Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мир Призраков

   Год за годом Империя Тысячи Солнц захватывала все новые миры, жадно раздвигая свои границы. Она слишком расширила свои владения и стала бессмысленно огромной.
   На окраинах Империи на странных планетах живут странные люди. Здесь процветает преступность и бессильны самые жестокие законы.
   Здесь космические фрегаты Империи несут патрульную службу, тщетно пытаясь противостоять вторжению «чужих». Здесь сумерки Империи уже наступили.


Саймон Грин Мир призраков

   …Внутри Базы № 13 все неподвижно. Двери закрыты, лифты бездействуют, безмятежно лежат тени. Один за другим проплывают и исчезают мерцающие огни, и наползающий мрак крадется по пустым стальным коридорам. Те немногие компьютеры, которые остались включенными, недовольно бормочут что-то друг другу в надвигающейся темноте и замолкают наконец с приходом ночи.
   Но в темноте, в тишине что-то происходит.

1. Под завесой бури

   От звездолета «Ветер тьмы» отчалил космический катер – светящаяся серебристая игла ушла в просторы бесконечной ночи. На мгновение катер завис над планетой Внешнего Кольца, называемой Ансили, затем его нос качнулся и он соскользнул во вспененную атмосферу Ансили, как лезвие ножа, вошедшее в мягкое брюхо. Сопла двигателей ярко светились, с упрямой силой направляя стройное тело катера через разгулявшуюся бурю. Его корпус отражал вспышки молний, порывы ветра налетали со всех сторон, но ничто не могло сбить его с курса. С дерзкой легкостью катер пронзил пелену облаков и камнем стал падать в металлический лес, раскинувшийся внизу.
   На Ансили не было гор и океанов, лишь бесконечная безводная равнина, покрытая ослепительно сияющими лесами, простиралась от полюса до полюса. Леса Ансили состояли из исполинских металлических деревьев, не знавших ни листвы, ни почек, ни весны, ни осени. Прямые как стрелы миллионы деревьев, холодные и бесчувственные, росли из серой почвы, подобно мерцающим металлическим гвоздям. Достигая в некоторых местах предела атмосферного слоя планеты, огромные деревья твердо и непоколебимо противостояли натиску бури. Ветры зло хлестали по лишенным листьев ветвям, росшим из гладких однообразных стволов, усеянных острыми, как иглы, шипами. Фиолетовые и лазурные, из золота, серебра и меди деревья тянулись вверх, к царству грома и молний и как бы приветствовали снижающийся катер.
   Капитан Джон Сайленс[1] сидел, сгорбившись, в своем командирском кресле, наблюдая за дисплеями сенсорных датчиков, расположенных перед ним. Их показания менялись с ошеломляющей скоростью, слишком быстро, чтобы он мог проследить за ними. Именно поэтому управление катером осуществлял искусственный разум – Один,[2] а капитану ничего не оставалось делать, как с напряжением вглядываться в дисплеи. Плотные грозовые облака скрывали металлические деревья из виду, но искусственный разум собирал информацию о них с помощью сенсоров и соответственно менял скорость и направление корабля, принимая решения и совершая маневры в малейшие доли секунды. Так как искусственный разум мог думать и реагировать гораздо быстрее, чем Сайленс (даже если бы мозг последнего был подключен к компьютеру), не возникало и вопроса, кому осуществлять посадку. Однако программа искусственного разума позволяла учитывать чувства и волю капитана, и компьютер мог предоставить ему возможность самому посадить корабль, если бы это не представляло чрезвычайной трудности.
   Сосредоточившись, Сайленс обратился к бортовым сенсорам через вживленное в его мозг связное устройство. Одна из переборок катера, находившаяся перед ним, неожиданно стала прозрачной – сенсоры воссоздали на экране точную картину того, что происходило за бортом. Темные, разбухшие грозовые облака проносились по разные стороны катера с невероятной скоростью, по обшивке яростно били молнии. Сайленс внутренне содрогнулся, но, чтобы не смущать находившихся рядом с ним членов экипажа, тут же овладел собой. Буря могла бесноваться сколько ей вздумается, но ничто не могло причинить ущерб катеру, пока действовал его защитный силовой экран. Сверкающие металлические деревья появлялись и исчезали в мгновение ока, а катер устремлялся то в одном, то в другом направлении, прокладывая себе путь через металлический лес к посадочным терминалам Базы № 13. Грозовые облака были слишком плотными и темными, чтобы Сайленс мог увидеть лес воочию, но в его воображении он представлялся как необозримая зловещая подушка для булавок; твердые металлические шипы ждали его подобно заточенным кольям на дне ямы-западни.
   Этот образ беспокоил его. Он отключил дисплеи и повернулся в своем кресле, чтобы посмотреть, как ведет себя экипаж – хороший капитан никогда не забывает о своей команде. Предполагалось, что на время полета все члены экипажа получили внушенную им программную установку – быть верными своему долгу, но осторожность еще никому не повредила.
   Экстрасенс экипажа, молоденькая Дайана Вэрчью, выглядела явно больной из-за качки, вызванной неожиданными сменами курса катера. Разведчица Фрост[3] сидела возле нее, невозмутимая и сдержанная, как всегда; ее лицо выражало скуку. Два космодесантника, Стэйсяк и Риппер, сидели позади женщин, передавая друг другу металлическую фляжку. Сайленс недовольно поджал губы. Он все же надеялся, что во фляжке был просто алкоголь, а не какой-нибудь новый боевой препарат, изготовленный в медлаборатории. Официально он должен был поощрять такие инициативы, но не верил в храбрость с помощью химии, во всем он предпочитал трезвый, взвешенный подход. Химические препараты изжили себя.
   – Скоро будет касание, – спокойно сказал он. – Там не должно быть никаких опасностей, но все же будьте все время начеку. Из-за экстренного характера нашей экспедиции мы вынуждены действовать, прямо скажем, вслепую. А задача наша довольно проста. База не отвечает на вызовы. Мы должны выяснить почему.
   – Разрешите вопрос, капитан?
   – Да, экстрасенс Вэрчью?
   – По данным компьютеров, Ансили – мертвый мир. Здесь никто не живет после того, как все виды местных обитателей были уничтожены во время восстания эшрэев десять лет тому назад…
   – Это верно, – сказал Сайленс после паузы.
   – Но в таком случае, если на планете никого нет, кто мог бы причинить нам вред? Из-за чего на Базе возникла паника? Может быть, это случай психоза замкнутого пространства? Это известное явление здесь, на краю Империи.
   – Верно подмечено, экстрасенс. Но четыре дня назад с Базы был послан красный аварийный сигнал. Вокруг Базы поставили силовой экран и прервали все виды связи с Империей. А Империя не любит, когда с ней обрывают связь. Вот мы и должны выяснить, что произошло. Не хмурьтесь, экстрасенс, у вас от этого появятся морщины.
   – Я просто хотела узнать, капитан: что здесь делает разведчица?
   – Да, – вступила в разговор разведчица Фрост. – Меня это тоже интересует.
   Отвечая на их вопрос, Сайленс одновременно изучал сидящих перед ним женщин. Они представляли любопытную противоположность друг друга. Дайана Вэрчью была небольшого роста, изящная, золотоволосая и очень напоминала Сайленсу его мать, Элен. Экстрасенсу только что исполнилось девятнадцать, и она с самонадеянной наивностью полагала, что только молодость может добиться результата и сохранить достигнутое. Довольно скоро она утратит такую точку зрения, тщетно пытаясь поддерживать закон, порядок и здравый смысл на окраинах Империи, в недавно обустроенных мирах Внешнего Кольца. Вдоль новых границ можно было встретить мало признаков цивилизации – и еще меньше закона, не говоря уже о справедливости.
   Разведчица Фрост была всего на несколько лет старше экстрасенса, но разница между ними была разницей охотника и жертвы. Фрост была высокой, гибкой, мускулистой. Даже сидя, в состоянии покоя, она выглядела опасной. На ее бледном бесстрастном лице, обрамленном коротко стриженными каштановыми волосами, холодным огнем горели темные синие глаза. Тряска, сопровождавшая спуск катера, похоже, никогда не беспокоила ее. Разведчики были подготовлены и к более серьезным испытаниям, чем тряска. В общем, поэтому из них и получаются такие хладнокровные убийцы.
   Сайленс понял, что его пауза была более продолжительной, чем он рассчитывал. Сидя в кресле, он наклонился вперед и нахмурился, как бы собираясь с мыслями. Но он знал, что при всем желании не сможет сбить с толку разведчицу.
   – Вы здесь находитесь, потому что мы не знаем, что нас ждет после приземления. Нельзя исключать, что на Ансили побывали какие-то новые виды чужих. В конце концов, это Внешнее Кольцо, отсюда звездолеты уходят в космос, и после этого их уже никто не видит. А чужие – это же ваша специальность, не так ли?
   – Да, – согласилась Фрост, слегка улыбнувшись. – Изучение чужих тоже входит в мои обязанности.
   – С другой стороны, – продолжал Сайленс, – Ансили – это планета-рудник. Металлы, добываемые здесь, жизненно необходимы для Империи. Любая из оппозиционных группировок может быть заинтересована в нарушении производства. Именно поэтому контроль за проведением операции я взял на себя.
   – Если это так важно, то почему нас всего пятеро? – спросил космодесантник Стэйсяк. – Почему бы не прилететь сюда в сопровождении целой команды из службы безопасности, окружить Базу, а затем обрушиться на нее и раздолбать все, что движется?
   – Потому что База контролирует все горнодобывающее оборудование на Ансили, – твердо сказал Сайленс. – Уже сейчас производительность ее систем сократилась до тридцати процентов. Мы не можем подвергать базу риску разрушения, тем самым совсем осложнив ситуацию. Кроме того, как верно заметила экстрасенс, нельзя исключать возможность, что это всего лишь «бункерная лихорадка» – новая форма психоза замкнутого пространства. Может быть, все, в чем нуждается персонал Базы, – это короткая приятная беседа в отделении психотерапии «Ветра тьмы». Мы здесь для того, чтобы разузнать, что происходит, и сообщить об этом, а не спешить с карательной операцией против тех оставшихся людей, которые могут нам рассказать обо всем, что здесь случилось.
   – Понятно, капитан, – сказал другой космодесантник, Риппер. – Мы проведем эту операцию четко и аккуратно, по порядку. Никаких проблем!
   Сайленс сдержанно кивнул и между делом стал изучать обоих десантников. Льюис Стэйсяк был средней комплекции, двадцати с небольшим лет, но выглядел уже потертым и слегка обрюзгшим. Его волосы были длинноваты, форма помята, да и лицо выражало пренебрежение к своей внешности. Стэйсяк слишком долго не был в настоящем деле и стал мягкотелым и беспечным. Но отчасти поэтому Сайленс и включил его в состав экспедиции. Случись что-то непредвиденное, Стэйсяк не будет невосполнимой потерей. Всегда полезно иметь под рукой кого-нибудь, кого не жаль потерять, кого можно использовать прежде, чем подумаешь о себе самом. А пока следует держать под контролем этого парня. Неряшливые десантники, как правило, не выдерживают длительного прессинга. После придирок начальника у них, впрочем, появляется мерзкая привычка конфликтовать с каждым, кто окажется рядом.
   Алек Риппер, напротив, обладал теми качествами, которых не было у Стэйсяка. Риппер был прирожденным космодесантником и именно так и выглядел. Двадцати девяти лет от роду, с четырнадцатилетним опытом службы, крупный и крепкий как гранит и более чем скромный. Подтянутый и аккуратный, с коротко подстриженного затылка до начищенных ботинок. Четыре медали, три благодарности в приказе за отличие в бою. Мог бы стать офицером при наличии соответствующих родственных связей. Так получилось, что представление его к офицерскому званию дважды отклонялось – и все из-за того, что он указывал высшему офицеру на возможные ошибки. А вести себя так на службе по крайней мере неблагоразумно, особенно перед строем свидетелей. Кроме того, в послужном списке Риппера указывалось, что он хороший служака и отличный боец, обладающий редкой способностью к выживанию в экстремальных условиях. И если кто-то и вернется живым после завершения этой экспедиции, то наверняка – Риппер.
   Если вообще кто-то вернется.
   Они ничего не знали об Ансили. Сайленс знал. Он бывал здесь раньше, десять лет тому назад, когда из лесов нескончаемыми волнами стали выходить эшрэи, убивая всех мужчин и женщин на своем пути. Он помнил о страшных злодеяниях эшрэев и о еще более страшном обращении с ними самими, на что пришлось пойти, чтобы их остановить. Теперь эшрэи мертвы. Они вымерли, так же как и прочие живые существа на этой планете.
   Катер неожиданно накренился, рев двигателей, казалось, на мгновение смолк, а затем вновь обрел свой нормальный ритм. Сайленс повернулся в кресле и взглянул на дисплеи. Везде горели красные аварийные датчики, но признаков внешних повреждений не было. Он снова обратился к сенсорам, и переборки вокруг него снова стали как будто прозрачными. Вокруг катера кипели темные грозовые облака, проносясь мимо с захватывающей дух скоростью. Катер вновь накренило, и Сайленс всем нутром почувствовал облегчение от того, что катер меняет скорость и курс независимо от состояния и реакции членов его команды. Вокруг появлялись и исчезали сверкающие металлические деревья, вспыхивали и гасли их отблески, но Сайленс не был уверен, что катеру приходится уворачиваться от столкновений только с деревьями. Чувствовалось, что в буре присутствует еще что-то. Что-то такое, что давно уже ждало возможности отомстить и, будь оно проклято, не умерло за долгие десять лет.
   Мир призраков.
   – Космодесантники, оружие к бою! – хриплым голосом приказал Сайленс. – Разведчица, следите за сенсорами и сообщайте мне обо всем, что видите. Экстрасенс, мне нужно полное биоэнергетическое сканирование – настолько, насколько вы сможете проникнуть. Мне нужно знать, что происходит за бортом.
   Лица космодесантников побледнели – через вживленные в их мозг устройства они приняли на себя контроль за системой боевого огня катера, их глаза напрямую стали видеть то, что появлялось в орудийных прицелах. Холодный взгляд разведчицы Фрост едва ли изменился после того, как переборки вокруг нее превратились в огромные экраны. Экстрасенс недоуменно взглянула на Сайленса.
   – А для чего надо осуществлять сканирование, капитан?
   – Чтобы обнаружить то, что… Что угодно. Что бы там ни оказалось за пределами корабля.
   – Но… Там же ничего нет, капитан! Там только буря!
   – Нет, – возразил Сайленс – Там не только буря. Начните сканирование, экстрасенс. Это приказ.
   – Слушаюсь, сэр! – Глаза девушки сделались неподвижными, невидящими, ее лицо резко побледнело и напряглось, сигналы ее мозга устремились в пространство за пределами катера.
   За бортом бушевала буря, но она не могла воздействовать на биополе Дайаны. Металлические деревья вспыхивали в ее сознании, словно бриллиантовые лучи прожекторов, пронизывающие облака. Они то и дело обрушивались вниз – это работавшие в автоматическом режиме горнодобывающие машины подрывали их корни. Кроме деревьев, в радиусе ее сканирования не было никаких признаков жизни, и тем не менее ей показалось, что в уголках ее сознания что-то запечатлелось, что-то, проявлявшееся только в моментальных вспышках, в невнятном ощущении, что за ней наблюдают. Дайана до предела напрягла свой мозг, направив биополе на дальнюю границу сканируемого пространства, но так и не смогла отчетливо увидеть, что там скрывается. Да и было ли там что-нибудь…
   Стэйсяк плотоядно улыбнулся, чувствуя, как пушки катера поворачиваются из стороны в сторону, подчиняясь его мыслям. Четыре импульсные пушки – дисраптеры – в состоянии готовности, с полным боезарядом, располагались по всему периметру катера и могли врезать кому угодно по первой же команде или просто повинуясь его прихоти. Но здесь были только буря, ветер и бесконечные чертовы деревья. Если верить показаниям сенсоров – ничего похожего на объект атаки. Он установил режим контроля безопасности и подключился к коммуникационному устройству Риппера.
   – Эй, Рип, ты видишь что-нибудь?
   – Нет. Но это не значит, что вокруг никого нет.
   – Да, конечно. Но если хочешь знать мое мнение, я считаю, у нашего капитана из-за пустяков пошли мурашки по заднице. Этот мир мертв, Рип. Все уверены в этом.
   – Может быть. Сенсоры ничего не фиксируют. Но я не могу отделаться от чувства, что мы здесь не одни. Будь наготове, Лью! Мне совсем не нравятся мои ощущения. И если что-то намотается нам на винт, не трать выстрелы понапрасну, направляй заряд поточнее. Помни, что пушке нужно четыре минуты для перезарядки. А за четыре минуты может случиться многое.
   – Да, ты прав. – Стэйсяк в растерянности заерзал в своем кресле, стараясь смотреть одновременно во все стороны. Теперь, после слов Риппера, он тоже почувствовал: что-то ждет, наблюдает, прячется за пределами действия его сенсоров. Его мозг ласкал приборы управления огнем, чувствуя, что они изготовились, как свора натравленных собак. Искусственный разум был запрограммирован на автоматический запрет применения пушек без экстренной необходимости – чтобы предотвратить исполнение неоправданных приказов, но и компьютер предполагал, что в буре скрыто что-то странное, и так же, как и Стэйсяк, по-своему жаждал действий.
   Разведчица Фрост посмотрела на капитана.
   – Вся информация сенсоров носит отрицательный характер. В пределах их досягаемости не зарегистрировано признаков жизни.
   – Я и не думаю, что их удастся обнаружить, – сказал Сайленс, пристально вглядываясь в бурю. – Один, сколько времени осталось до касания поверхности?
   – Двенадцать минут и сорок секунд, капитан, – четко ответил искусственный разум. – Если, конечно, не возникнет помех для выполнения моего плана.
   – Ускорь спуск, Один! – приказал капитан. – Космодесантники, приготовьтесь! Сейчас что-то произойдет.
   И тут катер неожиданно накренился. Изящная машина была грубо сбита с курса, как будто невидимая гигантская рука появилась неизвестно откуда и хлопнула по ней. Катер встал на дыбы и дернулся вверх – это Один отчаянно старался избежать столкновения с густым лесным массивом. В клубящихся грозовых облаках маячили какие-то темные силуэты, огромные и угрожающие.
   – Один, поставь защитный силовой экран! – скомандовал Сайленс. Его голос был тверд и спокоен, хотя сжатые кулаки побелели от напряжения. – Десантники, тщательнее выбирайте цель. Разведчик, что вы видите?
   – Пока ничего, капитан. Сенсоры продолжают утверждать, что за бортом никого нет.
   – То же самое и здесь, – подтвердил Стэйсяк. – Целиться не во что!
   Катер содрогнулся, как будто нечто невероятно большое стало биться в силовой экран. Сайленс напряженно смотрел на дисплеи, которые показывали, что на силовой экран со всех сторон действует колоссальное, все возрастающее давление. Сверкающие деревья проносились мимо них еще быстрее, чем раньше, так как катер, управляемый искусственным разумом, с бешеной скоростью маневрировал в металлическом лесу в поисках посадочной площадки. Но несмотря на возросшую скорость катера, нечто, присутствовавшее в атмосфере, не отставало от них, обрушиваясь на силовой экран с неистовой яростью.
   – Десантники, откройте массированный огонь с обоих бортов катера! Выбор цели – произвольно. Исполняйте!
   Ответ десантников утонул в грохоте выстрелов бортовых орудий, слепой заряд энергии вырвался из катера, преодолел защитный экран и расколол несколько металлических деревьев. Огромные металлические куски полетели в разные стороны, подобно шрапнели. Но чье-то мертвое присутствие по-прежнему плотно давило на экран, давление возросло до невероятной величины.
   – Теперь наши пушки бесполезны до тех пор, пока энергетические кристаллы не накопят энергию, – тихо сказала разведчица. – А защитный экран не сможет действовать достаточно долго, чтобы мы достигли посадочной площадки. Для сохранения экрана требуется все больше и больше энергии корабля, а у нас не такой уж большой энергоресурс. Мы не можем бесконечно тратить энергию, если хотим когда-нибудь взлететь с этой планеты. Что там за бортом, капитан? Почему их не фиксируют наши сенсоры?
   Сайленс посмотрел на нее.
   – Потому что они мертвы, разведчица. Потому что они мертвы… Один, сколько времени осталось до касания поверхности?
   – Десять минут двадцать две секунды, капитан.
   – По моему сигналу сбрасывай защитный экран и направляй дополнительную энергию в двигатели. Сделай все, что сможешь, но обеспечь нам посадку! Если мы переживем приземление, то сможем подзарядить энергоблоки корабля на Базе. Десантники, приготовьтесь вновь открыть огонь по моему приказу!
   – Но там же ничего нет! – воскликнул Стэйсяк. – Целиться не во что!
   – Потише, Лью, – спокойно одернул его Риппер. – От нас не требуют выяснять причину. Просто делай то, что приказывает офицер. В конце концов, у него есть какая-то идея в отношении того, с кем мы имеем дело.
   Стэйсяк недовольно хмыкнул.
   – Мне не платят столько, сколько должны платить в подобных случаях.
   Сайленс бросил взгляд на беснующуюся стихию, потом вновь посмотрел на разведчицу.
   – Как реагируют сенсоры?
   – Отрицательно, капитан. Никаких признаков жизни, в любом проявлении. Судя по приборам, мы одни в этом мире. – Разведчица взглянула на него холодными, бесстрастными глазами. – Вы ведь ожидали этого, капитан? Именно поэтому вы и привели нас сюда. Я уверена, вы знаете, что там, за бортом.
   – Да, – сказал Сайленс, – я знаю.
   – Дисраптеры заряжены, сэр! – доложил Риппер. – Скоро мы сможем дать еще один залп. Обозначьте цель.
   – Будьте наготове, десантники! Экстрасенс, доложите мне, что вы наблюдаете? Экстрасенс!
   …Они были огромными и отвратительными. Ослепительно сверкая, фантомы заполнили все ее сознание. Слишком странные, чтобы их можно было постичь, слишком огромные, чтобы можно было измерить, они собрались под завесой бури, как древние мстительные боги, поражая катер громами и молниями. Дайана Вэрчью отчаянно боролась за то, чтобы не раствориться в этом сгустке ярости и гнева, но ее человеческий разум был слишком слаб и ничтожен по сравнению с этой стихией жгучей ненависти. Она отступила за щит безопасности своего сознания, отбиваясь от бесчеловечных мыслей, которые рычали и выли вместе с бурей за бортом катера. Один за другим были восстановлены ее защитные барьеры, и вот она была уже снова в каюте катера, а капитан Сайленс кричал ей в ухо.
   – Они живые, – подавленно сказала она. Ее разум медленно возвращался в прежнее состояние, начинал ощущать, что он вновь принадлежит только человеческому телу. – Буря – это живой организм, и он ненавидит нас.
   – Ты вошла с ним в контакт? – спросил Сайленс. – Смогла наладить с ним связь?
   – С чем налаживать связь? – резко вмешалась разведчица. – Если бы там было хоть что-то живое, это зафиксировали бы сенсоры.
   – Они слишком большие, – начала объяснять Дайана. – Огромные, колоссальные. Я никогда не сталкивалась с таким гневом.
   – Попытайся, – попросил ее Сайленс – Именно для того я и взял тебя сюда – чтобы поговорить с тем, что снаружи.
   – Нет! – запротестовала Дайана, в ее глазах сверкнули слезы. – Не заставляйте меня… Ненависть причиняет такую боль!
   – Сделай это! Я приказываю.
   И ей пришлось вновь отправить свое сознание за пределы каюты, в ревущую бурю. Экстрасенсы всегда выполняли приказы. На этом строилась их подготовка. Те, кто не мог или не хотел учиться, не доживали до взрослого состояния.
   Буря неистовствовала. Бесчисленные мрачные мысли окружали ее, и она знала, что останется в живых только потому, что слишком мала и потому незаметна для них. Но она также знала, что медленно, словно нащупывая ответ, они начинали понимать, что кто-то наблюдает за ними.
   Сайленс всматривался в лицо девушки, подавленный ужасом того, что видели ее незрячие глаза, и не мог заставить себя отвести взгляд. Если она умрет или лишится рассудка, он не будет нести за это ответственность. Он знал, что ничем не рискует, настаивая на ее включении в состав экспедиции. Тонкая нить слюны медленно поползла вниз из угла ее рта. Дайана стала негромко стонать. Сайленс по-прежнему не сводил с нее взгляда.
   – Десантники, открывайте массированный огонь, без прицела, как и прежде. Один, убирай силовой экран! Всем закрепиться на своих местах! Похоже, нам придется покататься по ухабам.
   Раздался оглушительный рев, терзавший не только слух, но, казалось, и саму душу, темные силуэты придвинулись вплотную, не сдерживаемые больше силовым экраном. Импульсная пушка посылала залпы в бурю, но не могла задеть их. Катер раскачивало и бросало из стороны в сторону, как листок в объятиях урагана. Металлические деревья толщиной больше трех метров в обхвате выныривали из облаков и били в обшивку катера, но его корпус был способен противостоять импульсному оружию и ядерным зарядам небольшой мощности, поэтому машина легко переносила столкновения. Грохот двигателей катера то нарастал, то затихал, это искусственный разум упорно боролся за сохранение курса корабля. Капитан сам обратился к приборам и закусил от отчаяния губу, когда узнал, что до Базы № 13 и ее посадочных площадок по-прежнему остается больше четырех минут полета.
   Нос катера резко качнулся, как будто под воздействием навалившейся на него огромной тяжести. Раздался скрежет разрываемого металла, и переборка левого борта прорвалась, словно бумажная. В ней образовались пробоины с рваными краями, похожие на следы гигантской когтистой лапы. Что-то заколотило по внешней обшивке, и на потолке каюты образовались огромные вмятины и выступы.
   – Снаружи ничего нет! – заорал Стэйсяк, слепо колотя кулаками по подлокотникам своего кресла. – Ничего нет! Так показывают приборы!
   Голова Риппера раскачивалась из стороны в сторону, его губы беззвучно повторяли слова, сказанные его товарищем. Разведчица рассматривала следы яростных ударов, а ее рука уже сжимала укрепленное на бедре оружие. То, что двигалось под завесой бури, было темным, неразличимым и невероятно большим. Весь каркас катера глухо затрещал, его крыша вдавилась внутрь, как будто под воздействием массивного, невыносимого груза.
   – Капитан, мы теряем давление, – негромко произнес искусственный разум в ухо Сайленсу. – Герметичность корабля нарушена, и я не способен ее восстановить. Я больше не беру на себя ответственность за доставку катера к посадочной площадке. Разрешите произвести аварийную посадку?
   – Нет, – ответил Сайленс по внутреннему переговорному устройству. – Еще не время.
   – Мы должны сесть до того, как развалимся на части, – сказала разведчица.
   Сайленс гневно взглянул на нее. Он не знал, что она может подключиться к командирскому каналу.
   – Еще не время! – твердо повторил он. – Экстрасенс, поговорите с ними, черт побери! Заставьте их услышать себя!
   Дайана Вэрчью сбросила последнюю защиту своего сознания и осталась голой и беззащитной перед нападавшими. Они мчались вперед и терзали ее. Тем временем катер прорвался через последние редкие облака и оказался в чистом небе. Металлические деревья надвигались на него со всех сторон с головокружительной скоростью. Грозные острые шипы почти чиркали по обшивке, казалось, еще несколько сантиметров – и они вспорют ее, как брюхо пойманной рыбы. А потом деревья остались в стороне, и катер вошел в огромное открытое пространство над гладкой равниной, где была расположена База № 13 и ее посадочные терминалы.
   – Это закончилось, – тихо сказала разведчица. – Вы слышите? Это закончилось!
   Сайленс медленно осмотрелся. Удары по внешней обшивке прекратились, от присутствия угрожающих сил не осталось и следа. Корпус катера наполнился слабым скрипом, это компьютер начал автоматически устранять повреждения каркаса. Космодесантники отсоединились от управления огнем и тупо озирались по сторонам, впервые увидев повреждения катера. Риппер повернулся к капитану в ожидании объяснений, но Сайленс знаком приказал ему молчать, встал со своего кресла и опустился на колени перед Дайаной, которая сидела на полу, сгорбившись и опустив голову. Почувствовав его присутствие, она медленно подняла голову и заговорила:
   – Они ушли, капитан. Они… просто отстали от нас.
   – Что ты видела? – спросил Сайленс, стараясь говорить как можно спокойнее.
   – Лица. Свиные рыла, во всех ракурсах. Зубы и острые когти. Я не знаю. Я не думаю, что они на самом деле существовали. Так не могло быть. Лиц так много, и в них – ничего, кроме ненависти. Я была уверена, что они убьют меня, но когда я отбросила свою защиту, они просто посмотрели на меня и исчезли. Я не знаю почему.
   – Но ты, Сайленс, знаешь, – сказала разведчица. – Я права?
   – Прошу всех занять свои места, – произнес искусственный разум. – Я готовлю катер к посадке.
   Сайленс помог экстрасенсу подняться и сесть в кресло, потом занял свое место. Разведчица хмуро посмотрела ему в спину и после этого старалась не замечать его. Десантники переглянулись и не произнесли ни слова, хотя выражения их лиц были весьма красноречивы.
   – Я пытался установить связь с Базой, – сообщил искусственный разум, – но она не отвечает. Вокруг Базы действует силовой экран, а в пределах досягаемости моих сенсоров нет никаких признаков жизни или движения. Отсюда я делаю вывод, что посадка будет безопасной, если вы только не отдадите отменяющий приказ.
   – Нет, Один. Сажай катер так близко к Базе, как только сможешь. А потом поставь сенсоры на уровень максимальной чувствительности и держи все оружие в состоянии боевой готовности – до тех пор, пока я не дам отбой.
   – Слушаюсь, капитан.
   Катер замедлил движение и замер в десяти метрах от мерцающего силового экрана вокруг Базы, мягко опустившись у посадочного терминала. Сайленс внимательно посмотрел на изображение, появившееся на «прозрачных» переборках, и поразился грандиозным масштабам космодрома Ансили. При освоении планеты предполагалось, что космодром будет принимать караваны звездных фрегатов, с помощью которых строилась и оснащалась База Империи. Сайленс был капитаном одного из таких кораблей. Он до сих пор помнил, как непрерывным потоком у Базы № 13 совершали посадку грохочущие звездолеты со всех концов Империи. Огромные серебристые корабли покрывали космодром на площади, которую нельзя было охватить взглядом. Издалека они напоминали исполинские абстрактные скульптуры. А теперь все исчезло, и только катер одиноко стоял у одного из посадочных терминалов, ничтожный в сравнении с размерами окружавших его редких деревьев-колоссов.
   Сайленс отключился от сенсоров, и на смену изображению вернулась обычная стальная стена. Он повернулся в своем кресле и резко кивнул головой, обращаясь к команде.
   – Я знаю, что у всех у вас много вопросов, но я прошу потерпеть некоторое время. Ситуация здесь очень сложная, и тот грубый прием, который нам оказали при посадке, – это только начало. Я полагаю, никто сильно не пострадал? Хорошо. Один, доложите о повреждениях.
   – Ничего серьезного, капитан, но потребуется несколько часов, прежде чем корабль сможет взлететь. В корпусе есть пробоина, которая беспокоит меня больше всего. Есть пределы тому, что я могу сделать, не прибегая к оборудованию космических доков.
   Сайленс задумчиво покачал головой.
   – Что может произойти в самом худшем случае?
   – Если я не смогу отремонтировать корпус, мы не сдвинемся с места. Вы, конечно, могли бы вызвать другой катер с «Ветра тьмы», но нет никаких гарантий, что он прибудет сюда в лучшем состоянии, чем наш.
   – Постой, постой, – сказал Стэйсяк. – Ты что, имеешь в виду, что мы сели на мель?
   – Не сгущай краски, – быстро возразил Риппер. – Тебе же сказали, что это в худшем случае. Дела еще не так плохи. Пока что.
   – У меня тоже есть несколько вопросов, капитан, – холодно произнесла разведчица. – Планета официально зарегистрирована как выжженный мир. Здесь никто не может жить. Но что-то пыталось убить нас во время бури, несмотря на то что наши сенсоры ничего не уловили. И вы знаете, что это было. Вы узнали их. Я представляю Империю во всех вопросах, касающихся космических чужих, и требую разъяснений. Что скрывалось в буре?
   – Эшрэи, – сказал Сайленс.
   – Но они же мертвы. Вымерли.
   – Да. Я знаю. Но я говорил вам, что ситуация сложная.
   – Так что же вытрясало из нас кишки при посадке? – спросил Стэйсяк. – Призраки?
   Сайленс слегка улыбнулся.
   – Возможно. Если какая-нибудь из планет может быть населена существами из ее прошлого, то это Ансили. – Он заколебался, потом стал быстро переводить взгляд с одного лица на другое. – Кто-то из вас… чувствовал что-нибудь странное? Какие ощущения вы испытывали при снижении?
   – Да, – пробурчал Стэйсяк, – я чувствовал, что нас всех убьют.
   Риппер пожал плечами. Разведчица на мгновение нахмурилась, а потом отрицательно покачала головой. Сайленс посмотрел на экстрасенса.
   – А ты, Дайана? Что ты чувствовала?
   Девушка разглядывала свои руки, крепко обхватившие колено.
   – Они могли убить всех нас. Наш силовой экран не смог бы защитить катер, а дисраптеры не нанесли бы им вреда. Но в последний момент они взглянули на меня и повернули назад. Я не знаю почему. А вы знаете, капитан?
   – Да, – ответил Сайленс. – Потому что на тебе нет вины.
   Он поднял руку, чтобы предупредить какие-либо реплики или вопросы.
   – Хорошо. Прошу внимания! Наша экспедиция формировалась довольно поспешно, с вами, по существу, не провели даже короткого собеседования. Отчасти это объясняется тем, что никто не знает, что же здесь произошло. И как раз поэтому я прошу вас подойти к сложившейся ситуации без предубеждений.
   Десять лет тому назад в Империи обнаружили, что Ансили богата ценными металлами, и здесь начали их разработку. Основной вид коренных обитателей – эшрэи – сильно противились этому. Они подняли восстание против Империи, получив поддержку предателя в одной из наших служб, человека, который пошел против своих соплеменников. Войска Империи сильно уступали эшрэям по численности, а те к тому же отличались и диким, свирепым нравом. Силы не уравновешивались даже благодаря самому современному вооружению солдат Империи. Но Империя не могла смириться. Металлы слишком много значили для нее. После того как солдаты отступили, на смену им прибыли боевые звездолеты, которые выжгли всю эту проклятую планету от полюса до полюса. Металлические деревья остались неповрежденными. Но кроме них, ничего не уцелело. Работа в рудниках вскоре возобновилась.
   Но это еще не конец моей истории. Деревья, растущие здесь, – не просто деревья. Они покрывают девяносто процентов всей поверхности планеты и на сто процентов состоят из металла. Они не содержат органических веществ, но совершенно точно являются живыми организмами. Их не изваяли, они выросли. Их корни вытягивают металлы из глубоких недр планеты, отделяя тяжелые металлы и накапливая их между корнями. Мы не знаем, как они делают это. Есть предположение, что деревья обладают особым генетическим кодом. Конечно, такие гипотезы усилили веру в то, что эти удивительные полезные организмы не могли появиться здесь случайно. В особенности если учесть, что некоторые тяжелые металлы, накапливаемые деревьями, идеально подходят для энергетических агрегатов космических кораблей. Зная, как дефицитны эти металлы, вы можете понять, почему Империя была готова пойти на любые меры, лишь бы добыча ценного сырья на Ансили, в ее уникальных лесах, продолжалась без перебоя.
   – Подождите, – не выдержала Фрост, – так, по-вашему, эти деревья были созданы эшрэями?
   – Нет, – возразил Сайленс, – их цивилизация не достигла такого уровня. Уже первая экспедиция, прибывшая на Ансили, обнаружила вещественные доказательства того, что деревья на планете существовали задолго до появления эшрэев. Можете себе представить, как давно они здесь растут.
   – Значит, создателями генетического кода деревьев были не эшрэи, – задумчиво произнес Риппер. – Но кто же?
   – Резонный вопрос, – согласился Сайленс – Но кто бы это ни был, нам хотелось бы надеяться, что он не вернется посмотреть, кто хозяйничает в его саду… Так на чем я остановился? Да, вот что. На Ансили действует двадцать автоматических станций, контролирующих работу горнодобывающего оборудования. Машины подрывают корни деревьев, потом валят их стволы и перерабатывают. База контролирует все автоматические станции. Кроме нее, на планете нет объектов, обслуживаемых людьми. Персонал Базы в основном занят тем, что ждет возникновения каких-нибудь нештатных ситуаций – чтобы в любой момент засечь их и отправиться исправлять положение. В последний раз они вышли на связь с Империей четыре дня назад. С тех пор мы не услышали от них ни слова. Пока ситуация просто вызывает раздражение и даже не особенно беспокоит, но если так будет продолжаться, горнодобывающие машины начнут выходить из строя, добыча металлов прекратится и у Империи возникнут серьезные проблемы. Я, кстати, сожалею, что мы стали слишком зависимы от природных богатств Ансили. Вот, собственно, и все. Теперь есть вопросы?
   – Да, – сказал Риппер. – Капитан, а почему вы здесь? Обычно командиров корабля не подвергают такому риску!
   – Здесь нестандартная ситуация, – объяснил Сайленс. – Кроме того, у меня для этого есть личные причины. Такие, о которых я пока не хотел бы упоминать.
   – Хорошо, – вновь вступила в разговор Фрост. – Давайте тогда поговорим о Базе номер тринадцать. Силовой экран – это последнее средство защиты для космической базы, которая подверглась нападению. Что могло напугать их до такой степени, что они предпочли скрыться за силовым экраном?
   – Возможно, они тоже увидели призраков, – сказала Дайана Вэрчью.
   Сайленс усмехнулся.
   – Когда мы проникнем внутрь Базы, вы сможете спросить их об этом.
   – Хотела бы я знать, как вы проникнете туда? – с издевкой спросила Фрост. – У нас нет оружия такой мощности, которая могла бы прорвать силовой экран. Импульсные пушки «Ветра тьмы» могли бы сделать это, но их залп уничтожит все живое на площади в квадратную милю, то есть все, кто находится за экраном, погибнут. Тогда вам хватит небольшого ведерка, чтобы собрать все, что останется от Базы.
   – Она права, – уныло согласился Стэйсяк. – У нас есть только один способ преодолеть этот экран: кто-то из людей с Базы должен добраться до главного командного пункта и снять экран. А это кажется не очень-то реальным, по крайней мере сейчас. Так что, капитан, если у вас в запасе нет какого-нибудь суперсекретного оружия, о котором еще не знают в Империи, мы должны будем вернуться обратно ни с чем!
   Сайленс холодно взглянул на него.
   – Не говорите со мной в таком тоне, Стэйсяк, а то вылетите через пробоину в обшивке. Я знаю, что делаю. Компьютер, есть ли за бортом какие-либо проявления враждебной деятельности по отношению к нам?
   – Таковые отсутствуют, капитан, – доложил искусственный разум. – В пределах досягаемости моих сенсоров нет никаких признаков жизни. Согласно моим данным, на Базе № 13 находились сто двадцать семь человек, но я, к сожалению, не могу подтвердить, что кто-либо из них сейчас там. Силовой экран блокирует сигналы, посылаемые сенсорами.
   – А что можно сказать о тех силах, которые напали на нас при снижении? – спросила Дайана Вэрчью. – Они же не могли бесследно исчезнуть.
   – Мои сенсоры не зафиксировали признаков живых существ на протяжении всего времени спуска, – категорично возразил искусственный разум. – Если бы на нас действительно напали какие-то существа, я бы их обнаружил и сообщил вам, каково их происхождение. Я хочу напомнить вам, экстрасенс Вэрчью, что это выжженный мир. Здесь нет ничего живого.
   – Да, только из нас чуть не вытряхнули душу при снижении! – воскликнула Фрост. – Через пробоину виден весь лес.
   – Я признаю, что во время бури катер серьезно пострадал, – спокойно отреагировал искусственный разум. – И тем не менее я настаиваю, что в буре не было никаких признаков живых существ. В противном случае это зафиксировали бы мои приборы.
   – Я ощущала их с помощью моего биополя, – объяснила Дайана. – Я чувствовала их ярость.
   – Возможно, это была галлюцинация, – сказал искусственный разум. – Во время снижения вы пережили стресс. Если необходимо, я могу выдать вам транквилизатор.
   – Не сейчас! – возразил Сайленс – Ну хорошо, команде приготовиться к высадке. Каждому иметь при себе полный комплект боевого снаряжения. Экстрасенс, это касается и вас. Пошевеливайтесь!
   Все члены экипажа собрались вокруг разведчицы. Она тем временем открыла контейнер с оружием и стала осматривать его содержимое. Космодесантники переглянулись. Полный боевой комплект включал в себя пуленепробиваемый бушлат, обычные и зажигательные гранаты, мечи, импульсные ружья-дисраптеры и индивидуальные силовые щиты. Обычно такой комплект предназначался для боя на открытых пространствах и борьбы с серьезными общественными беспорядками.
   Стэйсяк взял свое снаряжение и отошел подальше от разведчицы и капитана. Риппер последовал за ним, и два десантника, голова к голове, демонстративно занялись подгонкой своей амуниции.
   – Меня бесит все это, – тихо произнес Стэйсяк. – Я ненавижу эту планету и нашу экспедицию. Полный боевой комплект для мертвой планеты? И эта болтовня капитана о призраках и супероружии. Этот парень явно не в своей тарелке, Риппер. Черт побери, до конца службы мне осталось каких-то пять месяцев! Всего-навсего пять месяцев – и я снова принадлежал бы только себе самому! Но у меня, как всегда, все идет наперекосяк. Я решил напоследок отправиться добровольцем в эту вонючую дыру. Выбрал сумасшедшего капитана и гиблую экспедицию. Какие, к черту, галлюцинации?! Мне плевать, что это называют выжженным миром. Здесь осталось что-то живое, и притом настроенное очень враждебно.
   – Тогда почему наши пушки не могли выйти на цель? – пробормотал Риппер, с привычной легкостью надевая портупею. – Я не сомневаюсь в том, что это выжженный мир. Я лично проверял перед полетом исправность компьютеров. Десять лет назад шесть звездолетов обрушили на Ансили всю мощь своих орудий. Они выкосили все живое на планете, от полюса до полюса.
   – Шесть звездолетов? – переспросил Стэйсяк. – Обычно для такой операции требуется только два, максимум три корабля – если она проводится в большой спешке. Что же здесь было, если они решили, что меньше чем шестью кораблями им не обойтись?
   – Я тебе скажу еще кое-что, – продолжал Риппер. – Угадай, кто возглавлял операцию по очищению Ансили от эшрэев?
   Стэйсяк оторвал взгляд от пряжек на своей портупее.
   – Сайленс?
   – Точно. Ему поручили подавить восстание эшрэев. Когда ситуация вышла из-под контроля, именно он потребовал очищения огнем.
   Стэйсяк задумчиво покачал головой.
   – Час от часу не легче. Только этого нам и не хватало, Рип. Я нутром чувствую, что наши дела плохи.
   – Не дрейфь, положись на старого Риппера. Он здесь всех насквозь видит.
   Стэйсяк пристально посмотрел на своего напарника.
   Экстрасенс Дайана Вэрчью пыталась натянуть бронированный бушлат. Судя по бирке, это был ее размер, но бирка явно врала. Наконец с неимоверными усилиями она влезла в доспехи и, раскрасневшаяся и задыхающаяся, перевела дух. Длинная тяжелая куртка делала ее очень неуклюжей и неповоротливой. При одной мысли, что в таком облачении придется провести несколько часов, становилось не по себе. Дайана взглянула на меч, потом дотронулась до гашетки дисраптера, который ей предназначался, но потом решительно направилась к оружейному ящику с дисраптером в руках.
   – Я не возьму это, – запротестовала разведчица. – Все идет к тому, что без оружия нам не обойтись.
   – Я никогда не воспользуюсь оружием, – твердо возразила Дайана. – Я не убийца. Все, что мне нужно, – это силовой щит.
   Разведчица пожала плечами.
   – Ты рискуешь сломать себе шею.
   Она удобно приладила кобуру своего дисраптера к правому бедру и вытащила из оружейного ящика меч в ножнах. Это был длинный клинок, явно нестандартных размеров. Разведчица перекинула его через левое плечо и застегнула таким образом, что он повис у нее за спиной. Концы ножен почти касались пола. Фрост заметила любопытный взгляд Дайаны и улыбнулась.
   – Это шотландский палаш, «клэймор». Старый земной клинок. В моем роду он передавался от поколения к поколению. Славное оружие.
   – И ты кого-нибудь убивала им? – спросила Вэрчью. Тон ее вопроса был довольно мягким, но разведчица болезненно прореагировала на него, почувствовав неприязнь девушки.
   – Конечно, – ответила она холодно. – Это же моя работа.
   Она подошла к ящику, достала из него связку гранат и повесила их поперек груди. Потом сделала несколько движений рукой, чтобы убедиться, что гранаты ей не мешают. После этого она снова обратилась к Дайане.
   – Если не хочешь неприятностей, держись от меня подальше. И не надейся, что я буду твоей нянькой. Это не входит в мои обязанности.
   Она захлопнула ящик и присоединилась к мужчинам, стоявшим у двери в шлюзовую камеру катера. Вэрчью посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Вскоре и она, задумчиво опустив глаза, подошла к двери.
   Сайленс придирчиво осмотрел всех членов команды, удивился отсутствию оружия у экстрасенса, но промолчал и набрал код на двери камеры. Дверь с шипением открылась, и Сайленс первым вошел в камеру. Камера была достаточно велика, чтобы вместить весь экипаж, но когда ее двери закрылись, у Дайаны возникло неприятное ощущение тесноты замкнутого пространства. Она внутренне сжалась, чтобы подавить невольную дрожь: боязнь замкнутого пространства преследовала ее еще с детских лет.
   – Один, говорит капитан, – передал Сайленс по устройству внутренней связи. – Ответьте мне.
   – Наличие связи подтверждаю, – промурлыкал искусственный разум в ухо капитану. – Согласно результатам сканирования, все идет нормально. В пределах действия сенсоров никаких форм жизни не зафиксировано. Состав атмосферы, температура и гравитация в пределах нормы. В вашем распоряжении семь часов светлого времени суток.
   – Открыть люк! – скомандовал Сайленс.
   Люк открылся, зашипел сжатый воздух. Сайленс шагнул вперед, но у самого выхода замешкался: ветерок донес до него запах Ансили. Это был резкий, дымный запах, и хотя капитан не был на Ансили несколько лет, у него сразу появилось ощущение, будто он и не покидал планету.
   Сайленс поднял голову и ступил на поверхность посадочного терминала. За ним последовали и другие.
   День выдался пасмурный и очень холодный, от дыхания Сайленса в воздухе образовалось облачко пара. Раздались слабые щелчки – это автоматически включились обогревательные элементы, вмонтированные в одежду.
   Космодром со всех сторон окружали исполинские металлические деревья, закрывавшие горизонт. И хотя Сайленс не видел их уже десять лет, ему показалось, что он был в металлическом лесу только вчера.
   База № 13 стояла в центре космодрома, скрытая силовым экраном. Защитный купол изгибался и дрожал, похожий на огромную жемчужину в унылой металлической оправе. При взгляде на купол представлялось, что под ним скрыто нечто темное и неизвестное, наблюдающее за экипажем катера и ожидающее его появления внутри Базы.
   По спине Сайленса пробежал холодок. Он попытался улыбнуться и отогнать тревожные мысли, затем оглядел свою команду, чтобы узнать, как его люди чувствуют себя в новой обстановке. Космодесантники держали в руках дисраптеры и озирались вокруг, готовые к возможному нападению. Они приспосабливались к незнакомой местности. Разведчица стояла немного в стороне, спокойно разглядывая силовой экран. Экстрасенс, сжавшись от холода, вглядывалась в громаду леса; ее глаза на бледном худом лице выглядели неестественно большими, Но никто из экипажа не проявлял излишней нервозности. Довольно скоро они будут вести себя иначе.
   Желая привлечь их внимание, Сайленс громко кашлянул.
   – Я должен ненадолго покинуть вас. До моего возвращения обязанности командира будет выполнять разведчица. Если возникнут проблемы, свяжитесь со мной по каналу командирской связи. Но прошу не беспокоить меня без крайней необходимости. Для того чтобы проникнуть за силовой экран, нам потребуется помощь, и, я думаю, мы найдем того, кто нам ее окажет.
   Фрост пристально посмотрела на него.
   – Помощь? Здесь, на Ансили? А не кажется ли вам, капитан, что настало время раскрыть нам глаза на то, что происходит на этой планете?
   – Нет, – сказал Сайленс. – Еще не время.
   – Но скажите хотя бы, куда вы идете?
   – Конечно, разведчица. Я иду говорить с человеком по имени Кэррион. Он может помочь нам преодолеть экран. Если, конечно, ему в голову не взбредет сначала убить нас.

2. Призраки

   Рипперу и Стэйсяку было поручено обозначить периметр контролируемой площадки на космодроме, но они большую часть времени разглядывали загадочный металлический лес, подернутый дрожащей дымкой. Они оба добровольно отправились выполнять это задание. Риппер – потому что верил в надежность хорошо контролируемого периметра. А Стэйсяк был рад избавиться от общения с разведчицей. Он слышал немало рассказов о знаменитых киллерах Империи и теперь, встретив Фрост, поневоле поверил многому из того, в чем раньше сомневался. Разведчики были элитой Империи, обученной действовать в ситуациях, слишком сложных или опасных для обычных родов войск. Специфика их деятельности заключалась в контактах с новыми видами жизни в космосе. Они проводили сложные обследования аборигенов планеты, разрабатывали наилучшие способы использования, порабощения или уничтожения неизвестных существ, а затем возглавляли экспедиции, которые тем или иным путем присоединяли вновь открытые миры к Империи.
   Разведчики были непревзойденными бойцами, холодными и расчетливыми стратегами, их могла остановить только смерть. Говорили, что они столь же странны и не похожи на обычных людей, как и жители других планет. Стэйсяк верил в это. От общения с Фрост у него по коже ползли мурашки.
   Десантники медленно передвигались вокруг посадочных терминалов, устанавливая через небольшие интервалы мины дистанционного действия. Взрыватели мин должны были сработать в тот момент, когда кто-то или что-то пересечет невидимую границу, установленную десантниками. Риппер был горячим приверженцем дистанционных мин: они не только отбивают у врага охоту шпионить за вами, но и создают колоссальный шум, сигнализирующий, что враг где-то рядом.
   Риппер любовно пошлепал по лежащей перед ним мине, не обращая внимания на вздрогнувшего Стэйсяка. Мина выглядела довольно невзрачно, но мощности этого плоского серого диска было достаточно, чтобы унести не один десяток жизней.
   Разметка периметра потребовала больше времени, чем предполагалось, и не потому, что они увлеклись разглядыванием леса: космодром имел гораздо большие размеры, чем им казалось, теперь он выглядел просто бесконечным. Риппер попытался представить, как выглядело это поле во время строительства Базы, когда многотонные звездолеты, подобные летающим горам, ежечасно садились здесь и стартовали. Но такое было трудно вообразить. Масштабы этого действа были поистине гигантскими. Он хотел поделиться мыслью со Стэйсяком, но передумал. Стэйсяк был неплохим парнем на случай, когда требовалось прикрытие в бою, но он обладал слишком скудным воображением. То, что нельзя было съесть, выпить, убить или подмять под себя, совершенно не интересовало Стэйсяка.
   Сейчас он опять вглядывался в дрожащую дымку. Риппер невольно проследил за его взглядом. Вообще на Ансили, и в частности на Базе № 13, существовало что-то такое, что внушало ему инстинктивную тревогу. Чудовищные размеры металлических деревьев устрашали, заставляли чувствовать себя маленьким и жалким, словно мышь перед готическим собором. А кроме того, была еще и дымка, окутывавшая металлический лес, словно неряшливый грязновато-белый саван. Рипперу показалось, что он увидел какие-то неясные огромные силуэты, двигавшиеся по краю леса. Они появлялись и исчезали в мгновение ока. Опытного солдата не покидало чувство, что за ним наблюдают, почти физически ощущалось давление невидимого, неотвязного взгляда – взгляда врага.
   Нервировала и тишина. Единственными звуками, раздававшимися в неподвижном воздухе, были те, которые производили сами Стэйсяк и Риппер. Эти звуки быстро поглощались тишиной. Не было рычания зверей, пения птиц, в воздухе царил мертвый покой. Мертвый мир. Мир-призрак. Риппер нахмурился и, не снимая пальца с гашетки дисраптера, ждал, пока Стэйсяк уложит последнюю мину. В воздухе пахло опасностью, казалось, должно было произойти какое-то роковое событие. Но пока все вокруг было тихо. Мертво…
   Стэйсяк быстро пробежал через зону действия мины, вставил взрыватель и отошел к Рипперу. Теперь, если бы кто-нибудь задумал пересечь границу периметра, не набрав мысленно специального кода, его останки были бы разбросаны на огромной площади. Стэйсяк уныло вздохнул и поправил дисраптер на своем бедре. После минирования периметра он надеялся почувствовать себя в большей безопасности, но, честно говоря, этого не произошло. Одного взгляда на лес было достаточно, чтобы ощутить легкий озноб. Дымка у леса переливалась в глубине разными цветами, причудливо изменявшиеся оттенки растворялись в ней, словно краска в воде, наводя на мысль о какой-то непонятной цели или скрытом смысле. Некоторые виды космической жизни непостижимы для человеческого разума.
   Риппер тронул своего товарища за руку, чтобы привлечь его внимание, и Стэйсяк едва не отпрыгнул в сторону. Он дикими глазами посмотрел на Риппера, который ответил ему спокойным взглядом.
   – Если ты дошел до того, что пытаешься вызвать у меня сердечный приступ, то нам пора убираться отсюда к чертовой матери! – стал жаловаться Стэйсяк.
   Риппер удивленно посмотрел на него.
   – А я-то считал, что ты предпочитаешь держаться на расстоянии от большой страшной разведчицы!
   Стэйсяк недовольно махнул рукой и опять стал вглядываться в лес.
   – Она нагоняет на меня тоску, но этот лес нервирует еще больше. Я стал… видеть там что-то. Я как будто даже слышу чьи-то голоса. Да и ты, Рил, тоже чувствуешь это, и не говори, что это не так! В этой дымке что-то есть. Кто-то наблюдает за нами.
   – Компьютер не мог соврать, – бесстрастно возразил Риппер. – Согласно показаниям приборов, единственные живые существа на этой планете – мы сами. А ты упрямо канючишь, что планета обитаема…
   – А разве это не так?! – заволновался Стэйсяк. – Всем известно, что здесь, на Внешнем Кольце, происходят страшные вещи. Вспомни воинов-призраков и оборотней в Лабиринте Безумия. На Внешнем Кольце ты можешь повстречать кого угодно. Кого угодно…
   – Даже если и так, – не согласился Риппер, – я поверю в призраков только тогда, когда сам столкнусь с ними.
   – Но кто-то ведь напал на нас во время снижения! Те, кого не смогли засечь даже сенсоры. А что ты скажешь о Кэррионе – этом типе, которого пошел разыскивать капитан? Если он, конечно, не призрак и не ходячий мертвец, то, значит, он умеет скрываться от сенсоров, установленных на кораблях Империи. А если один человек научился делать это, почему бы не научиться и другим? Целые полчища других негодяев, вооруженных до зубов, могут обрушиться на нас, едва мы сомкнем глаза.
   – Ты ведь был признан годным по состоянию здоровья, не так ли? – съязвил Риппер. – Хорошо, у меня тоже есть плохое предчувствие в отношении этого места, но я не хочу раньше времени впадать в панику. Я не стану кричать «караул!», пока не увижу что-то конкретное – такое, на что я могу навести свой дисраптер. Ты слишком рано сдрейфил, Лью! Наши мины остановят кого угодно, даже самого черта, если он атакует нас.
   – А если ты ошибаешься и рядом с нами затаилась какая-нибудь мерзость?
   – Тогда ты можешь все свалить на меня, – спокойно ответил Риппер.
   Стэйсяк недовольно покачал головой, оставшись при своем мнении.
   – Нет, здесь действительно водится какая-то нечисть – ведь не зря же База поставила защитный экран. Я имею в виду – для них это последний рубеж обороны. Это делается тогда, когда все остальное уже испробовано и не дало результата. Мне это не нравится, Рип. Мне вообще не нравится затея с экспедицией.
   – И мне тоже, – неожиданно произнес спокойный женский голос у них за спиной.
   Оба десантника резко обернулись и увидели, что разведчица Фрост буквально дышит им в затылок. Риппер и Стэйсяк обменялись короткими взглядами, по которым стало ясно, что никто из них приближения разведчицы не заметил – хотя вокруг стояла полная тишина.
   – База до сих пор не отвечает, – сказала Фрост. – Наша аппаратура в полной исправности, так что либо персонал Базы не желает вступать с нами в контакт, либо у них нет такой возможности. Если случилось второе, значит, кто-то, кого они сильно опасаются, мешает им ответить. Правда, это противоречит показаниям наших приборов, которые по-прежнему уверяют, что, кроме нас, на планете никого нет.
   – А что ты скажешь о Кэррионе? – спросил Стэйсяк.
   Разведчица отрицательно покачала головой.
   – Кэррион? Вы слышали это имя раньше?
   – Нет, – сказал Риппер. – Тебе оно что-нибудь говорит?
   Фрост задумчиво нахмурилась.
   – Большинство материалов, связанных с Ансили, засекречено с помощью специальных шифров, которые неизвестны даже мне. Но я все-таки смогла раскопать кое-какие сведения не для широкой публики. Предатель Кэррион был высокопоставленным офицером в команде Сайленса в то время, когда Империя вела войну против эшрэев. Кэррион пошел против землян и вместе с эшрэями оказывал сопротивление нашим войскам. Причем делал это довольно успешно. В бою он проявлял весьма сильные способности экстрасенса, хотя, по официальной анкете, до прилета на Ансили у него их не было. Считалось, что после уничтожения всех живых существ на планете он погиб вместе с эшрэями.
   Стэйсяк уверенно кивнул.
   – Тогда он действительно мертв. На выжженной планете никто не смог бы остаться в живых.
   – До сих пор было так, – подтвердила Фрост. – Но капитан почему-то уверен, что Кэррион выжил и его можно найти. Это и странно!
   – А ты когда-нибудь раньше служила под командованием Сайленса? – спросил Риппер.
   – Нет. Но кроме Ансили он бывал на многих планетах, у него хороший послужной список. А вы?
   – Я с ним уже два года, – объяснил Риппер. – И не могу сказать о нем ничего плохого – как о капитане. Мне приходилось встречать и похуже. А ты, Лью?
   – Да, он нормальный парень. – Стэйсяк пожал плечами. – По крайней мере, мне так казалось до этой экспедиции. Но он начал странно вести себя уже тогда, когда мы получили приказ отправиться на Ансили.
   – Когда Сайленс в последний раз был здесь, он наломал столько дров, что пришлось выжечь целую планету. Учитывая это, я не удивляюсь его странностям. – Фрост посмотрела на металлический лес, как будто там мог скрываться ответ на ее вопрос. – Я хочу сказать, что именно в уверенном поведении капитана сегодня и кроется причина для беспокойства. И вообще – сейчас он производит впечатление человека с нестабильной психикой.
   Риппер бросил на нее недовольный взгляд. Высказывание разведчицы показалось ему слишком туманным.
   – Если так, – сказал он, стараясь сохранять безразличный тон, – если психика капитана кажется нестабильной, то кто должен командовать экспедицией?
   – Это могла бы делать я, – сказала, улыбнувшись, разведчица. – Для блага экспедиции.
   – Да. Для блага экспедиции, – повторил ее слова Риппер.
   – Считаю необходимым напомнить всем вам, – в имплантированных в их мозги устройствах неожиданно раздался голос Одина, – что за предательство и мятеж предусмотрено суровое наказание.
   – Предательство? – быстро переспросил Стэйсяк. – Кто говорит о предательстве? Ко мне это не относится!
   Фрост улыбнулась, сохраняя невозмутимый вид. Риппер сделал кислую гримасу.
   – Да, следовало бы помнить, что даже на пустынной планете найдутся чуткие уши.
   – В экстренных ситуациях мне приказано контролировать любые разговоры, – сказал искусственный разум. – Я безусловно доложу о вашей беседе капитану, когда он вернется.
   – Да – если он вернется, – парировала Фрост. – А сейчас приказываю тебе прекратить подслушивать любые разговоры, пока я сама не разрешу тебе этого. Это прямой приказ в соответствии с кодом «красная семерка». Подтверди!
   – Код «красная семерка» подтверждаю, – неохотно ответил искусственный разум и умолк.
   Риппер недоуменно посмотрел на разведчицу.
   – Я не думал, что кто-то имеет право отменить директиву режима безопасности для искусственного разума.
   – В этом и заключается специфика военной службы, – объяснила Фрост, – каждый день узнаешь что-то новое. Теперь, хоть я и не прочь остаться с вами и поболтать, мне придется отправиться на небольшую прогулку в лес. Если у вас еще есть желание посудачить о капитане, дождитесь моего возвращения.
   Она, не оглядываясь, направилась к металлическому лесу. Десантники молча провожали ее взглядом до тех пор, пока она не исчезла в переливчатой дымке.
   Стэйсяк взглянул на Риппера.
   – Не знаю, что причиняет мне больше беспокойства – планета или эта женщина.

   Сайленс неторопливо шел в пелене тумана, внимательно глядя перед собой. По обе стороны от него неясно вырисовывались огромные деревья. Казалось, что краем глаза он видел какие-то знакомые ему лица, но он заставлял себя не смотреть по сторонам. Лес был наполнен воспоминаниями о прошлом, и лишь очень немногие из них были приятными. Однако надо было сосредоточиться на поисках человека, который ему был нужен, – предателя по имени Кэррион. Человека, который когда-то, десять лет назад, был его другом.
   Обогревательные элементы в его форменной одежде приятно согревали тело, однако резкий холод обжигал неприкрытые кисти рук и кожу лица. В Империи все время обещали дополнить униформу перчатками, но всякий раз на это не хватало денег. Капитан старался не обращать внимания на холод. Сейчас он был уже близок к цели.
   Теоретически Кэррион мог находиться в любой точке Ансили – приборы космического катера не могли нейтрализовать его сверхъестественные биоэнергетические способности и определить местонахождение. У Кэрриона был целый мир, где он мог спрятаться, но Сайленс все же верил, что найдет его. Кэррион должен был ждать капитана в полумиле от космодрома, в том самом месте, где предатель Империи присоединился к эшрэям, жившим в подземных тоннелях. В месте, которое он назвал своим домом.
   Сайленс на мгновение остановился и настроил свой передатчик.
   – Кэррион, говорит Джон Сайленс, капитан корабля «Ветер тьмы». Ты слышишь меня?
   Он подождал немного, но ответа не было. Сайленс не удивился. Кэррион был не так глуп, чтобы так просто обнаружить себя. Переговоры по открытому каналу связи могли прослушиваться кем угодно, и Кэррион наверняка знал это.
   Краем глаза Сайленс уловил какое-то движение. Он тотчас же резко повернулся, вскинув дисраптер на изготовку. Рядом никого не было, и все же ощущение чьего-то присутствия не покидало Сайленса. Те силы, которые обрушились на катер во время посадки, могли появиться снова. Слева и справа, перед ним и за его спиной в дымке словно проносились невидимые стрелы. Сайленс медленно и осторожно продолжил идти в намеченном направлении. Странные тени неумолимо приближались, и капитан с трудом преодолел нарастающее желание перейти на бег. Было бы неразумно и небезопасно показать им свой страх.
   Теперь он был уже недалеко от расщелины. Ему пришло в голову, что какие-то силы не желали его встречи с Кэррионом. От чувства неопределенной опасности его лоб покрылся испариной, несмотря на обжигающий холод. Но он еще раз сказал себе, что во что бы то ни стало должен дойти до Кэрриона. Непременно должен!
   В дымке перед ним пробегали сверкающие потоки, мгновенно меняющие свой цвет, как будто их подхватывал и закручивал неощутимый ветер. Где-то рядом раздался резкий треск – и от стоящего неподалеку дерева отломилась огромная металлическая ветвь. Сайленс отпрыгнул в сторону как раз тогда, когда полуметровый шип был готов пригвоздить его к земле. Треск стал раздаваться со всех сторон, новые и новые ветви отрывались от стволов и дождем сыпались по его следам, а он, уклоняясь и отпрыгивая в сторону, бежал по направлению к расщелине. Его сапоги тяжело стучали по каменистому грунту, этот стук неприятно отдавался в ушах. Он бросался из стороны в сторону, заглатывал ледяной воздух, а металлические шипы вонзались в землю рядом с ним. Он бежал и бежал, превозмогая желание остановиться или хотя бы сбавить темп. Он был уже слишком близко от цели, чтобы сдаться. Зазубренный шип прорвал его одежду и, больно задев ребро, скользнул вниз.
   Сайленс подумал было, что ему удалось отделаться легкой царапиной, но тут же увидел большое кровавое пятно на своей одежде. Другой шип пролетел возле его лица, и капитан лишь в последний момент смог заслониться рукой. Из распоротого рукава куртки показалась кровь, рука сразу же онемела.
   Теперь он уже явственно ощущал присутствие каких-то неведомых сил, которые двигались по его следам. Он слышал, как они сталкивались с деревьями, как под их тяжестью дрожала земля. Сайленс так резко рванулся вперед, что его сердце, казалось, разорвется от бешеного бега. Он по-прежнему держал палец на гашетке дисраптера, но не видел ничего похожего на цель.
   На дороге перед ним неожиданно возникло препятствие в виде усеянного крупными иглами кустарника, который разросся вокруг поваленного дерева. Сайленс резко затормозил и упал на колени возле огромного ствола. Он прислонился спиной к дереву и огляделся по сторонам. Кустарник полностью преградил ему путь, другой дороги не было. Теперь они его настигнут.
   В глубине металлического леса кто-то завыл. Это был душераздирающий, потусторонний звук, в котором не было ничего земного, но все же чувствовались боль, ярость и горечь потери. Страшный вой разносился среди деревьев, приближался, становился все громче.
   С каждой стороны он дробился на несколько голосов, и этот сатанинский хор как ножом резал слух Сайленса. Он прижался к стволу дерева, по-прежнему держа свой дисраптер на изготовку, в тщетной надежде защитить себя. Оружие не могло остановить тех, кто преследовал его. В колеблющейся дымке продолжали двигаться неясные тени, они окружали Сайленса, у них стали появляться когтистые лапы и разинутые пасти, огромные безобразные тела и морды с хищными хоботами.
   Он встал, прицелился в ближайшее чудовище и нажал на гашетку. Клокочущий пучок энергии ударил в морду чужого и расколол ствол дерева, стоявшего позади него. С резким хрустом дерево накренилось и рухнуло на землю. Несколько секунд, словно шрапнель, летели металлические щепки и сучья, но не было признака того, что выстрел ранил или хотя бы напугал реального врага. Сайленс и не надеялся на это. Все его враги умерли десять лет тому назад. Он был уверен в этом и не желал признавать свое поражение.
   У Сайленса дергались губы. Его враги играли в нечестную игру. В игру не по правилам. Или у них были свои правила – ведь они обитали на Ансили, в мире эшрэев!
   Сейчас они все плотнее сжимали кольцо вокруг него, оглушительный вой нарастал, терзая его мозг. Он знал, что это происходит в реальности, хотя все и казалось каким-то наваждением, лишенным здравого смысла и логики. Эшрэи продвигались медленно, неумолимо через дымку и стволы деревьев, они кружились, кружились – замученные души, которые он безжалостно загубил десять лет назад. Они пришли к нему так же, как посещали его в воспоминаниях о тех страшных событиях, виновником которых он был.
   Вдруг вой прекратился, оборвавшись в одну секунду, и в лесу наступила напряженная тишина. Сайленс, с искаженным от боли лицом, старался удержаться на ногах и не думать о своей ране. Он поднял дисраптер – и снова опустил его. Даже если бы перед ним появилась цель, дисраптер не смог бы выстрелить до полной перезарядки энергетического кристалла. У капитана был еще меч, но он был пригоден только для того, чтобы покончить с собой и избежать мести эшрэев. Но он не мог принять такое решение. Сдаваться было не в его характере, даже если ситуация выглядела безнадежной. Он спокойно достал из ножен меч и с вызовом взглянул на переливающуюся дымку. Между тем по лесу кто-то двигался совсем недалеко от Сайленса. Совсем рядом.
   И вот из дымки, прямо напротив него, появился человек. Вокруг было тихо, судьба Сайленса, казалось, висела на волоске, но неожиданно давящее ощущение от бесчисленного множества следящих за ним глаз исчезло, призраки покинули туманную дымку и лес. Сайленс перевел дыхание, сделал глубокий прерывистый вдох и положил меч перед собой. По лицу капитана струился холодный пот, он вытер его рукавом куртки.
   Сайленс посмотрел на человека, стоявшего перед ним. Его темная фигура была высокой и тонкой, как лоза, он был затянут в черную кожу, на голове – черный капюшон. Кэррион всегда носил одежду черного цвета, он всегда выглядел предвестником беды. В его руке был посох из отполированной кости, выше человеческого роста. Похоже, он использовал его как оружие, а не как опору. Лицо Кэрриона было скрыто тенью от капюшона, и Сайленс не знал, благодарить ли ему судьбу за это или нет.
   – Привет, Шон! – наконец сказал он, с облегчением осознав, что его голос спокоен и ровен. – Много же лет прошло…
   Человек, не говоря ни слова, пристально смотрел на него. Сайленс с трудом перевел дух.
   – Ну, в чем дело? Ты что, не помнишь меня?
   – Как же, капитан, – вполголоса ответил Кэррион, – я помню тебя. И они тоже помнят.
   – Кто это – они? – спросил Сайленс.
   – Тени твоего прошлого. А может быть, призраки.
   – Я не верю в призраков.
   – Это не важно, – усмехнулся Кэррион. – Зато они верят в тебя.

3. В поисках ответа

   Стэйсяк и Риппер сидели, развалясь, в своих креслах и угрюмо ждали, когда Дайана Вэрчью установит связь с компьютерами Базы № 13. Она попыталась вывести компьютер «Ветра тьмы» на компьютерную систему Базы и уже достигла в этом некоторого успеха. Уйдя в себя, то и дело тяжело вздыхая, она бормотала что-то невнятное. Наконец с помощью Одина и счастливой случайности ей удалось установить ненадежную связь между бортовым компьютером катера и компьютерной сетью Базы.
   Дайана внимательно изучила поступившую с Базы информацию и была поражена состоянием систем Базы, которые с трудом ответили на ее пробные запросы. Компьютерные системы на Тринадцатой ни к черту не годились. Почти половина управляемых персоналом систем оказалась выведенной из строя. Не было заметно и следа присутствия искусственного разума Базы, который должен был предохранять аппаратуру от внешнего воздействия. А с компьютерами, на которые ей удалось выйти, произошло что-то ужасное.
   Дайана хмурилась, ее пальцы бегали по клавиатуре. Она пристально наблюдала за тем, как один за другим начинают светиться мониторы, наполняясь бесконечным потоком информации. Пальцы экстрасенса порхали по клавиатуре. Она пыталась отделить важную информацию от «мусора», и, по мере того как картина прояснялась, ее лицо все больше и больше мрачнело. Что бы там ни произошло на Базе, это не выглядело случайной аварией. Разрушения носили такой избирательный характер, что не было сомнения в чьем-то злом умысле. Осталось только выяснить, была ли База атакована снаружи или разрушители действовали изнутри.
   Дайана улыбнулась, услышав у себя за спиной тяжелый вздох одного из десантников. Скорее всего, это был Стэйсяк. Честно говоря, он не казался ей человеком, достойным серьезного внимания.
   – Вам нет смысла стоять у меня за спиной! – резко сказала она, даже не оборачиваясь. – Вы ничем не сможете помочь мне.
   – Наблюдать за вами – моя работа, – возразил Стэйсяк. – Я должен убедиться, что у вас все нормально. Если это к тому же подразумевает пребывание в теплой удобной каюте, а не блуждание по холоду, когда ждешь, что у тебя отвалятся отмороженные конечности, то я точно знаю, каковы мои обязанности. Кроме того, сейчас капитан и разведчица куда-то исчезли, и мы с Риппером – единственные, кто стоит между вами и чертовщиной, обитающей в этих лесах. Верно, Рип?
   – Верно, – подтвердил Риппер.
   – Если вы расставили дистанционные мины, то мне не нужна другая защита, – сказала Дайана. – К тому же на случай чрезвычайной опасности у катера есть защитный силовой экран. А сейчас мне надо довести до конца то, что я делаю, и, поверьте, если я добьюсь своего, результат превзойдет все ожидания.
   – Так что, вы достигли какого-нибудь прогресса? – спросил Риппер.
   В глазах Дайаны он немного вырос: по крайней мере, в его голосе звучал неподдельный интерес.
   – Черт возьми, не слишком большого, – призналась она, откинувшись на спинку кресла и сняв пальцы с клавиатуры. Дело пошло бы быстрее, если бы ей разрешали мысленно отдавать команды напрямую компьютеру, а не работать через клавиатуру. Но она не обладала достаточно высоким рангом для таких действий, а кроме того, она была экстрасенсом, которым никогда не оказывали доверия.
   Она поняла, что Риппер все еще ждет ответа, и собралась с духом.
   – Большинство компьютеров Базы отключено, и, похоже, я не смогу вывести их из этого состояния, как бы ни старалась. Они не реагируют на обычные шифрованные команды или программы подключения. Я не могу обнаружить даже искусственный разум Базы. Я почти уверена, что он спрятан. Похоже, что кто-то или что-то обесточило всю технику, а потом наполовину разрядило кристаллы, обеспечивающие память компьютеров. Подсистемы, контролирующие горное оборудование, в основном исправны, но ничтожный объем информации, поступающий от них, просто приводит меня в уныние. Машины работают с двадцатипроцентной производительностью, но даже и она продолжает падать.
   Если мы не предпримем что-то для преодоления спада или хотя бы не замедлим его, в течение сорока восьми часов все замрет. А если машины остановятся, то их будет чертовски тяжело запустить вновь. Если это случится, в Империи нас никто не поймет. Нетрудно догадаться, что всех сидящих в этой каюте посчитают виновными и мы получим большой нагоняй.
   – Можно ли как-то помочь тебе в этой ситуации? – спросил Риппер.
   – Проще всего переправить меня на Базу, чтобы я своими руками прикоснулась к терминалам главного компьютера, но это нереально. Наш Один ломает свои электронные мозги, стараясь установить связь с основным компьютером, но кто-то сыграл гнусную шутку с нашей системой связи: Один не может подать сигнал достаточной мощности. Наконец, что-то стряслось и с теми компьютерами, на которые я все-таки смогла выйти. В информации, полученной от них, совершенно отсутствует здравый смысл. Она наполовину неразборчива, наполовину – просто бред. Если я не узнаю чего-то нового, я готова поклясться, что все компьютерные системы были перепрограммированы шиворот-навыворот.
   Стэйсяк и Риппер переглянулись, и Риппер, не вставая со своего кресла, подался вперед.
   – Ты имеешь в виду, что на Базе кто-то преднамеренно расстроил все системы?
   – Да. Я хочу сказать, что такое очень вероятно.
   – В таком случае, – медленно произнес Риппер, – мы имеем дело с вражеской диверсией.
   – Возможно, – согласилась Дайана. – Я не могу сказать наверняка. Некоторые из произошедших изменений вообще лишены смысла.
   Риппер поднялся с кресла.
   – Лью, я думаю, нам с тобой надо пройтись по периметру. Надо еще раз убедиться, что мы под надежной охраной.
   Стэйсяк намеренно принял более удобную позу и вытянул ноги.
   – Послушай, Рип, будь человеком! На улице собачий холод. Я хотел бы поберечь пальцы на руках и на ногах, они мне еще пригодятся. Если хочешь – пойди прогуляйся. А я уверен, что мы с Дайаной найдем занятие на то время, пока тебя не будет. Верно, Дайана?
   – Только в твоих мечтах, – спокойно отрезала экстрасенс. – Ты не в моем вкусе, Лью. Я предпочитаю мужчин, стоящих на более высокой ступени эволюции.
   – Могу ли я считать это намеком, что у меня все-таки есть шанс? – спросил Стэйсяк, неохотно вставая со своего места.
   – Скорее намеком на то, что тебе надо убираться к черту!
   – Ну что ж, – усмехнулся Стэйсяк, – намек понял. Я иду с тобой, Рип! Я просто умираю от желания совершить небольшую приятную прогулку по этому симпатичному морозильнику и посмотреть, как посинеют мои конечности.
   Экстрасенс улыбнулась, не отрывая глаз от приборов, но, пока пневматическая дверь за десантниками не закрылась, ее лицо сохраняло напряженное выражение. Стэйсяк не позволил себе ничего лишнего, он вел себя как обычно, но она всегда с большой осторожностью подходила к отношениям с сослуживцами. Среди людей часто находились такие, которые хотели бы использовать ее уникальные способности в своих целях. С другой стороны, скрывать эти способности было небезопасно. Экстрасенсы всегда нуждались в покровителях, которые стояли бы между ними и Империей. Покровителях достаточно сильных, чтобы защитить граждан среднего класса от произвола властей и политических репрессий. Стэйсяк стоял слишком низко на социальной лестнице, чтобы выполнять эту роль, да и Риппер был немногим лучше…
   Она поймала себя на том, что ее мысли уплывают куда-то вдаль, и сконцентрировалась на экранах. Там бесконечно текла информация от компьютеров Базы № 13, большая часть ее представляла загадочную головоломку и не несла практической пользы.
   – Я выудил кое-что необычное, – неожиданно обратился к ней Один. – Сначала я решил, что это сигналы искусственного разума Базы, но теперь не уверен в этом. Похоже на то, что кто-то внутри Базы пытается ответить на мои запросы, но таким странным способом, каким со мной прежде никто не общался.
   – Выведи информацию на главный экран, – попросила Дайана.
   Когда искусственный разум показал ей ответы на вопросы, задаваемые с катера, она нахмурилась. Ответы были путаными и неграмотными, на грани бреда и здравого смысла. Дайана произвела несколько проверочных тестов, чтобы убедиться, не является ли эта тарабарщина каким-то кодом, но если это и был код, то такой сложный, что она ни за что не смогла бы подобрать к нему ключ. И тем не менее слова продолжали течь на экране, словно пытаясь что-то объяснить ей.
   – Один, сделай полный анализ этой информации, – не выдержав, обратилась она к искусственному разуму. – Обрати внимание на повторы слов и фраз, подчеркиваемые или пропускаемые понятия, на все то, что обычно не бросается в глаза. Если это не искусственный разум Базы, то, может быть, там остался кто-то в живых?
   – Если остался, – заключил компьютер, – я бы сказал, что они, по крайней мере, не совсем здоровы.

   За бортом катера было холоднее, чем думал Стэйсяк. Он съежился и изо всех сил притопывал ногами по поверхности посадочного терминала, пока не стали действовать обогревательные элементы в его одежде. Он уже начал думать, что хорошо бы выбрать время и кое-что переделать в своей форме, прежде чем выходить в ней наружу. Срок ее годности давно истек. Стэйсяк решил, что впредь он не будет так занашивать форму. Десантник ежился и с ожесточением тер ладонью о ладонь. Надо было преодолеть холод. Риппер, естественно, не обращал на погоду внимания, он вглядывался в стену леса бесстрастными, серьезными глазами. Стэйсяк следил за его взглядом, но если бы там было хоть что-нибудь, достойное внимания! Он тяжело вздохнул и посмотрел на катер.
   – Риппер, подтверди, что ты тащишь меня туда не от нечего делать. Скажи мне, что есть какая-то причина, из-за которой мы стоим на холоде, – иначе я возьму какое-нибудь тупое орудие, хлопну тебя по башке и спляшу танец на твоем трупе!
   – Но у тебя нет тупого орудия, – возразил Риппер, даже не обернувшись.
   – Я найду что-нибудь подходящее.
   Риппер улыбнулся, по-прежнему не отрывая взгляда от леса.
   – Ты видел, что показывали приборы? По данным сенсоров, установленных на наших дистанционных минах, что-то или кто-то приближался или даже пересекал линию нашего периметра в нескольких местах, а потом снова уходил в лес.
   – Ты дурачишь меня! – не поверил Стэйсяк. – Ты наверняка дурачишь меня! Если кто-то пересек линию периметра, то почему не сработали мины?
   – Резонный вопрос, – согласился Риппер. – Другой резонный вопрос: почему, если сенсоры на минах зафиксировали появление каких-то живых существ, другие приборы катера продолжают уверять нас, что планета необитаема? Согласись, Лью, капитан затащил нас в интересное место.
   – Я расплачусь с ним за этот интерес! – мрачно пригрозил Стэйсяк. Он подошел поближе к Рипперу и стал наблюдать за дымкой и деревьями. – Знаешь, зачем он нас привел сюда? Чтобы нами можно было пожертвовать! Мы для него будем таскать каштаны из огня. А если с нами что-то произойдет, он только покачает головой и скажет: «Какая жалость!» Потом свяжется с «Ветром тьмы» и попросит забрать два теплых трупа.
   – Наша работа связана с риском, – не согласился Риппер. – На то мы и космодесантники. Если ты не понимаешь наших шуток, не лезь в нашу компанию.
   – Мне осталось служить пять месяцев – и мой контракт будет окончен, – сказал Стэйсяк. – А потом я задам такого деру из этих военно-морских сил, что ты и глазом не успеешь моргнуть. Я до сих пор не могу себе простить, что пошел на такое задание перед самым увольнением в запас. Я тебе признаюсь откровенно, Рип: по своей воле я не пойду здесь ни на малейший риск, буду делать только то, что положено по инструкции, – и никакой личной инициативы! Что бы ни произошло в этой экспедиции, я должен вернуться домой целым и невредимым. Можешь держать на меня пари!
   Риппер наконец повернул к нему голову.
   – Ну а что ты будешь делать потом, Лью? Куда ты пойдешь после того, как оставишь службу? Все, что ты знаешь, все твои подготовка и опыт связаны со службой в космодесанте. На таких как мы – профессиональных убийц – спрос в основном только в армии, другое применение нам трудно найти. Хочешь, я расскажу, что произойдет с тобой дальше? Ты будешь бегать от одной безнадежной работы к другой, и каждая новая работа будет бесить тебя больше, чем предыдущая. Тебе придется гнуть спину за половину той суммы, которую ты получаешь сейчас. И в конце концов, когда у тебя кончатся деньги и ты сойдешь с ума от скуки, какая-нибудь крупная рыба с зубастой улыбкой, в костюме, который тянет на твое годовое жалованье, наймет тебя для какого-нибудь грязного дельца, за что сама получит приличные проценты, а тебя зашлют в самую вонючую дыру Империи. После этого вернешься в армию и снова подпишешь контракт, как это делают многие уволенные в запас десантники.
   – Как это сделал ты! – не выдержал Стэйсяк.
   – Да. Как это сделал я. Привыкни и ты к этой мысли, Лью. Это все, что ждет таких людей, как мы.
   – Но только не меня! – раздраженно сказал Стэйсяк. – Если я выберусь отсюда, то уже никогда не попаду им в руки. У меня есть свои планы. Я найду себе место и сделаю из себя человека.
   – Ты уверен, Лью?
   – Я не сомневаюсь в этом.
   – Что ж, хорошо. Я надеюсь, что у тебя получится. А сейчас раскрой пошире глаза и не высовывай голову. И заранее не паникуй – я, кажется, заметил какое-то движение за линией периметра, в секторе «без десяти два».
   Стэйсяк непроизвольно завертел головой, его глаза искали сектор «без десяти два». Но там ничего не было. Он подключил прибор инфракрасного видения, вживленный в его глаза, но и теплового излучения обнаружить не удалось. Тогда он соединился с системой сенсоров на катере и напрямую стал принимать их сигналы, но и сенсоры не зафиксировали никаких нарушений границы.
   Он прервал связь, взглянул на Риппера и недоуменно пожал плечами.
   – Ты ловишь собственную тень, Рип. Там ничего нет.
   – Есть. Я сам видел. Продолжай наблюдение – они еще покажутся. В такие моменты, как сейчас, мне хочется, чтобы в Империи был снят запрет на использование некоторых имплантантов, которые относят к разряду второстепенных. Ты не поверишь, но на черном рынке я видел такое приспособление: вживленное в организм человека средство самозащиты делает его практически неуязвимым на поле боя. Конечно, есть немало доводов за то, чтобы такие штуки запретить. В Империи не хотят, чтобы ее славные маленькие солдатики использовали какие-то идеи, не предусмотренные уставом. У нас до сих пор не забыли про восстание Хэйденмана.
   – Да, конечно, – согласился Стэйсяк. – Его киборги могли напугать кого угодно. Но я до сих пор никого не вижу. Может, это возвращается капитан?
   – Если бы это был капитан, его бы зафиксировала инфракрасная оптика, правда? Кроме того, возникает и другой вопрос: что здесь делает наш славный капитан, рискуя сломать свою драгоценную шею рядом с такими грязными чушками, как мы?
   – Ищет своего Кэрриона.
   – Да. – Риппер впервые за долгое время нахмурился. – Капитан знает намного больше, что происходит здесь, чем позволено знать нам. Я готов поспорить, что Кэррион окажется каким-нибудь мощным экстрасенсом. Только благодаря этому он смог улизнуть от приборов нашего катера.
   Стэйсяк в сомнении покачал головой.
   – Я не знаю. Если Кэррион провел здесь целых десять лет, полагаясь только на самого себя, как он выжил? Я имею в виду – здесь даже не на кого охотиться. Все живые существа на планете были уничтожены. И даже если он нашел какой-то способ выжить, он должен был сойти с ума за десять лет одиночества.
   – Не обязательно, – возразил Риппер. – Он мог найти себе какое-то занятие, общаясь с персоналом Базы… Вон там! Ты видел?
   – Да, – тихо подтвердил Стэйсяк. – На самом краю леса, в «двухчасовом» секторе. Только я не понял, что это было. Подойдем поближе и посмотрим?
   – Спокойно, Лью! Это могла быть уловка – чтобы увести нас подальше от корабля. И кроме того, если оно так приблизилось к нам, почему не сработали мины? Кто бы это ни был, он должен был попасть в радиус действия мин. Может, он нашел способ отключать и включать взрыватель и теперь ждет, когда мы по одному будем подходить к линии периметра и взрываться на собственных минах. При нашем приближении рванет, и тебе домой пошлют твои кишки в коробке, потому что, кроме них, ничего не удастся найти. Нет, Лью. Если не возникнет стопроцентной цели или явной угрозы для катера, я с этого места не сдвинусь. По крайней мере пока не получу точного представления о том, кто нам противостоит.
   – Верно, черт побери, – согласился Стэйсяк, все еще с опаской поглядывая в «двухчасовой» сектор. – Если капитан хочет охотиться за призраками – это его дело. Без приказа я никуда не пойду. Да я больше никого и не вижу. А ты, Рип?
   – И я тоже. Оно исчезло.
   Стэйсяк взглянул на циферблат своих часов.
   – Что-то капитан задерживается. Ему пора бы уже вернуться.
   Риппер пожал плечами.
   – А ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы выследить человека, который по официальной версии не существует? Не беспокойся о капитане. Он опытный парень и сможет позаботиться о себе.
   – Знаешь, – заключил Стэйсяк, – если призрак или что-то в этом роде появлялось в «двухчасовой» зоне, то это как раз то место, куда пошла разведчица. Не исключено, что они столкнутся нос к носу.
   – В таком случае, – улыбнулся Риппер, – мне жаль призрака.

4. КЭррион

   Капитан Сайленс медленно встал на ноги, морщась от боли в боку. Кэррион не пошевельнулся, чтобы помочь ему. Сайленс и не нуждался в его помощи. Он не хотел быть чем-то обязанным Кэрриону. Расплачиваться пришлось бы гораздо большей ценой. Отгоняя мысль о своей ране, Сайленс сосредоточился на человеке, стоявшем перед ним. С тех пор, когда он в последний раз видел его, своего бывшего друга, прошло десять лет. Честно говоря, он уже не надеялся встретиться с ним снова. Кэррион должен был погибнуть вместе с эшрэями. Погибший, он мог бы считаться жертвой; живой – становился лишней проблемой. Но он был еще и человеком, с помощью которого Сайленс рассчитывал решить один нелегкий вопрос.
   

notes

Примечания

1

   Сайленс (англ. silence) – молчание, безмолвие, тишина.

2

   Один – верховный бог в мифологии скандинавов. Мудрец, бог войны, хозяин дворца, куда попадают павшие в битве воины.

3

   Фрост (англ. frost) – мороз, холодность, суровость
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать