Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Темная сторона Луны

   Каково это – жить в мире устоявшихся догм, в мире, где давно за тебя решили, что правильно, а что нет, как тебе поступать и думать? А каково это, когда подобный мир рушится, когда на смену определенности приходит вакуум, когда осознаешь, что есть те, кто выше правил, обязательных для тебя? Каково это – учиться принимать самостоятельные решения, подобно тому как ребенок учится ходить, спотыкаясь, падая, набивая синяки и шишки?
   Когда мечей и магии недостаточно, чтобы пробиться сквозь завесу лицемерия, когда весь мир восстает против тебя, объявляя награду за твою голову, когда образ жизни отцов больше не подходит для детей, – нужно нечто большее. Нужно понимание, кто ты и куда тебе идти. Ведь на силу найдется еще большая сила, но кто сможет встать на пути у человека, четко видящего свою цель? Нужно Просветление, которое превыше ветхих догм. И тогда даже на Темной стороне Луны проклюнется луч света, слабый, как новорожденный птенец, но ужасный для тех, чьи глаза отвыкли видеть.


Сергей Дорош Темная сторона Луны

И две тысячи лет – война,
Война без особых причин.
Война – дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная-красная кровь —
Через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава,
Через три она снова жива
И согрета лучами звезды
По имени Солнце…

Группа «Кино». Звезда по имени Солнце
Там, за окном —
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка…

Группа «Кино». Сказка

Пролог

   …Спина, старческая, сгорбленная. Седые волосы густы, как у юноши. Сколько же надо прожить высшему, чтобы стать стариком? А это важно? Это воин – тот, кто убивает, – и у него есть амулет…
   …Тени неохотно расступились, выпуская его. Тело слилось с кинжалом в одном атакующем порыве. Ненависть? За что его ненавидеть? Просто нужно десять амулетов. Лучше снять их с трупов воинов. Они убивают лицом к лицу, ты – со спины, но это лишь детали. Смерть – она и есть смерть…
   …Стальной захват пальцев на запястье. Он даже обернуться не удосужился. Вот и не верь слухам. Да, они действительно чуют опасность тоньше зверей. Два меча так и не покинули ножен. Но сутулость ушла, грива седых волос всколыхнулась веером. Короткий, скупой поворот. Ни на волос меньше, ни на волос больше: столько, сколько надо, чтобы пятнадцатилетний мальчишка согнулся пополам с рукой, завернутой за спину, выронив кинжал. Удар под колено. И вся кошачья ловкость тренированного тела не спасает от падения, боль в суставах…
   …«Почему я? Ты быстр и ловок. Маг, священник или шпион – ты бы справился. Почему воин, который умудрился дожить до старости?»
   «Ты несешь смерть. Значит, из всех них ты более всего ее достоин. – Шепот сквозь боль. Воин так и не отпустил его. – А своих… Они сволочи, девять из десяти, но свои…»
   «Тебе бы на Марс попасть, чудо с Плутона…»
   «Я не боюсь смерти».
   «Именно поэтому я тебе ее не дам».
   «Отберешь амулет?»
   «Нет, покажу путь»…
   …Камень больно бьет в спину. Рука в который раз проходит мимо. Голос старика: «Не думай. Освободи свои инстинкты. Ты же уже научился уворачиваться от камней. Почему же не идешь дальше, не ловишь?.. Время. Месяц – это слишком мало. Прости, мы, старики, так спешим, боимся не успеть»…
   …Сабли вылетают из рук. Воин опустил мечи.
   «Неплохо для месяца. Ты быстро учишься. Уже можешь держаться против меня семь минут, если уходишь в глухую защиту».
   «Я хочу двигаться так же быстро, как ты, учитель».
   «Это высшее искусство. Ты еще не готов к его постижению… В Тень, быстро!»
   Тело, привыкшее мгновенно исполнять приказы учителя, уже растворяется в черном сумраке…
   …Гордый орлиный профиль, бледное лицо. Клинки опущены к земле, но спокойствие иллюзорно. Слова – каждое как плевок в лицо: «Ты посмел передать наше мастерство непосвященному. Ты умрешь, предатель, и он умрет».
   «Пожалей его, он знает совсем чуть-чуть, всего месяц тренировок».
   «Закон суров, но он – закон»…
   …Четыре клинка сплетаются в смертельном танце. А он крадется по Теням. Широкая спина. Хвост черных волос. Тело – размытое пятно. Успеть, успеть, не дать свершиться…
   Он опоздал. Мечи один за другим пронзили грудь учителя. Удар воина, удар, несущий смерть без права воскрешения. Красная пелена, змеиный бросок. Кинжал входит в основание шеи. Момент был пойман. Черноволосый слишком занят убийством своего брата-воина. Что ему молодой убийца? А вот что…
   …Первый амулет, снятый с тела убитого врага. Тот, что был у учителя, взять не поднялась рука, хоть старик был бы только рад. Но есть то, чего нельзя, потому что душа (откуда она у жителя Плутона?) не приемлет. Прощай, учитель, прощай, детство, здравствуй, одиночество…

Часть первая
Святыня

Свято место не бывает без врага.
Полированным прикладом – наугад.
В непростреленной шинели – напролом.
Бравым маршем заглушив зубовный скрежет.
Ведь солдатами не рождаются,
Солдатами – умирают.

Группа «Гражданская оборона». Солдатами не рождаются
   Тени зловеще сгустились в углу позади сидящего в кресле мужчины. Ночь навевала мысли о смерти, таящейся во тьме. Темная, скупо обставленная комната только нагнетала атмосферу страха. Где-то ухнул филин, и тень летучей мыши на миг перечеркнула луч неяркого света из окна. Высокая стройная фигура утонченного молодого аристократа, словно сотканная из теней, появилась в углу. Черный камзол, украшенный серебром – не кричаще, со вкусом, – высокие ботфорты, широкополая шляпа с зеленым пером, ну и конечно же длинный черный плащ, под которым слева угадывались ножны шпаги. Два кинжала за голенищами. Тени скрывали черты лица загадочного незнакомца…
   Сидящий в кресле метнул что-то, не оборачиваясь, – что-то, что вонзилось в стену на волосок от уха таинственного незнакомца…
   Ну как? По-моему, неплохо сказано. В меру загадочно и в меру возвышенно. Тайви говорит, что писатель из меня не так чтобы очень, но, когда я говорю о себе, во мне открывается неисчерпаемый кладезь красноречия. Печально, но Тайви можно верить больше. К тому же чувство юмора у нее своеобразное. Если она видит, что слова ее заденут тебя за живое (а она это видит четко), то не станет с этим шутить, – а я недавно открыл в себе писательский дар…
   Кстати, прошу простить меня, благородные сеньоры, я не представился. Как вы поняли, таинственный незнакомец – это я, Луис Радриго Диэс дель Сентилья маркиз де Касталенде и Самдора. Что, слишком длинно? Ах, понимаю, золотой век прошел. Все куда-то спешат, и произносить полностью имя смиренного (очень – написано женским почерком) и скромного (сверх меры – та же женская рука) живущего в тенях, по мне, кстати, лучшем из этих несовершеннейших миров, никто и не утруждается, считая утомительным и ненужным. Ну что же, называйте меня просто Луи, я привык.
   Ну а та статуя, которая, чуя мое приближение, метнула в меня… не помню, как это называется – сюрикэн или ся-кэн, – по мне, звездочка – она звездочка и есть. Так вот, этот колоритный субъект известен всем под именем Хансер. Судя по его повадкам, в нем явно течет кровь каких-нибудь пустынных шейхов, но кто сможет это проверить? Разве что та же Тайви. Кстати, после написания я планирую отдать рукопись ей, так как многое пишется с ее слов. Пусть проверит, все ли я запомнил достаточно точно. Может, что подправит. Она девочка обстоятельная и аккуратная, и память у нее дай бог каждому.
   Кстати, речь у меня в основном пойдет о Хансере. Просто вокруг него завертелось столько событий, что он уже сейчас стал легендой. А через тысячу-другую лет факты выветрятся из памяти народной, останутся одни байки. Не хочу, чтобы воспоминания об этом неординарном прерывающем нить превратились в какие-нибудь сказания о Рустаме, песнь о Роланде или былину об Алеше Поповиче. Он достоин того, чтобы потомки помнили все как есть, не привирая небылиц, тем более что и в реальные события тяжело поверить.
   Хансер. Человек, прошедший через школу Плутона. Самую загадочную из школ. Он мало изменился с тех пор, как я его увидел впервые. Те же черные угольки глаз… впрочем, какие угольки? У всех плутонцев в глубине глаз бездонные ледяные колодцы. Это обучение на них так влияет. И выходят с этой планеты в большинстве своем полные отморозки. Для такого что человека убить, что муху прихлопнуть – один черт. Но Хансер – это другое. Впрочем, сами поймете, если дочитаете до конца. Волосы у него черные, как и у меня, только, в отличие от моих, совсем не вьются. Лицо чуть вытянутое, словно вырубленное (высеченное – правка Тайви) из камня, с четко очерченными высокими скулами. Нос с еле заметной горбинкой. Не знаю, от природы он такой или от того, что два раза был сломан. Тело его худощаво и жилисто. Правда, это я знаю лишь со слов Тайви, потому что он всегда носил свободные одежды арабского покроя, в недрах которых обычно таилась целая куча всяких смертоубийственных штучек.
   Впрочем, и лицо свое он предпочитал закрывать. У плутонцев это обычное дело. Так что некоторые из низших нас даже путали. Ну что за несправедливость? Ну да, телосложением и ростом мы схожи. Но мой нос имеет горбинку без всяких переломов. В отличие от его гладко выбритой физиономии, я ношу аккуратную эспаньолку, ну и мои ярко-синие (и, как признают многие женщины, очень выразительные) глаза уж нельзя спутать с его тяжелым взглядом. Да и в те же лохмотья, что он, я не оденусь и с ножом у горла. Но низшие – что с них взять?
   А начать я решил с очередного своего проигрыша в игру «подкрадись к Хансеру». Этот шейх пустынь всегда чувствует мое приближение, как бы намертво ни сливался я с Тенями. Нет, это, конечно, не чутье несущих спокойствие, которое позволяет им взять из воздуха выпущенный в спину из Теней арбалетный болт, но все же… По крайней мере, звездочку он вогнал точно. Сегодня точно, как никогда. Мне даже страшно стало, когда представил это порождение извращенной плутонской фантазии с загнутыми и чуть зазубренными краями у себя во лбу. Мозги по стене – плохое начало разговора. Иногда нужно пораскинуть мозгами, кто же спорит, но точно не в этом смысле.
   А он повернулся ко мне и оскалился – у него это считается улыбкой. Да такой улыбкой врагов в бою пугать. Одно слово – прерывающий нить.
   – Привет, Луи.
   – Привет, Хан. Обязательно было швыряться этим порождением больной фантазии воспаленного мозга?
   Наверное, мой голос чуточку дрогнул, потому что он оскалился еще шире:
   – Тащи ее сюда.
   Он небрежно бросил на стол поданную мной звездочку. Я присел на неудобный стул и в который раз проворчал:
   – Живешь как какой-то низший. Ни ложа нормального, мебель вся как будто тобой и сколочена. Стулья – непонятно, под чьи задницы. На них разве что черепаха удобно сидеть может или змея какая.
   – Кошмар, – в очередной раз согласился Хансер. И я прекрасно знал, что разговоры эти ни к чему не приведут. Так, вырвалось, крик души. Хансер неплохой парень для прерывающего нить, но утонченности в нем – ни на грамм.
   – Ну, выкладывай, живущий, что задумал, – меж тем продолжал Хансер. – Ночь у меня свободна, так что компанию в твоих похождениях составить могу. Только при условии, что не будешь напиваться, как в прошлый раз.
   Нет, ну не язва? Знает о моей слабости и пользуется вовсю. Так вообще я человек спокойный и мирный. Нет, конечно, оскорблений не прощаю – дворянская кровь, как-никак, – но драки на свою голову не ищу. Так, могу по мелочи рога кому наставить, но попробуй поймай на горячем живущего в тенях. А вот когда выпью… Ну, сам не помню, и достоверных свидетелей нет. А Хансер как расскажет, так и дружина пьяных норманнов рядом со мной – пансионат для благородных девиц на выгуле. К счастью, его рассказы я всегда делю на десять. А косые взгляды… Ну, мало ли чего люди косятся. Я ведь знаю свои способности – я не боец, в драку зря не полезу, да и вообще, если возможно, постараюсь избежать ее.
   Опять я отвлекся, но это не так уж плохо. Должны же вы представлять себе, какой язвой был Хансер.
   – Нет, Хан, дело не в пьянке, – ответил я, делая вид, что его замечание никак меня не задело. Актер я не в пример лучше него. Правда, он – непроницаемый тип, и черт его знает, насколько воспринимает мою игру за чистую монету.
   – Мы уходим на Землю, – тихо сказал я.
   – И что Совету там понадобилось? – Каменная статуя позволила себе капельку удивления. Запомните этот момент! Нет, понять его можно: высшие доменов редко заглядывали на Землю. Нам и на Луне дел хватало. Да и неспокойно там. Помню, одно время лет пятьсот туда носа не казали, явились – а все уже по-другому. Вместо кремневых мушкетов – автоматическое оружие. А уж после того Армагеддеца, который устроили тамошние низшие, мы и вовсе Прародину забросили. И тут вдруг на тебе…
   – Не знаю, если честно, – признался я. – Про то лишь предводителю группы сказали.
   – Отряд большой?
   – Я, Орсо, Тайви, Аркадия и четыре ученика Лин-Ке-Тора: Ярослава, Болемир, младшенький Болеслава, Робин и Любослав.
   – Интересный подбор. Ни одного несущего спокойствие?
   – Веришь – нет, сам поразился. Конечно, сеньорам советникам виднее, но чего-то они перемудрили.
   – Может – да, может – нет. На Землю – без несущего спокойствие, но с четырьмя его учениками, кстати, лучшими, если ты не знаешь…
   – Ну, в этом я тебе верю. Это ты понимаешь во всех этих марсианских изворотах, не я. – Эти слова дались мне без усилий. Что поделаешь, если моя шпага не может противостоять двум видам высших: несущим спокойствие и прерывающим нить. Убивать – это их задача. Я – лазутчик. Но любому другому лучше не испытывать моего терпения. (А то и небу станет жарко. – Пометка Тайви).
   – Нет, отчего же, все логично более или менее. Подумай сам, Лин-Ке-Тор – слишком заметная фигура. А отправляют лучшего лазутчика, двух боевых магов, священницу и хороших бойцов, но пока не привлекающих внимания. Значит, других доменовцев встретить не боятся. В противном случае, направили бы меня или кого-то другого из прерывающих нить. А против низших и ученики вчетвером – это целое войско. А на случай встречи с друидами посылают Орсо – бывшего друида. Тайви же сможет договориться с Воинством Небесным.
   – Да, все логично, Хан, но моя интуиция иногда противоречит логике. И если так получается, я больше верю интуиции.
   – И как?
   – Пока жив, как видишь.
   – И что она говорит на этот раз?
   – Что мы многого не знаем. И что с тобой за спиной мне будет спокойнее, чем даже с Лин-Ке-Тором.
   Он поверил мне. Еще бы, плутонцы действовали, руководствуясь точным расчетом, а меркурианцы – еще и интуицией. Вещь это ненадежная, но если уж заговорила… Для расчета нужно знать все факты, а они зачастую неизвестны.
   – Кто предводитель? – спросил он.
   – Аркадия, – ответил я и замер. О Хансере, тогда еще молодом прерывающем нить, и Аркадии, повелевающей стихиями, говорили разное. А сам Хан особо не распространялся – не любил он этого. Но я-то, живущий в тенях, я знаю, что у них был бурный роман, едва не закончившийся дуэлью. Понять это можно. Слишком властна была Аркадия, слишком независим Хансер. И слишком опасен. С тех пор их отношения… Ну, сами можете понять, тем более что колдунистическая стервища, по-моему, все еще была к нему неравнодушна. А он всем видом давал понять, что ушедшего не воротишь. И та же интуиция тогда подсказывала мне, что малышка Тайви покорила его мягкое, но закованное в непробиваемый доспех сердце…
О, соловей полуночных лесов,
Я жив лишь миг коротких встреч с тобою.
Пусть сердца дверь закрыта на засов —
Ее я настежь для тебя открою…[1]

   Впрочем, я опять увлекся. По-моему, Хан был романтиком глубоко в душе. Но Плутон жестоко вытравливает такие чувства. Хотя не о том речь. Я уже засомневался, что Хан согласится идти вниз под началом Аркадии, когда он сказал:
   – Надеюсь, это того стоит. И как ты думаешь убедить ее взять меня?
   – Я имею право привести в отряд себе помощника, владеющего Тенями.
   – Если большинство будет не против, – напомнил мне Хансер.
   – Орсо и Тайви будут только за, я уверен. А мелюзга пусть попробует хоть слово вякнуть.
   – И что?
   – Не знаю, – рассмеялся я. – Ярослава-то в четверке старшая, а последнюю неделю я ночую преимущественно в ее постели, так что… – Я встал и церемонно поклонился, чем вызвал еще один оскал, именуемый улыбкой.
   – Сколько с нами пойдет низших?
   – Ни одного. И не надо делать удивленных глаз, тебе это не идет.
   В этом я, конечно, перегнул, на сей раз его невозмутимость не дала и малейшей трещины, но пусть поломает голову, чем себя выдал.
   – Значит, операция очень секретная, – кивнул он, словно подтверждая свои мысли. – Когда выступаем?
   – Портал через час. Успеешь собраться?
   – Нищему собраться – только подпоясаться.

   Впрочем, я уже видел сборы Хансера и знал, что они не так быстры, как он говорит. Конечно, его бурнус – это кладезь всевозможных способов убийства. И то, что я видел, даже я, который привык ВИДЕТЬ, было лишь верхушкой айсберга. И эта верхушка сейчас появилась из его тайников. Две бандельеры с метательными кинжалами, такой же пояс поверх зеленого кушака – единственного знака, говорившего о его принадлежности к Зеленому домену. Наручи – вроде бы простые, кожаные, лакированные, но я знал, что по внешней стороне в них скрывается по пять метательных звезд, которые неизвестно как появляются в руках Хансера и таким же интересным способом возвращаются назад, поразив цель.
   Три засапожных ножа. Один – настоящий, боевой, которым можно парировать даже удары меча, второй – изогнутый, острый, как бритва, – для перерезания горла. Третий – тонкий стилет, способный пройти даже сквозь звенья кольчуги.
   На поясе еще два парных боевых ножа – эти для ближнего боя и вспарывания живота. Как видите, мой друг всегда запасался оружием на все случаи жизни. Но самыми примечательными были две сабли, которые он носил за спиной. Любое оружие высших – это не просто оружие. У каждого прерывающего нить оно усиливает какие-нибудь их способности. С этой точки зрения сабли Хансера были проще некуда. Но вот сбалансированы они были точно по его руке, причем менялись вместе с изменением хозяина, четко подстраиваясь под его силу, ловкость или даже стиль боя.
Не бойся жаркой битвы круговерти.
Не бойся монстров, наводящих страх,
Не бойся честной стали – бойся смерти,
Той, что крадется за тобой в Тенях.

   Да, они были такими, прерывающие нить – презираемые, нелюбимые, с холодными колодцами глаз. Их оружие всегда смазано ядом. Не смертельным – таких мало, и известны они только Воинству Небесному. Яды прерывающих могли ослабить, сильнейшие – даже парализовать. Их клинки могли достать любую жертву, кроме несущего спокойствие. Но и против последних у них хватало способов довести дело до смертельного удара, когда жертва не сможет поднять руку для своей защиты. Последний довод любого домена, когда ничто уже не может помочь. И мне было спокойнее от того, что наш последний довод считался одним из сильнейших и был моим другом.
   Вообще это великая редкость – прерывающий нить, которому можно доверять. Для большинства существует лишь одна незыблемая клятва: клятва домену. Для Хансера честь не была смыслом жизни, как для того же Лин-Ке-Тора, но и бранным словом не была.
   – Готов, – сказал он минут через десять, набрасывая на плечи плащ, столь же черный, как и вся его одежда. Лицо уже закрыто, а открытая часть – в черных зигзагах маскировочного грима. В сумерках даже на открытой местности его не сразу заметишь. Ну конечно, слиянию с Тенями я научил его хорошо (то, что он умел до этого – средний уровень плутонцев, – мне казалось полным убожеством), но такой глубины, как я, он достичь просто не мог. Вот и компенсировал это как умел, и компенсировал неплохо.
   – Пошли, – ответил я.
   У Хансера было две комнаты. Одна – для гостей, другая, та, где мы сейчас находились, – для него. Без преувеличения могу сказать, что здесь кроме него бывал лишь я, потому что двери в комнате не было, а открыть туда портал было невозможно. Единственный путь – через Тени.
О, вечная ночь, о, густая тень,
Где свет и тьма сплелись воедино,
Где, словно любовники, ночь и день
В извечной пляске неторопливой.

   Тени, вечные Тени. Мне жалко тех, кто не может увидеть их изнутри, и вдвойне жалко таких, как Хансер, что увидели только краешек и не имеют шанса постичь большее. Там, в Тенях, я – бог. Там я могу завязать узлом с десяток Хансеров, а они даже не поймут, что с ними происходит. Иногда мне кажется, что моя жизнь в Свете или Тьме – лишь тень жизни. Лишь там, за гранью видимого, я живу по-настоящему. Лишь там понимаю, что я действительно высший. Там нет привычных понятий, нет стен и пропастей, которые могут встать на пути в обычном мире. Есть блаженная Тень, стены Света и пропасти Тьмы. И попавший в них вновь оказывается в обычном мире. Это всегда мучительно-тоскливо.
   О, благородные сеньоры, о Тенях я могу говорить часами, днями, и слова будут изливаться не из уст, а из глубин души. Но сейчас не о том, ибо говорить о Тенях с непосвященными – все равно что объяснять слепому прелесть алой розы ясным рассветом, когда восходящее солнце играет в капельках росы на нежных, словно губы прекрасной девушки, лепестках.
   Мы шли Тенями, и они стлались нам под ноги, увлекая за собой. Хансер, усталый странник, и я, словно в пьянящем танце. В этом разница между нами. Я смог сделать так, чтобы Тени не давили ему на плечи, но научить его танцевать было выше моих сил.
   Башня порталов. Пешком туда подниматься – врагу не пожелаешь. Мы взлетели словно на крыльях. Перед выходом из Тени я задержался, чтобы толкнуть Хансера в спину. Он, понятно, меня не видел и на сей раз даже не почувствовал, поэтому вылетел из Теней, словно пробка из бутылки. Впрочем, те, кто был в башне, этого не заметили. Все-таки ловкости этого кота можно только позавидовать. Меня это не удивило: я знал Хансера очень хорошо, иначе не позволил бы себе таких шуток.
   – Проводить пришел? – недружелюбно поинтересовалась Аркадия. Вот рыжая бестия. Красивая женщина, что ни говори. Породистое личико, тонкие, прекрасные черты. Правда, в глаза ей смотреть никому не посоветовал бы. Ведьма – и все тут. Я однажды попробовал. Мир будто уходит куда-то. Остаются лишь эти большие карие глаза, в которых ты словно тонешь. Тайви была полной ее противоположностью. Светленькая девочка с кожей, нежной даже на взгляд, пшеничного цвета волосами. Хрупкая и тонкая, словно тростинка. Взгляд ее синих глаз, кстати, похожих на мои, нес успокоение, ободрял и поддерживал.
   Орсо. Медведь – он и есть медведь. От друидов он, конечно, ушел, но замашки остались. И медвежья шкура, служившая ему плащом, с черепом зверя вместо шлема очень шокировала молоденьких повелевающих стихиями. Окладистая борода, на левой щеке шрам от удара друидского серпа-меча. Сам Орсо был тоже не дурак подраться. Могучие обнаженные руки он всегда украшал бронзовыми браслетами на запястьях и бицепсах. А его знаменитые «когти», как обычно, висели на поясе. Очень интересное оружие. Три изогнутых лезвия длиной сантиметров тридцать. Они сами прыгали ему на руки, стоило Орсо сжать кулаки и подумать об этом, и намертво прирастали к браслетам, прикрывая и тыльную сторону ладоней, и костяшки пальцев. Ну, не знаю, описал как сумел. А вообще чтобы понять, надо увидеть.
   Широкое лицо сего достойнейшего повелевающего стихиями лучше всяких слов говорило о количестве пива, которое он может поглотить. Темные вьющиеся волосы лишь на висках заплетены в две косы. С первого взгляда он производил впечатление неопрятного варвара, но было оно обманчивым. Как говорил сам Орсо, друиды очень чистоплотны, и сам был этому живым подтверждением.
   Магический посох его представлял собой жутко покрученную палку с навершием в виде медвежьего черепа. Но самое интересное – когда однажды (хорошо надравшись) он все-таки дал мне подержать эту свою святыню, я сразу оценил идеальный баланс. Внешний вид в этом случае был обманчив, а корявая деревяшка на поверку оказалась отличной боевой палицей.
   Аркадия Орсо не любила. Но в путешествии на Землю он, самый слабый из повелевающих стихиями, был незаменим. Да и судить его только по магическим способностям высших было опрометчиво. У него в запасе хватало друидских штучек, от которых хоть стой, хоть падай. Да и бойцом он был примерно уровня Хансера, а может, и выше. Словом, ни в чем не сильнейший, но смесь… сейчас, сейчас вспомню… термоядерная, вот.
   Несущие спокойствие… хотя нет, эту четверку так называть рано. Просто воины, они сидели у стены, поджав под себя ноги, и медитировали или по крайней мере делали вид, что медитируют. Тройка светловолосых, голубоглазых, славянского корня – и Робин, худощавый и гибкий, с каштановыми волосами, потомок британских рыцарей. Их невозмутимость выглядела бы величественно, пройди они уже посвящение на Марсе, а сейчас мне лично было смешно.
   Ярослава бросила на меня короткий взгляд, но даже не кивнула, только в уголках губ родилась еле заметная улыбка. Ну конечно, мы великая воительница, вождь отряда из трех сопляков, нам не пристало обращать внимание на какого-то живущего в тенях. Ночью было совсем по-другому… но это не суть важно.
   – Расслабься, куколка, – повернулся я к Аркадии. – Хан с нами.
   – Что? – Глаза ее сузились, и я поневоле отвел взгляд. Тонкие пальцы нервно сжали резной жезл с навершием в виде черной розы. Непонятно к чему всплыло в голове, что оно стало таким после знакомства этой стервы с Хансером – понимаете, какого знакомства. А черные розы Хан любил.
   – Что слышала. Я не собираюсь идти на Землю без напарника по Теням.
   – Так выбери любого слизняка, подобного тебе.
   Ха-ха, она думала, что меня это задело. Кто вообще придает значение словам взбешенной брошенной женщины?
   – На слизняка нельзя положиться, – спокойно ответил я. – А Хансер – стальной парень, и ты это знаешь лучше меня.
   Удар попал в цель. Она задохнулась, не найдя слов. Нет, все-таки Аркадия, когда рядом нет Хансера, – чудо-женщина, образец рассудительности и здравомыслия. Но когда он рядом… ох, Хан, было ошибкой с ней сойтись, и еще большей – разбежаться. Вот мы кричим: «высшие, высшие», а присмотреться – те же люди, ни хрена высшего, кроме сил. А ведь слон сильнее человека, но высшим его за это не называют.
   – И в конце концов, разве отряд против?
   – Я – за, – осклабился Орсо. Не будь он нашим другом, он все равно не упустил бы случая щелкнуть по носу этот образец высокомерия по имени Аркадия.
   – Если хочет, пусть идет. – Тайви, как всегда, в своем репертуаре. Нет, плохого про нее трудно что-то сказать, тем более что ни Хан, ни Лин-Ке-Тор не поймут этого и не оценят. Но иногда от ее правильности тошнит. Вот и сейчас вроде бы и «да» сказала, а так, что и злиться на нее Аркадии не за что.
   Яра молчала. Я бросил на нее красноречивый взгляд. Аркадия перехватила его. Ну и пусть. Та достаточно умна, чтобы промолчать.
   – Пусть не путается под ногами в бою, – бесстрастным голосом произнесла эта чудо-воительница. – А две тени лучше, чем одна тень.
   Умница. Впрочем, другую Лин старшей бы не поставил. Тогда мне казалось, что она задержится у меня дольше, чем прочие. Сильная, неутомимая и при этом удивительно женственная. К тому же она знала, куда стоит, а куда не стоит совать свой милый, чуть вздернутый носик. Может, это знаменитое предвидение несущих спокойствие в ней пробуждается? Не знаю. До нее воинствующие женщины меня не интересовали, так что сравнивать не с кем.
   В этот момент появился Велимир – советник, повелевающий стихиями. Несмотря на его четыреста с хвостом лет, седина еще не припорошила пеплом его волосы и бороду. Он окинул нас взглядом из-под кустистых бровей. Нахмурился, увидев Хансера, но смолчал. Обычная неприязнь к прерывающим нить.
   – Готовы? – просто спросил он. Ну конечно, все уже было сказано и обговорено заранее. Каждый знал то, что ему положено. Оставалось последнее – портал на Прародину.
   Беспричинное волнение охватило меня тогда. Впрочем, несущие спокойствие были и у меня в роду, может, что и передалось по наследству. Да и сама по себе Земля давно стала загадочным местом. И высшие там давно перестали таить свою природу от местных. Времена инквизиции прошли. Зато набрали силу таинственные друиды. А чего от них ждать, похоже, даже Орсо не знал.
   Явных причин для беспокойства не было, но кто знает?
   – Все просто, – сказал Велимир. – Спускаетесь, забираете – и бегом к ближайшему порталу.
   – Понятно, – кивнула Аркадия. – Справимся.
   – Вы – не боевой отряд. – Советник бросил быстрый взгляд на Хансера. – Миссия тайная, так что боя с кем бы то ни было избегайте. Ярослава, для твоего отряда это последнее испытание. После этого задания вы четверо уйдете для обучения на Марс.
   – Да, мудрейший. – Яра склонила голову.
   – Тогда все.
   Велимир взял посох в обе руки.
* * *
   Привычная арка портала, зеленый свет из проема. Ты делаешь шаг в этот свет – и мир преображается. Повелевающие стихиями всегда относились к моим восторгам с легким налетом снисходительности или даже презрения. Кроме Орсо. Мне было плевать. Ведь это же чудо – за одно мгновение перенестись в такие дали, что голова кругом идет.
   Мы оказались посреди леса. Старые, могучие деревья. Сразу видно, человеческий топор здесь не резвился. Заповедные места. Мысль о друидах опять властно вкралась в голову. Я сам не заметил, как скользнул в Тень. Хансер замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Орсо тревожно потянул воздух затрепетавшими, как у дикого зверя, ноздрями. Воины тут же взяли нас в квадрат, осматривая заросли. Но густой подлесок не таил опасности.
   – Стоунхендж… – Голос Орсо был похож на медвежий рык.
   На душе у меня стало легче. Хоть это и была старая друидская святыня, сами друиды ее по возможности избегали. Над тайной его ломали голову мудрилы низших, причем веками, выдвигая самые разнообразные дурацкие гипотезы. Но не мне над ними смеяться, потому как сооружение это и для высших было загадкой.
   Или уже не было?
   – Вперед, – приказала Аркадия. – Идем на север, примерно версту. Там вход должен быть.
   – А сразу ко входу портануться нельзя было? – проворчал Орсо.
   – Нельзя. Стоунхендж не дает.
   – А что за вход? – тихо спросила Тайви.
   – Под Стоунхенджем подземелья. Там и лежит то, что нам нужно.
   – Эскалибур?[2] – хмыкнул Робин, еле удержавшись от смеха. Эх, молодежь, вам бы все хиханьки да хаханьки.
   – Грааль[3], – просто ответила Аркадия, не восприняв шутливого тона и пронзив парня таким взглядом, что того чуть на ближайший великан-дуб не отбросило. Но по крайней мере вопросов больше не последовало.

   – Диэс, вылезай из своих Теней.
   Я нехотя подчинился.
   – А что, разведку уже отменили? – невинно поинтересовался я.
   – Нет нужды. И вообще, здесь ты этим привлекаешь внимание, уж поверь мне.
   – Это Велимир тебе такую чушь сказал?
   – Нет, Ставр, – просто ответила она, и я прикусил язык. Ставр – советник, живущий в тенях. Не мне с ним спорить. Он в этом поболее моего понимает.
   Пришлось, как все, топать пешком, ломиться через заросли, словно лось какой-то, продираться через кусты шиповника и чертыхаться, спотыкаясь о трухлявые стволы. Одет я был явно не для путешествия по лесу. Кажется, здесь была поздняя весна и недавно прошел дождь. Жуть. То и дело под ногами что-то чавкало, плащ отсырел, а солнце, то и дело пробиваясь сквозь полог леса, накалило шляпу и плащ. Парило жутко. У одного Орсо не было проблем с передвижением. Лес будто расступался перед ним. Да еще Хансер шел, словно лесной дух. Ну, как я слышал, на Плутоне есть места и похуже, так что Хансер – разговор особый.
   А я три раза успел проклясть предусмотрительность Ставра. Ну в самом деле, проскочил бы по Теням – пара минут, кто бы заметил? А так – телепайся, бей ноги, пачкай одежду, завидуй бывшим друидам и, стыдно признаться, прерывающим нить.
   Грот сам по себе вынырнул из особо злобных зарослей шиповника, на которых я оставил полплаща. Понятно, почему этого хода не нашли. От низших он был прикрыт завесой маскирующей магии, а высшим не могло бы и в голову прийти сюда ломиться. Нет, все-таки древние были великими шутниками. Хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место.
   А низшие толпами ходили вокруг Стоунхенджа, изводили кипу бумаг на научные трактаты, сочиняли уйму историй о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. А на самом деле знаменитый Мерлин, построивший Стоунхендж, был друидским пастырем-отступником, которого почему-то не прибили, зато взялись за его последователей во главе с аколитом[4] Артуром. Но Арти был первым, кто оценил силу низших, если их хорошо обучить, и у горы Бадон всыпал Кругу по первое число. Сакские наемники Круга были просто растоптаны. Но Круг учел науку, и вскоре аколит Мордред отправил Артура к праотцам. Правда, как ему это удалось, я понятия не имею. Говорят, на его стороне выступило Воинство Небесное. Хоть мне и не верится, что ангелы могли договориться с друидами. Да и сказок о тех временах у нас не меньше, чем у низших.
   Ну это так, лирическое отступление. Так вот, стоим мы перед этим зевом, как толпа идиотов. Мы смотрим на грот, грот смотрит на нас, и все, понятно, чуть-чуть ошарашены. Один Хансер непробиваемый: та же каменная статуя. Я не удивлюсь, если слова «Стоунхендж», «Мерлин», «Артур» – для него лишь пустой звук.
   – Вот это мощь! – восхитилась Аркадия. – Так это была крепость Мерлина против друидских пастырей.
   – Да, – согласился Орсо. – Даже мне здесь не по себе. Аколит еще продержится, а пастырь просто рехнется. Неофитов же Мерлин толпами валить мог, сколько бы их здесь ни прошло. Вот.
   – Ладно, вперед. – Голос Аркадии чуть дрогнул. – Не нравится мне здесь.
   – Так, словно за нами наблюдают… – Ярослава нервно коснулась рукояти клинка.
   – Прерывающему нить лучше остаться здесь, в засаде, – проворчала Аркадия. Вот стервь!
   – Я против, – тут же вмешался ваш покорный слуга. – Он мой помощник, и я настаиваю на том, чтобы он был рядом со мной. Раз уж Тенями пользоваться нельзя, в засаде лучше Орсо оставить. Это он к природе привык.
   – Ладно, идем все, – неожиданно легко сдалась Аркадия.
   И это выдало ее с головой. Куколка боялась. Ну, или не боялась, но было ей явно не по себе. Нет, перемудрил Совет с ней. Боевой повелевающий стихиями она хороший, но предводитель должен вселять в подчиненных уверенность, а она для этого просто не создана. Того же Орсо, хоть он и яркий одиночка, лучше бы было поставить во главе отряда. Он хоть своего волнения не выдавал.
   Грот встретил нас неприветливо. Дыра в земле – что еще о нем скажешь? Под ногами грязь, с потолка и из стен торчат древесные корни. Мерзопакостное место. К тому же приходилось сгибаться в три погибели, чтобы пройти. Для карликов этот проход делался, что ли? Слова Хансера услышал только я:
   – Так, вошли через задний проход… – и, несмотря на внешнюю обстановку, отнюдь не поощрявшую чувство юмора, прыснул со смеху.
   Все покосились на меня как на умалишенного. А Хансер по-прежнему сохранял свою невозмутимость, даже не улыбнулся. Негодяй.
   Однако вскоре мы вышли в настоящий подземный ход. Здесь все было облицовано камнем, которого не тронуло время. Стены словно светились, на полу ни пылинки. Я почувствовал себя грязным дикарем, вторгшимся в святилище. Ботфорты в земле, плащ изорван, камзол в паутине и какой-то дряни растительного происхождения. Жуть.
   Ну и кто в здравом уме и трезвой памяти назовет нас сейчас высшими?
   Шаги гулко отдаются под сводами. Мы с Хансером переглянулись и оба тяжело вздохнули. Ходить тихо наши спутники не умели в принципе. Интересно, оставили отступники-друиды каких-нибудь сторожей своего сокровища? Тогда я еще не знал, что такое Грааль, но слышал, что штука мощная и полезная.
   Коридор прямой – как единственная извилина несущего спокойствие. Ловушек никаких даже не мерещится. Словом, все так чисто и гладко, что и последний тупица насторожился бы. Впереди показалась арка ворот. И я четко разглядел скобы на створках двери, но засов стоял в стороне.
   Шедшая замыкающей Ярослава вдруг отодвинула меня в сторону, выходя вперед. Остальные воины плавным шагом последовали за ней, растягиваясь в цепь. Хансер проверил сабли. Он тоже что-то чувствовал. Видимо, основная опасность была не сзади, а впереди. Воины почуяли возможность боя и властно взяли инициативу в свои руки. Даже Аркадия не посмела что-то сказать. И слепой понял бы: заговорило чутье на опасность, и воины постарались прикрыть остальных от внезапной атаки.
   Но внезапной атаки не было. Дверь распахнулась, словно от удара. Навстречу нам вышли шестеро. Пятеро в туниках красного цвета. Тот, кто был впереди, уже обнажил два меча. Юлиан, лучший воин Бордового домена. Слева от мастера – несущего спокойствие – пристроился его ученик. За их спинами трое повелевающих стихиями опираются на свои посохи. И последний – субъектик в драном плаще с капюшоном, мешковатой куртке и стоптанных сапогах, с бегающим взглядом. Мариус, живущий в тенях. Я кивнул ему. У нашего братства специфические отношения. Работа работой, не стоит путать ее с жизнью. Мы можем драться, если схлестываются наши домены, но после войны соберемся, попьем вина и посмеемся над тем, как развоплощали друг друга. Мариус в ответ как-то робко улыбнулся и развел руками – работа, мол, такая.
   – Прочь с дороги, красные, – прошипела Аркадия. – Только мы знаем, как взять Грааль.
   – И кто конкретно? – Юлиан насмешливо улыбнулся.
   – Не твое дело. – Ох, не стал бы я на месте куколки так дерзить.
   Мы явно были в невыигрышном положении. Портироваться не можем, в Тень уйти не можем, два повелевающих стихиями и одна сильная верой против троих повелевающих. При этом Орсо явно не в себе, а бордовым он, если брать в расчет только магию, все время уступал. Юлиан же со своим прихвостнем разорвет четверку Ярославы с Хансером, вместе взятых. Только ваш покорный слуга мог легко справиться со своим противником: Мариус проигрывал мне и в Тенях, и в бою. А чего вы хотели? Он – всего лишь простолюдин, а я – благородный сеньор. А фехтование – это занятие нашего сословия. Таким, как Мариус, только кошельки в толпе срезать, а кошелек я предусмотрительно оставил дома. Зачем он мне в этой глуши?
   – Отлично. – Юлиан не растерялся. – Это явно не вор и не убийца, так что их под нож, остальных – живьем.
   – Луи, в Тень! – Возглас Хансера слился с криком Аркадии:
   – Не сметь!
   Крик перешел в хрип, потому что пятеро магов и одна священница скрестили свои воли в поединке. Но я подчинился другу, потому что и сам заметил, как юркнул в Тени Мариус.
   Четверка Ярославы бросилась на Юлиана, в самоубийственную атаку. Хотя нет, моя девочка была умницей. Юлиана должны были отвлечь трое, а она – дойти до магов. Если высвободить из боя хоть Аркадию, она точно размажет несущего спокойствие по стенам. Не убьет, но развоплотит, а этого нам и надо.
   Хансер, видимо, подумал так же. Он уже крался Тенями к Алистеру, сильнейшему из бордовой тройки. А наперерез ему бежал Мариус. Этот проныра все же опередил меня. Видеть его Хан не мог, так что развоплощение, кстати, первое в его карьере, было обеспечено. Мариус верно рассчитал, что я не успею ему помешать. Но я и не собирался бросаться на него со шпагой. Делая кувырок вперед, я выхватил кинжал из-за голенища и метнул, припав на колено. Он среагировал, перекатился в сторону, но своего я достиг – отогнал смерда от Хансера и выиграл для себя время. Следующий прыжок уже сопровождался свистом покидающей ножны шпаги. Он отшатнулся от глубокого выпада и попробовал полоснуть меня своим коротким мечом по запястью. Я легко принял удар на основание клинка. Легкий поворот кисти – и его руку с оружием отбросило далеко в сторону. Выпад. Ловок, смерд. Мариус качнулся вслед за своим мечом, уходя с линии удара, и моя шпага вместо сердца пронзила его левое плечо.
   А теперь то, что ставило меня над такими простыми парнями из народа, каковым был мой недостойный противник – высший, кстати, всего лишь в третьем поколении, из семейства городских воришек. Шаг левой ногой вперед. Вовремя выхваченный кинжал парирует его меч. Поворот на левой ноге и хлесткий удар кончиком шпаги. Туше. Он валится на спину, хрипя, кровь из перерезанного горла хлещет фонтаном. Тело на глазах разлагается, превращается в пепел. Первая кровь за сегодня, первое развоплощение.
   Я рванулся к Алистеру. Мы с Хансером должны были ударить одновременно, да так мы и сделали. Просто удача была сегодня не с нами. Ярослава отбила оба клинка ученика Юлиана, проскочила мимо него, распластавшись в прыжке. Уровень у нее явно был выше. Но тут вступил в дело сам Юлиан. Деталей я не заметил. Просто он вдруг превратился в размытое пятно, и трое воинов разлетелись, сползая, оглушенные, по стенам.
   Он прыгнул вслед Ярославе, легко догоняя ее. От удара ногой в спину девочка покатилась по земле, так и не достигнув цели. Краткий миг, которого нам не хватило. Удивительно, как удар бордового не сломал ей хребта. Мы появились и ударили одновременно. Хансер двумя саблями, я – шпагой и кинжалом. Юлиан прошел сквозь оба мои клинка так легко, словно я спал. Удар локтем под ложечку выбил из меня дыхание. Если бы не атака Хансера, он бы точно полоснул меня мечами. А так он просто оттолкнулся от меня, и сабли Хансера встретили его мечи.
   Мой друг зарычал. Сквозь кровавый туман в глазах я увидел, как он сжался в комок, уходя в защиту. Агония, это была лишь агония. Со своими саблями в спарринге с Лин-Ке-Тором он держался минут пять. Сколько понадобится Юлиану, чтобы убить его? А несущие спокойствие никогда не щадили прерывающих нить. Я не слышал ни об одном развоплощении как о результате их стычек. Всегда смерть. И уйти в Тень у Хана уже не было возможности. Юлиан двигался гораздо быстрее и добил бы его. Если не вмешаюсь я. Смерть? Плевать. Я – благородный дон. Честь превыше жизни.
   Я заставил себя встать, но мир тут же поплыл, сделался нечетким. Уже падая, я увидел Ярославу. Она одна была в сознании, попыталась встать, но руки подломились. Она харкнула кровью, оперлась о меч и, шатаясь, встала. Ученик Юлиана налетел на нее, не давая опомниться. Свежий, нераненый. Яра отбила его удары, оперлась спиной о стену. Бледная, с кровью на губах. Почему-то сейчас чаще всего она вспоминается мне такой. Тугая коса чуть растрепалась в бою, в глазах – пламя ярости: какое тут, к чертям, спокойствие? Оба меча дрожат в руках. И осознание: будь против нее хоть десять Юлианов, она так же непреклонно приняла бы вызов. А еще боль от того, что сам я лежу у стены беспомощной мокрицей, когда те, кто мне дорог, вот-вот умрут. Правда, ученик Юлиана еще убивать не может, но гордая Ярослава, которая в честном поединке втоптала бы его в землю, сейчас будет развоплощена этим молокососом. И Хансер, спокойный в жизни, неистовый в бою – его больше не будет. Он сейчас издевается над своим телом, пытаясь на короткое время сравняться с несущим спокойствие, и все это зря, потому что единственный, кто мог бы ему помочь спастись, лежит у стены мешком с дерьмом, чувствуя, как внутри разгорается пламя ада.
   А потом я не сразу понял, что произошло. Размытый силуэт. Ученик Юлиана пробивает оборону Ярославы, но между ними врывается высокий стройный мужчина, и ледышки его синих глаз жгут почище огня. Жилистые руки хватают бордового за запястья. Долгий болезненный крик, два меча, звеня о камень, выпадают из вывернутых рук. Синеглазый отпускает его и одним ударом наотмашь отправляет в полет к стене, примерно рядом со мной.
   – Повернись ко мне, Юлиан, оставь его в покое, иначе я зарублю тебя в спину. – Синеглазый обнажает оба свои клинка. Левый опускается к земле, правый – перед лицом плашмя.
   – Лин-Ке-Тор… – Юлиан отпрыгивает от Хансера, но мой друг не спешит бить вслед. Он понимает: сейчас будет поединок несущих спокойствие. Даже доменовцы с Темной стороны признают, что в нем место лишь двоим, и проклят в веках третий, вмешавшийся в их спор. – Ты же не должен здесь быть.
   – Я сам решаю, кому, сколько и чего я должен, – ответил Лин-Ке-Тор любимой фразой Хансера. А я про себя заметил, что бордовый откуда-то знал о составе нашего отряда. Пожалуй, только Хансер был для него неожиданностью.
   – Хочешь поединка? – Юлиан робел, но не слишком. Конечно, все признавали первенство Лин-Ке-Тора, но бой – вещь непредсказуемая. А разница в мастерстве у них была невелика.
   – Не хочу: ты вынуждаешь. Вы ведь не уйдете отсюда добровольно?
   – Конечно нет.
   – И я о том же. Значит, придется силой вышвырнуть.
   – Попробуй. – Юлиан плавно перетек в боевую стойку.
   – Просто сделаю. – Лин-Ке-Тор почти в точности скопировал его движение, только более четко и плавно. Сейчас я не завидовал нашим колдунам. Они не смогут насладиться этим зрелищем. В победе Лин-Ке-Тора я не сомневался. А если мы не можем двигаться как несущие спокойствие, то, находясь в покое, любой высший может приспособить свое зрение к тому, чтобы уследить за ними.
   Тогда я еще не знал, что становлюсь свидетелем поединка, полагающего начало новой эпохе в истории доменов. Я просто хотел, чтобы Юлиан красиво обломался, встретив наконец противника по силам. Лин – это не Ярослава и не Хансер.
   Как описать бой двух размытых силуэтов? Разум низшего не способен это представить. Это надо видеть, видеть взглядом высшего. И главную роль здесь играет не техника, не ловкость и не скорость, даже не знание приемов, благодаря которым несущий спокойствие легко расправляется с любым противником. Меня всегда поражал Хансер тем, как долго мог он держаться против выпускников Марса. Он пользовался их приемами, превосходил их в ловкости, но даже до пупка не допрыгивал по скорости. И даже чутье здесь было десятым делом. Понятно, на таких скоростях разум бессилен. Спасут лишь инстинкты. Но главным было – как ты чувствуешь бой. Суметь измотать противника, потратив минимум сил. Именно в этом Лин-Ке-Тор был сильнейшим, и именно эту науку где-то на Плутоне умудрился раскопать Хансер.
   И вот они сошлись – двое несущих спокойствие. И, как бы смешно это ни звучало, я действительно успокоился. Смерть в таких поединках бывает редка, а уж между нашими, светлыми, так вообще до сих пор не бывало, чтобы дело зашло дальше развоплощения. Лин не даст Юлиану убить кого-нибудь. И эта стычка, грозившая внести раскол между нами и бордовыми, теперь превратится в обычный спор, на результаты которого не обижаются. Мариус уже наверняка вновь воплотился на Луне, на алтаре Бордового домена. Скоро там окажется Юлиан. Повелевающие стихиями бордовых поймут, что шансов на победу у них нет, и спокойно уберутся: все в пределах древних соглашений. Шутейная драка. Надо будет, как победителю, выставить Мариусу пива. Хоть он и смерд, и хам, но брат по мастерству, а в Тенях все равны. Правда, как и везде, некоторые равнее других, но не сравнивать же простолюдинов с благородными!
   Лязг клинков, сталкивающихся, высекая друг из друга снопы искр. Тела с каменными мышцами и жилами – стальными тросами изгибаются так, как мне и не снилось. Финты, выпады, глухие блоки, через которые не пройдет ни один клинок, круговорот ударов – это Юлиан сорвался, решил задавить массивностью гибкого Лин-Ке-Тора.
   Лин, умница, зажался, как незадолго до этого Хансер, только, конечно, более грамотно. Пусть Юлиан изводит себя, пытаясь пробить каменную стену его защиты. Все вошло в привычное русло. Я много раз видел Лин-Ке-Тора в бою. Он, по-моему, и статую выведет из себя своей невозмутимостью. А уж лучшего воина Бордового домена, все мастерство которого пропадает зря, и подавно. А я, благородные сеньоры, всегда говорил, что излишняя сдержанность в эмоциях до добра не доведет. Это как сжимающаяся пружина. Рано или поздно она дойдет до предела и распрямится в самый ненужный момент. Например, в бою, где спокойствие и хладнокровие нужнее всего, вдруг просыпается ярость – и ты уже ничего не можешь поделать с этим зверем внутри тебя. Это он бросает тебя вперед, раз за разом заставляя биться о каменную стену.
   Словом, Юлиана понесло на волне ярости. А в поединке несущих спокойствие это верная смерть, точнее, верное развоплощение. Лин-Ке-Тор уверенно вел бой к победе, давая противнику побушевать. Я всегда поражался его способности выждать нужный момент для контратаки. Уже всем казалось, что пора, время пришло, враг созрел, а он ждал, чтобы потом обрушить на вымотавшегося противника всю свою мощь.
   На этот раз я, как всегда, нужного момента не поймал. Даже не понял, что Лин-Ке-Тор уже начал действовать. Юлиан все так же напирал на него, а он уже поднырнул под мечи, слегка задев его плечом. Это «слегка» оказалось сильнейшим толчком. Бордового отбросило в сторону. Ну конечно, урок он получит. За излишнюю жестокость. Ярославу он мог бы остановить более эффективно и менее болезненно. И я на месте Лин-Ке-Тора поступил бы так же.
   Вихрь натиска, два клинка, живущие собственной жизнью, и тело, превращенное изнурительными тренировками в совершенный механизм. То, что Хансер делал, насилуя свою плоть, у Лин-Ке-Тора выходило просто и естественно. Не потому, что он был сильнее и закаленнее, а потому, что он знал, как надо. И опять взгляд низшего не заметил бы главного. Для него просто маятник боя качнулся в другую сторону в очередной раз. Скоро, очень скоро он пойдет обратно, как и любой маятник, продолжая этот бесконечный танец боя. Любой же высший сразу разглядел бы, что назад маятник не пойдет, что он сорвется и придавит того, кто был неосторожен настолько, что не сохранил спокойствия.
   Вновь скрестились клинки. Теперь уже Юлиан ушел в глухую защиту, но выдержать натиск Лин-Ке-Тора сил у него уже не было. Еще один поворот, подшаг, удар локтем. Пока проходит только плоть. Скоро холодная сталь проломит брешь в обороне Юлиана.
   Он сдался раньше, чем я думал. До стали дела не дошло. От очередного удара он полетел на пол. Клинки жалобно зазвенели – словно в укор своему хозяину, который сдался так рано. Повезло: лежачего Лин-Ке-Тор не развоплотит, позволит встать. Если Юлиан признает себя побежденным, он сможет уйти на своих ногах, а не бесплотным духом перенестись на алтарь Бордового домена.
   Его ученик отлип от стены и угрюмо пошел к наставнику. Лин-Ке-Тор спокойно убрал мечи в ножны и протянул противнику руку, помогая встать. Юлиан схватился за его правую ладонь и тут же резко дернулся вперед, ухватив Лин-Ке-Тора за левую.
   – Бей, – выкрикнул он. Его ученик рванулся вперед, обнажая кинжал. Будь на месте Юлиана кто-нибудь другой, Лин успел бы вывернуться и голыми руками задушить щенка. Чутье предупредило бы его, но против другого несущего спокойствие это не прошло. Он не мог даже увернуться от удара. Лишь чуть-чуть изогнуться. И тем не менее кинжал вошел не под левую, а под правую лопатку. Юлиан хищно усмехнулся, отпустил руку своего противника, быстро ударил кинжалом, выхваченным из-за пояса. Плохим кинжалом. Даже Хансер брезговал ими. Лезвие у гарды сильно сужалось. Обычно такое оружие обламывали, оставляя клинок в ране, и любому целителю приходилось повозиться, вынимая его. Развоплощение гарантировано, но Юлиан бил насмерть, специальным ударом, которому обучены лишь несущие спокойствие и прерывающие нить.
   – Лин! – Тонкий голосок, крик отчаяния, женский крик, так похожий на звук, издаваемый смертельно раненной птицей.
   Мне уже совершенно ясно было, что Тайви воткнули в отряд, чтобы его ослабить. Сильные верой – чародеи ниже среднего. Да, только они могут быстро исцелить раны тела, облегчить томящуюся душу, даже покопаться в мыслях. Но это – не для боя. Однако когда чувства захлестывают их, они способны на настоящие чудеса. Котенок становится тигром. Нас предали, это уже и ежу понятно. Но тот, кто подправил волю Совета, переиграл сам себя, потому что сейчас Тайви выплеснула все, на что была способна, и весы, ощутимо склонявшиеся в сторону Бордового домена, внезапно качнулись в нашу.
   Будь эта сила высвобождена повелевающим стихиями – несладко пришлось бы всем. Так на землю, словно от удара кузнечным молотом, осели только бордовые, оглушенные, ошеломленные, уже не думающие о сопротивлении. Но главное было не это. Юлиан нарушил вековой закон – нанес предательский удар, мало того – втянул в поединок третьего.
Коварство и подлость разрушили мир.
Восстала в нем смерть, имя смерти – Хансер.
Кинжалов удар – словно росчерк пера.
Убийца – за гранями зла и добра.

   Слишком сильно сказано? Так может подумать только низший. Плутон учит обходить правила. А уж без правил его выпускники чувствуют себя как акулы в воде. Да, в доменах они вынуждены подчиняться общепринятым законам, чтобы не бросить тень на весь домен. Кара за это – изгнание, отлучение от алтаря. Но на сей раз правила нарушил Юлиан, развязав Хансеру руки.
   Тот встал, словно тень. Черная тень мести двинулась на поверженных бордовых. Теперь он был сильнейшим. Оглушенные высшие не могли ему сопротивляться, а столь жестких моральных норм, как у Лин-Ке-Тора, у него не было. Первым пал ученик, сейчас, видя надвигавшегося Хансера, превратившийся в скулящего щенка. Завороженный взгляд перебегает с одного кинжала на другой – испуганный мальчишка. Не таким, ох, не таким был ты, нанося удар в спину, вмешиваясь в священный даже для темных доменов ритуал поединка.
   – Хансер, не смей! – Приказ Аркадии пропал впустую.
   – Не надо, простите меня-а-а-а!!! – Сбивчивый шепот бордового перешел в крик, когда оба кинжала вошли ему в живот. У каждого прерывающего нить есть свой знак, которым метят они тех, кого убили не просто по приказу, а еще и по зову души. Знак Хансера был известен уже тогда. Оба кинжала пошли вниз под углом навстречу друг другу, а потом еще ниже, но уже в разные стороны. Стилизованная «Х», хорошо известная в темных доменах. Теперь и светлые узнали этот знак:

   И последний штрих – уголок, перерезающий горло сверху вниз, с острием где-то под кадыком. Обычно Хансер прерывал им мучения своей жертвы – он не любил лишних страданий. Но не сегодня. И уголок оказался не порезом, а царапиной, глубокой, заметной, но не опасной. Высший даже с распоротым брюхом способен жить долго. Вот только кинжалы Хансера превратили в фарш все его внутренности, так что проживет он еще долго, а вот спасти его ни один сильный верой не сможет.
   Следующим лежал Юлиан. К тому времени крик его ученика уже перешел в тоскливый вой.
   – Ты пожалеешь… – Бордовый еще пытался дотянуться до мечей. – Неужели ты убьешь безоружного?
   – Ты же убил! – Три четких движения – и еще один будущий труп.
   Следующий – Алистер. Он попробовал ударить магией, но магический кокон Хансера легко отразил атаку. А ведь не будь удара Тайви, Алистер просто разорвал бы Хансера на части одним движением брови.
   – Меня за что?
   – За компанию… – Свист стали, противный звук разрезаемой плоти. Он преследует меня до сих пор. Упаси вас небо, благородные сеньоры, увидеть мстящего прерывающего нить.
   – Хансер, хватит! – заорал я. – Пока ты тешишь свою месть, Лин умирает!
   Да, рана Лин-Ке-Тора не была смертельной, в отличие от ран бордовых, нанесенных Хансером. Его убивало короткое лезвие, не более одной с половиной ладони длиной, засевшее в груди. И все лекарское искусство Тайви, а в этом она была лучшей в домене, не могло помочь. Кинжал высших не вытащишь с помощью магии – здесь ручками поработать надо, а ухватиться для этого было не за что.
   Хансер прыгнул к неподвижному телу, неуловимым движением пряча кинжалы и выхватывая саблю. Никто не успел ничего предпринять, когда кривое лезвие полоснуло по груди нашего умирающего друга. Лин не смог сдержать крика. Я знал, что удар сабель Хансера всегда болезненней, чем любым другим оружием. Тайви зарыдала, сорвалась. Хорошо хоть не распылила Хансера на атомы: в таком состоянии она неконтролируема.
   – Луи, выведи ее из шока, – гаркнул Хансер.
   Только тут я понял, что мой крик, возможно, спас Лин-Ке-Тора. Вот уж шутка судьбы: где бессильны целители – позови убийцу. Удар Хансера поставил нашего несущего спокойствие на грань, до которой не дотянул бы ни один низший, но высший еще цепляется за жизнь. А запас прочности у несущих спокойствие был поболее, чем у прочих доменовцев. И Хан рассчитал все точно. Его удар вскрыл грудную клетку, и теперь за убивавшее нашего брата лезвие можно было ухватиться. Хансер выдернул его одним резким движением.
   – Тайви! – крикнул он.
   К тому времени я со своей задачей справился. Сначала попытался ее просто встряхнуть, но, поняв, что время безнадежно уходит, а с ним, словно песок сквозь пальцы, утекает жизнь Лин-Ке-Тора, просто отвесил ей парочку пощечин. Помогло. Клинок, брезгливо отброшенный Хансером, еще не успел звякнуть о камень, а края раны уже сползались под действием теплых волн, исходящих из рук Тайви. Дыхание Лин-Ке-Тора выровнялось, все вздохнули с облегчением. Аркадия, бывшая настороже, вдруг вскрикнула. Все резко вскочили, но было поздно. Портал уже закрылся. Двое бордовых повелевающих стихиями ушли.
   – Здесь же нельзя порталы открывать?! – проревел Орсо. Опровергая его слова, на полу сиротливо лежали три трупа.
   – И Тенями пользоваться тоже, – проворчал Хансер.
   – Они не рассыпались в прах. – Аркадия все еще пялилась на оставшихся бордовых. – Ты не развоплотил их, ты…
   – Убил, – жестко закончил за нее Хансер.
   – Хансер, Хансер, что ты наделал! – На миг из-под маски стервы проглянула настоящая Аркадия. И ее тревога за моего друга была неподдельной. – Ты идиот! Зачем было их убивать?! – Да, прежняя стервища вернулась быстро.
   До остальных тоже медленно начал доходить весь трагизм ситуации. Как я и говорил, стычки между светлыми случались, но убийство было запрещенным приемом. Раны Лин-Ке-Тора к делу не пришьешь. А трупы – вот они, лежат и медленно коченеют. Двое из них – элита Бордового домена. Сенат бордовых этого так не оставит. Могут потребовать даже отлучения Хансера от алтаря: ведь двое ушло, и они видели, что их братья были не убиты в бою, а зарезаны, когда не могли сопротивляться. Да, ситуевина.
   – Угомонись, – проворчал Орсо. – Без тебя тошно.
   Аркадия заткнулась, ошеломленная. Орсо редко говорил в таком тоне. И если до этого дошло, спорить с ним было опасно.
   – Подстава, – устало сказал я. – Нас предали, подставили. Порталы здесь открываются, и Тени такие же, как везде. Я не знаю, кто у Совета был информатором, но поговорить с ним хочу по душам. Нас послали на убой.
   – Не окажись здесь Лин-Ке-Тора, нас бы и перебили, – согласился Орсо.
   – Давай, Аркадия, бери свою кружку – и уходим. – Хансер усмехнулся. – А голосить по мне будешь, когда меня повесят. При моем ремесле своей смертью умереть – надо постараться. А днем раньше, днем позже – это уже детали.
   Опять наша предводительница промолчала, оставив насмешку без внимания. Дальше она пошла сама. Тайви возилась со своим возлюбленным. На то, чтобы отогнать от него смерть, ушли ее последние силы. Теперь она просто перевязывала раны, накладывала целебные мази. Воины Ярославы подбирали свое оружие, пустили по кругу фляжку с чем-то прочищающим мозги.
   Аркадия вернулась быстро, бросила завязанную сумку Болемиру:
   – Береги пуще головы. Уходим.
   – Делай портал, – согласился я.
   – Не стоит. До Луны все равно не достанет, а привлекать внимание…
   – Да, лучше пешком, – поддержал ее Орсо. – Кроме бордовых в округе могут и другие ошиваться. Мы только внимание привлечем. Двинем лучше в Шотландию – там есть одна портальная башня. Вот.
   – Тогда, может, туда портанемся? – предложил я. Ну не улыбалось мне бить ноги через пол-Британии.
   – Я не был там, не видел места и портал открыть не смогу. Только знаю, где оно.
   – А может, попробовать Небесной дорогой? – спросила Тайви. – Лин идти не сможет – все одно быстрее.
   – Нет, – вмешался Хансер. – Теперь уже я никому не доверяю. Лучше затеряться среди низших.
   – Согласен, – тут же поддержал я друга. – Больно лакомая у нас добыча. Любой постарается отнять, какие там законы!
   – Значит, решено, – подвела итог Аркадия. – Робин, Любослав, берите Лин-Ке-Тора. Нечего здесь ждать.
   Итак, благородные сеньоры, мы достигли своей цели. Но цена… Иногда мне казалось, что лучше было отступить, оставить это яблоко раздора под названием Грааль бордовым. И пусть получают в придачу все проблемы. Но кто я такой? Лишь прах в пустыне вечности.
Чередою проносятся дни,
Мчится жизнь, как упряжка коней.
Солнце дня сменят ночи огни,
А в веках кто-то вспомнит о ней?

   Я не хочу, чтобы мой труд читали только высшие. Темные доменовцы над ним посмеются, светлые предадут анафеме, Воинство Небесное назовет ложью и ересью, а те, кто поймет, знают и так все без лжи победителей и горечи побежденных. Но и среди низших есть благородные сеньоры, раз они сейчас это читают, ибо неблагородный, если и учится читать, то только для того, чтобы оставлять на заборах шедевры своих червивых мыслей или разбирать указатели на дорогах, морща узкий лоб и почесывая в затылке. Итак, благородные сеньоры, не считайте высших богами, ибо вышли мы из людей, но, уйдя от них по силам, не ушли по разуму. Все человеческое нам не чуждо.
   Но вы должны понимать одну деталь, прежде чем я продолжу свой рассказ. Так называемый магический кокон. Природа его не изучена, но любой высший или низший, получивший какие-то сверхъестественные силы, либо рожденный высшими ребенок приобретает его. Это он хранит нас от простейшей магии, доступной любому высшему. Через него не могут пройти пули и стрелы, кроме сделанных руками высших. Он задержит взмах меча, замедлит полет арбалетного болта, так что их удар не нанесет серьезных ран. Только сталь, обсидиан или звериные рога и когти могут миновать его, но эти материалы должны пройти через руки настоящего мастера или высшего. Говорят, этот кокон – внешняя оболочка наших душ, после развоплощения именно он тащит душу на алтарь домена, где она вновь обретает свою плоть, правда, украшенную новыми шрамами. Шрамы остаются всегда, сколько бы оболочек ни сменила душа. Именно в прорыве кокона заключается способность убить высшего, которой владеют лишь несущие спокойствие, прерывающие нить, Воинство Небесное и друиды, начиная с аколитов.
   Короче, когда мы вышли, нас совсем не напугал десяток автоматчиков, взявших под прицел выход из грота. Все в черных масках, камуфляже, армейских ботинках, неизменных со времен, предшествующих Третьей мировой. Я бы принял их за обычную банду, если бы не знак на левой стороне груди – раскидистый дуб. За их спинами стояли трое. Все одеты в кожаные штаны весьма грубой работы, сапоги с опушкой. На широких поясах неизменные серпы-мечи. В левой руке – легкие щиты в виде полумесяца. Низ лица закрыт повязкой, на голове капюшон, зеленые плащи до земли. Мы не сразу заметили эту троицу: их одежда сливалась с лесом.
   Орсо, шедший впереди, зарычал как настоящий медведь. Робин и Любослав опустили тело учителя на землю. Десяток низших служителей мы в расчет не брали, а тройка друидов – Орсо переплюнет любого, Хансер срежет любого, а четверым ученикам неплохо бы потренироваться. Глупость да и только – вставать у нас на пути. Тем более что Хансер, на миг замерев, сделал мне знак: все противники на виду и в спину никто не ударит.
   А вот дальше все было неправильно. Вы, благородные сеньоры, можете сказать: «Луис Радриго Диэс дель Сентилья, ты дурак!» И я не вызову вас на дуэль и даже спорить не буду. Ну разве не было сначала ясно, что в такой неправильный день все должно идти неправильно! Что я могу сказать в свое оправдание? Что даже высшему не под силу сотворить пулю, способную пробить магический кокон? Что порох, сгорая, освободит ее от всех вложенных сверхъестественных способностей? Что и дети знают: пули для высшего безвредны? И вы резонно возразите: сегодня уже произошло небывалое. Даже несущие спокойствие темных доменов чтят святость поединка, а сегодня она была нарушена на моих глазах светлым. Почему не могут быть нарушены другие незыблемые законы?
   Они знали о нашей ноше, они подготовились заранее. Аркадия не успела сплести заклинание: один из друидов сразу накрыл ее непроницаемым куполом. Сам он вынужден был концентрироваться на ее удержании, но при этом выводил из боя сильнейшую повелевающую стихиями. Служители нажали на курки. И все же первым среагировал Орсо. Он один знал, с чем мы столкнулись. Знал, что реакция аколитов уступает только несущим спокойствие, поэтому колдовать даже не пытался. За миг до грохота выстрелов на его месте уже стояла тварь в полтора человеческих роста, чудовищный гибрид человека и медведя, боевое воплощение друида. И пули из пяти автоматов просто отскочили от его шкуры. Серебром запастись служители не озаботились. А вот другие пятеро превратили в решето Болемира, который, надеясь на магический кокон, даже не подумал увернуться.
   – Луи, в Тень! – услышал я второй раз за сегодняшний день. Этот крик вывел меня из ступора, заставив укрыться. Пули, простые пули убили высшего. УБИЛИ. Тело оседало на землю. Сумка с Граалем упала.
   – Руби! – выкрикнула Ярослава. Она прыгнула на автоматчиков, преодолевая огромное расстояние за один прыжок. Робин и Любослав заняли места слева и справа. Они летели навстречу шквалу пуль, в прыжке уворачиваясь от них. Это было завораживающее зрелище. На середине прыжка они синхронно выхватили мечи, завертели жуткую мельницу, отбивая пули. Такое по силам лишь высшим несущим спокойствие. А навстречу другому шквалу двигался Орсо, двигался, игнорируя град свинца, барабанивший по шкуре, вырывая клочья меха, но не в силах повредить плоть.
   Служители отступили от воинов четко, грамотно, в который раз убедив меня, что знали они, против кого идут. Орсо преодолел последние метры прыжком. Лапы твари взметнулись, и двое автоматчиков отлетело. Тела ударились о деревья с четко слышимым хрустом. Упали, чтобы никогда не подняться. Боевая форма буквально удесятеряет силы.
   Двое оставшихся друидов вступили в бой. Один вдруг принял боевое воплощение рыси, прыгнул на дерево и, оттолкнувшись, ринулся на Орсо. По массе он уступал нашему повелевающему стихиями, но сила прыжка повалила обоих на землю. Они покатились, полосуя друг друга когтями. Орсо был бойцом, даже чары свои он адаптировал к бою. Сейчас я понял, что он в этом не уникален: теперь он столкнулся с себе подобным и проигрывал. Верткая рысь уходила от медвежьих лап, способных размазать ее в лепешку, с поразительной ловкостью, не забывая работать когтями. Вот уж действительно поверишь: страшнее кошки зверя нет. А что есть рысь, как не большая кошка?
   Второй друид шагнул навстречу нашим воинам, забрасывая щит за спину и обнажая серп-меч.
   – Мой! – крикнула Ярослава. Два ее клинка завертелись в танце, подобном танцу кобры. Наивная девочка. Трое аколитов вполне могли потягаться с худшими из несущих спокойствие. А уж один на один справиться с учеником – дело пары минут. Но Яра не собиралась убивать его сама. Она всего лишь связала друида боем, подставляя под удар из Тени.
   Я ринулся к аколиту, обнажая шпагу. Но опоздал. Друид то ли что-то почувствовал, то ли с самого начала это задумал, но левая рука его взметнулась в быстром жесте. Это заклинание хорошо знал даже я, человек, далекий от магии. Иногда использовал, чтобы произвести впечатление на низших девушек, если времени было в обрез. Мы называли его «очарованием». Действует только на противоположный пол. На какое-то время ты становишься для того, на кого колдуешь, всем, идеалом мечтаний. И силы в это заклинание друид влил такие, что оно пробило магический кокон Ярославы. Правда, лишь на миг. На короткое мгновение она замерла, и этого хватило. В руке друида возник пистолет. Грохнул выстрел: разрывная пуля в лоб, в упор. Никого не удивило, что и она прошла сквозь кокон, словно того и не было.
   На месте лица – кровавая маска. Я был близко, видел все в деталях. Падающее тело – уже не Ярослава, а просто кусок плоти, из которого одним выстрелом вышибли душу. Не помня себя от ярости, я атаковал его. В глубоком выпаде моя шпага вошла в его спину. Он ничего не успел, потому что в тот миг в меня вселились духи моих предков, по крайней мере мне так показалось. Он выгнулся назад, как будто пытался лопатками сжать мой клинок. Он был мертв, но я еще дважды пронзил его. От последнего удара падающее тело развернуло, я прыгнул вслед ему и полоснул по горлу.
   Что я тогда чувствовал? Не хотелось бы копаться в душе, но взялся за гуж… Мы с Ярой прекрасно понимали специфику наших отношений. Я ее не любил, это точно. Но и бесчувственным болваном никогда не был. В тот момент не было пустоты в душе от потери. Была ярость, да я уже говорил – гнев, что ее у меня отобрали. Печаль пришла потом, хотя продержалась недолго, но не по ее вине, а из-за того, что навалилось на нас со всех сторон. Она была хорошим человеком, а это гораздо больше, чем просто хорошая женщина. Но наша жизнь состоит из потерь. Полтысячи лет – не шутка. Мы становимся мудрее, сильнее и печальнее. Сила ведет к беспечности, и какой-нибудь молодой ловкач рано или поздно до тебя доберется, несмотря на то, что ты сильнее. Мало кто из высших дожил до седины. Наш путь – путь потерь, их больше, чем у низших. Говорят, со временем душа огрубевает, смерти близких не становятся катастрофой местного масштаба. Но объясните это тридцатилетнему высшему, чья юность, по сути, только начинается. Хансер в свои двадцать пять был взрослее меня, но это – дух Плутона, там и шестилетний пацан – уже взрослый.
   Вспышка ярости улеглась в тот момент, когда тело друида коснулось земли. Атака из Теней – для них это серьезно. Я лишь надеялся, что у них нет способов перерождения, подобных нашим алтарям. И вот стою я каменным истуканом посреди поля боя. Шпага опущена, кинжал выпал из руки. Робин и Любослав рубятся со служителями, а те действуют штыками, периодически выпуская очереди. Но парни пока успевают уворачиваться.
   Я пропустил момент атаки Хансера – она началась вместе с моей. И, конечно, уж он-то ударил куда надо. Друид, державший Аркадию, не понял, что произошло, пока две сабли, материализуясь из Теней, не снесли ему голову. Хансер тут же бросил правую в ножны и повернулся ко мне. Правая ладонь скользнула по наручу, а потом как-то резко дернулась снизу вверх. Короткий свист над моим ухом. Я обернулся. Один из служителей попытался подобраться ко мне со спины и уже целился. Вернее, целился он за миг до броска Хансера, а сейчас оседал на землю с пятью звездочками цепью от лба до паха.
   – Грааль, Луи! – крикнул Хансер, выводя меня из оцепенения. Его звездочки сами выскочили из тела и полетели к хозяину, поднявшему навстречу им наруч.
   Я ринулся к телу сына Болеслава. Бедный советник, сегодня он лишился единственного ребенка. Робин болезненно вскрикнул. Одна из пуль все-таки его достала, разворотив бок, и тут же штык-нож подсек левую ногу. Краем глаза я увидел, как над падающим воином появился Хансер и пошел на служителей, беспорядочно, на первый взгляд, рубя во все стороны. Но все пять автоматов смолкли. Низшие вынуждены были отбиваться. И только я понимал: это не наш успех, а наш провал. Такой натиск прерывающего нить обычно оставляет от низших только гору порубленных трупов.
   Двое противников Любослава бросились наперерез мне, меняя магазины своих автоматов. Я перекатом ушел влево, потом вправо. Две очереди полоснули совсем близко. В длинном прыжке я дотянулся до сумки, подхватил ее, ушел в кувырок, развернулся.
   Но надобности в этом не было. Перед моими противниками стояла Тайви, и оба, не мигая, смотрели ей в глаза. Ее зрачки все расширялись и расширялись, и вдруг служители, бросив автоматы, скорчились на земле. Два крика, полных смертельного ужаса, слились в один. Вот это я и называю «покопаться в мозгах». Не знаю, что она им внушила, но, учитывая ее сегодняшнее состояние, до конца дней они будут заикаться и мочиться в постель.
   В этот момент Любослав, оставшийся один против двоих, обманув финтом противника, разрубил ему бедро, ловко извернулся, снес голову второму ударом с разворота и добил раненого.
   – Аркадия, не спи! – Хансер крикнул, одновременно вкладывая сумасшедшие силы в отчаянную атаку.
   И Аркадия сказала свое слово. Плести атакующие чары – значило накрыть и своих, и чужих. А убивать друидов поодиночке… ну извините, повелевающие стихиями – это оружие массового поражения. Аркадия сплела заклинание выборочного портала. Очень сложное, отнимающее все силы, но всех живых из Зеленого домена просто выдернуло с этого проклятого поля боя. И вовремя, потому что Орсо приходилось совсем туго.
* * *
   Мы оказались в распадке посреди вересковой пустоши. Совсем рядом чернела стена леса. Смеркалось. Неужели этот проклятый день подошел к концу? Событий на треть жизни. И смерти, смерти. Признаться, я до сих пор не видел трупов высших. С тех пор как я пришел в Зеленый домен с Меркурия, минуло восемь лет, они не ознаменовались ни одной войной с темными. И вдруг… сегодня я познал глубины пропасти, в которую может пасть высший. Сегодня я понял о друидах больше, чем кто бы то ни было в домене, кто не пошел в этот обреченный поход.
   Левая нога вдруг подкосилась. Я неуклюже повалился набок. Начала пульсировать боль. Потянулся к ее источнику. Пальцы уткнулись в штанину, набухающую кровью. Три дырки на бедре, аккуратно наискось. В бою адреналин не дал их почувствовать, а теперь понял, что один из служителей все же оказался быстрее меня или, что вернее, удачливей.
   Орсо лежал ничком. Вереск вокруг него стал алым от крови из множества порезов. Робин перетягивал жгутом ногу выше раны. Любослав просто стоял, глядя в закат. Что он там хотел разглядеть? Уходящие души своих братьев по оружию? Ярослава, еще теплое тело с размозженной головой все еще стояло у меня перед глазами. Болемир, растерзанный разрывными пулями на куски.
   Тайви хлопочет над телом Лин-Ке-Тора, меняет повязки на открывшихся после телепортации ранах. Она оказалась крепче нас всех. Но предательская бледность уже была видна. Слишком много пришлось отдать, чтобы выжил ее возлюбленный. А потом еще двое служителей, у которых в головах наверняка ментальные блоки – такие, что иной высший позавидует. Друиды хорошо защищают разум тех, кого ценят. И все же Тайви дотянулась до них, пробудила самые жуткие страхи. Сколько лет жизни ей это стоило? Она спасла меня, с этим не поспоришь. Нога предала бы меня на первом же выпаде, а ребята, державшиеся против Хансера, мне очень не нравились.
   И, наконец, сам Хансер, козырная карта, которую я захватил, желая просто скрасить обещавший быть скучным поход, ну и, уже во вторую очередь, прикрыть свою задницу (извиняюсь за простонародное выражение). Он сидел, уронив голову на руки. Сабли беспомощно лежали рядом. Именно так мне показалось в тот миг: беспомощно. Каменная маска спала. Я увидел его замешательство, под которым просыпалось злое упрямство. Сейчас я почувствовал дыхание Плутона, каким его себе представлял.
Уходят в закат те, кого не вернуть,
Останутся камень надгробный и имя.
Погребальных костров жар осветит нам путь.
Ты один среди звезд, а в душе – лишь пустыня.

   Яра, Ярочка, что же ты наделала, отважная воительница? Ты была одной из многих в жизни моей, а после смерти вдруг стала загубленной частью души. Бесполезно спрашивать себя – успел бы я спасти тебя, если бы не примерялся так долго? Ничего не вернуть. И Хансер прав: он действовал на благо отряда. Мне того, кого он прикончил, не свалить. Этот был настороже – требовалась реакция прерывающего нить. Хан, как всегда, четко выполнил то, чего за него не сделал бы никто. Но хочется кричать в голос: «Ты мог ее спасти! Почему ты не убил другого друида?!!»
   Болемир. Бедный, бедный Болеслав. После того как пятнадцать лет назад в войне с Изумрудным доменом, темным двойником нашего, пала его жена, сильная верой, у него остался один сын. Больше жениться он не собирался – слишком любил покойную жену. Теперь прервется славный род со смертью его единственного сына.
   – Дай посмотрю. – Чуткие пальчики прикоснулись к моему бедру.
   Тайви, бледная как тень. Только глаза горят. Я повернулся так, чтобы ей было легче осмотреть и ощупать мои раны. Тепло, которое обычно струилось из ее рук, облегчая боль, сейчас еле заметно. Она была на пределе.
   – Три пули, – хрипло сказал Хансер. – Две засели в мякоти, одна – в кости. Благодари богов, что не разрывные, а то тебя благополучно избавили бы от ноги.
   – Хансер, предоставь ставить диагноз мне, – спокойно попросила Тайви. В ее голосе не было раздражения, лишь усталость.
   – Я не прав? – безучастно спросил Хансер.
   – Твое знание огнестрельного оружия не делает тебе чести – скорее наоборот, – вставила свое слово Аркадия.
   – Откуда честь у такой мрази, как я… – Хансер хрипло рассмеялся. Правда, смех этот был больше похож на рыдания. Все это время он что-то разглядывал, а теперь встал и бросил это Орсо, уже перевернувшемуся на спину.
   – Посмотри, медведь, в нас этим палили. По-моему, пули как пули.
   Орсо поймал брошенную ему вещь. Это оказалась обойма для пистолета. Бывший друид понимал в огнестрелке не хуже Хансера. Трудно прожить на Земле и не разбираться в «стволах», как называл это Орсо. Правда, какое отношение оружие имеет к стволам деревьев, я не знаю. Может, друидская шуточка. Они все на природе помешаны.
   – Так и есть, – проворчал Орсо, покрутив в руке обойму. – Обычные блуждающие пули, простые, как пареная репа.
   – Ты как, медведь? Сильно подрали?
   – Нам бы с этим типом на мечах сойтись, я бы показал ему, чего стоит лучший из бывших аколитов.
   – Ты же не получил посвящения в аколиты, не получил серпа-меча.
   – Потому что не захотел. Посвящение – это ритуал, формальность. Сил оно не добавляет, кроме способности убивать высших и второго звериного воплощения… Ну, ладно, черный, это прошлое, забыли. Не боись, в случае чего драться смогу.
   – Хорошо. Любослав, собери дров. Аркадия, разведи костер. Ты, Орсо, найди воды – Тайви она для Луи скоро понадобится, а я пойду подобью какую-нибудь зверушку.
   – С каких пор ты командуешь? – вскинулась Аркадия.
   – Хорошо, костер разведет Любослав. А ты на ужин можешь пощипать вереска, потому как провизия осталась у Болемира в сумке, а тебя кормить пока не за что.
   Разъяренная женщина вскочила на ноги, ее руки поднялись для плетения заклинания. Хансер позы на поменял, а как у него в руках появились два метательных кинжала, не понял никто.
   – Как думаешь, кто быстрее? – устало поинтересовался он. – Хочешь в домен быстрой дорогой?
   – Кобель!
   – Это значит «да»? – Ленивый замах.
   – Спрячь кинжалы!
   – Хорошо. А ты держи руки так, чтобы я их видел. Учти, я нервный и мечу ножи без замаха, так что думай над своими жестами.
   – Прекратите вы, оба. – Тихий голосок Тайви прозвучал как рокот грома. – Мало нам чужих, так тут еще свои как дети малые. Нашли когда в войнушки играть.
   – Вот-вот, черный, – буркнул Орсо, – ты же мужчина, должен быть умнее. Надо было, чтобы и в вас по пуле всадили. Может, прыть поумерили бы.
   Аркадия бросила на него испепеляющий взгляд. Вот в тот момент я окончательно и уверился, что нас подставили. Сильнейший отряд поручили девчонке, которая не умеет держать себя в руках. Лучшая боевая повелевающая стихиями – и одновременно никакой лидер. Что ни говори, есть пища для размышлений.
   Хансер ушел. А Тайви взяла руководство в свои руки, и уж ей никто слова поперек не сказал. Есть в ней внутренний стержень. Обычно тихая, спокойная и, со стороны кажется, слабая. Хоть я и равнодушен к ее чарам, но и у меня рядом с ней всегда возникает желание защищать и оберегать. Что уж говорить о Лин-Ке-Торе и Хансере. Но когда у других опускались руки, в ней пробуждалось ЭТО. И уже никто не смел ей перечить.
   Орсо притащил воды, Аркадия быстро вскипятила ее чарами. Тем временем Тайви перевязала Робина. Он потерял много крови, но держался – все-таки был потомственным высшим. К тому же у него пуля прошла навылет. Даже не морщился, когда штопали его раны. Потом пришла очередь Орсо. Но с ним возни почти не было. Первую помощь он себе и сам мог оказать: друид, хоть и бывший, как-никак.
   И наконец, пришла моя очередь. Спирта было аккурат на промывку ран, а жаль. Когда из твоего бедра выковыривают эти кусочки металла, приятного, доложу вам, мало. А уж когда вынимали ту пулю, что засела в кости, Орсо дал мне закусить какую-то ветку и прижал к земле. И не зря. Деревяшку я чуть не перегрыз, а вырывался… Дурь, знаю, но у каждого есть порог того, что он может добровольно вытерпеть. В какой-то миг я почувствовал, как руки Орсо, державшие меня, покрываются шерстью. Понял уже потом, что человеческих сил просто не хватало, чтобы удержать меня. Говорят, низшие изобрели наркоз – такую вещь, которая позволяет не чувствовать боли. Высшие брезгливо отказались от этого изобретения – мол, нам не нужно никаких придумок, чтобы укротить свою плоть. Раньше мне это казалось правильным, теперь – нет.
   Но все имеет свой конец (за некоторым исключением, да простят благородные сеньориты мне эту фривольность). И мои мучения тоже закончились. Мы сидели у костра, на прутиках жарилось мясо, а мое тело высшего уже активно работало над заживлением ран. У Орсо так они вообще на глазах затягивались. Все-таки в зверином воплощении он мог вынести гораздо больше. А сам бывший друид тихо ворчал на Хансера.
   Это было всего лишь окончанием дикой тирады. Хансер, очень быстро убивающий людей, совсем не умел правильно прервать нить жизни зверя. Лично я, кстати, особой разницы не видел. Ну зарубил косулю – и зарубил. Свежее мясцо, да и бульончика для Лин-Ке-Тора вскипятить можно, благо у Орсо всегда при себе небольшой котелок. А вот бывший друид поднял крик, что, мол, животное – его надо убивать так, чтобы оно не почувствовало боли. Хансер пожал плечами и сказал, что перед смертью минута боли – это мелочь, не стоящая упоминания, и понял, что сказал это зря. Получасовая лекция на таких тонах, что Тайви прикрикнула на обоих, чтобы заткнулись и не тревожили раненого Лин-Ке-Тора. Это было актуально только по отношению к Орсо: Хансеру он не дал и слова в свое оправдание вставить.
   Тайви он послушал беспрекословно, но не замолчал, а с криков перешел на ворчание. Хансер оставался невозмутимым. Мы оба привыкли к заскокам Орсо. Вообще не так уж много друзей у нас, чужаков, потому и держимся вместе. Почему чужаков? А я еще не рассказал? Так слушайте, благородные сеньоры.
   Ну, с прерывающими нить все понятно: они – чужаки по определению. Мало какой домен из светлых держит их больше пяти. Ну а уж к управлению допускать – это вообще баловство. Они служат, поскольку привязаны к алтарям, но это всегда нелюдимые одиночки. Хансер среди них – перл. Это из-за чего-то, что случилось с ним на Плутоне, он уважает остальных высших.
   Орсо – друид-отступник, с ним тоже все ясно. Да, привязан к алтарю, но кто знает, чего ждать от бывшего друида. Коренные доменовцы не верят ему. А в доменах чаще всего соблюдается преемственность. Если родился в Зеленом, к примеру, то и после обучения на планетах тебя заберут туда.
   Лин-Ке-Тор – вообще уникум. Родом он из Изумрудного домена. Но, что называется, не ко двору пришелся. Лично я его темным и не мыслю. Мама с папой, наверно, удивлялись, в кого сынок удался. Наши согласились его принять только по рекомендации наставников Марса. И не пожалели. Лин с детства привык драться за свои идеалы. Удивительно ли, что лучшего бойца во всех доменах не сыщешь?
   Ну а мы с Тайви из Лазурного домена. Она, и это впервые заставило меня понять, что есть в ней внутренний стержень, ушла от нежеланного замужества. Я помнил эту историю смутно. Кажется, кто-то из отпрысков рода де Марсо – у них вечно много сыновей. Помолвлены были с детства. Я помню эту маленькую куколку и прыщавого, длинного, нескладного подростка. Могу сказать авторитетно: не смотрелись они вместе. Молодец малышка, что ушла. Родители в гневе были, требовали выдачи, угрожали войной. Но сошлись на поединке. Они выставили одного из де Марсо, повелевающего стихиями. Он был сильным, наши его опасались, да и не хотел никто заступиться за чужачку, и все считали, что де Марсо скрутит Тайви и приведет домой. Вот тогда и вышел на поле Хансер. Кстати, Аркадия вполне могла потягаться с лазурным и хотела: они были давними соперниками. Но именно в то время ее бросил Хансер и слишком уж много времени проводил с беглянкой из лазурных. Ну а я в открытом бою был слаб против этого лазурного гада.
   Произошло то, чего никто не ждал: Хансер свалил де Марсо в три секунды. Тот не успел сплести ни одного заклинания. Хан сразу опередил его, призвав небольшое облачко тумана, скрывшее его. Потом из тумана полетели ножи. А сам Хансер уже ушел в Тень и появился позади лазурного, чтобы развоплотить ошеломленного повелевающего стихиями. Вот тогда-то мы и узнали, что колдует он лучше прочих прерывающих нить и очень опасен – опаснее, чем считалось до того.
   Месяц бродили слухи об отношениях юной сильной верой, чья чистая красота уже захватила многие сердца, и выходца с Плутона, мрачного убийцы, каким был Хансер для большинства. О том, что «этот мясник», оказывается, весьма деликатный и предупредительный ухажер и что вскоре дело закончится самым удивительным браком в истории доменов. Их называли «ангел и демон». Аркадия скрипела зубами, а на патрулировании испепеляла целые отряды темных низших. А через месяц появился Лин-Ке-Тор…
   Должен признать: мое сердце никогда не ведало любви – того настоящего чувства, которое связывает прежде чужих мужчину и женщину, делая их единым целым. Именно поэтому умом я понимаю Хансера, а сердцем не могу. Ему ничего не стоило убить Лин-Ке-Тора тогда. Вряд ли кого-нибудь это взволновало бы. Умер чужак, из бывших темных, да так ему и надо. Он мог, но не сделал. Наоборот, взял под крылышко. После поединка месячной давности с Хансером старались не ссориться. Хансер, убивший семнадцать, – нет, спасибо, такого врага не надо. Убивший семнадцать, но пощадивший одного, чтобы Тайви была счастлива с ним. Когда я вспоминаю об этом, мне становится плохо.
   Тем не менее они с Лин-Ке-Тором стали друзьями. Правда, об отношениях Хансера с Тайви несущий спокойствие так ничего и не узнал. Хан боялся, что он захочет уйти в сторону, а это расстроит Тайви. Разбитого не склеишь, и Хансер приказал всем молчать, и все молчали, потому что видели в его глазах те же огоньки, что и во время боя с де Марсо.
   Вот такая у нас была компания. Конечно, Тайви с Лин-Ке-Тором не бродили с нами по забегаловкам, а мы с Орсо не посещали долгих бесед о музыке, живописи, культуре высших и о том, от каких низших культур она происходит. Но мы впятером держались друг друга, и весь домен знал: тронешь одного – тронешь всех.
   Ну все, кажется… Ах, прошу прощения, ваш покорный слуга. А сами не догадались? Ничего интересного, просто залез не под ту юбку. Отец и так косо на меня смотрел. Еще бы, все предки и родня вся – несущие спокойствие, а я – ни богу свечка, ни черту кочерга. А уж когда я ту курицу накануне ее свадьбы соблазнил… Кстати, брак, как и большинство у нас, был по предварительному сговору родичей, который состоялся, когда невеста еще пеленки пачкала. Ну захотела девочка хоть ночь вольной жизни, ну зачем с оружием в спальню врываться? Я и имени-то ее уже не помню, но благодарен ей. Ну, во-первых, отсутствие опыта возмещалось у нее бешеным темпераментом – чувствую, бедный ее муж. Ну а во-вторых, если бы не она, я бы еще пару лет по чужим постелям прыгал, а так той же ночью рванул на Меркурий.
   После такого скандала меня с нетерпением поджидали обе семьи, а моя так вообще отреклась от меня. Вот и рванул я в Зеленый домен и, должен сказать, не жалею. Нравы здесь проще, а жизнь веселее. Да и друзья – дома таких ввек не сыскать.
   Орсо ворчал, пока не поспело мясо. Мы поспешили всучить ему самый большой кусок, чтобы молчал подольше. Этим вечером от его рассуждений было тошно. После такого-то дня это неудивительно. Остатки спирта развели водой и пустили по кругу: помянуть убитых.
   Где мы, смутно представлял только Орсо. Куда идти, что делать? Лин пластом лежит, Робин и я если и сможем идти, то медленно. Словом, хоть выстраивай хижину и живи.
   – Теперь я этот долбаный Грааль дотащу до домена, пусть хоть вся Темная сторона на моем пути встанет, – сказал Хансер. – Теперь, когда наши погибли, мне все равно. Того, кто встанет у нас на пути, я убью.
   – Хорошо, если тебя за бордовых не казнят, – сказала Аркадия без своей обычной озлобленности, слегка устало. – Поостерегись.
   – Да, черный, – поддержал ее Орсо. – Конечно, найти бы тех двух сбежавших гадов да отвинтить головы – тогда уже можно было бы преподнести стычку в нашем свете.
   – Я сделал то, что сделал, – глухо ответил Хансер. – Ни в чем не раскаиваюсь и ничего скрывать не собираюсь.
   – Как знаешь, – не стал спорить Орсо.
   – Ты, медведь, лучше думай, куда нам идти. Помнишь, по кому стреляли друиды? По тому, кто нес Грааль, и по тебе. Что-то мне кажется, что лично тебя еще и им сдали.
   – И, как и в прошлый раз, нас спасло то, что ты, черный, выпал из их расклада. Преклоняюсь перед твоей интуицией, Луи.
   – Спасибо, – тихо ответил я. На душе все еще было мерзко, мясо казалось безвкусным, разбавленный спирт не пьянил, а дурацкий костер не грел, если отодвинуться, а подвинешься лишь чуть ближе – обжигал.
   – Как думаешь, Орсо, мы друидов-то со следа стряхнули? – спросил я, чтобы задать хоть какой-нибудь вопрос.
   – Здесь их вотчина, – ответил повелевающий стихиями. – В Британии даже крепостей крестоносцев нет. Они найдут нас. Если они зададутся такой целью, они меня прикончат. Нет, шанс продержаться есть. Они-то на меня смотрят как на аколита-недоучку. Тех, кто помнит, что я сильнейший аколит со времен Мордреда и Артура, уже не осталось.
   – И куда они делись?
   – Убил, когда бежал с Земли. Жарко было, ох, жарко. Сейчас вспоминаю и понимаю – чудом ушел.
   – Мы мало знаем о друидах, – сказала Тайви.
   – Вы о них вообще ничего не знаете, – поправил ее Орсо. – И я не рассказывал ничего, потому что не считал это честным. Но сейчас – другое дело. Я видел их как низший, видел глазами служителя, неофита и аколита. Самое смешное, что и я о них знаю мало, только то, что было положено человеку моей ступени посвящения.
   – Как ты вообще к ним попал? Родился там? – спросила Тайви.
   – Нет. Как раз я – нет. Родился я в семье одного вождя. А попал к ним… да так же, как и в домен. Скука. Сын вождя. С детства тебя учат драться, отец пытается внушить чувство ответственности за свой народ. Но вскоре понимаешь, что жизнь твоя мало отличается от жизни простого хлебопашца. Внешне – другое, а глубже посмотришь – та же круговерть. Зимой – полюдье, весной – в набеги, летом готовишь воинов, охотишься, осенью опять в набеги. Ну и так все время. Еще, конечно, защита от чужих набегов. Потом приходит друид и говорит, что глупо так бесполезно тратить силы в междоусобице, что у нас есть общий враг. И мы идем громить таких же людей, только со знаком креста на одежде, а потом опять разбредаемся по домам – те, кто выжил, чудом уцелевшее пушечное мясо. И вновь тот же круг. Вот…
   Странно, но для меня эти походы с друидами были лучиком света в темноте, нет, в серости существования. Вот к ним я и подался. Думал, там все по-другому, а в жизни есть какой-то смысл. Да, смысл был, но мне он не понравился. Тайная власть над всем миром. Вы должны понимать, чем они были для нас. Уже потом я услышал одну историю. Простой воин из какой-то деревни повздорил с друидом. Друид на стал применять силу. С простыми они ее никогда не применяют. Они просто ушли. Вот.
   Сначала вроде бы ничего страшного, все как прежде. А потом пошло-поехало. Погода, которой раньше управляли друиды, словно с цепи сорвалась. Она действительно после Третьей мировой бешеная. Дох скот, на полях завелись вредители, люди гибли от болезней. Самое главное – чтобы это случилось, друидам достаточно было просто уйти, даже вредить не понадобилось. Вот.
   Селяне собрались, поговорили с тем воином. Когда последствия разговора зажили, он пошел вымаливать прощение. Его и слушать не стали. Сказали, что пришел он потому, что его заставили, а не потому, что осознал свою ошибку. И еще сказали, что покровительства своего никому не навязывают. Хотите – живите сами, свободными. Правда, не добавили, что свободными… умереть с голоду. Вот.
   Орсо замолчал. Было слышно, как потрескивает костер. Хрустнула кость на зубах Любослава. Могучий потомок языческих славянских вождей даже не заметил ее. Из леса доносились какие-то звуки, крики и завывания, которые мог классифицировать только Орсо да разве что Хансер. Мы, высшие, – дети доменов. В лес можем выбраться на охоту, да и то на пару часиков. Иногда мне жалко, что мы стоим выше городской суеты и спокойствия девственной природы. Иногда хочется окунуться в жизнь низших. Но что толку? Мир груб. Здесь не любят чужих. Чужой – либо враг, либо раб. А в таких условиях любой высший… ну, словом, нашу силу, как шило, в мешке не утаишь. Когда тебя обступают двадцать хамов и начинают что-то требовать, размахивая тем, что они называют оружием, попробуй удержись от показательной демонстрации. Тем более что это единственные, с кем ты себя чувствуешь великим магом. На высших твои фокусы, если ты не учился на Юпитере или Сатурне, не срабатывают: магический кокон.
   – И чем все закончилось? – набравшись смелости, спросил Робин.
   – Чем? – Орсо на миг задумался. – Его убили. Вот.
   – Этого воина?
   – Да.
   – И друиды вернулись? – Юноша брезгливо поморщился.
   – Нет. Сказали, что насилие над инакомыслящими им претит еще больше, чем навязывание своей власти. Сказали, что придут через тридцать три года, когда вымрут все взрослые, участвовавшие в расправе, чтобы посмотреть, созрела ли деревня для их помощи. Вот.
   – Не мало ли? Тридцать три? – усомнилась Аркадия.
   – Это у нас, на Луне, низшие могут не терять сил лет до ста пятидесяти, а то и дольше. На Земле все иначе. Они вымерли гораздо раньше. Болезни, голод, хищники, которых теперь некому было отгонять от селения. Ты о другом подумай: после этого матери воспитывали детей в таком почтении к друидам, которого не было ранее. И понятно, что своих детей те воспитали так же. И так из поколения в поколение. Селение равнодушных за тридцать три года превратилось в селение фанатиков. И так везде. Вот.
   Вроде бы люди сами зовут их, а они делают одолжение, давая свое покровительство. Но внутри все иначе. И если вам друиды показались идеальными, как казались мне, юному, это ошибка. Я с радостью ушел к ним, стал служителем, очень гордился этим. Еще бы: меня взяли сразу в бойцы, минуя все низшие ступени начиная от слуг. Но среди них я, считавшийся лучшим воином пяти окрестных племен, был худшим. Вот.
   – Что, такая разница? – удивился Любослав.
   – Ты шутя справишься с десятком наших низших отборных воинов. А худший из наших низших легко справится с десятком таких, каким был тогда я. А вот служитель друидов, достигший ступени бойца, справится с двумя нашими низшими. Вот.
   Ты не видел, как от них разлетались братья из Воинства Небесного. А я видел. Кстати, худший брат равен лучшему из наших низших. Все это я видел и познал, и вам неплохо бы знать, чтобы в случае чего верно оценить силу своего отряда. Вот.
   Но худшим я был недолго. Друиды, как всегда, ничего не делали зря. Разглядели мой потенциал. Я учился быстро. Слишком быстро. Через год я получил плащ и маску неофита. К тому времени никто из служителей не мог себе позволить даже косо взглянуть на меня. Там я постиг их гниль. И это было не то, к чему я стремился. Командиры легко жертвовали новичками, бросали их в самое пекло. Выжил – хорошо, будешь сам посылать на убой. Нет – никто не заплачет, следующий. Вот.
   Но я думал, это служители, не друиды. И вот я сам стал друидом. Один из многих. Вы сами сегодня видели, различить их можно только по глазам. Остальная часть лица скрыта. Безликие ряды. Неофиты постигают магию. Другую – не ту, что в доменах, но про то я ничего рассказывать не буду. Также неофиты командовали служителями. И тот же принцип – пожертвовать тем, чем нужно, для победы. Аколиты если и входили в отряды, то никем не командовали и никому не подчинялись. У них всегда была своя цель, и ради ее достижения они могли пожертвовать всем отрядом вместе с неофитами. Вот.
   Я понял это, уже приближаясь к посвящению в аколиты. Я уже постиг магию и упражнялся в боевом мастерстве высших. Собственно, таких, как я, уже считали аколитами, только без серпа-меча. Кстати, сегодня мы столкнулись с отрядом, который вели аколиты, и это лучше всего доказывает, что был он сформирован специально против нас. Вот.
   Я уже тогда понял, что не к этому стремился. Да, я был лучшим. Тогда во мне еще жило желание быть во всем первым. Любой вид оружия постигался мною за считаные месяцы: ведь я уже был высшим, хоть друиды и не признают этого названия. Да, я стал лучшим, но уже твердо знал: если появится заслуживающая внимания цель, любой пастырь пожертвует мной. Лезть выше, обдирая ногти, стать пастырем? Но над ними Круг. И они – те же марионетки. Вот.
   – И ты сразу ушел? – спросила Тайви.
   – Куда? Они умеют сделать так, чтобы тебе некуда было уйти. И к отступникам из своих у них совершенно другое отношение. Отступившийся не заслуживает жизни. Ушел я гораздо позже. Была у нас одна стычка с Воинством Небесным. На тот момент мое посвящение откладывалось уже в третий раз. Что-то не получалось. Одного ангела мы взяли живым. Он сам бросил меч, когда остался один, хоть еще мог держаться и убить пару наших. Он был отличным бойцом. Вот.
   Мне стало интересно – я спросил у него почему. Это было уже в наших застенках. Он, прикованный к стене, и я, его тюремщик. Интересная ситуация. Он ответил, что не стал отбирать напрасно жизни: ведь на тот момент это ничего не изменило бы. Нехорошо убивать божьи создания зря. Напомнил ему, что я – язычник, а он так загадочно улыбнулся, словно он – вождь какой-нибудь, а я – его несмышленое дитя, которое спрашивает об очевидных вещах. Но это нормально: ведь ребенок еще мал, многого не понимает. Вот.
   Он сказал, что, в кого бы я ни верил, это не отменяет того, что меня создал Бог и, возможно, у меня есть шанс прозреть. Вот так поговорили. А потом узнал, что живым его взяли специально для моего посвящения. Я должен был пролить своим только что врученным серпом-мечом его кровь, а потом выпить ее. Вот.
   Эта ночь навсегда отложилась в моей голове. Трое аколитов. Они так странно смотрели на меня. Я вдруг понял: они ждут моего посвящения, чтобы я их возглавил. Так было предназначено Кругом. Не зря я считался лучшим со времен Мордреда. Ночной лес, поляна, замшелый алтарь с бурыми потеками запекшейся крови. Привели ангела. Вот.
   Он сказал, что я сейчас у черты. Шагну за нее – и пути назад не будет. Я изменюсь, Круг станет для меня всем. Тихо так сказал, другие и не расслышали. А я ответил, что у меня нет другого пути. «Есть, – ответил он и произнес одно имя: – Галахад». И я вспомнил. Старая история об аколите Галахаде. Он ушел с посвящения, перебив всех, кто был там. Ушел к Артуру и Мерлину. Это он привез Святой Грааль в Стоунхендж. Правда, про Стоунхендж я узнал только сегодня. До сих пор все считали, что он предал и Артура, передав чашу Воинству Небесному. Вот.
   И именно тогда я принял решение. Я подошел к главе той тройки аколитов. Он протянул мне выкованный специально для меня клинок. И я пролил кровь. В его глазах было недоумение, даже когда голова отделилась от тела. Серп-меч – он острее любого клинка. А я был быстрее, сильнее и к тому же зол на всех друидов скопом за то, что моя мечта оказалась пустышкой. Вот.
   Словом, я убил всех троих. Тогда же я понял, почему после посвящения аколиты сразу не становятся пастырями. Серп-меч – оружие страшное, но сложное в обращении. Я его так и не освоил. Но они были простыми, слишком простыми, и я победил. Вот тот, с которым я дрался сегодня, заставил бы меня там попотеть, и не факт, что с незнакомым оружием я его убил бы. Вот.
   Я отрезал себе путь назад. Но, как сказал ангел, и в Воинство Небесное мне пока пути не было. Он притащил меня на Сатурн. Во-первых, там не спрашивают о происхождении. А во-вторых, у него там был друг. Ну а дальше все понятно. Я попал в Зеленый домен. Вот.
   Мы сидели и молчали. Впервые Орсо так разоткровенничался. Может, потому, что впервые с той ночи ему довелось столкнуться со своими прежними братьями. А может, потому, что сегодня я не уверен, но все же свои нас подставили. Если среди друидов этому и противопоставить-то было нечего, то в доменах… Ну, словом, не завидую я тому, кто сделал такое с Хансером. Тайви простит, Аркадия остынет, Орсо перетерпит, я – ну, по мелочи могу напакостить. У Хана всегда один ответ на любое предательство. И сегодня он его продемонстрировал трижды. Причем Алистер, даже сам Хансер это потом признал, в списке был лишним.
   Ночь властно шагала по Земле. Нас одолевал сон, особенно раненых. Высшие залечивают свои раны быстро, но для этого нужна обильная пища и крепкий сон. Первое Хансер нам обеспечил. Зверушку мы съели, оставив только кости, не думая о завтрашнем дне. А он был уже не за горами.
* * *
   Двое шли по узкому каменному коридору. Проход был высечен в теле скалы. Глаза обоих были кошачьими и прекрасно видели в темноте. Но даже для них этот неосвещенный ночной коридор казался дорогой из ниоткуда в никуда. Знаменитые друидские плащи особого покроя. Они не цепляются за ветки, а в лесу настолько неуловимо меняют оттенки зеленого, что, если плавно двигаться, можно оставаться невидимым. Маски, закрывающие низ лица, прихотливые узоры вокруг глаз, уходящие к вискам. Под плащами угадываются очертания серпов-мечей.
   Вот только тот, что идет впереди, опирается на резной дубовый посох – знак пастыря. А одежда второго порвана, заляпана кровью. Но дыры уже затягиваются сами собой, кровь впитывается без следа. Следы недавнего боя исчезают прямо на глазах. Он спокоен, этот аколит, уверен в себе, несмотря на то, что его миссия провалилась.
   – Отец, нас предали, – наконец тихо сказал он. Сказал не потому, что ему дали знак, или из-за нетерпения. Просто почувствовал в мировой гармонии: время пришло. – С ними была ночная мерзость. Он убил того, кто держал не ведающую гармонии, и она выдернула отступника буквально из моих когтей.
   – Как служители? – Ровный, спокойный голос. Голос человека, привыкшего ждать своего часа веками, а потом действовать молниеносно.
   – Мое мнение – не справились, – жестко ответил аколит.
   – Добровольцы?
   – Да, отец.
   – Знали, на что шли?
   – Да, отец.
   – Появление ночной мерзости повлияло на их задачи?
   – Нет, отец, только на пятерых.
   – Они переоценили свои силы. Понизь их. Тех пятерых – до конюхов, остальных – до хлебопашцев.
   – Двое, те, кого ты велел понизить до хлебопашцев, они столкнулись с ересиархом. Ужас владеет ими, отец.
   – Исцели их души. Пора применить то, чему я тебя учил.
   – Да, отец. – Тот же монотонный голос, не отражающий чувств. У стороннего наблюдателя, сумей он пробраться сюда, возникло бы ощущение беседы двух статуй.
   – У тебя не получится, знай это. Придешь ко мне и скажешь, почему не получилось с каждым из них. Я покажу тебе, что надо было делать.
   – Да, отец.
   – Знаешь, что будет, если ты не сможешь определить причины неудачи?
   – Нет, отец.
   – Ты будешь лишен наставника на три месяца, дабы осмыслить то, что уже было тебе преподано.
   – Ты, как всегда, мудр, отец. – И слова эти не были лестью: аколит говорил то, что думал.
   – Ты считаешь, привлечение служителей к этому заданию было ошибкой?
   – Да, отец.
   – Почему?
   – У них нет хладнокровия посвященных. Они не умеют жертвовать собой ради дела.
   – Тебе нужны фанатики?
   – Нет, отец. Те, кто готов отдать жизнь осознанно, а не под наплывом чувств, и только тогда, когда это по-настоящему надо.
   – А это было надо?
   – Мое мнение – да. Если бы мы освободились от учеников «служителя острой стали», мы могли бы расстрелять чародеев, и атака из Теней уже ничего не решала бы. Для этого двоим надо было отдать свою жизнь. Любой отряд неофитов сразу бы понял, что ради победы следует пожертвовать самым слабым, бросив его на клинки.
   – А все ли они осознают это?
   – Нет, отец. Есть те, для кого своя жизнь дороже.
   – И что с ними делать?
   – Наставники должны определять таких и отсеивать, выпалывать, как сорняк.
   – В каком случае? – Пастырь остановился и пристально взглянул на аколита.
   – Только в том, когда нет шансов, что он возлюбит Круг больше своей жизни, – чуть поспешно ответил аколит. Патриарх удовлетворенно кивнул:
   – Вовремя поправился. В тебе еще слишком много эмоций. Это хорошо, так и должно быть. Ты не должен стать каменным изваянием. Но иногда эмоции забегают вперед разума. Это плохо. Это – недостаток самодисциплины. Но ты верно ответил на все вопросы. Продолжим. Итак, все ли сорняки можно выполоть таким образом?
   – Нет, отец.
   – Почему?
   – Иногда попадаются ученики, которые хитрее своих учителей. Они лишь изображают преданность.
   – И что бывает в таком случае?
   – Рано или поздно они становятся отступниками.
   – Что надо делать, чтобы этого избежать?
   – Отступивший да умрет. Дабы колеблющийся, глядя на его смерть, поведал наставнику о своих сомнениях, а не хранил их в себе, преумножая, дабы мудрые смогли найти для него выход, ибо все живое дорого Кругу.
   – Почти отлично. Если бы не одна оговорка, но, думаю, этот изъян ты исправишь сам. И ты сам должен будешь покарать отступника. Завтра. Но прежде чем мы поговорим об этом, ответь мне на еще один вопрос. Я тоже был против привлечения служителей. Но кого бы взял в отряд ты? Забудь о ночной мерзости. Говори так, словно ты о нем не знаешь.
   – Да, отец. Мое мнение – не стоит противопоставлять силу силе. Взять отступника. Он сильнее меня в рукопашной, но в зверином воплощении я порвал бы его на лоскутки, будь у меня еще минут пять. По тому же принципу надо было подбирать отряд. Кроме нас троих хватило бы пятерки неофитов. В тех условиях главное – только убить отступника и забрать Грааль. Следовательно, правильно поставленная магическая атака развоплотила бы всех лишних, а мы втроем расправились бы с отступником.
   – Да, я тоже так думал. Кроме того, из пяти неофитов кто-нибудь успел бы среагировать на появление ночной мерзости и распылил бы его. Но нас не послушали, потому что требованием союзников была смерть всего отряда. Умный вполне сможет вычислить всех вошедших в заговор против Зеленого домена. Но сейчас мы имеем то же самое, с чего начали. Отступник жив, Грааль у него, а их беззубая змея легко сложит два и два и, значит, легко определит, кто под них копает. Посему я считаю необходимым действовать на свой страх и риск, правда, пока не разрывая союза. Сейчас ты возьмешь в свою тройку двух новых аколитов. Выбери их сам. Ты отправишься туда, где мои птицы обнаружили отступника. Главное – покарать его. Вторая задача – Грааль. Если появятся союзники, действуй по обстоятельствам. Лучше всего будет убить их. Понятна задача?
   – Да, отец.
   – Кого еще возьмешь с собой?
   – Мы пойдем втроем, отец. У них сейчас ни одного нормального не ведающего гармонии, они слишком истощились, как и их ересиарх.
   – Я жду тебя с его когтями и шкурой.
   – А чем эти когти так важны, отец?
   Пастырь оперся о посох и на миг словно постарел, но все же ответил, и в голосе его слышались нотки ярости:
   – Ты видел их изгиб? Ничего не напоминает?
   – Похоже на серп-меч.
   – Вот именно. Уходя, он убил троих аколитов во время ритуала и еще двоих стражников, тех, что привели ему ангела для заклания. Он забрал их оружие. На каждой перчатке у него по три когтя. Это верхние части пяти чужих мечей и одного – его собственного. Он осквернил наше оружие. А шкура принадлежала одному из тех двоих стражников. Он перекинулся в медведя и был убит. Отступник взял его шкуру, потому что ее мало каким оружием пробьешь. Он попрал все святое для нас. Убей его без жалости.
   – Да, отец.
* * *
   Утром все пришли в себя. Я, конечно, хромал, но ходить уже мог. На Робине все затягивалось еще быстрее. Но главное – очнулся Лин-Ке-Тор. Тайви хлопотала вокруг него, меняла повязки. В воздухе разносился запах целебных мазей. Орсо почесывал неглубокие порезы – все, что осталось от вчерашних ран.
   – Пойду поохочусь, – тихо сказал Хансер.
   – Не надо, – проворчал Орсо. – Ты когда убиваешь, от тебя такая волна боли расходится, что нас все окрестные друиды почуют.
   – Как скажешь, – пожал плечами Хансер, потом подсел к Лин-Ке-Тору: – Ты как так вовремя умудрился появиться? – криво усмехнулся он.
   – Да вот подумал: убьют надежду и опору домена, – ответил Лин. – Непорядок это. А вообще у Болеслава было предчувствие беды.
   – Оно его не обмануло. Болемир мертв.
   – Кто его? – помрачнел Лин-Ке-Тор.
   – Друиды. Его и Ярославу. Мы еле ушли.
   – Я говорил, не стоило отправлять на Землю детей, – с горечью сказал Лин-Ке-Тор. – А от бордовых вы как ушли? У меня последней мыслью было, что этот подлец перебьет теперь всех.
   – Неправильная мысль. Тайви их разбросала.
   – Юлиан мертв, – перебила его Аркадия. – Юлиан, его ученик и Алистер.
   – Хансер? – мрачно спросил Лин-Ке-Тор.
   Тайви в это время отошла к костру и разговора не слышала.
   – Все вместе, – начал было Хансер, но вдруг умолк, а потом сказал другим, железным тоном: – Я. В их смерти виновен только я, и за все отвечу только я.
   Мне все было понятно. Конечно, любой суд приплетет и вину Тайви, если Хансер начнет оправдываться. И в результате могут пострадать оба, а могут и оправдаться. Но если он возьмет вину на себя, разбираться ни в чем не будут. Его просто казнят.
   За этим разговором никто не заметил, как подошла Тайви. Глаза ее сузились, и в них полыхала решимость:
   – Не смей все брать на себя, – тихо сказала она. – Мы выкрутимся вместе.
   – Нет, малыш. – Хансер тепло улыбнулся. – Посуди сама, я мог их развоплотить, но не захотел. А ты как раз все делала правильно. Может, по букве закона ты и соучастница, но закон дурацкий. По духу же виновен лишь я. И черт с ним всем. Если решат откупиться мной от бордовых…
   – Будет суд божий, – процедил сквозь зубы Лин-Ке-Тор. – Я имею право его потребовать. И пусть найдут того, кто победит меня. Ты покарал подлость. Будь я проклят, если дам тебя за это наказать. Подлость должна знать, что ее ждет быстрое и беспощадное возмездие, иначе она расцветет буйным цветом.
   – Не шути с этим. – Хансер встал. – Суд божий покажет мою вину. Плохо, если при этом пострадаешь и ты. Там ведь не простые высшие дерутся – они воплощают в себе правду и неправду. А я все-таки виновен. И все твое мастерство не спасет тебя.
   Вдруг Хансер замер. Лин-Ке-Тор приподнялся на локтях, потянулся к мечам и со стоном повалился назад, на свое ложе. Робин встал, стараясь опираться на здоровую ногу. Любослав замер на одном колене, руки вскинуты к рукоятям мечей. Тайви бросилась к своему возлюбленному и, мягко придавив его за плечи к земле, предотвратила вторую попытку встать. Я подивился ее напору: Лин-Ке-Тор сопротивлялся, а даже в таком состоянии в нем оставалось немало сил. Сама Тайви застыла, сжавшись над ним и выхватив длинный кинжал – единственное свое оружие. Она тоже собиралась драться. Пусть магические силы еще не восстановились, сейчас она напоминала волчицу над своим потомством. Вот тебе и кроткая хрупкая тростинка. Лично я не хотел бы схватиться с нею сейчас.
   Они появились на миг позже. Видимо, несущие спокойствие почуяли их. От края леса отделились три фигуры, одинаковые, как братья-близнецы. Даже глубокая зелень глаз имела один оттенок. Орсо усмехнулся как-то хищно. Да, когда я с ним познакомился, в глубине его глаз все еще дремал такой же зеленоватый оттенок. Он и сейчас иногда просыпался, хоть от природы глаза Орсо были карими.
   Шли они спокойно, уверенно. Аркадия подняла посох. Вчерашний ее портал был на два порядка сложнее обычного, открывающегося в виде арки. Нет, ее сейчас стоит списать со счетов. Любой друид махнет мечиком – просто проходя мимо, не отвлекаясь от другого противника, – и девочки нет.
   Друиды остановились шагов за десять от нас. Орсо вышел вперед. Мы с Хансером заняли места слева и справа. Рыпнувшихся было следом учеников Лин-Ке-Тора Хан остановил недовольным жестом, и на сей раз никто ему не возразил.
   – Сторожите Грааль – головой ответите, – сказал он.
   Мы смотрели друг на друга. Шесть пар глаз. Я прикидывал. Орсо со своим справится, это точно. Хансер, скорее всего, тоже. Он любого известного мне прерывающего нить превосходил на голову. А вот я своих сил не переоценивал. С аколитом мне не справиться. Но отступить… Фи, благородные сеньоры, есть вещи гораздо важнее жизни. Да, я позор своего рода, как говорит весь Лазурный домен. Да, я не избрал стези несущего спокойствие. Но ни один враг не может похвастаться, что кто-нибудь из дель Сентилья показал ему спину. Даже если бы это не было так неэстетично, поздно начинать. Я, в конце концов, благородных кровей. Бежать от хама, нацепившего необычный плащ и прихватившего необычный меч, – это плохой тон.
   – Нам нужна жизнь отступника и чаша, – сказал предводитель тройки. Что-то в нем было знакомое. Уж не он ли вчера чуть не порвал Орсо? В таком случае раны его затягиваются еще быстрее наших. – Именно в такой последовательности, – добавил он.
   Смотрели друиды не на Орсо: смотрели они на Хансера. И он ответил. Ответ в стиле Хансера:
   – Я не торгую друзьями. Что вам надо – подходите и берите. Кто после этого выживет, задумается – стоит ли оно того. Давайте, выводите, сколько вы еще с собой притащили шавок?
   – Больше никого… – спокойно ответил друид и веско добавил: – Пока. Подумай, если бы нам были нужны все ваши жизни – стал бы я разговаривать? Вы и так почти бессильны. А это наша земля. И привести мы можем гораздо больше народу.
   – Ты сам не оставляешь нам выбора. Ты же друид, знаешь, как дерутся звери, загнанные в угол.
   – Именно потому я и не хочу вас загонять в угол.
   – Мы не сдаемся.
   – Без боя?
   – Вообще не сдаемся. Это может внушить врагам ложное представление об их силе. Если тебе нечего больше сказать, доставай меч. Пора заканчивать словоблудие.
   – Я же сказал, что не собираюсь оставлять вас без выбора. Вы можете отдать чашу, отступник сразится с любым из нас. Победит – отпустим всех, не будем преследовать, пока не доберетесь до домена.
   – Грааль тоже хотелось бы оставить у себя. Вот, – промолвил Орсо.
   – Сразись со всеми тремя, – предложил друид.
   – Трое на одного? А если я проиграю?
   – Чаша наша, а доменовцы могут уйти. Выиграешь – уйдете все с чашей.
   – Условия боя мои, – заявил Орсо.
   – Согласен, – не стал спорить друид.
   – Медведь, ты рехнулся? – покосился на него Хансер.
   – Доверься мне, черный. Их всего лишь трое, как тогда.
   – Тогда на твоей стороне была внезапность.
   – А на их – непривычное для меня оружие. Не волнуйся, Хансер, я справлюсь.
   – Но учтите: любая подлость – и я начинаю убивать, – заметил Хансер.
   – Вы с ума сошли, – зашипела Аркадия. – Мы не можем рисковать Граалем.
   – Молчи, женщина, – рявкнул Орсо. – И не вздумай вмешаться. Зарою в землю живой.
   – Лучше присмотри за кружкой, – заметил я. – А мужские дела, куколка, предоставь мужчинам.
   Она фыркнула и отвернулась. А что она могла сказать?
   – Медведь, ты точно справишься? – тихо спросил Хансер.
   – Не вздумай вмешиваться, черный, – ответил он. – Это мой бой.
   Мы отошли поближе к своим. Волновался я за Орсо? Признаться, я не раз видел его в бою. А вот этих друидов – нет. Я не знал, чего от них ждать, и в первый раз пожалел о своем знатном происхождении. Будь я из простолюдинов, ничто не удержало бы меня от удара, если бы Орсо грозила опасность. И плевать на все правила боя. Их трое, а он один, – это не поединок. Но честь фамилии обязывала соблюдать договоренности.
   Друиды спокойно обнажили клинки. Орсо медленно разминался. Принял несколько боевых стоек, пару раз медленно, с ленцой взмахнул руками, потом вдруг ускорился. В какой-то момент когти прыгнули ему на руки, и он застыл в боевой стойке.
   – Начали, – просто сказал он и тут же прыгнул в сторону.
   Вовремя: на том месте, где он стоял, древесные корни вдруг выползли из-под земли, стремясь опутать его, подобно гигантским щупальцам. Такие же корни вырвались и там, где он приземлился, но за миг до того, как его ноги коснулись земли, Орсо выкрикнул заклинание. Земля полыхнула. Все превратилось в пепел, включая корни. Перекатом Орсо бросился вперед, уходя от новых атак. Предводитель друидов, еще не вступивший в бой, поджидал его, прикрывшись щитом. Орсо вышел из кувырка, нанося удар по ногам. Когти лязгнули о меч. Предводитель парировал удар легко, без видимого напряжения. Его помощники оставили попытки колдовать, бросились врукопашную. Орсо вдруг перекатился влево, оставляя правого вне боя, сцепился с двумя другими. Когти мелькали слишком быстро для друидов. Они никогда не сталкивались с таким оружием. Но всего его коварства они пока не оценили.
   Орсо работал когтями как обычными короткими клинками – быстро, точно, но ничего сверхъестественного. Но как он перемещался! Один, а то и два друида все время оказывались не при делах, Орсо закрывался от них их товарищами. Лин-Ке-Тор что-то одобрительно проворчал – видимо, он научил этому друида-отступника.
   Друиды увлеклись боем. Они теснили Орсо, пользуясь большей длиной клинков, и такое беспомощное положение третьего их явно не смущало. У меня возникло ощущение, что всю битву они спланировали заранее и сейчас претворяли свой план в жизнь с упорством и методичностью, которыми их загадочный Круг славился всегда. Возможно, мы с Хансером не зря волновались, а Орсо недооценил свои силы. Это за ним иногда водилось. А то, что враги зажимали его, было видно всем.
   – Он проиграет, – вдруг сказала Аркадия. Какой там Грааль – сейчас все таращились на схватку. Правда, понял я это уже потом. Как говорится, задним умом все крепки, а лучше бы верхним.
   – Все нормально, – сказал Лин-Ке-Тор. – Он действует правильно.
   Никто ему не возразил. Мало того, все немного успокоились. Еще бы: кто лучше несущего спокойствие может прочитать картину боя? Пара когтей против пары клинков. Дерись друиды оберучь – не знаю, не дала бы уже защита Орсо трещину. Присоединись к ним третий – то же самое. Но пока Орсо парировал мечи, уходя прыжками от ударов по ногам, отбить которые не позволяла длина его оружия.
   Еще пару минут равновесие колебалось. Уверенность вновь отпускала меня, сомнения вползали в сердце. Рука сама тянулась к эфесу шпаги. Сохрани вас Бог испытать подобное. Это даже хуже, чем было вчера с Хансером. Вчера я был беспомощен, все мое желание не могло помочь и на волосинку. А сегодня я был в полной силе, но толку было еще меньше, чем вчера. Могу, но нельзя. Будет только хуже.
   Несколько раз клинки чиркали по медвежьей шкуре. Но шкура оказалась прочной, я даже думаю, что не совсем обычной, потому что бритвенно-острое лезвие должно было дойти до плоти, однако словно натыкалось на металл. Но так не могло продолжаться бесконечно. И наконец оба клинка ударили по ногам. Орсо припал на колено, парируя их когтями. Меч предводителя был подобен змее. Молниеносный бросок – и на бедре Орсо расплывается кровавое пятно. Лезвие коротко лязгает по опоздавшим когтям.
   А вот его помощник не успел. Его меч вдруг застрял между двумя лезвиями. В этот момент окрыленный успехом предводитель пропустил всплеск магии. Корни вырвались из-под земли и притянули его вниз, распиная. Помощник попытался освободить свое оружие, но Орсо другой рукой заклинил его еще больше и резко рванул на себя. Состязаться с ним в грубой силе мало кто мог. Клинок выпорхнул из рук друида. Тот на миг замешкался, и этого времени хватило моему другу, чтобы расцепить когти и полоснуть врага по горлу тыльной стороной. Послышался хрип и бульканье. Следом удар левой по лицу, поворот вокруг себя. Правые когти с разворота распороли друиду брюхо снизу вверх наискось.
   Орсо перепрыгнул через падающий труп. Второй друид не успел среагировать: он не видел, что произошло. Видел лишь вдруг валящееся на него тело, попятился, а потом нечто косматое, летящее подобно пушечному ядру. Взблеск стали. Левой рукой Орсо сбил его меч с линии атаки, правой вогнал когти под щит, буквально вбив их под солнечное сплетение друиду, наискось вверх.
   Предводитель рванулся в спутывающих его корнях – он пытался ослабить власть Орсо над ними, перехватить. И ему это удалось, потому что мой друг был сосредоточен на непосредственном противнике. С невероятной силой он провернул оружие в ране. Друид взвыл. Орсо выдернул когти. На трех изогнутых лезвиях лежало еще бьющееся сердце.
   Орсо повернулся к уже освободившемуся предводителю:
   – Это за Ярославу и Болемира, – сказал он холодно, – а дальше будет лично от меня.
   – Давай, отступник, покажи себя! – крикнул последний друид, громыхнув мечом о щит. – Давай, падаль предательская! Со мной гармония этого мира! Ты не пройдешь дальше меня, отринувший гармонию.
   – Сдохни, раб Круга! – Орсо прыгнул, нанося удар обеими руками, словно огромный кот. И таким прыжком он смял бы и рыцаря в латах, но только не ловкого друида. Его противник перекатился влево, вскидывая клинок над плечом. Загнутое вверх острие полоснуло Орсо по животу. Друид движением кисти стряхнул кровь с клинка. Орсо приземлился прямо в сплетение корней, возникшее буквально на глазах.
   – Увлекся, – печально сказал Лин-Ке-Тор. – Хансер, не смей лезть. Честь домена…
   – Плевать, – рыкнул Хансер, уходя в Тень.
   – Луи, останови его, – крикнула Тайви.
   – Нет! – Аркадия прыгнула на меня, но ее прекрасное гибкое тело пролетело сквозь пустоту. Я ухожу в Тень гораздо быстрее.
   Тем временем вокруг Орсо полыхнул огонь, сжигая корни. Но друид уже был рядом. Только невероятная реакция позволила Орсо избежать смерти. Удар крест-накрест оставил лишь глубокие порезы на его груди. Но результат боя теперь мог бы предсказать любой крестьянин с Земли. Трудно было предвидеть лишь результат атаки Хансера, потому что друзьями он не просто не торговал. Даже его честь не была ему дороже дружбы, даже мнение тех же друзей.
   – Я убью тебя, предатель! – закричал друид. – Клянусь Кругом, ты сдохнешь от моей руки!
   – Иди сюда, рысь! – рыкнул в ответ Орсо.
   Но нам было не до того. Наш друг и так уже был практически покойником. За его спиной, готовые к удару, уже стояли две фигуры. Тени скрывали их от прочих, но мы-то с Хансером все видели, и теперь друид был обречен. Нечестный бой.
   – Вали гадов, – просто сказал Хансер.
   Черные плащи до пят, в руках мечи. Мне до одного из них – один хороший прыжок, прыжок живущего в тенях, когда он в своей стихии. До второго Хансеру было шагов пять.
   У обоих руки уже были на замахе. Я буквально взвился в воздух, в высоту метров на шесть, и, подобно коршуну, рухнул на своего подопечного. Наверно, так же движутся в бою несущие спокойствие. Но, как я и сказал, Тени – это моя стихия. Шпага вошла точно в шею, перебив позвоночник. Думаю, благородные сеньоры, ни у кого не возникло ложных иллюзий насчет его способности противостоять мне? Он даже не понял, от чего умер. Сила моего прыжка сбила его с ног и вышвырнула из Теней, как напроказничавшего котенка.
   Хансер крутанулся вокруг себя. Два метательных кинжала, усиленные разворотом, летели быстрее стрел. Второй убийца, услышав его голос, был наготове. Но он не собирался спасать себя. Он метнул свой меч коротким движением, почти без замаха. Сам в это же время рванулся влево, наверное полагая, что, раз большинство людей правши, то и бить его будут справа. Со мною это имело бы резон, но не с Хансером. Он ушел от одного кинжала, но второй пробил ему плечо.
   – Вправо, дурак! – заорал друид.
   Орсо, ясное дело, и не подумал подчиниться. Он не видел, как за его спиной из Теней вываливается мертвое тело с едва заметной раной на шее, как вылетает меч чуть левее него. Зато все видел друид – и ринулся вперед. Орсо ожидал последней атаки, но уж никак не того, что произошло. Хансеру все-таки удалось сбить прицел убийцы. Меч ударил Орсо в левый бок, намного ниже сердца. Друид же пролетел мимо, толкнув нашего повелевающего стихиями щитом. Еще не понявший, что происходит, Орсо ударил вслед когтями. Спину друида перечеркнули три алые полосы, лезвия окрасились кровью.
   Убийца выпал из Теней, уже выхватывая кинжал. Он тоже, как и Хансер, был жилистым и гибким. Плавный разворот навстречу тому, кто ударил его в спину. От друида он подвоха не ждал. Оно и понятно. Спасло того только чудо. Штанина Орсо уже пропиталась кровью из пореза на ноге так, что в сапоге хлюпало. Грудь и живот тоже были все красные. Серп-меч нанес не такие и глубокие раны, но жутко кровоточащие. Лицо Орсо было белее мела. Меч убийцы в бок просто свалил его с ног. И вместо полновесного удара, разорвавшего бы его пополам, друид получил лишь глубокие, но совсем несмертельные раны.
   Теперь я разглядел наших новых противников. Впрочем, разглядывать как раз было нечего. Под капюшоном была маска – черная, с серыми разводами. В глазницы вставлены какие-то черные прозрачные кристаллы. Теперь я был уверен, что второй, лежащий сейчас лицом вниз, выглядел так же. Вот их я здесь встретить не ждал – опасные противники.
   Оставшийся в живых убийца резко взмахнул руками. Из его рукавов навстречу Хансеру, выходящему из Теней, устремилось множество игл. Хан успел припасть к земле, пропуская этот шквал над собой. Это был единственный выход, и это было то, чего убийца добивался. Таких людей начинаешь поневоле уважать. Его застали врасплох, когда он сам был в засаде. Не каждый способен быстро соображать в такой ситуации, а он почти выполнил задание и поставил Хансера на волосок от смерти.
   Убийца ринулся вперед перекатом, занес кинжал над головой не успевшего вскочить Хансера, но тут сзади на него налетел друид. Что там было, я не знаю. Кто нанял этих, в масках? Если и друиды, то какие-то другие, потому что действуй они слаженно – и Орсо, и Хансер уже были бы мертвы. Но когда серп-меч снес убийце голову, я точно понял, что этот друид не имеет к ним никакого отношения. А вот как раз убийца такого поведения друида не ждал, иначе не подставил бы ему спину так спокойно. Но в том, что это не подлый замысел противника Орсо, я теперь был уверен. Мой друг и так был в руках у своего врага. Атака из Тени отобрала бы у друида красивую победу. А тщеславие и им было не чуждо.
   – Что толку в такой победе! – с горечью воскликнул друид. – Ночная мерзость и здесь нагадила!
   В этот момент я услышал вскрик позади. Мы все трое развернулись, как ужаленные. Еще две тени в масках появились за спинами Робина и Любослава. Два ножа сверкнули дружно, словно направляемые одной рукой. Два тела осели на землю с перерезанными глотками.
   – Чаша! – крикнул друид. Он отреагировал первым. Серп-меч сорвался в полет, закончившийся в груди одного из убийц, но второй уже подхватил сумку и прыгнул в Тень. Метательный кинжал Хансера просвистел мимо.
   Тайви замерла скорбной статуей. Кинжал выпал из ее руки и воткнулся в землю. Аркадия лежала лицом вниз, и волосы на ее затылке уже приобрели красный оттенок. Кровь текла на землю, смешиваясь с кровью двух последних учеников Лин-Ке-Тора. Их тела тоже не рассыпались в прах, и бесполезным трудом было искать в них признаки жизни. Орсо удалось встать на ноги с третьей попытки. Его шатало, сейчас бы с ним и младенец справился.
   – Продолжим, – упрямо прохрипел он.
   Друид бросил на него короткий взгляд. Мне хорошо было видно, как кровь заливает его плащ, тут же впитываясь. Да, оружие друидов оставляет очень кровоточащие раны.
   – Я убью тебя, – просто сказал друид. – Теперь точно убью. Но не сейчас. Набирайся сил. Бой был нечестным. Моя победа сейчас была бы горше поражения.
   – Ты спас меня, друид, – просто сказал Хансер. – Чего ты хочешь за это? Я не привык быть должным, тем более врагам, а пощадить тебя в бою просто не смогу.
   – Не думай об этом. В бою и моя рука не дрогнет. Найди последнего из тех, кто помешал нашему поединку, убей его. Жизнь за жизнь.
   – Он уже мертв, – просто ответил Хансер. – Он был мертв, еще когда его нож потянулся к горлу Робина.
   – Для трупа он действовал неплохо. – Друид коротко рассмеялся. – Я знаю тебя, Хансер, и твоего слова мне достаточно. Мы квиты. А теперь будем считать – отступник победил меня. Вы вольны уйти. Я сказал.
   По-прежнему не обращая внимания на рану, он подошел к телу убийцы, вытащил свой меч, стряхнул кровь одним движением кисти и бросил клинок в ножны.
   – Больше поединков не будет, – сказал Хансер. – Мы знаем тебя.
   – Я больше его и не предложу, – бросил друид через плечо. – Мне надоело терять своих. Отступник, следующая наша встреча будет последней.
   Он разбежался, подпрыгнул. В воздухе тело его начало меняться. Краткий миг – и огромная птица взмыла вверх.
   – Воин. Настоящий воин, – промолвил Лин-Ке-Тор. Даже сейчас он думал и анализировал. – Он просчитал битву до конца. Если бы не убийцы, он прикончил бы Орсо.
   Аркадия была жива. Скорее всего, ей бросили в затылок свинцовый шарик. Тайви вообще за противника не посчитали. И правильно. Когда счет времени идет на секунды, чародеев, не ориентированных на бой, можно всерьез не воспринимать. А вот Робин и Любослав были мертвее мертвого.
   – Друид просчитал все, – сказал Лин-Ке-Тор. – Как в шахматах, пожертвовал своими, чтобы добраться до цели, и был близок к этому. Но кто-то видел на ход впереди него. Луи, кто были эти, в масках?
   – Дети Тьмы под носом у Света, – ответил я. – Тайное общество. Зовут себя дарклингами. Базируются на Луне в Городе Ангелов. Опасные твари. Плутонцы, не принадлежащие доменам. Алтаря у них нет, так что они абсолютно смертны, но их уровень вы могли оценить.
   – Им-то зачем Грааль? – спросил Хансер.
   – Они на себя не работают. Их наняли. Вопрос: кто?
   – Город Ангелов, – проворчал Хансер. – Я до сих пор как-то упускал его из виду. Думал, Воинство Небесное держит его в кулаке.
   – Зря. Они, конечно, сперва тоже так думали. Туда стекаются выпускники всех планет, которые не нашли себя в доменах. Из них-то Воинство и пополняется, так что разгонять все эти кодлы им без выгоды. Дарклинги – это прерывающие нить.
   – Это и я уже понял. Откуда они берутся, Луи?
   – Частью изгнанники. Отлученные от алтаря ведь тоже там вертятся. Изгнанники в основном из темных доменов, так что можешь понять, что это за сброд. Но очень часто они покупают новичков на Плутоне.
   – Друиды не раз пресекали их операции по набору рабов, – проворчал Орсо, поморщившись. Тайви зашивала ему рану на боку, он шипел и кривился.
   – Цена за выпускника включает немало людей, – подтвердил Хансер.
   – Пару раз они и посвященных захватывали, – заметил Орсо.
   – Воинство Небесное они тоже иногда щипают, – продолжил я. – Но приличия соблюдают. Иногда им везет захватить высшего. Опять же особенно из темных. Их частенько нанимают туда, чтобы устранить конкурента. У нас, сами понимаете, с этим сложнее. Так что кто навел их на Грааль, трудно сказать. Это может быть любой из темных доменов, не пожелавших светиться, могут быть и светлые. После выходки Юлиана я ко всему готов.
   – А могут и друиды, – добавил Орсо. – Между пастырями иногда бывают и такие методы борьбы, я слышал.
   – В любом случае это дорогое удовольствие, – сказал я. – Не всем такое по карману. Четверо дарклингов. Во-первых, посылая на задание, их уже считают мертвыми, так что требуют цену новых выпускников плюс их тренировка. Во-вторых, надо же им что-то наварить. Я уж молчу о плате за риск. Не каждому домену можно безболезненно наступить на хвост. Сами видели, им ничего не стоило убить Аркадию, но они не сделали этого, чтобы не начинать войны.
   – Зато меня они прикончили бы с удовольствием, – проворчал Хансер.
   – Это точно. Ты – Хансер, убивший семнадцать. Ты – их конкурент.
   – Лучше для них, если бы они меня убили. Теперь я с этими масками буду на совершенно другом языке разговаривать. – Он подобрал что-то с земли. Я присмотрелся. Метательный кинжал. На лезвии кровь.
   – Ты задел его, – не удержавшись, воскликнул я.
   – Конечно, – фыркнул Хансер. – Я не обладаю твоей осведомленностью, но могу сказать, что он – не лучший из четверых. Трое, которых мы прикончили, – пешки, но сильные. А этот был предназначен, чтобы уйти, никого из нас он задержать не смог бы. На нем была кольчуга, а маска – с металлической вставкой. Я просто не смог бы убить его метательным кинжалом. – Хансер вытер кровь какой-то тряпицей и аккуратно спрятал ее в карман. Кинжал без звука вернулся в ножны.
   – А теперь он проваляется пару дней, перебарывая яд. За это время мы доберемся до домена. Тайви придется открывать Небесную тропу.
   – Это точно, – проворчал Орсо. – Благородство мало у кого из друидов в чести. Боюсь, скоро начнется настоящая охота. Для многих я – дикий зверь. Какая там честь на охоте!
   Со стоном очнулась Аркадия, попробовала встать, но Хансер властно уложил ее обратно.
   – Тише, – успокаивающим тоном сказал он. – Не надо шевелиться. Ты получила сотрясение, надо пару часов отлежаться. На лучше, попей.
   Она с благодарностью приняла флягу, пила нервно, мелкими глотками.
   – Прости, я не углядела, – шепнула она, напившись.
   – Ты и не могла углядеть. Спи, спи. Они уже не вернутся.
   – Грааль…
   – Спи, я сказал, все потом. – Хан бросил красноречивый взгляд на Тайви, и та кивнула. Она прошептала пару слов, повела рукой в сторону Аркадии. Повелевающая стихиями отключилась сразу же. Она даже не почувствовала чужого вмешательства в свой разум. Еще бы: свинцовый шарик по голове – это вам не шутка, благородные сеньоры.
* * *
   Небольшая пещерная келья. Наверно, в самых глубоких темницах больше удобств. Сюда нельзя пускать служителей, неофитов. Не каждый аколит спокойно воспримет то, что это обычное жилище пастыря. Не каждый готов принять это как свое будущее. Спать по четыре часа в сутки на голом камне, укрываясь тонким плащом, посвящать большую часть времени раздумьям и медитации. Это закаляет тело и дух, приносит с собой новый, какой-то отстраненный взгляд на мир. И одновременно с этим ты смотришь на вещи уже другими глазами, замечаешь нюансы, которые прежде не считал важными.
   Но юный друид давно был готов ко всему. Келья его наставника не пугала его. Скорее манила, как новая ступень в самосовершенствовании. Не каждый аколит станет пастырем. Не каждый готов укрощать плоть и дух, дабы подняться над простыми смертными не ради личной власти и богатства, а чтобы увидеть путь, указать его остальным.
   – Отец, я подвел тебя.
   – Почему?
   – Я проявил недозволенную слабость. Моя рука не смогла покарать отступника. Я недостоин посоха пастыря.
   – Да. – Сидевший на каменном полу наставник приподнял бровь. Цепкий взгляд, словно клещами, впился в ученика. – Поведай мне причины.
   – Я предложил ему честный поединок. Но в него вмешались люди в масках. Отступник был ранен ими. И хоть я почти победил его, не смог добить. Условия честного поединка не были выполнены. Я покарал тех, кто вмешался, но один из них ушел и унес с собой чашу. А я отпустил отступника.
   – Почему?
   – Я обещал честный поединок. Земля – наша территория, тем более Британия. Значит, и ответ за вмешательство чужих несу я, а не он. Нарушение было с моей стороны, и я отпустил его. Так – по чести. Но я не выполнил приказа и готов понести наказание.
   – И как серьезна твоя вина?
   – Ты продолжаешь испытывать меня? Но есть ли смысл?
   – Предоставь мне судить о смысле. – Голос пастыря похолодел. – Отвечай на вопрос, иначе я ужесточу наказание.
   – Мое мнение – вина предельно серьезна. Больше, чем у наказанных мной служителей. Они действовали по неведению, а я не просчитал всех возможностей и сам загнал себя в ловушку. Но что более неприемлемо – мои чувства встали на пути исполнения задания.
   – Ты прав в одном: посоха ты недостоин.
   Голова аколита склонилась. Он признавал свою вину и готов был понести наказание. Любое. С мыслями о посохе он уже распростился. То, что, повторись все, он поступил бы так же, лишний раз доказывало его неспособность указать путь другим, стать их пастырем, проводником и защитником.
   – Прискорбно мне, ибо, увлекшись твоими успехами, я проглядел главное – то, из-за чего мы теряем многих достойных посвященных. Когда их принципы входят в противоречие с, как им кажется, устоями Круга. Так мы потеряли того, кого ты должен был убить. Но сердце мое радуется, что со своими сомнениями ты не впал в ересь, а пришел ко мне. Значит, мои труды были не напрасны. Ты недостоин посоха, потому что неверно оцениваешь свои действия.
   – Отец? – От волнения аколит забыл, что, когда говорит наставник, должно смиренно слушать и осознавать его слова. Это было не то, чего он ждал. Но его наставник на сей раз не одернул своего ученика. Не стоило становиться на пути его душевных метаний. Это то, через что должны пройти все, дабы обрести необходимое спокойствие.
   – Ты упустил один момент. Я сказал, что уничтожение отступника – задача первоочередная, но не велел выполнить ее любой ценой. И чаша, артефакт еретиков, важна для нас, но не так, как слава Круга. Круг не бросается словами. Наши друзья и враги знают это. И если на одной чаше весов лежит слово Круга, а на другой – кара отступнику, слово должно быть соблюдено. И ты, как представитель Круга, опорочил бы его, поступи не так, как поступил.
   В тебе есть инстинктивное понимание устоев Круга. Это то, чего не было в отступнике и во многих до него. Потому единственная твоя вина – это то, что ты неверно воспринял свой поступок и чуть не впал в смятение, считая, что твой поступок – твоя вина, в то время как он единственно правилен. Итак, ты пока недостоин посоха не потому, что не готов. Срок твоего посвящения отодвинут в качестве наказания. Но может быть приближен.
   Он замолчал, давая аколиту осознать сказанное. Тишина повисла в келье. Наконец сочтя, что полминуты достаточно для раздумий тому, кто скоро станет пастырем, он продолжил:
   – Ты столкнулся с новым противником – с тем, кто украл чашу. Кто это?
   Наставник не уточнял вопроса. Готовый стать пастырем сам поймет, ЧТО имеет в виду его собеседник, и ответит как надо.
   – Нам помешали люди в черно-серых масках. Кругу они известны как дарклинги, наемные убийцы высших. Им чаша без надобности. Мало того – если один из доменов бросит все силы на их уничтожение, дарклинги не устоят. Значит, им эту чашу заказали. Они украли ее не в надежде потом продать тому, кто даст больше. Они уже получили плату, потому так легко пожертвовали своими.
   – Верно.
   – Дарклинги торгуют еще и информацией, следовательно, за приличную плату они сдадут своего теперешнего нанимателя, если он не заплатит больше.
   – Правильно.
   – Значит, тот, кто их нанял, заплатил астрономическую цену.
   – Что из этого следует?
   – Доменам невыгоден наем дарклингов, им проще бросить на это свою ночную мерзость. Цена будет меньше, и не надо платить за секретность. К тому же есть шанс, что кто-то выживет. Одного из них сразила беззубая змея – такой воскрес бы на алтаре.
   – Значит?
   – Значит, это не домены. Остается… Но это невероятно.
   – Но ты отбросил все невозможное. Не бойся поверить в оставшееся невероятное…
   Два слова прозвучали настолько тихо, что даже каменные стены их не услышали.
   – Они нам должны кое-что… – Пастырь встал. – Ты проведешь переговоры. Они не дадут результата, я знаю.
   – Тогда зачем?
   – Тогда зачем? – эхом повторил наставник.
   – Я должен представить Круг слабым.
   – Почему ты так решил?
   – Перед боем с тем, кто решил драться в любом случае, не стоит пугать его своей силой, лучше обмануть слабостью и нанести удар, когда он не ждет.
   – Все верно. Ты будешь угрожать, требовать, потом просить и уползешь, как побитый пес, желательно под их смех. После этого ты получишь посох.
   – Да, отец. – Аколит склонил голову.
   Позор во имя Круга – не позор, а высшая честь. Тем более что его тут же сменит торжество друидов. Круг чтит свое слово, не позволяет себе отступить от него даже в мелочах. И горе тем, кто нарушил слово, данное Кругу. Против него друиды будут действовать без правил, без жалости, давая почувствовать всю глубину его ошибки, дабы впредь никто не допускал даже мыслей о двойной игре.
* * *
   Мы вынуждены были задержаться на Земле еще на два дня. Терять было нечего – жизнь не в счет. Нас провели как детей какие-то дарклинги. Самое главное – у них, скорее всего, есть откупная грамота, подтверждающая, что действовали они не для себя, а были наняты. В таком случае мстить им – это против правил. А по грамоте определить, какой правитель заверил ее магической печатью, нельзя. Можно лишь купить у тех же дарклингов информацию о нанимателе. Но это выльется в немалую цену. А если им заплатили за молчание, так вообще концы уходят в воду. Тут и мне нечего пытаться нащупать что-нибудь. Вот такая пакость. Правила, кругом правила. Взять бы дарклингов за шкирку, встряхнуть хорошо… Но они – лишь инструмент…
   А через полгодика всплывет где-нибудь наша кружка, якобы через третьи руки купленная, а посредники скончались от острого пищевого отравления, короче – на ушах бахрома лапши, которая, как известно, любимое блюдо женщин, но и мужчин им иногда очень успешно кормят.
   Тогда придется сделать вид, что мы впервые эту кружку, будь она неладна, видим. И как же мы рады за счастливого обладателя! Слов просто не хватает, как и длины шпаги. Придется отвешивать изящные поклоны, вместо того чтобы оставить шрам на морде. А то получится, что я годен только на то, чтобы к бабам Тенями по ночам шастать, половина славы Хансера раздута, а остальные – так вообще мальчики для битья, раз такой отборный отряд провела четверка дарклингов, да еще и оставила с двумя трупами.
   Словом, куда ни кинь – стыд и позор цвету Зеленого домена. Про бордовых мы тогда, ясное дело, забыли, нянча свою меланхолию. Только Тайви не пала духом – хлопотала над ранеными, ободряла нас как могла. Но, если честно, не помогло. Хансер пошел на охоту и изрубил бедную зверушку так, что никто не понял, чем оно было при жизни. Орсо же, вместо того чтобы разорвать Хансера на куски, превратив в подобие невинно убиенного животного, лишь рукой махнул, съел кусок мяса сырым, даже не присолив, послал уж не помню к какой точно матери Аркадию, намекнувшую, что это недостойно высшего, а следом и Хансера, сказавшего, что нагло выбирать лучший кусок нехорошо. А следом и вашего покорного слугу – просто так, за компанию.
   Аркадия задохнулась от негодования, Хансер пожал плечами и сел есть, тоже, кстати, сырое мясо, только чуть присоленное. Но ваш покорный слуга, благородные сеньоры, давно вывел для себя правило: дабы не было недопонимания, говори с каждым на его языке. В результате получасового поединка разгром Орсо был полным. К тому времени Тайви просто стала пунцовой и закрыла ушки руками, а Аркадия – та переводила ошарашенный взгляд с одного на другого.
   Все, как всегда, испортил Хансер. Не зря говорят, что там, на Плутоне, они матом не ругаются, а говорят. Он поставил жирную точку в нашей перепалке, да так, что пришла очередь краснеть нам с Орсо. Потом бросил робкий взгляд на Тайви, пробормотал извинения и ушуршал в лес. А мы с Орсо остались переваривать шедевр плутонского острословия, чеша в затылках. В конце концов мы оба согласились, что не стоит демонстрировать красноречие в присутствии истинного мастера.
   Ну а отбросив шутки, скажу, что Хансер впервые вообще выражался в присутствии Тайви. И то, что он сорвался, лишний раз показывает упадок нашего духа.
   Добавлю, что эти два дня я от нечего делать пытался придумать оправдания провала. Получалось неубедительно. По крайней мере, я за такие объяснения убил бы. Все сводилось к тому, что нас переиграли. Хансер был нашим козырем. Просчитали всех, кроме него, даже Лин-Ке-Тора. Но за сутки кто-то подкорректировал планы, и дарклинги пришли, уже зная о Хансере, и в какой-то момент они нейтрализовали всю нашу группу. Конечно, в их планы буквально вломился друид, но задачу-минимум они выполнили.
   Кто их нанял? Бордовый домен? Слишком на поверхности. Я подозревал, что и бордовых подставили. Слишком все это похоже на почерк темных. Но опять же – кто? Для прочих все домены Темной стороны были на одно лицо, потому у них и вопросов таких не возникало. Я был живущим в тенях, поэтому знал неведомые им нюансы. Я мог определить способ действия каждого из семи по таким мелочам, которых никто не заметит. Но сейчас это меня и подводило. Я не видел нюансов. Каждый домен Темной стороны мог подойти. Не бывает так, скажете? О, благородные сеньоры, не вам учить меня сбору и анализу информации. Я – глаза и уши своего домена, которые торчат из любой Тени. Я не желторотый ученик, умеющий только замечать очевидное и с жуткой подробностью пересказывать. В этом вопросе я читаю между строк и выдаю не информацию, а выводы.
Не скроешь ничто ты от нас, не пытайся
Ни в темени ночи, ни утром, ни днем.
Прячь тайны, не прячь, но понять постарайся:
Есть Тени везде, и ты помни о том.

   Сейчас у меня выводов не было. Я не справился со своей работой. Ставр будет зол. Он всегда говорил, что я хуже всех живущих в тенях. Ну, как посмотреть. Пронырливости мне иногда не хватает, не спорю. И скрытое я замечаю гораздо реже других. Вот только забывает он, что в Тенях моя шпага – первая и не один шпион других доменов напарывался на нее, пытаясь проникнуть к нам.
   Так что, говоря в терминологии низших, я не разведчик, а контрразведчик. Кто на что учился. И пусть ругается. Плевать. Знал, кого и куда посылает. С Мариусом я разобрался в лучших традициях теневых боев. Да и дарклинга одного свалил… Но все это было самоутешением. По убийствам у нас Хансер и Лин-Ке-Тор, а я – по информации, а ее-то как раз у меня и не было.
   Два дня прошло, наши раненые встали на ноги и могли уже в случае чего поучаствовать в драке. Аркадия вообще присмирела. Первый день, когда она валялась бревном, за ней ухаживал Хансер, потому как Тайви была занята более серьезными ранами, а я в медицине полный профан. В это время у нас царили тишь и покой.
   Мы похоронили Робина и Любослава. Орсо вырастил на их могиле куст шиповника. Я не знал, что это значит, и мне было все равно. Когда теряешь полноценных высших, это больно. Когда теряешь учеников, еще и обидно. Обидно за загубленную молодую жизнь, за не успевшие раскрыться возможности. Они верили в нас, в нашу способность защитить их, а мы… И вины вроде нет, а все равно чувствуешь себя виноватым.
   – Тайви, открывай Небесную тропу, – устало сказал Хансер.
   Плестись до портальной башни никому не хотелось. То, что за эти два дня нас не тронули, не значило ровным счетом ничего. Коварству друидов не было предела. Может, они играли с нами как кошка с мышью. Пусть выкусят. На Небесную тропу им хода нет.
   Это в высшей степени странное ощущение. Тропа сама по себе еле заметна. А со стороны вообще не видна. Низшим кажется, что мы по ней возносимся к небу, и они придумывают легенды о богах, святых, ангелах. Но и тебе самому иногда мерещится, что идешь по воздуху. Тело наполняет необыкновенная легкость, небеса становятся ближе, а потом в какой-то момент ты идешь над облаками, и это… Так не бывает на Луне, только здесь, на планете, где зародилась жизнь, где появились высшие, откуда они отправились изменять и переделывать планеты и сам спутник Земли. Со стороны все они остались такими, как были: огромные глыбы, несущиеся со страшной скоростью сквозь пустоту космоса. Но каждой из пяти освоенных планет и Луне высшие придавали облик того кусочка Земли, который был им ближе.
   Древние – исполины воли. Сила их была сопоставима с нашей, но смотрели они дальше и умели объединяться. Тогда не было доменов, все работали в едином порыве, творили чудеса. А мы сейчас рвем эти чудеса на куски, пытаясь поделить между собой.
   Дурацкие мысли. Я отогнал их прочь. Другие времена – другие ценности. Легко быть мудрым среди мудрецов. Среди нынешних доменовцев – бей, пока не ударили тебя. Упадок или новый виток развития? Какая разница! Делай, что должен, ибо у тебя нет другого выбора.
   Мы не выполнили то, что должны были, и плелись сейчас, как побитые собаки… Нет, не так. Как собаки, у которых из-под носа выдернули жирный кус мяса со сладкой костью. Только Тайви не впала в это состояние духа. Остальные злобно зыркали по сторонам, будто выискивая, с кем бы подраться. Хотя с кем подерешься на Небесной тропе? Ею и светлые-то пользуются изредка, а уж темные и вовсе никогда.
   Но нам сегодня везло, или как сказать. Впереди показались смутные силуэты. Орсо бросил хмурый взгляд на приближающихся.
   – Ну и что это за хрень прется? – поинтересовался он.
   – Архангелы. – Я уже разглядел тех, кто шел нам навстречу. – Воинство Небесное.
   Собственно, теология никогда не была моим коньком. Но жить в доменах и не слышать ничего про религии, царившие среди низших, – это постараться надо. Воинство Небесное казалось мне самым большим кощунством в истории высших. Тем более что природы Сына Божьего никто из наших святош объяснить вразумительно не мог. Значит, было что-то, недоступное и нам. Кем он был? Воинство Небесное старательно замалчивало сам факт его существования, делая вид, что, мол, да, было что-то… Дальше шло многозначительное, глубокомысленное закатывание глаз. Зато своих миссионеров под видом святых они к низшим заслали целый легион. Конечно, со способностями высшего творить чудеса – просто. Даже у меня какой-нибудь слепой прозреет как миленький. Та же Тайви может устроить такое, что все низшие падут на колени и воскликнут: «Аллилуйя!»
   А уж воду в вино или ходить по воде – так это раз плюнуть. Вот только когда пришел Мессия, это было не главным. Не за это за ним пошли. Воинство Небесное просто качественно этим воспользовалось. Облик четко соответствовал представлениям низших: и нимб, и крылья белее снега, одухотворенное лицо. Приди в Воинство даже горбатый, косой урод – через месяц ты его не узнаешь. Будет прекраснейшее создание. Вот только были они одинаковые, как доски в заборе. А уж про святость – так мне интересно: как согласуются полуторные фламберги за спинами приближавшейся к нам семерки архангелов с «возлюби ближнего» и «подставь вторую щеку»?
   Словом, благородные сеньоры, лично я святым никогда не был, но и от них святостью даже не веяло. И уж трения с ними я никогда не считал неуважением к Богу. Вообще Бог, по-моему, выше мелких дрязг, в которых погрязло Воинство Небесное, и пустой борьбы за власть с друидами. Ведь те же друиды берут не оружием, а идеологией, в то время как для ангелов и их крестоносцев еще с первого тысячелетия новой эры главным аргументом был меч, а не слово Божие. И если уж говорить обо всем, то откуда берутся у сильных верой их сверхвозможности, когда их затапливает волна чувств?
   Но я опять отвлекся. Итак, к нам приближались семеро архангелов. Орсо уже смотрел на них, словно прикидывая, куда удобнее вонзить когти. Хотя я, как самый здравомыслящий в этой компании, был против драки. С одной стороны, у Воинства алтаря нет. С другой – все они могут убивать, так что драка могла окончиться трупами с обеих сторон.
   Лин-Ке-Тор словно почувствовал общее состояние духа, да это нетрудно было, просто он – единственный, кто просчитал последствия.
   – Спокойно, – тихо сказал он. Ну а чего вы еще ждали от несущего спокойствие?
   Архангелы приближались как-то странно – словно к отряду темных доменов, уже вытянувшись в полукруг. Мне бросился в глаза один – с катаной вместо фламберга. Вообще никогда не уставал смеяться над Воинством Небесным. К примеру, их ранги, или как оно там у них называется. Если архангел, то обязательно с полуторным мечом. Херувим – с двуручной булавой, серафим – с двуручником. Ну а простой ангел пусть попробует что-то длинней одноручного меча взять – крылья поотрывают. Одним словом, дегенератизм процветает, – а чего вы хотели там, куда уходят высшие, оказавшиеся недостаточно хорошими для доменов или вытуренные оттуда в три шеи? Короче, благородные сеньоры, о своей любви к Воинству Небесному я могу говорить часами, как и о своей скромности, но вы и так уже поняли, что это за банда, смею надеяться.
   Итак, этот самурай хренов шел по центру полукруга – потому, наверно, я его и выделил сразу. Ну что ж, увлечение японской культурой среди высших прошло лет триста назад, но, как говорится, не всех война убила. Будем надеяться, что самурай он не только по мечу, но и по духу. Тогда даже Лин-Ке-Тор не сможет предотвратить драки.
   – Высшие, Зеленый домен, – произнес самурай, останавливаясь в трех метрах перед нами.
   – Ну, – проворчал Орсо. – Это преступление? Или пособничество Тьме?
   – Что? – Самурай смутился. Разговор явно начался не так, как он планировал.
   – Принадлежать к Зеленому домену, идиот, – фыркнул Орсо.
   – Потише, Медведь. – Хансер был невозмутим, но в его глазах я видел злой смех, смех сквозь слезы.
   – Все высшие, идущие Небесной тропой, должны быть обезоружены и подвергнуты магическому сканированию. Приказ Синода.
   – С этого места поподробнее, – вышла вперед Аркадия.
   – Бордовый домен заявил, что произошло убийство.
   – Ну и?.. – Между пальцами Аркадии пробежал электрический разряд. За эти два дня она полностью восстановила силы и явно рвалась в бой. Архангел невольно отступил на шаг: ориентированный на битву повелевающий стихиями – это не шутки.
   – Постой, Аркадия, – заговорил Лин-Ке-Тор. – Пусть объяснит, при чем здесь мы.
   – Бордовые заявили, что это дело рук Зеленого домена. Они назвали убийцу. – Быстрый взгляд на Хансера.
   – То есть вам нужен один из нашего отряда? – уточнил Лин-Ке-Тор.
   – Не один. – На сей раз самурай бросил взгляд на Тайви. Лицо нашего несущего спокойствие окаменело. Губы напоминали след от удара мечом по дереву – тонкая прямая полоса.
   – А что сказал Совет Зеленого домена?
   В ответ молчание. Такие же окаменевшие лица архангелов. Они понимали, чем чреват бой. Надеялись лишь на обычное нежелание доменов ссориться с Воинством Небесным.
   – Понятно. Совет отложил решение до возвращения обвиняемых. Это не устроило бордовых, и они объявили охоту за головами. Я всегда уважал тех, кто стоит на передовых рубежах борьбы с Тьмой. Но если они превращаются в охотников за головами, отношение к ним будет соответствующим. Зеленый домен не объявил никого виноватым, следовательно, мы можем защищать наших друзей.
   – Бросай оружие, Лин-Ке-Тор, – не выдержал самурай. Клинки моего друга покинули ножны словно сами собой.
   – Подходи и бери, – просто ответил он.
   Орсо расхохотался, развел руками, когти сами прыгнули на них. Между пальцами Аркадии уже плясали настоящие молнии. Я шагнул вперед, вынимая шпагу, поднял ее так, чтобы лезвие было посредине моего лица, а потом бросил вправо и вниз – обычный салют.
   – К барьеру, сеньоры, – предложил я.
   Вряд ли они привыкли к таким противникам – слишком уж разное оружие, – но я привык и мог преподнести пару сюрпризов, которые уравняли бы наши шансы. Лишь Хансер был по-прежнему невозмутим и даже не потянулся к оружию.
   – Мы еще встретимся, – зло проворчал самурай, и я понял: драки не будет.
   – Буду ждать, – ответил Лин-Ке-Тор. – А сейчас – с дороги. Оставлять вас за спиной я не намерен.
   Требование было наглым. Сойдя с Небесной тропы, потом дня два потратишь, чтобы на нее вернуться. Будешь болтаться в пространстве, как неприкаянная душа. Но они подчинились. Да, теперь мы легко не отделаемся. Воинство поддержит бордовых в их обвинении.
   – Ты действительно убивал бы их? – спросил я у Лин-Ке– Тора. Не подумайте, благородные сеньоры, я никогда не стараюсь избежать драки любыми способами, но и не нарываюсь почем зря. По мне, это детство – драться по поводу и без повода: почти всегда все можно решить иначе.
   – А ты берешь лопату, если не собираешься копать? – спросил Лин-Ке-Тор. – То же и с мечом.
   Вот так, просто и со вкусом. Вот и говори после этого с несущими спокойствие. И они так спокойненько тебе все объяснят.
   – Охотники за головами, – добавил Лин-Ке-Тор. – Ненавижу.
   Самое интересное, это он произнес так же бесстрастно, словно ненависть – это не чувство, а… ну, скажем, одна из тысячи его боевых позиций.
   Остаток дня мы шли, шли, шли. Вообще Небесная тропа, как я и говорил, вызывает восторг, но длится это час-два. Потом – тоска. Идешь, идешь и не понимаешь – сколько прошел, сколько еще осталось? Все вокруг одно и то же. Под ногами – облака, над головой – звезды, вокруг – пространство, в котором глазу не за что зацепиться. Нет, все-таки умный человек придумал порталы. Как жаль, что без портальной башни его нельзя открыть между планетами!
   Орсо тоже эта дорога замучила. По-моему, спокойны были только Лин-Ке-Тор – ну, ему это по статусу положено – да Хансер, который привык в засаде днями сидеть неподвижно. Кстати, низшим не советую проделывать это. Все части тела затекают даже у меня.
   Когда наконец под нами появился лес, окружающий родной Замок, ваш покорный слуга чуть не залился слезами умиления. Казалось, мы не видели его несколько лет, хоть реально прошло четыре дня. Я первый спрыгнул с Небесной тропы, вдохнул воздух родной Луны. Как же он чист и свеж! Здесь никогда не было заводов с их трубами, автомобилей, самолетов и прочих ядерных боеголовок и тепловых электростанций. На Земле этого добра уже тоже стало гораздо меньше, многое исчезло, но планета не может исцелиться до сих пор.
   Один мой знакомый живущий в тенях из Синего домена говорил, что Земля для него имеет вид разлагающегося трупа, сквозь который уже проросла травка, но смердит он все так же. И лесов там таких уж точно нет. В нашем домене он идеален, на любой вкус. Есть тихие аллейки, есть завалы бурелома, даже болота, светлые березовые рощи и мрачные дубравы. Но все это – на своем месте, и покинуть любую часть леса можно когда захочешь по крайней мере если ты принадлежишь к Зеленому домену.
   В какой-то миг все, что мы пережили, отпустило меня. Конечно же мое отношение к смерти неправильное. Нельзя так. Жизнь доменовцев – война, а на войне убивают. Но все мы были молоды, даже по меркам низших. Это разменяв полторы сотни лет, можно через пару дней забыть имя убитого друга и продолжать жить как ни в чем не бывало. Я так не умею и, пожалуй, уметь не хочу.
   Тайви говорила: если душа болит, значит, она есть. Так что сейчас над этими строками мне хочется плакать, вспоминая ту наивную четверку, из которой я, по сути, знал одну Ярославу, – вспоминая других, кто ушел в закат раньше меня.
Оглянешься назад – все могилы, кресты,
Ты один в галерее из тысячи лиц,
Они все молоды, и глаза их пусты.
Ты – старик, ты заплачешь о них, рухнув ниц.
Под закат своих дней вспомнишь тех, кого знал,
Тех, кто был молодым, и чье сердце пылало.
Кто в огне том сгорел, кто лишь памятью стал.
Ты – старик, а их нет: века три, как не стало.

   Смогу ли я подписаться под этими словами через три века, если доживу, конечно? Не огрубеет ли моя душа к тому времени, когда в моих волосах появится седина? Если огрубеет, тогда сейчас я уже завидую тем, кто ушел молодым.
   Мы попытались выйти к Замку самой короткой тропой. С таким проводником, как Орсо, это было несложно. Лес чувствовать друиды его научили хорошо. Да и от своего звериного воплощения он получил какое-то чутье. Но попасть в замок нам было не суждено. Велимир ждал нас на тропе, и его зеленый длинный балахон почти сливался с окружающим лесом.
   – Наконец-то, – облегченно вздохнул он.
   – Мудрейший. – Аркадия склонила голову. – Прости, мы не выполнили задания и потеряли четверых.
   – Не выполнили – это мягко сказано, – покачал головой старейший повелевающий стихиями нашего домена. – Я еще рад, что живыми добрались.
   – Как ты узнал, где нас искать?
   – Это было просто. Я ждал вас с отрядом лучников в портальной башне – той, что в Британии. Думал, дотуда вы дойдете без серьезных проблем. На друидов не похоже атаковать так вот, прямо на выходе.
   – Да, мудрейший, – согласился Орсо. – Удары из Тени научили их осторожности. Они пошли бы напролом, если бы кто-то четко сказал им, сколько в отряде будет теневиков.
   – Предательство? – заинтересовался Велимир. – Луи, что скажешь?
   – Вряд ли это кто-то из наших, – ответил я. – В противном случае его прикрывает живущий в тенях раза в два сильнее меня, а это уровень Ставра, не меньше. Таких у нас нет. Скорее умелая разведка, как мне ни стыдно это признать. Бордовые – не зря они там появились.
   – Бордовый домен в союзе с друидами… – фыркнул Велимир. – Сказка. Как и то, что среди бордовых найдется живущий в тенях, способный обыграть тебя.
   – Ну, это гораздо проще, чем прикрывать предателя, – не согласился я. – Но, может, ты и прав. Если шпионов было больше одного, я бы заметил какие-то хвосты. А все было чисто, в этом я готов присягнуть.
   – Верю, – отмахнулся Велимир. – Ты любишь свое дело, а значит, сильнее того, кто его просто делает. Ну так вот, когда вы не появились в башне, а в наш домен пришла жалоба бордовых, я понял, что все пошло не так, как предполагалось. В этом случае я бы на вашем месте воспользовался Небесной тропой. А выход с нее – в этой области леса. Все просто.
   В тот момент я не удержался и поклонился, сняв шляпу.
   – Выводы, достойные живущего в тенях, – промолвил я.
   На мой взгляд, глубокого анализа здесь не требовалось. Но Велимир поведал лишь вершину айсберга. На самом деле рассуждений и выводов было гораздо больше, я это видел наметанным взглядом. И логика была логикой Меркурия – моей логикой. Словно всю нить рассуждений провел не Велимир, а кто-то из живущих в тенях.
   – Всего лишь простая житейская логика, – просто ответил Велимир. Не поспоришь – житейская, если жил ты на Меркурии. – То, что вы не принесли Грааль, прискорбно. То, что сделали с бордовыми, это… Нет, я не говорю, что недопустимо, но…
   – Юлиан сыграл подло и чуть не убил Лин-Ке-Тора, – сказал я.
   – Я вас не осуждаю, – веско произнес Велимир. – Но я – это не все домены Светлой стороны. Даже об обстоятельствах, если ты заметил, я не спрашивал, потому что хорошо знаю Хансера. Но судить его будут другие.
   Повисла напряженная тишина. Было слышно, как Лин-Ке-Тор сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
   – Это, конечно, если мы доведем до суда, – добавил повелевающий стихиями. – Драться против всех доменов мы пока не можем.
   – Пока? – уцепился я за слово, показавшееся мне ключевым. Велимир коротко одобрительно улыбнулся мне, но продолжил так, словно не слышал вопроса:
   – Вариантов мало. Либо суд доменов, где и Хансеру, и Тайви ничего не светит. Либо мы осудим вас сами. Домены поспорили бы с оправданием, против наказания они не возмутятся. Тогда Тайви мы можем спасти. Ценой Хансера. Самое страшное, что большинство так и готово поступить. Домен напуган.
   – Я согласен на отлучение от алтаря. – Хансер взглянул прямо в глаза Велимиру.
   – Нет, – тут же вскинулся Лин-Ке-Тор, но сник под взглядом повелевающего стихиями.
   – Убить меня даже не пытайтесь. Я буду защищаться.
   – Да, ты силен, Хансер, убивший семнадцать, – кивнул Велимир. – Признаться, я сам поразился, когда узнал всю подноготную. Они ведь действительно были почти равны тебе. Но прикончить семнадцать прерывающих нить за три с половиной часа… Это пять человек в час, в немалом замке, полном ловушек. Мне до сих пор интересно, как тебе это удалось.
   – Иногда они попадались группами по двое-трое, – ответил Хансер.
   – Да, высочайшая степень доверия. Тебя это не удивило?
   – Тогда некогда было удивляться.
   – А меня удивило. И знаешь, что я выяснил? Это был заговор против тебя. Заговор всего Плутона. Да, Хансер, да. На заказ нашего домена собралось семнадцать лучших. И они заключили договор. Если обычно в Замке все дерутся против всех, то эти семнадцать поклялись на крови не поднимать оружия друг на друга, пока ты жив. Группами шли те, кто верил, что напарник не всадит кинжал в спину, как только он сам прикончит тебя. Сейчас на Плутоне об этом складывают легенды. Ты перебил их всех одного за другим. Но если тебя отлучат от алтаря, за тобой будут охотиться все прерывающие нить всех доменов, кроме Зеленого. А если приговорят к смерти, а ты вырвешься, что вполне реально, учитывая, что Луи прикроет тебя в Тенях…
   – Это даже не обсуждается, – твердо заявил я.
   – И кто тебя осудит? Не я – это точно. Но тогда Хансер получит в противники все семь доменов. А это вдвое больше, чем те семнадцать. И у них не будет повода бояться удара в спину от своих. Поднимешь такую ношу?
   – Я не сдамся.
   – Ты умрешь. – Опять повисла тишина.
   – Так нельзя, – прервал ее голосок Тайви.
   – Кто против, – развел руками Велимир, – конечно, нельзя. И вот теперь мы вернемся к тому «пока», на которое обратил внимание только Луи. Да будет вам известно, что Мерлин сотворил нечто большее, чем наши алтари. Грааль, похищенный у него пастырем по прозвищу Король-рыбак. Чаша сама по себе была сильной вещью, но Мерлин с ее помощью научился обманывать смерть. Истинную смерть. Если перед боем всем смешать кровь в этой чаше, а потом выпить, то души убитых сохранятся в телах выживших соратников. Как Мерлин воплощал их снова, мы так и не выяснили, но это можно сделать, пролив на алтарь кровь того, кто несет в себе души. Верни Грааль, Хансер, и Зеленый домен сможет драться за тебя против всего мира, как некогда дрались рыцари Круглого стола.
   И вновь молчание. Мы переваривали сказанное, мы осознавали, какое сокровище держали в руках и потеряли из-за собственной нерасторопности. Да, секретность в таких делах нужна, но на сей раз мудрые переборщили. Знай мы, что несем, отношение было бы совершенно другое. Я видел, как Лин-Ке-Тор сжал кулаки. Слышал тихое ругательство, которое изрек себе в бороду Орсо. Аркадия смотрела на Велимира внезапно сузившимися глазами. Не будь он так уважаем, она бы в выражениях не стеснялась. А так – просто выжала из себя:
   – Почему ты не сказал?
   – Возможно, это была моя ошибка, – признал повелевающий стихиями. Вот за это его уважали. Он никогда не считал себя истиной в последней инстанции. И сейчас одной этой фразой уничтожил начавшую накапливаться злобу. Все имеют право на ошибку, а повинную голову меч не сечет.
   – Хансеру не справиться, – сказала Тайви. – Если те, кто похитил у нас Грааль, знают о его способностях, а они знают, судя по брошенным против нас силам, здесь впору весь домен поднимать.
   – Ошибаешься, дитя мое. – Велимир тепло улыбнулся ей. – Хансер гораздо глубже, чем представляешь даже ты. И за все годы в Зеленом домене он не раскрылся и наполовину. Сказать честно, я надеялся, что Луи увлечет его в эту экспедицию.
   – Я так понимаю, в опасности только я и Тайви, – уточнил Хансер.
   – Все верно.
   – Значит, остальным идти с нами необязательно. Я понимаю – Лин-Ке-Тор, от него не отделаешься, когда речь идет о Тайви, но остальные…
   – И опять ты прав, – улыбнулся Велимир.
   – Так что, – Хансер повернулся к нам и развел руками, – всем идти не стоит.
   – Сказал тоже! – Я аж задохнулся от возмущения. – Если до тебя не дошла эта свежая новость, так я открою тебе, что друзья проявляются совсем не в пьянках и походах по… по девочкам. А слово и дружба маркиза де Касталенде – крепче стали и дороже золота. Уж я-то тебе обузой не стану.
   – Исключено, Хансер, – подтвердил Орсо. – Вместе вляпались – вместе и отмываться будем. Иначе я себя просто уважать перестану. Уж пойди на такую жертву ради друга – возьми меня с собой.
   Все взоры обратились к Аркадии.
   – Что вы на меня смотрите? – Она гордо вздернула свой носик.
   – Тебе лучше вернуться в домен, – ответил Хансер.
   – Вот еще. Не командуй тут.
   – Тебе-то зачем рисковать?
   – Ну… – Она замялась ненадолго – вряд ли кто-то, кроме меня, это заметил. Все-таки соображала Аркадия быстро. – В конце концов, отряд вела я. Похищение Грааля – для меня личное оскорбление. На Хансера мне конечно же плевать, а издеваться надо мной не позволено ни дарклингам, ни друидам, ни доменовцам.
   – Ну конечно же, – пробормотал я. Не люблю лапши, особенно если она свисает с ушей. Но на сей раз я промолчал. Это было правильно. Куколка и так не может разобраться в себе, а тут еще капать ей на мозги своими разоблачениями – так она совсем с катушек слетит. Хотя жаль ее. Сама не отдавая себе отчета, она хотела вернуть былое. Но Хансер уже стал другим, и, что самое страшное, другой была она. Разбитое можно склеить, однако прежним оно не станет. Избитая истина, но от этого истиной она быть не перестала.
   – Значит, решено, – подвел итог Велимир. Я сразу почувствовал, как он рад тому, что все решили остаться с Ханом. Тогда я еще слегка этому удивился. – В охотничьей избушке я настроил заклинание портальной башни.
   – А ты все предусмотрел, – хмыкнул Хансер.
   – Иногда надо уметь просчитывать на несколько ходов вперед. Аркадия, Тайви и Орсо смогут активировать порталы, куда вы захотите. Отряд поведет Хансер. Все.
   – Может, лучше… – Хан смешался. – Я одиночка…
   – Лучше никого нет, – жестоко отрезал повелевающий стихиями. – Разве что Луи, но он к руководству склонен еще меньше тебя. Как и к поиску.
   – Хорошо, я постараюсь… то есть сработать в команде постараюсь.
   – Сторонитесь других доменовцев и Воинства Небесного. А я постараюсь потянуть время.
* * *
   Он скрылся в арке портала. Мы остались посреди леса. Прям витязь на распутье, как любила говорить Ярослава. Впрочем, на ближайшие полчаса наш путь выглядел яснее ясного. Охотничья избушка считалась древнее самого Замка. Говорят, она была сердцем леса. Я уж не знаю, так ли это. Но опять же говорят, она осталась еще с тех времен, когда высшие мало отличались от друидов. Да и то верно: заклинание портальной башни далеко не каждый дом воспримет. Так или иначе, это единственное место, которого ты в лесу можешь просто не найти. Правда, с нами был Орсо, повелитель леса. Есть у него какой-то способ, он о нем не говорит, но пару раз пользовался при мне: с его помощью по лесу можно передвигаться гораздо быстрее. Что-то из друидских штучек. Напоминает Небесную тропу. Я по аналогии назвал это явление Лесной тропой. А как зовут его друиды, про то лишь им известно.
   Орсо первым направился прямо в чащу. Нам не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Лес перед ним словно расступался. Все были мрачны и задумчивы. Похоже, по сторонам смотрел только я. Мало ли что может приключиться. В чем я уверен – так это в том, что в Замке сейчас идет война. Война, невидимая большинству высших. Война в Тенях. Лазутчики других доменов наверняка бродят табунами, и наши уже упарились от них отбиваться.
   Потому, собственно, Велимир и встретил нас в лесу. Всех теневиков шести доменов наши живущие в тенях обезвредить просто не в состоянии. А прознай хоть один из них о возвращении Хансера – узнают все. Тогда под давлением доменов суда точно не избежать, а попытку сбежать примут как признание вины, со всеми вытекающими последствиями.
   Еще раз поразился я осведомленности повелевающего стихиями. Мы не посвящали посторонних в подробности «теневой войны». Многие догадывались о ней только как о факте, без подробностей. Велимир же действовал как человек, совершенно точно знающий, что у живущих в тенях Зеленого домена нет ни малейшего шанса на победу. Тем более в мое отсутствие. Неофициально в наших кругах я был Главным стражем Теней Замка, и об этом моем титуле не знал даже Хансер.
   Мне вдруг подумалось: может, меня нарочно держат подальше от Замка? Чья-то интрига? Но Ставр просчитал бы ее в два счета и поднял бы тревогу, а он молчит. Значит, просто стечение обстоятельств. Хотя странные обстоятельства. Лучший несущий спокойствие, лучший прерывающий нить, двое лучших боевых повелевающих стихиями и ваш покорный слуга, и так уже красочно расписавший свои достоинства, словно бы выдворяются из Замка. Я бы так сделал в случае возможного нападения, но с чьей стороны? Бордовые? Смешно. Светлые домены не воюют между собой… правда, еще есть много вещей, которых светлые не делают и которым я уже был свидетелем.
   До избушки мы добрались быстро. Деревянный сруб под холмом. С первого взгляда кажется – ветхий, и не верится, что стоит он тысячелетия. Дерево так долго не просуществует. Но любой высший чувствовал магическую ауру этого места. Что-то сродни коконам, только гораздо сильнее. Говорили, здесь и время течет по-другому. Но это уж сказки, я знаю точно. А вот то, что любой человек, если будет сидеть в ней безвылазно, перестанет стареть, – установленный факт. Другой вопрос – кому нужна вечность такой ценой?
   Говорят, в каждом домене есть что-то подобное. В Бордовом – грот, в Оранжевом – вигвам, в Желтом – шатер в оазисе посреди пустыни, который не вдруг найдешь. У нас, в Лазурном, это была часовня, как я слышал. Слышал уже здесь. Не знаю, никто из живущих в тенях Зеленого домена не знал, где эти места расположены, и, что для нас, как вы, благородные сеньоры, уже поняли, не свойственно, опирались на слухи, а не на факты. С другой стороны, никто из моих знакомых теневиков других доменов об избушке ничего достоверного тоже не знал, так что относить эти слухи к разряду сказок я не спешил.
   Я был здесь впервые, и меня поразило странное чувство защищенности. Словно бы на входе в низкую дверь меня ощупали с головы до ног и признали своим любимым детищем, малым, слабым и неразумным, которое нужно оберегать от этого жестокого мира. Я мимоходом бросил взгляд на Аркадию. Странно, на лице этой женщины было какое-то детское выражение. Обиженная девочка, которая пришла к любимой маме, сейчас изольет ей свое горе и обязательно получит правильный совет, который расставит все по своим местам. Разгладились морщины на лбу Лин-Ке-Тора. Неуловимо изменился Хансер. И я вдруг понял, что он просто расслабился. Просто не прощупывает пространство вокруг в ожидании удара в спину. И еще он растерян, потому что такого состояния покоя он просто не помнил в своей жизни. Оно было новым, как первый поцелуй.
   Тайви – у нее словно крылья выросли. Шаг стал еще легче, взгляд мягче, а движения плавней. Ею можно было любоваться, и здесь ни у кого не возникло бы вопроса: «Чего он пялится?» – но больше всех преобразился Орсо. Он словно стал выше ростом, еще шире в плечах, а осанка приобрела поразительное величие. Лесной король вступил в свой замок, не иначе. И замок радостно приветствовал своего… нет, не повелителя – младшего брата, любимого брата, который все понимает с полуслова, от которого нет тайн, который будет стоять за тебя насмерть и не надеется, а твердо знает, что в тебе пылают те же чувства.
   Вдруг мне показалось, что настоящее сердце Зеленого домена не в Замке, где находится алтарь, а здесь, в маленькой избушке. Впрочем, маленькой она была лишь снаружи. Внутри оказалась просторной. Посреди единственной комнаты стоял дубовый стол. Несколько колченогих стульев – как я заметил, столько же, сколько было нас. В углу лежали какие-то сумки, а у дальней стены была лестница на чердак. Печь, простая русская печь, поленница дров. Маленькие окошки, затянутые слюдой. Ни свечей, ни лучин, но и темно не было.
   Хансер тут же плюхнулся за стол и, уронив голову на руки, облегченно вздохнул. Все посмотрели на него недоуменно. Все, кроме Тайви. Похоже, за тот краткий срок, что они были вместе, девочка успела рассмотреть, какую ношу несет наш прерывающий нить, и не удивилась такому его поведению в этом месте.
   В сумках оказался сухой паек. Мы уже изрядно проголодались, так что первым делом добрались до него. Я тяжело вздохнул, жуя сушеное мясо с сухарями и запивая разбавленным вином. Все-таки привык я к нормальной пище. Это Лин-Ке-Тор может есть что дано – привык в походах. Аркадия это сразу подметила.
   – Что, Луи, аристократический желудок сопротивляется грубой пище? – не упустила она возможности вставить шпильку.
   – Мы, маркизы де Касталенде, готовы терпеть лишения, если, конечно, без этого не обойтись, – проворчал я в ответ.
   Особо пререкаться желания не было. Я вдруг понял, что на ближайшее время воинский сухой паек станет моей пищей. А этого добра там было на неделю каждому. Неделя без нормальной еды! Вы можете представить, что это такое, благородные сеньоры, если вы, конечно, благородные сеньоры.
   – Маркизы? – Аркадия фыркнула. Похоже, у нее было игривое настроение и она решила задолбать меня. – Я вообще сомневаюсь, что ты принадлежишь к сему славному роду. Подкидыш, не иначе. Все Касталенде были воинами, защищали свой домен с мечом в руке, воинами далеко не из последних. А ты? Ни в маму, ни в отца, а в заезжего молодца. И замашки воровские. От аристократии в тебе только гонор и щеголеватость.
   Вот так так! Я аж шлепнулся на стул. Высказалась, по всей родне проехалась. Будь она мужчиной, здесь уже расчищали бы место для дуэли. А что возьмешь с женщины? Оправдываться? Что-то доказывать? Фи, какая низость. Доказывать простолюдинам свое благородное происхождение иначе, чем ножнами шпаги по заду, – это опуститься до их уровня. А бить женщину… Ну это вообще ни в какие ворота не лезет. Лучшим было промолчать. Но так получалось, что я согласен с ее словами. Я все же не выдержал:
   – Может, поищешь себе заступника среди сильного пола? – предложил я, сделав ударение на слове «сильного». Ее всегда бесило, когда о женщинах говорили как о слабом поле. – И вот ему-то со шпагой в руках я растолкую генеалогическое древо рода Касталенде. А уж он объяснит тебе понятными словами… если выживет.
   – Нет, ну правда, иначе к чему такое поспешное бегство из Голубого… тьфу ты, Лазурного домена.
   Еще одно оскорбление. До определенного времени мой родной домен действительно назывался Голубым. Но в один момент это слово среди низших приобрело… ну сами понимаете, какой смысл. И, что удивительно, хорошее высшие у низших перенимать не спешат, а плохое… Ну вот домен и переименовали в спешном порядке в Лазурный. А прежнее название – можете произносить, но это смертельное оскорбление.
   В любом случае продолжать эту перепалку я был не намерен, поэтому молча продолжил есть, делая вид, что она – пустое место. Аркадия была кем угодно, только не дурой: понимала, за какой гранью шутка перестает забавлять и начинает злить. Конечно, все собравшиеся здесь (за исключением Тайви, конечно) неблагородного происхождения, и подколоть меня моим титулом – для них святое. Так что слова Аркадии и приняли как шутку. Все-таки все мы немного дети. Моя злость развеселила бы их еще больше, а клоуном быть я не намерен.
   Тайви отнесла поесть Хансеру. Он как вошел, так и сидел, уронив голову на руки, неотрывно глядя на дубовую столешницу, и еду принял машинально. Он был сейчас далек от нас. Те, кто не знал моего друга, подумали бы, что последние события добили его, отняли волю к сопротивлению. Но мы-то все понимали: Хансер ищет выход. И он нашел его:
   – Так, все сюда, – сказал он, и в глазах его вспыхнул хищный огонь.
   Мы тут же подсели к столу. Честно сказать, даже я представлял с трудом, что можно сделать в нашей ситуации. Об остальных и говорить не стоит, сами понимаете. Они, опять же кроме Тайви, привыкли действовать, а не придумывать планы. А Тайви была далека от войн.
   – Нам придется разделиться, – сразу начал он. – В таком случае мы прикроем все возможные пути отхода дарклингам. Луи, ты направишься в Город Ангелов. Ты его знаешь лучше всех. Сомневаюсь, что Грааль уже там. Но даже если и так – не вздумай к нему приближаться. Это моя забота. Ты будешь отвлекать внимание.
   – До какой степени? – спросил я.
   – Дай им понять, что мы не собираемся ничего прощать. Прикончишь парочку – хорошо, нет – тоже горевать не стоит. И еще попробуй узнать поподробнее о друидских стволах. Не может быть, чтобы тамошние оружейники ничего не знали. Ну и, понятно, схроны дарклингов. Найди хоть один. Ответный удар должен быть нанесен в любом случае. Если наша миссия провалится, свои дни, пока до меня не доберутся, я посвящу этому.
   – Считай, уже сделано, – усмехнулся я. – Давно мечтал поохотиться на дарклингов.
   – С тобой пойдет Аркадия.
   – Нет, – воскликнули мы в один голос.
   – Это приказ, Луи, – произнес Хансер тем самым твердым голосом, которого я у него так не любил. Это значило, что спорить бесполезно, все уже решено и он настоит на своем. Знала его и Аркадия. Мы бросили с ней друг на друга злобные взгляды, на этом все и закончилось.
   – Теперь Орсо, – продолжил Хансер. – Медведь, если ты будешь один, какова вероятность у тебя не столкнуться с друидами на Земле?
   – Сто из ста, – усмехнулся тот. – Не родился друид, способный выследить меня в лесу.
   – Отлично. Насколько я знаю, лес хранит память о том, что видел, довольно долго?
   – Ты говорил об этом с друидами? – удивился Орсо.
   – Да. На Плутоне один откупился от моего кинжала знаниями. Я тогда был юн и любопытен, так что бить не спешил.
   – Он сказал правду.
   – И чувствующий лес человек…
   – Может это узнать, – подтвердил Орсо, не дожидаясь конца фразы. – И я как раз из таких, черный, можешь не петь мне дифирамбов.
   – И не собирался. Медведь, у меня чуйка[5], что задание дарклинги получили где-то в лесу. Попытайся узнать, от кого.
   – А откуда такие выводы?
   – Они знали о нашем отряде все. Кто-то должен был им это рассказать. Это не могли быть шпионы, знавшие о том, что я присоединился к отряду. Тот, кто дал им информацию, знал, что Ярославы и Болемира с нами нет. А эта весть просто не успела бы достигнуть Луны.
   – Согласен.
   – Узнаешь – иди по следу дарклинга. Насколько я знаю, от леса прерывающему нить трудно укрыться и в Тенях.
   – Точно, – хмыкнул Орсо.
   – Третий отряд – я, Тайви и Лин-Ке-Тор. Мы займемся непосредственно поиском Грааля.
   – Как? – спросила Аркадия.
   – Узнаешь в свое время, – таинственно ответил Хансер. – А сейчас готовь портал.
   – Хан, ну почему она? – возмутился я, когда Аркадия ушла на чердак.
   – Во-первых, как первоклассный боевой повелевающий стихиями, она будет незаменима.
   – Вполне заменима. Орсо лучше.
   – Он нужен в другом месте. Во-вторых, она сможет открыть тебе портал куда угодно в любой момент. Ну а в-третьих, – он криво усмехнулся, – мне она весь поход испортит.
   – Ага, – возмутился я, – а мне пусть портит?
   – Кстати, красивая девушка, – заметил этот изверг. – Присмотрись.
   – Нет, спасибо. Метать кинжалы так же быстро, как ты, я не умею. Ей бы характер Тайви – тогда у нас бы давно были мир и любовь… до гроба… а так – на цепь людей сажать нельзя, а по-другому с ней на одной территории не уживешься.
   – Ну, на вкус и цвет… – философски пожал он плечами. – Ты еще поблагодаришь меня, когда она размажет по стене полдесятка дарклингов.
   – Если до того не размажет меня, – буркнул я и направился на чердак.
   – Удачи, Луи, – бросил вслед Орсо.
   – Удача нужна слабым, – ответил я одной из фраз Хансера – фраз Плутона.
   – Слабым себя не считаю, но и от удачи не откажусь, – расхохотался Орсо.
   – Густых и длинных теней, – пожелал Хансер.
   – Облачного дня и безлунной ночи, – привычно откликнулся я.
   Вот так мы тогда и расстались – просто, без лишних слез с соплями, уверенные, что скоро свидимся, не знающие, что Луна в очередной раз повернулась и те, кто не смог удержаться на ее поверхности, уже сыплются в пропасть.
Уходя, уходи без тоски и печали,
Уходи с верой в то, что однажды вернешься
К тем друзьям, что тебя не забыли и ждали,
К тем, кто верил, что ты своей цели добьешься.

   На чердаке пахло прелой древесиной, какой-то сыростью. Странно, а я всегда думал, что так должно пахнуть в подвале. Но, несмотря на запах, здесь было сухо и тепло. У стены – ворох сена. И вообще все какое-то непривычно-домашнее. А под стрехой на балке висел кружок колбасы – настоящей, домашней, от которой еще пахло коптилкой. Я не удержался и отломил половину. Вот это – настоящая пища. И висит на самом виду. Хорошо, что Аркадия ее проигнорировала.
   Сама она возилась с аркой портала. Что-то еще бормотала и водила руками. Обернувшись ко мне, недовольно скривилась:
   – Опять что-то жрет, – проворчала беззлобно. – Где ты колбасу-то выкопал?
   – Да здесь висела, – пожал я плечами.
   Как-то это выглядело, словно я оправдываюсь. Я жру в три горла, а у нее год маковой росинки во рту не было.
   – Сочинять не надо. – На сей раз в ее голосе проскользнуло раздражение. – Ничего здесь не висело. Давай в портал, жрун-аристократ с бандитскими замашками.

Часть вторая
Предательство

Сначала дразнят, но не бьют.
Сначала гонят, но не рвут.
И ночь с волками заодно,
А ты бежишь, не чуя ног.
Но неизбежен этот миг:
Глухой тупик погасит крик,
И шансов нет – ты здесь чужой, —
Пророчит смерть звериный вой!

Группа «Ария». Раскачаем этот мир?
   Я шагнул под арку, словно ноги сами понесли. Так и не успел показать ей оставшуюся половинку кольца. Как она его не заметила? Вот так и вступил я на улицы Города Ангелов – с колбасой в руке, возмущением в душе и пропастью неизвестности под ногами. Дарклинги, друиды, бордовые, кстати, попрошу не забывать семерых архангелов, которые до сих пор парились на Небесной тропе. Они тоже могли попробовать предъявить нам счет, а мы сейчас были на их территории. Что говорить, одному мне было бы легче скрыться. Юрк в Тени – и подходите по одному. Но когда на мостовую рядом со мной ступила Аркадия, почему-то стало спокойнее. Шпагой убьешь одного, ну двух, ну трех – все. А злобным колдунизмом целое войско положить можно.
   Мы переглянулись, и Аркадия мне улыбнулась. Не насмешливо, нет, а как-то ободряюще.
   – Ну, веди нас, знаток городских окраин, – сказала она насмешливо, но эта-то насмешка была не злая – скорее дружеская шпилька, какие я сам частенько пускал Хансеру.
   И я вдруг снял шляпу, отвесил галантный поклон в лучших традициях Лазурного замка и сказал:
   – Пусть благородная сеньорита не боится городских теней. Моя шпага защитит ее от любого хама, посмевшего посягнуть на ее божественную красоту.
   Она хихикнула.
   – Сразу видно, голубая… кровь. – И мы дружно расхохотались.
   – Благородная сеньорита будет счастлива иметь такого защитника.
   – Ну, для этого пока рано, – сказал я так, чтобы она не услышала, и сам тихо посмеялся своей шутке.
   Странные существа – люди. Помню, у нас на Меркурии жившие в одной комнате ученики зачастую собачились между собой (а попробуйте прожить в тесной келье еще с тремя придурками несколько лет), но если выходила драка с другой кельей, объединялись и помогали друг другу, даже если до того бились смертным боем. То же самое между корпусами – все комнаты объединялись, и старые дрязги забывались.
   Вот и сейчас мы с Аркадией оказались вдвоем во враждебном, по сути, городе – и вся ее колючесть куда-то ушла. Мы шли, шутили, смеялись, словно старые друзья. А по сути, какие у нас могли быть поводы для вражды?
   Город Ангелов был действительно городом, настоящим. Это вам не замок, где все строго и в принципе направлено в основном на оборону. Вместо окон – бойницы, минимум дерева в обстановке, чтобы враг не смог ничего поджечь, толстенные каменные стены, которые практически невозможно пробить, но и выгнать поселяющийся в них зимой холод – тоже: хоть весь лес в камине спали. Здесь дома были самые разные. Чем ближе к центру, тем шире фасады и больше этажей. Украшенные барельефами и скульптурами. С цветной черепицей и резными ставнями. Широкие окна, которые пропускают много света. Дома тех, кто пришел сюда с Темной стороны, можно было легко отличить по витражам. Им прикосновение прямых солнечных лучей болезненно без особой магической защиты. А кто даст ее отступнику?
   Небольшие садики, но это в самой верхней части города. В нижней же дома стояли, как ратники, плечом к плечу. Широкие мощеные улицы словно отвлекали взгляд от темных переулков, заканчивавшихся тупиками, в которых частенько находили неопознанные трупы. Да, этот город, как и все на свете, имел свою темную сторону. И соваться туда непосвященному категорически не рекомендовалось.
   Эта сторона с готовностью поглощала и недотепу-новичка, и городского стражника, и высшего, решившего, что он если и не король мира, то очень близок к этому, и ангела, рискнувшего нести туда свет, да и архангелами не брезговала. Но уж живущего в тенях отнести к непосвященным мог только полный глупец.
   Нижний город. А выше нам, по сути, и не надо. Верхушка Воинства Небесного жила не здесь, а в замке, претенциозно названном ими Эдемом. В Городе Ангелов, в верхней его части, обитали низшие чины Воинства, правда, обитали с шиком. Но искать там то, что мне нужно, было глупостью.
   Как я уже говорил, асом я не был. Но вам, благородные сеньоры, следует понимать, что ас – живущий в тенях за пару часов в незнакомом городе найдет что угодно, даже если этого там нет. Кстати, сказано не для красного словца: в жизни так оно и есть. Такие, как я, сделают то же самое, но им на это понадобится гораздо больше времени. Если бы я этого не умел, то просто не прошел бы посвящения на Меркурии. Так что весь вопрос в том, с кем сравнивать.
   У меня была своя последовательность действий, потому что, попав в город, я становился аристократом в полной мере. Многие ее не одобрили бы, но мнение плебеев – это последнее, что должно интересовать благородного сеньора. А найти оправдание своим действиям я умел всегда.
   Итак, молодой аристократ прибыл в город. Со своей возлюбленной. Я взглянул на Аркадию. Может испортить легенду. Больно уж не тянем мы на счастливых влюбленных. С этим придется что-то делать. С другой стороны, вести о нашем участии в походе на Землю должны были уже достигнуть Города Ангелов. А у меня нервы слабые, потому и не пошел в несущие спокойствие. Правдоподобно? Не совсем, но актером я всегда был неплохим: внесем несколько мелких штрихов – и легенду проглотит кто угодно. Значит, приехал с возлюбленной (я опять взглянул на Аркадию: ну, те, кто ее не знает, в отсутствии вкуса не упрекнут), чтобы успокоить нервы. Пошататься по городу, узнать новости и просто побездельничать. А для этого нужны деньги, так что первая остановка – банк «Гольдсман».
   Счетик в этом банке у меня образовался еще в первые месяцы после прибытия с Меркурия. О методах, которыми он был создан, здесь я умолчу. Об этом вообще можно написать авантюрный роман. Но таким, как я, деньги нужны чаще прочих просто по роду нашей деятельности, так что это, можно сказать, было первым заданием мне от Ставра.
   Деньги у каждого домена были свои. Но в городах ходили только кроны Воинства Небесного. Остальное брали по цене золотого лома, то есть хорошо, если дадут треть настоящей стоимости. Странно, но ангелы, которым по определению следовало бы заботиться о каких-то благах, кроме хлеба насущного, в последнюю очередь, уделяли очень большое внимание экономике.
   – А, уважаемый маркиз, и что привело вас в убогое жилище старика Гольдсмана? – Старичок прямо-таки расплылся в улыбке. Низенький, лысоватый, с маленькими бегающими глазками, полными губами. Со времени нашей последней встречи его щеки стали еще круглее, а живот еще толще. Его убогое жилище представляло собой шикарный особняк в дорическом стиле, с колоннами и всей прочей ерундой. Жил он, как вы, благородные сеньоры, уже поняли, в самом здании банка.
   – Ну что может меня сюда привести? – рассмеялся я в ответ. – Ну конечно же желание повидать старого знакомого.
   – Да, я вижу. – Он скептически окинул взглядом Аркадию. – Ваша прекрасная дева в наряде, который вряд ли приличествует благородной сеньоре, да и вы, сеньор маркиз, выглядите не лучшим образом. Пыль дорог на ботфортах, и наверняка мухи жужжат в кошельке.
   – Ну, раз уж вы сам заговорил об этом, – ехидно улыбнулся я, – то стоит обратить внимание и на тугость кошелька. И, кстати, прекрасная дева – сеньорита.
   – О, тысяча извинений. Итак, проходите, проходите, уважаемые гости. Деньги – они, конечно, любят тех, кто не отвлекается на пустяки, но ваши визиты, сеньор маркиз, – это для меня всегда праздник.
   – Мы бы предпочли сперва заглянуть в ваш магазинчик и сменить дорожные лохмотья на нормальную одежду. Нормальную, не шикарную… пока.
   – О, конечно, конечно. Для таких клиентов, как вы, все что угодно. Вы сможете смыть грязь дорог и усталость, а также приодеться, и все это за символическую плату.
   – Все на мой счет.
   – Несомненно, сеньор маркиз. Я сейчас же пошлю кого-нибудь в магазин и распоряжусь обо всем, вас обслужат в лучшем виде.
   Ну, описывать эту в высшей степени неприятную процедуру я не буду. Женщины все одинаковы, будь они простые кухарки или повелевающие стихиями. И стоит им дорваться до тряпок… О, боже! А когда я сказал ей, что для конспирации стоит прикупить несколько выходных платьев, через полчаса мне уже хотелось ее задушить. А еще лучше – пустить в лоб разрывную пулю.
   Сам-то я оделся просто. Все то же черное с серебром. Фасон чуть поновее, вычурнее, но по сути – моя обычная городская одежда. Только шляпа осталась прежняя. Аркадия же перемерила полсотни платьев, каждый раз спрашивая, идет ли оно ей, находила какой-нибудь изъян и тут же хваталась за другое. К каждому платью она подбирала кучу браслетов, ожерелий, кулонов, подвесок, диадем и черт знает чего еще. Туфельки – это вообще отдельная тема.
   Короче, еще через полчаса я готов был найти и прикончить Хансера, навязавшего мне ее, а еще через полчаса согласен был бы, чтобы меня пристрелили, как загнанную лошадь. Наконец я сказал, что она может купить только одно выходное платье. И это была ошибка. Аркадия зарылась в тряпки, а я вышел на улицу и набил трубку.
   Это длилось еще с полчаса, а потом она вышла в сопровождении слуги, несшего небольшую сумку.
   – Отель «Серафим», – сказал я. – Сними там двухместный номер с видом на парк, не выше третьего этажа. Там оставишь вещи сеньориты. Ключи занесешь в кабинет мистера Гольдсмана.
   – Да, сеньор. – Слуга поклонился и тут же исчез.
   Все-таки обслуживание здесь было по высшему разряду.
   Я взглянул на Аркадию. Сейчас она была в черных штанах в обтяжку, выгодно подчеркивавших стройность ее ног, мягких сапогах без каблуков со шнуровкой по бокам, просторной зеленой рубашке, которую следовало бы застегнуть еще на одну-две пуговицы выше, дабы не отвлекать вашего покорного слугу от дел, и черную же жилетку. Волосы собраны в хвост.
   – Ну что, пойдем? – спросила она.
   – Угу, – кивнул я, с трудом отрывая взгляд от того, что мне открывала не до верха застегнутая рубаха.
   – Сеньор Луи не предложит руку сеньорите? – лукаво стрельнула она глазками.
   – Да, конечно.
   Так, под ручку, мы и вошли в банк. Меня здесь хорошо знали и сразу проводили к Гольдсману, хоть я и сам бы прекрасно дошел. Глазки старичка сразу прикипели туда, откуда я не так давно еле оторвал свой взгляд.
   – Мистер Гольдсман, – пришлось напомнить о своем присутствии.
   – Ах, сеньор маркиз, прошу меня простить. Присаживайтесь. Вина?
   – Не откажусь.
   – Что будет пить сеньорита?
   – Легкое белое вполне сойдет.
   Рабочий кабинет Гольдсмана обставлен со вкусом. Дорогая мебель, шкафы с ровными рядами каких-то книг. На столе – магический кристалл и компьютер. Зачем нужно и то и другое, я не представлял. Сеть банков «Гольдсман» охватывала не только все города Воинства Небесного на Луне. Филиалы были и в доменах, где хорошо нагревали руки на обмене валют, а отделения – во всех крупных городах Земли. Словом, этот хитрый еврей проникал всюду, где люди начинали понимать, что товарно-денежные отношения удобнее натурального обмена. Конкуренты у него, конечно, были, но не настолько солидные, чтобы серьезно потеснить старика. Скорее они подбирали крохи с его стола.
   Мы расположились в мягких креслах. Аркадия откинулась на спинку и положила ногу на ногу. Я с удовольствием отхлебнул вина. Хотелось есть, но для этого сначала нужно было обзавестись наличностью.
   – Как ваши дела? – осведомился я скорее из вежливости. – Прибыли, как всегда, растут?
   – О, сеньор маркиз, какие прибыли? Одни убытки, еле сводим концы с концами. Воинство и Круг друидов так похожи, так похожи, боже ж мой! Они думают, что таки нашли золотую жилу, и душат, и душат своими налогами. Куда мир катится? Куда, я вас спрашиваю?
   – Вперед, – ответил я. – Я слышал о паре прибыльных операций, что удалось вам провернуть на Земле в Скандинавии.
   – Ах, это. Ну да, там нет полного влияния ни у Круга, ни у Воинства, но боже ж мой, это же капля в море. А тут что творится? Новая война с Темными – плати. Римский херувим сменился, надо провести пышную церемонию – плати. В Сибири Круг перешел в наступление – плати и тем, и другим. Оно мене надо? Это они друг друга режут, а Гольдсман плати? И вы, сеньор маркиз, говорите о каких-то прибылях? Да эти бюрократы – из-за них все деньги уходят на всякую ерунду. А денежки должны работать, а не тратиться.
   – Соболезную, – кивнул я. – Я хотел поговорить об увеличении процентов с моих вкладов, но, чувствую, скоро придется подыскивать другой банк.
   – Да что вы, сеньор маркиз! – замахал он на меня руками. – Мы же самый старый и устойчивый банк! Где вам еще обеспечат такое обслуживание? А банкноты их – это же там берут, здесь не берут. Оно вам надо?
   – Ну как же, если банк терпит убытки…
   – О, сеньор маркиз, мои финансисты во главе со мной уже делают все возможное и невозможное, я могу вас заверить, что очень скоро эту яму мы минуем. Это, конечно, если наши клиенты не ударятся в панику, не станут снимать все деньги с депозитов… сеньор де Касталенде, для вас я соглашусь поднять ставку на полпроцента… просто как старому, уважаемому и перспективному клиенту.
   – О, ну к чему же такие жертвы? Нет, я не могу позволить вам работать в убыток… – Меня эта ситуация уже начала забавлять. Нет, старик явно преувеличенного мнения о себе. Пусть пудрит мозги своими слезливыми сказками низшим. Лично мне хватило одного взгляда на служащих, чтобы оценить: банк приносит бешеные прибыли. Даже про Скандинавию я сказал наугад, просто зная, что там для банкира наибольший простор.
   – Мистер Гольдсман, я не могу обременять вас, а мои вклады не так велики, чтобы из-за них беспокоиться…
   – Хорошо, сеньор маркиз, я согласен на один процент.
   – Ну что ж, тогда я, пожалуй, подожду результатов финансового года, – милостиво согласился я.
   Он приложил массу усилий, чтобы облегченный вздох не вырвался у него сам по себе. Может, это и плохо, но в свое время я научился разбираться в финансах. Остальные живущие в тенях просто держали деньги в банках и пользовались по мере надобности. Я же разобрался во всей банковской сфере. Как оказалось, полученные на Меркурии навыки сбора и анализа информации сразу же поставили меня на голову выше всех низших специалистов. Все их мотивы были для меня как на ладони. А они сами об этом и не догадывались.
   Старина Гольдсман начал разговор исключительно для того, чтобы обосновать мне снижение процента по моим вкладам, и так и не понял, что к обратному решению его привели не случайные капризы судьбы и избалованного аристократа, а обычная игра живущего в тенях, которую мы называем разминкой для извилин. Игра словами и чувствами собеседника, когда ты заставляешь его самого дойти до нужного тебе решения. Ничего сложного, я в этом был одним из последних, но не терять же квалификацию.
   – Ну а теперь собственно о деле, – сказал я.
   – Слушаю вас внимательно, сеньор маркиз.
   – Мне нужна чековая книжка и, скажем, штуки три на мелкие расходы.
   – Ну у вас и мелкие расходы, – ужаснулся Гольдсман. – Чтоб я так жил. Нет, конечно, вы можете себе это позволить, но так транжирить кровно заработанные деньги! Оно вам надо?
   – Не учите меня транжирить деньги, – ответил я с миной избалованного аристократа.
   – Что вы, и в мыслях не было, – тут же отступил он. – Но это такая груда золота!
   – Кто говорит о золоте? Неужели банкноты уже потеряли свою репутацию?
   – Ах, вы об этом. – Он облегченно вздохнул. С золотом сей субъект предпринимательской деятельности расставался неохотно. – Нет, конечно, мы следим за репутацией нашего, хм, учреждения и не допускаем даже намека на инфляционные процессы… Если вы понимаете, о чем я.
   – Это мне не интересно, – с той же миной ответил я, хотя, конечно, прекрасно понимал, что он имеет в виду.
   – И наши банкноты единственные защищены от подделок не только магическим способом, но и старыми проверенными методами. Но не будем вдаваться в подробности.
   Ну конечно, не будем, я их знаю лучше тебя. Понятно, ничего этого я не сказал. (Финансовый гений. – Пометка Тайви.)
   – Итак, – он встал и вразвалочку подошел к сейфу, который, как я прекрасно знал, скрывался за одним из барельефов. Мне был известен шифр и множество маленьких секретов и сюрпризов, поджидавших того, кто возжелает ограбить это место. (И гений шпионажа. Нельзя же быть таким самовлюбленным! – Пометка Тайви.)
   Из банка я вышел с кошельком, набитым новыми хрустящими банкнотами, и чековой книжкой во внутреннем кармане камзола. У меня, как и у каждого живущего в тенях, была сеть информаторов в этом городе. И они были людьми прогрессивными, понимавшими, что бумажку спрятать куда проще, чем груду золота. А также знавшими, что чеки с моей подписью обналичиваются незамедлительно. За своей репутацией я следил еще строже, чем Гольдсман.
   – Ну вот, – сказал я. – Теперь можно и пообедать. Позволит ли сеньорита пригласить ее ознакомиться с кухней «Серафима»?
   – Почту за величайшее удовольствие, – улыбнулась в ответ Аркадия.
   – На первом этаже есть премилый ресторанчик. У них самая большая подборка вин и лучшие в городе блюда из свинины. Ну и, говорят, отличные рыбные блюда.
   – Что ж, оценим, насколько верна информация сеньора маркиза. – Мы вместе рассмеялись.
   Эта игра в церемонии, похоже, забавляла обоих. Не будь это Аркадия, я бы подумал, что девушка провоцирует меня на более решительные шаги. А с ней – кто знает. Может, она просто играет свою роль, а на самом деле готова меня превратить во что-нибудь слизистое, с бородавками и перепонками. Я эту куколку знал достаточно хорошо, чтобы не доверять ее улыбкам.
   Ее сборы заняли еще полчаса. Но уж к этому я отнесся с пониманием. Обычная женщина на это потратила бы гораздо больше времени, но магия многое облегчала. Ну, косметика ей, как любой высшей, была не нужна. Зато остальное требовало времени. Наконец она вышла.
   Признаюсь вам, благородные сеньоры, до того момента я на нее просто не мог смотреть как на женщину. Боевой повелевающий стихиями – неплохой туз в рукаве. Ну, еще напарница по роли, многое зависело от того, как она сыграет. Даже наши разговоры я уже воспринимал как часть игры. Конечно, этим не всех обманешь. Никогда не считал себя самым умным (Да? – Пометка Тайви.), но большинство глаз, следящих из Теней, примут нас за влюбленную парочку.
   Но сейчас… Она спускалась по лестнице, и это была Аркадия, которой я не знал. Легкое светло-зеленое платье наподобие хитона. На плечах его держали две золотые застежки в виде листов розы. Обнаженные руки – лишь браслеты на запястьях и выше локтя в виде змеек. Пояс – тонкая золотая цепочка – подчеркивал осиную талию. То, что я сначала принял за украшение, оказалось ее магическим жезлом, только невероятно уменьшенным. Платье доходило ей почти до щиколоток, но по бокам – два разреза до середины бедра. Стройные ножки обуты в белые полусапожки со шпильками-каблуками. Прическа подчеркнуто-скромная, но именно она довершала образ наивной юной девушки, который даже я, знавший Аркадию много лет, чуть не принял за чистую монету.
   Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Она тихо рассмеялась:
   – Что случилось, сеньор маркиз? Что с вами?
   – Я сражен наповал вашей прелестью, – ответил я, отвешивая поклон. – Словно второе солнце взошло над этим захолустным городишкой, дабы милостиво подарить недостойным не заслуженное ими тепло и свет.
   – Одно из двух, сеньор маркиз, – легкая полуулыбка украсила ее лицо, а карие глаза продолжали смеяться, – либо вы жуткий льстец и подхалим, либо до сего момента вы были слепцом. Правда, возможно, это часть одной из столь любимых вами шуток.
   – Как я могу? – Странно, но в тот момент я говорил искренне. – Кто сможет лгать в присутствии богини?! Я проклинаю глаза мои за то, что они открылись так поздно.
   – Ну что ж, я поверю вам. – Она протянула мне свою ручку. – Итак, вы хотели меня куда-то пригласить?
   Что там я писал страницей выше? Что знаю эту куколку? Черта с два. Позор на мою теневую голову. Теперь я начинал понимать, как в свое время она захомутала Хансера. Век живи – век учись. Идя с нею под руку, я вновь освежил в уме это правило. И еще одну истину: я знаю, что ничего не знаю. О себе могу сказать, что тогда я знал только то, что ничего не знал о настоящей Аркадии. Вернее, знал лишь одну ее сторону, самую неприглядную (с моей точки зрения). Сейчас мне открывалась другая.
   «Серафим» – небольшой отель для избранной публики. Мне нравилось здесь. Не шаталась всякая шваль. А ресторанчик был роскошный, но маленький и уютный, чем он меня и привлекал всегда. Да и кухня… Словом, я не Хансер. Это он съест все что угодно. Плутон этому лихо учит. Я рос в аристократической семье. Мясо, запеченное на костре, – это экзотика, ее иногда можно, но в меру. Без острого томатного соуса половина вкуса теряется, и никто не убедит меня в обратном.
   Мы заняли столик возле окна. Кроме нас здесь была еще одна парочка и какой-то седой сеньор слегка потрепанного, но вполне респектабельного вида. Я ухаживал за дамой. Эти нехитрые действия словно возвращали меня в юность.
   Блюда описывать не стану. Не каждый из вас, благородные сеньоры, может все себе позволить. Зачем мучить ваши желудки малозначительными подробностями? Тем более что пишу я не кулинарный справочник.
   Когда первый голод прошел, Аркадия поинтересовалась:
   – И каковы наши планы после обеда?
   – Ну, это зависит от настроения сеньориты, – рискнул я ответить.
   – Мое настроение может вступить в противоречие с необходимостью, – серьезно сказала она.
   – Это верно, – пришлось согласиться. – Так вот, заниматься дарклингами пока рано. Никто из живущих в тенях не торопит событий и ничего не предпринимает без тщательной разведки. Такие мои действия вызвали бы подозрение.
   – Понятно.
   – Сегодня займемся друидским оружием. Есть у меня один знакомый мастер. Навестим его.
   – Отлично.
   – Только одна проблема… – Я замялся.
   – Что не так?
   – Он спартанец.
   – Что? – Впервые ее спокойствие дало трещину.
   – Спартанец. Багряный домен, Темная сторона.
   – Луи, ты якшаешься с такой публикой?
   – Во-первых, он уже давно не воюет, – слегка обиженно ответил я. – А во-вторых, лучше спартанцев в оружии никто не разбирается. В конце концов, здесь – Город Ангелов, не забывай. Воинствующим темным сюда хода нет.
   – Я бы не особенно верила и в их раскаяние, – мрачно ответила она.
   Ну вот, а так все хорошо начиналось. Зря я заговорил о делах во время обеда.
   – Пойми, Луи, Свет и Тьма – это не просто ярлыки. Это – образ мысли, образ жизни.
   – Ага, видел я этот образ мысли в Стоунхендже. Забыла? Напомнить?
   – В любой отаре есть паршивая овца. Дорога Тьмы проще, соблазнительней. Но ведь есть Юлиан, но есть и Лин-Ке-Тор, который отверг Тьму.
   – А почему ты не можешь допустить, что существуют такие, кому эта война принципов осточертела, кто хочет просто пожить, заниматься любимым делом и не смотреть на то, каков цвет кожи у его собеседника?
   – Из этой войны так просто не выйдешь. Особенно если ты дрался на стороне Тьмы. Живым тебя выпустят, только надеясь, что от тебя и впредь будет польза.
   – Агий просто ушел. Он великолепный оружейник, он уже давно ни с кем не воюет, просто хочет пожить в мире остаток отпущенных ему лет.
   – Он стар?
   – Довольно-таки. Я путаюсь в низших, плохо разбираюсь в сроках их жизни, но он сед, лицо в морщинах – значит, стар.
   – А среди спартанцев трусов убивают, так?
   – Ну да. Считается, что они ставят под удар весь отряд. Все сражаются. Тому, кто побежит, – смерть, таковы их законы.
   – И низших темные используют как пушечное мясо.
   – Да… а это при чем?
   – Если он дожил до седин, он был одним из лучших низших воинов домена. Иногда таких делают высшими, но не отпускают. Это слишком невыгодно. Как он смог уйти? Ты не думал, сеньор шпион?
   – Нет, признаться.
   – А должен был. Твой профиль – контрразведка, так?
   – Так.
   – Я не думаю, что он в Городе Ангелов просто так. Но зачем он здесь – это уже по твоей части.
   Я задумался. Больно стройно. Ладно, черт с ним. Пусть у Воинства голова болит. А Агий – не моя проблема.
   – В любом случае он лучший специалист. Если ничего не скажет он – не скажет никто. Просто не хотел, чтобы ты начала метать молнии, едва увидев бледность его лица.
   – Извините, сеньор маркиз, – вновь перешла она к прежнему тону, – но мое уважение к вам как к живущему в тенях упало, как сказал бы ваш друг Гольдсман, на несколько процентных пунктов.
   – Во-первых, Гольдсман не мой друг, а мой банкир. Во-вторых, не пойму причин, а в-третьих, откуда у высшей такая осведомленность в финансовых терминах?
   – Не заставляй его падать еще ниже, Луи. Я не из аристократии, не живущая в тенях, но и не дикарка. Кое-что знаю, а бледное лицо для меня не то же, что красная тряпка для быка. С аналитическими способностями, которые вам приписывают, ты должен был это понять и сам.
   – Нет, не пойми неправильно, просто твой характер…
   И тут он выдал себя. Аристократ потрепанного вида. Бросил взгляд в угол, где были самые густые тени, и кивнул, а потом повернулся к нам. Я узнал этот взгляд. Он читал по губам. Но виду не подал.
   – …а еще и делая скидку на эту публику, я могу сказать, что ты вполне могла бы пришибить старичка прямо у входа в его дом.
   Молодец Аркадия. Понимать знаки она не была обучена, но сообразила, что понес я всякую пургу не зря. Она достала зеркальце, глядя в него, поправила прическу. Живущий в тенях сразу раскусил бы этот нехитрый трюк, но дарклинги – прерывающие нить.
   Аркадия как бы невзначай поиграла украшением, в которое превратила свой жезл.
   – Не засиделись ли мы? – спросила она. – Навестим этого удивительного оружейника.
   Я встал. В правой руке у меня уже была золотая крона. Я подбрасывал ее и ловил. С виду обычная монетка, но золото – всего лишь качественный камуфляж. Если я метал эту монету в кого-нибудь, желая того ранить, золото слетало само – оставалось лезвие, утяжеленное свинцом. Таких монеток у меня – всего полдесятка, но сейчас без них не обойтись: прерывающие нить – ребята наблюдательные. Другое оружие они сразу заметят, а состязаться с ними в реакции я не собирался. Им вполне по силам убить меня, пока я буду выхватывать шпагу или кинжал.
   Аркадия оставалась спокойна. Ни один мускул не дрогнул на лице. Даже на мой взгляд она ничем себя не выдала. Мы поравнялись со стариком, когда я скомандовал:
   – Понеслось!
   Старик вскочил, поняв, что раскрыт. По-моему, он чего-то подобного ждал. Опытный знает предел способностей – и своих, и противника. Сверкнул короткий меч, но жезл уже был в руках у Аркадии и принял свои изначальные размеры. Она направила свое оружие на старика, и воздух, уплотнившись в один кулак, ударил его в грудь, швыряя на стену. Одновременно я метнул монету в тот угол, куда смотрел наш подопечный. Успел вовремя.
   Дарклинг, на сей раз в полной амуниции, в плаще и маске, появился из Теней с арбалетом. Лезвие вошло в плечо, сбив прицел. Стальной болт, который должен был пронзить Аркадию, свистнул над ее плечом и до половины ушел в стену, пробив и деревянную обшивку, и камень под ней.
   Аркадия взвилась в воздух явно выше, чем может обычный высший, и приземлилась, наступив на горло старику. Второй дарклинг был ближе к ней, чем ко мне, и в руках у него уже был меч.
   – Пощади, – прохрипел старик.
   В ответ Аркадия надавила на его горло острым каблучком, вскинув жезл не глядя навстречу второму убийце. Брызги крови запятнали белизну ее полусапожек. Старик захрипел, кровь запузырилась на губах. Его напарник пятился от магического жезла. Этот явно был молокососом. Ему и в голову не пришло, что меч, который он успел выхватить, бросив арбалет, быстрее заклинания, а сейчас он уменьшал свои шансы вырваться. И я не собирался их увеличивать.
   – Хам, – сказал я, одним прыжком оказываясь между ним и Аркадией. – Вы невежливо ведете себя с дамой. Это может быть смыто только кровью.
   Я тянул время – надеялся, что с перепугу он начнет что-то бормотать. Живущий в тенях может извлечь из этого лепета немало информации. Но дарклинга явно послали на его первое убийство после Плутона. И уж с такими, как я, он не сталкивался точно, поэтому считал Тени спасением. Он нырнул в них, как в омут, но там я уже стоял на его пути. Я специально сделал себя видимым ему. Он поднял меч. Маска скрывала выражение лица, да оно и не было мне важно. В Тенях я и с Хансером бы справился, а этот щенок не смог отбить даже первого моего выпада. Его тело вывалилось из Теней. Я появился следом, вытирая шпагу тонким платком. Все заняло считаные секунды. Старик еще хрипел, пуская кровавые пузыри. Аркадия отошла от него. Я поднял его короткий клинок и вонзил в сердце. Враг-то он враг, но зачем ему мучиться.
   

notes

Примечания

1

   Cтихи автора.

2

   Эскалибур – священный меч короля Артура, правившего древней Англией. – Здесь и далее примеч. авт.

3

   Грааль, Святой Грааль, Грааль священный – священная чаша, артефакт раннего христианства. Христианский апокриф повествует о том, что хранитель Грааля Иосиф Аримафейский привез Грааль в Британию и передал некоему Королю-Рыболову. С последним, как правило, король Артур не ассоциируется, но и легенда об Артуре и рыцарях Круглого стола содержит тот же артефакт. По другой версии, Иосиф Аримафейский передал Грааль на хранение в британский монастырь. Наконец, имеется версия, отличная от христианской, которая гласит, что Грааль – это священный артефакт еще дохристианских времен, и легенда о нем исходит от древних кельтов.

4

   Аколит (греч.) – неразлучный спутник, помощник. В римско-католической церкви аколит присутствует как помощник в мессе, но не посвящаемый священником, а назначаемый им, наряду с чтецами, из числа мирян. В ранние века христианства аколит был посвящаем в свой сан. В данном же случае друиды понимают аколита как очередную степень посвящения – выше неофита, но еще не пастырь.

5

   Ощущение (суржик).
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать