Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Волк в овчарне

   Если вам надоело жить, приезжайте в Хейвен. Там вас непременно прикончат.
   Портовый город Хейвен – такое место, где лучше не задерживаться на улицах с наступлением темноты. Хотя и днем, пожалуй, немногим лучше. Только из-за того, что Хейвен расположен на пересечении важнейших торговых путей и имеет жизненно важное значение для экономики Нижних королевств, население города не выселили в принудительном порядке, а сам город не спалили до основания, как зачумленное место.
   Хок и Фишер – супруги, партнеры и неподкупные капитаны Стражи – организации, контролирующей закон и порядок в Хейвене и не позволяющей волне кровавого хаоса захлестнуть город.
   А в борьбе с бандитским отребьем и монстрами излюбленное оружие Хока – боевой топор, Фишер предпочитает меч и кинжал.
   Детективы-фэнтези о Хоке и Фишере стали бестселлерами во многих странах мира.


Саймон Грин Волк в овчарне

Глава 1
Жаркое начало

   Если вам надоело жить, приезжайте в Хейвен. Там вас непременно прикончат.
   Портовый город Хейвен – такое место, где лучше не задерживаться на улицах с наступлением темноты. Хотя и днем, пожалуй, не многим лучше. Если бы во всех Нижних королевствах имелся более отвратительный и бандитский город с подобным расцветом преступности и коррупции, то его существование следовало бы хранить в глубокой тайне, чтобы не шокировать общественное мнение. Только из-за того, что Хейвен расположен на пересечении важнейших торговых путей и имеет жизненно важное значение для экономики Нижних королевств, население города не выселили в принудительном порядке, а сам город не спалили до основания, как зачумленное место. Теперь же он процветал и жил своей особой жизнью, наполненной преступлениями, заговорами и интригами. Несмотря на такую репутацию, а возможно, и благодаря ей, Хейвен имел большой доход от туризма.
   Столь опасный город требовал и соответствующих людей, которые поддерживали бы в нем что-то, напоминающее порядок. Поэтому от Дьявольской западни до улицы Богов, от доков до района Консерваторов улицы Хейвена патрулировала городская Стража. Холодная сталь их оружия всегда была наготове. Им случалось выходить из переделок, когда казалось, что ничего уже сделать нельзя. Им не только приходилось иметь дело с убийцами, мошенниками, насильниками и прочими обычными в подобном месте подонками, но на их долю выпала также борьба с организованной преступностью, узаконенной жестокостью и жуликоватыми колдунами, не говоря уж о давно вышедшей из-под всякого контроля коррупции в собственных рядах. Они делали все, что было в их силах, и научились в большинстве случаев довольствоваться малыми успехами и скромными победами.
   О Стражах говорили как о людях с железными нервами, непреклонной волей и стойкой моралью. В них видели героев, не знающих преград, готовых принять любой вызов зла и использовать любой шанс, чтобы восстановить попранную справедливость. Однако скромное бюджетное финансирование, ужасные условия труда и высокий уровень травматизма и смертности привели к тому, что Стража пополнялась кем попало: в основном корыстолюбивыми наемниками, коротающими время до следующей войны. Дополняла их пестрая смесь отчаянных головорезов и идеалистов, убийц и никчемных бродяг. В Стражи нанимались по различным причинам. Такой причиной могла служить и месть – ведь Хейвен плодил жертвы в огромном количестве.
   Караульное помещение Стражи представляло собой большую мрачную комнату. Окон не было. Окна могли сделать помещение слишком уязвимым при нападении. Здание, в котором располагалась караульная, освещалось дневным светом через узкие разрезы бойниц и постоянно горящими на стенах масляными светильниками. Стены и потолки повсюду покрывал толстый слой копоти от светильников и камина, но никто не обращал на это внимания. Грязь и копоть привычно дополняли окружающую обстановку.
   Половину караульного помещения занимали дубовые стеллажи с ящиками, заполненными различными досье, перенесенными сюда из задыхающегося в тесноте отдела регистрации преступлений. Можно поспорить, что в любое время дня и ночи среди шкафов и стеллажей вы застанете хотя бы одного человека, нетерпеливо роющегося в ворохе папок и документов, разыскивая нужную для расследования бумагу. Много полезной информации содержится в папках. Если только вы сможете найти ту, которая вам нужна. Папки с делами не сортировали и не систематизировали вот уже семнадцать лет, со времени налета террористов, когда в пламени пожара от их бомб сгорела большая часть документов. Молва утверждала, что, как только наведут порядок в картотеке и документации, сразу последует очередной налет. Поэтому никто и не думал отягощать себя столь неблагодарным трудом.
   Трижды в день, с точностью, сделавшей бы честь лучшему хронометру, караульная заполнялась капитанами Стражи для оперативного инструктажа перед выходом на дежурство. Было уже почти десять часов вечера, и двадцать восемь мужчин и женщин нетерпеливо ожидали появления командира Стражи с его плохими новостями. Они знали, что новости будут плохими. Так случалось всегда на их памяти.
   Хок и Фишер, муж и жена, вот уже пять лет как капитаны Стражи, стояли рядом в углу комнаты, наслаждаясь теплом, исходящим от горящего камина, и старались не думать о холодных улицах, ожидающих их за стенами снаружи.
   Вокруг то усиливался, то замирал гул голосов. Капитаны Стражи делились друг с другом последними новостями и сплетнями, обменивались традиционными жалобами на плохой кофе в дешевых тавернах.
   Как и в большинстве других городов, в Хейвене все самое худшее несла с собой ночь. Однако за ночное дежурство платили больше, и всегда находились желающие получить дополнительный заработок. С приходом зимы, из-за снежных бурь и заносов, движение по торговым путям, шедшим через город, замирало. Соответственно росли и цены на городских рынках. Поэтому каждую зиму Хоку, Фишер и другим Стражам приходилось работать с десяти вечера до шести утра, чем все были очень недовольны.
   Отдыхая, Хок прислонился к стене, скрестил на груди руки и опустил голову. Он никогда не чувствовал себя в хорошей форме в начале смены, а произведенные недавно изменения в расписании дежурств совсем выбили его из колеи. Хок не любил, когда меняли распорядок дня. Фишер слегка толкнула его локтем, и голова Хока приподнялась на дюйм. Он быстро обвел взглядом караульную и, убедившись, что командир еще не пришел, снова опустил голову, закрыл глаза и погрузился в полудремоту. Фишер вздохнула и отвернулась. Оставалось надеяться, что он по привычке не начнет храпеть. Она тщательно осмотрела свой нож и вырвала волос из головы мужа, чтобы испробовать, хорошо ли заточено лезвие. Хок никак не отреагировал.
   Наконец дверь резко распахнулась и вошел командир Стражи Дюбуа, держа в руках толстую кипу бумаг. Капитаны умолкли и изобразили некое подобие внимания. Фишер, отложив кинжал и точильный камень, резко толкнула Хока в бок. Тот встрепенулся, поднял голову и уставился уцелевшим глазом на Дюбуа, который, в свою очередь, оглядывал присутствующих. Коротышка Дюбуа своей лысой головой живо напоминал о бильярдном шаре. Он командовал Стражей уже двадцать три года, что не могло не отразиться на его характере, который и раньше слыл далеко не ангельским. В свое время Дюбуа был грозой преступного мира, и нашлось бы мало жуликов, которых он не гонял по всему городу, буквально наступая им на пятки. Однако Дюбуа слишком часто полагался на везение, и вот однажды полдюжины головорезов, собравшись вместе, так его отделали, что, по мнению врачей, он уже никогда больше не мог служить в Страже. Но они плохо знали Дюбуа. Он выздоровел и стал еще более злобным. Теперь большую часть времени командир Стражи проводил, планируя операции, выбивая у городских властей средства на содержание своих людей, тренируя новобранцев-рекрутов. После трех недель непрерывной муштры и выслушивания специфического командирского юмора новички обычно ждали начала самостоятельного патрулирования на диких улицах Хейвена, как подарка. Среди Стражей бытовала вполне справедливая поговорка: «Кто смог вынести Дюбуа – сможет вынести все».
   – А ну-ка, внимание! – Дюбуа окинул подчиненных колючим взглядом. – Сначала хорошие новости: власти выделили деньги для оплаты сверхурочных начиная с сегодняшнего дня.
   Теперь плохие новости: вам придется как следует потрудиться, чтобы их заработать. Сегодня утром в Дьявольской западне произошла крупная стычка. Пятьдесят семь убитых, двадцать три человека раненых. Среди убитых двое констеблей – Кэмбел и Ржешковяк. Похороны в четверг. Тот, кто захочет присутствовать, должен позаботиться о своей замене на этот день. С заменами определиться до конца вторника. Ответственность за несение дежурства в своих районах полностью на вас.
   Еще плохие новости. Гильдия докеров угрожает возобновить стачку и бастовать до тех пор, пока владельцы доков не согласятся раскошелиться на обеспечение безопасности труда. Это означает, что надо ожидать новых волнений и, возможно, стычек. Я удвоил число констеблей, патрулирующих доки и их окрестности, но остальным тоже надо смотреть в оба. Стихийные волнения имеют обыкновение внезапно разрастаться. И, очевидно, чтобы мы не скучали, кто-то прошлой ночью вломился в главные катакомбы на улице Моррисон и выкрал семьдесят два тела. Это могли сделать вампиры, или колдуны черной магии, или служители какого-нибудь дурацкого культа с улицы Богов. В любом случае это большая неприятность. Много важных людей похоронено в катакомбах, и их родственники уже берут меня за горло. Короче, я хочу, чтобы все тела были возвращены на место. И желательно в сохранности. Так что навострите уши и, если что-то узнаете, немедленно дайте мне знать.
   Переходим к оперативным делам. Капитаны Гибсон и Дафти. Прошел слушок, что в доме по улице Блейкени завелось привидение. Проверить. Если там действительно призрак, не пытайтесь изображать из себя героев. Освободите вокруг зону и вызовите заклинателя нечистой силы.
   Капитаны Бриарс и Ли. Мы получили несколько сообщений о том, что какая-то зверюга рыскает по улицам в районе Восточных ворот. Ваша задача – только наблюдение. Пока никаких атак. На всякий случай все же возьмите в оружейной комнате серебряные спецкинжалы.
   Капитаны Фаукес и Овен. Вы все еще не нашли насильника. Мы уже имеем четыре жертвы. Как можно мириться с таким количеством жертв! Мне наплевать, как вы это сделаете, но вы должны поймать подонка. А если его кто-то прячет, хватайте и тех тоже. Такова сейчас ваша первоочередная задача, пока не получите другой приказ.
   Капитаны Хок и Фишер. Приятно видеть вас снова у нас после ваших небольших каникул в Отряде с улицы Богов. Позвольте только напомнить, что в нашем департаменте предпочитают иметь живых свидетелей и обвиняемых, если это, конечно, возможно. Мы все знаем вашу милую привычку решать проблемы с помощью оружия, но постарайтесь впредь быть посдержаннее. Доставьте мне удовольствие.
   И наконец, у нас есть три обещанных вознаграждения.
   Он язвительно усмехнулся, заметив, что капитаны Стражи засуетились, вытаскивая карандаши и блокноты. Наградные были одним из официальных способов поощрения отличившихся, но Дюбуа, воспитанный на старых традициях, не любил этого. Вознаграждения сильно смахивали на взятки и к тому же отвлекали людей от действительно сложных и важных дел, требующих расследования. Он зачитывал подробности преступлений, за раскрытие которых предлагалось вознаграждение, в быстром темпе, чтобы было труднее записать детали. Но это не мешало Фишер. Она умела писать быстро. Внезапно гулкий храп, раздавшийся рядом, отвлек ее внимание, и она с досадой резко толкнула локтем Хока. Тот вздрогнул, проснулся и моментально постарался изобразить на лице заинтересованное внимание.
   – Еще один вопрос, – напоследок объявил Дюбуа. – Все камни – нейтрализаторы магии подлежат сдаче. Немедленно. В последнее время у нас с ними возникло много неприятностей. Я знаю, что они бывают очень полезны, когда приходится отбиваться от нападения колдунов, но мы стали получать много сообщений о том, что они не срабатывают или работают ненадежно. А в двух случаях эти проклятые штуки просто взорвались. Один Страж в результате покалечился. Камень разорвался прямо у него в руке. Поэтому все камни немедленно сдайте в оружейную мастерскую на проверку. Никаких исключений. Не заставляйте меня обыскивать вас.
   Он прервался, заметив вошедшего и спешащего к нему констебля с листком бумаги в руках. Приблизившись, тот передал листок Дюбуа. Дюбуа прочел, затем стал спрашивать что-то у констебля вполголоса. Капитаны томились в ожидании новых плохих известий. Наконец Дюбуа отпустил констебля и снова повернулся к ним:
   – У нас тут, в Хейвене, оказывается, разгуливает шпион. Ничего особенного, конечно, однако этот шпион добрался до какого-то особо деликатного секрета. Власти в панике. Они хотят, чтобы его поймали. Немедленно. Вчера. Так что валите-ка все отсюда по своим местам и потрясите как следует своих осведомителей. Кто-нибудь должен что-то знать. Городские ворота закрыты, и деться ему некуда. К сожалению, власти не дали нам о нем подробной информации. Мы знаем его псевдоним – Фенрис. Есть очень приблизительное описание: высокий, худой, блондин. В остальном полагайтесь на свою интуицию. Поиски Фенриса для нас сейчас самая основная задача, важнее всех прочих дел до тех пор, пока мы его не поймаем или пока власти не дадут другого приказа.
   Это все. Конец оперативки. А теперь расходитесь по своим районам. И кто-нибудь разбудите Хока.
   После общего смеха, вызванного последним замечанием командира, капитаны стали расходиться. Фишер потащила Хока к дверям, а он оправдывался, утверждая с невинным видом, что слышал все до последнего слова. Когда они вышли из караульной и Фишер направилась в оружейную, Хок высвободил свою руку и остановился.
   – Изабель, куда ты идешь?
   – В оружейную. Надо сдать камень-нейтрализатор.
   – Забудь об этом. Я не собираюсь оставаться без камня. Он ведь наша единственная защита от враждебной магии.
   Фишер пристально посмотрела на мужа.
   – Ты слышал, что сказал Дюбуа? Проклятые камни очень опасны. Я не собираюсь ходить с оторванной рукой из-за того, что ты захотел чувствовать себя немного безопаснее.
   – Хорошо, тогда я буду носить его.
   – Нет, не будешь. Тебе нельзя доверять сложные вещи.
   – Да, но один из нас должен иметь его при себе. Иначе первый попавшийся паршивый колдунишка, на которого мы натолкнемся, оторвет нам головы. И, возможно, не только в переносном смысле.
   Фишер тяжело вздохнула и согласно кивнула:
   – Ну ладно уж. Но пользоваться им будем только при крайней необходимости. Согласен?
   – Договорились.
   Неторопливо пройдя по узким коридорам Штаба, они вышли на шумную улицу. Всего недели две назад здесь повсюду лежал грязный снег и слякоть, но потом городские чародеи договорились наконец действовать совместно и общими усилиями отогнали непогоду от Хейвена, переместив ее центр в океан. Это не вызвало особой радости у купцов, чьи корабли, плывущие мимо, теперь трепали жестокие штормы. Но в Хейвене их эмоции никого не интересовали. Правда, все, на что были способны колдуны, – это выиграть для города несколько дополнительных ясных недель, в лучшем случае – месяц. Когда начнутся настоящие зимние метели и снегопады, останется только закрыть наглухо ставни, развести в печи огонь пожарче и ждать прихода весны. Но сейчас жителей радовали чистое небо и свежий морозный воздух. Было не хуже, чем в обычный осенний день. Хок плотнее завернулся в плащ. Обычно Хок не любил носить плащ, он ему мешал во время боя, но еще меньше он любил мерзнуть. Погода зимой в Нижних королевствах стояла намного холоднее и суровее, чем на его родине на севере, и он чаще вспоминал лесное королевство именно в это время, когда разница становилась особенно заметной. Хок горько усмехнулся, оглядывая обшарпанные здания и грязную улицу. Да, его родина далеко отсюда.
   – Ты опять вспоминаешь Лес? – спросила Фишер.
   – Да.
   – Не надо. Мы не можем вернуться назад.
   – Сможем. Когда-нибудь.
   Фишер посмотрела на него.
   – Конечно, – сказала она наконец. – Когда-нибудь.
   Они медленно шли по запруженной народом улице, толпа расступалась перед ними, освобождая дорогу. Для такого позднего вечера людей было слишком много, но приближалась зима, и каждый спешил сделать все, что мог, пока не начались метели, заносы и улицы не стали непроходимыми. Хок и Фишер кивали и улыбались знакомым прохожим, направляясь к месту своего дежурства в Северной окраине – самому худшему району города. Там можно продать и купить все, что угодно, можно заниматься любым грязным бизнесом, спекуляцией, мошенничеством. Все виды порока, все отвратительные стороны человеческой натуры нашли убежище и процветали на темных и грязных улицах Северной окраины. Хок и Фишер, проработав в этом районе пять лет, незаметно для самих себя огрубели и ожесточились, хотя изо всех сил старались не свыкнуться с этой реальностью. И все же не проходило и дня, чтобы не происходили события, шокировавшие их своей жестокостью и цинизмом.
   Стражи совершили обход всех злачных мест, затевая беседы и ловя каждое слово, которое могло иметь отношение к шпиону Фенрису, но все, с кем они говорили, клятвенно заверяли, что никогда о нем не слышали. Хок и Фишер то сыпали угрозы, то пристально вглядывались собеседнику в глаза, пытаясь прочесть скрытые в его душе мысли. Но как они ни старались, получить какую-либо информацию о Фенрисе им не удалось. Это могло означать одно из двух: либо шпион тщательно законспирирован и никто действительно о нем ничего не слышал, либо его хозяева хорошо знали, кому давать взятки, чтобы заставить людей попридержать языки. Первое более вероятно, так или иначе в Северной окраине всегда нашелся бы человек, готовый проболтаться.
   «Черную баржу» они оставили напоследок. Гостиница с ресторанчиком при ней претендовала на некоторую респектабельность и располагалась на границе Северной окраины. Там за астрономическую сумму вам всегда могли предложить любой деликатес, и официант презрительно ухмылялся, если вы ошибались в названии блюда. В это место стекались также все сведения, сплетни и слухи. Любая информация продавалась по негласно установленной шкале расценок, где цены начинались с очень высоких и быстро достигали просто грабительских. Хок и Фишер время от времени заглядывали туда, чтобы кое-что выяснить, но никогда ничего не платили. В качестве вознаграждения они позволяли своим осведомителям жить и обещали не поджигать заведение.
   Они постояли у входа в гостиницу, прислушиваясь к разговорам и смеху, тревожащим ночную тишину. В ресторанчике собралось, по-видимому, много народа. Распахнув настежь дверь и приветливо улыбаясь окружающим, Хок и Фишер не спеша вошли внутрь. Метрдотель направился к ним, и его рука уже автоматически поднялась для получения чаевых за предоставление хорошего столика, как вдруг он замер, а физиономия его вытянулась, когда он узнал вошедших. Внезапно в ресторанчике воцарилась тишина, и десятки лиц мрачно уставились на Хока и Фишер. Как и в большинстве подобных заведений, освещение здесь поддерживали на минимальном уровне. Считалось, что это делается для создания уютной и романтической атмосферы. Хок, однако, полагал, что причина другая. Если бы посетители могли как следует рассмотреть то, что ели, они не стали бы платить столько за подобную пищу. Но может быть, во всяком случае, так утверждала Фишер, он просто не был романтиком. Отчетливо слышалось, как потрескивают поленья в камине в противоположном конце зала. Атмосфера так напряглась, что казалось, сейчас начнут проскакивать электрические искры. Хок и Фишер направились к стойке бара, которая поблескивала лаком, полированным металлом и была уставлена стройными рядами дорогих бутылок с винами, ликерами и водкой. Огромное зеркало, закрывавшее почти всю стену за стойкой, обрамляли золотые и серебряные украшения в стиле рококо.
   Хок и Фишер облокотились на стойку бара и по-приятельски улыбнулись бармену Говарду, который выглядел так, словно больше всего на свете ему сейчас хотелось повернуться и убежать подальше. Бармен сглотнул комок в горле, суетливо протер и без того блестевшую поверхность стойки и натянуто улыбнулся в ответ двум Стражам. В молодости Говард был строен и симпатичен, но двадцать лет более чем сытой жизни похоронили всю его былую привлекательность под слоем жира. Улыбка его выглядела довольно жалкой. У него имелись жена и любовница, которые часто ссорились на людях, а также другие приметы преуспевающего дельца. Сейчас Говард владел гостиницей, в которой начинал когда-то простым вышибалой, но все еще любил проводить время, работая за стойкой бара, приглядывая за хозяйством собственными глазами. Однако никто из его работников никогда не осмелился бы обращаться к нему запросто, как он позволял себе когда-то по отношению к бывшему хозяину гостиницы.
   Хок слегка потянулся, и бармен непроизвольно вздрогнул. Капитан улыбнулся.
   – Сегодня ночью, Говард, у тебя много народу! Как идут дела?
   – Отлично! Просто отлично, – быстро ответил Говард. – Лучше и быть не может. Не хотите ли выпить чего-нибудь? А может быть, столик? О… О боже… Хок, ведь ты не собираешься опять здесь все разгромить? Я только что закончил ремонт после твоего последнего визита. Знаешь, зеркала такие дорогие! И представь себе, эти свиньи из страховой компании ничего не платят, если замешаны вы. Они относят последствия от ваших с Фишер визитов к тому же разряду, что и повреждения от шторма, черной магии или деяний Богов.
   – Тебе нечего так волноваться, Говард, – успокоил бармена Хок. – А то можно подумать, будто ты что-то скрываешь.
   – Нет, что ты, Хок, я ведь всего лишь работаю здесь. Никто мне ничего не рассказывает. Ты ведь знаешь.
   – Мы тут ищем кое-кого, – пояснил Хок. – Шпиона. Зовут Фенрис. Слышал когда-нибудь о нем?
   – Нет-нет, – поспешно ответил Говард. – Никогда. Если бы что-то слышал, обязательно рассказал, честное слово. Я не имею никаких дел со шпионами. Я ведь патриот и всегда лоялен к властям, поверь мне…
   – Хорошо, закончим с этим, – сказала Фишер. – Мы верим тебе, хотя это и трудно. Кто из твоих посетителей может что-то знать?
   Говард на мгновение заколебался, и Хок нахмурился. Бармен с трудом сглотнул и выдавил из себя:
   – Здесь Шустрый Томми, Крошка Лорд и Эдди Бритва. Может быть, они что-то и знают…
   Хок кивнул и, повернувшись спиной к бару, оглядел зал ресторанчика. Люди уже снова занялись едой, но вокруг все еще царила могильная тишина, позволявшая слышать стук вилок и ножей по тарелкам. Хок без труда обнаружил три физиономии, принадлежавшие названным хозяином гостиницы проходимцам. Все они были достаточно знамениты. Каждый по-своему. Хок и Фишер, что при их работе было просто неизбежно, уже встречались с этими господами раньше.
   – Ну что ж, спасибо, Говард. Ты нам здорово помог, – поблагодарил Хок. – А теперь скажи твоему верзиле, что прячется за колонной слева, что, если он не уберет свой метательный нож и не выйдет на открытое место, мы с Изабель укоротим его рост на голову, тем более что она у него явно лишняя.
   Говард сделал быстрый жест рукой, и вышибала неохотно выбрался из-за колонны, в руках у него уже ничего не было.
   – Извините, – сказал хозяин, – он у нас новенький.
   – Ему бы лучше выучиться поскорее, – заметила Фишер, – а то он может не успеть стать стареньким.
   Повернувшись спиной к Говарду и вышибале, Хок и Фишер пошли по залу, тесно уставленному столиками. Сидящие за ними провожали Стражей угрюмыми взглядами. Наконец капитаны добрались до стола, за которым расположился Шустрый Томми. Как обычно, Томми был одет по последней моде, пальцы унизаны тяжелыми кольцами и перстнями, которые можно при случае использовать вместо кастета. Компанию ему составляла яркая юная блондинка, чьи пышные формы едва вмещало платье, которое было ей явно мало. Томми неприветливо смотрел на Хока и Фишер, но не возражал, когда они подсели к его столику. Конечно, где-то поблизости находились один-два его телохранителя, но у Томми хватало ума не звать на помощь. Ведь Хок и Фишер могли неправильно истолковать такое поведение, и тогда ему пришлось бы подыскивать новых охранников. Никто никогда не шутил с Хоком и Фишер. Всегда было проще и безопаснее сказать им то, что они хотели узнать. Тогда можно было надеяться, что они уберутся поскорее и пойдут беспокоить кого-нибудь другого.
   Шустрый Томми занимался брокерскими сделками и спекуляцией. Он получил свое прозвище за то, что умел быстро считать, хотя некоторые его недоброжелатели утверждали, что прозвище связано скорее с любовными похождениями. Это был плотный темноволосый человек невысокого роста с плутоватой улыбкой на квадратной физиономии. Его глаза ничего не выражали. Он вежливо кивнул Стражам:
   – Мои дорогие капитаны, я так рад снова вас видеть. Можно угостить вином или сигарами? А может быть, немного горячего шоколада? Он хорошо согревает при такой паршивой погоде…
   – Расскажи-ка нам о шпионе, Томми, – прервал его Хок.
   – Боюсь, что ничего интересного о человеке по имени Фенрис сообщить не могу. Мне ничего не известно. Но я, конечно, могу порасспросить своих друзей…
   – Не пытайся водить нас за нос, Томми, – почти ласково произнесла Фишер, – ты ведь знаешь, как нас расстраивает такое поведение.
   – Клянусь могилой любимой мамочки… – с жаром продолжил было брокер.
   – Твоя мамаша жива и здорова и продолжает выплачивать тебе проценты за те деньги, что ты одолжил ей когда-то, – оборвал его Хок.
   Фишер задумчиво оглядела белокурую спутницу брокера.
   – Немного старовата для тебя, не так ли, Томми? Ей, должно быть, уже все семнадцать. Может быть, проверить по нашим бумагам, может быть, это какая-нибудь малолетка в бегах?
   Юная блондинка сладко улыбнулась Изабель и подняла свой бокал с вином так, чтобы был виден ее тяжелый золотой браслет на запястье.
   – Ей шестнадцать, – быстро отреагировал Томми, – я видел свидетельство о рождении.
   Он с трудом сделал глоток и заискивающе улыбнулся капитанам.
   – Поверьте мне, дорогие друзья, я ничего не знаю о проклятом шпионе…
   – Но можешь узнать, – отрезал Хок. – Дай знать в Штаб Стражи, когда услышишь что-нибудь.
   – Конечно, капитан, конечно!..
   Фишер наклонилась вперед:
   – Если мы потом выясним, что ты что-то скрыл…
   – Разве я похож на самоубийцу? – спросил Шустрый Томми.
   Хок и Фишер встали из-за стола и пошли через зал, чтобы побеседовать со следующим интересующим их субъектом. Крошка Лорд сидела в отдельном кабинете в самом конце помещения. Никто не знал настоящего имени Крошки, но оно никого особенно и не интересовало. Клички так же распространены в Северной окраине, как и блохи, хотя с первыми жить было намного проще.
   Крошка Лорд, высокая красивая женщина лет тридцати с хвостиком, всегда носила мужскую одежду. У нее были коротко остриженные темные волосы, тонкие губы и темные жгучие глаза. Одета она была аккуратно и, пожалуй, чересчур официально для такого места: в старом классическом мужском стиле, который никогда не выходит из моды. В разговоре пользовалась словами, принятыми в высшем свете, и иногда вполне уместно. У нее всегда имелись деньги, хотя никто не знал, откуда они берутся. По правде сказать, большинство людей и не хотели этого знать.
   Она коротко приветствовала Стражей, когда те усаживались напротив нее, и вставила монокль в левый глаз.
   – Чтоб мне провалиться на этом месте, капитан Хок и капитан Фишер! Чертовски здорово снова вас увидеть! Не хотите ли выпить со мной по стаканчику шипучки?
   Хок посмотрел на начатую бутылку розового шампанского в ведерке со льдом и пожал плечами:
   – Спасибо, не сейчас. Что ты можешь сказать нам о шпионе Фенрисе?
   – Да ровным счетом ничего, старина. Ты ведь знаешь, я в таких кругах не вращаюсь.
   – Ты очень хорошо выглядишь, – сказала Фишер, – а бриллиантовое колье совсем новое, да?
   – Подарок моей дорогой тетушки. На днях мы со старушкой были у лорда Бруфорда на встрече с новым советником. Адамант, так его, кажется, зовут…
   – Не надо пересказывать светскую хронику, – прервала ее Фишер. – Одно, тоже очень роскошное, колье с бриллиантами загадочным образом пропало во время светского бала на прошлой неделе. Я вот думаю, ты и об этом ничего не знаешь?
   – Совершенно ничего, дорогая. Хотя я, конечно, потрясена этим известием: придется присматривать за своими драгоценностями.
   – Конечно, – подтвердил Хок. – Ты уверена, что ничего не слышала о Фенрисе? В конце концов, ты вращаешься в весьма осведомленных кругах и могла что-то услышать, возможно, сказанное по секрету…
   Крошка Лорд подняла тонкие брови, и монокль выпал. Она поймала его в воздухе, не дав удариться о стол, и поспешно вставила на место.
   – Дорогой друг, надеюсь, ты не попросишь меня шпионить за моими приятелями. Я этого делать не буду, ты ведь знаешь.
   – Что-то колье мне кажется все более знакомым, – задумчиво произнесла Фишер. – Может быть, нам всем втроем прогуляться по свежему воздуху до Штаба и сравнить его с рисунками пропавших драгоценностей.
   – Уверяю вас, дорогие мои, я ничего не слышала о проклятом шпионе! Но я, конечно, постараюсь разузнать все, что возможно, и буду теперь прислушиваться к разным слухам и сплетням.
   – Вот это другое дело, – заключил Хок. – Положение обязывает, не так ли? Кстати, я встречался на днях с советником Адамантом, и он, знаешь ли, никакого представления о тебе не имеет.
   Стражи оставили лепетавшую что-то Крошку и пошли к небольшому столику в дальнем конце зала, наполовину скрытому тенью, за которым сидел последний из трех интересовавших их завсегдатаев благопристойного заведения. Эдди Бритва не любил даже тусклого освещения и всегда выбирал самые темные места. Хок и Фишер взяли свободные стулья из-за соседних столиков и подсели к нему. Эдди Бритва был невзрачный сутулый субъект, закутанный в рваный серый плащ, который не разваливался на отдельные лоскуты только благодаря налипшей на него грязи. От Эдди исходило мерзкое зловоние, чувствовавшееся даже за соседними столиками. Говорят, он так грязен, что даже чумные крысы обходят его стороной, опасаясь подцепить более страшную заразу. Глаза на его вытянутой физиономии лихорадочно блестели. На первый взгляд он казался обычным оборванцем, но, понаблюдав за ним некоторое время, можно было заметить нечто особенное и необычное, что не могло не настораживать.
   Эдди Бритва получил свое прозвище, участвуя в уличных драках между бандами головорезов, боровшихся за контроль над районом. В то время ему было четырнадцать, маленькому неутомимому убийце, уже тогда немного сумасшедшему. Следующие несколько лет он провел, работая на тех, кто хорошо платил за преступления. Затем, в возрасте семнадцати лет, он побывал на улице Богов и стал вдруг глубоко верующим. Покончил со своим прошлым и ходил по улицам Северной окраины, проповедуя любовь и взаимопрощение. Некоторые смеялись над ним и даже бросали в него чем попало. Позже их находили убитыми при загадочных обстоятельствах. И они были не последними жертвами. Через некоторое время люди поняли, что лучше оставить Эдди Бритву в покое. Теперь он ходил по самым опасным местам Хейвена, проповедовал любовь и возвращался невредимым. Однажды шайка из десяти отчаянных бандитов пошла за ним в тупик в Дьявольской западне с твердым намерением отвадить от этих мест. Никто их больше никогда не видел.
   У Эдди Бритвы не было постоянного жилища или определенной территории. Он спал у любого порога и бродил где попало. И холод, и жара были ему нипочем. Всегда, даже в самые трудные времена, Эдди имел немного денег.
   Он многое знал. Обо всем и обо всех. Если только вы могли заставить его заговорить. Мало кому удавалось этого добиться, но Хок и Фишер входили в их число. Может быть, потому, что в отличие от других они не боялись Эдди.
   Хок развалился на своем стуле и улыбнулся сгорбленной фигуре в темном углу за столом.
   – Привет, Эдди. Как поживаешь?
   – Мне нечего жаловаться, – ответил Эдди Бритва низким, мягким, но уверенным голосом, хотя глаза его при этом дико светились, – ведь всегда найдется кто-то, кому живется еще хуже. А я жду вас. Вы отыщете шпиона Фенриса в доме с тремя фронтонами на улице Пиявок. У него там конспиративная квартира для встреч и передачи информации. Вы узнаете Фенриса по яркому зеленому галстуку. Это сигнал и пароль для его связника.
   – Ты обычно не так откровенен, Эдди, – удивилась Изабель, пожимая плечами, – чем тебе насолил Фенрис?
   – Если его никто не остановит, два великих дома падут, объятые пламенем. Кровь потечет потоками по сточным канавам, а вопли и плач в стране никогда не утихнут. Волки бродят на свободе среди овечьего стада и ведут нас всех к полному краху.
   Хок и Фишер быстро переглянулись между собой. Когда они снова взглянули в сторону Эдди, его стул был пуст. Они осмотрелись вокруг, но Эдди Бритвы в ресторане уже не было.
   – Терпеть не могу, когда он так поступает, – проворчала Изабель. – Ладно, что ты думаешь? Стоит нам прогуляться по улице Пиявок?
   Хок нахмурился:
   – Кому-нибудь другому я бы ни за что не поверил, но Эдди – другое дело. Он знает, что говорит. И если он считает, что всем нам грозит опасность из-за шпиона Фенриса…
   – Да, меня его слова тоже беспокоят.
   – И это верная нить, которая ведет нас к шпиону!
   – Вернее, единственная нить, которая у нас есть.
   – Точно, – подтвердил Хок.
   Фишер тряхнула головой.
   – Что же, давай пойдем и проверим.
   Они улыбнулись друг другу, поднялись и стали пробираться через зал к выходу. В ресторане все еще стояла тишина, и каждое их движение отслеживалось десятками настороженных глаз. Они добрались до дверей, Хок задержался и, обернувшись, церемонно поклонился морю недружелюбных лиц за тесно стоящими столиками. Фишер послала залу воздушный поцелуй. Затем Стражи исчезли в ночной темноте.

   Разнообразные магазинчики и ларьки на улице Пиявок являлись средоточием наглости, хамства и бесстыдства. Ярко размалеванные проститутки, напоминавшие разноцветных хриплых попугаев, собирались в стайки на углах или выглядывали из окон второго этажа, демонстрируя нижнее белье и наблюдая за прохожими оценивающими взглядами. Уличные торговцы и спекулянты наперебой предлагали свежеукраденные драгоценности и украшения – их настоящие владельцы еще даже не знали о том, что уже лишились их. В ларьках и через окошки домов продавали дешевую выпивку такой крепости, что напитки прямо бурлили в бутылках. Стоял постоянный несмолкаемый шум от болтовни, смеха и грубых шуток зазывал стриптиз-клубов. Тут и там в открытых настежь дверях, прислонясь к дверному косяку и ковыряя под ногтями кинжалом, готовые, однако, действовать в любую минуту, с нарочито безразличным видом стояли ярко и безвкусно одетые сутенеры. Потенциальные клиенты, стараясь сохранить инкогнито, то во множестве толпились на одной стороне улицы, то переходили на другую, приглядываясь, прицениваясь и набираясь храбрости для окончательного решения.
   Хок стоял в тени дерева в начале узкой аллеи и наблюдал за всей этой суетой, время от времени широко зевая. Почти час он и Фишер находились здесь, ожидая появления Фенриса, и ему уже порядком надоел дешевый шик улицы. Когда вы привыкали к шуму, постоянному оживлению и яркой рекламе, улица Пиявок обнажала всю свою грязь и неряшливость и производила грустное впечатление, так как каждый, кто находился на ней, настойчиво старался казаться тем, кем не был на самом деле.
   Хок не мог не улыбнуться, наблюдая за неуклюжими попытками клиентов борделей сделать вид, что они оказались здесь случайно. Сама же улица была ему совершенно неинтересна. Он видел официальные сводки, которые свидетельствовали о разгуле грабежей, мошенничества и насилия в этом районе, не говоря уж о росте венерических заболеваний.
   Устав, Хок осторожно прислонился к грязной стене и поддал ногой валявшуюся на земле пустую бутылку. Она медленно откатилась, затем остановилась у кучи мусора и покатилась обратно. Это было восхитительное развлечение после часа бесплодного ожидания. Хок тяжело вздохнул. Он не любил стоять в карауле или сидеть в засаде. Ему не хватало терпения. Фишер, напротив, казалось, наслаждалась своим занятием. Она разглядывала прохожих и сочиняла о них истории: кто они такие и зачем сюда пришли. Ее истории были, несомненно, более увлекательными и романтичными, чем реальная жизнь прототипов, однако Хок, слушая жену целый час, больше не находил их столь интересными и захватывающими, как вначале.
   Изабель, довольная собой, продолжала болтать, в то время как Хока все больше одолевала скука. Его желудок громко урчал, напоминая о пропущенном обеде. Внезапно Фишер замолчала, и Хок, испугавшись, что его заподозрят в невнимательности, быстро повернулся к ней. Взгляд Изабель был прикован к чему-то вдали, на улице.
   – Я думаю, мы наконец дождались его, Хок. Смотри, человек в зеленом галстуке!
   Хок взглянул в указанном направлении, и вся скука прошла.
   – Думаешь, это он?
   – Стал бы ты носить такой галстук, если бы не необходимость?
   Хок улыбнулся. В ее словах был резон. Галстук такой яркий и такого ядовито-зеленого цвета, что почти светился. Субъект озирался вокруг с любопытством, не обращая внимания на призывное щебетание проституток. Он был действительно высоким – дюйма на три-четыре выше шести футов – и очень худым. Его одежда, если не считать галстука, подобрана с большим вкусом и так, чтобы ничем не выделять своего владельца из толпы. На мгновение его взгляд упал на аллею, с которой Хок вел наблюдение. Страж подавил инстинктивное желание отодвинуться подальше в тень: это только бы привлекло к себе внимание. Шпион перевел взгляд дальше, и Хок вздохнул свободнее.
   – Ну вот и хорошо. Давай брать его, – предложила Фишер.
   – Попридержи лошадей. Хорошо бы взять его вместе с тем, кто придет на встречу с ним. Дадим-ка ему немного времени и посмотрим, что будет дальше, – ответил Хок.
   Самая нахальная из проституток тем временем решительно подошла к шпиону. Тот улыбнулся и что-то сказал. Девица рассмеялась и отошла прочь.
   «Не может же он долго так стоять. На него и так уже все смотрят. Какого черта он ждет?» – подумал Хок.
   В то время как капитан обдумывал свою мысль, агент внезапно повернулся и перешел на другую сторону улицы. Он достал ключ, открыл дверь одного из домов и, быстро проскользнув внутрь, захлопнул ее.
   Хок медленно сосчитал про себя до десяти и не спеша вышел из укрытия, увлекая за собой Изабель.
   – Я беру на себя вход. Ты блокируешь дом сзади, на случай если он попытается бежать, – сказал Хок.
   – Почему это я всегда должна блокировать сзади? Все время мне приходится торчать на задних дворах и лазить там по кучам мусора, – заворчала Фишер.
   – Хорошо. Ты бери вход, а я перекрою задний двор.
   – Э нет, теперь уже поздно. Ты должен был сам об этом подумать, а не предлагать после подсказки.
   Хок бросил на нее сердитый взгляд, но она уже стала пробираться по узкому проходу между домами. Иногда с Изабель было трудно разговаривать. Хок опять переключил внимание на входную дверь, к которой он подошел. Над ней красовалась потускневшая от времени вывеска с надписью: «Заведение госпожи Люси». Портрет самой Люси, красовавшийся на вывеске, свидетельствовал о том, что она выглядела довольно-таки невзрачно, даже когда табличка была новой. Хок потрогал ручку. Она легко повернулась, но дверь не открылась. Заперто. Да, это надо было предвидеть. Может, действительно следовало предоставить Изабель возиться с входной дверью? Она гораздо лучше его обращается с замками. С другой стороны… когда сомневаешься – действуй напрямик! Он вежливо постучал в дверь и стал ждать. Минуту спустя дверь распахнулась, и высунувшаяся рука ухватила его за запястье. Хок отпрянул и потянулся к топору, прежде чем сообразил, что стоявший перед ним человек явно не Фенрис.
   Капитан оказался лицом к лицу с огромной женщиной могучего телосложения, в цветастом наряде, с растрепанной копной темных курчавых волос и таким обилием косметики, что под ней невозможно было разглядеть лицо. Ее ярко накрашенные губы растянулись в широченной улыбке, а взгляд темных глаз казался пронзительным и колючим. Руки вполне соответствовали ее широким, как у грузчика, плечам. Одной из них она так сжала запястье Стража, что он поморщился от боли.
   – Я рада, что вы пришли. Мы вас ждали.
   Хок посмотрел на нее и, глуповато улыбнувшись, спросил:
   – Неужели?
   – Конечно. Но мы должны спешить. Духи сегодня беспокойны.
   Хок подумал, не лучше ли ему сейчас же убраться отсюда и вернуться когда-нибудь в другой раз. Попозже. Например, на следующий год.
   – Духи… – сказал он осторожно.
   Женщина взглянула на него подозрительно:
   – Вы на встречу с духами, не так ли?
   – Не совсем так, – ответил Хок.
   Женщина бросила его руку, как будто он оскорбил ее в лучших чувствах, распрямилась на все свои пять футов девять дюймов и пронзила его стальным взглядом.
   – Как я понимаю, вы не Джонатан де Квинси, супруг почившей и горько оплакиваемой Дороти де Квинси?
   – Да, – подтвердил Хок, – не супруг. – В этом он был уверен точно.
   – Так если вы пришли не ко мне, могущественной госпоже Заре, Проводнице духов и Смотрительнице Великого Пути в Потусторонний мир, то почему вы здесь?!
   – А, вы спиритуалистка? – спросил внезапно озаренный капитан. – Медиум?
   – Не просто медиум, молодой человек, а известный во всем Хейвене мастер этого искусства!
   – Тогда почему вы расположились здесь, а не на улице Богов? – наивно спросил Хок.
   Мадам Зара обиженно засопела:
   – Болваны из Совета отказываются признать спиритуалистов настоящими, квалифицированными волшебниками. Они осмеливаются обвинять нас в том, что мы будто бы самозванцы и мошенники. Мы-то, конечно, знаем, что это результаты темных интриг служителей ведущих религий, не позволяющих нам занять законное место на улице Богов. Так чего же вы хотите? Я не могу торчать тут столько времени и болтать с вами. Потусторонний мир зовет… И меня ждут клиенты.
   – Мне нужен джентльмен, который только что вошел сюда, – сказал Хок, – высокий, худой, в зеленом галстуке. У меня для него письмо.
   – Ах, он, – мадам Зара высокомерно задрала нос. – Вверх по лестнице, вторая дверь направо. И скажите ему, что пора платить за квартиру.
   Она повернулась спиной к капитану и ушла прочь по узкому коридору в своем развевающемся наряде. Хок вошел внутрь и аккуратно закрыл за собой дверь. Когда он обернулся, мадам Зара уже скрылась, очевидно, вернувшись к своим клиентам, и коридор был пуст. Единственная лампа освещала тусклым желтым светом ряд пальто и плащей, висевших слева на вешалке, и лестницу на второй этаж, покрытую потертым ковром. Хок достал из кармана маленький деревянный клинышек, плотно задвинул его под входную дверь. Это должно задержать Фенриса, если он вздумает бежать. Хок носил множество полезных вещей в карманах. Он придавал большое значение хорошей экипировке. Капитан приготовил топор. Вполне вероятно, что Фенрис в комнате вдвоем со своим связным. Вряд ли им нужны лишние свидетели. Так что силы – два против одного. Хок усмехнулся и взвесил в руке топор. Нет проблем. Ситуация прояснялась. Если они с Изабель доставят шпиона и его связного живыми и годными для допроса в Штаб, тогда, возможно, их переведут наконец из Северной окраины куда-нибудь в более приличное место. Хок медленно, крадучись поднимался вверх по ступенькам. В худшем случае, если бы даже шпион услышал его шаги за дверью, он мог принять Хока за одного из клиентов мадам Зары. Это должно дать Стражу преимущество внезапности, когда дело дойдет до схватки. Хок не пренебрегал возможными преимуществами, готовясь к драке.
   Боясь, что лестница заскрипит, Хок, осторожно наступая на каждую ступеньку, без приключений достиг второго этажа и тихо подкрался ко второй двери на правой стороне коридора. Свет пробивался через щели вокруг неплотно подогнанной двери. Он приложил ухо к двери и улыбнулся, услышав громкие голоса спорящих. Хок отступил на шаг, перехватил топор поудобнее и, бросившись вперед, выбил дверь плечом. Дверь с треском распахнулась настежь, и он увидел стоящего с испуганным видом Фенриса.
   Несколько мгновений он и Хок молча глядели друг на друга. Затем капитан шагнул к шпиону, и тот попятился назад, не успев опомниться от удивления и испуга. Быстро окинув взглядом комнату, Хок заметил человека, пришедшего на встречу с Фенрисом, – незнакомца в сером одеянии с ледяным взглядом спокойных глаз.
   – Эй вы, оба, оставайтесь на месте и не двигайтесь! – рявкнул Хок. – Вы арестованы. Бросайте оружие!
   Человек в сером обнажил свой меч и двинулся на Стража. Шпион потянулся за метательным ножом. «О черт, – устало подумал Хок, – хоть бы раз кто был умным и сдался спокойно, без драки». Он решил заняться сначала связным: тот казался ему более опасным. Если с ним поскорее разделаться, то, может быть, Фенрис сдастся и без боя. Капитан стал сближаться с незнакомцем, чье лицо даже при желании трудно было бы запомнить, до того обычным и невыразительным оно было – под стать одежде. Однако взгляд его поражал ледяным спокойствием профессионального убийцы, и у Хока в душе зашевелилось неприятное предчувствие. Капитан попытался отогнать дурные мысли и начал атаковать. Серый человек легко отбил топор Хока, и Стражу пришлось быстро отступить, чтобы избежать ответного выпада противника. Незнакомец устремился за ним, орудуя мечом с поразительным мастерством. Все, на что был способен Хок, – это с трудом отбивать непрерывные атаки, постоянно отступая. Связник Фенриса оказался отличным фехтовальщиком. Сердце Хока упало. В конце концов, топор – не лучшее оружие для обороны. Капитан обычно выигрывал свои бои, яростно и настойчиво атакуя до тех пор, пока противник не оказывался поверженным. Сейчас дело обстояло наоборот, и он все еще оставался в живых только благодаря резвости ног и огромному опыту в обращении с топором. Хок когда-то в молодости, еще до того как потерял глаз, неплохо владел мечом, но даже тогда ему пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы выйти победителем из такого поединка. Серый человек поражал быстротой и неутомимостью. Безошибочно и методично он продолжал теснить капитана, стараясь загнать его в угол. Если Хок в ближайшие минуты ничего не придумает, он будет мертв. Это понимали и Хок, и его противник. Краем глаза Хок видел Фенриса, готового бросить в него нож, как только представится такая возможность. Вот это и решило дело. В такой переделке можно использовать и грязные приемы. Капитан нанес удар топором сверху, заставив серого человека поднять меч, чтобы защитить голову. Пока сталь противостояла стали, Хок изо всех сил лягнул противника в живот. Серое лицо побледнело, и рука с мечом на мгновение ослабла. Воспользовавшись моментом, Страж ударил человека в сером топором по шее. Тот упал, и кровь хлынула рекой.
   Хок повернулся к Фенрису. Он мог позволить себе потерять связного, но гораздо неприятнее было бы потерять и шпиона. Фенрис прицелился и неуловимым движением руки метнул нож. Капитан отпрянул в сторону, и клинок просвистел рядом с плечом, глубоко вонзившись в стену. Однако он зацепил край плаща Стража и намертво пришпилил его. Пока Хок суетливо пытался расстегнуть застежку, Фенрис выскочил из комнаты, хлопнув болтающейся на петлях дверью. «Бывают же дни, когда так не везет», – подумал капитан.
   В конце концов Хоку удалось выпутаться из своего плаща, который остался висеть, приколотый к стене кинжалом. Страж выбежал из комнаты на лестницу. За плащом можно вернуться потом. Он перегнулся через перила и успел увидеть внизу озирающегося Фенриса. Хок, ругаясь про себя последними словами, тяжело загрохотал сапогами по ступенькам. Он терпеть не мог погони. Капитан гораздо лучше и увереннее чувствовал себя в драке, чем в соревнованиях по бегу. К тому же он не успел отдышаться после утомительного поединка. Но все же шпион не мог уйти далеко. Клин под входной дверью должен был помешать ему ускользнуть.
* * *
   В затемненной комнате сеанс мадам Зары был в самом разгаре. Свет маленькой лампы освещал только небольшой круглый столик и придавал таинственность обстановке, отбрасывая неверные, колеблющиеся тени на склонившиеся над ним в ожидании и надежде лица шестерых людей. Темнота со всех сторон плотно обступала небольшой кружок света, пряча все окружающее и создавая у присутствующих ощущение полета в вечность. В воздухе стоял тяжелый запах сандала и царила атмосфера напряженного ожидания. Мадам Зара раскачивалась в кресле, как будто вокруг нее толпились духи, нетерпеливо отталкивая друг друга в борьбе за обладание ее голосом, чтобы скорее передать весть надежды и утешения тем, кого они оставили в этом мире. Голова женщины безвольно болталась на шее, но глаза цепко и внимательно следили за клиентами.
   Сегодня у нее собрались постоянные посетители. Хобруки, пара средних лет, желающие поговорить со своим умершим сыном. Дэвид и Мерси Пейтон, все еще надеющиеся, что их дорогой почивший дед поведает им о том, где он спрятал фамильные драгоценности. И престарелая миссис Тирел, робко благодарившая за любое мимолетное общение со своим околевшим котом Мармеладом. С двумя первыми парами все обстояло довольно просто: им достаточно сказать несколько общих банальностей да неясных намеков. А вот чтобы изобразить кошачьи звуки, приходилось очень стараться. К тому же из-за подобной практики мадам теряла уважение к себе самой как великой прорицательнице. Если бы дела в последнее время не шли так плохо, она ни за что не стала бы обслуживать клиентов с животными. Но времена стояли тяжелые, и госпоже Заре приходилось работать с любым контингентом.
   Мадам закатила глаза так, что не стало видно зрачков, и издала свой коронный протяжный стон. Она очень гордилась умением столь выразительно стонать. Было в этом звуке что-то мистическое и потустороннее, что заставляло даже самых скептически настроенных клиентов сидеть тихо и гарантировало их внимание. Она крепко схватила за руки Грэма Холбрука и Дэвида Пейтона, сидевших справа и слева от нее, и мастерски изобразила нервную дрожь, охватившую ее до кончиков пальцев.
   – Духи с нами, – тихо произнесла она. – Они рядом с нами во всех наших делах, отделенные лишь тончайшей завесой. Они всегда готовы общаться с нами, и надо только слушать их… Тише! Я чувствую колебания воздуха. Дух приближается… Говори моим голосом, покинувший нас! Ты хочешь сказать что-нибудь кому-то из присутствующих здесь?
   Чувство напряженного ожидания усилилось, когда мадам Зара выдала новую серию стонов и подрагиваний, а затем сильно надавила ногой на одну из досок пола под столом. Спрятанный рычаг привел в действие специальную деревяшку, гулко стукнувшую по столу снизу. Клиенты от неожиданности подпрыгнули. Мадам снова нажала на рычаг, произведя еще несколько таинственных постукиваний, а затем сконцентрировалась на том, чтобы правильно воспроизвести интонации голоса деда Пейтона. Люди обычно не представляют, на что приходится идти медиумам, чтобы их одурачить и заработать деньги. Мадам могла бы стать профессиональной актрисой, если бы ей дали такую возможность.
   – Дух приближается!.. Я уже чувствую его присутствие. Он почти рядом…
   Дверь внезапно распахнулась, и высокий худой джентльмен, квартирующий на верхнем этаже, влетел в комнату. Дико озираясь вокруг, он устремился к окну. Холбруки завизжали, а Мерси Пейтон откинулась назад и упала вместе со стулом. Мадам Зара обескураженно смотрела на нее. В открытой двери возникла еще одна фигура в перепачканной кровью одежде и с топором в руках, с лезвия которого тоже капала кровь. Холбруки завизжали еще громче и крепко сжали друг друга в объятиях, решив, что это сам Неумолимый Жнец с топором вместо обычной косы пришел покарать их за то, что они осмелились потревожить его, вмешавшись в потусторонние дела. Джентльмен с верхнего этажа распахнул окно и перекинул ногу через подоконник наружу. Незнакомец в окровавленной одежде двинулся за ним, опрокинув по пути столик, и попытался схватить молодого человека, но тот успел спрыгнуть с окна вниз. Зловещий незнакомец грязно выругался и тоже полез в окно. Холбруки все еще тискали друг друга в объятиях, стуча зубами от страха, Мерси Пейтон билась в истерике, а Дэвид Пейтон внимательно изучал устройство с деревяшкой, приделанное к столику снизу. Госпожа Зара лихорадочно обдумывала, что ей следует сказать, чтобы снова взять ситуацию под контроль. И как раз в этот момент огромный рыжий кот с дворовой помойки, решив узнать, чем вызван шум и переполох, запрыгнул в комнату через открытое окно. Миссис Тирел схватила его и прижала к себе со слезами счастья на глазах:
   – Мармелад, ты вернулся ко мне!
   Мадам Зара решила, что в такой ситуации самое лучшее – умыть руки.
* * *
   Внизу, в проходе, Хок обнаружил Изабель, отряхивающуюся от мусора. Он хотел было помочь ей, но его остановил запах.
   Фишер сердито взглянула на него:
   – В следующий раз ты будешь следить за задней дверью!
   Она проворно направилась к главной улице, продолжая отряхиваться на ходу. Хок поспешил за ней.
   – Ты видела Фенриса?
   – Еще бы не видела! А кто же, по-твоему, пихнул меня в помойку?! И как бы ты ни думал оправдываться, я не хочу ничего слушать. Как я могла догадаться, что он вылетит из окна?.. А теперь давай-ка двигаться. Он не мог далеко уйти.
   По узкому проходу они снова вышли на улицу Пиявок. Далеко впереди маячила фигура резво убегающего шпиона. Хок и Фишер бросились за ним. Публика стала с интересом наблюдать за происходящим. Некоторые смеялись, немногие подбадривали, а остальные отпускали грубые шутки и едкие замечания в адрес Стражей. Несколько человек впереди, завидев развевающийся форменный черный плащ Изабель, двинулись, чтобы загородить дорогу. Стражей на улице Пиявок не очень-то уважали.
   – Мы Хок и Фишер из городской Стражи! Прочь с дороги! – издали заорал Хок, бешено вращая глазом.
   Толпа расступилась, люди жались к обочине, уступая им путь. Фенрис оглянулся через плечо и побежал еще быстрее. Фишер благодарно кивнула наиболее благожелательной части толпы, мимо которой они проносились.
   – Я думаю, они кое-что слышали о нас, Хок.
   – Заткнись и беги быстрее!
   Фенрис свернул в какую-то боковую улочку, и Стражи последовали за ним. Хок уже с трудом дышал. Агент вел их по замысловатому лабиринту узких улиц и проходов между домами, меняя направление и временами даже пробегая повторно по одному и тому же месту. Хок и Фишер с собачьей настойчивостью неотступно держались за ним. Легкие их разрывались от натужного дыхания, а пот заливал глаза. Фенрис промчался по торговой улице, опрокидывая за собой рыночные прилавки, пытаясь тем самым задержать преследователей. Хоку пришлось проламываться через кучи товаров и толпы разгневанных лавочников. Изабель держалась у него за спиной. Обозленные торговцы грозили им вслед кулаками и посылали проклятия.
   Злость Хока нарастала еще быстрее, чем его усталость. Фенрис тащил их за собой через самые отвратительные места Северной окраины, но Хок готов был поклясться, что не имеет никакого понятия о том, куда направляется агент. Шпион, вероятно, держал в уме какую-то цель, какое-то потайное место, где он мог бы спрятаться, или покровителя, который бы защитил его. Хок улыбнулся своим мыслям. Он бы не возражал, если бы Фенрис направился прямо во Дворец Правосудия под защиту всех двенадцати судей и самого короля. Хок представил агента, шествующего в тюрьму. Затем добавил к мысленной картине цепи и наручники. Поимка шпиона стала теперь для него делом чести. Не говоря уж о жажде реванша. А вообще-то Хок терпеть не мог погони.
   Наконец Фенрис, не сбавляя скорости, завернул за угол и побежал по наружной лестнице большого каменного массивного здания, раскрашенного яркими узорами. Хок собирался последовать за ним, но Фишер схватила его за руку, и они оба резко остановились. Шпион скрылся в доме. Хок повернулся к Изабель:
   – Прежде чем ты мне скажешь что-нибудь, Хок, посмотри, где мы с тобой находимся!
   Капитан оглянулся вокруг, и на лице у него возникла гримаса. Его гнев на жену моментально улетучился. Фенрис привел их к Дому Чудес – дому, где собирались все самые мерзкие колдуны и чародеи Хейвена. Дом казался необитаемым, но все могло измениться в одно мгновение. Вообще Стражи предпочитали обходить Дом Чудес стороной. И, конечно, никто никогда не пытался производить здесь задержание без массированной поддержки Стражи, а при необходимости – и армии. В противном случае было гораздо безопаснее играть на трубе в пещере, набитой зимующими в спячке дикими медведями.
   – И это еще не все, – сказала Фишер. – Ты посмотри, в чью квартиру он забежал!
   Хок взглянул и застонал.
   – Грим! – выдохнул он с отвращением. – И надо же, чтобы из всех магов и чародеев Фенрис выбрал себе в приятели именно его!
   Опершись о стену у наружной лестницы, Стражи решили передохнуть несколько минут и выработать план дальнейших действий. Им уже приходилось сталкиваться с этим чародеем, имевшим скверную репутацию и замешанным в нескольких темных делах, но его ни разу не могли на чем-нибудь поймать. Каждый раз свидетели боялись говорить правду.
   Грим был колдуном средней квалификации, имел довольно неприятные привычки и специализировался на изменении формы. Он мог делать все – от подтяжки морщин на лице до полной трансформации тела в зависимости от пожеланий своих клиентов и состояния их кошельков. Щепетильностью он не отличался и готов был на что угодно, если ему хорошо платили. Преступники часто прибегали к его услугам, чтобы поменять свою слишком уж примелькавшуюся внешность или чтобы отомстить своим противникам и конкурентам. Однажды рано утром по остававшемуся за ним на земле кровавому следу Стражи обнаружили бредущего по улице крупного мафиози. Долгое время никто не мог опознать его, так он был изувечен при помощи изощренного колдовства.
   Конечно, Фенрису просто необходимо знакомство с кем-нибудь вроде Грима. Все, что требовалось теперь шпиону, – это заполучить новое лицо, и тогда он мог исчезнуть в толпе прямо под носом у Хока и Фишер. Однако они не могли просто так вломиться в дом мага в поисках агента. Грим был колдуном и, как все колдуны, серьезно относился к праву частной собственности. Особенно своей. Официально считалось, что каждый Страж имеет право войти в любое здание в Хейвене, кому бы оно ни принадлежало, если сможет потом доказать в суде необходимость такого действия. На практике все зависело от того, чей дом конкретно имелся в виду. Получение судебного подтверждения правомочности поступка посмертно было слабым утешением, а колдуны имели дурную привычку сначала произносить заклинания, а потом думать. Постоянный шпионаж в среде промышляющих магией привел к общей подозрительности и выработал у них молниеносные защитные рефлексы.
   – Что ты решила? – спросил наконец Хок.
   – Считаю, поспешность здесь ни к чему хорошему не приведет, – без всякого энтузиазма отозвалась Фишер. – Я не стремлюсь к тому, чтобы остаток жизни мы провели в виде двух маленьких противных вонючих зверьков. Изменяющие форму колдуны известны своим отвратительным чувством юмора! Так что я за то, чтобы остаться здесь и вызвать подкрепление.
   – Пока сюда кто-нибудь доберется, Фенрис уже получит новое лицо, и мы его упустим.
   Изабель нахмурилась:
   – У нас нет выбора. Я считаю: пусть себе катится. Если бы он был убийцей или что-то в этом роде… А шпионов в Хейвене – как тараканов, черт бы их побрал. Одним больше, одним меньше, какая разница?
   – Нет, – твердо сказал Хок. – Мы не можем позволить ему уйти. Это будет плохо для нашей репутации. Если узнают, что мы такие растяпы, все потом будут пытаться обвести нас вокруг пальца.
   Фишер покачала головой:
   – Да, мы выбрали не лучший способ зарабатывать себе на жизнь! Хорошо, пойдем за ним, нечего здесь отсиживаться. Грим, наверное, окружил свое жилище защитными и сигнальными заклинаниями, поэтому давай действовать открыто – остается надеяться, что камень-нейтрализатор защитит нас! Ну как, пошли?
   – Вот это мне нравится, – отозвался Хок. – Пошли!
   Он вручил Изабель камень – нейтрализатор магии, и она пробормотала над ним активирующую фразу. Камень ярко засветился в ее руке, словно крошечная звезда. Они двинулись по наружной лестнице к входу. Первым поднимался Хок с топором наготове. Деревянные ступени предательски громко скрипели под его ногами.
   Хок плотно прижал ухо к двери, старательно прислушиваясь к тому, что происходило внутри, но ничего не услышал. Он нажал на дверную ручку, и она медленно повернулась. Капитан осторожно, всего на один дюйм, приоткрыл дверь и отступил. Ничего не произошло. Он оглянулся на Изабель, чтобы подбодрить ее, и встретил ответный взгляд. Он улыбнулся. Сдерживая дыхание, Стражи сосчитали до трех, распахнули дверь настежь и ворвались в квартиру колдуна с оружием в руках.
   Чародей Грим сопровождал кого-то, закутанного в длинный балахон с надвинутым капюшоном, к двери в дальнем конце помещения. Он резко повернулся и уставился на незваных гостей, а потом подтолкнул человека в балахоне к двери. Стражи не успели сделать и нескольких шагов, а неизвестный уже скрылся за дверью. Теперь Хок и Фишер оказались лицом к лицу с колдуном – огромным широкоплечим человеком с густой бородой и впечатляющей косматой гривой черных волос. Грим был одет в черную мантию волшебника и улыбался довольно недружелюбно.
   – Именем Закона ты арестован! – решительно произнес Хок, а затем резко отпрыгнул в сторону, так как Грим достал из воздуха огненный шарик и бросил его в капитана. Шарик попал в стул и мгновенно испепелил его. Пока разочарованный колдун переживал по этому поводу, Изабель метнула в него нож, глубоко вонзившийся в руку Грима. Чародей выругался, вытащил из раны нож и презрительно отбросил его в сторону. Стражи бросились на Грима. Волшебник выпрямился во весь рост и произнес Уничтожающее заклинание. Камень-нейтрализатор вспыхнул на мгновение еще ярче, отражая магический удар. Хок и Фишер налетели на Грима и сбили его с ног. Последовала короткая, но ожесточенная схватка, пока Изабель не удалось стукнуть колдуна по голове рукояткой меча, приведя его в бесчувственное состояние.
   Чародей лежал неподвижно, и Стражи наконец смогли перевести дух, усевшись на полу и прислонясь к стене.
   – Ну что же, теперь, по крайней мере, нам будет что предъявить в Штабе, – сказал Хок.
   – Да, – согласилась Фишер. – Жаль, конечно, что ушел Фенрис. Мы чуть было не догнали его…
   – Забудь об этом, – ответил Хок. – Он сейчас уже далеко отсюда, с новым лицом. Ловкий, мерзавец! Нам все придется начинать сначала.
   – Да. Только нашему начальству это вряд ли понравится.
   Некоторое время они сидели молча.
   – Слушай, ты всегда все записываешь, посмотри, там случайно не объявлена за поимку Грима какая-нибудь награда? – спросил с надеждой в голосе Хок.
   – Случайно нет. Против него вообще никогда не выдвигали серьезных обвинений. Никогда не было очевидцев. Но на сей раз он, кажется, влип. Содействие преступнику, сопротивление при аресте, нападение на Стражей…
   – Правильно, – подтвердил Хок. – Когда Грим очнется, ему придется ответить на некоторые неприятные вопросы.
   – Если только он не получил сотрясения мозга и у него не отшибло память.
   Хок ухмыльнулся:
   – Ничего. Нам здорово повезет, если окажется, что мы ненароком вышибли ему мозги и он ничего не вспомнит… А пока мы здесь, пойдем осмотрим дом. Может быть, удастся раскопать что-нибудь интересное.
   Они принялись осматривать место обитания колдуна, стараясь ни к чему не прикасаться без тщательной проверки. Маги очень любят устраивать ловушки для нежеланных гостей. Хок обычно при обыске перерывал все вверх дном, и помещение потом выглядело как после хорошего урагана. Но апартаменты колдуна уже сейчас находились именно в таком состоянии. Грим – один из тех, кто привык жить в постоянном беспорядке. Огромная комната была завалена хламом самого разного назначения. Здесь находились склянки с химикалиями, стеклянные колбы и трубки, амулеты и порошки, ступки и чашки для смешивания разной дряни.
   Все свалено в кучу на двух огромных столах вместе с бумагами и книгами, вперемешку с остатками пищи. Хок осторожно сдвинул в сторону какую-то рваную рубаху и с отвращением обнаружил под ней несколько дощечек, к которым были прикреплены части кошачьей тушки. Под дощечками лежала подробная инструкция, как и в какой последовательности можно собрать снова бедное животное. Либо Грим обладал довольно своеобразным чувством юмора, либо… Хок твердо решил не думать больше на эту тему.
   Кровать колдуна выглядела так, словно Грим только что покинул ее в страшной спешке. Фишер на всякий случай заглянула под кровать, но ничего, кроме толстого слоя пыли и ночного горшка, не обнаружила. Гораздо больше заинтересовал Стражей письменный стол чародея. Концом своего меча Изабель осторожно выдвинула один за другим все его ящики и оживилась, обнаружив толстую пачку каких-то бумаг. Некоторое время она подержала над столом камень-нейтрализатор, а затем, тщательно проверив, нет ли где скрытых обычных механических мин-ловушек, достала находку из ящика. Она начала быстро просматривать бумаги и морщила лоб, стараясь разобрать уродливые каракули волшебника.
   Хок заглянул в нишу алькова, и у него перехватило дыхание. На стене висела дюжина различных голов. Капитан подавил отвращение и внимательно их осмотрел. Все лица были разные, совершенно не похожие друг на друга. Возможно, это образцы внешности, которую маг мог предложить своим клиентам. Хорошо бы вызвать художника Стражи, чтобы зарисовать портреты. Может быть, Фенрис носил сейчас одно из таких лиц. Хок подошел ближе и задумчиво стал их рассматривать. Что ни говори о Гриме, а дело свое он знает хорошо. Головы выглядели как живые. Он протянул руку, чтобы потрогать одну из них, но тут же отдернул ее обратно: она открыла глаза и посмотрела на него. Мучительная гримаса исказила черты ее лица, и рот растянулся в беззвучном стоне. Остальные головы тоже открыли глаза и уставились на Хока. Капитану стало дурно, когда он понял, что головы были все еще живы и бесконечно страдали. Что бы ни случилось, Хок дал себе слово, что Грим наконец предстанет перед судом хотя бы за одно только это.
   – Изабель, скорее иди сюда!
   Фишер быстро подбежала с мечом в руке и замерла, увидев страдающие лица.
   – О боже, Хок!.. Вот ведь мерзавец… Мы должны что-то сделать. Мы не можем их здесь так оставить.
   – Не можем. Попробуй наш камень. Вдруг он подавит заклинание, которое поддерживает в них подобие жизни.
   Фишер кивнула и провела камнем перед висящими на стене головами. Одна за другой они закрыли глаза и уже не открывали их снова. Жизнь покинула их, и они стали просто масками, прикрепленными к стене, обретя наконец покой. Фишер потрогала некоторые из них, но они никак не реагировали. На всякий случай Хок велел ей обработать камнем-нейтрализатором и разрезанную на части кошку.
   Стражи принялись по очереди рассматривать бумаги, найденные Изабель в столе колдуна. Похоже на записи об услугах, оказанных Гримом клиентам в прошлом, но никаких имен нет, только инициалы. В основном колдовство было связано с косметикой, но некоторые более извращенные случаи заставили Хока вновь почувствовать дурноту. Хотя найденные документы очень интересны, в них не содержалось ничего, что указывало бы на связь Грима с Фенрисом. По крайней мере того, что Хок мог бы истолковать так. Он бросил бумаги на стол и разочарованно стал оглядываться вокруг.
   – Ничего мы здесь не найдем. Подлец очень хитер и внимателен. Ничего лишнего. Вероятно, самые важные сведения он держит только в голове.
   – Так оставим это для колдунов Стражи. Пусть вытаскивают их оттуда и отрабатывают свою зарплату, – предложила Фишер.
   Внезапно позади них раздался грозный рык, и капитаны быстро оглянулись. В другом конце комнаты Грим неуверенно поднимался на ноги. Колдун пару раз тряхнул головой, очевидно приводя таким образом мысли в порядок, затем взгляд его упал на Хока и Фишер, и лицо колдуна побагровело. Он медленно улыбнулся, снял мантию и отбросил ее в сторону. Мышцы на его груди и плечах вдруг стали быстро увеличиваться в объеме. Стражи, оцепенев, следили за трансформациями чародея. Лицо колдуна дрожало от ярости и тоже стало меняться, увеличиваясь в размерах. Глаза превратились в огромные черные тарелки, изо рта торчали острые клыки, появившиеся на месте зубов. Грим медленно двинулся вперед, на скрюченных пальцах выросли острые когти размером с хороший кинжал.
   – Я думаю, у нас могут возникнуть проблемы, – сказал Хок, сжимая в руках топор.
   – Иногда ты умеешь точно предвидеть будущее! – согласилась Фишер. – Что с ним происходит?
   – Видишь, как он здорово натренировался изменять форму! Может и свою внешность превращать черт знает во что!
   – Знаешь, что-то он мне нравится все меньше и меньше. Хорошо бы нам выбраться отсюда поскорее и вызвать подкрепление.
   – Не получится. Он стоит между нами и дверью. Придется самим с ним разбираться.
   – Великолепно, только как?
   – Дай подумать!
   Грим бросился вперед, его челюсти щелкнули, как стальной капкан. В лице колдуна теперь не осталось ничего человеческого. Хок и Фишер разбежались в разные стороны, чтобы атаковать чудовище с двух направлений. Глаза монстра тоже разошлись в стороны, продолжая следить одновременно за обоими Стражами. Хок сделал резкий выпад и ударил Грима топором. Тяжелое и острое лезвие прошло через тело чародея и вышло наружу, но крови не было. Рана закрылась мгновенно. На теле чудовища не осталось никаких следов. Фишер ударила мага с другой стороны мечом. Эффект был тот же. Колдун потянулся к Хоку огромной когтистой лапой. Тот быстро отступил, но рука продолжала преследовать его, вытягиваясь все больше и становясь все длиннее.
   – Камень! – не своим голосом закричал Хок, проворно увертываясь. – Попробуй нейтрализатор!
   – Я уже пробовала! Кажется, он совсем на него не действует!
   – Попробуй еще раз!
   Хок отскочил в сторону, и огромные кинжалообразные когти, промахнувшись, глубоко процарапали стену. Страж метнулся за письменный стол. Грим разнес его в щепки одним ударом гигантского кулака. Хок выбрался из-за обломков и быстро осмотрелся, стараясь найти путь к отступлению. Фишер вертела в руках камень-нейтрализатор, снова и снова шепча активирующее заклинание. Внезапно камень ярко засиял ослепительным светом и, мгновенно нагревшись, обжег ей руки. Изабель, вскрикнув, бросила его прямо в физиономию изменившего форму колдуна. Грим заметил камень и, пристально посмотрев, остановил его в полете взглядом. Камень взорвался в воздухе с оглушительным грохотом, оторвав голову колдуну и выбив все стекла в окнах.
   Несколько долгих мгновений стояла полная тишина, нарушаемая лишь падением осколков и обломков на пол. Хок и Фишер медленно поднялись на ноги, отряхивая пыль с одежды. На месте огромного чудовища теперь лежало обезглавленное тело Грима. Хок энергично тряс головой, стараясь избавиться от звона в ушах после взрыва. Изабель положила руки ему на плечи, и на секунду они обнялись.
   – На этот раз мы не очень-то хорошо сработали, не так ли, Хок?
   – Да, можно сказать и так. Фенрис исчез и обладает новой внешностью. Единственный, кто мог его узнать, лежит тут мертвый. И в довершение всего мы потеряли волшебный камень. Иногда так не везет, что хоть из дома не выходи!
   – Зато, по крайней мере, нас не обвинят в том, что мы теряем голову и действуем чересчур импульсивно, – ответила Фишер.
   Хок взглянул на нее вопросительно. Изабель указала на тело Грима:
   – На этот раз потеряли голову не мы, а он.

Глава 2
Фенрис ложится на дно

   Команда из Штаба наконец прибыла, следом за ней приехала труповозка. Два констебля, обведя мелом очертания обезглавленного тела, приступили к описанию места преступления. Судебный маг безучастно ожидал, когда они закончат. Он явно был не в духе из-за того, что пришлось вставать в такую рань. Хок и Фишер, прислонившись к стене и прихлебывая вино, пытались так составить отчет, чтобы их не понизили до констеблей или не случилось чего-нибудь похуже.
   Констебли неторопливо сверили свои заметки и уступили место судебному магу. Сердито посмотрев на них и засучив рукава, он опустился на колени возле тела. Переглянувшись, Хок и Фишер решили глотнуть свежего воздуха. Вскрытие – дело, конечно, необходимое, но уж очень грязное. Хок допил последние капли из бутылки, которую они с Фишер поочередно передавали друг другу, губы его скривились от терпкого вкуса. Вино оказалось паршивым и окончательно испортило ему настроение. Какой бы отчет они с Изабель ни представили, ясно одно – крупных неприятностей не избежать.
   Выйдя из квартиры Грима, Стражи по внешней лестнице спустились на улицу. Лошади труповозки мотали головами и шумно дышали. Пар от их дыхания висел в морозном воздухе. По-видимому, судебный маг уже приступил к снятию оставшихся заклятий и ловушек, потому что в окнах замерцали странные огни. Фишер поежилась, словно от порыва ледяного ветра.
   – Никак не могу отделаться от мысли, что мы что-то упустили. Фенрис пришел сюда за новым обликом. Но каким образом Грим связался с ним впервые? У Грима хорошее небольшое предприятие. Судя по найденным записям, он зарабатывал больше, чем мог потратить. Так зачем же ему всем рисковать и связываться с предателем? Деньги его не интересовали, да и в политику он никогда не вмешивался.
   – Возможно, его привлекала авантюрная сторона, – предположил Хок. – Грим оказался бы не первым дурачком, вообразившим, что делает историю, потрясает устои. А может, он точил зуб на Совет Хейвена, а тут подвернулся случай отомстить. Впрочем, как бы там ни было, человек мертв, и его дело умерло вместе с ним. Голову даю на отсечение, мы никогда не узнаем истины.
   Низкий равномерный звон колокола, раздавшийся в ушах, сообщил о том, что Штаб Стражи вызывает их на связь. Хок энергично потряс головой, чтобы звук исчез.
   – Мне больше нравилось, когда они пользовались гонгом. Чертов колокол пронизывает меня насквозь.
   В этот момент звон сменился голосом колдуна из Штаба:
   – Капитанам Хоку и Фишер: немедленно связаться с командиром Стражи Дюбуа. Сообщение чрезвычайной важности. Все остальные приказы отменяются.
   Подождав, не последует ли продолжение, Хок и Фишер переглянулись.
   – Похоже, начальству не потребовалось много времени, чтобы узнать новости, – проворчал Хок.
   Изабель пожала плечами:
   – Хейвен любит плохие новости. Сам мог убедиться, люди только и мечтают вывалять нас в грязи. Мы с тобой слишком честны, чтобы быть популярными.
   – Черт с ними, мы выдерживали и не такие бури.
   – Правильно, – согласилась Фишер. – Нужно только как следует пригнуться, тогда буря пройдет над нами.
   – Ты действительно так считаешь?
   – Нет. А ты?
   – Я тоже. Но даже если и так, Дюбуа лучше сегодня не кричать на меня, – жестко произнес Хок. – Если он повысит голос, боюсь, отвечу ему не по уставу.
   – Сомневаюсь, что подобное поведение пойдет нам на пользу.
   – Во всяком случае, не повредит.
   – Ты прав.
* * *
   Стоило Хоку и Фишер появиться в дверях Штаба, как откуда ни возьмись вырос констебль и настойчиво предложил провести их в кабинет командира Дюбуа. На всем протяжении пути по зданию встречные Стражи провожали их взглядами. Слухи распространяются быстро, никто не хочет рисковать своим положением. Мрачно улыбаясь, Хок положил руку на рукоять топора. Покосившись на Фишер, он увидел, что ее рука уже давно лежит на эфесе меча.
   Констебль подвел их к двери кабинета Дюбуа и осторожно постучал. После долгой паузы командир предложил войти. Открыв дверь, констебль посторонился, пропуская Стражей вперед. Хок спокойно вошел, Фишер следовала за ним. Дверь захлопнулась. Хок прислушался, но не услышал шагов уходящего констебля. Дело становилось интересным. Значит, констебль все еще здесь, сторожит, чтобы никто не вошел… или не вышел. Хок усмехнулся про себя, в то время как они с Фишер вежливо кланялись Дюбуа. Если они решат покинуть кабинет, потребуется не один констебль, чтобы помешать им.
   Дюбуа внимательно посмотрел на Стражей и недовольно покрутил носом.
   – Бог мой, какие же вы грязные! Мне доводилось встречать бродяг в Дьявольской западне, которые выглядели гораздо презентабельнее вас. Вы позорите нашу форму.
   Взглянув на свою разорванную и забрызганную кровью одежду, Хок признал правоту этих слов. Сегодняшний вечер выдался не из легких. Мельком взглянув на жену, он заметил, что и она выглядит не лучше. Мех на плаще Фишер свалялся и слипся, к нему прилипли кусочки мусора из бака, в который она влетела после схватки у мадам Зары. В довершение всего от обоих исходил ужасный запах. Хок посмотрел на Дюбуа, стараясь придать лицу самое невинное выражение, но взгляд командира стал еще холоднее. Полное отсутствие волос на голове делало облик Дюбуа весьма впечатляющим.
   – Вы снова потеряли свой плащ, Хок! Что случилось на этот раз? Кто-то подкрался и утащил его, пока вы дремали? Где, черт побери, ваш плащ?!
   Хок глубоко задумался, за него ответила Фишер:
   – Плащ пригвоздили к стене в доме спиритуалистки.
   Дюбуа вздрогнул.
   – Я не собираюсь расспрашивать вас, что вы там делали. Боюсь, мои нервы не выдержат подобной истории. Вы понимаете, Хок, что вам требуется новых плащей за один год больше, чем другим за весь срок службы? Вы хоть представляете, сколько они стоят?
   – Да, – ответил Хок. – Вы же постоянно удерживаете их стоимость из моего жалованья.
   – Черт побери, – выругался Дюбуа. – Наш годовой бюджет вашими стараниями не укрепить. А теперь, может быть, вы объясните, что вы сделали с камнем – нейтрализатором магии, который по моему приказу должны были сдать в арсенал?
   – А это нам поможет? – поинтересовался Хок.
   – Не очень.
   – Тогда и объяснять не стоит.
   Фишер бросила быстрый взгляд на потемневшее лицо командира.
   – Успокойтесь, – вмешалась она. – Камень спас наши жизни. Если бы я не швырнула его в лицо Грима, мы бы не стояли сейчас в вашем кабинете.
   – Я бы сумел это пережить, – съязвил Дюбуа.
   Он вытащил из стола лист бумаги и уставился на него. Хок задумчиво рассматривал склоненную голову командира. Происходило что-то странное. Дюбуа должен был сорвать их нашивки за то, что они упустили Фенриса, а не отчитывать за потерянный плащ и незаконное использование камня-нейтрализатора. Командир никогда не скрывал, что он не одобряет методы Хока и Фишер, и всегда с удовольствием отыскивал недостатки в их работе. Бегство Фенриса предоставляло ему отличный повод разжаловать непокорную парочку в констебли или найти для них что-нибудь похуже. Но почему-то Дюбуа ни разу не упомянул о шпионе. «Наверняка у него в запасе какое-то неприятное сообщение», – подумал Хок.
   Мозг Стража работал с невероятным напряжением. Возможно, Совет, узнав о бегстве Фенриса, собирается возложить вину за это на Хока и Фишер. Власть легко сможет предъявить им обвинение в измене: намеренно позволив шпиону скрыться, Хок и Фишер убили Грима, чтобы скрыть свое предательство. Хок заставил себя не думать об этом. Подобный вариант – еще не самое плохое. Вероятно, Дюбуа готовит им что-то похуже – например, тюремное заключение. Да, такой выход кажется наиболее вероятным. Хок слегка расслабился. Что бы с ними ни сделали, они выдержат. После пяти лет работы на Северной окраине и он, и Фишер сумеют выдержать все, что угодно.
   Аккуратно сложив бумагу и постучав пальцами по столу, Дюбуа внимательно посмотрел на Стражей:
   – Единственный раз в вашей жизни вам подвалила удача. Мы знаем, где Фенрис. Команда магов Совета, зная, что Грим каким-то образом замешан в измене, неусыпно следила за ним. Поэтому, когда Фенрис бежал, приобретя новый облик, они сумели магическим способом последовать за ним до нового убежища.
   – Подождите, – вмешалась Фишер, – если мы знаем, где он находится, почему немедленно не пойти туда и не схватить?
   – К несчастью, все не так просто.
   – Не думаю, чтобы это оказалось слишком сложно, – заметил Хок. Дюбуа фыркнул.
   – Как уверяют маги, Фенрис скрылся в Башне Макнейлов за городской стеной. Но он явно обладает магической защитой, которую обеспечивают ему его хозяева. Наши люди не сумели даже разглядеть новое лицо шпиона.
   – Нет проблем, – заявил Хок. – Мы проникнем туда, арестуем всех, а потом выберем из них Фенриса.
   – Не думаю, что такое решение правильно, – ответил командир. – Забудьте о нем. Макнейлы – одна из самых старинных и уважаемых семей в Хейвене. Мы не вправе даже прикоснуться к ним. Если один из них окажется предателем, разразится страшный скандал. Нам отдан приказ любыми средствами избежать огласки. Для осуществления операции, да хранят нас Боги, мы выбрали вас.
   – Ну хорошо, я тронута, – сказала Фишер. – Но почему опять нас?
   – По вашей вине описание Фенриса, которое у нас было, стало абсолютно бесполезным. Но вы, по крайней мере, реально встречались с этим человеком, и есть шанс, что сумеете узнать его по каким-то присущим ему чертам, манере поведения или характерным жестам. Итак, вы двое отправляетесь за ним сугубо неофициально. Ваша задача – опознать Фенриса и вытащить его из Башни, не вмешивая никого из семьи. План, конечно, так себе, но другого выхода у нас нет. Вопросы есть?
   – Да, – ответил Хок. – Расскажите нам о Башне Макнейлов.
   – Уже четырнадцать поколений это резиденция семьи. Она защищена и старинным чародейством, и усилиями лучшей охранной фирмы Хейвена. Глава семьи, Дункан Макнейл, умер в прошлом месяце, а значит, к счастью для нас, в доме сейчас царит полная неразбериха. Главой клана по завещанию Дункана должен стать его сын Джеми. По обычаю, все ныне живущие члены семьи обязаны прибыть в Башню выразить свое уважение преемнику Дункана, а заодно и побороться за власть и влияние в клане. Ничто так не привлекает стервятников, как семейные погребения. Фенрис, скорее всего, будет выдавать себя за дальнего родственника, так что и вам придется исполнять такие же роли.
   
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать