Назад

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Бумаги Мэтлока

   Увлекательный сюжет, необычайно острое чутье на политические проблемы современности и умение разрабатывать настолько яркую и детальную обстановку, что ее невозможно отличить от реальной, – вот секрет популярности захватывающих триллеров Роберта Ладлэма. Романы «Уик-энд Остермана» и «Бумаги Мэтлока», вошедшие в эту книгу, доказывают это в полной мере. Их герои – обычные люди, против собственной воли попавшие в лабиринты тайной войны, которую ведут спецслужбы сверхдержав, или оказавшиеся в центре преступной интриги, – вынуждены мобилизовать все свои душевные и физические силы, чтобы вырваться из круговорота насилия и лжи.


Роберт Ладлэм Бумаги Мэтлока

Глава 1

   Лоринг вышел из министерства юстиции через боковую дверь и стал ловить такси. Был конец рабочего дня и рабочей недели, и улицы весеннего Вашингтона заполняла толпа. Лоринг стоял на тротуаре, подняв левую руку. Он уже почти не надеялся поймать машину, как вдруг таксист, только что взявший пассажира, притормозил.
   – Вам куда, мистер? На восток? Садитесь. Этот джентльмен не возражает.
   В подобных случаях Лоринг всегда терялся. Он машинально втянул правую руку поглубже в рукав, чтобы скрыть тонкую черную цепочку, соединявшую запястье с ручкой чемоданчика.
   – Нет, спасибо. У следующего перекрестка мне надо поворачивать на юг.
   Он подождал, пока такси влилось в поток машин, и вновь поднял руку.
   Обычно в такой ситуации мозг его работал быстро, чувства обострялись. В другое время он выискивал бы глазами машины, высаживающие пассажиров, и постарался бы раньше всех добежать до первого же такси с тускло светящимся знаком «свободен» на крыше.
   Сегодня, однако, Ральфу Лорингу бегать не хотелось. Из головы не выходило то, что произошло. Только что при его участии человека приговорили к смерти. Человека, с которым он никогда не встречался, но о котором много знал. Тридцатилетнего, живущего в небольшом городке в Новой Англии в четырехстах милях отсюда и даже не подозревающего о существовании Лоринга, не говоря уж о том интересе, который проявляет к нему министерство юстиции.
   Память снова и снова возвращала Лоринга в большой зал заседаний, где за огромным квадратным столом сидели люди, вынесшие приговор.
   Он усиленно возражал. Это было самое малое, что он мог сделать для человека, которого в жизни не видел и которого с беспощадной неумолимостью втягивали в смертельную ловушку.
   – Разрешите напомнить вам, мистер Лоринг, – сказал помощник министра, в прошлом военно-морской прокурор, – что при планировании любой боевой операции предполагается урон в живой силе. Процент потерь предусматривается.
   – Но обстоятельства бывают разные. Этот человек не имеет специальной подготовки. Он не знает своего врага – кто это и где находится. Он и не может знать. Мы ведь и сами не знаем.
   – Вот именно. – Новый голос принадлежал другому помощнику министра. Раньше он работал юристом в каком-то акционерном обществе и очень любил совещания, на которых, как подозревал Лоринг, только и мог принимать решения. – Этот человек весьма контактен. Взгляните на его психологический портрет: «Не без недостатков, но исключительно контактен». Именно так здесь и сказано. Поэтому вполне закономерно, что выбор пал на него.
   – «Не без недостатков, но контактен»! А что, собственно, это значит? Позволю себе напомнить собравшимся, что я пятнадцать лет занимался практической работой. Психологические портреты – это всего лишь вспомогательный материал, суждения весьма приблизительны. Я не могу внедрять человека, которого толком не знаю, как не могу брать на себя ответственность за решение математических проблем для НАСА.[1]
   – Я понимаю ваши сомнения, – сказал председатель комитета. – В обычной ситуации я бы согласился с вами. Однако здесь случай особый. У нас в запасе всего три недели, и это вынуждает нас пренебречь мерами предосторожности.
   – Это риск, на который мы должны пойти, – с важным видом сказал бывший военно-морской прокурор.
   – Себя-то вы никакому риску не подвергаете, – заметил Лоринг.
   – Вы хотите, чтобы вас избавили от контакта? – откровенно предложил председатель.
   – Нет, сэр. Я пойду на этот контакт. Хотя и против своего желания. И прошу внести это в протокол.
   – Да, вот еще что, прежде чем мы разойдемся. – Юрист из акционерного общества перегнулся через стол. – И хочу сразу оговориться, что это исходит из самых верхов. Мы все согласны, что у человека, о котором идет речь, есть личные мотивы. Его психологический портрет достаточно ясно об этом говорит. И я хочу, чтобы было не менее ясно: какие бы услуги он ни оказал комитету, делать он это будет без вознаграждения, на добровольной основе. Тут мы весьма уязвимы. Мы не можем, я повторяю, не можем брать на себя ответственность. Было бы хорошо указать, что он сам пришел к нам.
   Ральф Лоринг с отвращением отвернулся.
   Пробок на улицах стало еще больше. Лоринг уже решил было пройти пешком двадцать кварталов, отделявшие его от дома, но тут перед ним остановилась белая «Вольво».
   – Садись. Ты ужасно глупо выглядишь с поднятой рукой.
   – А, это ты! Большое спасибо. – Лоринг открыл дверцу и, сев на тесное переднее сиденье, положил на колени чемоданчик. Сейчас, рядом с коллегой, уже не было необходимости скрывать тонкую черную цепочку на запястье. Крэнстон был практиком, специалистом по заокеанским маршрутам. Именно он провел большую часть подготовительной работы для выполнения того задания, которое только что получил Лоринг.
   – Длинное было совещание. Пришли к чему-нибудь?
   – Зеленый свет.
   – Давно пора.
   – Все решили двое помощников министра и записка из Белого дома.
   – Отлично. Геоотдел получил свежие данные из Средиземноморья. Сегодня утром. Все подтверждается. На севере в Анкаре и Конье, в Сиди-Баррани и в Рашиде, даже в Алжире производство систематически сокращается. Это очень усложняет дело.
   – А какого дьявола ты хочешь? Я думал, наша цель – искоренить их. Вечно вы чем-то недовольны.
   – Ты тоже не был бы доволен. Мы можем контролировать известные маршруты, а что мы, черт побери, знаем о Порто-Белокрус, Пилькомайо и разных других местах в Парагвае, Бразилии и Гвиане с такими названиями, что язык сломаешь? Тут все надо начинать с нуля.
   – Привлеките экспертов по Южной Америке. В ЦРУ их как собак нерезаных.
   – Невозможно. Мы даже карты не имеем права попросить.
   – Но это же идиотизм.
   – Это шпионаж. А мы чистенькие. Занимаемся только тем, что положено Интерполу. Я думал, ты в курсе.
   – Еще бы, – устало ответил Лоринг. – И все равно это идиотизм.
   – Твое дело – Новая Англия, а уж пампасами займемся мы.
   – Новая Англия – целый микрокосм. Куда ушла поэзия, воспевающая сельские красоты, и дух янки, и кирпичные стены, увитые плющом?
   – Теперь поэзия другая. Привыкай.
   – Премного благодарен. Твое сочувствие просто покоряет.
   – Похоже, ты не очень-то веришь в успех.
   – Времени маловато…
   – Его всегда маловато. – Крэнстон перестроился в другой ряд, где машины шли быстрее, но тут же попал в пробку на пересечении Небраска-авеню с Восемнадцатой улицей. Вздохнув, он перевел рычаг скоростей на «нейтралку» и пожал плечами. Затем взглянул на Лоринга, тупо уставившегося в ветровое стекло. – По крайней мере, тебе дали зеленый свет, а это уже кое-что.
   – Конечно. Только вот помощники никуда не годятся.
   – А, понимаю. Это что – он? – Крэнстон кивнул на чемоданчик Лоринга.
   – Он. Со дня рождения.
   – Как его зовут?
   – Мэтлок. Джеймс Б. Мэтлок Второй. «Б» означает Барбур. Очень старинный род. Собственно, два очень старинных рода. Джеймс Мэтлок – бакалавр гуманитарных наук, магистр гуманитарных наук, доктор философии. Ведущий авторитет в области общественных и политических влияний на литературу елизаветинской эпохи. Звучит, а?
   – Ну и ну! Человек с такой подготовкой? Где же он станет все выяснять? На факультетских чаепитиях для отставных профессоров?
   – Нет. В этом смысле все в порядке: он достаточно молод. Служба безопасности дала ему следующую характеристику: «Не без недостатков, но исключительно контактен». Прелестно, правда?
   – Весьма вдохновляюще. А что это значит?
   – Судя по всему, это человек не из лучших. Возможно, потому, что у него плохая армейская характеристика, а возможно, потому, что он разведен, – я почти уверен, что дело в армейской характеристике. И однако же, несмотря на столь неодолимое препятствие, он располагает к себе.
   – Меня он к себе уже расположил.
   – В том-то все и дело. Меня – тоже.
   Оба замолчали. Крэнстон, как опытный практик, понимал, что коллеге надо кое-что обдумать, прийти к определенным выводам. В большинстве случаев понять это было легко.
   Ральф Лоринг думал о человеке, чья жизнь, описанная в мельчайших подробностях, полученных из десятков источников, лежала сейчас в его чемоданчике. Имя этого человека известно – Джеймс Барбур-Мэтлок, но сам человек никак не возникал перед мысленным взором Лоринга. И это его беспокоило: в жизни Мэтлока многое вызывало недоумение, одно никак не соответствовало другому.
   Он был единственным теперь сыном пожилых и очень богатых родителей, уединенно живших в городе Скарсдейле, штат Нью-Йорк. После окончания Андовера и Амхерста перед Мэтлоком открывалась соответствующая карьера на Манхэттене – он мог заняться банковским делом, посредничеством, рекламой. Причем ничто в его школьные и студенческие годы не указывало на возможное изменение этого запрограммированного будущего. Напротив, женитьба на светской девушке из Гринвича, казалось, лишь подтверждала, что Мэтлок пойдет проторенным путем.
   Но тут с Джеймсом Барбур-Мэтлоком стало происходить что-то непонятное. Началось все с армии.
   Тогда, на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов, Мэтлоку достаточно было согласиться отслужить лишние полгода, чтобы обеспечить себе спокойное существование в качестве интенданта – скорее всего в Вашингтоне или Нью-Йорке, учитывая связи его семьи. Однако вследствие целой серии нарушений, вплоть до неподчинения начальству, он получил самое нежелательное назначение – Вьетнам, где разворачивались ожесточенные бои. Пока Мэтлок находился в дельте реки Меконг, он умудрился дважды попасть под военно-полевой суд.
   Впрочем, никаких идеологических мотивов за этим, видимо, не стояло – просто неумение приспособиться к обстановке.
   Возвращение Мэтлока к гражданской жизни также было отмечено целым рядом осложнений – сначала с родителями, а затем с женой. Неожиданно Джеймс Барбур-Мэтлок, учившийся в свое время достаточно хорошо, но не более того, вдруг снял небольшую квартиру на Морнингсайд-Хейтс[2] и поступил в аспирантуру Колумбийского университета.
   Жена прожила с ним три с половиной месяца, после чего тихо развелась и быстро исчезла из его жизни.
   Следующие несколько лет ничем особенным не отличались – Мэтлок неисправимый превращался в Мэтлока ученого. Он работал не покладая рук и через год и два месяца получил степень бакалавра, а двумя годами позже защитил докторскую диссертацию. Затем вроде бы примирение с родителями и работа на кафедре английского языка и литературы в Карлайлском университете, штат Коннектикут. С тех пор Мэтлок опубликовал целый ряд книг и статей и приобрел завидную репутацию в академических кругах. Он был «исключительно контактен» (дурацкое выражение), вполне прилично обеспечен, а те неприятные черты, которые раньше восстанавливали против него людей, теперь, видимо, исчезли. Так что Джеймс Барбур-Мэтлок Второй имеет основания быть довольным, думал Лоринг. Жизнь у него неплохо налажена: прикрыт со всех флангов, в личном плане тоже полный порядок. В последнее время он, не слишком это афишируя, встречался с аспиранткой по имени Патриция Бэллентайн. Жили они отдельно, но, согласно имеющимся данным, были любовниками. Однако женитьбой там и не пахло. Девушка заканчивала работу над докторской диссертацией по археологии, и по крайней мере с десяток фондов мог послать ее в дальние страны, где еще много нераскрытых тайн. Судя по всему Патриция Бэллентайн вовсе не собиралась замуж.
   «Ну а Мэтлок? – раздумывал Ральф Лоринг. – Что говорят о нем факты? Оправдывают ли они наш выбор?»
   Они его не оправдывали. Да и не могли оправдать. Здесь нужен настоящий профессионал. Слишком много неожиданностей и ловушек подстерегает дилетанта.
   Но, как это ни дико, если Мэтлок наделает ошибок и попадет в ловушку, он сможет добиться большего и гораздо быстрее, чем любой профессионал.
   И заплатит за это жизнью.
   – А почему вы все считаете, что он согласится? – спросил Крэнстон. Они приближались к дому Лоринга, и Крэнстон уже не в силах был сдерживать любопытство.
   – Что? Прости, что ты сказал?
   – Почему вы считаете, что он обязательно примет ваше предложение? Почему он должен согласиться?
   – Из-за младшего брата. На десять лет моложе. Родители уже очень старые. И очень богатые и независимые. Мэтлок считает себя ответственным.
   – За что?
   – За смерть брата. Три года назад тот покончил с собой, приняв большую дозу героина.
* * *
   Ральф Лоринг медленно вел взятую напрокат машину по широкой улице, обсаженной деревьями, мимо огромных старых домов с ухоженными газонами. Среди них встречались дома студенческих братств, но гораздо реже, чем десять лет назад. Социальная обособленность пятидесятых и начала шестидесятых годов уходила в прошлое. Некоторые большие здания назывались теперь по-другому – «Палата представителей», «Водолей» (что вполне естественно), «Африканское содружество», «Уорик», «Лумумба-Холл».
   Карлайлский университет в Коннектикуте был одним из престижных учебных заведений, которых так много в Новой Англии. Администрация под руководством ректора доктора Адриана Силфонта перестраивала университет, пытаясь приблизить его к нормам второй половины двадцатого столетия. Неизбежные студенческие протесты, бороды и интерес к изучению Африки соседствовали со степенным богатством, эмблемами закрытых клубов и регатами, устраиваемыми на деньги выпускников. Рок-музыка и факультетские чаепития с танцами искали путей к сосуществованию.
   Глядя на мирный университетский городок, залитый ярким весенним солнцем, Лоринг подумал: неужели в таком месте могут появиться какие-то серьезные проблемы?
   И уж, конечно, не такие, из-за которых он сюда приехал.
   Но они есть.
   Карлайлский университет был подобен бомбе замедленного действия, взрыв которой приведет к огромному количеству жертв. А в том, что она рано или поздно взорвется, Лоринг не сомневался. Что произойдет до этого, предсказать было трудно. И именно ему предстояло рассчитать все возможные варианты и выбрать оптимальный. Ключом к решению задачи был Джеймс Барбур-Мэтлок, бакалавр гуманитарных наук, магистр, доктор философии.
   Лоринг проехал мимо красивого двухэтажного дома на четыре квартиры с отдельными входами. Это был один из лучших домов для профессорско-преподавательского состава – в таких обычно жили способные молодые преподаватели до тех пор, пока положение не обязывало их обзавестись собственным домом. Мэтлок жил на первом этаже в западной секции.
   Лоринг объехал квартал и поставил машину наискосок от двери Мэтлока. Он не мог здесь долго стоять – то и дело вертелся на сиденье и поглядывал на машины и пешеходов, чтобы удостовериться, что за ним самим никто не следит. Это было очень важно. По воскресеньям, как удалось установить в ходе наблюдений за Мэтлоком, молодой профессор обычно читал газеты примерно до полудня, после чего ехал в северную часть Карлайла, где жила Патриция Бэллентайн в общежитии для выпускников. Естественно, в том случае, если она проводила ночь у себя дома, а не у него. Затем они обычно отправлялись куда-нибудь за город пообедать и возвращались к Мэтлоку или ехали на юг – в Хартфорд или в Нью-Хейвен[3]. Бывало, конечно, и иначе. Девушка и Мэтлок часто уезжали вместе на весь уик-энд и регистрировались в отелях как муж и жена. Однако в этот уик-энд, согласно данным наблюдения, оба остались в городе.
   Лоринг взглянул на часы. Было двенадцать сорок, но Мэтлок все еще не выходил. Через несколько минут Лоринга ждали на Креснт-стрит, 217. Там ему предстояло поменять машину, чтобы не вызывать подозрений.
   Он знал, что ему не нужно вести наблюдение за Мэтлоком. Он внимательно изучил все дело, просмотрел десятки фотографий и даже побеседовал с доктором Силфонтом, ректором университета. Но у каждого агента свои методы работы, а он имел обыкновение несколько часов понаблюдать за своим подопечным и только потом вступать в контакт. Некоторые его коллеги по министерству юстиции утверждали, что это дает ему ощущение превосходства. Лоринг же знал, что это дает ему ощущение уверенности.
   Дверь квартиры Мэтлока отворилась, и из нее вышел высокий человек в брюках цвета хаки, мягких туфлях и бежевом свитере. Лоринг заметил, что он недурен собой, с острыми чертами лица и длинными светлыми волосами. Он проверил замок, надел солнечные очки и пошел по тротуару к небольшой стоянке для автомобилей. Через несколько минут Джеймс Мэтлок выехал на улицу в спортивном автомобиле «Форд-Триумф».
   Агент подумал, что у его подопечного, очевидно, весьма приятная и не отягощенная заботами жизнь. Достаточный доход, никакой ответственности, интересная работа и к тому же необременительная связь с красивой девушкой.
   Все ли у Джеймса Барбур-Мэтлока останется по-прежнему через три недели? Ведь его мир вот-вот рухнет в пропасть.

Глава 2

   Мэтлок до упора вжал в пол педаль акселератора, и стрелка спидометра показала шестьдесят две мили в час. Не то чтобы он спешил – Пэт Бэллентайн никуда не собиралась, – просто он был очень зол. Нет, даже не зол, а скорее раздражен. Его всегда раздражали телефонные звонки из дома. Время тут ничего не изменит. Деньги тоже не помогут – если даже он и сумеет заработать столько, чтобы стать в глазах отца человеком респектабельным. Вместо того чтобы примириться с существующим положением, родители без конца возвращаются к наболевшему вопросу. Настаивают, чтобы он провел предстоящие каникулы в Скарсдейле, откуда мог бы ежедневно ездить с отцом в город. В банки, к адвокатам. Чтобы быть готовым к неизбежному, когда оно произойдет.
   «Сын, тебе многому придется научиться, – сказал отец похоронным голосом. – Ведь ты не вполне подготовлен…»
   «Ты – все, что у нас осталось, дорогой», – сказала мать с болью в голосе.
   Мэтлок знал, что они получают мученическое удовольствие, предвкушая уход из этого мира. Они оставили в нем свой след – по крайней мере, отец оставил. Но самое забавное, что родители его здоровы, как дикие лошади, и выносливы, как мулы. Они, конечно, не на один десяток лет переживут его.
   Просто они хотят, чтобы он больше времени проводил с ними. Они намекают на это вот уже три года, с тех пор как умер Дэвид. Подъезжая к дому Пэт, Мэтлок подумал, что его раздражение, наверное, объясняется чувством вины. Ведь он до сих пор не простил себе смерти Дэвида. И вряд ли когда-нибудь простит.
   А кроме того, ему совсем не хотелось ехать на каникулы в Скарсдейл. Он избегал воспоминаний. Сейчас в его жизни появился человек, который помогал ему забыть те ужасные годы. Он обещал Пэт взять ее на Сент-Томас.
* * *
   Загородная гостиница называлась «Чеширский кот», и, разумеется, все там было как в английском пабе. Кормили прилично, напитки подавали в изобилии, и коннектикутцы любили туда ездить. Мэтлок и Пэт только что выпили по второй «Кровавой Мэри» и заказали ростбиф и йоркширский пудинг. В довольно просторном зале находились еще, быть может, десять пар и несколько семей в особом отделении для обедающих. В углу сидел мужчина и читал «Нью-Йорк таймс», сложив газету вертикально.
   – По всей вероятности, рассерженный папаша ждет, когда объявится сынок. Типичный пассажир скарсдейлского утреннего поезда.
   – Нет, он слишком спокоен.
   – Они умеют скрывать напряжение. Только их аптекари знают, как они это делают. С помощью гелузила.
   – Всегда что-то выдает человека, а здесь этого нет. На вид он вполне доволен собой. Думаю, что ты ошибаешься.
   – Ты просто не знаешь Скарсдейл. Самодовольство – все равно что местная фабричная марка. Без этого здесь и дома не купишь.
   – Кстати, о Скарсдейле… Что ты собираешься делать? Я, право, думаю, нам надо отменить Сент-Томас.
   – Не знаю. Зима была тяжелая – мы заслужили немного солнца. А родители ведут себя неразумно. Я вовсе не намерен тратить время, изучая, как Мэтлоки управляют своим состоянием. И если уж они решат покинуть этот мир, что маловероятно, делами займется кто-нибудь другой, а не я.
   – Но ведь мы с тобой вроде бы пришли к выводу, что это всего лишь предлог. Старикам хочется, чтобы ты побыл с ними. Очень трогательно, что они не говорят об этом прямо.
   – Ничего трогательного – просто отец пытается меня подкупить… Смотри-ка, а джентльмен-то потерял терпение. – Одинокий мужчина с газетой, осушив свой стакан, объяснял официантке, что заказывать ленч он не будет. – Бьюсь об заклад, он представил себе своего длинноволосого сынка в кожаной куртке, возможно даже босиком, и сам перепугался.
   – По-моему, ты все про этого беднягу навыдумывал.
   – Нет. Я ему сочувствую. Просто не люблю издержек бунта. Мне от них становится не по себе.
   – Занятный вы человек, рядовой Мэтлок, – сказала Пэт, намекая на бесславную военную карьеру Мэтлока. – Давай съездим в Хартфорд. Там хороший фильм.
   – Извини, совсем забыл. Сегодня не получится… Силфонт просил зайти к нему вечером. Какое-то важное дело.
   – Какое?
   – Даже не знаю. Может быть, что-нибудь связанное с африканскими исследованиями. Этот дядя Том, которого я переманил из Говарда, оказался той еще штучкой. Он, пожалуй, правее самого Людовика Четырнадцатого.
   Она улыбнулась:
   – Нет, ты просто невыносим!
   Мэтлок взял ее за руку.
* * *
   Резиденция доктора Адриана Силфонта вполне соответствовала его положению. Это был большой дом в колониальном стиле с широкой мраморной лестницей, которая вела к массивным резным дверям. По всей ширине фронтона шли ионические колонны. С заходом солнца на лужайке включалась специальная подсветка.
   Мэтлок поднялся по ступенькам и позвонил в дверь. Через полминуты вышла горничная и проводила его в большую библиотеку в задней половине дома.
   Адриан Силфонт стоял в центре комнаты; с ним были еще двое. Силфонт всегда производил сильное впечатление на Мэтлока. Высокий, стройный, с орлиным профилем, он излучал тепло, которое чувствовали все, кто находился рядом. Это был человек поистине блестящий и в то же время по-настоящему скромный. Он очень нравился Мэтлоку.
   – Добрый вечер, Джеймс. – Силфонт протянул Мэтлоку руку. – Мистер Лоринг, разрешите представить вам доктора Мэтлока.
   – Добрый вечер. Привет, Сэм, – обратился Мэтлок к третьему из присутствующих – декану Сэмюелу Кресселу.
   – Привет, Джим.
   – Мы как будто уже встречались? – спросил Мэтлок, глядя на Лоринга. – Не могу вспомнить где.
   – Вы меня поставите в очень неловкое положение, если вспомните.
   – Еще бы, – сардонически засмеялся Крессел, которого Мэтлок тоже любил, но скорее не за его личные качества, а за сложность работы, которую тот выполнял.
   – Что вы имеете в виду, Сэм?
   – Я вам сейчас отвечу, – прервал его Адриан Силфонт. – Мистер Лоринг – сотрудник министерства юстиции. Я согласился организовать эту встречу, но я не давал согласия на то, на что тут сейчас намекали Сэм и мистер Лоринг. Очевидно, мистер Лоринг счел целесообразным взять вас… как это называется на официальном языке… под наблюдение. Я говорил, что категорически возражаю. – Силфонт в упор посмотрел на Лоринга.
   – Взять подо… что? – тихо переспросил Мэтлок.
   – Прошу извинить, – сказал Лоринг. – Такая уж у меня привычка – она не имеет никакого отношения к нашему делу.
   – Вы тот человек с пригородного поезда в «Чеширском коте».
   – Что-что? – заинтересовался Сэм Крессел.
   – Человек с газетой.
   – Совершенно верно. Я знал, что вы обратили на меня внимание, и подумал, что вы сразу же меня узнаете, как только увидите здесь. Но я не знал, что похож на пассажира с пригородного поезда.
   – Это все из-за газеты. Мы окрестили вас рассерженным папашей.
   – Иногда я им бываю. Хотя не часто. Моей дочке всего семь лет.
   – Давайте начнем, – сказал Силфонт. – Кстати, Джеймс, я рад, что вы проявляете понимание.
   – Я проявляю лишь любопытство. И в немалой мере испытываю страх. Сказать по правде, я до смерти напуган. – Мэтлок неуверенно улыбнулся. – Так в чем же дело?
   – Выпьем чего-нибудь и поговорим. – Адриан Силфонт тоже улыбнулся и направился к бару в углу комнаты. – Джеймс, насколько я знаю, вы любите бурбон с водой? А Сэм предпочитает двойной скоч со льдом.
   – Скоч – это отлично, но только с водой, пожалуйста.
   – Джеймс, подсобите мне.
   Мэтлок подошел к Силфонту и помог приготовить напитки.
   – Вы меня поражаете, Адриан, – сказал декан, опускаясь в кожаное кресло. – Как это вам удается запомнить, что пьют ваши подчиненные?
   Силфонт рассмеялся.
   – Этому есть вполне логичное объяснение. И я помню о вкусах не только моих… коллег. Мне удалось добыть куда больше денег для университета с помощь алкоголя, чем с помощью сотен докладов и отчетов, подготовленных лучшими специалистами по созданию фондов. – Адриан Силфонт усмехнулся. Усмешка эта могла относиться как к присутствующим, так и к нему самому. – Однажды мне пришлось выступать в организации университетских ректоров. Когда стали задавать вопросы, меня спросили, чем я объясняю, что наш университет так хорошо обеспечен… Я ответил, что это заслуга тех древних народов, которые научились делать из винограда вино… Моя покойная жена тогда расхохоталась, но потом сказала, что я заморозил таким образом фонды на десять лет.
   Мэтлок, Крессел и Лоринг рассмеялись. Мэтлок раздал напитки.
   – Ваше здоровье! – Ректор поднял стакан. Это и был весь тост. – Попробую начать, Джеймс… и Сэм. Несколько недель назад начальник мистера Лоринга попросил меня приехать в Вашингтон по делу чрезвычайной важности, имеющему отношение к университету. Я поехал и узнал такое, чему до сих пор не могу поверить. Информация, которую сообщит вам мистер Лоринг, на первый взгляд неоспорима. Но только на первый взгляд: слухи, вырванные из контекста заявления, как письменные, так и устные, тщательно сконструированные свидетельские показания, которые могут ничего и не значить. С другой стороны, тут может быть рациональное зерно. Потому-то я и согласился на эту встречу. Однако должен со всей ясностью заявить, что ни в коем случае не могу принимать в этом участия. То есть университет не будет принимать в этом участия. До чего бы мы сейчас ни договорились, это получит мое личное одобрение, но не официальное разрешение. Вы будете действовать как частные лица, а не как штатные сотрудники университета. Если, конечно, вы вообще сочтете необходимым действовать… Ну а теперь, Джеймс, если то, что я сказал, вас не испугало, значит, вас вообще ничем не испугаешь. – Силфонт снова улыбнулся, но все было ясно.
   – Меня это испугало, – просто сказал Мэтлок. Крессел поставил стакан и наклонился вперед.
   – Значит ли это, что вы не одобряете присутствия Лоринга? И не согласны на то, ради чего он сюда приехал? – обратился он к Силфонту.
   – Трудно сказать. Если его утверждения имеют под собой почву, я, конечно, не могу отвернуться от них. С другой стороны, никакой ректор в наши дни не станет открыто сотрудничать с правительственным учреждением на основе одних лишь умозрительных заключений. Вы меня извините, мистер Лоринг, но слишком многие в Вашингтоне пользовались в своих интересах учебными заведениями. Я имею в виду прежде всего Мичиганский университет, Беркли, Колумбийский. Обычная полицейская работа – это одно, а внедрение… это, скажем прямо, совсем другое.
   – Внедрение? Это серьезно, – заметил Мэтлок.
   – Может быть, даже слишком серьезно. Но я предоставляю слово мистеру Лорингу.
   Крессел снова взял свой стакан.
   – Могу я узнать, почему выбор пал на нас – на Мэтлока и на меня?
   – И это вы тоже узнаете от мистера Лоринга. Однако, Сэм, поскольку вас пригласил сюда я, могу дать вам свое объяснение. Как декан вы, конечно, лучше чем кто-либо другой знаете, что происходит в университетском городке. Вы также сразу почувствуете, если мистер Лоринг и его помощники перейдут дозволенные границы… Вот, пожалуй, и все, что я имею сказать. А сейчас я вас покину. – Силфонт снова подошел к бару и поставил стакан на поднос. Остальные трое поднялись.
   – Еще один вопрос, прежде чем вы уйдете, – сказал Крессел, наморщив лоб. – А что, если мы оба или один из нас не захотим участвовать в… деле мистера Лоринга?
   – В таком случае откажитесь. – Адриан Силфонт направился к двери. – Вы вовсе не обязаны соглашаться – я хочу, чтобы это было абсолютно ясно. Мистер Лоринг это понимает. Всего доброго, джентльмены.
   Силфонт вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Глава 3

   Мэтлок, Крессел и Лоринг стояли молча и неподвижно. Они слышали, как открылась и закрылась входная дверь. Крессел повернулся и посмотрел на Лоринга.
   – По-моему, вас поставили в затруднительное положение.
   – Я привык. Сейчас вы поймете, чем вызвана наша встреча. Дело в том, что я работаю в министерстве юстиции, в бюро по борьбе с наркотиками.
   Крессел опустился на стул и стал потягивать скоч.
   – Вряд ли вы приехали сюда, чтобы рассказать нам, что сорок процентов студентов употребляют марихуану и кое-что другое. Ибо если так, то ничего нового вы нам не сообщите.
   – Нет, я не затем приехал сюда. Я полагаю, это вам известно. Это всем известно. Только процент, пожалуй, сильно занижен.
   Мэтлок допил бурбон, подошел к бару и налил себе еще.
   – Занижен или нет, но, если сравнивать с другими университетами, у нас нет оснований для паники, – заметил он.
   – Из-за этого – никаких, но речь идет не об этом.
   – А о чем-то другом?
   – И весьма серьезном. – Лоринг подошел к письменному столу Силфонта и нагнулся за стоявшим на полу чемоданчиком. Он явно уже побеседовал с ректором до прихода Мэтлока и Крессела. Положив чемоданчик на письменный стол, Лоринг открыл его. Мэтлок тем временем вернулся к своему стулу и сел. – Я хотел бы вам кое-что показать.
   Лоринг вытащил из чемоданчика толстый лист серебристой бумаги, неровно разрезанный по диагонали чем-то вроде садовых ножниц. Бумага была грязная и захватанная. Лоринг протянул ее Мэтлоку. Крессел встал и подошел к ним.
   – Это какое-то письмо. Или объявление. С цифрами, – сказал Мэтлок. – Написано по-французски, нет, скорее по-итальянски. Что-то не могу понять.
   – Браво, профессор, – сказал Лоринг. – И на том, и на другом языке. А вообще-то на корсиканском диалекте. Называется он олтремонтанским, и говорят на нем в горной части страны, на юге. Как и этрусский, он очень плохо изучен. Но код настолько прост, что его даже кодом не назовешь. Да они и не собирались пользоваться тайнописью. В общем, информации вполне достаточно.
   – А именно? – спросил Крессел, беря у Мэтлока странную на вид бумагу.
   – Прежде всего я хотел бы объяснить, как она к нам попала. Без этого объяснения вы ничего не поймете.
   – Мы слушаем. – Крессел вернул бумагу Лорингу, и тот бережно положил ее в чемоданчик.
   – Курьер торговцев наркотиками – то есть человек, который едет в страну или регион, поставляющий наркотики, с инструкциями, деньгами, письмами, – отбыл полтора месяца назад. Но это был не просто курьер, а достаточно влиятельная фигура в иерархии, занимающейся распределением товара. Возможно, он проверял инвестиции. Его убили горцы в Торос-Даглары – это в Турции, в районе, где выращивают сырье. Судя по всему, он отказался там от поставок, после чего его убрали. Мы принимаем эту версию: действительно, торговцы наркотиками уходят из Средиземноморья, перемещаются в Южную Америку… Бумага была найдена на теле убитого, в кожаном поясе. Как видите, она побывала во многих руках. И цена на нее от Анкары до Марракеша росла. Наконец тайный агент Интерпола приобрел ее и передал нам.
   – Да, далекое путешествие. Из Торос-Даг… как вы там сказали… в Вашингтон, – заметил Мэтлок.
   – И к тому же дорогостоящее, – добавил Лоринг. – Только она сейчас не в Вашингтоне, а здесь. Из Торос-Даглары в Карлайл, штат Коннектикут.
   – Полагаю, это не случайно. – Сэм Крессел сел, не сводя с Лоринга настороженного взгляда.
   – Конечно. Информация, содержащаяся в этом документе, имеет отношение к Карлайлу. – Лоринг говорил спокойно, опершись на письменный стол; голос его звучал обыденно. Он производил впечатление учителя, объясняющего ученикам скучную теорему, которую, однако, надо знать. – Здесь говорится, что десятого мая, то есть через три недели, считая с завтрашнего дня, состоится конференция или совещание. Цифры соответствуют географическим координатам района Карлайла – долгота и широта по Гринвичу с точностью до минут. Эта бумага – одновременно приглашение и пропуск на конференцию. У каждого такого листа есть вторая половина или же он имеет определенную форму и его можно сравнить с образцом – простейшая мера предосторожности. Нам не хватает лишь точного места встречи.
   – Одну минуту, – негромко, но резко произнес Крессел. – Не забегаете ли вы вперед, Лоринг? Вы еще не изложили нам своей просьбы, а уже сообщаете информацию, причем явно закрытую. Администрация университета не имеет ни малейшего желания превращаться в сыскную службу правительства. Так что для начала будьте любезны сказать, чего вы от нас хотите.
   – Прошу извинить меня, мистер Крессел. Вы сказали, что я попал в затруднительное положение, и вы правы. Я действую крайне неумело.
   – Как бы не так! Вы же профессионал.
   – Подождите, Сэм. – Мэтлок поднял руку, удивленный необъяснимой враждебностью Крессела. – Силфонт сказал, что мы вправе отказаться от любого предложения. И если мы откажемся – а скорее всего мы так и сделаем, – то хотелось бы принять это решение осознанно, а не импульсивно.
   – Не будьте наивным, Джим. Стоит вам узнать закрытую или секретную информацию – и вы мгновенно становитесь причастны к делу. Вы же не можете отрицать, что получили определенные сведения.
   Мэтлок взглянул на Лоринга.
   – Это правда?
   – До некоторой степени – да. Не стану вас обманывать.
   – Тогда почему мы должны вас слушать?
   – Потому что это связано с университетом Карлайла. Уже в течение многих лет. И положение критическое. Предельно критическое, так как у нас всего три недели, чтобы предпринять какие-то шаги на основе этой информации.
   Крессел поднялся, глубоко вздохнул и медленно выдохнул воздух.
   – Создается кризис – без доказательств, – и навязывается участие. Кризис рассасывается, но остаются документы, которые показывают, что университет был молчаливым соучастником федерального расследования. Так было в Висконсинском университете. – Крессел повернулся к Мэтлоку. – Помните, Джим? Шесть дней беспорядков в кампусе, а потом полсеместра студенческих собраний.
   – Это было затеяно Пентагоном, – сказал Лоринг. – Те обстоятельства не имели ничего общего с нынешними.
   – Вы считаете, что если расследование ведет министерство юстиции, то это легче проглотить? Почитайте университетские газеты.
   – Ради бога, Сэм, дайте же человеку договорить. Если не хотите слушать, отправляйтесь домой. А я выслушаю до конца.
   Крессел посмотрел на Мэтлока.
   – Хорошо, понимаю. Валяйте, Лоринг. Но помните: никаких обязательств. И мы не связаны обещанием хранить тайну.
   – Что ж, я ставлю на ваш здравый смысл.
   – Можете ошибиться. – Крессел подошел к бару и плеснул себе еще скоча.
   Лоринг присел на край письменного стола.
   – Я начну с вопроса – слышали ли вы когда-нибудь слово «нимрод»?
   – Нимрод – это древнееврейское имя, – ответил Мэтлок. – Ветхий Завет. Потомок Ноя, правитель Вавилона и Ниневии. Был прославленным охотником, что заслонило более существенные обстоятельства, а именно – что он основал или построил большие города в Ассирии и Месопотамии.
   – Еще раз браво, профессор, – улыбнулся Лоринг. – Значит, охотник и строитель. Но я имею в виду более современное значение этого слова.
   – Более современного я не знаю. А вы, Сэм?
   Крессел вернулся к своему стулу со стаканом в руке.
   – Я понятия не имел даже о том, что вы сказали. Я думал, нимрод – это блесна для рыбной ловли. Специально для форели.
   – В таком случае разрешите мне несколько расширить ваши познания… Не стану утомлять вас статистикой, связанной с наркотиками: я уверен, что вас постоянно бомбардируют этими данными.
   – Постоянно, – подтвердил Крессел.
   – Однако существует особая географическая статистика, с которой вы, может быть, и незнакомы. Торговля наркотиками в штатах Новой Англии развивается быстрее, чем в любом другом районе страны. Начиная с 1968 года происходило систематическое разрушение заградительных барьеров. Для сравнения: в Калифорнии, Иллинойсе, Луизиане борьба с наркотиками стала настолько успешной, что уже можно говорить о снижении кривых роста. На большее трудно надеяться, пока международные соглашения не обретут реальной силы. Однако в Новой Англии дело обстоит иначе. Здесь торговля наркотиками расширяется со скоростью степного пожара. И особенно поражены колледжи.
   – Откуда вы это знаете? – спросил Мэтлок.
   – Для этого существует много способов, но данные приходят всегда поздно, и предотвратить распространение наркотиков не удается. Осведомители, меченые документы из средиземноморских, азиатских и латиноамериканских источников, вклады в швейцарских банках. Но это все секретная информация. – Лоринг взглянул на Крессела и улыбнулся.
   – Теперь я вижу, что вы там просто рехнулись, – неприязненно заметил Крессел. – Но если вы можете чем-то подкрепить свои обвинения, то, по-моему, вы должны сделать это публично и во всеуслышание.
   – У нас есть причины не делать этого.
   – Тоже секретные, я полагаю, – сказал Крессел с легким презрением.
   – Есть тут одно обстоятельство, – продолжал Лоринг, не обращая на него внимания. – В привилегированных университетах Восточного побережья, больших и маленьких, таких как Принстон, Амхерст, Гарвард, Вассар, Уильямс и Карлайл, немалый процент студентов составляют сыновья и дочери людей, работающих в правительстве и в промышленности. Тут есть потенциальная возможность шантажа, и мы думаем, что к нему уже прибегали. Такие люди ведь особенно уязвимы и не хотят попасть в скандал, связанный с наркотиками.
   – Допустим, что это правда, – перебил его Крессел, – хотя я сильно сомневаюсь, но у нас-то здесь всегда было гораздо меньше неприятностей, чем в других университетах на северо-востоке.
   – Мы это знаем. И даже думаем, что знаем, почему это так.
   – Это лишь предположения, мистер Лоринг. Переходите к делу. – Мэтлоку не нравилось, когда разговор шел вокруг да около.
   – Любая сеть по распространению и сбыту наркотиков, которая систематически обслуживает клиентов, расширяется и держит под контролем целый район страны, должна иметь какую-то базу для своих операций. Короче говоря, единый центр. Так вот, такой базой, таким центром по распространению наркотиков в Новой Англии является Карлайлский университет.
   Сэмюел Крессел, декан колледжа, уронил свой стакан на паркетный пол Адриана Силфонта.
* * *
   Ральф Лоринг продолжал свой невероятный рассказ. Мэтлок и Крессел сидели в креслах. Несколько раз за время его бесстрастного методичного объяснения Крессел пытался прервать Лоринга. Пытался возразить, но слишком убедительны были доводы Лоринга. Оспаривать их было бесполезно.
   Карлайлским университетом занялись полтора года назад. Толчком послужила бухгалтерская книга, обнаруженная французской службой безопасности во время одного из многочисленных рейдов в марсельском порту. Когда было установлено американское происхождение книги, ее отправили, как и требовало соглашение с Интерполом, в Вашингтон. В книге то и дело попадалась запись «К – 22—59», за которой неизменно следовало имя Нимрод. Цифры, как выяснилось, соответствовали географическим координатам северной части штата Коннектикут, но более точные указания места – в минутах – отсутствовали. После проверки сотни возможных маршрутов переброски груза с Атлантического побережья и из аэропортов, связанных с Марселем, за районом Карлайла началось усиленное наблюдение.
   В числе прочего прослушивались телефонные разговоры тех людей, которые были известны как распространители наркотиков в Нью-Йорке, Хартфорде, Бостоне и Нью-Хейвене. Записаны переговоры ряда чисто уголовных личностей. Все звонки такого рода из Карлайла и в Карлайл велись из уличных автоматов. Это делало подслушивание затруднительным, но, в общем, возможным.
   Постепенно выяснилось одно удивительное обстоятельство. Карлайлская группа действовала независимо; она не была связана абсолютно ни с кем. Она использовала известные преступные элементы, но они не использовали ее. Это была хорошо организованная группа, сумевшая проникнуть в большинство университетов Новой Англии. И, по всей видимости, наркотиками дело не ограничивалось.
   Имелись доказательства того, что группа, орудовавшая в Карлайле, держала под контролем и азартные игры, и проституцию, и даже устройство выпускников на работу. Кроме того, похоже было, что у нее есть какой-то интерес, какая-то цель помимо обычной погони за прибылями. Карлайлская группа могла бы зарабатывать куда больше и легче, если бы напрямую имела дело с известными преступниками – признанными поставщиками товара во всех областях. Она же тратила деньги на совершенствование собственной организации. Она никому не подчинялась, имела свои источники и свою сеть распространения. Но в каких целях все это делалось, было неясно.
   Карлайлская группа стала такой мощной, что угрожала подорвать основы организованной преступности на северо-востоке страны. Это побудило заправил преступного мира потребовать встречи с теми, кто руководил операциями в Карлайле. Главную роль здесь играла группа или человек по имени Нимрод.
   Цель такого совещания, судя по всему, – достичь соглашения между Нимродом и королями преступного мира, которые в расширении сферы деятельности Нимрода почувствовали угрозу своему бизнесу. На этом совещании будут десятки известных и неизвестных преступников со всей Новой Англии.
   – Мистер Крессел! – обратился Лоринг к декану. – Я думаю, у вас есть списки людей – студентов, преподавателей, служащих, – которые, по вашим предположениям, имеют отношение к наркотикам. Я не могу этого утверждать, но в большинстве университетов такие списки имеются.
   – Я не стану отвечать на этот вопрос.
   – Тем самым вы на него ответили, – спокойно и даже сочувственно заметил Лоринг.
   – Ничего подобного! Люди вашей профессии имеют привычку делать выводы, какие им выгодны.
   – Хорошо, принимаю ваш упрек. Но, даже если бы вы ответили утвердительно, я не собирался у вас ничего просить. Я просто хотел сказать, что такой список есть у нас. Я хотел, чтобы вы об этом знали.
   Сэм Крессел понял, что попал в западню. Находчивость Лоринга лишь еще больше разозлила его.
   – Я и не сомневался, что он у вас есть.
   – Стоит ли говорить, что мы готовы передать вам копию.
   – В этом нет необходимости.
   – Вы ужасно упрямы, Сэм, – сказал Мэтлок. – Не уподобляйтесь страусу, прячущему голову в песок.
   – Декан знает, что он может изменить свое решение, – опережая Крессела, сказал Лоринг. – К тому же, как выяснилось, положение вовсе не критическое… Удивительно, сколько на свете людей, которые только тогда попросят о помощи или примут ее, когда крыша свалится им на голову!
   – Зато когда ваша организация превращает трудную ситуацию в катастрофу, это уже никому не кажется удивительным, – враждебно парировал Сэм Крессел.
   – Мы тоже иногда ошибаемся.
   – Раз у вас есть конкретные имена, – продолжал Сэм, – почему бы вам не заняться этими людьми? Оставьте нас в покое и не втягивайте в свою грязную работу. Производите аресты, выдвигайте обвинения. Но не пытайтесь подменять нас.
   – Мы и не собираемся… Кроме того, по большей части наши материалы не могут быть предъявлены в суд.
   – Так я и думал, – заметил Крессел.
   – Ну а что мы выиграем? Что выиграете вы? – Лоринг в упор посмотрел на Сэма. – Арестуем сотню-другую наркоманов, мелких торговцев и их клиентов. Неужели вы не понимаете, что это ничего не решает?
   – Вот наконец мы и подошли к тому, чего вы действительно хотите. – Мэтлок выпрямился и внимательно посмотрел на агента.
   – Да, – ответил Лоринг тихо. – Мы хотим взять Нимрода. Мы хотим знать место проведения совещания десятого мая. Это может быть где угодно в радиусе от пятидесяти до ста миль. Мы хотим сломать хребет Нимроду по причинам, которые касаются далеко не только Карлайлского университета. И не только торговли наркотиками.
   – Каким же образом вы намерены действовать? – осведомился Джеймс Мэтлок.
   – Доктор Силфонт произнес это слово. Внедрение… Профессор Мэтлок, на жаргоне разведки вы человек «исключительно контактный» в своих кругах. Вас приемлют самые разные, даже конфликтующие между собой группы – как среди преподавателей, так и среди студентов. У нас есть имена, у вас – возможности контактов. – Лоринг снова полез в свой чемоданчик и вытащил разрезанный лист серебристой бумаги. – Где-то есть информация, которая нам необходима. Где-то есть человек с такой же бумагой. Он знает то, что нам нужно.
   Джеймс Барбур-Мэтлок неподвижно сидел на стуле, не сводя глаз с агента. Ни Лоринг, ни Крессел не знали, о чем он думает, но догадывались. Если бы мысли можно было слышать, в этой комнате наступило бы полное согласие. Джеймс Мэтлок унесся мыслями на три, почти на четыре года назад. Ему вспомнился белокурый девятнадцатилетний юноша. Быть может, немного незрелый для своего возраста, но добрый и хороший. Юноша со своими проблемами.
   Они нашли его, как находили тысячи таких же юношей в тысячах городов по всей стране. Другие Нимроды, в другие времена.
   Дэвид, брат Джеймса Мэтлока, воткнул иглу шприца в правую руку и ввел в себя тридцать миллиграммов белой жидкости. Произошло это на маленькой яхточке в спокойных водах залива Кейп-Код. Яхточка застряла у берега в камышах. Когда ее нашли, брат Джеймса Мэтлока был мертв.
   Мэтлок принял решение.
   – Вы мне можете дать имена?
   – Списки со мной.
   – Стойте! – Крессел поднялся на ноги и продолжал, но уже не сердито, а испуганно: – Вы понимаете, о чем вы его просите? У него же нет никакого опыта. Он не имеет специальной подготовки. Используйте одного из ваших сотрудников.
   – Нет времени. Нет времени на то, чтобы внедрить нашего человека. А мистера Мэтлока будут охранять, да и вы поможете.
   – Я могу не допустить этого.
   – Нет, Сэм, не можете, – сказал Мэтлок из своего кресла.
   – Джим, поймите же: если в его словах есть хотя бы доля правды, он ставит вас в чудовищное положение. В положение доносчика.
   – Вы можете уйти. И мое решение не будет иметь к вам никакого касательства. Почему бы вам не отправиться домой? – Мэтлок поднялся и медленно направился к бару со стаканом в руке.
   – Сейчас это уже невозможно, – сказал Крессел, поворачиваясь к агенту. – И он это знает.
   Лоринг почувствовал что-то вроде грусти. Этот Мэтлок оказался хорошим человеком: он соглашался из чувства долга. Профессионалы холодно рассудили, что, если Джеймс Мэтлок согласится, его, скорее всего, ждет верная смерть. Это была страшная цена. Но конечная цель стоила того. Совещание стоило того.
   Нимрод стоил того.
   Так считал Лоринг.
   Это делало его задание выполнимым.

Глава 4

   Записывать ничего было нельзя; инструктаж проходил медленно, со множеством повторений. Но Лоринг понимал, как важно делать перерывы, чтобы инструктируемый мог отдохнуть от потока информации, которую ему надо было вобрать в себя за короткое время. Во время этих перерывов Лоринг пытался разговорить Мэтлока, побольше узнать об этом человеке, чьей жизнью так легко распорядились. Было около полуночи; Сэм Крессел ушел еще до восьми. Ему не следовало – да и незачем было – присутствовать во время этого детального инструктажа. Он был связным, но не активной фигурой в игре. И Крессел не стал возражать против такого решения.
   Ральф Лоринг быстро выяснил, что Мэтлок – человек скрытный. Его ответы на самые невинные вопросы были короткими, небрежными, свою персону он оценивал весьма скромно. Через какое-то время Лоринг отказался от расспросов. В конце концов, Мэтлок согласился выполнить задание, а не излагать свои мысли или побуждения. Последние Лоринг понимал, и это главное. Он даже был рад, что не слишком хорошо знает Мэтлока.
   А Мэтлок, запоминая сложную информацию, тоже думал о своей жизни. Почему все-таки выбор пал именно на него? Его интриговало определение «контактный». Дурацкое слово – «контактный»!
   И все же Мэтлок знал, что он как раз такой человек. Он действительно контактен. Профессиональные исследователи, или психологи, или как там их называют, нашли точное слово. Но он сомневался, что они понимают причины его… «контактности»…
   Научный мир был для него прибежищем, своего рода храмом. Не средством удовлетворения закоренелого честолюбия. Он ушел в этот мир, чтобы выиграть время, организовать жизнь, которая никак не складывалась, и понять что к чему.
   Он пытался объяснить это своей жене, своей очаровательной, умной, живой и абсолютно пустой жене, которая считала, что он сошел с ума. Что там понимать – ведь у него такая прекрасная работа, такой прекрасный дом, такой прекрасный клуб и такая прекрасная жизнь в таком прекрасном, с точки зрения общественной и финансовой, мире. Больше она ничего знать не желала. И он это понял.
   Но для Мэтлока этот мир потерял значение. Он начал отходить от него уже в двадцать с небольшим, на последнем курсе Амхерста, и окончательно порвал с прошлым после службы в армии.
   Трудно назвать что-то единственное, что привело Мэтлока к неприятию своего мира. Все началось еще дома, где обычно человек и становится приверженцем или противником образа жизни своих родителей. Старик отец считал, что он вправе требовать от своего первенца большей активности. У сына должны быть цель в жизни и целеустремленность, чего пока не видно. Обо всем этом, к неудовольствию Мэтлока, говорилось не раз и не два. Отец напоминал ему доброго правителя, для которого отказ законного наследника от трона означает конец династии, правившей в течение многих поколений. Мэтлок-старший просто не мог представить себе, что его сын не будет руководить семейным делом. Вернее, делами.
   Но для Мэтлока-младшего это было совершенно ясно. Перспектива вступления в финансовый мир не радовала его, напротив – пугала. К тому же он понимал, что вместе с богатством и ненужной роскошью придет и оправдание деятельности, ведущей к этой роскоши и богатству. А он такого оправдания не находил.
   Пусть жилье будет менее роскошным и удобства ограниченны, только бы не испытывать страха и дискомфорта.
   Он пытался объяснить это отцу. И если жена считала, что Мэтлок спятил, то старик объявил его человеком непутевым. Что не так уж сильно расходилось с мнением, которое составили о нем в армии.
   Армия.
   Служба была катастрофой. Тем большей, что Мэтлок понимал: он сам навлек ее на себя. В армии он обнаружил, что тупая дисциплина и слепое повиновение ему отвратительны, о чем, не стесняясь, ставил в известность всех окружающих. Разумеется, это оборачивалось против него.
   Определенные шаги, осторожно предпринятые дядей, привели к досрочной демобилизации, за что он был по-настоящему благодарен этой влиятельной семье.
   Итак, на данном этапе жизни Джеймс Барбур-Мэтлок Второй находился в полном смятении чувств. Он бесславно окончил службу в армии, жена его бросила, семья – пусть символически – лишила всего, он был удручен своей неприкаянностью, отсутствием назначения и цели в жизни.
   В поисках ответов на мучившие его вопросы он поступил в аспирантуру. И как бывает в любовных связях, которые начинаются с постели, а затем перерастают в психологическую зависимость, он полюбил этот мир; он нашел здесь то, что ускользало от него почти все эти пять важных для человека лет. Впервые в жизни он был по-настоящему предан своему делу.
   И был свободен.
   Свободен наслаждаться тем, что жизнь бросила ему серьезный вызов; свободен радоваться, что задача ему по плечу. Он погрузился в этот свой новый мир с увлеченностью неофита, однако не вслепую. Выбрал историческую и литературную эпоху, богатую энергией, конфликтами и противоречивыми суждениями. Годы ученичества пролетели быстро; он был всецело поглощен делом и приятно удивлен выявившимися у него способностями. Выйдя на профессиональную арену, он впустил струю свежего воздуха в душную атмосферу архивов. Он взорвал доселе казавшиеся единственно правильными методы исследования. Его докторская диссертация о влиянии двора на английскую литературу эпохи Возрождения отправила на историческую свалку несколько солидных трудов о некой благодетельнице по имени Елизавета.
   Он был ученым нового типа. Беспокойный, неудовлетворенный скептик, он вечно искал и тотчас делился своими находками с другими. Через два с половиной года после получения докторской степени его выдвинули на штатную должность адъюнкт-профессора. За всю историю Карлайлского университета ни один преподаватель не занимал ее в таком молодом возрасте.
   Джеймс Барбур-Мэтлок Второй наверстывал упущенное за те ужасные годы. Пожалуй, самым замечательным было сознание, что он может заражать своей увлеченностью других. Он был достаточно молод, чтобы получать от этого удовольствие, и достаточно зрел, чтобы руководить поиском…
   Да, он был контактен; о господи, конечно же, был! Он никогда не мог оттолкнуть кого-то от себя, прогнать прочь по причине несходства взглядов. Долг его собственной признательности, глубина его облегчения были таковы, что он бессознательно пообещал себе никогда не пренебрегать суждениями любого другого человеческого существа.
   – Для вас это неожиданность? – спросил Лоринг, закончив изложение фактов, связанных с торговлей наркотиками.
   – Просто мне все стало яснее, – ответил Мэтлок. – Известные, давно существующие студенческие братства или клубы – члены их в основном белые и богатые – получают товар из Хартфорда. Черные же братства вроде Лумумба-Холла ориентируются на Нью-Хейвен. У них разные источники.
   – Совершенно верно. Студенты не покупают у карлайлских поставщиков. То есть у Нимрода.
   – Это вы мне уже сказали. Людям Нимрода не нужна реклама.
   – Но они существуют. И их услугами пользуются.
   – Кто же?
   – Преподаватели и сотрудники, – невозмутимо ответил Лоринг, перевернув страницу. – А вот это действительно может быть для вас неожиданностью. Мистер и миссис Арчер Бисон.
   Мэтлок мгновенно представил себе молодого преподавателя истории и его жену. Насквозь фальшивые, высокомерные, эстетствующие снобы. Арчер Бисон спешил сделать научную карьеру; его жена была классическая университетская инженю, всегда восторженная и не скрывающая своего интереса к сексу.
   – Они на ЛСД и метедрине.
   – О боже! Вот уж никогда бы не подумал. Откуда вы знаете?
   – Долгая история, к тому же эта информация тоже секретная. В двух словах: они, вернее – он, покупали очень много в Бриджпорте. После этого Бисон ни в каких списках не фигурировал, однако из игры не вышел. Мы думаем, что он стал посредником в Карлайле. Однако доказательств у нас нет… Вот вам еще один.
   Это был тренер университетской футбольной команды. Распространитель наркотиков, но сам не наркоман. Он специализировался на марихуане и амфетамине. Раньше он получал их из Хартфорда. Сейчас он в Хартфорде ничего не покупал, но его банковские счета продолжали расти. Благодаря чему? Очевидно, благодаря Нимроду.
   А вот еще один. Тут Мэтлок уже не на шутку испугался. Заместитель декана по приемной комиссии. Окончив Карлайлский университет, он попытал счастья на поприще торговли и довольно скоро вернулся обратно. Жизнерадостный, широкий человек. Он тоже только распространял наркотики, но сам их не употреблял. Действовал всегда через вторых и третьих лиц.
   – Мы думаем, что он вернулся сюда не без помощи нимродовской организации. Нимрод неплохо придумал – посадить его на такое место.
   – Но это же ужасно. Ведь родители студентов считают этого сукина сына чем-то средним между астронавтом и капелланом.
   – Я и сказал, что неплохо придумано. Помните, я говорил вам и Кресселу: люди Нимрода интересуются не только наркотиками.
   – Но вы не знаете, чем еще.
   – Именно это нам и надо выяснить… А вот информация об учащихся.
   В списке значилось пятьсот шестьдесят три фамилии, а всего студентов в Карлайле насчитывалось чуть больше тысячи двухсот. Впрочем, как признал агент, многие попали в этот список не потому, что были наркоманами, а потому, что состояли в студенческих клубах и братствах, известных крупными закупками наркотиков.
   – У нас не было времени проверять каждое имя. Мы следим за связями – любыми, пусть самыми отдаленными, отыскиваем их. Используйте все возможности, мы вас не ограничиваем. У этого списка, – добавил Лоринг, – есть одна особенность – не знаю, заметили вы ее или нет.
   – Думаю, что заметил. Здесь десятка два-три очень громких фамилий – дети весьма влиятельных, высокопоставленных родителей. Промышленность, правительство. Вот этот, например. – Мэтлок ткнул пальцем в список. – Кабинет президента, если не ошибаюсь.
   – Вот видите, – улыбнулся Лоринг.
   – И уже есть от них отдача?
   – Мы не знаем. Возможно. Нимрод времени зря не теряет. Вот почему забили тревогу. Говоря официально, могут быть такие последствия, которые даже представить себе трудно… Вплоть до вынужденных назначений на государственные должности.
   – О господи, – тихо произнес Мэтлок.
   – Вот именно.
   Они услышали, как открылась и закрылась входная дверь. Словно повинуясь условному рефлексу, Лоринг спокойно взял бумаги из рук Мэтлока и быстро положил их обратно в свой чемоданчик. Закрыл его и вдруг молча, как бы между прочим, распахнул пиджак и схватился за рукоятку револьвера, висевшего в небольшой кобуре у него под мышкой. Мэтлок вздрогнул.
   В библиотеку вошел Адриан Силфонт. Лоринг небрежным жестом вынул руку из-под пиджака.
   – Я не буду мешать вам, джентльмены, – мягко заговорил Силфонт. – Однако мне хотелось бы знать, какова позиция Крессела, мистер Лоринг. Джеймс, конечно, принял ваше предложение.
   – Мистер Крессел также принял его, сэр. Он будет действовать в качестве связного между нами.
   – Понимаю. – Силфонт посмотрел на Мэтлока. Во взгляде его было облегчение. – Я очень благодарен вам за то, что вы решились помочь, Джеймс.
   – Полагаю, что иного выбора нет.
   – Вы правы. И самое ужасное, что в это дело может быть втянуто такое множество людей. Мистер Лоринг, прошу уведомить меня, как только у вас появится что-то конкретное. Тогда я сделаю все, что вы захотите, выполню любую инструкцию. Единственное, чего я прошу, – это доказательств, и тогда вам будет обеспечено мое полное и официальное содействие.
   – Понимаю, сэр. Вы и так помогли нам больше, чем можно было ожидать. Примите нашу благодарность.
   – Выбора у нас действительно нет. Но я обязан поставить определенные условия, ибо превыше всего для меня интересы Карлайла. Университеты сейчас напоминают сонное царство, но это только на первый взгляд… Ну, вам надо еще поработать, а мне – кое-что почитать. Спокойной ночи, мистер Лоринг. Спокойной ночи, Джеймс.
   Мэтлок и агент поклонились, и Адриан Силфонт закрыл за собой дверь библиотеки.
* * *
   К часу ночи Мэтлок уже перестал что-либо усваивать. Главное – фамилии, источники, предположения – прочно отпечаталось у него в памяти, этого он уже не забудет. Естественно, он не мог бы повторить все наизусть, да этого и не требовалось. Но стоит ему увидеть кого-то из перечисленных в списке, память тотчас откликнется. Вот почему агент настоял, чтобы он произнес все фамилии вслух по нескольку раз. Тогда все будет в порядке.
   Единственное, в чем он сейчас нуждался, – это в ночном сне, если сон к нему придет. Нужно, чтобы все это как бы отошло в перспективу. А уже с утра он начнет принимать первые решения, определять, каких людей следует привлечь, выбрать тех, кто находится в контакте с другими. А это значило обзавестись новыми близкими друзьями, преподавателями или даже студентами – частицами отдельных фрагментов из обширной информации, предоставленной Лорингом.
   В разговорах он должен с большой осторожностью прокладывать путь: нанося удары и парируя их, следуя за мельчайшими признаками, за взглядами, за изменениями.
   Где-то и с кем-то это произойдет.
   – Я хотел бы кое к чему вернуться, – сказал Лоринг. – К исходному материалу.
   – Мы охватили невероятно много материала. Мне необходимо с ним освоиться.
   – Это не отнимет и минуты, – заверил Лоринг и вытащил из чемоданчика разрезанный кусок серебряной бумаги. – Вот, возьмите.
   – Спасибо, хоть и не знаю, за что. – Мэтлок взял некогда блестящий лист и принялся рассматривать странный текст.
   – Я говорил вам, что это олтремонтанско-корсиканский диалект, и за исключением двух слов так оно и есть. Внизу написано: «Venerare Omerta». Это уже не по-корсикански, а по-сицилийски.
   – Я где-то видел эти слова.
   – Наверняка видели. В газетах, в романах, в кино. Но от этого они не утратили своего значения для тех, кому адресованы.
   – Что же они означают?
   – Что-то вроде «Уважайте закон омерты». Омерта – клятва в верности и молчании, нарушение которой карается смертью.
   – Мафия?
   – Без нее тут не обошлось. Скорее всего, она и есть вторая договаривающаяся сторона. Не забудьте, что это заявление принято совместно двумя группами, пытающимися прийти к соглашению. Омерта имеет одинаковую силу для них обеих.
   – Не забуду, а что дальше?
   – Просто имейте в виду.
   – О’кей.
   – И последнее. Мы сегодня говорили только о наркотиках. Но если наша информация верна, люди Нимрода действуют и в других сферах. Вымогательство, проституция, азартные игры… Возможно также – но, повторяю, лишь возможно, – контроль над муниципальными властями, законодательными органами штатов и даже федеральным правительством… Насколько нам известно, наркотики – их слабое место, тут у них больше всего проколов, потому-то мы на наркотиках и сосредоточились. Другими словами, занимайтесь наркотиками, но не забывайте, что у этой организации есть и другие области деятельности.
   – Это не секрет.
   – Для вас, возможно, и не секрет. Ну ладно, на сегодня хватит.
   – Не дадите ли вы мне номер, по которому я могу вам звонить?
   – Ни в коем случае. Только через Крессела. Мы будем связываться с ним по нескольку раз в день. Как только вы начнете задавать вопросы, вас прямо-таки поместят под микроскоп. Не звоните в Вашингтон. И не потеряйте корсиканское приглашение. Ваша конечная цель – найти другое такое же.
   – Я попытаюсь.
   Под внимательным взглядом Мэтлока Лоринг закрыл свой чемоданчик, надел тонкую черную цепочку на запястье и защелкнул замок.
   – Прямо как в детективных романах! – рассмеялся Лоринг.
   – Зато впечатляет.
   – Началась такая практика с дипломатических курьеров – если они погибали, то и диппочта с ними, ну а сейчас это просто защита от воров… Во всяком случае, пусть они так думают.
   – Что вы мне морочите голову! Такой чемоданчик, если надо, может выпустить дымовую завесу, послать радиосигнал и взорвать бомбу на расстоянии.
   – Вы правы. Все это тут есть. Кроме того, есть еще потайные отделения для бутербродов, для белья и бог знает чего еще. – Лоринг сдернул чемоданчик с письменного стола. – Давайте выйдем отсюда порознь. Желательно один – через парадную дверь, а другой – через черный ход. С интервалом в десять минут.
   – Вы думаете, это необходимо?
   – Откровенно говоря, нет, но таковы инструкции.
   – О’кей. Я знаю этот дом. Я уйду черным ходом через десять минут после вас.
   – Прекрасно. – Лоринг протянул правую руку, левой придерживая чемоданчик. – Не стану говорить, как мы благодарны вам за то, что вы для нас делаете.
   – Я полагаю, вы знаете, почему я это делаю.
   – Да, мы знаем. Честно говоря, мы на это и рассчитывали.
   Лоринг вышел из библиотеки. Открылась и захлопнулась входная дверь. Мэтлок посмотрел на часы. Он еще успеет выпить перед уходом.
* * *
   В двадцать минут второго Мэтлок отошел уже на несколько кварталов от дома. Он медленно двигался на запад по направлению к своему дому и размышлял, не прогуляться ли ему на сон грядущий. Во время прогулки хорошо думается, да и заснуть потом легче. Повстречал нескольких студентов и преподавателей, обменялся приветствиями с теми, кого узнал. Он уже решил повернуть в обратную сторону и пойти на север по Хай-стрит, как вдруг услышал сзади шаги, а затем хриплый шепот:
   – Мэтлок! Не оборачивайтесь. Это я, Лоринг. Продолжайте идти и слушайте меня.
   – Что случилось?
   – Кто-то пронюхал, что я здесь. Мою машину обыскали…
   – Черт подери! Откуда вы знаете?
   – Следы по всей машине. Спереди, сзади, на багажнике. Очень тщательная, очень профессиональная работа.
   – Вы уверены?
   – Настолько уверен, что не собираюсь включать мотор.
   – Ну и ну! – Мэтлок чуть не остановился.
   – Продолжайте идти! На случай, если за мной следят, – а можно не сомневаться, что это так, – я сделал вид, что потерял ключ от зажигания. Я спросил у нескольких прохожих, где здесь телефон-автомат, а затем подождал, пока вы отойдете подальше.
   – Что я должен делать? Там, на следующем углу, есть телефон-автомат…
   – Я знаю. По-моему, вам ничего не надо делать, и хорошо – для нас обоих, – если я не ошибаюсь. Я сейчас толкну вас, когда буду проходить мимо. Сильно толкну. Покачнитесь, а я громко извинюсь. Сделайте вид, будто у вас подвернулась нога, рука – словом, потяните время! Держите меня в поле зрения, пока за мной не придет машина и я не кивну вам, что все о’кей. Поняли? Сейчас я побегу к автомату.
   – А если вы будете еще разговаривать, когда я подойду?
   – Продолжайте идти, но не переставайте наблюдать. Машина ездит тут вокруг.
   – Но почему все это?
   – Из-за чемоданчика. Все дело в нем. Только за одним Нимрод – если это Нимрод – будет охотиться больше, чем за чемоданчиком. Это за бумагой, которая лежит у вас в кармане. Так что берегитесь!
   И без дальнейших предупреждений он промчался мимо Мэтлока и столкнул его с тротуара.
   – Извините, дружище! Я ужасно спешу.
   Мэтлок взглянул на Лоринга с земли и подумал, что ему незачем притворяться. Лоринг так его толкнул, что необходимость в этом исчезла. Он выругался, с трудом поднялся и медленно захромал к телефонной будке. С минуту он простоял, закуривая сигарету. Тем временем Лоринг зашел в будку и, опустившись на пластмассовое сиденье, сгорбился над телефонной трубкой.
   Мэтлок ждал, что вот-вот появится машина, о которой говорил Лоринг.
   Но машина не появлялась. Шума мотора не было слышно.
   Вместо него в гамме весенних звуков послышалось как бы легкое дуновение. Словно ветер зашелестел листвой. А может быть, хрустнул камешек под ногой или надломилась веточка, не выдержав тяжести молодых листочков. Или ему показалось?
   Он подошел к будке и вспомнил инструкцию Лоринга. Проходите мимо и не обращайте внимания. Лоринг все еще сидел, согнувшись над трубкой; чемоданчик стоял на полу, и цепочка была хорошо видна. Человек в будке молчал и не двигался. Мэтлок снова услышал какой-то звук. Это был телефонный гудок.
   Невзирая на полученные инструкции, Мэтлок подошел к телефонной будке и открыл дверцу. Иначе поступить он не мог. Агент даже не начал набирать номер.
   И Мэтлок мгновенно понял почему.
   Лоринг был мертв. Глаза его были широко раскрыты, по лбу струилась кровь. В стекле Мэтлок увидел маленькую круглую дырочку, окруженную сеткой мелких морщин.
   Мэтлок в ужасе смотрел на человека, который не один час накачивал его информацией и с которым он расстался всего несколько минут назад. Этот человек, который только что благодарил его, шутил с ним, напоследок предостерег его, был теперь мертв.
   Мэтлок отступил к крыльцу ближайшего дома. Инстинкт подсказывал ему, что надо отойти, но не бежать. Здесь, на улице, кто-то был. Кто-то с винтовкой.
   Потом он понял, что кричит, хотя и не помнил, когда начал кричать. Просто закричал, не отдавая себе отчета.
   – На помощь! На помощь! Тут человек! Он застрелен!
   Мэтлок вбежал на крыльцо и что было сил начал колотить в дверь. В нескольких домах зажегся свет. Мэтлок продолжал кричать:
   – Да вызовите же кто-нибудь полицию! Человека убили!
   Неожиданно он услышал рев мотора, затем визг шин. Длинный черный автомобиль вынырнул из темноты и понесся к перекрестку. Мэтлок попытался разглядеть номер, но понял, что это бесполезно, и сделал шаг вперед, чтобы хоть увидеть, какой марки машина. Неожиданно его ослепил свет фар. Мэтлок поднял руки, прикрывая глаза, и услышал звук, похожий на легкое дуновение, как несколько минут назад.
   В него выстрелили из винтовки с глушителем. Он бросился со ступенек в кусты. А черный автомобиль умчался прочь.

Глава 5

   Он ждал один в небольшой комнате с окном, затянутым проволочной сеткой. Участок был забит полицейскими и агентами в штатском, спешно вызванными на службу: никто не понимал, что означает это убийство. И не исключалось, что за ним могут последовать другие.
   Боевая готовность. Типично для Америки середины века, подумал Мэтлок.
   Винтовка.
   У Мэтлока хватило присутствия духа позвонить из полицейского участка Сэму Кресселу. Потрясенный Крессел сказал, что попробует связаться с кем надо в Вашингтоне, а затем приедет в полицию.
   Они решили, что в ожидании дальнейших инструкций Мэтлок сделает лишь краткое заявление о том, что обнаружил труп и видел автомобиль. Он вышел поздно ночью прогуляться – вот и все.
   Ничего больше.
   Его показания отпечатали. Спросили, как он оказался в этом районе, как выглядел «автомобиль предполагаемого преступника», в каком направлении он ехал, с какой приблизительно скоростью. Вопросы были рутинные, ответы выслушаны без комментариев.
   Ответ на один из этих вопросов – безоговорочно отрицательный – не давал Мэтлоку покоя.
   – Вы когда-нибудь раньше видели пострадавшего?
   – Нет.
   Это его мучило. Лоринг не заслуживал такой продуманной, преднамеренной лжи. Мэтлок вспомнил, как агент говорил ему о своей семилетней дочери. Жена и ребенок; убили мужа и отца, и он даже не может признаться, что знает его имя.
   Он не понимал, почему это так его терзает. Возможно, потому, подумал он, что это начало длинной вереницы лжи.
   Он подписал свои показания, и его уже собирались отпустить, когда где-то рядом зазвонил телефон. Почти тут же вышел полицейский в форме и громко произнес его фамилию, словно желая убедиться, что он еще здесь.
   – Да?
   – Вам придется подождать. Пройдемте со мной, пожалуйста.
* * *
   Мэтлок просидел в маленькой комнатке почти целый час. Было без четверти три, и у него кончились сигареты. В самое неподходящее время.
   Открылась дверь, и в комнату вошел высокий худощавый человек с большими серьезными глазами. В руках у него был чемоданчик Лоринга.
   – Извините, что пришлось задержать вас, доктор Мэтлок. Вы ведь доктор?
   – Можно просто «мистер».
   – Разрешите представиться. Моя фамилия Гринберг, Джейсон Гринберг. Федеральное бюро расследований. Дьявольски сложная ситуация, верно?
   – «Дьявольски сложная ситуация»? И это все, что вы можете сказать?
   Агент испытующе посмотрел на Мэтлока.
   – Это все, что я намерен сказать, – ответил он тихо. – Если бы Ральф Лоринг сумел набрать номер, он говорил бы со мной.
   – Извините.
   – Да ладно. Я недостаточно информирован: конечно, я кое-что знаю о Нимроде, но лишь в общих чертах; надеюсь, к утру меня нашпигуют. Кстати, ваш Крессел едет сейчас сюда. Он знает, что я здесь.
   – Теперь что-то изменится? Впрочем, глупый вопрос. Человека убили, а я вас спрашиваю… Еще раз извините.
   – Не надо извиняться, вы такое пережили… Мы понимаем, что смерть Ральфа могла изменить ваше решение. Просим вас только помалкивать о том, что вам стало известно.
   – Вы даете мне возможность отказаться от моего решения?
   – Конечно. У вас нет перед нами никаких обязательств.
   Мэтлок подошел к небольшому квадратному окну. Полицейский участок находился на южной окраине Карлайла, примерно в полумиле от университета, в той части города, которая считалась промышленной. Тем не менее вдоль улицы росли деревья. Карлайл был очень чистый, аккуратный городок. Деревья возле полицейского участка стояли подстриженные, ухоженные.
   Но это был не весь Карлайл.
   – Разрешите задать вам один вопрос, – сказал Мэтлок. – То, что я нашел тело Лоринга, привязывает меня к этой истории? Иными словами, будут ли меня считать кем-то вроде его напарника?
   – Не думаем. То, как вы вели себя, исключает какую-либо связь между вами.
   – Что вы имеете в виду? – Мэтлок повернулся к агенту.
   – Вы же, откровенно говоря, ударились в панику. Вы не побежали, не постарались удрать подальше – просто начали орать во все горло. Никакой подготовленный человек, выполняющий задание, не повел бы себя так.
   – Но я и не был подготовлен к такому.
   – Это не меняет существа дела. Вы просто его нашли и потеряли голову. Даже если Нимрод подозревает, что тут замешаны мы…
   – Подозревает?! – прервал Мэтлок. – Они убили его!
   – Кто-то его убил. Едва ли Нимрод. Может быть, другие группы. Никакая «крыша» не дает стопроцентной гарантии – даже такая, как у Лоринга. А у него была отличная «крыша».
   – Я вас не понимаю.
   Гринберг прислонился к стене и скрестил на груди руки; его большие печальные глаза были задумчивы.
   – Из всех агентов министерства у Ральфа была самая лучшая «крыша». Почти пятнадцать лет без сучка без задоринки. – Агент посмотрел себе под ноги и глухо, с легкой горечью закончил: – Великолепная «крыша», которая работает особенно хорошо, когда она человеку уже больше не нужна. И когда ее наконец используют, все теряются от неожиданности. А родным больно и обидно.
   Гринберг поднял взгляд и попытался улыбнуться, но улыбки не получилось.
   – Я все-таки вас не понимаю.
   – А это и не нужно. Главное, что вы оказались там случайно и чуть не спятили со страху. Так что, мистер Мэтлок, вас можно заменить… Что вы на это скажете?
   Мэтлок не успел ответить: дверь распахнулась, и вошел взволнованный и испуганный Сэм Крессел.
   – О боже! Это же ужасно! Просто ужасно! Вы Гринберг?
   – А вы – мистер Крессел?
   – Да. Что же будет? – Крессел повернулся к Мэтлоку и спросил: – Вы целы, Джим?
   – Конечно.
   – Итак, Гринберг, что все-таки происходит?! Я звонил в Вашингтон, и мне сказали, что вы нас проинформируете.
   – Я беседовал с мистером Мэтлоком и…
   – Вот что, – неожиданно перебил Крессел. – Мы с Силфонтом придерживаемся единого мнения. То, что произошло, – это ужасно… трагично. Мы выражаем наше соболезнование семье покойного, но мы настаиваем, чтобы все связанное с Карлайлским университетом предварительно согласовывалось с нами. Мы считаем, что теперь многое предстает совсем в ином свете, и потому требуем, чтобы вы нас в это дело не впутывали. Надеюсь, вам понятно.
   На лице Гринберга появилось неприязненное выражение.
   – Вы врываетесь сюда, спрашиваете меня, что происходит, и, не дав мне ответить, говорите, что должно произойти. Как в связи с этим прикажете действовать? Хотите, чтобы я сразу позвонил в Вашингтон и сообщил вашу точку зрения? Или сначала выслушаете меня? Мне абсолютно все равно.
   – Не будем ссориться. Мы ведь никого не просили втягивать нас в это дело.
   – А никто вас и не втягивает, – усмехнулся Гринберг. – Разрешите мне, пожалуйста, закончить. Я предложил Мэтлоку выйти из игры. Он мне пока еще не ответил, и потому я не могу ответить вам. Тем не менее если он ответит так, как я предполагаю, «крыша» Лоринга будет немедленно использована. Она и так будет использована, но если профессор остается, мы эту «крышу» немножко раскроем.
   – О чем вы, черт побери, толкуете? – Крессел изумленно уставился на агента.
   – В течение ряда лет Ральф был компаньоном чуть ли не в самой низкопробной адвокатской конторе в Вашингтоне. Список ее клиентов выглядит как справочник членов мафии… Сегодня рано утром произошла первая подмена машин. В Элмвуде, пригороде Хартфорда, Лоринг оставил свою машину с вашингтонским номерным знаком около дома известного капо. В двух кварталах оттуда его ждал прокатный автомобиль. Лоринг приехал на нем в Карлайл и остановился напротив дома двести семнадцать по Креснт-стрит в пяти кварталах от особняка Силфонта. В доме двести семнадцать по Креснт-стрит живет доктор Ролстон…
   – Я его знаю, – вмешался Мэтлок. – Говорят, он…
   – …делает нелегальные аборты, – закончил за него Гринберг.
   – Он никак не связан с университетом! – возмутился Крессел.
   – В университете бывали и похуже, – спокойно парировал Гринберг. – Зато доктор по-прежнему связан с мафией. Итак, Ральф оставил машину и пошел дальше пешком. Я прикрывал его – ведь в этом чемоданчике бесценный материал. Ральфа подобрал грузовик «Белл телефон компани», который после нескольких остановок – в частности, в ресторане под названием «Чеширский кот» – наконец и доставил его к Силфонту. Никто не мог знать, что он там, иначе его бы перехватили у выхода: за его машиной на Креснт-стрит вели наблюдение.
   – Да, он мне так и сказал, – кивнул Мэтлок.
   – Он знал, что такая возможность не исключается, и специально оставил след на Креснт-стрит. Убедившись, что за ним следят, он времени терять не стал. Не знаю, что он делал, – очевидно, использовал случайных прохожих, пока не увидел вас.
   – Совершенно верно.
   – И все же он действовал недостаточно быстро.
   – Но к нам-то какое это имеет отношение? – чуть не закричал Крессел.
   – Если мистер Мэтлок согласен продолжать наше сотрудничество, смерть Лоринга будет изображена в газетах как убийство в преступном мире. Юрист с плохой репутацией, возможно, даже разъездной агент по торговле запрещенным товаром – подозрительные клиенты. К этому делу будут притянуты и капо, и доктор; ими можно пожертвовать. Такую устроим дымовую завесу, что всех со следа собьем. Даже убийц. О Мэтлоке забудут. Это сработает – всегда срабатывало.
   Крессел, казалось, был потрясен бойким красноречием Гринберга, его уверенностью и трезвым профессионализмом.
   – Складно у вас выходит, – сказал Крессел.
   – А я очень умный.
   Мэтлок невольно улыбнулся. Ему нравился Гринберг, несмотря на то, что они встретились при таких печальных обстоятельствах, а может быть, именно благодаря этому. Агент хорошо говорил и быстро соображал. Человек он был действительно умный.
   – А если Джим скажет, что он умывает руки?
   Гринберг пожал плечами.
   – Я не хочу зря тратить слова. Послушаем, что он скажет.
   Оба посмотрели на Мэтлока.
   – Я не собираюсь умывать руки, Сэм. Я остаюсь.
   – Вы серьезно? Ведь этого человека убили!
   – Я знаю. Я его нашел.
   Крессел положил руку на локоть Мэтлоку. Это был жест друга.
   – Я вряд ли похож на истеричного пастуха, который дрожит за свое стадо. Но я обеспокоен. Я напуган. На моих глазах человека, едва умеющего плавать, бросают в воду на глубоком месте.
   – Это субъективное мнение, – спокойно возразил Гринберг. – Этой проблемой мы тоже занимались. И если бы мы не считали, что он выплывет, мы бы к нему никогда не обратились.
   – Обратились бы, – сказал Крессел. – Не думаю, чтобы такие соображения вас остановили. Вы слишком легко пользуетесь выражением «можно пожертвовать», мистер Гринберг.
   – Жаль, что вы так считаете, потому что это неверно. Я не получил еще полной информации, Крессел, но разве не вы должны быть нашим связным? Ибо если да, то я предложил бы вам выйти из игры. Мы найдем кого-нибудь другого, более подходящего для такой работы.
   – Выйти из игры и предоставить вам полную свободу действий? Позволить вам творить в университете суд и расправу? Никогда в жизни!
   – Тогда давайте работать вместе. Как бы это ни было неприятно и вам, и мне… Вы настроены враждебно – может быть, это и хорошо. Придется мне быть повнимательнее. Слишком много у вас возражений.
   Мэтлока встревожили слова Гринберга. Одно дело – сотрудничать с человеком, к которому ты не питаешь дружеских чувств, и совсем другое – бросать в лицо завуалированные обвинения или, как пишут в романах, «оскорблять».
   – Я требую объяснений, – вспыхнул Крессел.
   Гринберг ответил тихо и рассудительно – тоном, никак не соответствовавшим произнесенным словам:
   – Больше вам ничего не надо, мистер? Сегодня я потерял очень хорошего друга. Двадцать минут назад я разговаривал с его женой. При таких обстоятельствах я объяснений не даю. В этом вопросе мы с моим начальством расходимся. А теперь помолчите, и я напишу, в какое время мы будем связываться, и номера оперативных телефонов, которыми вы будете пользоваться в случае необходимости. Если же они вам не нужны, можете убираться отсюда.
   Гринберг положил чемоданчик на стол и открыл его. Сэм Крессел, несколько ошарашенный, молча подошел к агенту.
   А Мэтлок смотрел на видавший виды кожаный чемоданчик, который всего несколько часов назад был прикован цепочкой к руке мертвеца. Он знал, что пляска смерти началась.
   Пора принимать решения и заводить контакты с людьми.

Глава 6

   Надпись на табличке под дверным звонком гласила: «Мистер и миссис Бисон». Мэтлоку не составило труда получить приглашение к ним на ужин. Преподаватель истории Бисон был польщен, когда Мэтлок предложил ему провести совместный семинар. Бисон был бы польщен, даже если бы кто-то из коллег уровня Мэтлока спросил, какова в постели его жена (это интересовало многих). А поскольку Мэтлок был явно настоящий мужчина, Арчер Бисон счел, что выпивка и болтовня с его женой в мини-юбочке могут способствовать укреплению отношений с этим уважаемым профессором английской литературы.
   – Одну секундочку! – донесся со второго этажа задыхающийся женский голос.
   То была супруга Бисона, и ее четкий выговор, усовершенствованный в пансионе мисс Портер и Финч, казался карикатурным. Мэтлок представил, как дамочка мечется вокруг тарелочек с сыром и напитков – и сыр, и напитки просто необыкновенные! – в то время, как ее муж наводит окончательный порядок в книжных шкафах и выкладывает несколько мрачных на вид томов в деланом беспорядке на столы таким образом, что гость просто не может их не заметить.
   Любопытно, прячут ли эти двое маленькие таблетки ЛСД или капсулы метедрина? Дверь открылась, и миниатюрная жена Бисона – как и следовало ожидать, в мини-юбке и прозрачной шелковой блузке, свободными складками лежавшей на ее высокой груди, – улыбнулась ему самой бесхитростной улыбкой.
   – Привет, я Джинни Бисон. Мы с вами встречались на нескольких вечеринках. Я так рада, что вы пришли. Арчи дочитывает курсовые. Пойдемте наверх. – И, не дав Мэтлоку ответить, она повела его по лестнице. – Жуткая лестница, но что поделаешь – такова цена, которую приходится платить, когда начинаешь с самого низа.
   – Я думаю, это ненадолго, – сказал Мэтлок.
   – Арчи тоже так говорит. Хорошо бы, не то у меня на ногах разовьются слишком выдающиеся мускулы!
   – Я уверен, что Арчи не ошибается, – сказал Мэтлок, посмотрев на мелькающие перед его глазами вовсе не мускулистые, щедро выставленные для обозрения ноги.
   В гостиной на кофейном столике причудливой формы размещены были сыр и напитки, а под лампой с украшенным кистями абажуром лежала выставленная напоказ книга Мэтлока «Интерполяции в „Ричарде II“.» Ее невозможно было не заметить.
   Не успела Джинни закрыть дверь, как в маленькую гостиную влетел Арчи из другой комнаты, тоже маленькой, которую Мэтлок принял за кабинет хозяина. В левой руке он держал пачку бумаг, правую протянул гостю.
   – Отлично! Я так рад, старина!.. Садитесь, садитесь. Давным-давно пора выпить. Господи, совсем в горле пересохло. За три часа прочел двадцать различных версий Тридцатилетней войны.
   – Бывает! Вчера один парень сдал мне работу о «Вольпоне» [4] с весьма странным окончанием. Оказалось, он не читал пьесы, но видел фильм в Хартфорде.
   – И в фильме другой конец?
   – Совершенно.
   – Вот это да! – взвизгнула Джинни. – Что вы будете пить, Джим? Можно мне называть вас Джим, доктор?
   – Бурбон с водой. Конечно, называйте меня по имени, Джинни. К «доктору» я так и не привык. Мой отец считает, что это обман. У докторов должны быть стетоскопы, а не книги. – Мэтлок уселся в кресло, покрытое индейским серапе.[5]
   – Кстати, о докторах. Я как раз сейчас пишу диссертацию. Нынешние летние каникулы да еще парочка – и все будет в порядке.
   Бисон взял у жены ведерко со льдом и подошел к длинному столу возле окна, где стояли бутылки и стаканы.
   – Но ради этого стоит потрудиться, – с чувством сказала Джинни Бисон. – Правда, Джим?
   – Это очень важно и даст свои дивиденды.
   – Да. И возможность публиковаться. – Джинни Бисон взяла со столика блюдо с сыром и крекерами и поднесла его Мэтлоку. – Это очень славный ирландский сыр. Поверите ли, он называется «бларни». Обнаружила эти сырки в маленьком магазинчике в Нью-Йорке две недели назад.
   – Выглядит великолепно. Никогда не слышал о таком сыре.
   – Кстати, о публикациях. Я на днях купила ваши «Интерполяции». Потрясающе интересно. Честное слово!
   – А я уже о них почти забыл. Ведь четыре года прошло.
   – Арчи говорит, их надо включить в список обязательной литературы.
   – Еще бы! – сказал Бисон и подал Мэтлоку стакан. – У вас есть литературный агент, Джим? Это я из чистого любопытства. Сам-то я еще не скоро что-нибудь напишу.
   – Ну уж неправда, и ты это знаешь, – надула губки Джинни.
   – Да, у меня есть агент. Ирвинг Блок в Бостоне. Если вы над чем-нибудь работаете, я с удовольствием покажу ему вашу рукопись.
   – Нет-нет, что вы… Это было бы ужасным нахальством с моей стороны… – с притворным смущением забормотал Бисон.
   Он сел на диван рядом с женой, и они – сами того не замечая, подумал Мэтлок, – обменялись довольными взглядами.
   – Будет вам, Арчи. У вас светлая голова. Настоящая находки для нашего университета. Иначе зачем бы мне предлагать вам совместный семинар? Наоборот, может быть, это вы делаете мне одолжение. Ведь если я приведу Блоку беспроигрышного клиента, это потом и мне принесет пользу.
   На лице у Бисона отразилась искренняя благодарность. Мэтлок даже почувствовал некоторую неловкость, но тут он уловил в глазах Бисона что-то еще. Он не мог определить, что именно, но что-то было. Какая-то встревоженность, легкий испуг.
   Это был взгляд человека, чей мозг и тело привыкли к наркотикам.
   – Джим, вы очень добры. Я страшно тронут. Правда.
   Сыр, напитки и обед шли своим чередом. Бывали минуты, когда Мэтлоку казалось, что он смотрит на себя со стороны и таким образом наблюдает за тремя персонажами какого-то старого фильма. Где-нибудь на борту корабля или в элегантной нью-йоркской квартире, и на всех троих нарядная одежда. Мэтлок не сразу понял, почему воображает себе все это именно в таком виде. Да потому, что в Бисонах есть нечто от тридцатых годов. Тех тридцатых годов, которые Мэтлок видел в ночных телефильмах. Некий анахронизм, в котором не сразу разберешься. Не то чтобы они держались неестественно, однако была какая-то фальшь в их чересчур выразительных разговорчиках, в подчеркнутой экспрессивности слов. А суть заключалась в том, что на самом деле они являли собой сегодняшний день своего поколения.
   ЛСД и метедрин.
   Головы, одурманенные наркотиком.
   Бисоны старались подавать себя как частицу прошедшей беззаботной эры. Возможно, для того, чтобы отрешиться от времени и условий, в которых находились на самом деле.
   Арчи Бисон и его жена были напуганы.
   К одиннадцати часам вечера, когда было уже выпито немало вина под «телятину-приготовленную-по-рецепту-из-старой-итальянской-поваренной-книги» и обсуждена последняя из тем будущего семинара, Мэтлок понял, что пора начинать. Он не знал, как это делается, и счел за благо довериться инстинкту.
   – Послушайте, друзья… Надеюсь, я вас не слишком шокирую… Понимаете, я давно уже хожу без «костыля»[6]. – Мэтлок достал из кармана плоский портсигар и открыл его. Чувствовал он себя ужасно глупо, но знал, что должен это тщательно скрывать. – Между нами говоря, я не сторонник законов о наркотиках и никогда их не выполнял.
   Мэтлок взял сигарету и оставил открытый портсигар на столе. Правильно ли он поступил? Неизвестно. Арчи и Джинни переглянулись. Сквозь пламя зажигалки Мэтлок наблюдал за их реакцией. Осторожничают, но не осуждают. Джинни – возможно, под воздействием алкоголя – неуверенно улыбнулась, словно обрадовалась, увидев друга. Муж ее, однако, не раскрывался.
   – Конечно, конечно, старина, – сказал он с некоторым налетом снисходительности. – Мы ведь работаем не в министерстве юстиции.
   – Еще чего не хватало! – хихикнула Джинни.
   – Эти законы давно устарели, – продолжал Мэтлок, глубоко затянувшись. – Во всех областях. Контроль и чувство меры – вот что необходимо. А запрещать человеку даже попробовать – настоящее преступление. Лишать разумного индивида права удовлетворять свои желания – это уже черт знает что!
   – Вот именно, Джим, главное, чтобы индивид был разумный. Беспорядочное употребление наркотиков неразумными людьми ведет к хаосу.
   – По Сократу, вы лишь наполовину правы. Другая половина – контроль. Эффективный контроль над «железом» и «медью» высвобождает «золото» – помните «Государство»? Если бы интеллектуалов все время сдерживали, все время запрещали им думать и экспериментировать только потому, что их мысли недоступны пониманию сограждан, – великих достижений в искусстве, технике, политике не было бы вообще. Мы до сих пор жили бы в Средневековье.
   Мэтлок затянулся и закрыл глаза. «Интересно, – подумал он, – не перестарался ли я?» Он ждал, но ждать пришлось не долго.
   – Старина, мы с каждым днем прогрессируем. Можете мне поверить, – спокойно сказал Арчи, но в этом спокойствии улавливалась напряженность.
   Мэтлок с облегчением приоткрыл глаза и сквозь дым сигареты посмотрел на Бисона. Посмотрел в упор, затем перевел взгляд на его жену.
   – Вы – дети, – только и сказал он.
   – В данных обстоятельствах это весьма спорное утверждение, – заметил Бисон, по-прежнему не повышая голоса и четко выговаривая слова.
   – Это все разговоры.
   – Напрасно вы так думаете! – Джинни Бисон уже достаточно выпила и забыла о всякой осторожности. Муж предостерегающе сжал ей руку повыше локтя.
   – Кажется, мы с вами работаем на разных частотах… – произнес он, отводя взгляд от Мэтлока.
   – Возможно. Забудьте об этом… Сейчас докурю и пойду. А насчет семинара – будем держать связь, – добавил Мэтлок как можно равнодушнее.
   Арчи Бисон, спешивший сделать академическую карьеру, не мог смириться с таким равнодушием.
   – Разрешите попробовать?
   – Если это ваша первая, то не разрешаю… Не пытайтесь произвести на меня впечатление. Это все неважно.
   – Первая?.. В каком смысле? – Бисон поднялся с дивана и подошел к столику, где лежал открытый портсигар. Нагнувшись, он взял его в руки, понюхал. – Травка вполне подходящая… для начинающих.
   – Для начинающих?
   – Ценю вашу чистосердечность, но, простите, вы немножко отстали.
   – Отстал? От чего?
   – От сегодняшнего уровня. – Бисон вытащил две сигареты и лихо раскурил их. Он затянулся, одобрительно кивнул и передал одну жене. – Назовем это закуской.
   Он ушел к себе в кабинет и вернулся с китайской лакированной коробочкой, затем показал Мэтлоку небольшой выступ и нажал на него. Дно коробочки отскочило, открыв второе дно, где лежало дюжины две белых таблеток, завернутых в прозрачный целлофан.
   – Вот главное блюдо… если вы проголодались.
   К счастью, за последние двое суток Мэтлок успел неплохо подготовиться и уже кое-что знал. Он улыбнулся, но его голос звучал твердо:
   – Я путешествую в белое царство только в двух случаях. Либо у себя дома со старыми добрыми друзьями, либо со старыми добрыми друзьями – у них дома. Я недостаточно хорошо знаю вас, Арчи. Осторожность прежде всего… Однако я ничего не имею против небольшого путешествия в красное царство. Но я не захватил с собой горючего.
   – Это не страшно. У меня что-нибудь найдется. – Бисон унес китайскую коробочку и вернулся с небольшим кожаным мешочком, похожим на кисет для табака. Глаза Джинни Бисон широко раскрылись; она расстегнула еще одну пуговицу на блузке и вытянула ноги.
   – Лучший продукт «Данхилла»![7] – Бисон протянул мешочек Мэтлоку. Эти таблетки, тоже завернутые в прозрачный целлофан, были темно-красные и немного крупнее белых. По меньшей мере пятьдесят-шестьдесят доз секонала.
   Джинни вскочила с кресла и заверещала:
   – Обожаю! Розовый кайф!
   – Бренди после этого может идти ко всем чертям, – добавил Мэтлок.
   – Поехали. Но не слишком увлекайтесь, старина. Предел – пять таблеток. Это наше правило для новых старых друзей.
* * *
   Следующие два часа Джеймс Мэтлок провел как в тумане, но менее густом, чем тот, в котором находились Бисоны. Преподаватель истории и его жена быстро достигли «вершины» после пяти таблеток; это произошло бы и с Мэтлоком, но он сумел спрятать последние три таблетки в карман и остаться на первой стадии, так что ему нетрудно было подражать Бисонам, а затем и убедить Арчи принести еще одну дозу.
   – А как насчет всемогущей осторожности, доктор? – ухмыльнулся Бисон, сидя на полу у дивана и время от времени поглаживая ноги жены.
   – Вы же оказались настоящими друзьями.
   – Это лишь начало поистине прекрасной, прекрасной дружбы. – Джинни медленно откинулась на спинку дивана и засмеялась. Извиваясь как змея, она положила правую руку мужу на голову и спустила ему челку на лоб.
   Бисон рассмеялся, явно уже не так владея собой, как раньше, и поднялся с пола.
   – Сейчас я принесу это чудо.
   Когда Бисон вышел, Мэтлок перевел взгляд на его жену. Она приоткрыла рот и высунула язык. Это было достаточно красноречиво. Мэтлок понял, что таково побочное действие секонала и основное – Вирджинии Бисон.
   Вторая доза составила, с общего согласия, три таблетки. На этот раз Мэтлоку легко удалось провести Бисонов. Арчи включил стереосистему – зазвучала «Кармина Бурана»[8]. Через пятнадцать минут Джинни Бисон уже сидела на коленях у Мэтлока, а ее муж лежал на полу перед динамиками, установленными по обе стороны от проигрывателя.
   – Такого я, пожалуй, еще не пробовал, Арчи… – выдохнул Мэтлок, однако достаточно громко, чтобы его услышали. – Откуда? Где вы это берете?
   – Наверное, там же, где и вы, старина, – засмеялся Бисон, глядя на Мэтлока и свою жену. – Только о чем вы? О чуде или о бабенке, которая сидит у вас на коленях? Осторожно с ней, доктор. Она жутко развратная.
   – Нет, серьезно. Ваши таблетки гораздо лучше моих, да и травка у меня не очень… Где вы их берете? Будьте другом.
   – Смешной вы человек. Все вопросы задаете. Разве я вас о чем-нибудь спрашиваю? Нет… это невежливо… Поиграйте с Джинни. А я хочу послушать. – И Бисон перевернулся на живот.
   Джинни, сидевшая у Мэтлока на коленях, неожиданно обвила его шею руками и прижалась к нему грудью. Она дотянулась губами до его лица и стала целовать мочки ушей. Мэтлок подумал: а что будет, если взять ее на руки и отнести в спальню? Он только подумал, но не собирался это выяснять. По крайней мере, сейчас. Ральф Лоринг погиб вовсе не ради того, чтобы интимная жизнь Мэтлока стала богаче и разнообразнее.
   – Дайте мне попробовать вашу сигаретку. Посмотрим, насколько изощренный у вас вкус. А то ведь, может, вы только прикидываетесь, Арчи.
   Бисон вдруг сел и уставился на Мэтлока. На жену он не обращал внимания. Что-то в голосе Мэтлока заставило Бисона насторожиться. Или он употребил не те слова? Или слишком складно изложил свою мысль? Во всяком случае, Арчи Бисон неожиданно встревожился, и Мэтлок не понимал почему.
   – Конечно, старина… Джинни, не надоедай Джиму. – Бисон стал подниматься с пола.
   – Розовый кайф…
   – У меня есть несколько штук на кухне… Не помню, где точно, но я поищу. Джинни, я тебе сказал, не дразни Джима… Будь мила с ним, ласкова. – Продолжая разглядывать Мэтлока расширенными от секонала глазами, Бисон попятился к открытой кухонной двери. И тут он повел себя довольно странно. Во всяком случае, так показалось Мэтлоку.
   Он медленно прикрыл створки двери и придержал рукой, чтобы они не открылись.
   Мэтлок быстро спустил Джинни с колен, она тихо легла на пол и с ангельской улыбкой протянула к нему руки. Он улыбнулся в ответ и перешагнул через нее.
   – Я сейчас, – прошептал он. – Мне надо кое-что спросить у Арчи.
   Джинни перевернулась на живот, а Мэтлок осторожно подошел к кухонной двери. Он взъерошил себе волосы и, нарочно покачнувшись, ухватился за обеденный стол. Если Бисон вдруг выйдет оттуда, он подумает, что его гость одурманен наркотиками и уже ничего не соображает. Стереопроигрыватель гремел вовсю, однако Мэтлок расслышал голос Арчи, тихо, но возбужденно говорившего по телефону.
   Он оперся о стену возле кухонной двери и попытался понять, что так испугало Арчи Бисона, заставило его срочно дозваниваться кому-то.
   Неужели он так плохо сыграл? Неужели первая попытка окончилась неудачей?
   Если так, то нужно хотя бы узнать, с кем говорит перепуганный Бисон, к кому он кинулся за помощью.
   Ясно одно: к кому-то, кто стоит выше Арчера Бисона. Даже охваченный паникой наркоман не станет искать спасения у человека менее значительного, чем он сам.
   Возможно, вечер и не провалился – именно потому, что провалился он, Мэтлок. Обезумевший от страха, одурманенный наркотиками Бисон может сболтнуть что-нибудь важное – такое, о чем он в спокойном состоянии молчит как рыба. Неожиданный поворот, но не исключено, что он окажется весьма результативным. С другой стороны, он же и самый рискованный. Если неумелого дилетанта Мэтлока и здесь ждет неудача, все кончится, не успев начаться: он уже ничего не сможет сделать, и весь подробнейший инструктаж Лоринга окажется ни к чему.
   Значит, нет иного пути, как только предпринять попытку. Приложить все усилия, чтобы узнать, кому звонит Бисон, и рассеять его подозрения. Почему-то Мэтлоку вспомнился чемоданчик Лоринга с тонкой черной цепочкой, и он вдруг почувствовал себя увереннее – ненамного, но все-таки увереннее.
   Он принял такую позу, чтобы со стороны казалось, будто он вот-вот рухнет, и, прижавшись головой к косяку, медленно приоткрыл дверь. Он ожидал встретить немигающий взгляд Бисона, но вместо этого увидел его спину. Бисон стоял, скрючившись как мальчишка, который того и гляди описается, и крепко прижимая головой телефонную трубку к тонкой жилистой шее. Бисон явно считал, что «Кармина Бурана» заглушит, перекроет его голос. Но секонал сыграл с ним дурную шутку. Ухо уже не улавливало того, что произносил язык. Бисон говорил не просто четко, а еще и разделяя слова паузами и по нескольку раз повторяя многие фразы:
   – …Вы не понимаете. Да поймите же! Пожалуйста, поймите! Он все время расспрашивает. Он не из наших. Не из наших. Голову даю на отсечение, что он подставной. Ради бога, найдите Херрона. Пусть Херрон до него дозвонится. Пусть дозвонится. Пожалуйста! Я могу все потерять!.. Нет. Нет, я же вижу! Если я говорю «вижу» – значит, вижу! Когда эта сука входит в раж, мне с ней не сладить. Она такое вытворяет, старина… Свяжитесь с Лукасом… Я вас умоляю, свяжитесь с ним!
   Потрясенный Мэтлок тихо закрыл дверь. То, что он услышал, было не менее страшно, чем вид безжизненного тела Ральфа Лоринга в будке телефона-автомата.
   Херрон. Лукас Херрон!
   Человек-легенда! Тихий семидесятилетний старик. Выдающийся филолог. Чудесный человек, чуткий, отзывчивый, всеми уважаемый и почитаемый. Не может быть! Это какая-то ошибка.
   Но сейчас некогда ломать голову.
   Арчер Бисон считает его подставным. И теперь кто-то еще будет так считать. А этого допустить нельзя. Надо что-то придумать.
   Внезапно он сообразил. Сам Бисон подсказал ему, что надо делать.
   Ни один стукач – да и вообще ни один человек, если он не одурманен наркотиками, – не сделал бы ничего подобного.
   Мэтлок посмотрел на Джинни, лежавшую на полу гостиной лицом вниз. Он быстро обогнул обеденный стол и устремился к ней, на ходу расстегивая пояс. Быстрым движением он сбросил брюки и, наклонившись, перевернул Джинни на спину. Лег на пол рядом с ней, расстегнул оставшиеся нерасстегнутыми две пуговицы на блузке, дернул бюстгальтер так, что оборвалась застежка. Джинни застонала и захихикала, а когда он коснулся ее обнаженной груди, застонала снова и положила ногу Мэтлоку на бедро.
   – Розовый кайф! Розовый кайф!.. – Часто дыша, она прижалась к Мэтлоку и ласково поглаживала его ногу.
   А Мэтлок смотрел на кухонную дверь и молил бога, чтобы она открылась.
   И когда она открылась, он закрыл глаза.
   Арчи Бисон остановился у обеденного стола, глядя на жену и гостя. Мэтлок при звуке шагов Бисона вскинул голову и изобразил страшное смущение. Он приподнялся, но встать не сумел. Вторая попытка была более удачной, но он не удержался на ногах и тут же упал на диван.
   – О господи! Арчи… Я и не думал, что так наглотался… совсем поплыл… Что же я наделал! Какой ужас! Извините, дружище, я уже по ту сторону! Ради бога, извините!..
   Бисон подошел к дивану. У ног его лежала полуголая жена. По его лицу трудно было сказать, что он думает о случившемся. Или – насколько он зол. Да и зол ли вообще.
   Однако такой реакции Мэтлок никак не ожидал: Бисон засмеялся. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока смех не перерос в истерический хохот.
   – О господи, старина… Я же говорил… Я же говорил, что она – развратная бабенка… Не волнуйтесь… Все тихо и спокойно. Никаких обвинений в изнасиловании, никто не станет болтать, что на факультете завелся грязный развратник. А семинар мы проведем. Еще бы! Это будет семинарчик что надо! И вы им всем скажете, что сами меня выбрали!
   Мэтлок смотрел в дикие глаза наркомана, стоявшего над ним.
   – Конечно, конечно. Арчи. Все так и будет.
   – Еще бы, старина. И не извиняйтесь. Не нужно никаких извинений! Это я должен извиниться! – И Арчер Бисон в припадке смеха рухнул на пол. Затем протянул руку и подвел ладонь под левую грудь жены – она застонала и пронзительно захихикала.
   Мэтлок понял, что выиграл.

Глава 7

   Он еле передвигал ноги от усталости – сказывалось напряжение целого вечера, да и вообще было уже десять минут четвертого. В ушах еще гремела «Кармина Бурана», а перед глазами то и дело вставала эта женщина с обнаженной грудью. Он мысленно слышал шакалий хохот ее мужа, вспоминал их извивающиеся на полу тела, и во рту у него становилось еще поганее.
   Но больше всего не давало покоя имя Лукаса Херрона.
   Непостижимо.
   Лукас Херрон. Великий старец, как его называли. Заведующий кафедрой романских языков. Истинное воплощение тихого ученого, полного сочувствия ко всем, сочувствия глубокого и постоянного. В глазах у него сияли скромность и терпение.
   В голове не укладывалось, что он может быть связан с миром наркотиков, а тем более обладать в нем какой-то властью. Это было выше понимания Мэтлока.
   Объяснение, видимо, следовало искать в необъятном сострадании Лукаса Херрона. Он был другом для многих, к нему обращались, когда попадали в беду. Под спокойной, безмятежной внешностью старика скрывался сильный человек, прирожденный лидер. Четверть века назад, немолодым уже офицером, он провел не один месяц в аду Соломоновых островов. В страшные времена беспощадной войны на Тихом океане Лукас Херрон был настоящим героем. Теперь же, когда ему перевалило за семьдесят, он был живой легендой.
   Мэтлок повернул за угол и в квартале от себя увидел свой дом. Кампус был погружен в темноту, горели только уличные фонари да в одном из окон его квартиры виден был свет. Неужели он забыл его выключить? Вспомнить он не мог.
   Он прошел по дорожке к своей двери и вставил ключ в замочную скважину. Одновременно с поворотом ключа в доме раздался грохот. Мэтлок испугался, но первой его реакцией было любопытство. Наверное, это его глупая лохматая кошка столкнула со стола поднос с посудой или свалила одного из глиняных уродцев, которых ему дарила Патриция Бэллентайн. Но он сейчас же сообразил, что такая мысль смешна – некий результат умственной усталости.
   Он вбежал в небольшую переднюю, и тут с него мигом слетела вся усталость. Он замер, не веря своим глазам.
   В гостиной царил хаос. Столы были перевернуты, книги сброшены с полок, страницы из них вырваны и разбросаны по полу. Стереосистема вдребезги разбита. Подушки с дивана и с кресел вспороты, ковры свалены в кучу, занавески сорваны с карнизов и брошены на перевернутую мебель.
   Наконец он взглянул на большое окно и понял причину грохота. Окно сейчас представляло собой лишь изуродованные свинцовые переплеты с остатками выбитых стекол. Мэтлок прекрасно помнил, что, уходя к Бисонам, оставил его открытым. Он любил весенний ветер, а комариный сезон еще не начался. Так что разбивать окно не было никакой необходимости. Оно было всего в четырех-пяти футах от земли, достаточно низко, чтобы влезть в дом, а в случае, если кто-то спугнет грабителя, спрыгнуть и убежать. Окно разбили преднамеренно.
   За ним следили, и это был сигнал.
   Предостережение.
   И Мэтлок понимал: он не должен показывать, что догадался. Сделав это, он бы признал, что в его квартире произошло не просто ограбление, а к такому шагу он не был готов.
   Он быстро подошел к двери в спальню и заглянул туда. В спальне царил еще больший хаос. Изрезанный в клочья матрас валялся у стены. Ящики комода были выдернуты, а их содержимое разбросано по всей комнате. Не в лучшем состоянии был стенной шкаф: костюмы и куртки сорваны с вешалок, ботинки выброшены из углублений.
   Еще не зайдя на кухню, он уже знал, что она выглядит не лучше остальной квартиры. Продукты в банках и коробках не стали вываливать на пол. Их просто сдвинули в кучу, но все, что не требовало консервного ножа, было изрезано на мелкие кусочки.
   Мэтлок снова догадался. Шум, доносившийся из других комнат, был вполне терпимого уровня; погром, учиненный в кухне, мог разбудить других обитателей дома. Мэтлок слышал над головой чьи-то шаги. Завершающий грохот разбитого окна поднял кого-то на ноги.
   Это было, конечно, предупреждением, но ясно и то, что у него что-то искали.
   Он догадался, что именно, и снова понял: он не должен показывать, что догадался. От его поведения сейчас, как и от поведения у Бисона, зависит, какие будут сделаны выводы; он должен отвести от себя подозрения, найти самые убедительные доказательства своей непричастности. Это он инстинктивно понимал.
   Но прежде чем начать эту игру, надо выяснить, успешен ли был обыск.
   Усилием воли он стряхнул с себя оцепенение. Снова оглядел – внимательнейшим образом – свою гостиную. Занавески с окон были сорваны, и в комнате было достаточно света, так что любой человек, вооруженный сильным биноклем, мог из соседнего дома или с противоположной стороны улицы следить за каждым его движением. Если же он погасит свет, не приведет ли столь противоестественный поступок как раз к тем выводам, которых он хочет избежать?
   Без сомнения. Человек, в чьем доме учинили такой разгром, не станет выключать свет.
   Тем не менее ему необходимо было добраться до ванной, которая в данный момент являлась самым важным местом в квартире. При этом все должно выглядеть вполне естественно и никого не навести на мысль, будто он чем-то обеспокоен. Если, конечно, за ним наблюдают.
   Надо что-то изобразить, подумал он. Ближе всего к двери в ванную стоял стереопроигрыватель. Мэтлок подошел к нему, наклонился, поднял с пола несколько деталей, в том числе звукосниматель. Он повертел его в руках, затем вдруг уронил на пол и поднес палец ко рту, сделав вид, будто укололся. Он бросился в ванную, быстро открыл аптечку и схватил коробку с пластырем. Затем так же быстро нагнулся к унитазу, где слева стояла желтая пластмассовая коробка – туалет для кошки, и приподнял краешек газеты. Под газетой лежало два слоя брезента – он снова приподнял уголок.
   Разрезанный лист был на месте. Серебряную корсиканскую бумагу с текстом, который оканчивался страшной фразой «Venerare Omerta», не нашли.
   Мэтлок привел все в порядок и выпрямился. Увидел, что высоко расположенное маленькое окошко с матовым стеклом приоткрыто, и выругался. Потом вернулся в гостиную, снял оболочку с пластыря.
   Значит, поиски не увенчались успехом. Теперь надо сделать вид, будто ты не понял, что это предупреждение. Он подошел к телефону и набрал номер полиции.
* * *
   – Можете вы дать мне список пропавших вещей?
   Посреди хаоса стоял полицейский в форме. Второй полицейский ходил по квартире и составлял протокол.
   – Пока нет. Я не успел проверить.
   – Это и понятно. Ишь как все перевернули. Но вы проверьте. И чем быстрее мы получим список, тем лучше.
   – Вряд ли что-то пропало. У меня ведь ничего нет особо ценного. Разве что вот стереосистема, но и ее разбили. Телевизор в спальне не тронули. Конечно, есть книги, которые кое-что стоят, но теперь они в таком виде…
   – У вас не было наличности, драгоценностей, часов?
   – Я держу деньги в банке, а наличность – в бумажнике. Часы всегда на руке, а драгоценностей у меня нет.
   – А экзаменационные работы? У нас с ними было много неприятностей.
   – Они у меня в кабинете. На кафедре английской литературы.
   Полицейский что-то записал в небольшой черной книжечке и окликнул коллегу, зашедшего в спальню:
   – Эй, Лу, как там насчет эксперта по дактилоскопии?
   – Они связались с ним. Он сейчас приедет.
   – Вы ни до чего не дотрагивались, мистер Мэтлок?
   – Не знаю. Возможно, и дотрагивался. Я был слишком потрясен.
   – А до разбитых вещей, например до стереосистемы? Было бы хорошо показать специалисту по дактилоскопии вещи, которые вы не трогали.
   – Я держал в руках звукосниматель, но до самого проигрывателя не дотрагивался.
   – Отлично. С него и начнем.
   Полиция провела в квартире полтора часа. Прибыл специалист по дактилоскопии, сделал свое дело и уехал. Мэтлок подумал, что надо бы позвонить Сэму Кресселу, но потом решил, что Крессел сейчас ничем ему не поможет. А если все-таки кто-то наблюдает за домом с улицы, то не надо, чтобы видели Крессела. Проснувшиеся соседи спустились, чтобы выразить свое участие, предложили помощь, кофе.
   Перед отбытием высокий полицейский сказал:
   – Простите, что отняли у вас столько времени, мистер Мэтлок. Мы обычно не ищем отпечатки пальцев, когда взлом и проникновение, вот если кто-то пострадал или ограбили, тогда другое дело. Но в последнее время очень много таких случаев. Лично я думаю, что это дело рук длинноволосых выродков с бусами. Или ниггеров. У нас никогда не было ничего подобного, пока эти выродки и ниггеры здесь не появились.
   Возражать не имело смысла. К тому же Мэтлок слишком устал.
   – Спасибо, что помогли мне навести порядок.
   – А как же иначе. – Полицейский пошел было по цементной дорожке, но обернулся. – Кстати, мистер Мэтлок!
   Мэтлок приоткрыл дверь.
   – Кстати, нам пришло в голову: может, у вас что-то искали? Смотрите, как изрезали мебель и что сделали с книгами… Вы меня понимаете?
   – Да.
   – Вы, конечно, сказали бы нам, если бы это было так?
   – Конечно.
   – Глупо скрывать такую информацию.
   – Я же не круглый идиот.
   – Не обижайтесь. Просто, когда голова занята другим, можно что-то забыть.
   – Я не рассеянный. У нас мало таких.
   Полицейский рассмеялся не без издевки.
   – Я просто так, на всякий случай. А то трудно работать, если не знаешь всех фактов.
   – Я понимаю.
   – Ну вот и хорошо.
   – Доброй ночи.
   – Доброй ночи, доктор.
   Мэтлок закрыл дверь и вернулся в гостиную. Он присел на изуродованный диван и оглядел комнату. Она все еще была в жутком состоянии. Потребуется немало времени, чтобы все подобрать и привести в порядок мебель. Предупреждение было сделано недвусмысленно и жестоко.
   Больше всего пугал сам факт.
   Почему его предупреждают? И кто?
   Из-за истерического телефонного звонка Арчера Бисона? Возможно; даже хорошо, если так. Тогда это может не иметь никакого отношения к Нимроду. Вполне возможно, что наркоманы, окружающие Бисона, и те, у кого он покупает наркотики, решили напугать его, чтобы он оставил Арчи в покое. Всех их оставил в покое. Кстати, Лоринг говорил, что доказательств связи Бисонов с Нимродом нет.
   Правда, нет и доказательств обратного.
   Так или иначе, если это исходит от Бисона, отбой дадут уже утром. Самая обычная история: развратный тип, одурев от наркотиков, чуть не изнасиловал Бисонову жену. Можно не сомневаться, что недавнее происшествие будет трактовано именно так. Ведь Бисон считает, что первый шаг к академической карьере ему поможет сделать Мэтлок.
   С другой стороны, – и это гораздо хуже, – не исключено, что предупреждение и поиски имеют прямое отношение к корсиканской бумаге. Что тогда Лоринг шепнул ему в спину на тротуаре?
   «…Только за одним Нимрод будет охотиться больше, чем за чемоданчиком, – это за бумагой, которая лежит у вас в кармане».
   Значит, его могли связать с Ральфом Лорингом.
   А в Вашингтоне считали, что испуг Мэтлока при виде убитого Лоринга снимает с него всякие подозрения. И Джейсон Гринберг тоже так считал. Но все они ошибались.
   И тем не менее вполне возможно, как и предполагал Гринберг, что его просто проверяют.
   Предположения.
   Нужно сохранять спокойствие и держать себя в руках. Нужно прикидываться простачком – если он хочет принести пользу.
   Тело болело. Глаза распухли, а во рту все еще оставался мерзкий привкус от смеси секонала, вина и марихуаны. Мэтлок был невероятно измучен, его вымотали попытки постичь непостижимое. Память вернула его к первым дням пребывания во Вьетнаме, и в голову пришел лучший из когда-либо данных ему советов. Он получил этот совет в те недели, когда то и дело происходили неожиданные стычки. Отдыхай при малейшей возможности, засыпай, как только удастся. Совет исходил от бывалого сержанта, который, как говорили, вышел живым из количества переделок, неведомого больше никому в дельте Меконга.
   Мэтлок растянулся на изуродованном до неузнаваемости диване. В спальню идти незачем – матрас уничтожен. Он расстегнул пояс и сбросил ботинки. Надо поспать несколько часов, а затем он поговорит с Кресселом. Попросит Крессела и Гринберга разработать для него легенду, чтобы он мог как-то объяснить, почему к нему вломились в квартиру. Легенду, согласованную и одобренную в Вашингтоне и, возможно, в карлайлской полиции.
   В полиции.
   Он вдруг сел. Раньше он как-то об этом не задумывался. Глуповатый, но в то же время безукоризненно вежливый полицейский, давно сосредоточивший свои подозрения на «этих выродках и ниггерах», на протяжении почти двух часов обращался к нему «мистер»… А перед уходом, оскорбительно намекнув на то, что Мэтлок, возможно, чего-то недоговаривает, назвал его «доктором». «Мистер» – общепринятое обращение. А вот «доктор» прозвучало необычно. Никто вне университета не называл его доктором, да и там редко; вообще доктора философии никто доктором не называет.
   Почему же полицейский так назвал его? Ведь они никогда прежде не встречались. Откуда он знает, что Мэтлока положено называть доктором?
   Мэтлок сидел и думал, уж не стало ли сказываться на нем напряжение последних часов? Не ищет ли он скрытый смысл там, где его нет? В полиции наверняка есть список сотрудников университета, и, разумеется, дежурный полицейский проверил его имя по списку, а там указана и ученая степень.
   Вполне вероятно. Как и многое другое.
   И, как многое другое, вызывает тревогу.
   Мэтлок повалился на диван и закрыл глаза.
   Сначала звук дошел до него, точно слабое эхо из дальнего конца длинного узкого туннеля. Затем он стал отчетливей – кто-то стучал в дверь непрерывно, настойчиво.
   Мэтлок открыл глаза. Напротив дивана тускло светили две настольные лампы. Ноги у Мэтлока затекли, шея взмокла от пота, хотя в разбитое окно задувал прохладный ветер.
   Стук продолжался – кто-то стучал рукой по дереву. Звук доносился из передней, от входной двери. Мэтлок спустил ноги с дивана, по ним сразу забегали мурашки, и он с трудом встал.
   Стучали все громче и громче. Затем он услышал голос:
   – Джейми, Джейми!
   Мэтлок заковылял в переднюю.
   – Иду! – Он подошел к двери и распахнул ее. В квартиру влетела Патриция Бэллентайн, она была в плаще, наброшенном на шелковую пижаму.
   – Джейми, что случилось? Я никак не могла дозвониться.
   – Я никуда не уходил. Звонка не было.
   – Я знаю, что не было. Телефонистка сказала, что телефон не работает. Я взяла у знакомых машину и примчалась сюда и…
   – Он работает, Пэт. Здесь была полиция – посмотри, и ты поймешь почему. Полицейские много раз звонили отсюда.
   – О боже! – Девушка шагнула в разгромленную гостиную. Мэтлок подошел к телефону, снял трубку и тотчас отвел ее от уха, услышав пронзительные короткие гудки.
   – Что-то со вторым аппаратом. – Он положил трубку и направился в спальню.
   Второй аппарат стоял на кровати, на остатках вспоротого матраса. Трубка была снята и накрыта подушкой. Кому-то понадобилось, чтобы телефон не звонил.
   Кто же тут был? Мэтлок попытался вспомнить. Пятеро или шестеро полицейских в форме и без формы, соседи, несколько запоздалых прохожих, которые увидели полицейские машины и зашли. Но лиц он почти не запомнил.
   Он поставил телефон на прикроватный столик и почувствовал взгляд Пэт. Интересно, видела она, как он положил на место подушку?
   – Кто-нибудь, наверное, нечаянно сбросил трубку, пока наводил здесь порядок, – с наигранным раздражением сказал он. – Но неприятно, что тебе пришлось у кого-то брать машинy… Зачем? Что-нибудь случилось?
   Не отвечая, она повернулась и снова оглядела гостиную.
   – Что здесь произошло?
   Мэтлок припомнил лексикон полицейского.
   – Они называют это вторжением со взломом. Полицейский термин, обозначающий человеческое буйство, как я это понимаю… Ограбление. Ко мне впервые в жизни залезли грабители. Ощущение не из приятных. Эти несчастные ублюдки, наверное, здорово разозлились, потому что ничего ценного не нашли, вот и решили все расколошматить… Почему ты приехала?
   Она заговорила очень спокойно и тихо, но Мэтлок понял, что она на грани истерики. Как обычно, она сохраняла контроль над собой – это было весьма ценное качество.
   – Часа два назад – если точно, без четверти четыре – позвонил какой-то мужчина и попросил тебя. Не помню, что я ему ответила спросонья, но, во всяком случае, изобразила возмущение – кому это пришло в голову искать тебя у меня в такое время!.. Я просто не знала, что делать. Растерялась…
   – Ясно. Дальше?
   – Он сказал, что я лгу. А я… я никак не могла понять, кто же это звонит без четверти четыре да еще обзывает меня лгуньей. Я растерялась.
   – Что ты все-таки сказала?
   – Неважно, что я сказала. Важно, что сказал он. Он просил передать тебе, чтобы ты… не «скрывался за горизонтом» и не освещал «другое полушарие земли». Он повторил это дважды! Он сказал, что это такая шутка, но ты ее поймешь. Мне стало страшно!.. Ну а ты понимаешь?
   Мэтлок, стараясь сохранять спокойствие, вернулся в гостиную. Поискал сигареты. Пэт последовала за ним.
   – Что это значит?
   – Я не знаю.
   – Это имеет какое-то отношение к… к тому, что случилось? – Она широким жестом обвела квартиру.
   – Не думаю. – Он закурил, размышляя, что ей сказать. Людям Нимрода не пришлось долго искать выразительное сравнение. Если это Нимрод.
   – Что это значит – «скрывался за горизонтом»? Похоже на загадку.
   – Наверное, какая-то цитата.
   Но Мэтлоку не надо было гадать. Он хорошо помнил это место из Шекспира:
Ужель не знаешь ты, что в темноте ночной,
Когда пытливый глаз небес сокрылся
За горизонтом, озаряя светом
Другое полушарие земли,
Под кровом тайны воры и убийцы
Снуют, творя бесчинства и разбой.[9]

   – Какая?
   – Да говорю же тебе, что не знаю! Не могу вспомнить… Меня с кем-то спутали. Это единственное объяснение… А как он говорил?
   – Нормально. Он был зол, но не кричал и не ругался.
   – Ты его не узнала? Не конкретно, но, может, ты уже слышала этот голос?
   – По-моему, нет, но…
   – Но что?
   – У него… поставленный голос. Немного похож на актерский.
   – Голос человека, привыкшего читать лекции. – Мэтлок сказал это не вопросительно, а утвердительно. Во рту у него вдруг стало кисло, он потушил сигарету.
   – Да, пожалуй.
   – Круг подозреваемых сужается до восьмидесяти человек.
   – Ты делаешь какие-то предположения, которых я не понимаю. Значит, этот телефонный звонок все-таки имел отношение к тому, что произошло здесь?
   Он понял, что сболтнул лишнее. Он не хотел впутывать в это дело Пэт, он не имел права. Но кто-то решил по-другому, и это очень все осложняло.
   – Возможно. Если верить телевизионным детективам, – а чему же еще верить! – перед ограблением воры должны убедиться, что дома никого нет. Возможно, меня таким образом и проверяли.
   Девушка впилась в него глазами, не давая ему отвести взгляд.
   – Тебя ночью не было дома? Без четверти четыре? Не подумай, что я сую нос в твои дела, мой дорогой, просто мне хотелось бы знать.
   Он мысленно обругал себя. Начинает сказываться усталость, и «вечер» у Бисонов, и потрясение при виде разгромленной квартиры. Конечно, Пэт и не думает совать нос в его дела. Он же человек свободный. И, конечно, он был дома без четверти четыре.
   – Не помню. Я как-то не думал о времени. – Он неуверенно рассмеялся. – Застрял у Арчи Бисона на целый вечер. Когда предлагаешь молодому преподавателю провести совместный семинар, без выпивки не обойтись.
   – Мне кажется, ты не понимаешь меня, – улыбнулась Пэт. – Я вовсе не спрашиваю, что делал папа-медведь… То есть мне, конечно, хотелось бы знать, но главное сейчас – я не понимаю, почему ты мне врешь?.. Ты же был здесь два часа назад, и звонил мне вовсе не вор, и ты это прекрасно знаешь.
   – Мама-медведица лезет куда не следует. Это не ее территория. – Грубость, как и ложь, прозвучала фальшиво. Несмотря на все свои домашние и армейские бунты, несмотря на свой нелегкий характер, он был человек очень добрый, и она это знала.
   – Хорошо. Извини. Еще один вопрос, и я ухожу. Что значит «омерта»?
   Мэтлок замер.
   – Что?
   – Этот человек, который звонил мне, сказал: «Омерта».
   – Как он это сказал?
   – Так, между прочим. Сказал, что это просто напоминание.

Глава 8

   – Ну и загоняли же вы себя, доктор Мэтлок, – сказал Джейсон Гринберг, выходя с корта для игры в сквош.
   – Это была ваша идея. Меня бы вполне устроил кабинет Крессела или даже встреча где-нибудь в центре.
   – Здесь удобнее… Нам надо очень быстро все обсудить. Я записался в регистрационной книге как страховой инспектор. Проверяю в коридорах огнетушители.
   – Их действительно надо проверить. – Мэтлок направился в угол, где лежал его серый спортивный свитер, завернутый в полотенце. Он развернул его и натянул через голову. – Ну, что вам удалось установить? Ночка у меня была, прямо скажем, жутковатая.
   – Ни к каким выводам мы не пришли. Во всяком случае, ни к чему конкретному. Есть, правда, кое-какие предположения, но не более того… Мы считаем, что вы держались очень хорошо.
   – Благодарю. Я был ошеломлен. Так что же это за догадки? Вы говорите как-то слишком отвлеченно.
   За стеной справа послышались глухие удары. Гринберг резко повернул голову.
   – Там что, еще один корт?
   – Да. Их шесть на этой стороне. Это тренировочные корты, без мест для зрителей. Но вы же это знаете.
   Гринберг взял мяч и с силой бросил его в стену. Мэтлок понял; он поймал отскочивший мяч и бросил обратно. Гринберг принял. Они продолжали перебрасываться мячом, медленно продвигаясь вдоль стены.
   – Мы считаем, что вас проверяют, – тихо, монотонно заговорил Гринберг. – Это самое логичное предположение. Ведь вы же нашли Ральфа и заявили, что видели машину. Ваша попытка объяснить свое появление в этом районе была настолько беспомощной, что мы решили – поверят. А они хотят знать точно. Вот почему и притянули девушку. Они все делают очень тщательно.
   – О’кей. Предположение номер один. Номер два?
   – А что насчет Бисона? Кто там был – я или вы?
   Мэтлок несколько секунд подержал мяч в руке, потом свечой пустил его в боковую стену, на которую Гринберг не смотрел.
   

notes

Примечания

1

   НАСА (NASA) – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства.

2

   Морнингсайд-Хейтс – район Нью-Йорка.

3

   Хартфорд, Нью-Хейвен – небольшие городки в штате Коннектикут.

4

   «Вольпон» – комедия английского драматурга Бена Джонсона (1573—1637).

5

   Серапе – шаль или плед ярких расцветок.

6

   «Костыль» – доза наркотика.

7

   «Данхилл» – английская табачная фирма.

8

   «Кармина Бурана» – сценическая кантата немецкого композитора Карла Орфа (1895—1982).

9

   «Ричард II», перевод Н.А. Холодковского.
Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать