронированные машины (танки), которые могли ездить и на гусеницах, и на колесах, были популярны в период после Первой мировой войны. Во время Первой мировой войны танковые гусеницы были очень недолговечными, обычно их хватало не более чем на 80—100 км. Тяжелые танки, по возможности, перевозились на поездах, а легкие танки транспортировались на грузовиках, чтобы поберечь быстро изнашиваемые гусеницы. Для решения проблемы с короткой службой гусениц были изготовлены колесные и гусеничные машины других конструкций, но большинство из них были непрочными, за исключением тех, что предназначались для американского танка «Кристи», у которого были большие опорные катки или ходовые колеса, с которых гусеницы легко снимались. Но когда стали делать более износостойкие гусеницы, машины с комбинацией колес и гусениц делать перестали, и даже машины на основе танка «Кристи» уже больше не отличались способностью к трансформации. Танковые гусеницы во время Второй мировой войны не изнашивались после полутора тысяч километров и более, в то время как жизнь сегодняшних гусениц в несколько раз длиннее и этого пробега. Японцы также конструировали машины на гусеничном ходу, которые они использовали во время своей Маньчжурской кампании.
   Танки-амфибии также совершенствовались, они обычно были легкого типа, с пропеллерами или гребными винтами, хотя легкие танки (LVT) Второй мировой войны приводились в движение в воде от движения их гусениц. Сегодня танки– амфибии часто приводятся в движение водометным двигателем. Однако и обычные танки сегодня оснащены приспособлениями для преодоления водных преград, иногда они двигаются, погруженные полностью под воду, когда над водой видна только верхняя часть трубы, через которую осуществляется забор воздуха для двигателя и выброс выхлопных газов.
   Уже упомянутое штурмовое орудие САУ – еще один вид бронемашины, которая существует во многих разновидностях. Основное ее вооружение может различаться по калибру, который может достигать 305 мм и более. Некоторые САУ ведут огонь реактивными снарядами или ракетами, как одиночными, так и очередями. Минометы на бронемашинах используются не только при обычном высоком угле выстрела, но и для стрельбы осветительными снарядами ночью – для того чтобы танковые и другие орудия могли вести огонь более прицельно. Истребители танков относятся к категории самоходных артиллерийских установок, так же как и многие виды зенитных установок, используемых для защиты танков и других войск от атак с воздуха.
   Существуют танки – ликвидаторы мин, использующие катки, тралы, трамбующие приспособления, взрывчатку, плуги, ковш бульдозера, специальные «грабли» и бороны, а также танки с усиленной ходовой частью, выдерживающей взрывы мин. Некоторые из них могут нести и устанавливать указатели проходов в минных полях (или для этой цели могут быть выделены отдельные машины). Существуют танки– мостоукладчики, прокладчики дорог, трамбовщики, кабеле– укладчики, постановщики мин, ремонтные, прожекторные и другие типы машин, а также бронетранспортеры.
   Во Вьетнаме войска США, Австралии и южновьетнамские войска по-разному использовали бронетранспортеры, часто в качестве легких танков-амфибий. Таким образом, хотя бронетранспортер и сконструирован для транспортировки войск, выполняя вышеупомянутые функции, он становился танком.
   В свете всех этих вариантов понятно, что слово «танк» настолько прочно вошло в обиход потому, что из-за общего внешнего сходства всех бронемашин их называют танками, даже если они таковыми не являются, а машины, которые не являются танками, иногда используются в качестве танков. И подобным же образом вполне уместно использовать слово «бронетехника» в качестве общего термина, поскольку оно, как и «танк», является словом, дающим общее понятие.
   Идея применения танков вписывается в концепцию мобильной огневой мощи. Танк и самоходная артиллерийская установка – двоюродные брат и сестра, но первый отличается главным образом тем, что его броня, как правило, толще, то есть экипаж защищен надежнее.
   Изначальной концепции мобильной боевой мощи по меньшей мере 3500 лет, и она уходит в прошлое к боевым колесницам на конной тяге, которые были представлены на поле боя еще до того, как стала применяться конница. Боевые колесницы встречаются почти в каждой древней цивилизации. Они были нескольких типов: легкие двухколесные и незащищенные и более тяжелые четырехколесные повозки, иногда защищенные кожаными или бронзовыми листами. Экипажи состояли из возницы и одного или более метателей дротиков или лучников, каждый из которых обыкновенно был защищен доспехами своего времени. Слоны также использовались как древняя форма мобильной боевой мощи, подвижные осадные башни раннего периода истории также могли быть отнесены к этой категории.
   Боевые повозки, запряженные лошадьми изнутри, а не снаружи, представляли еще один, более поздний вариант. Первая такая повозка, как полагают, была изобретена в VI–V веках до Рождества Христова Сунь-цзы. Эти уникальные повозки были покрыты кожаной броней.
   Рыцарь в доспехах многими рассматривается как еще один пример воплощения концепции мобильной боевой мощи. Он исчез с полей сражений с появлением огнестрельного оружия, после чего люди вернулись к идее защищенных боевых повозок. Боевая машина Леонардо да Винчи была усовершенствованием более ранних боевых повозок, и ее защитная оболочка была такой формы, при которой углы отражения снарядов противника даже сегодня считались бы приемлемыми с точки зрения баллистики. О своих боевых повозках Леонардо да Винчи писал: «Я сооружаю безопасные и защищенные колесницы, которые неуязвимы, и, когда они со своими пушками врываются в гущу врага, должны будут отступить даже самые большие массы людей, а за этими колесницами может следовать пехота – в безопасности и не встречая сопротивления».
   На протяжении Средних веков время от времени появлялись крытые повозки такого типа, приводимые в движение лошадьми или людьми. (Например, боевые повозки чешских таборитов начала XV века. – Ред.) Такие, запряженные лошадьми повозки фактически использовались в американских колониях во время войны в XVII веке. Но поскольку огнестрельное оружие продолжало совершенствоваться, для боевых повозок возникла необходимость в механической тяге.
   С развитием паровых двигателей их приспособили для колесных машин. Одна из первых такого рода военных повозок на механической тяге была запатентована Дж. Кауэном в Англии во время Крымской войны.
   Несколько лет спустя, во время Гражданской войны в Америке, Росс Уинанс и Чарльз С. Дикинсон изобрели паровую батарею, которую они построили в Балтиморе. Будучи сторонниками южан, они попытались переправить ее в Харперс-Ферри, чтобы помочь Конфедерации, но машина была перехвачена федералами. Хотя батарея и была на конской тяге, она была вооружена своеобразной, приводимой в действие паром механической пушкой, которая могла выстреливать чугунными шарами из загрузочной воронки. Эта воронка имела вид конусообразного канала, по которому шары скатывались в чашеобразное приспособление на колесе, вращавшемся с бешеной скоростью, и шары выбрасывались, как бейсбольные мячи. Эта часть механизма, так же как и управлявший им человек, были защищены броневым листом.
   Сочлененная гусеница на смену колесам была изобретена Томасом Жерменом в 1801 году, но не нашла практического применения в отсутствие сколь-нибудь подходящих двигательных средств. (Гусеничный ход современного типа был запатентован в 1837 году русским изобретателем Д. Загряжским. – Ред.) Только в 1880-х годах пар был использован для гусеничной машины в американском сельскохозяйственном тракторе Бакстера (первый гусеничный трактор с двумя паровыми машинами был построен и в 1888 году испытан русским изобретателем Ф.А. Блиновым. – Ред.), но не предпринималось никаких попыток найти этому военное применение. И это происходило примерно в то же время, когда французский иллюстратор Альберт Робида предвидел механизированную войну с использованием таких машин, а знаменитый английский писатель-фантаст Г.Дж. Уэллс придумал самоходную бронированную машину для военных целей («Война миров». – Ред.). Но первой использовавшейся на практике машиной этого типа стал частично бронированный трехколесный автомобиль с бензиновым двигателем Дэвидсона – Дюрье (1898 год). Первой полностью бронированной самоходной машиной, применявшейся на войне, был паровой трактор Фаулера, построенный в Англии для использования в Англобурской войне. Это была 25-тонная машина, использовавшаяся в качестве сухопутного локомотива для того, чтобы везти поезд из бронированных прицепов. Каждый из прицепов мог перевозить тридцать человек или одно полевое орудие.
   Но трактор Фаулера, а позднее и значительное количество бронированных машин на базе автомобилей с паровыми или бензиновыми двигателями все еще были колесными машинами, хотя и были логическим продолжением в развитии мобильной огневой мощи. Военные машины, двигавшиеся на гусеницах, не скоро стали реальностью. Английский трактор Хорнсби начала ХХ столетия был представлен на испытания исключительно как тягач для артиллерии, а не в качестве боевой машины. Подобным же образом американские тракторы Холта и Беста появились в Соединенных Штатах всего лишь в качестве сельскохозяйственных машин. Казалось, никто не задумывался о том, чтобы превратить один из них в боевую бронемашину, до тех пор пока в 1911 (1912 год. – Ред.) году это не предложил сделать офицер австро-венгерской армии. (Первый проект танка был разработан в 1911 году инженером В.Д. Менделеевым (сыном великого химика); до 1915 года В.Д. Менделеев предложил несколько вариантов «сухопутных крейсеров», намного опережавших свое время. – Ред.)
   Эта танкообразная машина, сконструированная майором (лейтенантом. – Ред.) Гюнтером Бурштыном, была гусеничной машиной, созданной под впечатлением увиденного им американского трактора Холта. В ней были предусмотрены броневое покрытие и вращающаяся башня, и она была на гусеницах на рессорной подвеске. Два колеса спереди и два сзади были посажены на вытянутые рычаги, которые представляли собой нечто вроде двойных подпружинивающих опор для форсирования траншей, поднимаясь и опускаясь в зависимости от рельефа. Задняя пара колес была ведущей, в то время как передняя пара помогала рулить. Предлагаемая Бурштыном машина была около 3,6 м длиной, 1,4 м шириной и 1,4 м высотой. В его проекте боевая машина была способна вмещать экипаж из трех-четырех человек, но это было бы невозможно из-за ее небольших размеров, потому что для двигателя, трансмиссии и вооружения также требовалось много места. Тем не менее в своей основной конструкции эта машина не сильно отличалась от других созданных в это время машин. Машина Бурштына никогда не была построена, кроме как в виде модели, но двадцать лет спустя в Англии было создано очень похожее устройство для перехода через траншеи, изобретенное Николасом Штраусслером и приспособленное для оправдавшего себя 6-тонного танка Виккерса.
   Бурштын не смог заинтересовать начальство и не получил патент. Хотя он приобрел немалую известность в Европе, очень немногие военные, если где-либо таковые вообще находились, обнаруживали что-либо достойное внимания в его идее, и большинство военных спецов того времени высмеивали его. Но его эксперимент ненамного отличался от того эксперимента, который спустя некоторое время проделал один молодой австралиец.
   Л.А. де Моль, гражданский инженер, работавший на пересеченной местности, проникся идеей использования гусениц для передвижения в таких районах. Затем он усмотрел возможность военного применения своей конструкции и направил эскиз в британское военное министерство. Вскоре после этого он смастерил металлическую действующую модель, к которой прилагались подробные чертежи. Их он также направил в военное министерство, но получил назад в 1912 году с вежливым отказом. Внешне машина де Моля напоминала британские тяжелые танки последовавшей Первой мировой войны. Однако гибкое управление гусеницами было неотъемлемой частью конструкции, за счет вертикально подвешенных гусеничных «рогов». Восемь лет спустя подобный же способ управления посредством так называемых «змеиных гусениц» был использован на экспериментальных британских танках, а через тридцать лет тот же принцип в модифицированной форме использовался в вездесущем британском универсальном транспортере («Юниверсал-Кэрриэр», вес 3,7 т, вооружение 2 пулемета 7,7-мм «Брэн» или 1 пулемет и 1 ПТР «Бойс» 13,9 мм. – Ред.). По иронии судьбы, когда де Моль прибыл в Англию после начала Первой мировой войны (с целью снова обратиться в военное министерство со своим предложением), он не только не добился успеха, но дело кончилось тем, что де Моль был зачислен в британскую армию пехотинцем.
   Германская фирма предложила гусеничную бронемашину германскому военному министерству в 1913 году. Она представляла собой сигарообразный корпус на двух гусеницах. Были представлены эскизы, но предложение было отклонено. В это время немцы чувствовали, что, случись война, она будет очень короткой, продолжительностью не более трех месяцев. Они были совершенно уверены в успехе в такой войне с имевшимся у них вооружением.
   Некоторые военные аналитики еще в 1893 году полагали, что пулемет будет оказывать решающее влияние во всякой войне в будущем. Русско-японская война в 1904–1905 годах отчасти развеяла этот прогноз, как указывали военные обозреватели в своих отчетах и последующих статьях в военной прессе. Но эта точка зрения не только не была общепринятой, но и те, кто ее придерживался, за исключением немцев, в результате подвергались осмеянию. Первая мировая война должна была показать, насколько верны были предсказания (в том числе и то, как близки были немцы к победе). (Победа действительно уплыла у немцев из рук – в 1914 году из-за ошибок в битве на Марне, героизма французских солдат под Парижем и русских в Восточной Пруссии и в Галицийской битве, а в 1915 году русские войска при острой нехватке снарядов и патронов устояли под ударами немцев и австро-венгров. Позже поражение Германии стало вопросом времени. – Ред.) Пулеметы (а также артиллерия. – Ред.) господствовали на полях сражений Первой мировой войны до тех пор, пока идея применения танков не была воплощена в бронированной гусеничной машине, или танке – название, под которым она стала широко известна.
   Но прежде чем это произошло, данная идея воплотилась в виде броневых автомобилей. Бельгийцы и французы быстро приспособили бронеавтомобили для сдерживания наступающей германской конницы. Тактика была нестандартной и зачастую определялась командиром отдельного бронеавтомобиля. Уинстон Черчилль, который часто быстро схватывал военные проблемы и при этом был весьма эмоционален, увидел естественное сходство между бронемашиной и самолетом. В результате авиация ВМС Великобритании задействовала дивизионы бронемашин для защиты передовых военно-воздушных баз, а также для спасения летчиков из сбитых или потерпевших аварию самолетов, тех, которые были вынуждены выброситься с парашютом на занятой врагом территории. Несколько независимых операций проводились на других фронтах отрядами британских, французских, бельгийских, русских и немецких бронемашин, но ни в одной из этих операций не прослеживалось какой-либо устоявшейся тактики или методики.
   Когда в ходе войны на Западном фронте устоялась стабильная непрерывная линия фронта, это произошло потому, что артиллерия и пулеметы господствовали на поле боя так, как это и прогнозировали. Не было никаких флангов. С позиционной обороной и фронтальными атаками – единственной доступной базовой тактикой у каждой из сторон – оборона стала преобладать над наступлением. Обе стороны предпринимали массированные атаки пехоты, которым предшествовала длительная артподготовка. Боевые действия велись примерно по одному сценарию, и, за исключением локальных успехов, такая тактика себя не оправдывала, потому что обороняющиеся в период артподготовки прятались в подземные убежища, а после этого быстро занимали свои места в окопах, чтобы встретить огнем идущую в атаку вражескую пехоту. Даже в случае локального успеха фланги прорвавшего фронт вражеского клина были уязвимыми для контратак из-за непрерывности линии фронта, и часто понесшие большие потери атакующие части ограничивались занятием первой или второй линии обороны либо отходили на исходные позиции.
   Бешеный огонь артиллерийской подготовки часто подрывал способность атакующих продолжать наступление, потому что их артиллерия не могла быть выдвинута вперед по местности, которая благодаря предыдущему обстрелу становилась почти непроходимой. В операции под Ироле 31 октября – 10 ноября 1917 года британцы израсходовали четыре с четвертью миллиона снарядов весом, наверное, в 107 000 тонн при предварительном обстреле и два миллиона снарядов в неделю в течение многих недель после этого, однако достигли лишь локальных успехов (потеряв 400 тыс. против 240 тыс. у немцев. – Ред.).
   Немцы пытались сойти с мертвой точки в 1915 году посредством применения огнеметов, а затем отравляющих газов. Но их противники ответили тем же, и после локальных успехов положение стабилизировалось (только у каждого пехотинца теперь появился противогаз. – Ред.). Попытка британцев сдвинуться с мертвой точки состояла в использовании гусеничных бронемашин. Но они подобным же образом впустую раскрыли этот тщательно хранимый военный секрет, потому что при преждевременном использовании новой техники без обеспечения развития успеха решающий успех не может быть достигнут.
   Использование британцами бронетехники впоследствии в целом было малоэффективным. Даже когда танков стало в избытке, политическое и военное давление приводило к их применению в неподходящих условиях. Это было верно и в отношении Франции. Тем не менее мало-помалу развивалась тактика применения бронетехники.
   Создание механических устройств такой сложности, как танк, которое происходило под влиянием войны и шло просто от идеи, было выдающимся достижением. Французы первоначально видели эту идею в ликвидации проволочных заграждений (т. е. расчистке пути атакующей пехоте. – Ред.), но скоро пришли к пониманию (как это сделали и британцы), что требуется прежде всего защита своей атакующей пехоты от пулеметов врага. В ходе реальных боевых действий оригинальная конструкция танка претерпела сравнительно мало изменений, но при более продуманном подходе, возможном в мирное время, после Первой мировой войны одно за другим последовали усовершенствования, которые приобрели еще больший размах в ходе Второй мировой войны.
   Тем не менее уже с 1918 года все еще находились люди, которые время от времени заявляли, что танк не нужен. Во время Второй мировой войны даже Уинстон Черчилль, который помог в 1915 году в создании танка, отмечал, что «танки себя исчерпали». И все же исход сражений до самого окончания Второй мировой войны главным образом решался бронетанковыми войсками. Количество русской бронетехники на Восточном фронте, в частности при наступлении русских войск на Берлин, было рекордно большим. (Так, в Висло– Одерской операции с 12 января по 3 февраля 1945 года участвовало 7 тыс. танков и САУ. За 20 дней было пройдено с боями 500 км, среднесуточный темп наступления составлял 25 км и доходил до 70 км; в Берлинской операции 16 апреля – 8 мая 1945 года, сокрушившей Германию, участвовало 6250 танков и САУ, 2126 из них были потеряны. – Ред.) Бросок Монтгомери для взятия Антверпена (3 сентября 1944 года. – Ред.) был подвигом (для англичан и американцев. – Ред.), равным более разрекламированному «завершающему пробегу» Паттона вокруг Парижа. Продвижение Паттона после форсирования Рейна было даже еще более эффектным и значимым.
   После Второй мировой войны наступление эры ядерного оружия опять посчитали похоронным звоном по идее применения танков. В 1950 году и позже северокорейцы доказали, насколько не прав был американский министр обороны, когда в своей речи в Уэст-Пойнте в день присвоения ученых степеней назвал танк ненужным. И каждый раз, когда появляется новая ракета, слышишь те же самые прогнозы. Ракетами, как и всяким другим оружием, управляют люди, а людям свойственно ошибаться. Сам факт, что продолжают выпускать так много видов ракет, указывает на то, что они все еще далеки от совершенства. Что касается ядерных ракет, то в случае их будущего применения на полях сражений именно танки и бронемашины обеспечат значительную степень защиты людей от радиации и жара, как и от взрывной волны. Биологическое и химическое оружие представляет опасность, но сегодня многие танки снабжены фильтрами, препятствующими попаданию вредных веществ в воздух, которым дышат экипажи машин.
   Мы обычно считаем танк гусеничной машиной. Однако, вероятно, танк будущего станет совершенно другим в своей механической части и вполне может принять вид машины на воздушной подушке. Такие технологические усовершенствования просто, как всегда, сожмут пространственно-временные факторы войны, но не ее фундаментальные характеристики.
   Внимательный взгляд в прошлое должен убедить даже скептиков в том, что идея применения танков, которая многократно называлась бесполезной, все же претерпела возрождение, все время доказывая свою ценность в бою. Она на самом деле не была ни возрождена, ни похоронена, кроме как в умах тех, кто так и не осознал, что танк – больше чем просто машина. Это – идея. Сами по себе танки просто набор деталей единого механизма. Мастерство и моральный дух танковых экипажей и гибкость ума тех, кто их направляет, – это то, что делает их эффективным боевым оружием.

Влияние авиации и танковых войск на ведение войны

   Танковые войска могут быть составной частью более крупных общевойсковых подразделений или организованы в отдельную ударную силу со своими собственными вспомогательными отрядами, в том числе снабжения и ремонта, и использоваться так, как когда-то применялись большие массы конницы. Несмотря на то что успех сражения в конечном счете обычно зависит от того, насколько пехота способна удерживать захваченную территорию, иногда возникают ситуации, когда танковые войска могут повлиять на тактику боев местного значения – как во взаимодействии с пехотой, так и самостоятельно. Поэтому тактическая подготовка включает как действия танкового взвода (от трех до шести танков), так и тактику боя крупных танковых соединений – дивизий, корпусов или армий.
   Крупные танковые соединения обычно имеют в своем составе пехоту, следующую на бронетранспортерах, а также самоходные артиллерийские установки и необходимые вспомогательные войска, такие как войска связи, инженерные, санитарные и снабженческие части. Такие крупные танковые соединения могут быть использованы для фронтальных наступлений, фланговых атак или наземных охватов точно так же, как для этого используются крупные пехотные соединения. У крупных пехотных соединений также есть свои собственные артиллерия и войска поддержки. Зачастую у них имеется и своя бронетехника. Воздушно-десантные части являются пехотными соединениями, перебрасываемыми на транспортных самолетах или планерах. Или же они могут быть высажены как парашютный десант (вместе с тяжелой техникой десанта). Когда бронетанковые войска являются частью воздушно-десантного соединения, они обычно выступают как часть наземного эшелона поддержки.
   Другим видом крупного соединения является механизированное соединение, например дивизия. В своей основе это пехотное формирование, но оно в соотношении бронетехники и пехоты скорее является танковой, а не пехотной (хотя танков обычно меньше, чем в танковой дивизии) дивизией. Такие соединения обычно используются как отдельные, выполняющие самостоятельную задачу, или в качестве сил поддержки танкового соединения. Разновидностью механизированного соединения является такое, в котором пехота перебрасывается на вертолетах и которое обычно называют «воздушная кавалерия». Ее бронетехника, так же как в воздушно-десантных соединениях, может быть взята на борт вертолета, но чаще выступает как часть наземного эшелона поддержки. Последней разновидностью является дивизия тройного назначения, состоящая из танковой бригады, пехотной вертолетной бригады, воздушно-десантной бригады и подразделений поддержки.
   Пехота в танковых частях считается их составной частью, а танковые и механизированные подразделения в пехотных частях – их штатными подразделениями. При любом типе более крупной части, будь то танковая, пехотная, механизированная, воздушно-десантная или «воздушная кавалерия», пехота в бою может прокладывать путь бронетехнике или же бронетехника может упростить или хотя бы облегчить задачу пехоты, в зависимости от условий в данный момент времени. Все вышеперечисленные войска могут быть передовыми, а также вступать в соприкосновение с противником одновременно.
   Таким образом, танковые войска руководствуются теми же тактическими принципами, что и любой род войск, задействованный в бою с противником. В боевых действиях в пустыне, в Восточной, Западной, Центральной Европе во время Второй мировой войны танковые войска играли главенствующую роль; в горах Италии и Бирмы эта роль принадлежала пехоте и артиллерии; на островах Тихого океана этапы высадки десанта в конечном счете стали возможны с меньшими потерями через использование бронемашин-амфибий. Как только тот или иной род войск доминирует, другим отводится важная вспомогательная роль и роль взаимодействующего звена.
   Бронетехника может быть использована шире чем как просто еще одна разновидность обычного вида вооружений и благодаря своей многофункциональности может найти применение и в качестве особых видов вооружения, в том числе самых неожиданных. Однако командующие часто проявляют отсутствие воображения или понимания технических возможностей различных вооружений в их взаимодействии друг с другом. Это негативно сказывалось на бронетанковых войсках, и даже за пятьдесят лет особых изменений к лучшему не произошло. Командующие, как правило, вводят танковые войска в бой частично, принижают их способности и специальное применение и либо ожидают от них невозможного, либо совершенно игнорируют их присутствие, короче говоря, нарушают тактические принципы, нарушать которые им бы и в голову не пришло в управлении другими войсками. Во время Второй мировой войны и даже в более недавнем прошлом есть много примеров, которые показывают, что командиры все еще мыслят исключительно категориями пехоты и артиллерии. Использование бронетехники и многих новейших вооружений все еще не стало для них второй натурой.
   С другой стороны, использование военно-воздушных сил, очевидно, выкристаллизовалось в основополагающую концепцию. Помимо их использования для аэрофотосъемки и разведки, предусмотрено применение так называемой стратегической бомбардировочной и тактической авиации. Целью стратегических бомбардировщиков являются промышленные объекты страны, хотя во Вторую мировую войну они включали в себя и бомбардировки районов с мирным населением. Тактическое применение авиации включало в себя бомбардировку тыловых районов сражающихся армий, сосредоточений войск и им подобных целей, так же как и непосредственное взаимодействие с наземными войсками, вступившими в боевой контакт с противником, – как в наступлении, так и в обороне.
   Немцы использовали мощь тактической авиации прежде всего в виде пикирующих бомбардировщиков вместо артиллерии в период блицкрига, потому что обычная артиллерия не всегда поспевала за темпом наступления, взятым германскими танковыми войсками. Корпус морской пехоты США также развил обеспечение тесной воздушной поддержки наземных сил до высокого уровня. Частично из-за некоторой обособленности видов вооруженных сил уровень воздушной поддержки сухопутных войск военно-воздушными силами США несколько ниже. Временами в период Второй мировой войны, когда пилоты воздушного армейского корпуса действовали в качестве наземных корректировщиков по выявлению целей, находясь в танках, результаты были чрезвычайно впечатляющими. В Корее уровень взаимодействия был низок из-за существования многих командных инстанций. Во Вьетнаме дела обстояли значительно лучше.
   Все армии признают важность воздушной разведки, но иногда ей мешает плохая погода, и командование на время «слепнет». Наземная разведка танковыми подразделениями является удовлетворительной заменой в качестве ближней разведки, но она не может заменить собой воздушную в качестве дальней разведки.
   Часто обращается внимание на то, что танки уязвимы для атак тактической авиации, но это – вопрос спорный. Это часто становилось очевидным во время Второй мировой войны и после. В случае, если танки сбились в кучу, или неподвижны на позиции сосредоточения, или же их застали в узком проходе или на слабом грунте, эффект от воздушной атаки может быть катастрофическим. Но там, где танки рассредоточены или действуют решительно и напористо, и там, где есть пространство для маневра, бронетехника не более уязвима с воздуха, чем любые другие войска.
   Об этом спросили во время Второй мировой войны британского офицера-танкиста с трехлетним опытом боевых действий в пустыне. Он ответил: «Не знаю, является ли мой опыт типичным, но могу сказать, что меня бомбили с воздуха шесть раз – четыре раза королевская авиация и дважды немцы – и, как видите, я все еще жив».
   Однако следует сказать, что появление бронетанковой техники в Первую мировую войну подняло боевой дух у союзников и понизило его у немцев, – даже если тактически бронетехника использовалась плохо. Союзники только начинали усваивать или скорее применять принципы ударной группы для танков (после битвы при Камбре), и лишь при подготовке планов на 1919 год предусматривалось применение проверенных на практике принципов ведения войны.
   План на 1919 год на случай, если война все еще будет продолжаться, состоял в нанесении фронтальных ударов атакующими массами тяжелых танков для достижения прорывов, с локальной разведкой боем группами легких танков. За тяжелыми танками должны были следовать массы быстрых средних танков, устремляющихся через прорывы. Соединения легких танков-разведчиков должны были целиком сосредотачиваться на задаче проторения пути для машин снабжения при поддержке авиации, которая должна была также атаковать немецкие командные пункты и системы снабжения в тыловых районах.
   Это был настоящий урок тактики Первой мировой войны, но он был реализован на практике позже – немцами. Победители сохранили в памяти только фактический опыт войны, то, как она велась – действия бронетехники в сопровождении пехоты. Послевоенная доктрина французов была по характеру оборонительной. Огневая мощь была во главе угла. Тактика виделась линейной – волна медленно двигающихся танков и пехоты под прикрытием заградительного огня артиллерии при в высшей степени сложной и громоздкой системе командования и связи. Французская система не позволяла выявить слабые места противника или воспользоваться ими, когда они будут обнаружены, и не обеспечивала взаимодействия с авиацией.
   Вот в основном какой была система тактики, которая также была принята и в других странах, включая Соединенные Штаты, хотя разведка и взаимодействие с авиацией обсуждались где угодно, только не во Франции. А военно-воздушные силы разных стран сорвались в свою собственную колею из– за теорий, с которыми выступал итальянский генерал Джулио Дуэ (1869–1930). Его теория ведения войны сводилась к тому, что бомбометание по площади, целью которого являются города противника, могло бы стать скорейшим способом завершения войны.
   Первые противники этих тактических и стратегических методов появились в Англии, в первую очередь это был ныне покойный полковник (позднее он стал генерал-майором) Дж. Ф.Ч. Фуллер (1878–1966), один из авторов плана 1919 года.
   Фуллер был первым, кто обобщил теорию применения танковых армий, и в его представлении война на суше была аналогична войне на море. В этот период в Англии предпринималась попытка отдать королевский танковый корпус под командование королевских военно-воздушных сил, но она успеха не имела. Вслед за Фуллером ныне покойный капитан Б.Г. (позднее сэр Базиль) Лиддел Гарт добавил концепцию «морской пехоты на танках» к танковой пехоте (десанту пехоты на танках), как часть идеи Фуллера о морских пехотинцах. Спустя многие годы эта концепция нашла воплощение у русских во время Второй мировой войны. В 1924 году Лиддел Гарт пошел дальше и предложил использовать бронетанковые дивизии с самоходными артиллерийскими установками во взаимодействии с авиацией и парашютистами как в ночных, так и в дневных операциях не в фронтальных атаках, а в прорыве для нанесения удара по штабам противника, для того чтобы парализовать коммуникации и управление. Эти теории были восприняты немцами, но в других странах только обсуждались.
   К Фуллеру и Лидделу Гарту присоединились другие военные теоретики в Англии и некоторые – во Франции и Соединенных Штатах. Однако в отдельных случаях после Первой мировой войны, когда в бою применялись бронетанковые войска, они в основном следовали французской тактике. Экспериментальная танковая бригада, предложенная Фуллером в 1919 году, не материализовалась до 1926 года, но, после целого ряда перипетий, продолжала снабжаться колесными машинами, и маневры неизбежно устраивались в пользу обычных видов вооружений. Однако контроль при имитации боя осуществлялся по радио, что уже было достижением для танковых войск, в развитии которых британцы в 1930 году были, пожалуй, пионерами.
   В послевоенный период отношение к танковым войскам часто было связано с предвзятым мнением, что танки будут лучше всего сочетаться с другими видами вооружений, но при этом никто не размышлял о том, как их лучше использовать. Противники танковых войск подняли большую шумиху вокруг того, что танки могут быть пробиваемы противотанковыми орудиями, но никогда не делали столь же очевидного сравнения между тонкой кожей человека и винтовкой. Как абсолютные энтузиасты танков, так и те, кто считали танки ненужными, мешали выработке оптимальной совместной тактики.
   Дуайт Ф. Дэвис, в то время военный министр США, наблюдал британские механизированные войска на маневрах в 1927 году. По возвращении в Вашингтон он посоветовал генералу Чарльзу П. Саммераллу, начальнику штаба армии США, создать подобное формирование «не как часть пехоты или кавалерии, но как новый род войск». Это было сделано в июле 1928 года, но, по причине сложности его оборудования и недостаточно весомых результатов, возникли большие разногласия, и эти войска из-за недостатка средств в конечном счете созданы не были.
   То, что британцы в 1928 году отказались от своих экспериментальных механизированных сил, вылило ушат холодной воды и на поборников танковых войск в Соединенных Штатах, но Адне Р. Шаффи, в то время майору в Генеральном штабе, удалось включить в бюджет 1931 года определенный фонд на новые войска. Последним официальным приказом генерала Саммералла до выхода на пенсию было распоряжение о создании и постоянном статусе механизированных сил как части кавалерии. Эти силы рассматривались скорее как техническая лаборатория, чем как тактическая часть. Но разногласия между родами войск (пехотой и кавалерией) и личное соперничество мешали прогрессу в единомыслии.
   Британские эксперименты вскоре переняли и в Советской России, но те же препятствия (как и в Англии и США) в виде сложности организации существовали и там. В Германии, где танковые войска были запрещены Версальскими мирными договорами 1919 года, тактика этих войск вырабатывалась с использованием макетов или моделей танков (например, с использованием автомобилей). Немцы признавали важность плана союзников 1919 года и изучали его, развивая свою перспективную тактику танковых войск. Скорость и независимость действий танковых войск были выведены немцами как основная цель, но, как и в других странах, использование вспомогательных колесных машин снабжения приводило к неповоротливости танковых соединений. Однако создание войск, в которых все машины были бы гусеничными, было невозможным в свете ограничений по мирному договору и с учетом индустриальных мощностей Германии.
   За инициаторами, Францией и Британией, последовали также Япония и Италия. Франция, наконец, сформировала легкие механизированные дивизии, но тактически они должны были действовать как составная часть кавалерии, и фактически в их состав входила конница. У французов также были подразделения тяжелых французских танков, которые должны были действовать как составная часть пехотных соединений. Британцы делали различие между танковыми частями, которые должны были сопровождать пехоту, и другими подразделениями более быстрых танков для ведения разведки. Немцы пришли к тому, что нашли роль, которую призваны выполнять танковые войска, а именно – осуществлять прорыв.
   Гражданская война в Испании была благоприятной возможностью как для Германии, так и для России испытать оружие и тактику (хотя схватка России с Японией на границе Монголии и Маньчжурии имела большую значимость в этом отношении). Обе страны направили добровольцев в Испанию, как позднее это сделали Италия и, меньше, Франция. Бронетанковые войска приобрели в ходе этой войны значительную известность, большей частью не в их пользу. Искаженные донесения о сражении под Гвадалахарой 8 марта 1937 года (в этот день итальянский экспедиционный корпус, 40 тыс. человек, 120 танков, 200 орудий и 90 самолетов, прорвал фронт республиканцев, но позже, к 22 марта, был разгромлен. – Ред.), имели огромное влияние на военную мысль по всему миру. Это сражение, а позднее сражение у Брунете (5—27 июля 1937 года) были искаженно представлены как исключительно боевые действия между военно-воздушными и бронетанковыми силами или между бронетанковыми войсками и противотанковыми силами. В результате почти в любой стране, помимо Германии и России, была принята точка зрения, что дни танков сочтены. Даже уже в 1939 году бригадный генерал Генри Дж. Рейли в статье «Испытательный полигон в Испании», помещенной в журнале «Армейская артиллерия», писал: «Сражение при Фирант– д'Эбро убедило обе стороны, что независимые танковые силы – иллюзия и что роль танка более скромна, но в высшей степени важна в поддержке наступления пехоты». Однако при Бильбао и в более поздних сражениях тактика удара головным бронетанковым отрядом по неширокому фронту, но на глубину при непосредственной поддержке с воздуха, которую использовал Франко с помощью немцев, оказалась чрезвычайно удачной.
   Тактика, примененная в ходе Гражданской войны в Испании, предшествовала методам, использовавшимся немцами в наступлении на Польшу в сентябре 1939 года. Там танковым войскам отводилась главенствующая роль из всех прочих родов войск, включая авиацию, которая им подчинялась. Немцы господствовали в воздухе, превосходили в соотношении три к одному в пехоте (полтора к одному. – Ред.) и четыре к одному в бронетехнике. Глубокие, стремительные прорывы осуществлялись танковыми войсками при поддержке пикирующих бомбардировщиков, оборудованных завывающими сиренами. В то же время эти танковые группировки осуществляли охваты и окружения, а тяжелые германские бомбардировщики наносили удары по тылам.
   Польская кампания была краткой генеральной репетицией вторжения в Нидерланды, Бельгию и Люксембург и Францию, которое произошло на следующий, 1940 год. Там сценарий повторился, но с фундаментальным отличием. На этот раз французские и британские бронетанковые войска численно превосходили немецкие. Но французские и английские танковые силы были в основном распределены по пехотным дивизиям для непосредственной поддержки пехоты – этот принцип оставался основой французской доктрины. Немецкая же тактика массированного танкового удара на узком участке фронта и при действиях пикирующих бомбардировщиков «Штука» в роли артиллерии полностью себя оправдала, и кампания вскоре была завершена (10 мая – 22 июня). (Полным разгромом союзников, потерявших 84 тыс. убитыми и 1 млн 549 тыс. пленными против 45,5 тыс. убитыми у немцев. – Ред.)
   Из Франции война перекинулась в Ливийскую пустыню. Там тактика предусматривала выдвижение вперед артиллерии под защитой бронетехники, пехоты и противотанковых пушек. Немцы разработали систему заманивания британцев легкими танками, выдвигая их вперед в радиусе действий немецких танков с более тяжелым вооружением, которые затем старались нанести по британцам удар с флангов. Либо же британские танки попадали под огонь смертоносных немецких 88-мм орудий, которые совмещали в себе функции как зениток, так и противотанковых пушек. Позднее британцы стали применять сходную тактику. Каждая из сторон держала в запасе танковый резерв, который использовался для удара по флангам противной стороны. Поддержка тактической авиацией использовалась обеими сторонами, но, похоже, с большим успехом применялась немцами, потому что у них было более тесное взаимодействие с люфтваффе, чем то, которое демонстрировали королевские ВВС и сухопутные силы.
   Бронетанковые войска США под командованием генерала Шаффи, сформированные за год до вступления Соединенных Штатов в войну, своим появлением отчасти обязаны германскому вторжению в Польшу. Существовавшие до этого пехота и кавалерия с танками и сопутствующие им части были объединены в новую силу, но проблема возникла из-за двух различных применяемых тактических концепций. Эти концепции сформировались за годы после Первой мировой войны. В этот период любое изменение, затрагивающее основы пехоты и кавалерии, означало полную смену тактики и характера транспорта в каждом виде вооруженных сил. Кавалерия с самого начала противилась механизации в войсках, пока генерал Дуглас Макартур в бытность свою начальником штаба армии США не постановил, чтобы традиционная роль пехоты и кавалерии оставалась неизменной с приходом бронетехники.
   Актом о национальной обороне 1920 года танки придавались пехоте, а танковый корпус, существовавший в Первую мировую войну, упразднялся, танки отнесли к категории «боевых машин». Похожая законодательная уловка произошла во Франции. В Соединенных Штатах кавалерийский взгляд на мобильность в отношении бронетанковых дивизий возобладал, эти дивизии были сформированы уже по-новому, и роль пехоты в качестве сил сопровождения нашла свое воплощение при создании отдельных танковых батальонов. Это в основном совпадало с окончательным формированием структуры британской армии в виде бронетанковых дивизий и армейских танковых бригад.
   Вскоре после того, как Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну, было создано соединение самоходных противотанковых орудий. Но во время войны истребители танков стали по своему внешнему облику приближаться к танкам, так же как и по тактике действий, либо использовались так же, как и обычная артиллерия, так что после войны произошло слияние командования самоходных противотанковых орудий с командованием бронетанковых войск.
   Тактика американских бронетанковых войск во время войны во многом зависела от театра военных действий и опыта высших командиров в их использовании. Теоретическая концепция больше внимания уделяла мобильности, чем толщине брони, и все же на практике бронетанковые войска, обученные действовать мобильно, были подчинены действиям медленно двигающихся штурмовых частей. В обществе ближе к концу войны много критиковали американские танки за их относительно тонкую броню. (Лобовая броня «Шермана», 76–51 мм, была толще, чем у Т-34, 45 мм, но существенно уступала лобовой броне «Тигров» и «Пантер», 100 мм и больше. – Ред.) Но этот критицизм был результатом парадоксального несоответствия между инструкцией по тактике и фактическим боевым применением. За исключением нескольких блестящих примеров практики (вслед за теорией) генералов Вуда и Паттона, танки все чаще и чаще использовались в основном для сопровождения пехоты. Действительно, после 1943 года стандартный корпус в армии США состоял из двух пехотных дивизий.
   Тем не менее известно три важных вклада американцев в тактику бронетанковых войск. Первый состоял в использовании малых самолетов связи для обнаружения бронетехники противника, ее диспозиции и замаскированных противотанковых орудий, а также артиллерийских позиций. Второй вклад состоял в использовании джипов (в вооруженных силах его часто называют «пип»), которые также позволяют вести наземную разведку, а также используются для снабжения горячей пищей в бою и срочной эвакуации раненых. Третий вклад – в использовании бронетехники при высадке десанта на танках-амфибиях, хотя заслуга британцев в этой последней области намного выше.
   Тактика, использовавшаяся немцами на русском фронте, вначале была такой же, какую они перед этим применяли в Польше и Франции. Она была успешной в местном масштабе, но провальной в целом. Пространства России были чрезвычайно обширны, а русские – многочисленны. Русские солдаты обладали большой выносливостью, позволявшей им преодолевать огромные расстояния в пешем порядке, чтобы избежать взятия в клещи. Кроме того, они были привычны к жизни на природе. Так что русские могли быть надолго отрезанными от своих баз снабжения, в то время как проблемы со снабжением у немцев возрастали по мере их продвижения вперед. К тому же русским, использовавшим партизанскую тактику, нередко удавалось отрезать моторизованные части поддержки немцев от их бронетанковых сил. В результате немцы посчитали необходимым делать бронированными кабины грузовиков и добавлять в их колонны бронемашины для защиты своих тылов от нападений партизан.
   Был еще один фактор, который часто упускался из виду при анализе неудач немцев в России, по сравнению с более ранними их победами. Перед началом русской кампании немцы ослабили свои танковые дивизии, сократив в них число танков (однако ударная мощь германской танковой дивизии не уменьшилась благодаря большему количеству средних танков Pz Kw III и Pz Kw IV. – Ред.) и увеличив количество действующей вместе с ними пехоты (и число танковых дивизий. – Ред.). Это было сделано отчасти для того, чтобы заставить русских поверить, что у Германии гораздо больше танковых дивизий, чем было на самом деле, и отчасти из-за внутренних политических противоречий по поводу роли танков, по сравнению со штурмовыми орудиями, и отчасти из– за неспособности танкового производства восполнить потери. В 1939 году в большинстве немецких танковых дивизий было в среднем по 324 танка, к лету 1941 года – по 196 танков. К 1945 году это количество упало до сотни, лишь частично из-за потерь. Немцы в 1941 году использовали лишь 2434 (неверно. – Ред.) из своих 5264 танков, русские – 24 тыс. За три месяца русские потеряли 17 500 танков, а немцы – 550. (Согласно В. Мюллер-Гиллебранду, «Сухопутная армия Германии, 1939–1945», через два с половиной месяца боев в немецких танковых соединениях на Восточном фронте из 3387 танков (плюс 350 танков резерв ОКХ, танки резервных батальонов и штурмовые орудия) полностью вышли из строя 702 танка и 542 танка были в ремонте. Советские потери завышены, однако надо отметить, что при отступлении теряются не только уничтоженные, но и поврежденные танки, которые наступающая сторона может многократно ремонтировать. По другим данным, наши потери за три месяца составили около 10 тыс. танков. – Ред.)
   Между прочим, любопытно, что как Англия, так и Соединенные Штаты реорганизовали большинство своих бронетанковых дивизий вслед за известием об этих изменениях у немцев. Это было сделано из-за веры в то, что изменения, которые произвели немцы, были продиктованы полученным ими опытом, в то время как на деле немцы сделали совершенно противоположное.
   Русские уступали территорию в обмен на время. Их бронетехника использовалась в обороне и недостаточно эффективно, но они быстро учились, и, когда перешли в наступление под Сталинградом, у них было достаточно новых современных танков и они применяли такую же тактику, которую использовали немцы во время вторжения во Францию, и довольно широко. Основным танковым соединением у русских был танковый корпус, эквивалент западной или германской бронетанковой дивизии. Корпуса образовывали танковые армии, а танковые войска никогда не придавались пехотным армиям в роли особой ударной силы, но действовали независимо под непосредственным управлением Верховного командования.
   Возможно, так было по той причине, что в Красной армии в целом не одобрялась личная инициатива. Операции часто сводились к тому, что подчиненным командирам выдавались карты, на которых цветными линиями были отмечены точные дороги, по которым должны были следовать их части и даже отдельные машины, и они должны были неукоснительно следовать приказам. Связь была плохой, а один раз заданный темп тяжеловесного по характеру движения был неизменным. Положение несколько улучшилось летом 1943 года, когда все танки были оборудованы радиосвязью, но это фактически скорее ужесточило, а не ослабило контроль.
   Русские не приходили в смятение от тяжелых потерь и использовали военную хитрость. Сосредоточение у предполагаемого места атаки обычно происходило после наступления темноты. Обычным делом были отвлекающие атаки и оборудование ложных позиций. Русские часто устанавливали мины сразу после своей успешной танковой атаки для того, чтобы помешать контратакам. Артподготовка не была стереотипной. Она не следовала определенной схеме и всегда была основательной. Широко применялось просачивание перед атакой. В тактических целях применялись даже поджоги лесов.
   Поскольку подчиненные командиры боялись отойти от планов, русская армия иногда совершала невозможное в болотах, грязи, в метели или сильные холода. Например, однажды немцы понадеялись, что река в глубоком ущелье послужит им защитой одного из флангов. Русские же переправились через это ущелье вместе с бронетехникой, соединив танки толстым буксирным канатом. Таким образом, в воздухе одновременно находились семь танков. Русские танки с вращающимися гусеницами спускали с одной стороны ущелья и перетаскивали на другой, куда их с помощью лебедки втягивали передовые группы, переправившиеся на противоположный берег с необходимым оборудованием.
   Импровизация, способность к которой отличает русские войска, прекрасно вписывалась в логику их действий, но была зачастую губительна в своей неожиданности для немцев. Частично это происходило в силу того обстоятельства (об этом говорит опыт всех стран), что солдаты без навыка вождения автомобилем часто становятся лучшими водителями танков. Люди, привыкшие к осторожности и запретам при вождении автомобилей на патрулируемых полицией шоссейных магистралях, сталкиваются с трудностями в оценке и максимальном использовании мобильности на пересеченной местности (но только не русские трактористы за рычагами танка! – Ред.). Этим можно объяснить и управление бронетехникой северокорейцами в 1950–1953 годах. И этим можно объяснить, почему так часто бронетехника неграмотно применялась в прошлом с точки зрения командования. Оценка немцами боевого применения американцами бронетехники во время Второй мировой войны состояла в этом смысле в том, что американцы явно были привязаны к дорогам и старались избегать лесов и густых подлесков. Китайцы в войне в Корее придерживались того же мнения относительно склонности американцев организовывать все атаки по точно одному и тому же предсказуемому образцу. И по крайней мере для стороннего наблюдателя, бронетанковые войска во Вьетнаме также в значительной степени были явно привязаны к дорогам.
   Как и в других армиях, у русских были небольшие резервы или они вовсе обходились без них, но старались подавить массой. Танки брали на борт пехоту и атаковали по широкому фронту волнами. Цель состояла в том, чтобы пробиться значительными силами в тылы врага. Тогда их действия можно было считать эффективными. Русские танки часто не ввязывались в бой с бронетехникой, артиллерией (прежде всего противотанковой) противника, оставляя их уничтожение своим самоходным артиллерийским установкам и штурмовой авиации.
   Как русские, так и немцы в зимних операциях использовали бойцов на лыжах, по 4–5 на танк. Иногда за танком тянулись на прицепе бронированные сани, перебрасывавшие пехоту для атаки зимой. В любом случае пехота, сопровождающая танки, действовала не в темпе пеших солдат, а перемещалась тем или иным способом со скоростью бронемашины, становясь тем, что Лиддел Гарт как-то назвал «танковая морская пехота».
   В первые дни Второй мировой войны в Соединенных Штатах бронетанковые войска были разрекламированы довольно широко. Эта реклама была зрелищной, и многие (как военные, так и гражданские) не сомневались в их успехе. Позднее на других театрах военных действий, где пространство для маневра было ограничено и командующий по старинке был привержен фронтальным атакам и использованию огневой мощи, те же самые люди резко меняли мнение, заключая, что бронетехника не нужна или в лучшем случае впредь годится только для действий малыми группами либо вместе с пехотой. Кураж пропал, и снова основное значение стала иметь огневая мощь. Почти как в Первую мировую войну, все повторилось снова – индустриальная мощь одной стороны противостояла индустриальной мощи другой.
   Война на Тихом океане требовала применения тактики совершенно иного плана. Охват в действиях на море под названием «операция «Тишина» в Первой мировой войне, которая, хотя и была запланирована, никогда не осуществилась, давно был забыт, и помнили только о фиаско при Галлиполи (неудачная для союзников Дарданелльская операция 19.02.1915—9.01.1916 года. – Ред.). Однако изобретение танка-амфибии Дж. Уолтером Кристи в 1923 году дало толчок запуску программы развития техники высадки десанта на вражеском берегу для корпуса морской пехоты США. Плавающий трактор Рёблинга 1930-х годов превращался в LVT или в гусеничную амфибию для операций десантирования Второй мировой войны. Эти машины вместе с десантным судном с небольшой осадкой были созданы первоначально для использования при десантировании войск в Норвегии (операция не была осуществлена) и в соединении с тактической поддержкой с воздуха (авиация) и моря (огонь корабельной артиллерии) сформировали основу для тактики, разработанной корпусом морской пехоты. Эта тактика позднее применялась также армией США в целом ряде операций высадки морского десанта, которые внесли большой вклад в боевых действиях на суше при поэтапном создании и расширении прибрежных плацдармов.
   Ночной бой с использованием бронетехники применялся во Второй мировой войне, союзниками несколько раз, а русскими многократно. Обычно такие атаки проводились в лунные ночи, так чтобы танки и пехота неуклонно держались намеченного курса. Русские в ночных операциях широко использовали прожекторы и открыто пользовались огнями танков и машин. Сегодня большинство армий разработали активные и пассивные приборы ночного видения для использования на танках в ночном бою. (В конце войны, в частности в боях у озера Балатон в марте 1945 года, немцы наступали ночью, используя установленные на танках приборы ночного видения. – Ред.)
   Военная мысль в Соединенных Штатах после Второй мировой войны возвращалась к тому, что уже было после Первой мировой войны, хотя пропаганде продолжали платить за восхваление «мобильности». Фактически, можно было провести параллель с тем, как был отвергнут план 1919 года, не осуществившийся в результате окончания Первой мировой войны, потому что его затмили операции, которые вели к принятию этого плана. Бронетанковые войска в Соединенных Штатах после Второй мировой войны считались ненужными, частично из-за принятия желаемого за действительное и пропаганды приверженцев военно-воздушных сил, а также из-за создания атомной бомбы.
   Благодаря привлекательности самолетов и эффективной работе с общественностью военно-воздушного корпуса армии США с преувеличением влияния, которое оказали стратегические бомбардировки на результаты Второй мировой войны, удалось создать отдельные военно-воздушные силы, не прибегая к соответствующим конституционным поправкам. Эти усилия были омрачены тем фактом, что и высадка десанта на острова в Тихом океане, и сухопутные операции в Азии и в Европе – все они успешно осуществлялись благодаря коллективным усилиям, а не действиям одного рода войск. И нельзя упускать из виду, что в ряде случаев проблемы, касающиеся завершения войны, в основном решались бронетанковыми войсками при поддержке авиации, а не стратегическими бомбардировками. На Восточном фронте концентрическое наступление русских начиная с 12 января 1945 года по 465-мильному фронту велось силами 215 пехотных дивизий и 28 танковых корпусов против 115 немецких дивизий, имевших 3000 танков[1] (автор «плавает» в цифрах. Видимо, он имеет в виду Висло-Одерскую операцию, где 12 января перешли в наступление 22 млн советских воинов и около 7 тыс. танков (против 400 тыс. немцев с 1220 танками), и Восточнопрусскую операцию, где с 13 января наступали 1,6 млн советских воинов и 3860 танков против 80 тыс. немцев (в т. ч. 200 тыс. фольксштурм) с 700 танками. – Ред.).
   Это, вместе с наступлением бронетанковых войск союзников на Западном фронте, и поставило Германию на колени. (Автор «забыл» о грандиозной Берлинской операции 16 апреля – 8 мая 1945 года. – Ред.) Монтгомери со своей армией за неделю совершил бросок для взятия Антверпена. Вероятно, что Берлин, Вена и Прага могли быть спасены для Запада (если бы не грандиозные советские наступления 1945 года. – Ред.), что, возможно, предотвратило бы возникновение многих мировых проблем.
   Интерес к бронетанковым войскам был снова возрожден в 1949 году (после того как СССР взорвал свою атомную бомбу и возможности для ядерного шантажа стали быстро уменьшаться. – Ред.), но лишь как дополнение к «огневой мощи», которая стала новым слоганом вместо «конструктивной военной мысли». В то время стала осуществляться политика объединения видов вооружений, в которой бронетанковые войска должны были стать «ядром сухопутных сил». Хотя о мобильности и продолжали говорить, это понятие стало относительным, а самым важным была огневая мощь.
   После первого впечатления от северокорейского танкового наступления в 1950 году американская бронетехника стала использоваться так же, как и в Первую мировую войну – т. е. как силы поддержки атакующей пехоты (как непосредственно, так и в качестве врытой в землю артиллерии). Роль независимой бронетанковой части ушла в прошлое (подобно предшествующей ей коннице). Военно-воздушная мощь была частью всеобщей доктрины огневой мощи Кореи, и, имея важное значение, она была далека от зрелищного эффекта, которым ее наделяли. Это же было верно и для Вьетнама.
   В то время как бронетанковым войскам в Соединенных Штатах отводилась второстепенная роль, их значение как боевого инструмента еще более возросло в Советском Союзе. Около двух третей русской военно-воздушной мощи приходилось на тактическую авиацию либо для затруднений действий противника, либо для непосредственной поддержки танковых войск. Русский танковый корпус предназначался для операций прорыва, в то время как русские механизированные дивизии, в состав которых входило гораздо больше пехоты, чем бронетехники, призваны выполнять функции разведки. Самоходные артиллерийские установки поддерживают танки и обеспечивают им защиту с флангов.
   До 1956 года в Англии бронетанковым войскам продолжали придавать более важное значение, чем в США. Но из соображений экономии несколько бронетанковых дивизий были упразднены, а пехотные дивизии были реорганизованы в части, напоминающие последние немецкие танковые дивизии военного времени. В качестве эксперимента была предпринята попытка сделать все дивизии целиком состоящими из соединений на гусеничном ходу, но финансовые проблемы положили этому конец. Однако как Англия, так и Соединенные Штаты поддерживали «ударные» силы, которые могли быстро перебрасываться по воздуху в любую точку мира, подбирая после прибытия свою тяжелую боевую технику в заранее назначенных местах хранения.
   После завершения корейской войны и после того, как все больше и больше информации о державах и количестве стоящего на вооружении ядерного оружия вскрывалось и оценивалось, военная мысль в Соединенных Штатах опять изменилась. Число бронетанковых дивизий возросло, были созданы штабы бронетанковых корпусов, а ВВС стали проявлять больший интерес к непосредственной поддержке с воздуха. Возможность объединения ядерного оружия, ВВС и бронетанковых войск рассматривалась во всей полноте, но участие в войне во Вьетнаме вновь привело к обращению назад – к опоре на огневую мощь как с земли, так и с воздуха. Немного попыток было сделано (если вообще они делались), чтобы использовать бронетехнику на любой другой основе, кроме сопровождения пехоты. И опять прежнее утверждение о том, что дни бронетехники уже или скоро будут сочтены, было озвучено генерал-майором Делком М. Оденом по случаю его ухода на пенсию в 1970 году с поста командующего авиацентром Форт– Ракер. Он прогнозировал, что вооруженный противотанковыми управляемыми ракетами вертолет в конечном счете вытеснит танк с поля боя, может быть даже еще до 1980-х годов.
   Примеры сражений на нижеследующих страницах проиллюстрируют, какую пользу извлекали из бронетехники начиная с Первой мировой войны и вплоть до настоящего времени. На большинстве из этих примеров, при взаимодействии с авиацией или без нее, не может не стать очевидным, что бронетанковые войска спасают многие жизни. Есть примеры их неграмотного использования. В других случаях бронетехника при поддержке авиации используется блестяще. Во всех случаях нельзя не видеть, что боевой дух, подготовка и коллективные действия в войне зачастую важнее, чем само оружие.

Часть вторая
Бронетанковые войска в боевых действиях 1917–1967 годов

   Британцы впервые применили танки в сражении на Сомме 15 сентября 1916 года. С тех пор и до наших дней много уроков было получено и забыто, потом те же уроки люди заново получали и заново забывали – и так множество раз. Это наглядно видно из приводимых ниже кратких описаний танковых сражений начиная с Первой мировой войны и вплоть до войны во Вьетнаме. Все боевые действия можно разделить на четыре конкретных вида: действия, во время которых какой-либо тип танка или бронированного автомобиля применялся впервые или его применение было показательным, в качестве новинки, или неординарным; действия, которые велись в особых или необычных условиях; боевые действия, в которых очевидна слаженная работа экипажа или ее отсутствие, и, наконец, действия, где наблюдалось явно неграмотное применение бронетехники или недопонимание ее характеристик.
   Принципы неизменны, а люди – нет, а все действия осуществляются людьми. Это верно как для сражения в целом, так и для бронетанковых войск в частности.
   Величайшая проблема, с которой сталкивались участники боев Первой мировой войны, состояла в ограниченном радиусе действий артиллерии. Стремясь уничтожить вражескую артиллерию, каждая из сторон старалась для большей защищенности оттянуть свою артиллерию как можно дальше от линии фронта, состоящей из почти непрерывной системы траншей, отстоящих друг от друга на расстоянии 350 миль и образовывавших так называемый Западный фронт. (Его длина от побережья Северного моря до швейцарской границы перед весенним германским наступлением 1918 года составляла 765 км. – Ред.) Таким образом, в то время как на первоначальном этапе атака пехоты могла быть удачной, она вскоре попадала в радиус обстрела своей же артиллерии.
   Возникали и сопутствующие проблемы. Районы, подвергнувшиеся артподготовке, были сплошь покрыты воронками от снарядов, что затрудняло размещение своей артиллерии на передовых позициях, которой нужно было поспевать за наступающей пехотой, к тому же с необходимыми боеприпасами и другими предметами снабжения (не говоря уже о трудностях, с которыми сталкивалась пехота при наступлении по пересеченной местности). И все же в ведении боя продолжал действовать прежний шаблон с предшествующим каждой атаке пехоты продолжительным артиллерийским обстрелом позиций врага.
   Возлагалась надежда на то, что танки помогут решить некоторые из этих проблем, но труднопроходимая местность и обессилевшая пехота постоянно становились препятствием на пути непрерывного продвижения вперед. Первоначально танки использовали в небольших количествах и без резервов. Нужно было научиться грамотному с ними обращению и отработать систему их взаимодействия с другими родами войск.

Третье сражение на Ипре, Бельгия

31 июля – 10 ноября 1917 года
   С середины лета 1917 года русский фронт постепенно рушился (результат Февральской революции и преступного Приказа № 1 Петроградского совета, лишавшего офицеров дисциплинарной власти над солдатами. – Ред.), и немцы начали постепенно перебрасывать войска на Западный фронт. Третье сражение на Ипре в Бельгии воспринималось как бег наперегонки со временем. Британцы намеревались захватить небольшую возвышенность в 5 км к востоку от Ипра, для того чтобы обойти с фланга бельгийское побережье, и очистить ее прежде, чем подойдут немецкие войска, переброшенные из России.
   Территория, на которой велись боевые действия, почти полностью состояла из возделанной земли приблизительно на уровне моря. Собственно говоря, одно время и сам Ипр был морским портом. Две армии стояли друг против друга в этом районе почти три года, и в результате непрерывных артобстрелов Ипр уступал только Вердену по произведенным разрушениям. Планирование операции началось за шесть недель до 31 июля, дня, установленного для начала сражения. В то время, когда приступили к планированию операции, земля была сухой, но в июле начались дожди, в результате чего, кроме очень низкой гряды вдоль западного берега реки Стенбек и еще одной гряды, тянущейся от леса Полигон через деревню Зоннебеке к возвышенности и населенному пункту Пасхендале (Пашендэйл), местность превратилась в почти непроходимое болото. Но британцы упрямо стремились вперед.
   План состоял в том, чтобы предварить фактическую атаку артобстрелом в течение восьми дней артиллерийских позиций противника, вслед за чем последуют шестнадцать дней интенсивного основного артиллерийского обстрела 2300 орудиями, по 6,5 метра фронта на каждое из них. За этим должен был последовать штурм пехоты, развитие успеха, перегруппировка и возобновление атаки. Танки должны были заниматься опорными пунктами противника и идти за пехотой последовательными волнами. Одна волна танков должна содействовать взятию первого объекта, как показано на карте, следующая волна должна продолжить наступление на второй объект, и завершающая волна должна содействовать взятию третьего объекта. Было 216 боевых танков наготове плюс 36 танков снабжения, два танка радиосвязи и несколько спасательных танков, т. е. почти все британские танковые силы. 36 боевых танков оставались в армейском резерве. Понадобился 21 железнодорожный состав для того, чтобы в течение двух ночей перебросить танковые батальоны в тыловые районы, где они стояли, накрытые брезентом и камуфляжными сетками. Ночные передвижения были необходимы для того, чтобы не быть замеченными с воздуха и атакованными.
   Первыми британскими танками были танки серии Mk I (Марка I), Mk II (Марка II), Mk III (Марка III). В операции, о которой идет речь, предусматривалось использование танков Mk IV (Марка IV). Все они внешне походили друг на друга: знакомая ромбовидная форма с гусеницами по периметру машины и вооружение в спонсонах по каждому борту. Некоторые были вооружены 57-мм орудиями и четырьмя пулеметами, другие – только шестью пулеметами и соответственно назывались пушечными и пулеметными танками. Семь человек составляли экипаж каждого из них, и для этих первых машин требовался один водитель плюс по одному помощнику– рулевому с каждого борта, которые поочередно по сигналу переключали передачу. Броня была толщиной всего 6—12 мм, хотя машина весила около 28 тонн.

   ИПР
   31 июля 1917 г.

   Танки радиосвязи были новинкой в этой операции, и их предполагалось использовать с целью осуществления управления и контроля. Танками снабжения были более старые танки Mk I и Mk III с бортовыми спонсонами, в которые вместо установленного вооружения помещали доставляемые предметы снабжения. Во всех моделях двигатели располагались в отделении экипажа, и люди часто получали ожоги из-за крена машины во время движения. Выхлопные газы двигателя и пороховой дым при стрельбе были едкими, а захватываемая гусеницами грязь липкой слизью осаждалась на полу, нередко в несколько дюймов толщиной. Танки-спасатели – также новшество в этой операции – представляли собой танки, переделанные из пушечного бронетранспортера, который первоначально был разновидностью грузового гусеничного транспортера.
   Еще одно приспособление, новинка в этой операции, – балансир. Это была деревянная балка, похожая на железнодорожную шпалу; она была длиннее общей ширины машины и покоилась на надземных рельсах. Балансир мог быть прикреплен зажимами и цепями к гусеницам таким образом, чтобы его переносило вокруг танка, давая сцепление каждый раз, когда он проходил под танком. Чтобы им манипулировать, требовался член экипажа, который, прикрепляя бимс к гусеницам, был вынужден подставлять себя под огонь противника.
   Германская линия фронта у Ипра была просто цепью воронок от снарядов, к которым примыкали траншеи. Следущие за ними рубежи состояли из траншей с бетонными долговременными огневыми сооружениями или бункерами с интервалами между ними в качестве опорных пунктов, в каждом из которых было от тридцати до сорока солдат. Линия фронта удерживалась слабо, и планами немцев предусматривалось, что солдаты в случае атаки отступят. Резервы в следующих рубежах делали возможным нанесение контрударов до того, как атакующий успеет закрепиться на какой-либо занятой им территории. Немцы знали, что готовится новое наступление, а от захваченного германскими разведчиками пленного им стало известно о сосредоточении британских танков. Однако немцам не верилось, что британцы введут на такой разбитой местности и раскисшей земле в бой танки, поэтому они лишь изредка подвергали артобстрелу район сосредоточения.
   Километры насыпных дорог или деревянных настилов были проложены для продвижения войск к рубежу атаки, оборудовано много полевых складов, при этом использовались небольшие узкоколейные железные дороги. Были также разработаны планы строительства мостов через каналы и реку Стенбек.
   Четвертой и окончательной целью были немецкие позиции на относительной возвышенности, тянувшейся через Брудзейнде к востоку от Ипра и называемой грядой Брудзейнде и долиной Стенбека. Местность была покрыта воронками от разорвавшихся артиллерийских снарядов, которые быстро заполнялись дождевой водой. Участок недалеко от канала Ипр – Комин к северу от заповедника удерживал 2– й британский корпус, состоявший из пяти дивизий и отвечавший за защиту фланга, 2-я танковая бригада должна была выставить 16 танков против первой цели, 24 – против второй и третьей, а восемь танков держать в резерве. Из-за болот и лесов было только три возможных подхода в этот район, а значит, танки подставлялись, становясь объектом интенсивного обстрела.
   В районе непосредственно к востоку от Ипра, который удерживался британским корпусом из четырех дивизий,
   3– я танковая бригада выделила 24 танка на вторую цель и 24 – на третью; 24 танка были оставлены в резерве. В районе XVIII корпуса из четырех дивизий к северо-востоку от Ипра по 12 танков 1-й танковой бригады были выделены на вторую и третью цели, в то время как 12 танков оставались в резерве. Остававшиеся 37 танков были оставлены в армейском резерве. К северу от XVIII корпуса вдоль канала Изер– Ипр XIV британский корпус без бронетехники защищал левый фланг, а 1-я французская армия взаимодействовала с англичанами в наступлении на левом фланге, также без бронетехники. 2-я британская армия поддерживала наступающих справа.
   После 16 дней артиллерийского обстрела, во время которого было выпущено четыре с четвертью миллиона снарядов, час «Ч» наступил в 3.50 утра 31 июля. Все предыдущие недели моросил мелкий дождь, а в ночь атаки пошел сильный дождь. Атака началась с чередующегося заградительного огня, и германский фронт был подавлен почти сразу перед наступлением пехоты. Первая волна из 52 танков остановилась и не могла двигаться дальше до наступления дня из-за труднопроходимой местности.
   В полосе наступления II корпуса пехота была задержана у первой цели, и танкам пришлось двигаться по узким проходам и подвергаться интенсивному артиллерийскому огню. Вторая волна из 24 танков быстро уменьшилась до 14 от артобстрела, неполадок или увязнув в болоте, и остановилась. Затем была введена в бой часть резерва, но пробился только один танк. Атака захлебнулась. К концу дня все английские танки были подбиты.
   Половина из 48 танков в первых двух волнах XVIX корпуса были подбиты или брошены. Резерв из 24 танков был затем выдвинут вперед, но встретился с трудностями в заболоченной местности близ р. Стенбек. Девять танков, которым удалось прорваться, прибыли слишком поздно, чтобы быть полезными.
   XVIII корпус слева действовал несколько лучше. Их 24 танка использовались эффективно: они достигли третьей цели, прежде чем немцы успели отбросить их контратаками.
   В общей сложности 77 танков завязли в болоте и 42 были уничтожены артиллерийским огнем. Потери пехоты были высокими, но танковые экипажи держались несколько лучше. Летавшие на небольшой высоте немецкие самолеты в некоторых случаях останавливали танки (поражая их сверху, где броня была совсем тонкой. – Ред.), которым потом еще доставалось от германской артиллерии. Даже новые балансиры не смогли уравновешивать танки, двигавшиеся в рыхлой грязи и пытавшиеся уклоняться от обстрела.
   После того как ближе к вечеру была захвачена вторая цель, немцы контратаковали при сильном ливне, оттеснив британцев назад. К наступлению ночи британцы удерживали низкую грязную гряду первой цели и еще немного территории, захватив 6 тыс. пленных и много пулеметов. Немцы продолжали свои контратаки всю ночь при поддержке артиллерийского огня. Затем дождь, который продолжался четыре дня, заставил наконец обе стороны прекратить боевые действия, сбивая темп наступления британцев и давая немцам возможность перегруппироваться. Кроме дорог, весь район боев превратился в непроходимое болото. Донесения пехотинцев после сражения разнились, что касается ценности бронетехники, то общий тон был таков, что она была бесполезна.
   Дожди продолжались две недели вперемежку с артиллерийскими обстрелами с обеих сторон, но с очень незначительной активностью иного рода, за исключением атак местного значения силами II корпуса 2 и 10 августа, обе они провалились.
   16 августа после нескольких дней сухой погоды 12 из 36 танков из армейского резерва были выделены XVIII корпусу для атаки, но из 12 танков, которые начали выдвигаться на рубеж атаки, ни один не прибыл, главным образом потому, что требовалось, чтобы они двигались ночью. Не получив разрешения следовать по дорогам, которые использовались для целей снабжения, танки застревали в попытке свернуть с дороги, когда уступали путь машинам снабжения. Как для немцев, так и для британцев вошло в привычку время от времени обстреливать артиллерийскими снарядами дороги по ночам, и, следовательно, их приходилось оставлять свободными для проезда быстрых грузовиков и гужевого транспорта. Поэтому пехота атаковала без танков.
   Еще одна атака снова была предпринята в полосе XVIII корпуса 19 августа. На этот раз пехоте и танкам было разрешено использовать дороги. К тому же не было предварительной артподготовки в ограниченной атаке, которую предполагалось провести против шести долговременных огневых сооружений в районе Сен-Жюльен – треугольная ферма – Коккрофт. Вместо этого была использована дымовая завеса, чтобы ослепить немцев и изолировать эти позиции. Восемь танков были задействованы, а четыре оставлены в резерве. Танки обогнули полосу дыма, и два танка вышли на каждое из бетонных огневых сооружений с тыла, при поддержке пехотного взвода. Каждое долговременное огневое сооружение защищал гарнизон силой до роты и до сих пор, казалось, не поддавался артиллерийскому огню. Через два часа атака увенчалась успехом, а потери составили всего 15 пехотинцев.
   Заслуга этой небольшой операции в рамках более крупной состояла в спасении британского танкового корпуса от роспуска, потому что она смягчила растущее чувство того, что бронетехника не имеет никакой ценности, и помогла не принимать во внимание поступавшие до этого негативные донесения от командующего 5-й британской армией. Кроме того, она привела к одобрению планирования танковым корпусом атаки на Камбре в ноябре.
   Более крупные атаки были предприняты 22 августа II, XVIX и XVIII корпусами, но дались дорогой ценой и мало что принесли. Четыре танка со II корпусом, 18 с XVIX корпусом и 12 с XVIII достигли фронта, но были полезны главным образом для того, чтобы отбивать контратаки немцев. Четыре танка 2-й бригады были задействованы к востоку от леса Санктуари для поддержки атаки, которая не достигла успеха. Четыре танка были выделены в тот же район 26 августа и еще четыре 27 августа, но так и не достигли линии фронта. Ночь за ночью танки с трудом пробивались туда, чтобы принять участие в какой-либо атаке, но все они проходили без их участия, потому что танки так и не подошли.
   Половина пехотных дивизий была отведена 11 сентября для пополнения, а 2-я и 3-я танковые бригады – для ремонта и отдыха. Три остававшихся танковых батальона 1-й танковой бригады получили новые танки и были пополнены танковым батальоном из Англии.
   Погода улучшилась в сентябре, но почва оставалась болотистой. Немцы осознавали зависимость танков от дорог и повалили поперек них деревья. Британцы решили изменить тактику, проводя единовременные мелкие атаки. После семи дней артиллерийского обстрела при густом тумане 20 сентября по всей линии фронта должны были быть введены в бой 34 танка, но лишь один достиг рубежа, другие остановились у деревьев. Атака местного значения с пятнадцатью танками возле деревни Зоннебеке после пяти дней артподготовки провалилась 26 сентября. Несколько дней отдельные атаки провели немцы, впервые применив огнеметы. Британцы более успешно действовали 4 октября. Три танка были применены в тот день возле леса Полигон и 12 танков пригодились VIII корпусу во взятии Пелкапель без потерь. В этой атаке не было никакой артиллерийской подготовки, и немцы, сами сосредотачивавшиеся для атаки, были застигнуты врасплох. Танки научились проходить через поваленные деревья под углом, и дороги для следования танков были обозначены белыми лентами на земле за ночь до атаки. Их успех также удивил британцев, которые не планировали развитие успеха.
   Во второй половине дня 4 октября снова пошел дождь, и он продолжался весь октябрь. Два танка, которые должны были быть введены в бой по плану вместе с наступающей пехотой 7 октября, не смогли продвигаться, потому что дорогу им перегородил брошенный танк. Окончательный провал случился 9 октября, когда восемь танков должны были атаковать укрепленные пункты за деревней Пелкапель. Они выдвинулись ночью и достигли деревни. Немцы обстреляли из орудий дорогу, подбив первые два танка, которые перегородили дорогу для других. Поворачивая назад, последний танк зацепился за брошенный танк. Колонна оказалась в западне, и все танки были обречены. Все они взлетели на воздух, подорванные британцами в последующие ночи для того, чтобы освободить дорогу.
   Погода продолжала оставаться плохой, но бои не прекращались до тех пор, пока 6 ноября не добрались до Пасхендале (Пашендэйл). Последний штурм, в ходе которого этот городок удалось взять, был целиком делом рук пехоты и артиллерии. Наступление, которое заняло три месяца, стоило британцам почти 400 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, продвинуло линию фронта британцев всего на 6 км. (Немцы потеряли 240 тыс. – Ред.)
   Понадобилось много времени для того, чтобы извлечь из всего этого урок – прежде всего в том, что танки следует использовать на подходящей местности, хотя это было очевидно еще до того, как началось сражение. Опасность использования простреливаемых узких проходов всегда была риском в бою, и этого всегда следовало избегать – еще один извлеченный урок. Необходимость тесного взаимодействия танков и пехоты была отмечена, а ценность предварительных длительных периодов артподготовки была наконец поставлена под вопрос.

Сражение при Камбре, Франция

20 ноября – 6 декабря 1917 года
   Хотя Ипрская операция стартовала до начала дождей, штаб танкового корпуса уже тогда рекомендовал проведение этой операции в районе Камбре – местности, подходящей для использования танков; это могло бы снять напряженность с района Ипра, но просьба была отклонена. После ипрских событий инициатива танкистов была поддержана. Устранение русских в качестве союзников, недавний разгром итальянцев (имеется в виду разгром итальянцев австро-венграми у Капоретто 24 октября – 9 ноября 1917 года – Ред.), растущая усталость от войны французской армии и неудача у Ипра требовали победы как залога повышения морального духа союзников. Американцы, которые вступили в войну в апреле 1917 года, до начала 1918 года не участвовали в боевых действиях в Европе. Еще одним фактором, повлиявшим на удовлетворение этой просьбы, был тактический успех в небольшой операции у Сен-Жюльена к востоку от Ипра 19 августа.
   Местность вокруг Камбре была открытой и ровной и лишь незначительно изрыта снарядами. Небольшой гребень тянулся между Флескьером и лесом Авренкур, была небольшая, поросшая лесом гряда к юго-востоку от Бурлона, и еще одна гряда тянулась на север между Кревекуром и Маркуэном параллельно и к северу от канала. Между Авренкуром и Маркуэном был овраг под названием «Большой овраг», который на первый взгляд казался довольно труднопроходимым, но позднее обнаружилось, что это далеко не так.
   По существу, наступление у Камбре стало для немцев сюрпризом и приобрело характер масштабной операции с намерением прорвать германскую линию Гинденбурга, систему из трех эшелонов широких траншей, расположенных большей частью на противоположных склонах гребней высот, под защитой проволочных заграждений глубиной 50 м и более, в районе к западу от Камбре. Успех зависел от прорыва оборонительных рубежей немцев и взятия неповрежденными мостов у Маньера и Маркуэна. Британские силы, привлеченные для прорыва, состояли из шести пехотных дивизий и девяти танковых батальонов, кавалерийского корпуса и около тысячи орудий различных калибров (а также около 1 тыс. самолетов. – Ред.). Две пехотные и две кавалерийские дивизии из XXI французского корпуса должны были прибыть на грузовиках ко времени атаки утром, но они опоздали и уже не могли быть полезными, и их вернули обратно. Армейский резерв не был впереди, потому что Ипрская операция заняла все резервные войска и никакого реального плана развития успеха в случае, если операция окажется успешной, не существовало.

   КАМБРЕ
   20 ноября 1917 г.

   Предварительного артобстрела не проводилось, но в час «Ч» должен был быть открыт заградительный огонь, и огневой вал должен был переноситься скачкообразно на 200–250 м впереди от наступающих танков. Развернутые войска вдоль линии фронта должны были оставаться на своих позициях, а атакующие войска – проходить через них. Следовало бомбить с воздуха орудия и штабы противника, пока наступали танки, в то время как британская тяжелая артиллерия будет обстреливать пересечения дорог и артиллерийские позиции. Дымовые завесы должны были быть установлены в определенных местах, особенно к востоку от Гоннелье на гребне Флескьер, а также в районах Бурлон и Восель.
   III британский корпус состоял из четырех дивизий. Из них 12-я дивизия располагалась в районе Гоннелье – Виллер-Гислен с 20-й дивизией к северу от них. 29-я и 6-я дивизии брали на себя соответственно пункты Виллер-Плуиш и Бокамп. Две дивизии IV британского корпуса также должны были участвовать в операции. 51-я дивизия была в районе Треко, а 62-я дивизия к северо-западу от нее в лесу Авренкур.
   Предусматривалось проведение учений, в ходе которых пехота и танки должны были научиться взаимодействовать и которые немецкая воздушная разведка не связывала бы с районом Камбре. Все танки были тщательно осмотрены. 36 железнодорожных составов доставляли танки в течение двух ночей подряд, а склады снабжения, замаскированные так, чтобы их не было видно с воздуха, были оборудованы в лесу. Районами сосредоточения 3-й танковой бригады были Гузокур и Виллер-Гислен, 2-й – лес Гузокур и 1-й – лес Авренкур. Оружие, боеприпасы, провиант и прочее продолжали накапливаться, поступая по узкоколейкам в эти районы, из которых танки снабжения будут сновать от одного боевого танка к другому после начала сражения.
   Никаких необычных действий в первые часы наступившего дня не было предпринято. Ссылки по полевым телефонам на любой этап операции были запрещены. Не возрастала интенсивность воздушного наблюдения. Были приложены все усилия для обеспечения неожиданности: нельзя было создавать настораживающий шум, были применены средства маскировки, а самолеты поднимались в воздух, чтобы в сочетании с ложными передвижениями танков перебить характерный шум танков, выдвигавшихся в районы сосредоточения. Пасмурная погода способствовала созданию помех для немецких наблюдателей.
   Танк Mk IV использовался в этой операции вместе с танками снабжения и несколькими танками радиосвязи и спасения. В числе готовых к боевым действиям были 378 танков Mk IV, девять танков радиосвязи, один танк телефонной и проводной связи, тридцать два танка с крючьями, три танка-мостоукладчика и пятьдесят четыре танка снабжения. Новшество было введено для танков снабжения (всего 477), по другим источникам 476. Каждый танк должен был тянуть на прицепе трое саней с предметами снабжения в дополнение к тому, что было загружено внутрь. Танки с крюками и мостоукладчики были направлены в район предполагаемого наступления кавалерии. Каждый такой танк тащил крючья на трехдюймовом стальном тросе, которые должны были срывать немецкие заграждения из колючей проволоки. Первый танк должен был проходить через данный район, ломая все продольные элементы конструкции. Два других затем следовали справа и слева. Когда эти танки двигались в сторону слегка по диагонали, проволочные полосы сворачивались подобно снежному кому, и большая территория полностью освобождалась от колючей проволоки. Шестнадцать из 378 боевых танков были не в состоянии вступить в бой из-за механических поломок. В их числе были танки-мостоукладчики.
   Одна шестая часть танков находилась у каждого танкового батальона в резерве, за исключением 51-й и 62-й дивизий, где всем танкам трех батальонов 1-й танковой бригады были поставлены боевые задачи. По пехотным дивизиям было распределено от шестидесяти четырех до семидесяти двух танков (на каждый батальон), из которых тридцать шесть предполагалось бросить на первую цель, а двенадцать плюс танки, уцелевшие при первой атаке, – на вторую. Два батальона 2-й танковой бригады и четыре – 3-й были выделены для других дивизий, большая часть передана IV корпусу слева.
   Первой целью была линия траншей от Авренкура через Рибекур, Буа-Куийе, Ля-Вакер и пересечение траншей на полпути между Банто и Гоннелье. Второй целью была линия траншей от Гренкур-лез-Авренкур, Флескьер, свекольного завода и линии траншей, тянущейся далее к Буа-де-Лато, и траншеи сообщения к югу от Ле-Паве. Затем атака должна была продолжаться в три этапа. Первый предполагал занятие рубежа от Кревекур-сюр-л'Эско через Маркуэн и Флескьер к каналу дю-Норд (Северный). Следующая впереди кавалерийская дивизия затем должна была пробиваться между Маньером и Маркуэном, проходя мимо Камбре с обеих сторон. На втором и третьем этапах должны были быть заняты дороги из Маркуэна и Маньера на Камбре и начато наступление через Бурлон, чтобы отрезать немецкие войска к западу от канала дю-Норд.
   Специальная тактика была разработана как для пехоты, так и для танков и была принята всеми, за исключением 51-й дивизии. Танк Mk IV мог преодолевать только траншеи шириной в 3 м, поэтому на рельсах балансиров возили фашины из стянутых цепями кустов. Эти фашины можно было сбрасывать с танка в немецкую траншею, давая возможность машине переправиться через более широкую траншею. Отделение пехотинцев должно было следовать за головным танком цепью, чтобы зачистить от немцев участок траншеи и обозначить проход в колючей проволоке красными флажками. Передовой танк и его группа пехотинцев должны были пройти через колючую проволоку немцев и повернуть налево, не преодолевая траншеи, но ведя по ней огонь. Второй танк и его команда должны были идти вслед, сбросить фашину, перебраться через траншею и повернуть налево, зайдя в тыл немецкой траншеи и также ведя по ней огонь. Группа пехотинцев второго танка должна была перекрыть траншею в различных местах. Третий танк и его группа пехотинцев должны были идти вслед, пройти по фашинам в первой траншее, следовать до второй линии траншей, сбросить свою фашину и повернуть налево. Группа пехотинцев третьего танка должна была занять взятую траншею и дожидаться подхода первой волны пехоты, следующей в 300 м позади. Тем временем первый танк должен был вернуться к месту пересечения, преодолеть траншею и двигаться вперед с фашиной, готовой к использованию в случае необходимости. Другие танки шли следом.
   Такая тактика в этой операции полностью себя оправдала. Но в 51-й дивизии была принята другая схема действий.
   Там танки шли впереди, пехота следовала на расстоянии. В результате пехота отстала и не попала в брешь в колючей проволоке. Кроме того, без взаимодействия с пехотой шестнадцать танков были выведены из строя артиллерийским огнем по Большому оврагу.
   В ночь с 17 на 18 ноября немцы осуществили вылазку в английские траншеи близ леса Авренкур и от пленных узнали о спланированной на ближайшее время операции. Но эти сведения достигли немецких позиций на линии фронта только перед самой атакой, за исключением позиций у Флескьера, где немцы успели подтянуть дополнительные пулеметы.
   20 ноября в 6.10 был густой туман, когда танки начали двигаться вперед с рубежа примерно в 800 м от линии фронта немцев. В 6.30 заговорила британская артиллерия. Огневой вал, перемещаясь, ложился в 200 м перед головными танками. Первоначальная атака на север была успешной, но пулеметы сдерживали пехоту у Буа-де-Лато. Немцы взорвали мост через канал у Маньера, остановив танки, которые затем открыли огонь прикрытия пехоты, чтобы она могла форсировать канал. Большой овраг возле Рибекура был преодолен в ходе наступления, которое докатилось почти до Нуайель-сюр-л'Эско и Гренкур-лез-Авренкур. Несколько танков двинулись на Буа-де-Бурлон (лес Бурлон), но пехота была слишком измотана, чтобы следовать за ними, и танки вернулись.
   В 8.00 двенадцати танкам было приказано оказывать содействие во взятии Фонтен-Нотр-Дам. Четыре танка с 29-й дивизией наступали на линию фронта немцев за Маркуэном. Еще два успешно атаковали Нуайе. К полудню восемнадцать танков были подбиты у Ле-Паве возле Буа-де-Лато, три у Маньера, четырнадцать у Маркуэна, шестнадцать у Флескьера и шесть к югу от Гренкура, всего пятьдесят девять. У Флескьера немецкий артиллерийский офицер один остался у полевого орудия, и ему удалось подбить британский танк. Пятнадцать других были подбиты, когда преодолевали гряду, укрепляя веру в то, что в этом была заслуга одного этого германского офицера, и так было упомянуто в британских донесениях. И только в последующие годы, когда германские архивы стали доступны, было обнаружено, что уничтожение этих танков – заслуга других немецких орудий, но первоначальный миф все еще продолжал жить – до самой Второй мировой войны.
   К 16.00 были убраны проволочные заграждения перед кавалерией, которая сосредотачивалась возле Рибекура и Маньера. Авангард канадской кавалерийской бригады перебрался через канал к юго-востоку от Маньера. Еще один кавалерийский эскадрон переправился у Маркуэна, а другой достиг Нуайеля, но тяжелые потери заставили их отойти. Танки снабжения выдвинулись к местам встречи, а танки радиосвязи сообщили к этому времени о продвижении. Танковые экипажи, как и пехота, к тому времени, как был взят Фонтен (около 17.30), были совершенно вымотаны.
   В ночь с 20 на 21 ноября из менее уставших танковых экипажей были сформированы смешанные части (исходя из того, что наступление будет продолжено на следующий день). Подошли пехотные части, которые не участвовали в боях в первый день (и не получили соответствующий практический опыт взаимодействия с танками). 1-я танковая бригада с 25 танками поддерживала атаку 62-й дивизии на Ано и Буа-де-Бурлон. 6-я дивизия с 13 танками 2-й танковой бригады взяла Кантен и с помощью 12 танков Фонтен. Обе бригады потеряли до 25 танков. На долю 3-й бригады выпало не так много боевых действий, и она была отведена, потому что объекты атаки справа были захвачены и теперь она образовала фланг, чтобы его удерживать, в то время как боевые действия продолжались в направлении на север. Однако это наступление образовывало клин и мешок, где сопротивление немцев приводило к активизации усилий британцев.
   22 ноября немцы выбили британцев из Фонтена. Ожесточенные бои продолжались там и 23 ноября. 24 танка, ведя за собой пехоту, снова заняли Фонтен, но один танк был потерян из-за артиллерийского огня, а пехота была отсечена огнем от танков. В тот же день пехота в сопровождении 34 танков 1-й танковой бригады наступала на Буа-де-Бурлон. Танки продолжали двигаться к деревне Бурлон, но пехота из-за потерь не смогла следовать за ними, и танки вернулись назад.
   24-го состоялось единичное сражение, а 25, 26 и 27-го у Бурлона и Фонтена прошли бои с участием нескольких танков. К тому времени танковые экипажи были совершенно измотаны и дезорганизованы, и дееспособных танков оставалось все меньше, несмотря на сверхчеловеческие усилия, прилагаемые для спасения подбитых танков и восстановления наименее поврежденных. Было решено вывести две из танковых бригад, оставляя 2-ю бригаду в лесу Гузокур для восстановления и отдыха. Этот отвод был почти завершен, а две бригады уже погружены на поезд, когда немцы, подтянувшие свежие войска, рано утром 30 ноября контратаковали.
   К этому времени британцы были настолько заняты районом Бурлон – Фонтен, что не уделяли должного внимания своему правому флангу. Глубокий мешок стал целью немцев, которые немеревались взять в клещи целиком III и IV корпуса атакой из Бурлона и еще одной из Оннекура, обе они замыкались на Треко. Правое крыло немцев у Буа-де-Бурлон было остановлено и понесло большие потери. Но на левом крыле немцев их пехота быстро захватила Виллер-Гислен и Гузокур с помощью большого числа низколетящих самолетов и огня тяжелых минометов. Впервые в широком масштабе использовалась такая авиационная поддержка, тактика, согласно которой немецкие пикирующие бомбардировщики Ю-87 будут использоваться на ранних этапах Второй мировой войны (а советские штурмовики Ил-2 в течение всей войны. – Ред.).
   В 8.00 ни один из танков 2-й танковой бригады в лесу Гузокур по различным причинам не годился для боевых действий, но с чудовищными усилиями 22 танка одного батальона и 14 другого смогли к полудню двигаться в направлении Гузокура. К тому времени гвардейская дивизия уже отбила его. Танки затем были использованы для того, чтобы двигаться вокруг, создавая заслон за деревней, в то время как подтянулись еще 20 подремонтированных танков другого батальона. Семнадцать танков были уничтожены артиллерийским огнем немцев, а другие были отведены в лес Гузокур.
   Рано утром 1 декабря гвардейская дивизия и две спешившиеся кавалерийские дивизии, контратаковавшие у леса Гоши при поддержке 2-й танковой бригады, пополнились еще семнадцатью машинами, вышедшими из ремонта. Очистив лес, танки двинулись дальше к Виллер-Гислен, но попали под артиллерийский огонь прямой наводкой восточнее леса и отошли, потеряв четыре танка.
   Пехота два дня вела ожесточенные бои вокруг Бурлона, Фонтена, Маркуэна и Ля-Вакер. В ночь с 4 на 5 декабря британцы беспрепятственно покинули свои позиции к северу от Флескьера.
   Немцы захватили семьдесят один танк (из тех, что были подбиты или выведены из строя и требовали ремонта) и позднее использовали их против британцев и французов. Еще пятьдесят подбитых танков были отремонтированы или уничтожены британцами. Потери экипажей танкового корпуса составили 948 человек, в то время как пехота потеряла 6 тыс. бойцов, значительно меньше, чем в предыдущих сражениях. (Автор умалчивает о 9 тыс. пленных, 148 орудиях и 716 пулеметах, захваченных немцами, которые сами в первый день потеряли 8 тыс. пленными, 100 орудий и 350 пулеметов. – Ред.) Это достижение можно со всем основанием отнести за счет применения танков.
   Необходимость сосредоточения бронетехники, а не использования ее по частям все еще до конца не принималась, но ценность следующих одна за другой волн и необходимость резервов признавались. Боевые танки, танки связи и снабжения доказали свою ценность, в то время как витало в воздухе, что дни конницы сочтены. И что самое важное, доверие пехоты к танкам было восстановлено. Несмотря на то что операция провалилась в том смысле, что войска к концу сражения вернулись почти к прежним рубежам, с которых начинали, это было победой в том, что был найден путь к способу в конечном счете разгрома Германии.

Весенние наступления Немцев, Франция

1918 год
   В конце марта и в начале апреля 1918 года в ходе своего наступления немцы захватили 90 тыс. пленных союзной коалиции и почти достигли Амьена (потери немцев составили 160 тыс. убитыми и ранеными, союзников – намного больше. – Ред.). За этим через неделю последовало наступление в Бельгии с намерением завершить разгром британской армии в районе Ипра. Оба эти наступления в конце концов потеряли темп из-за усталости войск и упорного сопротивления союзников. 25 апреля немцы попытались возобновить наступление севернее Компьеня, около шестидесяти миль к северо-востоку от Парижа. Немцы использовали 13 своих новых танков A7V, половина из которых была подбита. Огромные потери в личном составе понесли обе стороны, и союзники в конце концов испугались развязывания войны по всему фронту вместо того, чтобы каждой из армий вести более или менее независимые боевые действия, как это было до сих пор.
   Германский танк A7V имел ящикообразный корпус, установленный на прекрасном гусеничном тракторе, но он был слишком громоздким (броня 15–30 мм), весил 33 тонны, и корпус свешивался над гусеницами как спереди, так и сзади. Он был более быстрым танком, чем любой из тяжелых танков союзников (13 км/ч против 5,5 у Mk IV, 8 у Mk VIII, 8,5 – у «Сен-Шамона»). В носовой части немцы установили русскую 57-мм пушку, а по бокам и сзади располагались шесть немецких пулеметов. Каждая машина брала на борт экипаж до восемнадцати (официально 7. – Ред.) человек, и любопытно, что вместо того, чтобы входить в отдельное танковое объединение, каждый член экипажа сохранял принадлежность к своему изначальному роду войск.
   Первый раз немцы использовали четыре танка A7V и пять захваченных британских танков Mk IV 21 марта. Четыре из последних были подбиты. Британские танки были захвачены у Камбре и переоборудованы с добавлением захваченной у русских 57-мм пушки и немецких пулеметов. Благодаря танкам был достигнут небольшой успех, но их преждевременное применение стало предупреждением союзникам о том, что у немцев появились танки.
   27 мая немцы атаковали 6-ю французскую армию вдоль невысокой гряды к юго-востоку от города Лана и к северу от реки Эна. Французскому командующему не удалось организовать гибкую оборону согласно директивам Верховного командования. Вместо этого он сосредоточил большие массы пехоты в окопах на линии фронта. Результатом стало ее массовое уничтожение.
   На левом фланге, на полпути между Ланом и Реймсом, немцы использовали двадцать трофейных танков Mk IV в четырех отрядах, по каждому на штурмовую дивизию, но без какой-либо предварительной подготовки по взаимодействию пехоты с танками. Тем не менее они представляли некоторую ценность против впервые охваченных паникой шедших навстречу французских танков, но германские потери составили 10 танков и около 100 танкистов.
   Немцы форсировали Эну и к наступлению темноты достигли реки Вель южнее. К 29 мая они миновали Суасон и продвинулись в южном направлении, преодолев почти половину расстояния до Парижа. Французские армии на флангах перебрасывали силы в помощь отступающим частям 6-й французской армии. 1 июня немцы применили пять танков A7V и девять танков Mk IV против форта Помпель непосредственно к юго-востоку от Реймса. Форт был взят при потере трех танков от артиллерийского огня и четырех, которые пришлось взорвать, потому что они свалились под откос. Остальные отступили, после чего форт был отбит контратакой французов.
   За два месяца до этого французы стали выпускать небольшие танки фирмы «Рено» с экипажем из двух человек. Некоторые из этих танков были вооружены 37-мм пушкой, другие пулеметом в башне, имеющей угол поворота 360 градусов. Кормовая часть была приспособлена для лучшего преодоления вражеских траншей. Продолжалась подготовка и организация нескольких уже сформированных танковых полков. Ни один из них еще не был в бою. Наиболее тщательно подготовленные из них спешно двинулись на фронт, перевозимые на грузовиках и тракторах. Долговечность гусениц на этих первых машинах была короткой, и средства транспортировки использовались, чтобы поберечь танки для боя.
   Танк «Рено» получил боевое крещение 31 мая у Шодуна, к югу от Суасона. Там немцы были остановлены батальоном из тридцати танков и марокканской дивизии. Эта дивизия не воспользовалась преимуществом, которое ей давали танки, и затем отошла с тремя танками, вышедшими из строя из-за огня противника.
   Немцы продолжали оказывать еще более сильный натиск в южном направлении в районе Виллер-Котре. Сюда были подтянуты 2-я и 3-я пехотные дивизии, и немцев задержали у Шато-Тьерри. Немцы сместили направление удара вправо, к лесу Белло, где 2-я дивизия, наконец, остановила их к 4 июня. К югу от этого места французы стремительно атаковали двумя батальонами легких танков, состоящими из девяноста танков «Рено», в направлении северных окраин Форде-Рец вблизи Виллер-Котре, чтобы поддержать отошедшие сюда французские войска. Виллер-Котре находится в 70 км к северо-востоку от центра Парижа. Один из батальонов легких танков был придан в распоряжение 8-го пехотного полка, который охранял подходы к лесу возле фермы Вертефель в 7 милях к северу от Виллер-Котре на дороге в Суасон. В районе Форде-Рец в первые две недели июня девять независимых столкновений по обороне леса велись отдельными взводами из пяти танков «Рено», каждый из 501-го танкового полка. В каждом случае были захвачены немецкие пулеметы, а противник был оттеснен назад, но пехота не смогла развить преимущество, обеспеченное танками. По крайней мере в пяти случаях была использована танковая рота, и в этих случаях достигался гораздо более весомый успех.

   ФЕРМА ВЕРТЕФЕЛЬ
   3 июня 1918 г.

   8-й пехотный полк был среди французских пехотных полков, которые отошли назад под натиском немцев. По достижении полком Форде-Рец ему была поставлена задача остановить немцев на подходе к лесу. Батальон легких танков, который был предназначен для этого, находился в лесу, а одна танковая рота была выгружена из грузовых машин и почти готова к немедленным действиям. Она была размещена неподалеку от пересечения дорог Фюрно возле края леса. Действия этой роты 3 июня являются прекрасным примером того, насколько ценны легкие танки в обороне. Это характерно для тех случаев, когда значительное число танков выделялось для того, чтобы действовать соответственно сложившейся ситуации.
   Около 11.00 3 июня поступили донесения о большом числе немцев, пробивавшихся вперед и приближавшихся к ферме Вертефель. К 17.30 того же дня ферма была в руках немецкого пехотного батальона с войсками поддержки, которые при этом занимали позицию по обе стороны дороги Суасон– Виллер-Котре и начали просачиваться небольшими группами в лес несколько юго-западнее фермы. Французский полковой командир передал в распоряжение командира 1-го и 8-го пехотных батальонов два взвода из пяти танков каждый из танковой роты № 1 и два взвода из танковой роты № 2. Остальная часть танкового батальона оставалась в резерве. Лес подвергся весьма незначительному артобстрелу, и многие дороги через него были вполне пригодны для того, чтобы ими могла воспользоваться бронетехника, так же как и местность вокруг фермы. К настоящему времени немцы продемонстрировали, что у них есть окопные минометы и пулеметы, но очень мало артиллерии.
   План атаки пехотного командования состоял в том, чтобы двинуть 1-й и 3-й взводы танковой роты № 1 с пересечения дорог Фюрно, отделяя 3-й взвод еще до того, как будет достигнут восточный край леса, чтобы нанести удар севернее фермы Вертефель, в то время как 1-й взвод с одним пехотным взводом должен наносить удар к югу от фермы из Лэ-дю-Жарден. Пехота должна была занять ферму, в то время как танки выдвинулись в качестве охранения на 300 м к востоку, чтобы сорвать любую последующую контратаку немцев. В то же время с позиции к юго-востоку от пересечения дорог Фюрно 2-й и 4-й взводы танковой роты № 4 со 2-м взводом слева и взводом пехотинцев должны были атаковать силы немцев в лесу. Оставляя дорогу Суасон – Виллер-Котре, они должны были двигаться на юг через лес, чтобы оттеснить немцев там на открытое место, следуя лишь до края леса. Открытые поля за ним были покрыты зреющим виноградом.
   В 18.30 3-й взвод, развернувшийся в боевом порядке на краю леса в районе Лэ-дю-Фонд-д'Аржен, покинул его. Огонь тяжелых пулеметов из домов фермы скоро уменьшился, так же как и пулеметный огонь вдоль главной дороги, ведущей на северо-восток. Два танка справа затем примкнули к 1-му взводу к югу от фермы.
   1-й взвод спустился к Лэ-дю-Жарден, местности, которая раскинулась к западу от фермы, и уничтожил немногих закрепившихся там немцев. Пять танков пересекли колонной дорогу Суасон – Виллер-Котре, развернулись в линию и снова выстроились в колонну из-за густого подлеска южнее дороги, затем опять развернулись на краю леса. Пехотный взвод следовал в линию за колоннами танковых отделений. Огонь тяжелых пулеметов с фермы стал реже, а затем немцы поспешно отступили. Французская пехота заняла ферму, в то время как танковые взводы продолжили движение, остановившись в полукилометре к востоку от фермы, а затем вернулись. Они обогнули ферму в направлении на север, ведя огонь по отдельным немцам, отступившим из этого района. 1-й взвод вернулся колонной по пути, по которому наступал 3-й взвод. 2-й и 4-й взводы роты № 4 также вернулись в свой пункт сосредоточения, а сопровождающая их пехота закрепилась у опушки леса.
   Вся операция заняла полчаса, и к 19.30 танки вернулись к пересечению дорог Фюрно. Было захвачено двадцать восемь пленных, немцы понесли также потери убитыми и ранеными. У французов пострадали всего двое, оба – водители танков, получившие легкие ранения. Эти ранения были вполне характерными для экипажей первых танков. Для обзора в танке использовали смотровую щель, а перед ней был закреплен валик на пружинах, который охватывал лоб, предохраняя от травм при движении танка. Если пуля ударяла по броне близ смотровой щели, выделяемое при ударе тепло могло расплавлять свинец, который вместе с оболочкой пули образовывал брызги, проникающие в любое отверстие в броне, в данном случае в смотровую щель. Это приводило к ожогам и ранам, а иногда и к слепоте, если металлические брызги попадали в глаза. Двое водителей получили легкие ранения такого рода.
   Несмотря на то что это были боевые действия местного значения, они демонстрируют несколько необычную для того времени тактику применения бронетехники, двойного охвата танковыми частями при сравнительно большом числе танков (по отношению к пехоте). На четверть пехотной роты приходилось четыре танковых взвода из двадцати танков. В нескольких милях к югу в тот же день пропорция была обратной, и в результате немцы смогли закрепиться. Но на следующий день эта пропорция здесь изменилась, и вся танковая рота была задействована с одной ротой пехоты для того, чтобы потеснить немцев с занятых позиций.
   Но эти танковые части были в состоянии хорошо сражаться только два дня подряд. После этого усталость и потери привели к тому, что их эффективность резко снизилась. Не только усталость и нервное напряжение боя, но и необходимость ухода за машинами и их ремонта, равно как и смена позиции для каждого очередного дня сражения в конечном счете вели к потерям. Из этих боевых действий был извлечен урок – что резервы необходимы для восполнения потерь как в живой силе, так и в технике и для того, чтобы иметь достаточно танков под рукой для текущих нужд.
   9 июня немцы возобновили атаку возле Нуайона. Здесь они использовали восемь танков A7V, распределенных между тремя пехотными дивизиями. Два были подбиты, у двух оказались механические поломки, и еще два застряли, но позднее были вызволены. Немцы все еще не научились использовать танки в большом количестве. В этих, как и в любых других боевых действиях, в которых они использовали танки, они продолжали неэффективно использовать те немногие, которые были в их распоряжении. Спустя два дня французы контратаковали четырьмя дивизиями, используя сорок восемь средних танков «Шнейдер» и девяносто шесть средних танков «Сен-Шамон» с двенадцатью британскими бронеавтомобилями, следовавшими между ними. Автомобили оказались бесполезными, однако, несмотря на семьдесят три подбитых танка, сил хватило для того, чтобы оттеснить немцев на позиции, которые они занимали до этого.

Суасон, Франция

18 июля – 4 августа 1918 года
   В начале июля 1918 года немцы слишком растянули свои наступающие войска. Силы французов и их союзников росли, и их согласованные действия при новом объединенном командовании коалиции центральных держав стали давать результаты. Союзники продолжали вести разведку боем по всему фронту. Британцы совершили небольшой рейд с танками у Букуа в ночь с 22 на 23 июня; французы провели небольшую атаку местного значения у Кютри в районе Суасона 28 июня; британцы и американцы, демонстрируя превосходное взаимодействие с воздушными силами у Амеля, ввели в бой новый британский танк Mk V, которому требовался лишь один водитель вместо трех, как было до этого; французы провели 9 июля небольшие атаки в районе Компьеня и с 15 по 17 июля у реки Сюрмелен к югу от Марны.
   Взаимодействие воздушных сил, артиллерии, пехоты и танков становилось все эффективнее, и со стороны союзников танки стали использоваться более широко. Со стороны немцев 15–17 июля были проведены последние крупномасштабные наступления к востоку и западу от Реймса. К западу от Реймса пять танков A7V были приданы трем пехотным дивизиям. Восточнее Реймса 15 захваченных танков Mk IV и еще пять в резерве были введены в состав двух пехотных и одной спешившейся кавалерийской дивизий. Ни один из танков A7V не был потерян, но семь танков Mk IV были уничтожены артиллерийским огнем, четыре нарвались на мины и два застряли во рву и были брошены. 39 членов танковых экипажей погибли. И не было достигнуто никакого преимущества.
   Немцы были в полной уверенности, что в День взятия Бастилии, 14 июля, французы будут атаковать всеми силами к югу от Марны. Хотя долго наступавшие немецкие войска к тому времени уже устали и понесли потери, они оборудовали оборонительную полосу до трех и более километров в глубину с множеством пулеметных гнезд, прикрывающих ключевые пункты, что компенсировало недостаток пехотинцев. У них было пять дивизий их 9-й армии севернее реки Урк в районе Суасона с одной дивизией 7-й армии, в составе которой было еще три дивизии к югу от этой реки. Каждая пехотная дивизия была развернута так, что три ее полка размещались один за другим с одним батальоном спереди, одним в зоне артиллерии и одним на значительном удалении в тылу. В этом тыловом районе были вырыты траншеи. Две штурмовые или ударные дивизии немцев, 46-я и 47-я были в резерве, но их ряды настолько поредели, что едва превышали численность пехотного батальона.
   Местность в этом районе постепенно понижалась от высокой гряды возле Виллер-Элона в северном направлении к высоким берегам реки Эны. В долине реки Савьер было много оврагов и канав и более возвышенная местность, чуть восточнее. На севере основными особенностями местности были овраг Саконин – Брюль и Парижский холм перед Суасоном. Севернее Домьера место было низменным.
   Французский план контрнаступления был сформулирован всего за несколько дней и в целом был составлен после наступления британцев на Камбре в минувшем ноябре. К счастью, последнее наступление между Шато-Тьерри и Реймсом 15–17 июля было остановлено и не было необходимости перебрасывать сюда какие-либо силы, сконцентрированные к юго-западу от Суасона. Цель наступления французов – перерезать шоссе Суасон – Шато-Тьерри для того, чтобы перекрыть снабжение немцев на выступе Марны. Атака была назначена на раннее утро 18 июля, основная ее тяжесть ложилась на 10-ю французскую армию, занимавшую позиции между реками Эна и Урк. На следующий день 6-я французская армия должна была нанести отвлекающий удар южнее между Урком и Марной, а 5-я французская армия – восточнее, между Марной и Реймсом, чтобы не дать немцам возможность перебросить резервы. Затем должно было начаться наступление на одном из других участков.
   16 пехотных и три кавалерийские дивизии должны были быть наготове в дополнение к 1573 орудиям и 581 самолету (и 337 танкам). Не предполагалось проводить артподготовку до того момента, пока не выдвинется пехота, после чего должен был быть открыт заградительный огонь артиллерии. Главной целью первого дня был рубеж Виллер-Элон – Вьерзи – Шоден – Брюль. Участвующие в боевых действиях дивизии союзников шли маршем или доставлялись на грузовиках незадолго до атаки.
   Три батальона тяжелых танков «Сен-Шамон» и два батальона танков «Шнейдер» подтянулись из района Компьеня, где сильно пострадали в результате контратаки 11 июня. Еще один более свежий батальон «Шнейдеров» также был под рукой. Один батальон танков «Рено» был в этом районе, и еще два опоздали с прибытием из дальнего пункта выгрузки.
   У 24-тонного танка «Сен-Шамон» была гусеничная ходовая часть и корпус с 75-мм пушкой, установленной на нависшей спереди крупной носовой части. «Сен-Шамон» также имел на вооружении четыре пулемета. При массивном носе у этого танка была тенденция застревать головной частью в траншеях или воронках от снарядов, а поскольку у него вечно возникали неполадки с гусеницами и подвесками, он получил прозвище «слон с ногами газели». В танке был экипаж из девяти человек. По мере того как в войска поступало все больше танков «Рено», значительное число танков «Сен-Шамон» было переоборудовано в танки снабжения.
   «Шнейдер» был 13,5-тонной машиной с короткой 75-мм пушкой, установленной спереди и справа, и с пулеметом с каждого бока. Корпус не так сильно нависал, как у «Сен-Шамона», но и он создавал трудности при преодолении траншей. У «Шнейдера» была хвостовая часть, а нос слегка приподнят. От него выдавался длинный резак для обрыва колючей проволоки. Механически танк был более надежным, чем танк «Сен-Шамон», и оба танка, имея пружинную подвеску, обеспечивали более плавный ход, чем британские танки.
   С севера на юг от реки Эна к реке Урк располагались немецкие войска 9-й армии в составе 241-й, 11-й Баварской, 42-й, 14-й резервной и 115-й дивизий. К югу от реки Урк находилась 7-я армия, состоявшая из 40-й, 10-й Баварской, 78-й резервной и остатков 4-й дивизии.
   С французской стороны с севера на юг располагались дивизии I корпуса с французской 162-й дивизией севернее Эны. Южнее Эны находились 11-я французская, 72-я и 153-я дивизии того же корпуса. ХХ корпус включал 1-ю дивизию США, марокканскую дивизию и 2-ю дивизию США. ХХХ французский корпус включал в себя 38-ю и 48-ю дивизии. XI корпус включал в себя 128, 5 и 41-ю французские дивизии. Часть рубежа к северу от реки Урк удерживалась 33-й французской дивизией II корпуса, а к югу от Урка находились половина 4-й дивизии США и 2-я и 47-я французские дивизии. К югу от XI корпуса был расположен VII французский корпус, включавший другую половину 4-й американской дивизии и 164-ю и 167-ю дивизии. Французский кавалерийский корпус из трех дивизий двумя группами был подтянут к Форде-Рец, в 20 км за линией фронта, чтобы быть использованным для развития успеха в случае прорыва.

   СУАСОН
   Июль 1918 г.

   Танки были предназначены для следующих действий.
   3– й батальон («Шнейдеров») из двадцати семи танков 53-й дивизии должен был взять Сен-Бандри, Саконин, Брюль и Вобюн. Наступление должно было вестись тремя волнами: штурмом пехоты, батальонов поддержки и резерва. Первая волна танков должна была неотступно следовать за пехотой, передвигаясь от укрытия к укрытию, обгоняя пехоту по мере развития наступления. Третья волна в первый день не должна была быть задействована.
   I-й батальон (танки «Шнейдер») из сорока восьми танков 1-й дивизии США, которая должна была взять Кютри, Мисси-О-Буа и Плуази, также был организован для атаки тремя эшелонами.
   4– й батальон (танки «Шнейдер») из 48 танков марокканской дивизии был предназначен для взятия Сен-Пьер-Эгле, Шодена и Вильмонтуара четырьмя эшелонами, четвертый оставался в качестве дивизионного резерва.
   II– й батальон (танки «Сен-Шамон») из 30 танков в трех эшелонах и 12-й батальон (танки «Сен-Шамон») из 30 танков в четырех эшелонах 2-й дивизии США должны были взять Шавиньи, Вьерзи и Тиньи. Были задействованы два батальона, потому что танки были в плохом техническом состоянии.
   10-й батальон (танки «Сен-Шамон») из 24 танков 38-й и 48-й французской дивизий должен был наступать на Лонг– пуэн, Виллер-Элон, и Ле-Плесье-Элье, но в районе Савьера бронетехника не должна была использоваться до тех пор, пока пехота не займет восточный берег, потому что сначала нужна была помощь саперов.
   1, 2 и 3-й батальоны (танки «Рено») из 135 танков с кавалерией и 3-я французская армия составили резерв этой операции. 6-й французской армии южнее Урка был придан 13-й батальон (танки «Сен-Шамон») из 12 танков и 7, 8 и 9-й батальоны (танки «Рено»), что в общей сложности составило 135 танков.
   Позиции перед наступлением были подготовлены так, чтобы сохранять скрытность до последнего момента. Ливневый дождь в течение ночи помог замаскировать приготовления. В 4.35 утра был туман, когда заговорила французская артиллерия, и атакующие цепи пехоты и танков двинулись вперед. Вначале немцами было оказано незначительное сопротивление, а к 7.30 наступление пошло так быстро, что было решено взять из общего резерва, чтобы поддержать темп наступления, 1, 2 и 3-й батальоны (танки «Рено»), но местный командир задержал их выступление и ввел в бой только несколько взводов. К этому часу 2-я дивизия США достигла цели первого дня наступления, возвышенности около Вьерзи. Несколько аварий произошло в 12-м батальоне (танки «Сен– Шамон») при взятии города.
   К 10.00 была возможность провести воздушную разведку, и стало очевидно, что наступление идет успешно. Пока что немцы оказывали не слишком упорное сопротивление, пехота и танки союзников неуклонно продвигались вперед, за исключением района к востоку от оврага по линии Саконин – Мисси-О-Буа. 1-я дивизия была вынуждена залечь, но подошли танки и помогли взять овраг. Пехота перебралась через болото в овраге, глубиной по пояс, в то время как танки сорвали контратаку немцев, после чего танки повели пехоту вперед. Несколько танков «Сен-Шамон» прорвались, чтобы взять овраг. К 15.30 была достигнута первая цель – отрезать дорогу Париж – Суасон к северу от Шодена. Но к 17.30 в строю осталось только два танка. Большая часть потерь была вызвана артиллерийским огнем немцев.
   Немецкие самолеты атаковали с бреющего полета и корректировали огонь своей артиллерии, иногда завязывали бои с французскими самолетами. Французская артиллерия начала выдвигаться вперед вслед за санитарными машинами, которые возвращались с ранеными.
   В 3-м батальоне (танки «Шнейдер») со 153-й французской дивизией было двадцать семь танков для атаки, но из-за механических неполадок лишь двенадцать танков были в рабочем состоянии, когда началась атака. Некоторые из них были подбиты после 11 утра близ оврага Саконин и Мисси-О-Буа.
   Этот батальон завершил день, потеряв два танка, дошли и до Курмеля, хотя его и не удержали. В 4-м батальоне (танки «Шнейдер») с марокканской дивизией было восемь танков в первом эшелоне, и два танка вышли из строя. Все же танки помогли дивизии взять Домьер. Шесть танков продолжали двигаться вперед. Вторая бригада марокканской дивизии затем обогнала первую бригаду, заняв Шоден и оказывая поддержку 2-й дивизии в том, чтобы отбить у противника Вьерзи, который ранее был взят американцами, а потом потерян. 2-я дивизия США затем продолжала продвигаться дальше к Берзиле-Сек и высоты юго-восточнее Бюзанси с остатками 2-го батальона (танки «Сен-Шамон»), которая завершила день с одним танком.
   38-я дивизия с танками 10-го батальона («Сен-Шамон») действовала успешно и без потерь на труднопроходимой местности возле Лонгпуэна. Пять танков оказывали поддержку во взятии Виллер-Элона, но были выведены из строя огнем артиллерии и были заменены пятью другими, действовавшими поблизости, где пехота не смогла наступать.
   1-й батальон (танки «Рено»), сорок восемь танков из резерва, был придан 2-й дивизии США и был задействован в 19.00 на расстоянии в 3 км от Вокастийе в направлении Буа– де-Артене. В течение дня танки в большинстве случаев догнали и обогнали пехоту, а затем шли в бой впереди пехоты до тех пор, пока не были подбиты или не возникали механические поломки. Третий (и четвертый) атакующие эшелоны в первый день не были введены в бой.
   Французскому кавалерийскому корпусу было приказано двигаться вперед в 7.15, но он не достиг западной окраины Форде-Рец до 15.00. Затем стало очевидно, что немецкие пулеметы делают невозможным ввод в бой конных отрядов. Один спешившийся эскадрон пробрался через лес и вступил в бой между Виллер-Элоном и Вьерзи, но соотношение сил в пользу корпуса к позднему вечеру было сведено на нет.
   Цели наступления были достигнуты, и даже с лихвой: была взята под контроль дорога Суасон – Шато-Тьерри неподалеку от Тиньи. Линия фронта от Вобюна шла через Шоден, подходила к Тиньи и уходила назад к Виллер-Элону.
   В первый день были задействованы 223 из 324 пригодных танков. Из них шестьдесят два были подбиты артиллерийским огнем и сорок вышли из строя из-за механических неполадок. Потери в членах экипажей составили четвертую часть их общего личного состава. Все танки, которые только можно было, отремонтировали в течение ночи. Резервы, сформированные в части, прибывали на следующий день, чтобы стать головными подразделениями.
   На стороне немцев в 115-й дивизии оставалось 1300 человек.
   Во 2-й дивизии США под Бюзанси в боевой готовности 19 июля было четырнадцать танков 11-го батальона («Сен– Шамон»), но сначала они не смогли сколько-нибудь значительно продвинуться. Танки взяли фальстарт, что выдало их присутствие и привело к потере пяти боевых машин из 14 от артиллерийского огня немцев. Восемь танков помогли 2-й дивизии достигнуть Тиньи, причем семь из них были потеряны, после чего Тиньи был взят. 3-й батальон (танки «Шнейдер») со 153-й дивизией смог ввести в бой только 12 танков, поддержавших наступление на Курмель, которого достигли к 17.30 только два из них, в то время как другие были потеряны из-за артиллерийского огня. 4-й батальон (танки «Шнейдер») с восемью танками поддержал атаку марокканской дивизии на Шарантиньи. Два танка были подбиты, два других очистили деревню, и еще четыре прикрывали огнем овраг к северу от деревни.
   Бюзанси наконец был взят 2-й дивизией США. При этом восемь из девяти использовавшихся танков «Сен-Шамон» были потеряны в результате артиллерийского огня, но десять танков «Рено» 1-го батальона, которые также были задействованы, прорвались без потерь.
   В этот второй день атака опять проходила волнами. Из 105 использовавшихся танков пятьдесят были подбиты, но ни у одного из них не возникло механических поломок. Сопротивление немцев усилилось, и французы в течение дня предпринимали лишь незначительные атаки ограниченных целей.
   На третий день, 20 июля, боеспособными оставались только тридцать два танка. Артиллерийский огонь остановил семнадцать из них в районе Вильмонтуара, причем половина экипажей погибла при попытках 1-й и 2-й дивизий США и марокканской дивизии достигнуть цели и овладеть Бюзанси (снова), Буа-де-Конкруа и Буа-де-Артене. И опять не было проведено артиллерийской подготовки. Тиньи и Вильмонтуар были взяты 2-й дивизией США, но атака не имела полного успеха.
   Все танки в ночь на 21 июля были отведены. Ремонт и перегруппировка были необходимы для новой атаки, запланированной на 23 июля. В ту же самую ночь немцы подтянули свои 46-ю и 47-ю дивизии, но личный состав первой дивизии, без артиллерии, насчитывал всего четыреста человек. Во второй было не более 230 пехотинцев, настолько поредели ряды некоторых немецких дивизий за предыдущие недели.
   Атака 23 июля в восточном направлении от Виллер-Элона была начата в 5 утра. Немцы упорно оборонялись, подключив дополнительную артиллерию. Из восьмидесяти двух французских танков, использовавшихся смешанными танковыми частями, теперь хорошо скомпонованными, сорок восемь были подбиты огнем артиллерии. В то время как поддержка танков ослабла, мастерство обороняющихся и благоприятствующий им характер местности помогали немцам удерживать свои позиции, и напротив, французы и американцы были теперь на грани полного изнеможения.
   Все остальные части были отведены в армейский резерв, в ночь на 23 июля и 26 июля были возвращены в резерв Верховного командования.
   Между Урком и Марной атака 6-й французской армии началась, как планировалось, 19 июля. Здесь было шесть французских дивизий и 4-я американская дивизия вместе с еще двумя французскими дивизиями в резерве. В ходе этой отвлекающей атаки в первый день войска продвинулись примерно на 5 км с небольшими потерями, но цель ее – выйти на запланированный рубеж – не была достигнута. Второй батальон танков «Сен-Шамон», 7, 8 и 9-й батальоны (танки «Рено») и 13-й батальон (танки «Сен-Шамон») с самого начала были наготове. На этом участке были задействованы лишь 125 готовых к бою танков. Пятьдесят восемь было потеряно в результате артиллерийского огня или поломок при всего трех процентах потерь среди экипажей.
   Еще одна крупная атака была скоординирована с атакой 10-й французской армии севернее Урка 23 июля. 48 из 69 задействованных танков были подбиты, а потери экипажей составили 27 процентов. И опять поставленные цели достигнуты не были. Танки в ночь на 23 июля и 26 июля были отведены, переданы в резерв Верховного командования. Во время боя из имевшихся в наличии у 6-й армии 233 танков 102 были выведены из строя, хотя многие поддавались ремонту.
   Танки были просто бесценны в первые несколько дней атаки. Тактика построения в глубину была признана правильной, и снова было отмечено, что небольшое число танков, подобно их большому числу, отвлекают огонь от пехоты, но и быстрее выводятся из строя. Но опять же танки были сильно рассредоточены, вместо того чтобы наступать массой, а танковых резервов не хватало. Поскольку атака 6-й французской армии мыслилась как отвлекающая, было бы лучше, если бы приданные ей танки были переданы 10-й армии.
   Участники сражения имели возможность убедиться в том, что французские танки могли бы понести меньшие потери, если бы французская артиллерия использовала больше дымовых снарядов, которые часто были необходимы, чтобы скрыть из виду как танки, так и пехоту. Однако артиллеристам казалось, что они выполняют свой долг, если ведут огонь фугасными снарядами. Еще один урок состоял в том, что должна быть наготове свежая пехота, чтобы удерживать занятую территорию в случае контратаки.
   В ходе суасонской операции было захвачено 10 тыс. пленных и 200 артиллерийских орудий (а всего во втором сражении на Марне с 15 июля по 4 августа немцы потеряли 120 тыс. убитыми, ранеными и пленными, союзники – 60 тыс. – Ред.), но истинная цель состояла не в том только, чтобы отбросить немцев назад, а в том, чтобы побудить французских командиров впредь охотнее использовать танки, потому что их присутствие сокращает потери пехоты за счет того, что танки отвлекают огонь на себя. Суасон был также поворотным пунктом в войне в целом. Концентрическое наступление (или постоянное смещение направления атаки) по приказу высшего командования должно было быть продолжено. За Суасоном последовал 23 июля Морейль неподалеку от Компьеня. 6 (4. – Ред.) августа завершилось наступление союзной коалиции от Марны к Эне, которое сократило линию фронта и оттеснило немцев к позициям, которые они занимали до 27 мая.
   После этого было крупное наступление 8—13 августа у Амьена, совместная операция английских (в т. ч. австралийских и канадских) и французских войск, в которой участвовали 415 британских и 96 французских танков с 18 пехотными и 3 кавалерийскими дивизиями, 2684 орудия, 700 французских и 408 британских самолетов. (Им противостояло 7 ослабленных германских пехотных дивизий, 840 орудий и 106 самолетов. Позиции немцев в инженерном отношении были оборудованы слабо. – Ред.) Самолеты использовались для обеспечения звуковой завесы, чтобы скрыть марш сближения танков, а также для взаимодействия в бою со всеми родами войск. Цель состояла в том, чтобы вернуть обратно старое поле боя у Соммы. Это была такая же операция, как у Камбре, и снова войска были слишком измотанными, чтобы продолжать ее после 11 августа при том, что немцы были в выгодном положении, вновь оказавшись на знакомой местности. (Главный результат этой операции в том, что немцы окончательно утратили веру в победу. 8 августа Э. Людендорф назвал «черным днем германской армии». – Ред.)
   Хотя британцы научились более грамотно использовать бронетехнику, им все же было не под силу сохранять темп атаки на пересеченной местности, преодолевая сопротивление немцев. Потери были очень тяжелыми, но боевой дух немцев сильно упал после сражения, в то время как моральный дух союзников поднялся.
   Французы возобновили наступление 18 августа между Суасоном и Руайе. За этим последовала операция британцев у Бапома 21 августа и новая операция французов у Суасона 28 августа. Немцы безуспешно применили несколько танков A7V 31 августа у Бапома. По мере того как линия фронта продолжала сокращаться, глубина наступления увеличивалась, и натиск на немцев продолжал оказываться.

Общее наступление союзников, Франция

26 сентября – 11 ноября 1918 года
   Натиск союзников на немцев, начиная со сражения при Суасоне, был скоординирован таким образом, что благодаря эффективным действиям немцам не давали, как раньше, подтянуть резервы, чтобы противостоять отдельным относительно ограниченным наступлениям. Теперь планировалось единое массированное наступление союзников на нескольких направлениях.
   Это наступление известно в Англии, Франции и США под разными названиями. Никто, кроме немцев, которым пришлось столкнуться с ним как с единой операцией, не рассматривает его как одно большое генеральное сражение. Планы на это генеральное наступление были продиктованы подготовленностью имевшихся в распоряжении войск, а также количеством боевой техники и боеприпасов, которые могли быть подтянуты. Значительная часть французской армии была измотана боями, и многие дивизии, которые когда-то отличал высокий боевой дух, поредели из-за потерь и были апатичны. В некоторых даже были отмечены бунты.
   Наступление должно было начаться 26 сентября между Верденом и Реймсом силами 1-й армии США, в состав которой вошел XVII французский корпус в Аргонском лесу, и 4-я французская армия (имевшая в своем составе 2-ю и 36-ю дивизии США), расположенная в Шампани к западу от 1-й армии США. 2-я французская армия должна была начать наступление в районе Суасона в тот же день, а 27 сентября 1-я и 3-я британские армии и 27-я дивизия США из состава 4-й британской армии должны были начать наступление на фронте у Камбре. 28 сентября 2-я британская армия, 6-я французская и бельгийская армии (а также 91-я дивизия США) должны были наступать во Фландрии (район Ипра и севернее). Наконец, 29 сентября 4-я британская армия к северу от Соммы и 1-я французская армия к югу от Соммы должны были попытаться прорвать германский фронт у Сен-Кантена.
   В качестве подготовки к этому генеральному наступлению были проведены несколько более мелких операций с целью овладеть более выгодными позициями на местности в преддверии последующей атаки. Одной из них было наступление на Сен-Мийельский выступ. Она была предпринята 1-й армией США, которая состояла из I корпуса из трех дивизий и IV корпуса из четырех дивизий на правом фланге, V корпуса из трех дивизий на ее левом фланге, французского колониального корпуса из двух дивизий в центре. В резерве находилось пять дивизий. (Всего 17 дивизий, 2900 орудий, 273 танка, 1100 самолетов; у немцев здесь было 7 ослабленных дивизий, 560 орудий и около 200 самолетов. – Ред.) Задача состояла в том, чтобы выровнять выступ, который существовал четыре года к юго-востоку от Вердена и Аргонского леса. Позиции противоборствующих сторон располагались примерно в 800 м друг от друга, и, без учета регулярных и периодических артиллерийских обстрелов, этот участок фронта считался спокойным.

   ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ Сентябрь 1918 г.

   В I корпусе США было три французских танковых батальона, 135 танков, и французский батальон танков «Сен-Шамон», 36 танков. IV корпусу США оказывали поддержку два батальона США на танках «Рено», 96 танков, и два французских батальона танков «Шнейдер» в общей сложности из 24 танков. Одна дивизия США с еще одним французским батальоном танков «Рено» с 41 танком была в резерве. Из 332 готовых к вводу в бой танков 174 вступили в бой в первый день. В районе, где были применены танки, продвижение вперед было намного значительнее, чем там, где наступление велось без танков. У танков были проблемы с преодолением немецких траншей. 24 танка «Рено» застряли, а у 25 были механические поломки. К тому же при преодолении траншей было израсходовано больше горючего, чем предполагалось, поэтому его приходилось подвозить на санях, которые тянули танки. В первый день два танка подорвались на минах и в один попал артиллерийский снаряд.
   Во второй день были готовы к бою 177 танков, но только семь из них были задействованы, и то только потому, что горючее было перекачано из других, так чтобы задействовать хотя бы несколько танков. Грузовикам с горючим для танков не удавалось пробиться через огромные дорожные заторы в тыловых районах до 15.00, после чего, заправившись, сто два танка двинулись догонять пехоту. Низко летящие немецкие самолеты обстреливали американцев, а один танковый батальон США едва не попал под обстрел немецкой тяжелой артиллерии, но его командир вовремя отвел его на 500 м, только когда понял, что его позиция в лесу обнаружена немецким самолетом. Ночью все танки были отведены.
   Успешно выровняв выступ линии фронта, многие дивизии США были переброшены для предстоящего наступления союзников. Другие незначительные боевые действия происходили 17 сентября на фронте близ Камбре и Эпеи, силами 3-й и 4-й британских армий и 1-й французской армии с целью обеспечения лучших артиллерийских и наблюдательных позиций. Обе стороны почти на всем Западном фронте использовали привязные аэростаты, и иногда небольшие схватки происходили за лучшие позиции для аэростатов. Здесь на фронте в 23 км использовалось всего 24 танка, действовавшие небольшими группами против нескольких опорных пунктов немцев, потому что танковая мощь накапливалась для дальнейшего наступления.
   Использовавшиеся танки были новыми танками Mk V*, у которых была более толстая броня и пулемет на корме. Немцам до этого иногда удавалось вывести из строя британские танки разрывными зарядами, заходя в мертвую зону со стороны кормы. Танк Mk V* был попыткой совместить боевой танк с боевой машиной пехоты. За основу был взят танк Mk IV, удлиненный за счет добавления около 2 м в средней части машины. Это позволяло перевозить пехоту или пулеметные расчеты. Но из-за движения танка, жары и выхлопных газов внутри корпуса у этих войск к моменту высадки часто возникала тошнота и даже своего рода «морская болезнь», так что это было не вполне удовлетворительным усовершенствованием.
   21 сентября было отмечено еще одной незначительной атакой британцев, в которой были использованы эти танки, но огонь немецких пулеметов был таким сильным, что пехота не смогла высадиться, и танки отступили. Следующий день был наполнен новыми боевыми действиями с танками Mk V*, на этот раз с новшеством. 19 танков были подтянуты к намеченным позициям атаки экипажами в сокращенном составе, а их боевые экипажи были доставлены грузовиками 23 сентября во второй половине дня. Предполагалось, что такая практика будет продолжена. Но нет никаких свидетельств того, что это было сделано.
   Немцы в ту ночь, когда подходили эти танки, использовали отравляющие газы, вынуждая экипажи по нескольку часов проводить в противогазах при температуре внутри танка 38 °C. Вентиляция в танке Mk V была хуже, чем в Mk IV, потому что изменения в конструкции потребовали перемещения радиатора в отделение экипажа, а танк Mk V* был, в сущности, такой же машиной. Немецкие самолеты обозначали танки осветительными ракетами (после того как те достигли своих исходных позиций для атаки), и половина танков была выведена из строя артиллерийским огнем. Только три из оставшихся танков добрались до фронта, где они сослужили службу пехоте, прежде чем все три этих танка были подбиты.
   К тому времени, когда 26 сентября началось большое наступление союзников, сюда были стянуты сотни самолетов, а войска перебрасывались к предназначенным позициям по железной дороге, грузовиками и пешим порядком. На фронте 1-й армии США и 4-й французской армии позиции немцев состояли из четырех крупных оборонительных систем, охватывавших район от 15 до 30 с лишним километров в глубину. Танки первоначально не должны были применяться на французском участке наступления, но 2800 саперов инженерных войск провели подготовительные работы и должны были сопровождать танки, когда они будут введены в бой. После преодоления участков труднопроходимой местности танки должны были быть задействованы по необходимости. На фронте наступления американцев танки должны были следовать примерно в 1600 м позади пехоты. Порядок построения слева направо был следующим:
   1-я армия США с 270 танками в атаке и 50 в резерве.
   XVII французский корпус без бронетехники.
   III корпус США без бронетехники.
   V корпус США при поддержке 12, 13, 14 и 15-го французских батальонов танков «Рено», всего 180 танков, 10-й батальон танков «Сен-Шамон», 25 танков, в резерве.
   I корпус США при поддержке 1-го батальона США на танках «Рено» с 45 танками и 4-го французского батальона танков «Шнейдер» с 25 танками в первом эшелоне и 2-м батальоном США танков «Рено» в резерве.
   4-я французская армия с 377 танками, ни один из них не использовался в наступлении.
   XXXVIII корпус без бронетехники.
   IX корпус поддерживался французскими 10-м и 11-м батальонами танков «Рено», 90 танков.
   II корпус США, поддерживаемый 16-м французским батальоном танков «Рено», 55 танков, и 3-м батальоном танков «Шнейдер», 32 танка.
   XXI корпус поддерживался 2-м и 3-м французскими батальонами танков «Рено» с 90 танками и 2-м батальоном танков «Шнейдер» из 20 танков.
   IX корпус без бронетехники.
   XIV корпус без бронетехники.
   Резерв состоял из 17-го и 18-го французских батальонов танков «Рено» с 90 танками и 10-го батальона танков «Сен– Шамон», 20 танков.
   Не все танки были в рабочем состоянии.
   Трехчасовая артподготовка из 2700 орудий началась 26 сентября в 2.25, хотя начало атаки было запланировано тремя часами позднее, наступление поддерживали 800 самолетов и заградительный огонь перекатами. 1-я армия США действовала успешнее, чем 4-я французская армия, которая натолкнулась на старые оборонительные позиции немцев, которые существовали с 1916 года. Танки были привлечены почти сразу, за исключением лесных районов, где их нельзя было использовать. Взаимодействие танков и пехоты было неудовлетворительным. Одна деревня пять раз захватывалась танками, прежде чем подошла пехота, закрепившая успех. Частично проблема состояла в языковых трудностях и частично – в недостаточной боевой подготовке. На французском фронте танки в первый день не использовались вовсе, инженерные войска помогали им преодолевать пересеченную местность, преграды в виде траншей и танковых ловушек, подрывали мины и даже прокладывали дороги. Американцы продвинулись в первый день на 8 км, в то время как французы были остановлены, пройдя 3 км с небольшим.
   Монфокон был взят на второй день, но к 28 сентября наступление на фронте американцев было сильно дезорганизовано из-за недостатка у них боевого опыта и трудностей, связанных с действиями в Аргонском лесу. Местность была скалистой, а лес – густым и изобиловал оврагами. Орудия и грузовики не могли двигаться вперед, а возможности танков были ограничены. У немцев были большие потери в личном составе, но район был наводнен их пулеметчиками. Свежие войска союзников 29 сентября продвинулись на обоих участках фронта, но, поскольку лишь несколько танков оставались боеспособными, а в некоторых ротах их количество уменьшилось до двух, все танки были отведены для восстановления и ремонта.
   На фронте у Суасона 2-я французская армия встретила относительно слабое сопротивление, но задача тут состояла в том, чтобы обеспечивать защиту каждого из флангов при крупных наступлениях. Поэтому танки не использовались, хотя местность для действия танков была относительно неплохой.
   Второе наступление из этой серии началось на 20-километровом фронте в районе Камбре 27 сентября в 4.00 1-й и 3-й британскими армиями соответственно слева и справа и продолжилось 29 сентября наступлением 4-й британской армии еще правее. Порядок построения слева направо был следующим:
   27 сентября, 1-я армия
   Канадский корпус, 7-й батальон танков Mk IV с 20 танками.
   3-я армия
   XVII корпус, 15-й батальон танков Mk V* с 39 танками
   VI корпус без бронетехники.
   IV корпус, 11-й батальон танков Mk V* с 12 танками.
   V корпус без бронетехники.
   В общей сложности 71 танк на фронте в 24 км.
   29 сентября, 4-я армия
   III корпус, без бронетехники.
   Австралийско-американский корпус, 1-й батальон танков Mk V (24 танка), 4-й батальон танков Mk V (24 танка), 301-й батальон США танков Mk V* (47 танков), 3-й батальон средних танков «А» (24 танка).
   IX корпус, 5-й батальон танков Mk V (24 танка), 6-й батальон средних танков «А» (36 танков) и 9-й батальон танков Mk V с 32 танками.
   Р е з е р в
   8-й батальон танков Mk V (24 танка), 13-й батальон танков Mk V (12 танков), 16-й батальон танков Mk V* (36 танков) и 17-й батальон бронеавтомобилей.
   Каждый корпус держал в резерве около трети готовых к бою машин. В общей сложности к боевым действиям были готовы: 60 средних танков «А», 20 танков Mk IV, 140 танков Mk V, 134 танка Mk V*, 14 танков радиосвязи, 48 танков снабжения и 4 старых танка Mk II, всего 420 танков. Высохший канал Дю-Нор (Норд) – Северный между 1-й и 3-й армиями был превращен немцами в серьезное танковое препятствие. Четыре старых танка Mk II были соединены друг с другом и должны были заехать в канал, образуя мост из танков. Кроме большого числа орудий, сотни самолетов были наготове с одной эскадрильей в качестве особого тактического подразделения для взаимодействия с танками. Британский кавалерийский корпус также был готов к наступлению, а средние танки «А» должны были развить успех боевых действий.
   Средний танк «А» был танком с тремя членами экипажа, с низко посаженными гусеницами (в отличие от других английских танков), с двумя двигателями спереди (на каждую из гусениц) и высоким боевым отделением сзади. Он развивал скорость до 13 км/ч, то есть вдвое большую, чем британские тяжелые танки (и как германский А7^ – Ред.). На вооружении танка «А» были пулеметы (3–4). Этот танк, известный так же, как «Уиппет», был сложен в управлении, при том что повороты осуществлялись за счет переключения скоростей двигателей, передающихся гусеницам, которые часто при этом глохли.
   Атака велась двумя эшелонами из пехотных батальонов и приданных им танковых взводов – по 2–3 взвода на каждый батальон. Немцы упорно оборонялись. У них было много пулеметов и орудий, которые были развернуты в системе обороны от 6,5 до 10 км в глубину, а неровности местности делали возможными частые контратаки. Танки Mk II так и не попали на фронт, сломавшись по дороге. Однако канал Дю-Норд оказался менее серьезным препятствием, чем полагали. Взаимодействие танков с приданной воздушной эскадрильей было хорошо налаженным. Сбрасываемые с воздуха донесения держали командиров в курсе развития ситуации, и воздушные наблюдатели часто могли указать местонахождение германской артиллерии, в частности противотанковых орудий.
   Неудавшаяся 28 сентября попытка 27-й дивизии США занять более благоприятные позиции для атаки создала сложности для всей 4-й французской армии 29 сентября, потому что заградительный огонь артиллерии в этом районе не мог быть использован. 4-я армия должна была взять 5-километровый отрезок канала – там, где он проходил под землей. Войска продвинулись на 3,2 км, но не смогли развить успех. Потери в танках были высоки, в некоторых случаях до 50 процентов, и пришлось ввести в бой танковые резервы. К 30 сентября возникла необходимость сформировать смешанные танковые группы. В полосе наступления 301-го танкового батальона США оказалось старое минное поле. Два танка, подорвавшись, были сильно разбиты, восемь других получили небольшие повреждения.
   Шедшая следом пехота осталась без защиты перед многочисленными немецкими пулеметами. В общей сложности 7-й батальон потерял четыре танка из-за огня артиллерии, и один подорвался на мине. 15-й батальон потерял 18 танков от артиллерийского огня, и 11-й батальон потерял 11 танков. 301-й батальон США потерял 15 под артиллерийским огнем, 10 – на минах, и у 11 танков возникли неисправности.
   Ко 2 октября боеготовых танков не было, но благодаря ремонтным службам двадцать танков были готовы к бою на следующий день. Танки использовались от случая к случаю в течение нескольких дней, но наступление заглохло. Немцы использовали четыре танка A7V в контратаке у Сент-Этьена, не понеся потерь.
   Танки снова использовались в небольшом количестве. Если бы они были применены в виде глубокого узкого клина (необходимость такого построения явствовала из ранее полученного опыта), прорыв мог быть более существенным и дался бы менее дорогой ценой. Вместо того чтобы примитивно использовать старые танки Mk II специально для переправы через канал, столь важная миссия заслуживала того, чтобы на ее выполнение были выделены лучшие или хотя бы альтернативные машины. Просто повезло, что канал было возможно форсировать без сломавшихся старых танков, но это не было очевидно до того, как масса британских войск и танков к северу от канала подверглась продолжительному обстрелу немцами и с тыла. Операция также указала на необходимость того, чтобы на карте были отмечены неразминированные минные поля союзников.
   Тем временем на фронте во Фландрии наступление началось 28 сентября. 6-я французская армия с двумя ротами танков «Рено» (всего тридцать четыре танка) была переброшена туда после сражения под Суасоном в июле. 6-я армия и бельгийская армия заняли 32-километровый фронт, и от такого количества танков было мало толку, потому что они были рассредоточены слишком широко. Немцы не оказывали сильного сопротивления, и неуклонное продвижение союзных войск продолжалось весь день 4 октября. Потом пошел дождь. Была подтянута еще одна рота французских танков «Сен-Шамон». Сопротивление немцев усилилось, и, хотя первоначально использовалось немного танков, те, что оставались, 20 октября были отведены, понеся потери в 58 процентов машин и личного состава со времени начала наступления.
   Британцы начали еще одно наступление 8 октября на 30-километровом фронте между Камбре и Сен-Кантеном, с трудом собрав 100 танков. Там продвижение составило 5 км. Танки в этой операции использовались главным образом для уничтожения немецких заграждений – огромных полос из колючей проволоки.
   Немцы использовали 10 захваченных британских танков Mk IV в ходе контратаки близ Ивюи к северо-востоку от Камбре силами остатков своих 1-й и 13-й танковых частей. Четыре танка Mk IV 12-го британского батальона встретили четыре немецких танка и не узнали их в дыму сражения, пока они не приблизились к ним на расстояние в полсотни метров. У каждой из сторон были по два пушечных и по два пулеметных танка. Немецкие пулеметные танки были вооружены тяжелыми танково-зенитными пулеметами (TUF), которые могли пробивать броню. Один немецкий танк и два британских танка были подбиты, и один из последних загорелся. У другого кончился запас воды, но экипаж эвакуировался, и ему удалось повернуть захваченное немецкое полевое орудие, направив его на остальные немецкие танки, которые отступили. В другом месте, неподалеку, четыре других немецких танка и четыре британских танка также схватились друг с другом. Три немецких танка были подбиты.
   Камбре был занят 9 октября. Перед британцами теперь простиралась довольно открытая местность (вместо траншей перед Камбре), но войска были слишком измотаны, чтобы двигаться дальше. Почти всем танкам был крайне необходим ремонт, а потери достигли одной трети из 9500 человек личного состава всего танкового корпуса. 819 танков были повреждены в предыдущие два месяца, и, хотя многие были отремонтированы и вернулись в строй, многие другие снова требовали ремонта.
   На фронте 1-й армии США и 4-й французской армии танки снова были в бою, и сражение возобновилось 4 октября. Тактика была изменена, и на этот раз танки двигались впереди пехоты на расстоянии около 150 м для того, чтобы отвлечь огонь от пехоты. 4 октября весь французский батальон танков «Рено» застрял в немецких траншеях, но на следующий день 2-я дивизия США взяла гряду Монблан (не путать с горой в Альпах. – Ред.). К 8 октября активность боевых действий опять упала. Местность была неподходящей, и все французские танки были отведены.
   Неудача с наступлениями на возвышенности Аргон, в Шампани и Фландрии с целью стратегического прорыва сделала настоятельно необходимым поддерживать продвижение британцев и французов в центре вдоль реки Сель. Река была довольно широкой и глубокой к северу от Ле-Като, так что британская 4-я армия должна была провести атаку 17 октября в районе Пети-Верли южнее Ле-Като после 48-часовой артподготовки. Правый фланг должен был прикрываться 1-й французской армией, которая должна была атаковать без предварительной артподготовки.
   У французов было 69 танков «Рено» в 19-м батальоне. 1-я и 3-я британские армии располагали 74 танками 1, 6, 10, 11, 12, 16-го батальонов и 301-го танкового батальона США. Одна дивизия должна была провести ложный маневр по флангу с макетами танков. Две дивизии должны были переправиться через реку, используя так называемые связки (вместо фашин), и должны были прикрывать пехоту, которая будет строить пешеходные мосты. Один танковый батальон должен был перебраться через реку по подводному (ниже уровня воды) мосту, построенному предыдущей ночью и не обнаруженному немецкой авиацией.
   Густой туман помешал французским танкам прибыть вовремя, но позднее 30 из них вступили в бой. Пять танков были уничтожены огнем артиллерии, еще два подорвались на минах на немецком минном поле. Эта операция не имела успеха из-за тумана и потому, что танковая поддержка была слишком слабой. Туман стал помехой и для британцев. Из 74 исправных танков 48 участвовали в боевых действиях. Шесть были подбиты артиллерией, семь застряли в болотистой местности вблизи реки, в то время как девять американских танков сломались. Все танки везли с собой связки. Это были открытые рамки из стали и дерева, заменившие «веники» фашин, которые использовались у Камбре годом раньше. Танки снабжения были очень ценны: один раз три таких танка участвовали в атаке, даже не имея вооружения.
   4-я британская армия задействовала 37 танков из 10, 11, 12-го британских и 301-го американского батальонов в ночной атаке вблизи Валансьена, причем вплоть до рассвета продвинуться не удавалось, после чего был совершен прорыв на 5 км. Немцы использовали последние из своих танков в том же районе, но подробности их действий остались неизвестны. 5-я французская армия севернее реки Эны широко использовала дымовые завесы, чтобы скрыть наступление батальонов танков «Рено», но тем не менее потеряла 59 танков, уничтоженных огнем германской артиллерии.
   16 октября 1-я армия США остановилась для перегруппировки и обеспечения снабжения. Американцы остались всего с 15 танками.
   18 танков были подбиты, один захвачен, остальным требовался ремонт. 4-я французская армия осталась с 30 танками, но тут немцы начали отводить войска с этого участка фронта. Все танки США были отведены назад 13 октября, затем снова подтянуты 15 октября, но от них было мало пользы, потому что танки все чаще и чаще ломались. Большинство механических поломок возникало из-за постоянного перемещения взад и вперед, от места сосредоточения к позициям атаки. Количество танков стало таким малым, что американский командующий США 7 октября предлагал «все, что угодно, за пополнение в 500 танков», но в наличии больше ничего не осталось. Остановка 1-й армии США затянулась на две недели, и после того, как была сформирована 2-я американская армия, наступление возобновилось 1 ноября с последними 15 танками.
   4 ноября 3-я и 4-я британские армии опять атаковали на 50-километровом фронте с лесом Мормаль в центре, используя последние 37 танков в завершающей британской операции в войне. К тому времени, хотя были введены в бой 6, 9, 12 и 14-й батальоны, ни у одного из них не было более двадцати танков, а у некоторых оставалось по пять. У 5-й французской армии на ее правом фланге танков уже больше не было. Погода стала мерзкой – холодно, шел дождь со снегом, что делало положение со снабжением почти безнадежным.
   Наступление на Монс и Мобёж 4 ноября предполагало подстегнуть немцев запросить мира. Это ожидалось со времени отставки германского Верховного главнокомандующего 29 октября. 9 ноября немцы совершали отход, за исключением нескольких районов вдоль линии фронта. Британцы с сентября использовали в боевых действиях более 1800 танков, из которых 887 были возвращены для проведения ремонта, 313 требовали восстановления, 204 уже были восстановлены и 15 были потеряны безвозвратно. Почти не осталось танков годных для ведения боевых действий.
   5-я французская армия на фронте у Суасона была теперь единственной армией, имевшей танки. Выпуск танков «Рено» был поставлен заводами на поток, и все больше и больше батальонов проходили подготовку. 5-я армия начала атаку двумя батальонами танков «Рено» и добавила еще один ко времени окончания войны.
   Общие потери танков на фронте в районе Аргон-Шампань составили 367 у французов и 70 – у американцев, то есть всего 437 танков. 22 процента были подбиты артиллерией, 2 процента подорвались на минах, 56 процентов сломались, и 20 процентов были захвачены противником. Потери среди экипажей составили около 40 процентов. В последнюю неделю войны на фронте боевые действия велись без танков, и потери среди пехоты были высокими. Некоторых из них можно было избежать. 11 ноября, когда прекращение военных действий должно было вступить в силу, Верховное командование США приняло опрометчивое решение начать еще одно наступление. Двум дивизиям было приказано попытаться обогнать французов, выйдя первыми к Седану, и многие солдаты отдали свои жизни без нужды в этом во имя национальной гордости и без помощи бронетехники.
   Танки доказали свою ценность. Благодаря им не только сокращались потери среди пехоты, но их присутствие воодушевляло свою пехоту и деморализовывало пехоту противника. Но при использовании в небольших количествах эффективность танков была намного меньшей во всех отношениях, а их собственные потери возрастали. И снова и снова из получаемых или игнорируемых уроков следовало, что танки были наиболее эффективны в действиях на значительную глубину и на узком фронте; наличие резервов было крайне необходимо; танки и экипажи не могли выдержать напряжения боевых действий более трех дней; совместные учения и взаимодействие всех родов войск, включая военно-воздушные силы, были обязательным условием успеха; необходима система связи; дымовая завеса часто была более эффективным оружием, чем боевые снаряды; системы бесперебойного снабжения, технического обслуживания и спасения были необходимы для поддержания темпа любого наступления.

Бу-Гануа, Марокко

26 сентября 1925 года
   Британцы использовали танки во время интервенции в большевистскую Россию в районе Риги в 1919 году, а британские и французские танки были применены на юге (в составе белой армии Деникина, позднее – Врангеля. – Ред.) России. Эти машины позднее были захвачены и использовались Красной армией после того, как армии Антанты ушли. Польша, возрожденная после Первой мировой войны, получила от Франции танки «Рено» и использовала их во время войны с Советской Россией в 1919–1920 годах. Применение Польшей в сражениях танков не сильно повлияло на ход войны, но примененные в боевых действиях польские бронемашины в ряде случаев проявили себя блестяще.
   Когда поляки и немцы вели споры по поводу пограничной линии в Силезии в 1921 году, британцы с танками участвовали в боях на стороне немцев, а французские танки «Рено» были задействованы в греко-турецкой войне в том же году. Но первое послевоенное использование танков в больших масштабах произошло в Марокко в 1925 году.
   Марокканский племенной вождь по имени Абд-аль-Крим (Керим) с 1921 года руководил борьбой местных племен против Испании (испанцы терпели поражения в Марокко с 1908 года, в 1919 году начали широкое наступление и к апрелю 1921 года были близки к победе, но ситуацию изменили события в области Риф, где сопротивление оказал правитель племени бениуриаль Абд-аль-Крим, а после его смерти (видимо, отравлен) его сын, известный под тем же именем (на самом деле Мухаммед ибн Абд-аль-Крим аль-Хаттаби). – Ред.) и достиг значительных успехов (19 сентября 1921 года на съезде вождей племен была провозглашена независимая Республика Риф. – Ред.). Гористый характер местности в Марокко и партизанская тактика племен области Риф были главными факторами в первоначальных успехах восставших.
   Испанские войска воспользовались несколькими танками «Рено», но они не очень помогли. Абд-аль-Крим был хорошо обеспечен в финансовом отношении и имел возможность получать современное оружие, включая артиллерию. Когда он стал привлекать соплеменников во французском Марокко, Франция вмешалась в конфликт. (Рифское правительство пыталось наладить мирные отношения с французскими властями в Марокко, посылало своего представителя в Париж, но безуспешно. – Ред.)
   В конце 1924 года французы выставили ряд сторожевых застав южнее марокканской границы со второй линией позади границы. Эти заставы представляли собой блокгаузы с находившимися в них небольшими гарнизонами силой от роты до батальона. Они были выдвинуты вперед, у них были трудности со снабжением, и они были слишком рассредоточены, для того чтобы оказывать друг другу взаимную поддержку. Было несколько мобильных резервов, да и они располагались в четырех или пяти днях марша в глубь территории французского Марокко. Этот метод возведения застав был разработан как средство сдерживания небольших мятежей малым количеством имевшихся под рукой войск, но стал причиной слабости после того, как восстание племен области Риф приняло более широкий размах.
   Абд-аль-Крим развернул военные действия против французов в апреле 1925 года (в ответ на оккупацию французами летом 1924 года житницы Рифа – долины реки Верга (Уэрга)). Французы держали оборону до июня (теряя один военный пост за другим), когда прибыло подкрепление, и они смогли перейти в наступление. Французы постепенно наращивали силы, пока численность их войск в районе развертывания к лету 1925 года не достигла 100 тыс. человек (под командованием маршала Петэна), включая двадцать авиаэскадрилий и большое число артиллерийских орудий и танков. Таким образом, это была довольно крупная операция. (К августу 1925 года французы имели около 200 тыс. человек, а включившиеся в бои испанцы свыше 100 тыс. – против 70 тыс. бойцов рифской армии. – Ред.)
   Временный 1-й марокканский танковый батальон был сформирован в июне 1925 года из танковых рот, отобранных из танковых полков во Франции, плюс отделения снабжения.
   Роты состояли из трех боевых взводов, каждый с танком «Рено» с 37-мм пушкой и двумя танками «Рено», вооруженными пулеметами. Одна рота этого батальона имела на вооружении танки «Рено», модифицированные для того, чтобы использовать вместо обычных сплошные ленточные резиновые гусеницы. Из-за характера местности и больших расстояний отделение снабжения и технического обслуживания батальона было довольно большим. Танки на большие расстояния все еще перевозились на грузовиках, как это происходило во время Первой мировой войны.
   Танки выполняли много различных задач, иногда во взаимодействии с испанскими силами. В дополнение к обычной поддержке пехоты в задачу танков входило патрулирование, проведение рейдов, боевое охранение, смена гарнизонов блокгаузов. Танки также использовались как мобильные блокгаузы и даже для эвакуации раненых или убитых. Русла рек часто использовались для продвижения там, где отсутствовали дороги. Машины, которые застревали или у которых возникали механические поломки, покидались ночью. Попытки устранить неисправность возобновлялись на рассвете. Нередко танки к тому времени находили сожженными. Поскольку у рифской армии не было противотанковых орудий, ее солдаты прибегали к другим средствам вывода из строя танков. Четыре человека, каждый с коротким металлическим прутом, залегали в укрытии, пока танк не оказывался рядом с ними. Тогда они вставляли прутья между гусеницами и транспортирующими зубчатыми барабанами, срывая гусеницу и лишая танк подвижности. В конце концов рифы приспособились накрывать танки сетями и колючей проволокой. К тому же сильному износу подвергались гусеницы – резиновые большему, чем стальные, используемые на скалистом грунте. Это приводило к пробуксовке танков и вызывало много проблем с ремонтом.
   У французов также были проблемы с жарким солнцем, нехваткой воды, а ловкий противник привык передвигаться по пересеченной местности. Здесь были горы до двух с лишним тысяч метров высотой (до 2456 м. – Ред.) и много глубоких ущелий и каньонов. Во время сезонов дождей, которые начинались в октябре, повсюду была грязь, а реки, русла которых высыхали летом, разливались, затопляя берега.
   Французские войска и их командиры часто проявляли неуместную привязанность к своему опыту окопной войны и разрабатывали операции образца Первой мировой войны. Пехотным командирам не удавалось составлять планы вместе с танковыми командирами. Несколько операций в масштабе дивизии проводились так, что танки практически игнорировались. И бывали случаи, когда пехотные командиры грешили тем, что использовали грузовики, необходимые для транспортировки танков, в целях доставки предметов снабжения, тем самым лишая себя танковой поддержки, когда она была необходима.
   Опыт показывал, что система организации взводов из трех танков в каждом в целом была хорошей. Из-за меткости оружейного огня рифских воинов от танка с 37-мм пушкой было больше пользы, чем от пулеметных танков. Снайперские позиции можно было ликвидировать на расстоянии. Два пулеметных танка во взводе действовали в качестве непосредственного охранения для танка с 37-мм пушкой.
   Одним из последних важных действий, которое должно было быть произведено, было обычное снабжение и усиление одного из блокгаузов с названием Бу-Гануа, расположенного в 8 км к северу от Уэззана. Его гарнизон насчитывал примерно сорок человек, а коммуникации были перерезаны. Из Уэззана до Бу-Гануа дорога шла по холмистой местности через многочисленные овраги. Это благоприятствовало просачиванию воинов-рифов, поэтому французы решили зачистить этот район и установить более крупный пост с несколькими опорными пунктами, каждый численностью до роты. Предыдущие попытки снабжения Бу-Гануа стоили многочисленных потерь, когда колонны на дороге большую часть пути находились под огнем. В конце пути с востока над дорогой нависала господствующая высота 505.
   Были проведены наземная разведка и наблюдение с воздуха. Было обнаружено, что со времени последней вылазки в это место у рифов появились вырытые траншеи, блокировавшие пост, и они получили подкрепление. Было подсчитано, что количество туземцев составляло около тысячи человек. Французская колонна войск замены состояла из батальона пехоты и двух танковых рот, что было непривычно высоким соотношением в пользу танков.