Назад

Купить и читать книгу за 300 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Археология, история и архивное дело России в переписке профессора Д.Я. Самоквасова (1843–1911)

   Д. Я. Самоквасов (1843–1911) – выдающийся русский ученый (историк, археолог, архивист) и общественный деятель. В настоящем сборнике представлена его переписка, в основном по указанным отраслям знания и гуманитарной практики, со многими отечественными и некоторыми зарубежными коллегами – знаменитыми представителями академической науки, первыми лицами чиновного мира пореформенной и предреволюционной России, скромными краеведами из разных её областей. Их отложившаяся в ряде архивохранилищ эпистолярия содержит обсуждение результатов и планов, методики проведения археологических раскопок множества памятников старины; вариантов упорядочивания архивного дела в нашей стране; спорных вопросов её древней и средневековой истории. Большая часть документов публикуется впервые.
   Приложены перечень всех раскопок Д. Я. Самоквасова, биографическая статья о его жизни и деятельности, помогающие ориентироваться в обширной переписке этого автора. Сборник составлен и прокомментирован профессором С. П. Щавелёвым, автором ряда работ по отечественной историографии, в том числе книги «Историк русской земли. Жизнь и труды Д. Я. Самоквасова» (Курск, изд-во КГМУ, 1998).
   Для историков, археологов, архивистов и всех интересующихся прошлым нашей страны.


Археология, история и архивное дело России в переписке профессора Д. Я. Самоквасова (1843–1911)

ПОЗАБЫТЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ РУССКОЙ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ

Д. Я. Самоквасов как учёный и общественный деятель и его научное наследие
   Дмитрий Яковлевич Самоквасов (15 (27) мая 1843 – 5 (8) августа 1911) – известный учёный и общественный деятель пореформенной и предреволюционной России. Будучи по своей официальной научно-педагогической специализации историком русского права, он всю свою взрослую жизнь профессорствовал на юридических факультетах сначала Варшавского, а затем Московского университетов. Вместе с тем он же в первую половину жизни много занимался полевой и исторической археологией, а во вторую – теорией и практикой архивного дела. На каждом из этих научно-практических поприщ наш автор добился заметных результатов – опубликовал основополагающие для науки своего времени труды, выдвинул общенациональные проекты охраны и использования соответствующих памятников историко-культурного наследия России.
   Перед нами исследователь Чёрной могилы и прочих черниговских курганов, давших древности, эталонные для восточноевропейской цивилизации на стыке язычества и христианства; ключевые для понимания происхождения Руси; а также первооткрыватель множества других археологических памятников разных времён и народов. Его археологические находки сейчас украшают один из первых залов национального музея древностей – Государственного исторического музея на Красной площади в Москве. Ещё важнее, что он – один из основоположников научной методики раскопок; пионер определения и научной систематизации археологических культур Восточной Европы; инициатор массового учёта, картографирования и охраны объектов археологии в нашей стране.[1]
   Не менее знаменит Д. Я. Самоквасов и как руководитель крупнейшего в нашей стране хранилища древних актов – Московского архива министерства юстиции (МАМЮ); публикатор и исследователь ценнейшего архивного материала эпохи Московского царства; автор нашумевших и явно опередивших своё время проектов реформы архивного дела в России. Хотя эта сторона его энергичной деятельности вызывала и вызывает разноречивые отзывы, от восторженных до острокритических,[2] представить историю русских архивов без столь колоритной фигуры невозможно.
   Консервативные (ортодоксально монархические) политические взгляды и своеобразная позиция Д. Я. Самоквасова по многим академическим вопросам предопределили настороженное отношение к его творческому наследию в историографической традиции, в особенности советской. Выдающиеся заслуги этого автора перед наукой и культурой долгие годы замалчивались. Хотя краткие сведения о нём и его работах вошли во все российские и советские энциклопедии, там же угнездились довольно резкие и не всегда справедливые оценки его творческого наследия. А. А. Формозов первым назвал это имя среди основоложников русской археологии.[3] Он же благословил работу составителя настоящего издания над биографией учёного.[4] Таким образом, за последние годы оказалась восстановлена объективная картина жизни и научно-практической деятельности замечательного русского историка-патриота.
   Капитальные труды Д. Я. Самоквасова по истории права, археологии и архивному делу до сих пор находятся в довольно активном для столетней давности публикаций научном обороте: на них ссылаются едва ли не в каждом новом монографическом исследовании по древней и средневековой истории Отечества. Автор издавал эти труды, как правило, вскоре после их написания. Несколько работ, оставшихся после кончины учёного в рукописях, были выпущены в свет его вдовой – Т. В. Самоквасовой при помощи учеников и последователей профессора как «посмертные издания». Составленная мной библиография печатных работ этого автора за 1869–1917 гг. близка, по всей видимости, к исчерпывающей; она включает более двух сотен наименований и находится в печати.[5]
   Переписка же Д. Я. Самоквасова, за единичным исключением, напротив, долгое время не публиковалась. В значительной своей части она осела в различных архивах, столичных и провинциальных; в фондах отдельных лиц, организаций и обществ, с которыми профессор длительное время контактировал. Корреспонденты его в большинстве своём отлично сознавали, что имеют дело с личностью неординарной, уже при жизни вошедшей в русскую историографию и потому старались сохранить полученные от него письма в своих домашних архивах. Работая над биографией учёного, составителю удалось за 1980-е – 2000-е гг. в нескольких архивохранилищах выявить и скопировать немало писем Д. Я. Самоквасова и к нему. Какая-то, вероятно, уже меньшая часть самоквасовской эпистолярии остается мне, а то и кому бы то ни было, неизвестной. Во многом это связано с отсутствием именных указателей к содержимому большинства российских и украинских архивов. Тем не менее материалов для настоящего издания собралось, как представляется, вполне достаточно.[6]
Археология, историография и архивы
   Прежде чем сказать о содержании публикуемых писем, нелишним будет объяснить тематическую разносторонность настоящего издания. Помимо многогранной личности Д. Я. Самоквасова, к объединению эпистолярных материалов сразу по нескольким отраслям гуманитарной науки подталкивают некоторые особенности её становления и развития в нашей стране. Понятие «археология» появилось на русском языке в качестве общеупотребительного в начале XIX в. Довольно долго оно использовалось в гораздо более широком значении, нежели сегодня. Тогда этому термину давался в России по сути дословный перевод – «древлеведение», наука об исторических памятниках, всех без исключения. Не только о вещественных остатках далёкого прошлого, в большинстве своём скрытых под землёй, но и о старинной письменности, первопечатной книжности, фольклоре, исторической географии, обычном праве, архитектуре, иконописи, художественных ремёслах и других образцах изобразительного искусства минувших столетий. Археологами в ту пору именовали как тех, кто с научными целями раскапывал городища и курганы, так и знатоков старинных рукописей, собирателей книжных и прочих раритетов. Так, историк Н. И. Костомаров в 1875 г. называл «археологическим занятием» «чтение старых бумаг»; «археологом-юристом» слыл известный правовед и архивист Н. В. Калачов; «археологом русского слова» звался виднейший наш фольклорист А. Н. Афанасьев; и т. д.
   Особенно разносторонний характер приобрела и долго сохраняла русская археология в провинции. Там сложился особый тип археолога-любителя, низового историка, который, по определению академика-филолога И. И. Срезневского, «не упускал из вида ни рукописи, ни монеты, ни грамоты, ни креста и иконы, ни церкви и кладбища, всё отмечал, списывал, описывал, всё сводил в любопытные статьи и книги».[7] Уже на первых этапах развития науки и просвещения в России профессиональные учёные из столичной Академии наук, университетов и академических обществ тесно и планомерно сотрудничали с разного рода любителями из губернской и даже уездной провинции.
   Закономерный процесс углубления, специализации гуманитарных исследований к началу XX в. сузил понятие археологии, привёл к более строгому разграничению отдельных исторических дисциплин. Одни из них (вроде этнологии или фольклористики) ушли дальше от археологии в современном, собственном смысле термина; другие (нумизматика или, скажем, топонимика) сохраняют с ней более тесное взаимодействие. В итоге возобладало уточнённое значение археологии, как «науки, изучающей древнейшие этапы истории путём исследования памятников материальной культуры».[8] Однако при поиске объектов для раскопок и, особенно, при обработке, интерпретации их результатов довольно активно используются данные широкого круга гуманитарных и естественных дисциплин.
   Что касается архивистов, то их нынешние связи с археологами сегодня не столь прочны. Тема «Археология и архивы» впервые проанализирована в статье А. А. Формозова.[9] В этой работе, до сих пор остающейся единственной в своём роде, показано, что роль архивов по отношению к археологии за последнее время чаще всего сводится к сохранению полевой документации произведённых раскопок и выдаче её при необходимости для дальнейшего изучения. Остальные небезынтересные для археологов сведения – об уничтоженных ещё до методичных раскопок или попросту позабытых памятниках, по истории самой археологии как науки и полевой практики – далеко не всегда фиксируются архивистами, весьма выборочно отражаются в каталогах и путеводителях центральных и областных архивов. Архивисты редко публикуются в археологических изданиях.[10] Археологи, со своей стороны, при своих архивных штудиях также нечасто выходят за рамки собственных, достаточно специальных сюжетов. Как правило, их интересует историография отдельных памятников или определённого типа древностей. Между тем забвение множества остальных документальных материалов по истории археологии и смежных с ней гуманитарных дисциплин значительно обедняет их познавательные и просветительские возможности.
   Весьма поучительно проследить по архивным материалам (в том числе публикуемым ниже), как складывалась в России методика и методология поиска, изучения, сбережения и популяризации отечественных древностей, и вещественых, и письменных, и изустных. Граф А. С. Уваров, Д. Я. Самоквасов и некоторые другие любители полевой археологии сумели синтезировать первые попытки научных раскопок в России, соответствующий опыт Западной Европы и предложить первый вариант научной методики изучения и музеефикации исторических древностей. Одной из сторон этой их новаторской работы было внимание ко всем возможным иным, не вещевым источникам исторического познания – летописным, фольклорным, лингвистическим и прочим. С этим обстоятельством и связано в первую очередь тематическая разнообразие настоящего издания. Смею надеяться, в нём найдут для себя любопытные сведения не только археологи, но и остальные историки древности и средневековья, а также этнографы, фольклористы, лингвисты, нумизматы и другие специалисты по ретроспективной гуманитаристике.
   Вместе с тем по публикуемой переписке видно, что с трудом обретённые заповеди раскопок и музеефикации добытого с их помощью материала то и дело нарушались даже самими апологетами строго археологического метода. То один корреспонедент Д. Я. Самоквасова изымет из археологического комплекса понравившуюся ему вещь для особого хранения (вроде чудаковатого Н. П. Авенариуса), то другой (С. И. Веребрюсов) обещает варшавскому профессору «попридержать кое-что любопытное» из новых находок античных предметов в окрестностях крымской Керчи; то третий (любитель археологии С. А. Гатцук) выбирает из каменно-костяной индустрии уральских курганов единственный медный наконечник – в дар своему благодетелю Дмитрию Яковлевичу… А то и сам Д. Я. Самоквасов подарит симпатичным ему посетителям кавказских раскопок что-то из «повторительных» находок (см. письмо щигровского предводителя дворянства М. Н. Офросимова).
   С тех пор прошло полтораста лет. Если и не точно такие нарушения, но кое-что похожее можно порой (конечно, негласно) наблюдать и на современных раскопках. «Чай, не Парфенон сносим», молвит порой археолог, «запоровший» на своём раскопе тот или иной объект… Более строгая, с недавних пор, политика Отдела полевых исследований Института археологии РАН в отношении отчётов по открытым листам должна помочь разумному устрожению методики полевых исследований древностей.
   Нередко по старой археологической переписке можно судить о характере изменения историко-культурного ландшафта разных областей нашей страны, в том числе о темпах изчезновения с поверхности земли тех или иных памятников археологии. Например, курский любитель археологии (П. П. Афанасьев) упоминает о курганах в районе уездной Обояни. Сто лет спустя, на современной археологической карте Курской области в этом месте отмечено раз в десять меньше могильных насыпей. Подобных разноместных примеров в публикуемых нами документах немало.
   Соответственно всему сказанному о путях изучения российских древностей в кругу корреспондентов Д. Я. Самоквасова больше всего оказалось поисковиков и исследователей памятников материальной старины, в своём большинстве прячущихся под землёй – курганов, прочих древних могил; городищ и селищ; кладов и случайных находок архаичных вещей. Вместе с тем, как уже отмечалось мной, в публикуемой эпистолярной коллекции более или менее подробно затронуты собственно исторические, этнографо-антропологические, архивные, филологические, антропологические, естественнонаучные аспекты отечественной старины.
   Особо отмечу моменты, связанные в публикуемой эпистолярии с теорией и практикой архивного дела. В соответствующих публикациях вклад профессора в отечественное архивоведение рисовался весьма контрастно, в чёрно-белых тонах. Выступая за радикальную реформу управления русскими архивами, Д. Я. Самоквасов не щадил репутаций и самолюбия своих оппонентов. Те отвечали ему столь же резко. А вот в частной переписке яснее видно, как, осуждая устаревшие формы хранения и публикации исторических документов, бескомпромиссно борясь с фальсификаторами и похитителями архивных сокровищ, управляющий Московским архивом министерства юстиции терпеливо и щедро помогал многим своим коллегам-архивистам, и столичным, и провинциальным.
   Например, в историографии упомянутого архива любили муссировать взаимоотношения Д. Я. Самоквасова и С. А. Шумакова.[11] Да, они спорили, боролись за свои архивные убеждения. Но всемогущий директор всё-таки не уволил строптивого служащего, годами сносил его капризы и общую недисциплинированность, мирил с ушедшей от него женой – и заставил-таки работать в общей архивной команде. Приведу мнение автора, которого смело можно назвать беспристрастным экспертом по теме самоквасовского архива на Девичьем поле – М. А. Дьяконова. Этого историка никак нельзя причислить к сторонникам Д. Я. Самоквасова-администратора (см. в этой связи пиже публикуемое письмо Дмитрия Яковлевича Михаилу Александровичу. Вот что писал М. А. Дьяконов С. Б. Веселовскому в связи с отказом С. А. Шумакова продолжать его многолетний контракт с Академией наук по изданию грамот Коллегии экономии: «… Затрачено А. С. Лаппо-Данилевским немало труда и средств на подготовку издания. Теперь только что издание пошло в ход, и вот гг. Цветаев и Шумаков решили издавать по-своему. Систему шумаковских изданий мы знаем. К ней Цветаев прибавит разве что новые виды „отсебятины“, столь ценной только для самих редакторов и ни для кого больше. … Скоро увидим начало нового издания, т. к. издавать по-шумаковски нет ничего проще: переписать документы, подчеркнуть, что нравится, напечатать, снабдить примечаниями вроде „см. Шумакова то-то“, и готово дело».[12] По мнению М. А. Дьяконова, альтернативный академическому проект издания этих документов, предложенный МАМЮ после кончины Самоквасова, испортит всё дело издания: «… В этом, по-видимому, не может быть сомнения при осуществлении шумаковского или иного подобного плана».[13]
   Нынешние историки наших архивов, затрагивая самоквасовский период их обустройства, обычно приводят суждения современников, чаще всего – противников начинаний предпоследнего директора МАМЮ. В начале XX в. страсти по этому поводу действительно разгорелись не на шутку. Как видно из публикуемых ниже документов, Д. Я. Самоквасов действительно гнул свою архивную линию неумолимо, задевая самолюбие своих противников, хуже того – увольняя нескольких способных сотрудников, не желавших выполнять работу по его плану. Но прошло не так много лет, злоба архивного дня поменялась, и многие весьма авторитетные историки и археографы, вспоминая инициативы Самоквасова, отзывались о них весьма хвалебно.
   В своём лекционном курсе «История русских архивов», читанном в 1918–1919 гг. на архивных курсах в Москве, Ю. В. Готье говорил: «Вначале перемены в характере описаний архивных богатств возбудили в учёных кружках некоторое недоумение, да более – некоторую и не совсем благожелательную критику; и на самом деле замена обзоров более сухим описанием сама по себе могла показаться шагом назад; тем более что и приёмы описания её вполне выработанные, не были свободны от недостатков. Однако чем далее продвигалась работа, тем более она совершенствовалась. Последние тома описания Разрядного приказа следует признать великолепными образцами учёного описания. Весь Разрядный архив с его многочисленными книгами и бесчисленными столбцами стал доступен и обозрим: учёная работа по столбцам Разрядного приказа, ранее за отсутствием описи почти невозможная, стала одной из самых заманчивых и желанных, доступных в области наших архивов. И это случилось благодаря упорному труду учёных специалистов и историков, труду истинно бенедиктинскому, скромно и незаметно ведённому почти в течение четверти века.
   Тихо, без шума было сделано громадное дело, равного которому не скоро найдешь в жизни наших архивов».[14] Среди публикуемых ниже документов немало найдётся фактических подтверждений этого вывода.
   Таким образом, содержание этого документального издания примерно в равных пропорциях отражает две испостаси Самоквасова – исследователя и организатора науки. Вопросы археологии и архивистики соседствуют в его пересписке, иногда даже в одном и том же письме. Меньше отразилась в этой эпистолярии история русского права, которую профессор преподавал всю жизнь. Но в отдельных документах представлена и эта тематика, а также проблемы антропологии и этнографии.
Эпистолярный архив Д. Я. Самоквасова: историографическая справка
   Круг корреспондентов Д. Я. Самоквасова весьма широк. В общей сложности он, как видно по найденным пока письмам, далеко превышает сто персон. Соответственно служебному положению автора и адресата писем, в этом кругу встречаются заметные фигуры государственной, общественной жизни России конца XIX – начала XX вв. (к примеру, ряд министров – С. Ю. Витте, В. К. Плеве, Д. С. Сипягин и другие).
   Гораздо больше, чем чиновников, в данной эпистолярной коллекции выдающихся учёных того времени, представителей разных отраслей гуманитарного знания в нашей стране и за её рубежами. Среди соотечественников
   – археологи В. Б. Антонович, Н. Е. Бранденбург, Н. И. Веселовский, В. А. Городцов, И. Е. Забелин, А. А. Спицын, Д. И. Яворницкий;
   – антропологи, причём самые первые русские специалисты в этой области, – А. П. Богданов и Д. Н. Анучин;
   – историки И. Д. Беляев, М. М. Богословский, В. И. Герье, Д. И. Иловайский, Н. П. Лихачев и ряд других;
   – музейщики и архивисты И. И. Толстой, И.В. и Д. В. Цветаевы; многие другие, менее известные;
   – иностранцы, археологи и историки-слависты – поляки Адам Киркор, Готфрид Оссовский; чехи Йозеф Пич, Клим Чермак; кое-кто ещё.
   Археологов среди авторов данной эпистолярной коллекции больше всего, что объясняется не только интересами основного адресата публикуемых писем, но и характером образования архивной коллекции, о чём говорится ниже.
   По-своему характерны и послания гораздо более скромных особ – историков-любителей, начинающих археологов из российской глубинки, активистов многочисленных учёно-просветительских обществ из различных губерний и областей Российской империи. Словом, тех, кого уже после революции стали именовать краеведами. Все они искали у маститого профессора информационной, моральной, а то и материальной поддержки и практически всегда находили и ту, и другую, и третью.
   В целом эпистолярный архив Д. Я. Самоквасова представляет собой как историко-научный, так и социально-психологический срез отношений разных классов, сословий русского общества, представителей отдельных регионов нашей страны к памятникам ее истории и культуры. Эти документы сообщают нам массу поучительной и зачастую новой информации о зарождении на отечественной почве археологии, антропологии, этнографии и прочих дисциплин данного цикла, по различным вопросам просвещения и культуры.
   Весьма примечательно, что в оказавшихся нам доступными письмах Д. Я. Самоквасова и к нему почти не находится места для обсуждения бытовых, вненаучных вопросов. Речь в них главным образом идёт об исследовательских замыслах, археологических экспедициях и находках, идеях и планах в связи с ними же, а также об университетских, архивных и музейных занятиях корреспондентов и их знакомых. А повседневный контекст жизни наших корреспондентов, как правило, ограничивается ритуальными поклонами супругам, передаваемыми в конце послания.
   Зато и общественно-политический фон всех этих академических штудий очень слабо просматривается в переписке энтузиастов научного познания. Лишь изредка сдержанно посетует её сиятельство графиня Прасковья Сергеевна Уварова на «неспокойные времена» в разгар декабрьского вооружённого восстания 1905 г. в Москве – приходится-де (из-за баррикадных боёв!) перенести заседание Археологического общества; да кто-нибудь ещё из археологов поделится опытом проведения раскопок в крае, охваченном крестьянскими волнениями в тот же период.
   По-своему поучительна отражённая в переписке стилистика общения того времени. Современному читателю могут показаться слишком казёнными, «канцеляритными» многие речевые обороты, преувеличенными комплименты начинающих исследователей по адресу их маститых покровителей. Впрочем, порядок общения в ту пору, когда жил Д. Я. Самоквасов, и тех общественных кругах, где он вращался, был таков, что деловые и дружеские послания не слишком отличались по своему стилю. Степень человеческой приязни и близости выражались прежде всего и почти исключительно в открывающем послание обращении: «Уважаемый» – к деловому партнёру (с приставками «много-», "глубоко-» в зависимости от разницы в возрасте и общественном положении автора и адресата письма); «дорогой» – к родному или душевно близкому человеку. Как известно, информационная культура Российской империи носила ярко выраженный эпистолярный характер. Это служило частным выражением её общего логоцентризма и отражала центральную роль почтовой связи в межличностных коммуникациях тех времён. Даже после постепенного внедрения в быт телефона и телеграфа было принято собственноручно письменно уведомлять обо всём том, что впоследствии и особенно нынче доверяют телефону или же просто оставляют без артикулированного внимания при межличностном общении.
   Хотя в наши дни почтовая связь всё интенсивнее вытесняется из информационного обихода Интернетом, бумажная переписка, по ряду причин, не скоро ещё полностью отойдёт в область предания. В этой связи обратим внимание, насколько надёжно работала почта в царской России. Письмо или открытка, бандероль или посылка из старой столицы в новую или обратно шли всего два-три дня! Почти никогда не больше. Это прекрасно видно по датам многих из публикуемых писем. Не намного дольше занимал путь почтового отправления из Москвы или Петербурга в губернские или уездные города Европейской части империи. По почте посылались всякие ценности, включая уникальные археологические находки, и участники такой переписки нисколько не боялись за их сохранность (скажем, стеклянные негативы фотографий раскопок Чёрной могилы или украшения из драгоценных металлов после раскопок на Украине). Всего два-три сетования на задержку посылок встречаются в нескольких сотнях писем к Д. Я. Самоквасову, и во всех этих случаях затерянная корреспонденция оказывалась благополучно разысканной в недрах почтового ведомства.
   Стоит обратить внимание, что принятые тогда формулировки приветствия и прощания, постановки вопросов и ответов на них в общем отличались удивительной симметричностью по всем направлениям общественной лестницы. Действительный тайный советник обращается к студенту практически в тех же самых выражения, что и к министру или к великому князю. Некоторой интимизации в эпистолярном обращении надо было действительно заслужить и потому она стоила куда дороже, чем в последующие демократические времена. Так, самому Д. Я. Самоквасову потребовалось четверть века верой и правдой работать по планам ИМАО и вместе с его руководителями лично, чтобы в глазах графини П. С. Уваровой превратиться из «милостивого государя» в «любезного Димитрия Яковлевича». А «дорогим Дмитрием Яковлевичем» нашего корреспондента называет в письмах, кроме одного-двух родственников и соседей, только Дмитрий Иванович Иловайский – его единомышленник в политической жизни и науке.
   Впрочем, как ни оценивать сегодня эпистолярную стилистику позапрошлого века, она представляет собой одну из граней культуры, своего рода «моментальный снимок» живых отношений людей того времени. В этом я вижу некий дополнительный (к научному содержанию) урок публикуемых документов, их литературное, если угодно, значение.
Археографическое предуведомление
   Письма Д. Я. Самоквасова и к нему выявлены мной в следующих хранилищах (перечисляемых в примерном порядке размеров соответствующих документальных комплексов):
   • Отделе рукописей Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ);
   • Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), преемнике МАМЮ, затем ЦГАДА;
   • Рукописном архиве Института истории материальной культуры (ИИМК) РАН;
   • Российском государственном историческом архиве (РГИА) (бывшем ЦГИА);
   • Архиве Российской академии наук (АРАН);
   • Центральном государственном историческом архиве Москвы (ЦГИАМ; ныне ЦИАМ);
   • Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ);
   • Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (РНБ);
   • Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга (ЦИАС; бывший ЛГИА);
   • Государственном архиве Курской области (ГАКО).
   Значительная часть помещённых ниже писем Д. Я. Самоквасова (написанных им собственноручно или же подписанных им после диктовки помощникам) носит сугубо официальный характер. Поэтому они, как правило, стандартизированные по своей структуре, клишированные стилистически – составляли элемент его канцелярского обихода как декана юридического факультета Варшавского университета, затем управляющего Московским архивом министерства юстиции; набело помещались на официальных бланках соответствующих учреждений, со сквозной годичной нумерацией каждой исходящей бумаги. Их черновики (так называемые в канцелярском делопроизводстве «отпуски») сохранились в архивированных фондах соответствующих канцелярий, а многие отосланные беловики оказались, в свою очередь, в составе архивных фондов соответствующих лиц и особенно учёных обществ, государственных организаций, куда были адресованы. Поэтому такого рода послания были легче и в большем числе находимы при архивных поисках.
   Другая часть писем писалась в приватном порядке; порой такое личное послание даже дублировало официальное обращение по тому же поводу. Эти письма отложились, как правило, в личных фондах своих адресатов.
   Публикуемые эпистолярные материалы сгруппированы в основном по алфавиту фамилий их авторов (или, в редких случаях, названий учреждений, инстанций, куда они отправлялись). Исключения из алфавитного принципа сделаны для писем, чьё содержание прямо связано друг с другом – такие помещены подряд по хронологическому принципу. Опять-таки в редких случаях в подборки последнего рода помещались письма третьих (не Д. Я. Самоквасова и не его адресатов) лиц, если содержание такого письма продолжает или поясняет что-то из основного корпуса публикуемой эпистолярии.
   Тексты публикуются согласно правилам современной орфографии. В некоторых случаях сохранены стилистические причуды или архаизмы оригинала. Как в каждый период развития языка, его грамматические нормы в чём-то менялись даже на памяти одного поколения. Применительно ко второй половине XIX – началу XX вв. этот лингвистический люфт осуществлялся по ряду социокультурных причин особенно интенсивно («кардон / картон»; «шалнеры / шарниры» и т. д.).
   В большинстве случаев авторы писем датировали их. Где бы ни располагалась в оригинале эта дата – в начале или в конце документа, она вынесена при его публикации в начало. Порой в послании указывались только число и месяц, но по содержанию текста и по его положению в архивной коллекции большая часть такого рода неполных дат дополняется составителем и годом в квадратных скобках (со знаком вопроса, если полной уверенности нет). Те письма, чья датировка остаётся невыясненной, помещаются в соответствующей подборке на то место, которое (более или менее в разных случаях) отвечает их содержанию.
   Чаще всего в самом письме отмечается и место (город, иная местность) его написания. В иных случаях оно, как и место прибывания адресата в то время, твёрдо известно составителю из биографических данных обоих корреспондентов. Если переписка ведётся в одном и том же городе (что нередко), указывается только он.
   Произведённые составителем сокращения носят незначительный характер – касаются отдельных слов, редко целых фраз. Они относятся только к тем фрагментам документов, которые составителю не удалось разобрать в оригинале из-за повреждения текста или же слишком сложного почерка автора. Эти купюры обозначены отточием в квадратных скобках – […]. Они, смею думать, никак не влияют на понимание читателем содержания соответствующего документа.
   Минимальные же разъясняющие добавления составителя к тексту документов взяты в квадратные скобки – [] (в тех случаях, когда нецелесообразно делать для этого целую сноску комментария). В таких же скобках даны мной недостающие части сокращённых авторами писем слов. Общепонятные до сих пор сокращения, допущенные в оригиналах или копиях писем, оставлены при публикации. Наиболее частотное сокращение: «г», «гг» – «господин», «господа» (ввиду совпадения с другим довольно-таки частым сокращением «г» – «город») везде при публикации заменено на «г-н», «г-да».
   Местонахождение документов указывается в соответствии с общепринятыми сокращениями (см. выше и ниже их списки).
   Упоминаемые в бумагах персоналии сведены в именной указатель. Известные составителю сведения о корреспондентах Д. Я. Самоквасова и почти всех упоминаемых в переписке лицах вкратце изложены в комментариях к соответствующим разделам издания. Менее известные сегодня читателю исторической литературы лица представляются в этих комментариях подробнее (при наличии у составителя соответствующих сведений); общеизвестные – вкратце. В этих персональных справках акцент делался на тех сторонах деятельности соответствующего лица, которая ближе относилась к содержанию публикуемой переписки. Как правило, это вопросы археологии, истории, археографии, архивистики, прочих гуманитарных дисциплин; поиска и охраны памятников старины и т. п. сюжеты. Для более подробных справок о большинстве этих лиц в комментариях отмечались наиболее полные публикации о них и их вкладе в науку (как правило – мемуарно-некрологические).
   Подобным образом комментировались те события научной, академической, общественной, политической жизни, что затронуты в публикуемых документах.
   О некоторых людях и событиях составителю сведений найти не удалось (или же не удалось в полном объёме) и он будет признателен своим читателям за любые пояснения и уточнения в этой связи. Среди таких пробелов преобладают имена-отчества, даты рождения и (или) смерти отдельных персон.
   Остальные сюжеты документов (упоминаемые в них древности, факты их находок, раскопок и т. д.; исторические события и деятели разных эпох; т. п.) комментируются выборочно, по мере их историографической важности и информированности о них составителя.
   Минимизирован также археографический комментарий. Представляется, что такие его детали, как цвет чернил, формат бумаги и т. п., заинтересованные читатели могут при желании выяснить de visu. Впрочем, указаны данные бланков, на которых писана часть публикуемой корреспонденции (учреждение, должность автора, исходящий номер).
   Более подробную справку даю здесь о самой большой коллекции писем к Д. Я. Самоквасову, хранящейся в Отделе письменных источников Государственного Исторического музея в Москве и составляющей основу настоящего издания. Передавая в 1892 г. свою коллекцию археологических древностей Историческому музею на Красной площади, профессор заодно передал туда же печатный каталог своих находок,[15] оригиналы полевых дневников[16] и иллюстрации к ним – рисунки, фотографии, чертежи;[17] наконец, всю накопившуюся к тому времени у него переписку на археологические темы.
   Однако в нынешнем архивохранилище музея мне удалось обнаружить только писарские копии этой последней документальной коллекции. Судя по оформлению титульного листа соответствующего архивного дела, её в 1916 г. готовил к публикации (под названием «Археология в переписке Д. Я. Самоквасова») И. Я. Стеллецкий, один из сотрудников МАМЮ при Д. Я. Самоквасове, его земляк по украинскому происхождению и помощник в одной из археологических экспедиций. Как явствует из составленного самим И. Я. Стеллецким списка его публикаций и рукописных сочинений, отложившегося в личном архиве учёного в ЦГАЛИ, эту работу поручила ему и финансировала вдова профессора – Т. В. Самоквасова.
   Название для проектировавшегося издания приведено перед первым по алфавиту авторов письмом В. Ассонова: «Археология в переписке Д. Я. Самоквасова» (ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 80).
   Когда переписчик допускал явную описку, редактор копий ставил на полях карандашную помету – как видно, для сверки с оригиналами писем. Однако в архивированной рукописи копий исправлены не все из таких ошибок писцов.
   Ко многим именам археологов, упоминаемых в письмах – копиях Стеллецкого им же, как видно, были сделаны ссылки на соответствующие страницы Биографического словаря ИМАО, незадолго перед тем опубликованного в «Трудах» этого Общества. Нами при публикации и эти ссылки, и большая часть прочих редакторских помет Стеллецкого и его помощников по тогдашнему издательскому проекту, опущена – ввиду чисто технического характера этих маргиналий.
   Первоначально И. Я. Стеллецким планировалось дать письма, особенно не самые информативные, в реферативном пересказе, с цитированием наиболее важных археологически мест. Образец такого пересказа фигурирует в начале рукописной коллекции копий: «Абросимова письма из Петрограда, без даты. Благодарит за присылку „Могил русской земли“». Сообщает о группе курганов «у него на родине» в м. Воронеже Черниговской губ. Глуховского у. По Абросимову, это «погребение одного из чужеродных северянам народов, призванных первыми князьями Рюрикова Дома для заселения пограничных городов Киевского Великого княжества и других свободных мест. Способ погребения в одной группе воронежских курганов – трупоположение, черепа долихоцефальные». В группе остались ещё до 30 нераскопанных курганов, которые и намеревается раскопать г. Абросимов посредством Д.Я. «При личном свидании, – кончает гн Абросимов, – Вы намечали, между прочим, раскопки в Курской губернии около монастыря, выполнение которых я также принял бы на себя с большой охотой» (ОПИ ГИМ. Ф. 17. Оп. 1.Д. 26. Л. 117).
   В подобном же стиле пересказано письмо следующего по алфавиту Ассонова. Однако затем оба реферата перечеркнуты красными редакторскими чернилами и далее идут полные копии писем.
   Некоторые письма И. Я. Стеллецкому и его помощникам по их подготовке к печати разобрать не удалось. Между рукописными копиями других писем отмечены следующие, оставшиеся нескопированными. «[Герман] Обст, директор [Лейпцигского] музея. Письмо на печатном бланке: Museum fur Volkerkun de Leipzig. Leipzig. […] yannuar 1883 г. (Написано на немецком языке крайне неразборчиво) […]» (ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 60). Из оставшихся нескопированными писем из-за границы упомянуты такие отправители, как Хампель (на французском языке), Хегер (немецкий), Шанявский (чешский) (Там же. Д. 25. Л. 2).
   Эпистолярная коллекция из архива Исторического музея была почти полностью подготовлена к печати под руководством И. Я. Стеллецкого, но издание это так и не состоялось по вполне понятным затруднениям военно-революционного времени. Где находятся оригиналы скопированных тогда писем, мне неизвестно; предполагаю, что в неописанной части того же ОПИ ГИМ или вместе с вещевой коллекцией учёного в фондах этого музея.[18]
* * *
   Составитель считает своим приятным в конце долгой (с 1980 г.) работы над настоящим сборником долгом выразить душевную признательность сотрудникам всех архивов и рукописных отделов библиотек, музеев, с чьей помощью были обнаружены и скопированы нижепубликумые документы.
   При составлении комментария к ним незаменимое содействие своими подсказками и поправками оказал А. А. Формозов, просмотревший весьма тщательно подготовленный к печати материал данного издания. Александру Александровичу я неизменно признателен за руководство моими историографическими занятиями и ему же осмеливаюсь посвятить эту книгу, я надеюсь, в целом отвечающую его представлениям о нынешних задачах русской историографии гуманитарного знания.
С. Щавелёв
12 июля 2007 г.

Список сокращений

   АН – Академия наук.
   АРАН – Архив Российской Академии наук.
   ВИ – Вопросы истории.
   ВУИ – Варшавские университетские известия.
   ГИМ – Государственный Исторический музей.
   ГУАК – Губернская учёная архивная комиссия.
   Д. – дело.
   ЖМНП – Журнал министерства народного просвещения.
   ИАК – Императорская Археологическая комиссия.
   ИАН – Императорская Академия наук.
   ИВИ – Институт всеобщей истории.
   ИИМК – Институт истории материальной культуры.
   ИМАО – Императорское Московское археологическое общество.
   ИОЛЕАЭ – Императорское Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии.
   ИРАО – Императорское Русское археологическое общество.
   ИРГО – Императорское Русское географическое общество.
   ИОИДР – Императорское Общество истории и древностей российских.
   Л. – лист.
   ОПИ – Отдел письменных источников.
   ОР – Отдел рукописей.
   Паг. – пагинация.
   М. – Москва.
   м. – местечко.
   С. – страница.
   РНБ – Российская национальная библиотека.
   РА – Российская археология.
   СА – Советская археология.
   САИ – Свод археологических источников.
   СПб. – Санкт-Петербург.
   Ст. – столбец.
   ЦГАЛИ – Центральный государственный архив литературы и искусства.

Переписка Д. Я. Самоквасова с учёными и любителями археологии


Письмо [И.С.] Абрамова[19] Д. Я. Самоквасову

   [1909 г.?].
   Санкт-Петербург – Москва.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Позвольте принести Вам искреннюю и глубокую благодарность за переданную мне через А. С. Раевского[20] Вашу книгу «Могилы русской земли» [М., 1908].
   Во время Вашего посещения Петербурга в декабре месяце [1908 г.], когда Вами был прочитан в Императорском Русском Археологическом обществе[21] доклад «О новом черниговском кладе и о раскопках близ Чернигова и Москвы»,[22] я имел случай сообщить Вам о курганах, имеющихся у меня на родине, – в местечке Воронеже Черниговской губернии, Глуховского уезда, представляющих, как я думал на основании изучения Вашего труда «Могилы русской земли», погребение одного из чужеродных Северянам народов, призванных первыми князьями Рюрикова Дома для заселения пограничных городов Киевского великого княжества и других свободных мест.[23] Способ погребения в одной группе воронежских курганов – трупоположение, черепа долихокефалические. Подробное описание воронежских курганов, а также отчёт о произведённых мной здесь в разное время раскопках, я имел в виду представить в Ваше распоряжение после наступающих каникул. На каникулах же, будучи у себя на родине, я очень хотел бы продолжить раскопки в указанном районе, где имеется ещё до 30 с лишком курганов.
   К сожалению, на предполагаемые раскопки я не получил средств ни от [Императорской Археологической] Комиссии,[24] ни от [Императорского Русского] Археологического общества, ввиду этого позволяю себе просить Вас, глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!
   При личном свидании Вы намечали также, между прочим, раскопки в Курской губернии около монастыря, выполнение которых я также принял бы на себя с большой охотой.[25]
   Примите уверение в совершенном почтении и преданности —
   Абрамов.
   СПб. Набережная реки Карповки, 17.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 69–70.
   Писарская копия.

Письма Н. П. Авенариуса[26] Д. Я. Самоквасову

1
   21 ноября 1886 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   На старости лет пошёл я по Вашим следам и принялся за раскопки. Конечно, мне нечего и мечтать о результатах, подобных добытым Вами, но, может быть, и мне, новичку, удастся сделать что-то. Хотелось бы показать Вам найденные мной вещи, но в Варшаву мне не удалось съездить и вещицы мои теперь в Питере, в [Императорской] Археологической комиссии. Нельзя рассказать устно, так расскажу письменно.
   Нашёл я в здешних краях очень интересное в археологическом отношении место – Дрогичин на Западном Буге.[27] Я провёл там несколько дней в прошлое лето и привез оттуда несколько сот вещей (оружие, украшения и т. п.), собранных на берегу реки. Вещи эти размыты весенним разливом Буга из прожжённого насквозь нагорного берега. Буд.[ущее] лето я собираюсь опять в Дрогичин и теперь уже на целые каникулы со всей семьей. Прежде всего, я хочу обнаружить прожжённый слой, чтобы убедиться, не принадлежит ли он двум периодам – русскому (XIII века) и ятвяжскому.[28]
   Затем хочу исследовать подземелье в Замковой горе. Потом думаю поработать в двух ятвяжских кладбищах, в которых один мой знакомый добыл уже много интересного для Виленского и Краковского музеев. Наконец, хочу составить карту многочисленных курганов, окружающих город. Мне кажется, что овчинка стоит выделки.
   [В.Б.] Антонович,[29] видавший найденные мной вещи, говорит, что может быть тоже приедет в Дрогичин летом. Если бы и Вы нашли возможным сделать то же самое, я был бы счастливейшим из смертных. Вам ведь недалеко. До Седлеца по ж.[елезной] д.[ороге] и оттуда 35 в.[ёрст] на лошадях. Об устройстве помещения я уже позабочусь. Я, со своей стороны, с нетерпением жду лета. Хотелось бы немного приготовиться к работе, но, к сожалению, у меня решительно нет подходящих книг. Не найдёте ли Вы, многоуважаемый Дмитрий Яковлевич, возможным выбрать из Вашей богатой археологической библиотеки те сочинения, которые полезно знать начинающему археологу, и выслать их мне для прочтения в Белосток? Я бы сохранил их в полной целости и поставил громадную свечу Вашему патрону. Надеюсь получить от Вас весточку, прошу верить в искреннее уважение к Вам Н. Авенариуса. Мой адрес: Белосток, Гроднен.[ской] губ.[ернии]. Институт.
   P.S. Какой у меня каменный топор, найденный под Белостоком! Только держись.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 117–119.
   Писарская копия.
2
   23 декабря 1886 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   С великой благодарностью возвращаю Вам Ваши книги. Только одну брошюру о Ваших кавказских раскопках[30] я позволил себе удержать до поры, до времени. Четверо суток напролёт пожирал я Вашу «Историю русского права»,[31] а некоторые главы прочёл по два раза. Книга эта в высшей степени интересна и неминуемо произведёт сильный переворот в науке. Мало того: Вы заставляете своих противников заняться археологией; без неё у них не хватает пороху. Но с одним из Ваших положений (1-е полож.[ение] на посл.[едней] странице 2-го тома) Вам рано или поздно придётся расстаться и расстанетесь с ним Вы очень легко, так как оно имеет весьма мало отношений к следующим за ним положениям. Нынешняя Малая и Белая Русь никогда не была пустыней, разумея под этим словом абсолютно испепелённую землю. Выселение одного племени вызывало собой неизбежно занятие страны соседом. Таков закон природы. Именно Вы, археолог, со временем будете доказывать и докажете, что наше Отечество было населено непрерывно, с самых отдалённейших времён.[32] Затем, слились ли скифо-сарматы с местными жителями или истребили их – это уже особый вопрос. Не смею входить в частности, но надеюсь когда-нибудь побеседовать с Вами и поучиться у Вас по этому интереснейшему вопросу.
   Прилагаю к этому письму медную византийскую монету IX–X столетий и прошу, если Вы найдёте её годной, включить её в Ваш музей. Я получил её от чиновника-учредителя [Губернского статистического] комитета П. И. Ревякина,[33] который добыл её в Екатеринославской губернии, близ [днепровских] порогов. У меня было от него таких монет несколько штук, но все прочие я со своей коллекцией продал в Америку.[34] По моему мнению, эта монета может быть причислена к доказательствам, приведённым Вами на 6 стр. Вашего исследования об отношениях славяно-русов к грекам.[35] Av.[ers]: изображение Спасителя; Rev.[ers]: Христос Базилевс. Одна из этих монет была с дырочкой. Очень может быть, что бедный солдатик Святослава,[36] убитый половцами, носил её на шее. Если мне удастся найти под Дрогичином римские монеты, то я, конечно, пришлю их Вам. Одну сер.[ебряную] монету, к несчастью, настолько плохо сохранившуюся, что нельзя было прочесть имени цезаря, но по типу принадлежащую первым двум столетиям, я купил в Дрогичине у одного мужика и послал Прахову.[37]
   Вашу подробную инструкцию о способах правильных раскопок[38] (в I томе «Истории русского права»[39]) я, так сказать, выдолбил наизусть и передал её с той же целью на два дня доктору Шпилевскому,[40] который уже успешно рылся в Дрогичине и намерен там работать со мной будущим летом. Эту инструкцию Вам следовало бы напечатать особой брошюрой и разослать по нескольку экземпляров всем учителям истории в средних учебных заведениях.[41] Впрочем, вопрос о необходимости популяризации изданий по археологии так обширен, что лучше не трогать его в коротком письме. Вы пишите, что если приедете в Дрогичин, то не позже 20 июля. Я приеду туда 11 или 12. Я был бы счастлив провести с Вами хоть недельку. Конечно, это не Кавказ с его неисчерпаемыми археологическими сокровищами, но, во всяком случае, Вы и там найдёте много интересного. Курганы, городище, целый подземный город, подвалы в замковой горе, могилы каменного периода, два ятвяжских кладбища; затем Мельник с теми же операми, словом – найдётся много интересного и для такого специалиста, как Вы. Как бы только не помешал подлец Баттенбергский и его прихвостни.[42] Затем ещё раз сердечно благодарю Вас, Дмитрий Яковлевич, и прошу не забывать искренно и глубоко уважающего Вас —
   Н. Авенариуса.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 119–122.
   Писарская копия.
3
   Без даты.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Из прилагаемых при сём снимков Вы видите, что я это лето провёл опять в Белостоцком у.[езде] Гродн.[енской] губернии. Резиденцией моей был тот же Дрогичин. Лето, как Вы знаете, было дождливое, к тому же на одной из экскурсий я схватил воспаление желудка, так что много времени у меня пропало даром. Тем не менее, кое-что удалось сделать. Относительно курганов Белостоцкого уезда могу теперь сказать категорически, что в них никогда ничего не было, кроме черепков с сожжёнными остатками тризны. Тут для меня нет уже никаких сомнений. В каменных могилах я нашёл, по большей части, повторение прошлогодних находок, но и кое-что новенькое – браслеты, пряжки с орнаментом и т. п. На составленной мной [археологической] карте Белостоцкого уезда нанесено около 50 могильников, в которых я насчитал более 3000 могил. Предлагаю желающим проверить меня. Я убедился, что район каменных могил[43] совпадает, более или менее, с районом древнего Подлесья и на север доходит только до среднего течения Канева (?), никогда не переходя на его правый берег. В Белостокском и Сокольском уездах, где бесспорно жили ятвяги, эти могилы вовсе не встречаются. Дрогичин дал мне в это лето богатую жатву благодаря обильному разливу Буга, который безжалостно подмыл береговую часть городища. Считая все мелкие предметы, я собрал далеко более 1000 штук. Конечно, дубликатов бездна. Одних ножей одинакового фасона более 60, пряслиц столько же, бус несколько сот, свинцовых оттисков 685 экз.[44] Словом, мне пришлось целый месяц сортировать эти вещи и выслать в Питер с лишком два пуда. Конечно, хламу много, но если не multum, то по крайней мере multa.[45] Чем богат, тем и рад. Относительно свинцовых оттисков мне пришлось переменить прежнее моё мнение. На многих из них я нашёл признаки, что они состоят из двух стиснутых половинок, и прихожу к заключению, что это были пломбы, но, к сожалению, таможенные или другие, не знаю.
   Нашел я и мамонтовые кости, но оставил их у себя, так как Комиссии они не нужны.[46]
   Из прилагаемых таблиц три, с крупными предметами, сняты в уменьшенном виде с карандашных рисунков, сделанных моим сыном. Из вещей только одна найдена в Дрогич.[инском] крае, а именно каменное изображение животного, найденное в Ковельском уезде Волынск.[ой] губ. Сабля, конечно, принадлежит более позднему периоду, а равно большой нож и данцигский жбан. Горшок склеен из черепков, собранных в одной из каменных могил. Другой горшок (с которого снимка не сделано) я не послал в Комиссию, так как жид-склейщик вставил в него несколько новеньких обломков.
   Затем, я считаю излишним объяснять Вам рисунки. Скажу только, что за исключением последней таблицы, все прочие изображают вещи из Дрогичинского городища; на 12-й помещены вещи из каменных могил; сюда же относится один из топоров, горшок, череп. Из монет я не нашёл ничего порядочного. Самые ранние принадлежат Ягелле.[47]
   Нашёл в песке Буга кремнёвый топор неолитического периода; сосватал, было, находящийся у одного помещика каменный топор, очень схожий с Вашим кавказским, но не получил его. Впрочем, всех мелочей не рассказать.
   На будущее лето я думаю покопаться в здешнем уезде, и затем недельки две в Борисовском, Минской губернии, где имеются в курганах сидячие остовы с бронзовым приданым. Но довольно о себе. Не откажите рассказать, как провели Вы лето. Вы хотя и собирались отдохнуть, но я не могу представить, что Вы так-таки и не соблазнились порыться в могилах. Статью Уварова возвращаю Вам с благодарностью. Затем крепко жму Вашу руку, прошу передать поклон Вашей милой супруге и не забывать глубоко уважающего Вас Н. Авенариуса.
   P.S. В Дрогичине меня посетил и покопал со мной Вольтер,[48] командированный Академией наук, Географическим обществом[49] и Археологической комиссией. [М.И.] Коялович[50] называет его мнимо-учёным и, кажется, не ошибается.[51]

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 122–124; Д. 25. Л. 89.
   Писарская копия.
4
   19 апреля 1887 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Если в Вашей библиотеке имеется слов.[арь] др.[евностей] Шафарика,[52] то я убедительно прошу Вас сделать маленькую справку в этой книге и сообщить мне. В здешнем захолустье просто беда с выпиской книг. Ждёшь три-четыре месяца, а там присылают что-нибудь другое, или просто ничего. А мне нужна справка из Шафарика вот по какому случаю. Некто [Ю.А.] Кулаковский[53] напечатал в Этногр.[афическом] сборнике [Императорского Русского] Геогр.[афического] общества (1858 [?]) статью о зап.[адной] части Грод.[ненской] губ., которая, со своей стороны, послужила материалом для разных других статей по истории юго-зап.[адной] России. Между прочим, Кулаковский опирается на Шафарика. По его словам, Шафарик доказывал, что геродотовские невры[54] и тацитовские nahanarvoli[55] жили по рр. Нурцу и Нареву и что они принадлежали к славянскому племени. Справлялся я с Геродотом и Тацитом и нашёл, что, во-первых, о неврах и наганарвинах говорится не в означенных Кулаковским главах, а совершенно в другом месте, а затем, что нет никаких оснований приурочивать [их] к здешним могилам.
   Меня интересует узнать, кто соврал: Кулаковский ли, не поняв Шафарика, или сам Шафарик. А может быть, у последнего имеются какие-либо веские основания, мне неизвестные. Сделайте мне милость, Дмитрий Яковлевич, разъясните мне этот вопрос. Надеюсь, что Вы не отказались от своего намерения приехать на несколько дней в Дрогичин и покопать со мной. Я буду там 11–12 июня. Я успел уже заручиться позволением нескольких помещиков раскопать принадлежащие им могильники, которых оказывается бездна.
   Посмотрим, какие они дадут результаты: славянские или ятвяжские. В ожидании получить от Вас весточку и затем увидеться с Вами, прошу не забывать искренне Вас уважающего Н. Авенариуса.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 90–91.
   Писарская копия.
5
   30 августа 1887 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Зная, что Вы обычно к 1 сентября возвращаетесь в Варшаву, я собирался писать Вам на днях. Теперь же, в виду Вашего отъезда в первых числах этого месяца, спешу взяться за перо. Шафарика возвращаю Вам с великой благодарностью. Он сослужил мне службу, а я, скверный человек, пробрал его. Прилагаемые четыре р.[имских] монетки прошу Вас присоединить к Вашей коллекции вещественных доказательств о движении славян с берегов Дуная во II столетии [новой эры]. Они найдены крестьянином в четырёх верстах от г. Соколки Гродненской губернии в числе тысячи подобных же монет. На фотогр.[афических] таблицах изображена часть найденных мною в это лето вещей. Самые оригинальные отправлены в числе 132 нумеров в Арх.[еологическую] комиссию; всех же вещей найдено гораздо более, но в виде негодного лома.[56] Кроме вещей, послал в [Археологическую] комиссию статейку-отчёт, опись предметов, археологическую карту окрестностей Дрогичина, карту походов Дан.[иила] Романовича[57] из Дрог.[ичина] на ятвягов, два плана города и столько же видов. Как видите, немало. Пока не знаю, где поместят мою статью. Работы было много. В курганах не нашёл ничего, кроме неизбежных черепков и костей; зато каменные могильники дали много материала. Таких могильников нашёл я массу; в каждом от 100 до 500 могил, которые имели форму опущенного в землю ящика, состоящего из крупного дикого камня. Завалены не землёй, но диким же камнем, более мелким. Образчики найденных там вещей изображены на табл.[ице] V. Не знаю, каково было назначение кольцеобразных кружков с загнутым назад концом; из них пять штук были связаны одним шнурком, конец которого виден и теперь. Остовов в этих могильниках не было. Мелкий уголь, прожжённые косточки и вещи – вот и всё. Пожалуйста, объясните. Свинцовых пластинок нашёл штук 350, из которых большая часть, к сожалению, без изображений. Но из таблицы II Вы увидите, что мне удалось составить почти полную азбуку [по изображениям на свинцовых печатях]. В своей статье я высказал предположение, что это были денежные знаки; привёл тому ряд доводов, но, вместе с тем, заявил готовность отказаться от своего предположения, если найдётся лучшее. Позволяю себе приложить несколько штук для Вашего музея. Медных образков и крестов нашёл гибель. Как Вам нравится на таблице I Св. Николай с мечом и церковью? У меня есть ещё лучший, густо вызолоченный в виде складня, но он не уместился на таблице. Когда моя статья будет напечатана, я поспешу Вам прислать экземпляр, и с нетерпением буду ждать Вашей рецензии. Но что-то поделываете Вы в это лето? Что нашли хорошего? Когда вернетесь из Малороссии, то сообщите мне в досужую минутку о своих новых завоеваниях. Пока же до свидания. Не забывайте искренне Вас уважающего Н. Авенариуса.
   P.S. Слезница на таблице II найдена в могиле в самом центре Дрогичина, а неподалеку от нее куфический диргем, который по разъяснению [В.Г.] Тизенгаузена[58] чеканен в 746 г. нашей эры. Как видите, Дрогичин город не молодой.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 91–93.
   Писарская копия.
6
   28 сентября 1887 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Получили ли Вы моё письмо и посылку с Вашим Шафариком и несколькими археологическими вещицами? Я адресовал в университет, потому что не мог отыскать Вашего городского адреса и не знаю, застало ли мое письмо Вас в Варшаве. Хотя знаю, что время Ваше рассчитано, но всё-таки прошу Вас при случае написать в двух словах Ваше мнение о моих последних находках. При этом случае не откажите произнести приговор и по следующему крохотному делу, которое меня в настоящее время интересует. Вчера я получил из Дрогичина одну вещицу, найденную на берегу Буга, против старого училища. Это ни более, ни менее, как простое домино, но не костяное, а каменное или глиняное. Я знаю, что в Вашей коллекции имеются старинные игральные кости. Есть ли между ними нечто вроде домино? Если нет, то я преспокойно выброшу присланную мне вещицу за окно; в противном же случае также передам в моск.[овский] музей. Итак, будьте судьей. Для точности посылаю рисунок.[59] Как видите, настоящее домино, но каменное и с пустыми очками. Итак, бросать или сберечь?
   Тизенгаузен пишет, что мои вещи понравились Комиссии, и спрашивает, согласен ли я ещё раз поехать в Дрогичин, если дадут пособие. Я выразил согласие.
   Если Бог даст быть в Варшаве, то, конечно, не премину быть у Вас. Надеюсь, что Вы не откажете черкнуть пару слов искренно Вас уважающему Н. Авенариусу.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 93–94.
   Писарская копия.
7
   11 ноября 1887 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Искренне благодарю Вас за присланные книги. Обыкновенно специальные сочинения, присылаемые авторами, почтительно ставятся в шкаф и покрываются пылью. Ваши же сочинения могут у меня растрепаться, но никак не запылиться. Я очень рад, что мое предсказание сбылось, и что Ваша археологическая затея в нынешнем году удалась.[60] Надеюсь со временем ознакомиться с ней.
   Что касается моих вещиц, то с ними вышла непонятная история: я послал их в начале сентября в Арх.[еологическую] комиссию, в двух ящиках с товарным поездом, а накладную на получение этих вещей приложил в отчёту, о чём упомянул в приложенном к отчёту отношении. На днях получено от Тизенгаузена письмо, что отчёт там давно получен, а вещей нет. Я, конечно, тотчас съездил на жел.[езную] дорогу и выслал Тизенгаузену нужные справки. Посмотрим, чем кончится это дело. Между тем, у меня по окончании археологического сезона прибывают кое-какие вещи. Так, недавно мне прислали из Бельского уезда разные вещицы, найденные в раскопанных мной же могилах; именно, несколько сер.[ебряных] колец, пара кресал и, главное, целое ожерелье бус, голубых и фиолетовых. Дело в том, что в одном большом могильнике мне пришлось работать после прод.[олжительных] дождей, когда вся земля превратилась в кисель, а могилы были неглубокие. Вот я и поручил одному крестьянину, просившему у меня книжек для сельской школы, послать детей по наступлению сухого времени в мой могильник и ещё раз просеять землю, за что обещал прислать книги. Теперь у детей есть книги, а у меня вещи. Затем ожидаю несколько каменных орудий, найденных в Гродн.[енской] и Вол.[ынской] губерниях. Наконец, вчера добыл часть бронзовой шпоры, найденной близ Василькова, к сев.[еро]-вост.[оку] от Белостока, где, как полагают, происходила последняя битва между поляками и ятвягами. Так понемногу кое-что наклёвывается. Тем не менее, постоянно приходится чувствовать, что живёшь в захолустье. Нет ни книг, ни людей. Тем дороже моё знакомство с Вами, Дмитрий Яковлевич. Не забывайте всегда помнящего и уважающего Вас Н. Авенариуса.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 94–96.
   Писарская копия.
8
   16 ноября 1887 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Так как Вы собираете данные о римских монетах, найденных в России, то я могу Вам сообщить, что мне вчера показывали бронзовую монету Веспасиана,[61] найденную лет 20 назад близ деревни Добржилёво, в 7 верстах от Белостока. На лицевой стороне надпись: Vespasianus Rom. Imp. Aug.[62] на реверсе: пальма, под которой стоит человек, с надписью: Yudaca capta [est].[63] Монета принадлежит жиду, который не хочет расставаться с ней, но позволил мне сделать с неё оттиск. Оттиск вышел довольно плохой, так как сама монета сохранилась дурно. По моему мнению, она принадлежит к числу весьма редких. О найденном близ Соколки кладе новых сведений не имеется. Недавно я ездил в Супрасль и видел там открытые под известковой замазкой фрески. Они очень любопытны. К Рождеству собираюсь в Питер, где, между прочим, хочу условиться с Арх.[еологической] комиссией относительно занятий в след.[ующем] году. Не заглянете ли Вы когда-нибудь в наши края; ведь близко. Не забывайте искренне уважающего Вас Н. Авенариуса.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 96.
   Писарская копия.
9
   7 января 1892 г.
   Белосток – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   О Рождестве я после долгого времени был опять в Варшаве и первым делом отправился к Вам. К крайнему моему прискорбию, я узнал, что Вы в Питере.[64] Надеюсь, что теперь Вы уже опять дома, [хочу] поговорить с Вами письменно.
   Вы, может быть, помните те загадочные пломбы, которые я отыскал в Дрогичине. С тех пор пломбы эти заинтересовали многих. Некто [Н.А.] Леопардов[65] в Киеве написал о них много несообразностей, сначала в отдельной брошюре, а потом в издаваемом им сборнике. Другой киевлянин, [К.В.] Болсуновский,[66] издал их на 20 больших таблицах и писал о них в одном краковском журнале, а теперь готовит о том же предмете большую русскую статью. Сколько мне известно, варш.[авский] профессор [А.В.] Потылицын[67] тоже заинтересовался дрогичинскими пломбами. Этих вещиц отправлено в один Киев более 2500 штук и вся дрогичинская босоногая молодежь самым яростным образом собирает их, сдирая с любителей порядочные куши. Наконец, в декабре 1891 г., как мне пишет Болсуновский, киевский профессор Лучицкий[68] прочёл об этих пломбах речь в Обществе преподобного Нестора Летописца, в которой, доказывая тождество этих пломб с домашними марками, обвиняет всех писавших о них, в том числе и меня, в незнакомстве с этими марками. Вероятно, Лучицкий был наведён на свою мысль статьей покойного Котляревского («Труды» Моск.[овского] Археол.[огического] общества, т. I)[69] и, взяв из университетской библиотеки цитированную Котляревским книгу Михельсена «Die apaulmuku…»,[70] сразу сделался знающим и умным человеком.
   Так как я первый зажёг это сыр-бор, то мне нельзя молчать. К сожалению, у меня нет книги Михельсена, которая мне теперь нужна до зареза. Если она имеется у Вас или в университетской библиотеке, то сделайте божескую милость, пришлите ее мне. Надеюсь, что Вы не откажете исполнить мою убедительную просьбу; прошу Вас верить в постоянное искреннее уважение Н. Авенариуса.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 97–98.
   Писарская копия.

Письма В. Б. Антоновича[71] Д. Я. Самоквасову

1
   20 апреля 1874 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Весьма сожалею, что первые пробные раскопки придётся делать без Вас[72] – впрочем, надеюсь, что мы успеем ещё вместе съездить в Переяславль, которого я без Вас не буду трогать. Будьте так добры, вышлите мне немедля сведения о курганах и городищах, собранные в Полтавской губернии.[73] В картах за ней одной остановка – остальные четыре губернии я уже проделал. Извините, что коротко пишу – дела очень много. Искренне преданный Вам —
   В. Антонович.
   Киев.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 8.
   Писарская копия.
2
   2 октября 1874 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Шлю Вам вместе с сим письмом: 1) Ваш реферат[74] в надежде заполучить его обратно для «Трудов» съезда; 2) экземпляры инструкции,[75] уже отпечатанной; из них 12 назначены Вам, остальные вместе со списками членов потрудитесь передать по принадлежности варшавским сочленам съезда. Относительно горшков сообщите более точные приметы – ибо не обретаю; монету возвращу Вам, лишь кончу о ней статейку.[76]
   Искренне уважающий Вас —
   В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 8.
   Писарская копия.
3
   5 ноября 1874 г.
   Киев – Варшава.[77]

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Согласно желанию Вашему шлю Вам Ваш реферат о городищах.[78] Горшков не могу найти – опишите их наружный вид и приметы. Извините, что по торопливости не вложил я в первую посылку реферата – сам я был уверен, что сделал это.
   Преданный Вам —
   В. Антонович.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 9.
   Писарская копия.
4
   9 сентября 1875 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   После долгого отсутствия в Киеве я узнал с крайним сожалением, что Вы проезжали через наш город во время вакаций, и что мне не удалось видеться с Вами. Потрудитесь, Дмитрий Яковлевич, поспешить присылкой Ваших рефератов – теперь дошла очередь до первобытных древностей и в начале октября очередь за Вашими работами; нам бы сильно хотелось избегнуть остановок и не разрывать рефератов одного содержания и потому усердно прошу Вас поспешить присылкой Ваших работ. На всякий случай посылаю Вам заметку о найденных Вами монетах, самих же монет теперь за недосугом не высылаю; постараюсь же это сделать, лишь только немного осмотрюсь. Не можете ли, Дмитрий Яковлевич, передать просьбу о высылке реферата г-ну Павинскому[79] – я сам ему написал, да не знаю, есть ли он в городе; притом рассчитываю, что Вы при встрече не откажете ему напомнить от времени до времени о нашем горячем ожидании его рефератов.
   Много ли сделали раскопок за лето? Нашли ли много интересного и нового?[80] Как подвигается Ваша [археологическая] карта Черниговской губернии?[81] Принимаете ли Вы знаки графические, предложенные в брошюре Шантра,[82] или находите их неудобными? Жду от Вас ответа и рефератов с живейшим нетерпением. Супруге Вашей потрудитесь передать мой искренний поклон.[83]
   Преданный Вам —
   В. Антонович.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 9–10.
   Писарская копия.
5
   1 октября 1875 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Сколько я ни рылся в архиве Комиссии, никакого следа раскопки Пиотровского[84] не нашёл; от неё попали кое-какие вещи (наконечники стрел, копья, бусы, etc.) в наш музей, но куда девался дневник – не могу узнать; впрочем, я полагаю, Вы немного потеряете. Петровский был дилетант, гонялся за предметами, но, я думаю, не обращал внимания на похоронные обряды; впрочем, так или иначе, если и был его дневник, то исчез бесследно; вероятно, взят был из Комиссии Иванишевым[85] или кем-либо другим. Поспешите, пожалуйста, Дмитрий Яковлевич, высылкой рефератов – через три дня печатание остановится в их ожидании. Передайте ещё раз мою просьбу Павинскому – боюсь, чтобы его реферат (недели через две) опять не задержал «Трудов». Передайте моё искреннее приветствие Вашей супрге и примите такое же от меня.
   Преданный Вам —
   В. Антонович.
   [P.S.] Рефератов жду как на иголках, будьте так добры, отправляйте их посылкой «с доставкой на дом» – я нездоров, кашляю – и стараюсь поменьше выходить.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 10–11.
   Писарская копия.
6
   17 октября 1875 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Рефераты Ваши получены и сданы в печать; корректуру было бы затруднительно высылать авторам, но я постараюсь заменить Вас в этом отношении со всем возможным вниманием насчёт исправления опечаток. Оттиски в желаемом количестве будут Вам изготовлены и немедленно высланы. Если найду какое-нибудь сведение о могиле Олега[86] (поищу ещё в бумагах Иванишева), то непременно внесу в подобающее место Вашего реферата. Спросите, пожалуйста, Павинского – на чьё имя выслан его реферат; ни я, ни Терновский[87] его не получали и в бумагах съезда его нет; нужно навести справки, а это возможно только зная, на чей адрес направлен был пакет.
   Прощайте, уважаемый Дмитрий Яковлевич, – очень поздно и завтра у меня лекция, потому и кончаю письмо.
   Ваш В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 11.
   Писарская копия.
7
   22 февраля [1876 г.?[88] ].
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вот Вам моя покорнейшая просьба. Податель сего, бывший наш студент Ящуржинский, удалён, в числе многих других, вследствие весьма глупой и печальной истории[89] из университета – впрочем, с правом поступления в другие университеты. Так как я знаю Ящуржинского за человека хорошего и толково занимающегося, то поручаю его Вашему покровительству – с просьбой, если Вы это найдёте возможным, облегчить ему приём в Ваш университет.
   Жму Вам искренне руку, преданный Вам В. Антонович.
   [P.S.] Через два дня вышлю Вам оттиски Ваших рефератов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 12.
   Писарская копия.
8
   7 декабря 1881 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вместе с этим письмом отправляю на Ваше имя посылку, в которой найдёте черниговского божка;[90] я для своего музея снял с него слепок очень похожий. Потрудитесь, Дмитрий Яковлевич, известить меня о получении посылки. Примите уверения в искреннем уважении.
   Преданный Вам —
   В. Антонович.
   P.S. Когда будет готова медаль для графа [А.С.] Уварова,[91] нельзя ли будет устроить так, чтобы тем же штемпелем отчеканить несколько экземпляров для продажи. Если это возможно и предполагается, то, будьте так добры, закажите на мою долю два экземпляра – разумеется, что стоимость возвращу, кому следует, – не можете ли известить меня о ходе сего дела.
   В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 13.
   Писарская копия.
9
   4 мая 1884 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Я Вам приношу глубокую благодарность за присылку мне Вашего сочинения[92] и с нетерпением буду ждать следующего выпуска, которого содержание и выводы меня в высшей степени интересуют.
   Не знаю, позволит ли мне время принять участие в предполагаемых раскопках,[93] хотя Ваше обязательное предложение сильно меня прельщает; правдоподобно мне удается в течение июля выгадать 6–8 дней, чтобы подъехать к Вам. Будьте так добры, сообщите мне точные географические указания о месте Вашего пребывания на раскопках и те подробности маршрута, которыми мне необходимо будет воспользоваться.
   Искренне преданный Вам —
   В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 13.
   Писарская копия.
10
   Без даты [1886 г.?].
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вследствие Вашего желания я пересмотрел бумаги III Археологического съезда, но статьи г-на Тизенгаузена[94] не нашёл; я встретил только переписку его, в которой он обещает выслать статью, но она, вероятно, опоздала ко времени съезда и не была получена.
   Из имеющихся у меня нескольких фактов нахождения римских монет,[95] полагаю, для Вас могут пригодиться следующие:
   1) в 1876 [г.] в Чернобыле Радомысльского уезда найден был клад римских монет, который разошёлся по рукам; в кладе было более 100 [экземпляров]; мне случилось видеть из них 3–4; они относились к императорам Антонину, Марку Аврелию и Коммоду;
   2) 1880 – около местечка Дашева Липовецкого уезда найдено несколько римских монет – 2 из них я видел – обе императора Траяна;
   3) 1883 – у села Плоского Сквирского уезда найден клад более 200 римских монет; из них 10 мне удалось приобрести для музея; они начинаются с Адриана и оканчиваются Пертинаксом;
   4) 1886 – в Киеве на Оболони найден клад – более 100 монет – он состоял из монет колониальных Антиохии Пизидской с Гордиана III до Аврелиана и монет римских сыновей Константина Великого.
   Киевский клад 1876 г. составляет, очевидно, исключение, объясняющееся правдоподобно давними торговыми отношениями с Византией. Относительно же других кладов, равно как и единичных римских монет, встречающихся довольно часто в виде случайных находок, я совершенно согласен с Вашим мнением. Мне не случалось ни видеть, ни слышать про монеты, найденные в нашем крае, которые были бы раньше Нервы и позже Септимия Севера – эту особенность я объясняю себе временем римского господства в Траяновой, т. е. Прикарпатской Дакии.
   Вот все немногочисленные сведения, какие у меня есть по интересующему Вас вопросу.
   Искренне преданный Вам —
   В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 81–82.
   Писарская копия.
11
   25 сентября 1886 г.
   Киев – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Податель этого письма Феодосий Кузьмич Ромашкевич отправляется в Ваш университет в качестве приват-доцента. Так как он вовсе не имеет знакомых в числе будущих своих сослуживцев, то я позволяю себе обратиться к Вам, многоуважаемый Дмитрий Яковлевич, с просьбой не отказать Феодосию Кузьмичу в Ваших советах и указаниях, необходимых ему на первых порах в незнакомом городе и в новой обстановке. Я знаком давно с Ф. К. Ромашкевичем и потому смело обращаюсь к Вам в пользу старого моего приятеля.
   Примите, Дмитрий Яковлевич, выражение истинного уважения.
   В. Антонович.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 83.
   Писарская копия.

Письма В. Р. Апухтина[96] Д. Я. Самоквасову

1
   Без даты [1908?].
   с. Бельдино Болховского у. Орловской губ. – Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокочтимый Дмитрий Яковлевич!

   Покорнейше прошу Вас сообщить мне, в какое время Вы изволите пожаловать к Пущину в Лебёдку и разрешите ли Вы и мне присутствовать на работах.
   Я безгранично счастлив был бы, если бы Вы изволили осчастливить и меня Вашим посещением. От станции Нарышкинской до станции Хотенца всего два перегона. Я выеду за Вами на экипаже (покойная коляска). До нас всего 18 вёрст. Отдохнув, мы можем отправиться на ближайшее городище в расстоянии 3 вёрст. Затем в 7 верстах (близ имения жены В. К. Трутовского[97]) имеется 4 кургана, так называемые «могилы». В другую сторону, в 10 верстах от нас (по направлению к Калужской губернии) имеются два интересных городища, а еще далее курганы, стоянка каменного века…
   Интересно было бы связать Вашу карту могил и городищ Северянской земли[98] с Орловским краем. По Десне ещё много необследованных курганов и городищ. Трубчевский уезд, пограничный с Новгород-Северским, совершенно ещё не обследован в археологическом отношении…[99]
   Ваш ученик и почитатель —
   Вс. Апухтин.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 84.
   Писарская копия.

   2
   Без даты [1908?].
   с. Бельдино Болховского у. Орловской губ. – Москва.

   Глубокоуважаемый и дорогой Дмитрий Яковлевич!

   Сердечную благодарность приношу Вам за Ваше милое письмо, за нравственную и щедрую материальную поддержку на пользу родной археологии
   С нетерпением буду ожидать ответа Вашего на приглашение пожаловать к нам в деревню на раскопки в наших окрестностях.
   За ассигнованные Вами для продолжения кавказских в текущем году раскопок 50 руб. из Ваших личных средств очень благодарен Вам. Из своих средств на эти же работы я могу потратить столько же.
   Конечно, в горы к Эльбрусу (готский могильник) за 40 вёрст по вьючной дороге Вам трудно будет проехать, но организовать показные для публики раскопки под Вашим руководством можно не только за 2–3 версты (например, урочище «Три камня»), но даже в самом Кисловодске за новыми ваннами (управление Кавказских минеральных вод предложило мне раскопать, т. к. им надо сносить и уравнивать это место, а я держал эти курганы до более удобного времени). Для проектируемого музея даже имеется подходящее место и готов фундамент (ранее думали устроить ванное здание за речкой и уже начали строить фундамент, а затем нашли удобным отвести русло притока Подкумка и устроить там ванны). Пока же управление Вод не откажет отвести место…
   Завтра выезжаю, чтобы осмотреть и приготовить к Вашему приезду курганы и городища.
   В этом году хотелось бы ещё вскрыть на Кавказе курган Киммерийской эпохи. Конечно, я вполне согласен с Вами, что вопреки мнению А. А. Спицына («Курганы с окрашенными костяками» – неудачная терминология), что культура эта хорошо уже выяснена и даёт только, подобно греческим курганам нашего юга, повторный материал («Могилы русской земли» [М., 1908], с. 49), но всё же для будущего нашего [Орловского] музея надо нагляднее и в большем количестве вещей выразить эту древнейшую (не древне́й последней четверти VII в. до Р. Х.) культуры, за которой на прочном основании упрочено название Киммерийской…
   Благоволите, высокочтимый господин профессор, принять мои уверения в глубочайшем почтении и таковой же преданности, с коими остаюсь Ваш ученик и почитатель —
   Вс. Апухтин.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 85–86.
   Писарская копия.

   3
   14 июня 1908 г.
   г. Пятигорск Терской области – Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокочтимый господин профессор Дмитрий Яковлевич!

   Вы любезно изволили разрешить мне доложить Вам о ходе моих раскопок в окрестностях Пятигорска.
   Я начал работы с правой стороны от полотна жел.[езной] дор.[оги] на Есентуки, на так называемых «Новых планах», за Константиногорской слободкой, где образовался новый посёлок – «Новый Пятигорск».
   Здесь, уже в продолжение 10 лет, сносится местными жителями большой курган – увозились камни и глина на постройки.
   С разрешения пятигорского городского головы, 9 мая я приступил к снятию земли (фото № 1 [вклеено после текста письма]) и заложил 2 траншеи: одну поперёк с В.[остока] на З.[апад], а другую ей перпендикулярно на Ю.[г] [рис. на полях]. В большой траншее я дошёл до материка, но ничего не обнаружил. В малой траншее на уровне материка мы задели край могилы (грунтовая яма 3 х 1 ½ аршина), глубиной 1 ар.[шин] 3 в.[ершка]; над местом, где оказался таз костяка, лежало 2 больших камня голыша; никаких плит в могиле не обнаружено. Кости костяка (положении лежачее, вытянутые ноги, руки сложены на тазу, головой на С.[еверо]-З.[апад]) очень плохо сохранились – они покрыты дендритами. Кроме фрагментов глиняной посуды (чёрн.[ой] глины горшок, плохо обожжён, без орнамента) и фрагмента бронзового колечка, ничего не обнаружено.
   Зато разрытые в ½ в.[ерсте] от «Новых планов» у горы Пикет малые курганы оказались «старокабардинского типа», под деревянными колодами было собрано много железных: ножей, кресал с кремнями, пряжек, разнообр.[азных] наконечников стрел и копий, ножниц и проч.; низкопробного серебра: серёг [эсовидных – дважды повторённый рис. – над строкой письма и на полях], колец, костяных гребней, шпилек и проч. Попадались куски шёлковой ткани, парчи, кожи и проч.
   В июне я перешёл на другой могильник, в 4 в.[ерстах] на С.[евер] от Пятигорска, за горой Машук и Провалом, по дор.[оге] на Георгиевск.
   После десятка курганов «старокабардинского типа», вознаградивши себя обычными находками, я взял большой [зачеркнуто], довольно высокий (до 3 арш.[ин]) расплывчатой формы курган; почва здесь оказалась довольно трудной для работы, пришлось действовать и киркой, и ломом, т. к. попадались большие плиты, а под ними слой земли, с галькой, опять в грунтовой яме 3 ½ на 1 ½ арш.; обнаружены плохо сохранившиеся кости человека, лежачего на спине с вытянутыми конечностями. Интересна здесь находка стрелок трех типов: костяных, бронзовых и железных с втулками и отверстиями для яда; стрелки 4-хгранные, кроме костяных, которые имеют 3 грани.
   После этого я начал копать ещё больший, до 5 арш.[ин] выс.[отой] курган; потратив на него более 30 рублей, не мог докопать его.
   Я обращаюсь к Вам, досточтимый Дмитрий Яковлевич, с покорнейшей просьбой не отказать в высылке мне рублей 40–50, дабы я имел возможность кончить этот большой курган.
   Я Вам обещаю вернуть эти деньги осенью, как получу аренду с крестьян.
   Всего лучше, если бы Вы были любезны перевести «за мой счёт» по телеграфу эту сумму: я бы скорее мог продолжить работы.
   Адрес: Пятигорск, Офицерский дом, поручику Апухтину. Вещи я доставлю с дневниками на Черниговский Археол.[огический] съезд.
   Еще раз сердечно приношу Вам мою благодарность за добрые ко мне отношения.
   Примите мои уверения в глубочайшем почтении и преданности, остаюсь готовый к услугам —
   Всеволод Апухтин.
   [Вклеено фото – две группы лиц на небольших курганах. На обороте надпись автора письма: ] Раскопки близ Провала 10 июня 1908 г. [и факсимильный оттиск: ] Фотограф-любитель поручик В. Р. Апухин.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л.30–31 об.
   Рукописный оригинал
   с пометой адресата: «7 января 1909 г. Д. Самоквасов».

   4
   21 июня 1908 г.
   Пятигорск – Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокочтимый господин профессор Дмитрий Яковлевич!

   Имею честь принести Вам мою глубокую благодарность за любезный отклик на мою просьбу – за предоставление мне возможности продолжить раскопки.
   С большой благодарностью осенью текущего года, когда я должен получить аренду от моих крестьян, возвращу Вам 50 р. + расходы за перевод по телеграфу.
   О моих раскопках узнала публика Минеральных вод и посетила место работ; среди посетителей были Ваши слушатели по Московскому университету и лицею цесаревича Николая.[100]
   Если разрешите мне, досточтимый господин профессор, то я буду докладывать Вам о ходе моих дальнейших изысканий.
   В настоящее время я переписываюсь с Предварительным комитетом XIV Археологического съезда [в Чернигове], на выставку при котором я посылаю все мои коллекции. Раскопки этого года тоже привезу сам.
   Предварительный комитет обещал напечатать кое-что из найденного мною в Малороссийских делах вверенного Вашему превосходительству архива.
   Господь даст, я буду иметь честь встретиться с Вами в августе месяце с. г. в Чернигове, где на [XIV] Археологическом съезде, по метким словам досточтимого господина профессора В. З. Завитневича,[101] Вам принадлежит «царственная роль».
   Еще раз сердечно благодарю Вас, глубокочтимый Дмитрий Яковлевич.
   Примите мои уверения в глубочайшем почтении и преданности, с коими остаюсь готовый к услугам —
   В. С. Апухтин.
   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 32–32 об.
   Рукописный оригинал.

   5
   31 августа 1908 г.
   Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокочтимый профессор Дмитрий Яковлевич!

   Имею честь доложить Вам о результатах произведённых по поручению Вашему и на средства Вашего превосходительства раскопок. Проработал я в окрестностях Кисловодска неделю и обследовал 27 могил и 1 большой курган.
   Золотых вещей найдено 10, но они не такие большие, как найденные до съезда в этом же могильнике.
   Кратко опишу их. 2 пряжки: 1) с зелёным прозрачным камнем в золотой оправе (рис. № 1 [на полях письма]) с остатками кожаного ремня и 2) с яркокрасным сердоликом в золотой же оправе. 4 массивных золотых височных кольца (серьги) – форма калачиков; концы не спаяны (рис. 3–6).
   Золотая орнаментированная пластинка на серебряной подкладке (рис. № 7). Небольшое золотое колечко (рис. № 8); концы не спаяны.
   Золотая пластинка, покрывающую бронзовую подкладку – формой полумесяцем (рис. № 9).
   Эти 9 золотых предметов из могил.
   В большом кургане, который оказался разграбленным, найдены при просейке земли незамечен.[ные] грабителями – золотая мочка с заклепкой (рис. № 10) и тонкая золотая пластинка с отверстием (для пришивки на одежду?). Погребение было в склепе (6 ¼ – 2 ¼ арш.) из толстых каменных плит. В каменной насыпи кургана – масса костей животных – образцы мной взяты для определения. В склепе в беспорядке лежали обломки скипевшейся и поржавленной кольчуги (золотая пластина прикреплена на золотом же колечке к одному куску кольчуги). Обломки горного хрусталя и толстых стеклянных сосудов. Железные стрелки со втулками (рис. № 12). Обломки чернолаковых (гладких) сосудов.
   Из 27 могил только в 11 были предметы (3 из них были особенно богаты), 16 же при костях не имели никаких вещей.
   Черепов, хорошо сохранившихся, собрано много (ящик с черепами весил около 4 пудов) – большой антропологический материал. Число погребённых в одной могиле от 1 до 5 чел.[овек], причем 1–2 черепа деформированные [прижизненно], а остальные обыкновенные.
   Опишу наиболее интересные бронзовые находки. Фибула (рис. № 13) с 2 синеватыми и 4 зеленоватыми камнями (с нижней стороны булавки). Бронзовая пластина (рис. 14) с большим синим камнем, с двумя зеленоватыми и тремя коричневатыми камнями. Много других украшений – колец, заколок и проч. с сердоликом и стеклом. Разнообразной формы и величины (арбалетные) фибулы (рис. 15) бронзовые и низкопробного серебра и железные. Много бронзовых височных колец и серёг разной величины и формы (рис. 18–10). Бронзовые и серебряные восточные зеркала. Бронзовые колокольчики и привески.
   Очень красивы бусы: янтарные, сердоликовые, из мастики, пасты, композиций, стеклянные (золочёные и серебряные), каменные, из горного хрусталя и проч.; многие из них с глазком, бородавчатые. Много пряжек (наборы от пояса) – для образца рис. 2.
   Железные ножи (от 1 ½ до 6 вершков длины), большинство во фрагментах – остатки деревянных ножен и с бронзовой зеленью на рукоятках.
   Обломок железного предмета (рис № 21) (серп?).
   Много железных колец и пряжек.
   Костяная трубочка (рис. № 22). Ценных вещей нельзя перечислить. Более подробно буду иметь честь доложить при свидании лично.
   Мною найдена очень тонкая круглая бронзовая пластинка, покрытая патиной. Пока её тщательно уложили в вату. Хорошо бы, если по очистке оказалась монета.
   По приезде в Москву я спрашивал по телефону, и сообщили, что Вы изволили уехать из Москвы на два дня.
   С сегодняшнего дня я нахожусь в карауле – дежурю с ротой в Бутырской тюрьме. Как только сменюсь, немедленно приеду.
   Ещё раз приношу Вам мою глубокую благодарность.
   Примите, глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич, мои уверения в глубочайшем почтении и преданности, с коими остаюсь готовый к услугам —
   Вс. Апухтин.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 28–29 об.
   Рукописный оригинал
   с пометой адресата «7 января 1909 г. Д. Самоквасов».
   6
   Без даты [1909?].
   Кисловодск – Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокочтимый Дмитрий Яковлевич!

   Сегодня прибыл в Кисловодск… С 18 июля я производил в северной части Орловской губернии раскопки: расследовал два городища и 21 курган. Завтра подробно доложу Вам, а пока покорнейше прошу о переводе, согласно любезного Вашего обещания и разрешения, 50 рублей на продолжение раскопок в окрестностях Пятигорска. Покорнейше прошу также о присылке мне открытого листа на право раскопки, т. к. Императорская Археологическая комиссия, требуя от меня вещи, добытые в прошлом году, отклонила мою просьбу в выдаче такого листа. Я думаю работать в Нальчикском округе и Пятигорском отделе Терской области. Благоволите, высокочтимый Дмитрий Яковлевич, принять мои уверения в глубочайшем почтении и таковой же преданности покорного слуги —
   Вс. Апухтина.
   Адрес: Кисловодск, до востребования,
   поручику В. С. Апухтину.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 86; Д. 26. Л. 65.
   Писарская копия.

   7

   11 сентября 1909 г.
   Колония Каррас близ Пятигорска – Москва.

   Высокочтимый и дорогой Дмитрий Яковлевич!

   Имею честь поздравить Вас с благоприятным результатом работ Ваших в Обоянском уезде…[102]
   О результатах моих раскопок, произведённых на любезно ассигнованные Вами средства, имею честь доложить Вам.
   Немедленно после того, как я имел честь проводить Вас из Кисловодска, принялся снаряжаться в поездку под Эльбрус – в аул Хасаут. Начальник пластунов, к сожалению, побоялся дать мне своих людей за 40 вёрст, да ещё на 4 дня. На месте во время косовицы нельзя и думать иметь рабочие руки, а потому пришлось брать так называемых «босяков» с кисловодского базара. Эти рабочие оказались очень плохими, и я прямо намучился с ними…
   Хасаутцы-карачаевцы, от которых мной были приобретены в прошлом году бронзовые топорики, показали мне место этих находок в двух верстах от аула по той же Урлешской дороге. Поиски на этом месте обнаружили только одну нетронутую могилу, остальные [шесть могил] подвергнутые мной пробной раскопке, оказались рушенными…
   Не надеясь найти более нетронутых могил, я перенёс работы в сарматский могильник, который раскапывал в прошлом году.
   Замечательно, что более деформированных черепов не встречено, таким образом, только в богатой части кладбища, в верхних могилах и только мужские черепа имели деформацию…
   Раскопав десяток таких могил, я решил закончить работы в этих местах обследованием одного кургана, возвышающегося среди сарматского могильника. Высота кургана 3 аршина, окружность основания 37 аршин, форма продолговатая, удлинённая к югу… Раскопка начата колодцем 5 аршин в квадрате. Могила вырыта в каменисто-щебенистом грунте… На три четверти аршина ниже уровня материка открыты были две известковые плиты, концы которых находились под перекопанными частями земли. Тогда мы попробовали отбить часть плиты. В отверстие было видно пустое пространство, и опущенный лом едва достал дно. Южная плита толщиной до трёх четвертей арш.[ин], сев.[ерная] до пол.[овины] арш.[ина]… Камера гробницы оказалась 5 аршин длиной и 9 с пол.[овиной] арш.[ина] шириной. С сев.[ерной] стороны гробница обложена целой плитой, боковые в.[восточная] и з.[ападная] стены (а также и дно) выложены мелкими плитами. С южной стороны плиты совсем не оказалось. Глубина земляного слоя на дне могилы немного более полуаршина. Вся земля просеивалась. Стали попадаться обломки золотых пластинок, золотые бляшки разной формы. Всё это дало сначала надежду на богатое погребение, но потом, когда все вещи стали попадаться в обломках, в беспорядке, стало ясно, что с южной стороны был сделан [грабительский] подкоп. Костей человеческих совершенно в могиле не встречено – вероятно, остов был вынесен. Всё же удалось собрать много бытовых предметов. Масса кусков скипевшихся [от] кольчуги-панцыря железного, местами колечки бронзовые. Колчан со стрелами (14 шт.[ук]) железными, трёхгранными; много обломков железных ножей или кинжалов, каких-то пластин с медными заклёпками, колец, удила, стремена и пр. Много обломков серебра, одна хорошо сохранившаяся массивная серебряная пряжка. Золотая треугольная пластинка с орнаментом на серебряной подкладке.
   Краснолаковые и чернолаковые сосуды в обломках. Во фрагментах же стеклянные сосуды с толстыми и тонкими стенками. Кости животных попадались и здесь. Только один человеческий зуб, найденный здесь, свидетельствовал о том, что человек был здесь погребён. На этом я закончил работы в Хасауте…
   Ещё раз приношу мою глубокую благодарность за предоставление Вами возможности поработать на любимом поприще. Благоволите, высокочтимый Дмитрий Яковлевич, принять мои уверения в глубочайшем почтении и таковой же преданности, с коими остаюсь Вашим покорным слугой —
   Вс. Апухтин.
   Каррас.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 65–68.
   Писарская копия.
8
В. Р. Апухтин – Д. Я. Самоквасову[103]
   1 января 1910 г.
   Москва.

   Ваше превосходительство,
   высокопочитаемый и дорогой Дмитрий Яковлевич!

   Имею честь поздравить Вас с Новым годом; сердечно желаю, чтобы Господь Бог послал Вам доброго здравия и всего наилучшего. Всё это время я болею – во время больших морозов сильно простудился.
   Отпуск в СПб. мне уже разрешили, но вряд ли раньше 20 января мне можно будет выехать из Москвы. Коллекции из раскопок, произведённых на Ваши средства мной на Кавказе, я возьму с собой в СПб. и лично сдам в Императорскую Археологическую комиссию.
   Приношу ещё раз вам мою глубокую благодарность за Ваше доброе ко мне отношение.
   Соблаговолите, высокопочитаемый Д.Я., принять мои уверения в глубочайшем моём почтении и также преданности, с коими остаюсь готовый к услугам —
   В. Апухтин.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 85.
   Рукописный оригинал.
9
Письмо Д. Я. Самоквасова в Императорскую Археологическую комиссию[104]
   20–21 декабря 1909 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   В Императорскую Археологическую комиссию

   Только вчера встреча c В. Р. Апухтиным дала мне возможность исполнить просьбу Комиссии, выраженную в отношении ко мне от 25 ноября, за № 1779: я вторично просил Апухтина все древности окрестностей Пятигорска и Кисловодска, выкопанные и приобретённые по Открытому листу Комиссии, а на мои средства, передать в её распоряжение; и он обещал исполнить моё решение не позже текущего месяца.[105]
   Клад, выпаханный крестьяниным Приходько на своем поле в 12 верстах от с. Низовки, в урочище Святое Озеро, купленный мною,[106] покорно прошу препроводить непосредственно в Московский Исторический музей для присоединения к коллекции моего имени, ныне приведённой в прежний порядок; подлинный клад мне уже не нужен – имею клише всех его предметов.
   Я не имею права «разрешить» или воспретить Комиссии издание «типичных вещей» из коллекции древностей, выкопанных в текущем году в окрестностях с. Гочева Курской губернии, но думаю, что субъективный выбор типичных вещей из могильного содержания, издания таких вещей и выводы, на них основанные, приносят русской археологии больше вреда, нежели пользы. На днях выяснилась возможность издать гочевские древности полностью дешёвым способом, в пределах моих средств, и к нему я уже приступил.
   20 декабря 1909 г. Профессор Д. Самоквасов.
   [P.S.] Не получив ответа на моё предложение доставить в помещение Комиссии гочевские древности, я отвёз их в Курск[107] и там, пересматривая железные изделия, уже очищенные от накипи, убедился, что клинок кургана № 1 с бронзовыми украшениями рукоятки, представляет собой не обоюдоострый меч, как значится в моём сообщении Комиссии, а прямую широкую саблю, формы козарских сабель.
   21 декабря 1908. Профессор Д. Самоквасов.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 84 об.
   Рукописный оригинал (отпуск)
   для оформления на бланке МАМЮ № 159.
10
Московский архив министерства юстиции – Императорской Археологической комиссии
   14 января 1910 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   В Императорскую Археологическую комиссию

   Больной Д. Я. Самоквасов, уже две недели лежащий в кровати, просит сообщить, исполнил ли В. Р. Апухтин своё обещание, выраженное в прилагаемом письме от 1 января 1910 г.
   Старший делопроизводитель Архива С. Соколов.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1908 г. Д. 162. Л. 18–18 об.
   Рукописный оригинал на бланке:
   «Старший делопроизводитель МАМЮ» № 8
   с пометой адресата: «Г-н Апухтин в Комиссию ещё не приезжал.
   На запрос от 14 января за № 8 канцелярии Имп. Арх. Комиссии имею честь уведомить Вас, милостивый государь, что В. Р. Апухтин в Комиссию до сего времени не являлся. 18 января 1910 г. Верно:
   делопроизводитель А. Раевский. Г-ну старшему делопроизводителяю Московского Архива министерства юстиции С. Соколову».

Письма В.[С.] Арсеньева[108] Д. Я. Самоквасову

1
   17 октября 1908 г.
   Витебск – Москва.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Спешу принести Вам глубокую мою благодарность за любезную присылку интересного труда Вашего о Северской земле. Для меня это является интересным и обогащающим меня продолжением Ваших лекций. […] В моих светлых воспоминаниях о студенческих годах, равно и о занятиях в Архиве [Министерства юстиции], всегда воспоминание о Вашем отношении и учёных Ваших разъяснениях и указаниях является для меня особенно приятнымю. Я уверен, что таковым будут они и у моего младшего брата, слушающего в настоящее время Ваши лекции в [Катковском[109]] лицее, который мне много о них пишет, так же как и о посещении подмосковных раскопок. […].

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 782. Л. 57–58.
   Рукописный оригинал.
2
   16 февраля 1910 г.
   Витебск – Москва.

   Милостивый государь
   Дмитрий Яковлевич!

   Имею честь уведомить Ваше высокопревосходительство, что господином управляющим губернией предложено всем учреждениям министерства внутренних дел Витебской губернии доставить ему не позже 15 апреля сего года согласно программе вопросов, помещённых в книге Вашей «Архивное дело в России» (том II [Прошедшая, настоящая и будущая постановка архивного дела в России. 1852–1902. М., 1902. IV, 125, XXI, 179 с.]), сведения в двух экземплярах о подведомственных этим учреждениям архивах.
   Присланные от упомянутых учреждений вторые экземпляры означенных сведений будут препровождены мною Вашему высокопревосходительству.
   Примите уверение в отличном моём уважении и совершенной преданности – В. Арсеньев.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 105.
   Рукописный оригинал на бланке: «Председатель особой комиссии
   для разбора и приведения в известность архивных дел
   Витебского губернского правления» № 650
   с пометой адресата: «20 февраля 1910 г. Д. Самоквасов».

Письмо В.[В.] Ассонова[110] Д. Я. Самоквасову

   1 августа [Без года. После 1891?].
   Калуга —?

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   К великому сожалению, сегодня не могу исполнить Вашего желания: сторож Архивной комиссии, движимый, вероятно, чувством благочестия, отправился сегодня с крестным ходом во вновь открытый Сергиев скит, в восьми верстах от Калуги, по дороге в Тихонову пустынь. Сведения о курганах[111] будут доставлены Вам обязательно завтра утром.
   С глубоким уважением, имею честь быть готовым к услугам —
   В. Ассонов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Д. 25. Л. 80.
   Писарская копия.

Фрагмент письма П. П. Афанасьева[112] Д. Я. Самоквасову

   4 сентября 1909 г.
   г. Грайворон – Москва.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   …[113]
   P.S. Не могу не сказать Вам хотя несколько слов о моих последних интересных находках. На 9–11 вёрст по дор.[оге] из Обояни на Медвенку находится несколько групп сильно распаханных курганов. Одна из них очень многочисленна – 40–60 курганов, из которых два высоты 5–6 аршин и окружности 80–100 аршин, несколько высотой от 2–3 аршин и окружности 50–80 аршин; остальные, незначительные по размерам, едва заметны. Затем один курган в полутора верстах от этих курганов, сильно запаханный, высотой 2–4 арш.[ина], в окружности 220–250 аршин, длина 90–110 аршин, ширина 40–50 арш.[ин].
   Верхняя часть кургана представляет почти ровную площадку. [В оригинале письма имелся схематический рисунок кургана – вид сверху.] Думается мне, курганы эти скифского происхождения.[114]
   Желаю Вам всего лучшего.
   П. Афанасьев.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 63.
   Писарская копия.

Письмо А.[П.] Барсукова[115] Д. Я. Самоквасову

   11 ноября 1892 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Позвольте мне выразить Вам свою глубочайшую признательность за внимание и предупредительную любезность, оказанную мне лично Вами и Вашими почтенными сотрудниками во время моих последних занятий во вверенном Вам [Московском] архиве [министерства юстиции].[116] Немедленное получение всего просимого мной явно указывает на тот, поистине образцовый порядок, в котором расположены хранимые Вами несметные сокровища отечественной истории. Это составляет нашу общую радость, общее утешение, а потому я считаю себя некоторым образом вправе сделать такое заявление от себя лично.
   Прошу Вас принять как посильное (хотя и весьма слабое) выражение переполняющего меня чувства благодарности и уважения к Вам препровождаемые при сём книжки мои и брошюры. Составляю для Вас полный комплект вышедших книг «Рода Шереметевых».[117]
   С истинным уважением и совершенной преданностью остаюсь всегда готовый к услугам Вашим —
   А. Барсуков.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 92.
   Писарская копия.

Переписка Н. Ф. Беляшевского[118] и Д. Я. Самоквасова

1
Московский архив министерства юстиции – Н. Ф. Беляшевскому
   4 мая 1892 г.
   Москва – Киев.

   Г-ну младшему кандидату на судебную должность
   при Киевском окружном суде Николаю Беляшевскому

   Канцелярия управляющего Московским архивом министерства юстиции, препровождая при сём обратно Ваше прошение, имеет честь уведомить Вас, что все штатные должности в Архиве в настоящее время заняты, буде же Вы желаете поступить причисленным к I Департаменту [указанного министерства] с откомандированием для занятий в Архиве без вознаграждения, то благоволите прислать просьбу об исходатайствовании управляющим Архивом означенного причисления. Для ускорения дела было бы полезно, если бы Вы вместе с прошением представили удостоверение окружного суда о том, что к переводу Вашему препятствий не встречается.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 633. Л. 23–23 об.
   Рукописный отпуск с оригинала на бланке МАМЮ № 209.
2
Н. Ф. Беляшевский – Д. Я. Самоквасову
   19 ноября 1896 г.
   Варшава – Москва.

   Уважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Приношу Вам сердечную благодарность за присланные материалы; хотя по некоторым губерниям сведений не особенно много,[119] но и они имеют большую ценность, так как материал такого рода вообще очень редок.
   Постараюсь воспользоваться возможно шире присланными материалами и затем возвращу их.
   Примите уверение в искреннем уважении – Н. Беляшевского.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 136.
   Писарская копия.

Письма А. А. Бобринского[120]Д. Я. Самоквасову и переписка Императорской Археологической комиссии с Центральным статистическим комитетом

1
А. А. Бобринский – Д. Я. Самоквасову
   6 сентября 1886 г.
   Санкт-Петербург – Варшава.

   Милостивый государь
   Дмитрий Яковлевич!

   Во внимание к многолетним и постоянным трудам Вашего Превосходительства по археологии и истории, господин министр Императорского двора, по представлению моему, утвердил Вас 22 минувшего августа членом-корреспондентом Императорской Археологической комиссии.
   С особенным удовольствием извещая Вас об этом, позволяю себе надеяться, что Вы не откажете Археологической комиссии и впредь в просвещённом содействии Вашем и пользуюсь случаем выразить Вам уверение в искреннем уважении и преданности.
   Председатель – граф А. Бобринский.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1860 г. Д. 7. Л. 12.
   Рукописный отпуск с оригинала
   на бланке ИАК.
2
Императорская Археологическая комиссия – Центральному статистическому комитету
   1 мая 1887 г.
   Санкт-Петербург – Варшава.

   В Центральный статистический комитет.

   Вследствие возложенного на г-на профессора университета Св. Владимира действительного статского советника [В.Б.] Антоновича производства некоторых археологических раскопок в Минской губернии, Императорская Археологическая комиссия имеет честь обратиться в Центральный Статистический комитет с покорнейшей просьбой прислать ей на время необходимые для соображений г-на Антоновича археологические материалы, собранные по волостям в 1873 г. – именно, отчёты Минской губернии по уездам Малоярославскому, Речницкому и Пинскому.
   Председатель – граф А. Бобринский.
   Скрепил: производитель дел – Ил. Суслов.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1887 г. Д. 13. Л. 26.
   Рукописный отпуск с оригинала
   на бланке ИАК № 247.
3
Директор Центрального статистического комитета – А. А. Бобринскому
   8 мая 1887 г.
   Санкт-Петербург.

   В Императорскую Археологическую комиссию.

   Вследствие отношения за № 247 с просьбой о высылке данных предпринимавшегося в 1873 г. обследования о городищах и курганах по Минской губернии, Центральный Статистический комитет имеет честь уведомить Императорскую Археологическую комиссию, что объяснённый материал был своевременно передан полностью в распоряжение профессора Варшавского университета Самоквасова.
   Директор – [подпись].
   Секретарь комитета – [подпись].
   [На полях приписка делопроизводителя ИАК И. Суслова: ] Проф. Д. Я. Самоквасов лично выразил готовность все имеющиеся у него материалы выслать в распоряжение Археологической комиссии. 30 мая 1877 г. Ил. Суслов.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1887 г. Д. 13. Л. 27.
   Рукописный оригинал
   на бланке ЦСК № 540.
4
А. А. Бобринский – Д. Я. Самоквасову
   20 февраля 1888 г.
   Санкт-Петербург – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   На основании доставленных Вашим превосходительством рукописных материалов, собранных по Вашему почину через волостные правления, относительно имеющихся в разных губерниях древних городищ и курганов, Императорская Археологическая комиссия распорядилась отлитографированием сборника такого рода по Волынской губернии.
   Препровождая при сём экземпляр этого сборника, имею честь обратиться к Вам с покорнейшей просьбой пересмотреть его (для проверки прилагается черновая рукопись) и, быть может, дополнить его некоторыми примечаниями. Весьма также желательно было бы предпослать этому труду общее введение с указанием тех данных, которые имелись Вами в виду при собрании означенных материалов и преследуемой Вами цели. При этом полезно было бы указать и на программу, по которой впредь должны были бы собираться эти материалы.
   Ежели Вы признаете возможным доставить Комиссии вышеназванные указания, то они будут литографированы в виде предисловия к сборнику.[121]
   Примите, милостивый государь, уверение в совершенном моем почтении и преданности.
   А. Бобринский.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1887 г. Д. 13. Л. 42–42 об.
   Рукописный отпуск с оригинала
   на бланке ИАК № 113.
   Приложение к письму – печатная листовка Самарского ГСК
   с вопросами по учёту городищ и курганов. Л. 43–43 об.
5
Императорская Археологическая комиссия – Д. Я. Самоквасову
   9 июня 1889 г.
   Санкт-Петербург – Варшава.

   Г-ну профессору Д. Я. Самоквасову

   Канцелярия Императорской Археологической комиссии имеет честь препроводить при сём к Вашему превосходительству 20 экз. изданного Комиссией, составленного Вами Сборника топографических сведений о курганах и городищах в Волынской губернии, покорнейше прося Вас о получении их не оставить Комиссию уведомлением.
   Делопроизводитель – Ил. Суслов.
   [На обороте листа: ] В тюках за №№ 100 и 100 12 и 15 января 1890 г. послано г-ну Самоквасову в Москву ещё пятьдесят экз.
   При отношении от 19 ноября 1891 г. за № 1413 отправлено 2 экз. книгопродавцу Риккеру по его требованию, для продажи, назначив за экз. 25 коп.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1889 г. Д. 63. Л. 3–3 об.
   Рукописный отпуск с оригинала
   на бланке ИАК № 561.
6
А. А. Бобринский – Д. Я. Самоквасову
   10 марта 1890 г.
   Санкт-Петербург – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Занимаясь исподволь изданием второго тома дневников моих раскопок в Черкасском уезде Киевской губернии, я с самых же первых строк встречаюсь с вопросом о хронологической классификации курганов. В этом отношении, как Вам известно, до самого последнего времени существовало лишь весьма мало указаний. Между тем, вопрос этот был разбираем на VIII [Археологическом] съезде в Москве, на котором я, к крайнему сожалению, присутствовать не мог, за совпадением занятий съезда с созывом дворянского С.-Петербургского собрания, на коем присутствие моё было, как Вам известно, необходимо.
   Таким образом, впредь до опубликования трудов VIII съезда, приходится руководствоваться сведениями, сообщенными газетами.[122] В «Московских ведомостях», к счастью, довольно подробно излагалась суть прочитанных на съезде рефератов.[123] Таким образом, между прочим, была дана возможность познакомиться с основаниями Вашего сообщения относительно хронологии могильных находок в Южной России.[124]
   Из статьи «Московских ведомостей» я извлёк нижеследующую таблицу; но прежде, нежели принять эти систему за Ваше мнение, позволю себе беспокоить Вас покорнейшей просьбой – для меня очень важной – черкнуть мне слово ответа с разрешением называть такую хронологию – системой Вашей.
   Также, ежели найдете свободную минуту, не будете ли добры указать мне на сочинение, где помещены описания тех раскопок, которые позволяю себе подчеркнуть красными чернилами. За совершенным отсутствием каких-либо библиографических данных по нашей археологии, мне приходится беспокоить Вас поневоле просьбой о таких справках, в чем и прошу извинения.
   (СПб., Галерная, 58).
   Итак, вот выведенная мной таблица: в Южной и Центральной России можно разделить курганные древности на 5 отделов…[125]

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 106–107.
   Писарская копия.
7
Д. Я. Самоквасов – А. А. Бобринскому
   15 апреля 1891 г.
   Варшава – Санкт-Петербург.

   Ваше сиятельство милостивый государь Алексей Александрович!

   Только теперь дела мои выяснились окончательно в том смысле, что в нынешнем году я свободно могу располагать летними каникулами, в размере двух с половиной месяцев. Этого времени достаточно, чтобы произвести солидные раскопки для Императорской Археологической комиссии в окрестностях Феодосии и Старого Крыма, и я посвящаю наступающие каникулы этому делу. Покорнейше прошу Ваше сиятельство сделать распоряжение о высылке мне возможно скорее всех изданий Комиссии, за исключением имеющихся у меня «Древностей Геродотовой Скифии»; я хочу обстоятельно и заблаговременно познакомиться со всеми напечатанными отчётами Комиссии и другими её изданиями и так подготовиться к раскопкам и будущему отчёту моему о раскопках в Крыму и возможных находках там классических древностей. Если каких-либо изданий Комиссии уже нет на русском языке, то покорнейше прошу выслать их на французском языке. Из Варшавы я выеду 10 июня, а потому открытый лист и ассигнованная Комиссией сумма для моих раскопок в Крыму должны быть получены в Варшаве в первых числах июня. К открытому листу потрудитесь приложить заявление, что Комиссия поручает мне одновременно с раскопками в окрестностях Феодосии следить за находками древностей по устройству Феодосийской железной дороги.
   До пересылки моей коллекции древностей в помещение Императорской Археологической комиссии, а оттуда в московский исторический музей, хочу напечатать систематический каталог; печатание его продлится месяца два. Что же касается дневников раскопок и рисунков к ним, то печатание их вынужден предоставить будущему, так как на изготовление множества рисунков не хватает у меня средств в настоящее время.
   Я ещё не получил уведомления об утверждении сверхштатным членом Комиссии, каковую должность намереваюсь исполнять усердно и энергично.
   Искреннейше уважающий Вас и неизменно преданный Вашему сиятельству слуга —
   Д. Самоквасов.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1891 г. Д. 54. Л. 1–1 об.
   Рукописный оригинал
   с пометой адресата «Получено от г-на Председателя 8 мая 1891 г.».
8
А. А. Бобринский – В. Б. Антоновичу и Д. Я. Самоквасову
   14 января 1893 г.
   Санкт-Петербург – Киев, Москва.

   Милостивый государь
   Владимир Бонифатьевич!

   Препровождая при сём проект правил, на основании которых вверенная мне Комиссия могла бы разрешать производство археологических раскопок на землях казенных, общественных и церковных, имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство принять на себя труд сообщить Комиссии своё мнение по этому предмету, по возможности в непродолжительное время.
   Примите, милостивый государь, уверение в истинном к Вам уважении и преданности.
   Того же содержания – его превосходительству Дмитрию Яковлевичу Самоквасову.
   Подписал: гр. А. Бобринский.

   РА ИИМК. Ф. 1. Оп. 1887 г. Д. 69. Л. 261.
   Рукописный отпуск с оригинала
   на бланках ИАК №№ 52, 53.
9
А. А. Бобринский – Д. Я. Самоквасову
   9 июля 1906 г.
   Петергоф – Москва.

   Спешу откликнуться, глубокоуважемый Дмитрий Яковлевич, на письмо Ваше от 3 июля. Не буду рассказывать, как рад и польщён был длинным Вашим ответом. Скажу только одно: прошу не оставлять меня и впредь Вашими указаниями. Ежели где viribus unitis res parvae crescunt,[126] то это в деле археологии, и ежели Вы, господа опытные исследователи, не станете отказывать в совете и помощи, то можно будет мало-помалу придти к лучшему положению вещей и сплотить археологические силы России в одно систематическое целое. Такова, по крайней мере, искренняя моя надежда. Археологическая комиссия, думаю, может в этом отношении быть полезным орудием.
   Обращаюсь затем к Вашему письму. Где находятся предметы византийского искусства, найденные Вами в Александровском уезде?[127] Вероятно, в Эрмитаже, но где именно? При этом позвольте заметить, что я не назначен директором Эрмитажа, но только председателем Археологической комиссии, посему бессилен по отношению к золотым предметам, остающимся в кладовых Эрмитажа. Могу только обещать одно, что на будущее время, при распределении добытых раскопками или случайно найденных вещей между музеями России – буду осторожен, постараюсь не разъединять находок одной и той же местности и (между нами) направлять не в Эрмитаж всё то, что рискует попасть в кладовые. Московский Исторический музей ещё довольно богат пустыми помещениями, чтобы найти место для новых находок на многие годы.
   За последние годы моя Комиссия de facto обратилась как бы в поставщика Эрмитажа. По положению же своему ей эта роль не предписана. По закону, государь указывает предметы, которые должны поступать в Эрмитаж. Остальные распределяются между музеями России. Как видите, простор большой и с будущего года думаю уже вступить в этом отношении на несколько иную дорогу. К тому же я лично так пристрастился к камню и бронзе, что могу только опасаться, не придаю ли слишком много значения тому, что, может быть, до сих пор считалось, как Вы говорите, хламом.
   Мысль Ваша о поручении одному из членов Комиссии специального изучения, исследования и обнародования древностей центра России (скифо-славянской [эпохи]) хороша бесспорно и очень, но осуществление [её] затруднительно. Исходатайствовать что-либо новое – ох, как трудно! Но, думаю, что ежели на предстоящем съезде удалось бы выработать нечто в виде соглашения между нашими разными Археологическими обществами и учреждениями, то можно было бы в принципе решить, где сосредоточить собирание сведений и исследование Центральной России, и возложить издание этих материалов хотя бы на Археологическую комиссию, открыв широко [её] двери всем заинтересованным в деле и желающим сотрудничать в нем. Следовало бы выработать план, поставить более или менее определённые рамки (а то скифы-сарматы-славяне простираются чуть не от Кавказских гор до Финского залива), отметить те вопросы, на которые желательно получить ответы и затем приступить к делу, издавая это сочинение хотя бы более или менее срочными выпусками. Всё это требует, конечно, дружного обсуждения на съезде. Возможно ли это?
   Вы пишите, что думаете навестить нашу Смелу.[128] К крайнему сожалению, я не могу там быть до октября месяца, а без меня Вам никто ничего не покажет и не расскажет, так как я один в семье занимаюсь археологией и никто другой ничего о моих раскопках не знает и передать не сумеет. К тому же почти всё мое собрание в Петербурге, где я собираюсь его издать в виде приложений к отчётам Археологической комиссии. Такие приложения будут первым шагом к новому направлению в трудах Археологической комиссии. Это моё издание явится в свет не ранее будущего года. Ежели Вам нужны подробные сведения о моих раскопках, то я могу Вам выслать мои дневники в грубом виде, хотя и переписанные более или менее начисто и потому удобные для прочтения. Только предупреждаю – это несколько тетрадей. Раскапывал я очень добросовестно, следуя точно Вашей инструкции (печатной), около 60 курганов, и нашёл много интересного: каменные орудия всякого рода; бронзовые предметы; многие глиняные урны и горшки; железо; костяные вещи; наконец, некоторые предметы греческого искусства (терракотовый сосуд, зеркало, золотые бляшки и т. п.) и, между прочим, костяной набалдашник палки, искусно выделанный в виде львиной головы, и прекрасный цилиндр из халцедона с отлично гравированным на нем конём (при седле), над которым гравирована египетская или ассирийская фигура известного типа в виде [в оригинале письма следовал рисунок]. Всё это ясные указания на обширные торговые сношения, но какого времени? Кажется, это всё древнее монет, находимых крестьянами на полях; из них именно: Антонина, Фаустина и Птолемея (incertum[129] которого именно).
   Наконец, мной приобретено собрание предметов из курганных раскопок в Полтавской губернии, где также встречаются образчики греческого искусства. Эти раскопки (полтавские) будут предметом другого прибавления к изданиям Археологической комиссии, но и о них могу Вам доставить подробные сведения, ежели пожелаете.
   На этом заканчиваю это послание. Ежели несколько затянулось, не взыщите. Ежели оно застигнет Вас врасплох на раскопках, то позвольте от души пожелать Вам успеха – или вернее – прежнего успеха.
   Примите уверение в искреннейшем уважении и преданности.
   А. Бобринский.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Д. 26. Л. 102–106.
   Писарская копия.
10
А. А. Бобринский. Из дневниковых отзывов о книгах по археологии[130]
   1910 г.

   … 4. Самоквасов Д. Я. Раскопки древних могил и описание, хранение и издание могильных древностей. Москва, 1908.

   Маститый археолог сердится. Всю жизнь твердил Дмитрий Яковлевич, что археологические находки следует выставлять в музеях и издавать в описаниях, группируя предметы по могилам, а не по их художественному тождеству, как ныне принято.
   Но его голосу не внемли и в результате – наши музеи и издания «мало полезны историку».
   «Бесполезно для историка большинство археологических материалов, хранящихся в Императорском Эрмитаже. Копали могилы естествоиспытатели и археологи; первые искали в могилах костей, интересных для антропологии; а вторые – бытовых изделий; но те и другие, за немногими исключениями, обращали одинаково ничтожное внимание на устройство могил, а потому … ныне правительственные и общественные музеи и частные собрания древностей представляют собой хранилища материалов, непригодных для историка».
   Дмитрий Яковлевич местами[131] не совсем справедлив. Едва ли правильно укорять Императорскую Археологическую комиссию в том, что она «мало обращает внимания на бытовые материалы местного производства, открываемые в могилах», или пенять на неё за то, что она прислала в Императорский Русский Исторический музей «татарина, погребённого на медной бляхе» – вещь для публики показная, но не интересная (sic!) для русского историка!
   По поводу коллекций К. И. Ольшевского[132] и той путаницы, в которой предметы этого собрания выставлены в Императорской Эрмитаже, укоры графини П. С. Уваровой по адресу Эрмитажа не заслужены. Как лицо, служившее посредником при приобретении собрания Ольшевского у собственников коллекции, могу засвидетельствовать, что в последнее время до продажи её и до смерти Ольшевского, коллекция хранилась во Владикавказе в самом плачевном беспорядке, без правильных описей, без дневников. Часть вещей Ольшевский уже раздарил знакомым и посетителям.
   А.Б.

   … 29. Описание документов и бумаг Московского архива министерства юстиции. Кн. 15. (Москва, 1908).

   Систематичная номенклатура бесчисленных столбцов Разрядного приказа XVII века. Многие из них представляют несомненно большой исторический интерес. Беру наудачу года 1632–1633. «Документы, касающиеся прибытия из Англии через Архангельск в Москву полковника Томаса Сандерсона с полком и отправки их в Смоленск в полки боярина Михаила Борисовича Шеина и друг.[ое] …»

   А.Б.

   РА ИИМК. Ф. 25. Оп. 1910 г. Д. 86. Л. 2–6, 37–38.
   Рукописный оригинал.

Переписка А. П. Богданова[133] и Д. Я. Самоквасова

1
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   Без даты [весна 1877 г.].
   Москва – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   При свидании нашем в Москве Вы сочувственно отозвались об Антропологической выставке, предполагаемой Обществом [любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете] в 1979 г., и изъявили готовность оказать содействие устройством моделей Ваших раскопок и манекенов в полном одеянии курганных людей. В настоящее время Комитет [по устройству Антропологической выставки] организовался и на первом же заседании мне было поручено просить Вас приступить к исполнению предположенного. В Варшаве, вероятно, существуют хорошие скульпторы, и потому затруднения в технике быть не может. Модели желательно иметь такой формы, чтобы костяк был около 6 вершков, не менее. Что касается до частностей передачи, то Вы это лучше знаете, чем кто-либо на основании собственного близкого знакомства с раскопками. Желательно только, чтобы модель иллюстрировала вполне все частности и резко отражала всю картину раскопок. Комитет предполагает частью своего заготовленного материалы участвовать на Парижской выставке 1878 г., устраиваемой Парижским обществом антропологии. Он желал бы, чтобы и Ваши модели (хотя не все) участвовали в общем собрании Комитета, если Вы изъявите на то свое согласие. В виду этого всего имею честь покорнейше просить Вас известить меня как председателя Комитета:
   1. Угодно ли будет Вам принять предложение комитета о составлении ряда моделей по типическим формам курганов, Вами исследованных, для нашей выставки 1879 г. и антропологического музея в Москве;
   2. Уполномочиваете ли Комитет часть этих моделей, по соглашению с Вами, поставить в общую выставку Комитета в 1878 г. в Париже (если поставить все, то это отнимет новизну у нашей выставки 1879 г.);
   3. Сколько моделей приблизительно Вы полагаете достаточным для цельного представления и изучения Ваших раскопок;
   4. Сколько фигур в одеянии Вы полагаете возможным сделать;
   5. Когда можно ожидать приготовления коллекций моделей и фигур, т. е. в какое время они могут быть получены в Москве;
   6. Какая стоимость будет этих моделей и фигур;
   7. Изъявите ли Вы желание принять звание уполномоченного для Привислянского края[134] по устройству Антропологической выставки по её утверждению (окончательном) начальством;
   8. Какую программу Вы считаете достаточной для того, чтобы с полнотой, конечно относительной, обставить на выставке Привислянский край и Белорусский, как в доисторическом, так и в антропологическом отношении;
   9. На чьё участие можно рассчитывать в Привислянском крае и можно ли надеяться на экспонентов и на обогащение музея вещами по этому краю.
   Всё это желательно бы выяснить и я бы был очень благодарен Вам, если бы Вы мне выяснили сказанные вопросы для сообщения Комитету.
   С совершенным уважением имею честь пребыть покорнейшим слугой – Анатолий Богданов.
   P.S. Севрюгин[135] сделал одну модель кургана для нас и полагает им цену от 15 до 25 р. за каждую, смотря по сложности. Очень сложные будут, конечно, ещё подороже.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 71–73.
   Писарская копия.
2
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   Без даты [весна 1877 г.]
   Варшава – Москва.

   Милостивый государь Анатолий Петрович!

   Целую неделю рыскал по Варшаве по поводу предложенных Вами вопросов и, наконец, оказалось, что в Варшаве делать модели курганов и курганных фигур нет никакой возможности, ибо это дело здешним скульпторам совершенно незнакомо и просят они баснословные цены.
   Я полагаю, что модель кургана должна представить: его внешнюю форму, его вертикальный разрез, устройство в нём могил, расположение костей и вещей в могилах, и способ раскопки. Для такого представления модель кургана, кроме вещей могильных, должна состоять, по крайней мере, из 4-х частей (две части вертикального разреза и две горизонтального). Таких моделей, для полного ознакомления с моими раскопками, требуется 12; соответственно 12 различных в устройстве могилы, открытых мной в курганах Черниговской, Курской, Полтавской и Киевской губерний. За каждую модель просят в Варшаве от 100 до 200 рублей (глядя по сложности устройства могилы). По всей вероятности, Комитет выставки не располагает возможностью такой затраты на модели раскопанных мной курганов, а потому я предлагаю вместо моделей сделать хорошие рисунки в размере моделей, в дополнение к которым можно ограничиться двумя моделями (1 простейшей формы и 2 более сложной). Рисунки, на которых будут изображены внешние формы курганов, вертикальный разрез, устройство могилы, положение остова, расположение вещей при нём и способ раскопки, будут стоить от 10 до 15 рублей каждого типа курганов. Следовательно, для полного ознакомления с 12 типами исследованных мною курганов посредством 2 моделей и больших рисунков потребуется от 400 до 500 рублей. Если Комитет выставки не располагает возможностью уделить сказанную сумму, то я могу изготовить чертежи малых размеров (из дневника раскопок) и выслать их в Комитет, с приложением выписей из дневника раскопок относительно размеров и положения остовов и расположения вещей при них. По этим данным, может быть, можно будет изготовить модели в Москве.
   На всякий случай я намерен быть в Москве во время Антропологической выставки, и доставлю на Выставку результаты моих раскопок в оригиналах и малых рисунках (если проект больших рисунков не будет утверждён Комитетом).
   Что же касается курганных манекенов, то до сих пор я не нашёл охотников взяться за их изготовление, а потому не могу сообщить их ценности. Едва ли не придётся оставить эту мысль без осуществления. Множество затруднений возникает, говорят, при изготовлении таких манекенов, потому что все вещи курганные не имеют их первоначального вида. Если найду охотника взяться за это дело, то узнаю условия и напишу Вам.
   Модели и рисунки моих курганов могут быть изготовлены не ранее осени нынешнего года.
   Очень благодарен за предложение звания уполномоченного для Привислянского края по устройству Антропологической выставки, и это предложение с удовольствием принимаю; если только для Комитета выставки не будет неудобно то обстоятельство, что летние, каникулярные месяцы я не буду в Варшаве (буду на раскопках).
   Искреннейше преданный Вам —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] О программе Выставки для Привислянского и Белорусского краёв буду писать в следующем письме, надеюсь.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 29–30 об.
   Автограф.
3
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   21 апреля [1877 г.].
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вчера было у нас заседание Комитета, в коем я сообщил Ваше письмо. Вот что Комитет высказал. Относительно моделей. Цена, действительно, дорога соответственно тому, что нам здесь заявлено скульпторами. Поэтому нельзя ли их сделать здесь под Вашим руководством, т. е. строго придерживаясь Ваших размеров, рисунков и указаний. С июня по сентябрь наш скульптор едет на Кавказ в экспедицию, но с осени он мог бы приняться делать. Тогда все 12 моделей могли бы [быть] сделаны, ибо оно обошлось бы по его цене в 300 руб. Но прежде Комитету желательно бы видеть, что сделают скульпторы в Варшаве под Вашим руководством. Это важно, во-первых потому, что и здесь будут приноравливаться к Вашим требованиям по сделанной модели; во-вторых, в Вашей модели могут варшавские скульпторы ввести такие детали в исполнении, кои вообще пригодятся и для других моделей. Поэтому Комитет постановил просить Вас заказать одну модель в 100 рублей в Варшаве и по окончании доставить её Комитету. Деньги будут высланы в начале мая на Ваше имя. Итак, считаете ли Вы возможным делать дальнейшие модели в Москве, по Вашим чертежам и описанию?
   Комитет усиленно просит Вас сделать манекены с курганными украшениями. Это будет крайне полезная вещь в музее и на выставке. Опять [таки] манекены могут быть сделаны в Москве по Вашим указаниям (они делаются здесь отлично), и Вам будет нужно похлопотать только об одеянии. Без Вас это никто не сделает. Относительно сношений и уполномоченности будет Вам официально сообщено по окончании всех предварительных официальных резолюций по выставке, что, может быть, последует весной, если только военные обстоятельства не замедлят дело,[136] т. е. не заставят на некоторое время работать в тиши по приготовлению материала к выставке.
   Zawischa граф из Варшавы[137] на конгрессах в Болонье и Стокгольме сообщал чрезвычайно любопытные сведения о своих раскопках пещер. Нельзя ли раздобыться вещами от него и сделать модель вскрытых им пещер?
   Мы писали Ивановскому,[138] но до сих пор не получили ответа, и в Париж венгерцу Уйфальвы.[139] Он уже дал коллекцию.
   Ваш – А. Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 84–85.
   Писарская копия.
4
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   10 мая 1877 г.
   Варшава – Москва.

   Милостивый государь Анатолий Петрович[140]

   Варшавские скульпторы так завалены работой, что я с трудом нашёл между ними одного (Мартини), согласившегося сделать модель кургана через месяц; остальные просили подождать до осени или зимы. Модель одного из раскопанных мной курганов (в Полтавской губернии, скифской эпохи) будет стоить 75 рублей. Кроме того, я хотел бы сделать в Варшаве модель каменной гробницы, найденной мной на днях в четырёх верстах от Варшавы. Эта гробница очень любопытного устройства, а найдены в ней пять глиняных сосудов и каменный топорик. Если обе модели будут стоить более ста рублей (уже полученных из Варшавского коммерческого банка), то я добавлю из своих средств. Послезавтра скульптор едет со мной на место раскопки, снимет собственноручно рисунки гробницы и тогда определит цену модели. Модели будут сделаны из кардона, а не [из] гипса, потому что гипсовые, хотя несколько дешевле, но очень неудобны для перевозки, как по своей хрупкости, так и дороговизне.
   Антропологов в Царстве Польском нет вовсе; нет также и антропологических коллекций, за исключением небольшого количества черепов, найденных в древних могилах и хранящихся у частных лиц (Завиши, Павинского и др.). Хорошая коллекция черепов имеется, говорят, в Кракове, собранная г-м Куперницким,[141] а также г-м Киркором.[142] Вообще по поводу антропологического материала Царства Польского я предполагаю войти в сношение с учёными Краковской академии. Я знаю, что Куперницкий занимался измерениями черепов Царства Польского и собрал значительную коллекцию старых и новых черепов.
   Относительно археологического материала Царства Польского обещали оказать содействие варшавские археологи и между ними г-н Завиша, о котором Вы говорите в последнем письме. Модель пещеры, исследованной г-м Завишей, будет сделана будет сделана и доставлена на Московскую выставку. Относительно антропологического и археологического материала Литвы, я советую Вам списаться с виленским музеем или виленской археографической комиссией; обратиться, например, к Якову Фёдоровичу Головацкому.[143] В Виленском музее имеются очень любопытные материалы. Если Вы найдёте почему-либо неудобным непосредственное сношение с Вильной, то осенью я могу быть в Вильне и отметить в музее то, что было бы [зачёркнуто: люб.] интересно для Московской выставки, а также что желательно было бы доставить в Москву подлинное, и что в снимках. Я знаю, что многие хранители общественных и частных коллекций не отозвались на зов Киевской археологической выставки (во время IV съезда) только потому, что не умели взяться за дело, т. е. не знали, что нужно было послать, как послать и будут ли возвращены вещи в целости; с другой стороны, были присылаемы вещи ненужные. Через две недели я буду в Киеве и переговорю с В. Б. Антоновичем, хранителем университетского музея и хранителем анатомического музея, относительно доставки на выставку материалов, хранящихся в киевских коллекциях. В киевском анатомическом театре хранится значительная коллекция черепов, собранных г-ми Вальтером[144] и Куперницким. В Киевском университетском музее имеется много любопытных предметов, найденных в курганах Юго-Западного края. Ответы я Вам сообщу из Киева.
   Покорнейше прошу Вас написать мне ответы на следующие вопросы:
   1. Принимает ли на свой счёт Комитет выставки расходы по пересылке вещей, доставляемых экспонентами только на выставку, т. е. об условиях возвращения присылаемых вещей (черепов, костяков, моделей, орудий, утвари, одежды, фотографий и прочего) в целости владельцу?
   2. Что [зачеркнуто: нужно] желательно было бы Комитету получить из Царства Польского, кроме курганных предметов?
   3. Не желательно ли было бы видеть на выставке в Москве фотографические карточки типических физиономий обитателей польских различных местностей – Мазовии, Познани, Галиции, польских униатов, новогеоргиевских русских колонистов, русских староверов, переселившихся недавно из Пруссии; Привислянского края и проч.?
   4. Не желательно ли было бы видеть на выставке фотографии и бюсты старопольских физиономий, портреты которых сохраняются во дворцах (коронных и частных) города Варшавы и её окрестностей?
   5. Может ли Комитет уделить часть средств (и какую именно сумму) на изготовление сказанных фотографий и бюстов, если они желательны для выставки?
   В настоящее время живёт в Варшаве бывший профессор Киевского университета А. П. Вальтер. Он желает содействовать цели Московской антропологической выставки и просит выслать ему программу (Адрес: Варшава, инспектору больниц города Варшавы, заслуженному профессору Александру Петровичу Вальтеру). Если комитету выставки нужны вышесказанные фотографии и бюсты, а также и другие данные относительно различных обитателей Привислянского края, то я предполагаю, если Комитет на то согласен, поручить это дело профессору Вальтеру, а сам займусь преимущественно могильными предметами.
   Наконец, предлагаю на Ваше обсуждение ещё два следующих вопроса:
   1. Главнейшими целями предполагаемой выставки, мне кажется, служат дальнейшее развитие современного антропологического знания и распространение этого знания в обществе. Мне кажется, этим целям мог бы много способствовать ряд публичных чтений, в популярном изложении. В известные дни, раз или два в неделю, из которых каждое было бы посвящено какому-нибудь общему, более или менее крупному вопросу. Чтения должны ответить на вопросы, почему важно для науки изучение человека так называемой доисторической эпохи и человека первобытного? Каким памятниками и вообще средствами располагает наука для изучения доисторического и первобытного человека? Что сделано научного до настоящего времени по сказанным вопросам? Что должно быть сделано по сказанным вопросам в будущем? (Вопрос о сохранении и дальнейшем изучении памятников и оосбенностей существующих племён.) Каждый вопрос потребует ряда чтений, а вместе чтения составят настольную книгу для будущих антропологов и археологов; если план чтений будет предварительно обсуждён и лекторы серьёзно отнесутся к своим задачам. Как бы ни была удачно выставка, она не выразит предмета с такой полнотой, как живое слово. Во всяком случае, слово дополнит наглядное представление и объяснит значение представляемого предмета.
   2. В конце мая я отправляюсь для раскопок в Каневский уезд, Киевской губернии. Не угодно ли будет Комитету командировать своего члена туда же для раскопки курганов с остовами, так как я буду раскапывать преимущественно курганы с остатками трупосожжения. Я укажу командированому группы курганов с остовами. Он может забрать и их костяки, какие будут найдены в таких курганах. Я останусь в окрестностях Канева до первых чисел июля. Для командировки будет достаточно 300 р. (вероятно, село Хоцки или село Россава). Я буду раскапывать курганы большой величины, в которых костяки большая редкость. [Зачеркнуто: Трупы] Кости в них или сожжены, или распались, или побиты грабителями, а между тем в соседстве таких курганов существуют группы небольших курганов, с сохранившимися костями, на исследование которых у меня не достанет времени, а между тем, у Вас нет черепов из той местности.
   Искреннейше преданный Вам – Д. Самоквасов.
   [P.S. на обороте листа] К изготовлению бюстов курганной эпохи, может быть, возможно будет приступить осенью. По крайней мере, попытаюсь сделать пробу.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 1–5 об.
   Автограф.
5
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   26 мая 1877 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вчера у нас было заседание, в коем я сообщил Ваше письмо. Во-первых, искреннее спасибо Вам за Ваше энергическое содействие. Вчера утверждено звание уполномоченных комитета, и пока первого и единственного избрали Вас. Модели ждём с нетерпением и, коли нужно, то доплатим ещё сотенку. Только, пожалуйста, не делайте их очень маленькими, не менее аршина [и] до полутора аршин в длину, а если нужно, то и больше, ибо маленькие смотрятся не моделями, а игрушками. Трудно на маленьких и соблюсти все мелочные детали. Очень порадовала Комитет модель пещеры Sawicza. Коли будет работать, можно и его сделать со временем уполномоченным, коли найдёте нужным. С Вильной войдём в сношение, и дело частным образом начато уже, сначала через приятелей. Комитет пересылку на себя может принять только в очень исключительных случаях и Вам скоро будут высланы программы выставки, из коих увидите наши правила. Покупать фотографии мы не можем, не рискуя другими коллекциями и экспедициями. Древние бюсты Комитет признаёт имеющими только историческое значение. С проф. Вальтером мы войдём в сношение, он уже присылал нам черепа, но всё-таки просим Вас удержать за собой ведение дела и по антропологии.
   Публичные лекции уже имеются в виду, но, устраивая их во время прошедших выставок, мы убедились, что небольшое число лекций более заинтересовывает публику как новинка, а ряды курсов не удаются. Нынешний год я сделаю попытку и прочту по антропологии. Относительно зимы 1878/9 г. нужно будет посмотреть, как сложится дело. Настольную книгу мы желали бы сделать из докладов по съезду, в этом отношении кое-что организуется. Но только будущей зимой выяснится в частностях план действий по докладам и рефератам, ибо всего разом не начнёшь. У нас все рабочие силы уже отправлены в разные концы, и прислать на раскопки мы никого не можем; но в Комитете была выражена мысль: не согласитесь ли Вы взять в Ваше распоряжение 100–150 рублей на раскопки и организовать дело по Вашему усмотрению. Желательно было бы иметь черепа, и побольше. От себя лично и неофициально прибавлю, что, в случае надежды на значительное собрание черепов и костяков, я в сентябре мог бы найти ещё сотенку, в особенности, когда на столе будет видное и многочисленное собрание черепов. Это подействует благотворно, и кое-кто из членов Комитета вынет сотенную. На бюсты Ваши курганные или на манекены с вещами, о коих мы говорили, средства будут; когда выясните стоимость их, то напишите.
   Искренне уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 73–76.
   Писарская копия.
6
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   Без даты [Июнь 1877 г.].
   г. Канев Киевской губ. – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   К сожалению, Мартини не успел окончить моделей кургана и гробницы до моего отъезда [на раскопки] из Варшавы; сделаны только формы, а отливку самих моделей пришлось отложить до моего возвращения в Варшаву, т. е. до сентября. Модель кургана будет состоять из двух отдельных частей. Первая часть представит внешнюю форму кургана, способ раскопки и внутреннее устройство могилы в малом размере (остов 4 вершка); вторая часть представит внутреннее устройство могилы в большем размере (остов 14 вершков). Две модели одного кургана оказались необходимы потому, что при одной модели, даже при размере 3 аршина в основании, гробница, остов и вещи при остове оказались слишком маленькими, так что ради формы кургана пришлось бы жертвовать более существенным – подробностями устройства могилы; при двух моделях, даже в размере одного аршина, оказалось возможным сделать вполне удовлетворительное представление внешней формы кургана и его внутреннего устройства. Модель каменной гробницы под Варшавой будет сделана также из папье-маше в размере одного аршина. Всего, следовательно, будет изготовлено 3 модели, ценность, которых, впрочем, не обойдётся Комитету выставки более полученных мною 100 рублей.
   Раскопки мои в нынешнем году удачны не менее раскопок предыдущих годов. Между прочим, открыта мною на р. Россаве гробница с оригинальным способом погребения и остовом, необыкновенно роскошно украшенным: на голове – шитая золотом повязка, украшенная золотыми, серебряными, костяными и бронзовыми бляхами; на шее – витой серебряный массивный обруч и ожерелье из крупных каменных и янтарных бус; в ушах – золотые массивные кольца; на правой руке её серебряный витой браслет и перстень с гладким камнем; у пояса железный ножик, бронзовое кольцо и серебряные бляшки; на ногах кожаные сапожки с деревянными каблучками и медными бляхами; на остове же много остатков узорчатой и шитой золотом одежды; на лошади остатки уздечки и седла, украшенных серебряными, медными разными бляхами; в ногах лошадиного и человеческого остовов бронзовый сосуд, глиняный сосуд и, вероятно, железные обручи от ведра.
   Если придётся делать для выставки курганные манекены, то в моём собрании нет более подходящего кургана, как описанный, потому что здесь сохранились не только украшения, но и много остатков одежды. Собственно для моих целей я уже окончил раскопку в Каневском уезде, но останусь здесь ещё с недели полторы для целей Антропологической выставки, в течение которых займусь специально добыванием черепов и костяков для выставки. Поспешите выслать в Канев, до востребования, не меньше рублей 100–150, чем больше, тем лучше, и будьте уверены, что на другие цели, помимо целей выставки, я не истрачу из них ни одной копейки.
   Искреннейшее Ваш —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] По-прежнему буду посылать вам черепа и остовы, а вещи будут удержаны при моём собрании.
   [P.P.S.] Деньги покорнейше прошу выслать тотчас по получении этого письма, потому что в настоящее время я произвожу раскопки с целью добыть черепа и остовы на свои средства и если не получу от Вас 100–150 рублей, то буду поставлен в затруднение.
   [P.P.P.S.] Из Переяславля отправлено мною в Общество любителей естествознания 9 черепов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 27–28.
   Автограф.
7
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   9 июля 1877 г.
   г. Канев Киевской губ. – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Зная, что в настоящее время нет в Москве г-д Керцелли[145] и Зенгера,[146] я отправил вчера партию остовов и черепов (три ящика) на Ваше имя; потрудитесь их получить. Эти костяки и черепа добыты мной в Каневском уезде, в окрестностях села Россавы. Выписку из дневника, относящуюся к устройству могил россавских, пришлю Вам уже из Варшавы, так как теперь очень дорожу временем. По всей вероятности, в нынешнее лето успею добыть ещё несколько [черепов из курганов], что в Курской губернии.[147]
   В Каневском уезде на сей раз раскопки оканчиваю. Искреннейше уважающий Вас и преданный Ваш слуга – Д. Самоквасов.
   [P.S.] В некоторых из отделений посылаемых мной ящиков положено по два остова, которые отделены один от другого бумагой; нужно осторожно вынимать их, чтобы не перемешать костей разных остовов; на черепах положены ярлыки от №№ курганов. Кости насколько возможно очищены водой. Если найдёте какие-либо упущения относительно закупорки, очистки и полноты остовов, то напишите в руководство для будущих раскопок. Я брал все кости, какие можно было взять из тех могил, где черепа и таз были находимы целыми, а остальные кости сколько-нибудь крепкие, но вполне сохранившиеся остовы очень редки.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 6–7.
   Автограф.
8
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   21 сентября 1877 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   1. В Archif fur Antropologie, X том 1877 [г.] на стр. 17 в статье «Neuere Gesichts urnenfunde» описывается урна, находящаяся в музее Константина Тышкевича[148] в Вильне. Так как у нас в музее нет ни одной мордастой[149] урны, то нельзя ли как-нибудь получить слепок или копию с неё?
   2. Там же в статье «Zwei Funde im Postnscheu» описывается на стр. 23 «ein sichelahnliches Menerchen» и указывается, что такие ножички были найдены профессором Пржиборовским[150] в Варшаве и составляли род монеты в древности. Нельзя ли раздобыться ими, т. к. около Варшавы их было найдено несколько?
   3. По-видимому, Ваши ящики не все дошли, так как у нас в Комитете получено только 3–4 черепа. Сколько ящиков Вы выслали, когда, где и через кого. Не лежат ли они где-нибудь, а мы не знаем.
   4. Эккер описал phallus мумии в том же архиве и весьма хочется иметь penis обрезанного жида, коих у Вас много. Нельзя ли проф. Вальтера попросить оставить как-нибудь от вскрытий детородные части обрезанных евреев?
   5. При Комитете на выставке составляется библиотека антропологии и доисторической археологии. В Польше и на польском языке появилось много исследований, ознакомиться с коими полезно и необходимо. Нельзя ли как-нибудь с возможно меньшими затратами приобрести их для выставки. Официально обратиться в польские учёные общества рискованно,[151] но нельзя ли получить от них в обмен их издания, а также оттиски от авторов?
   6. У нас существует небольшая коллекция черепов из Вильны польских, но без обозначения, какому классу они принадлежат. Так как цивилизованный класс отличается от простонародья по кровным свойствам, то хотелось бы иметь без предварительных каких-либо идей составленную коллекцию черепов из местного народонаселения, как простого первобытного, так и шляхты, ляхов, и притом каждую особо и аутентично.
   7. Нельзя ли получить черепа ливов, лехов и различных местных славянских племен из Пруссии – венедов, кошубов и т. д. При поездке за границу в будущем году я постараюсь попытаться добыть что можно в Пруссии, но нельзя ли и Вашим авторитетом и связями начать что-либо в этом отношении?
   8. У нас составлены хорошие коллекции снимков с живых по Кавказу, начинаются по московскому народононаселению. Нельзя ли организовать снимки (или, точнее говоря, слепки) масок и по племенам, живущим в Польше? Что будет стоить отдельная маска? Не возьмётся ли за это Вальтер или кто-нибудь? Сколько племён примерно можно иметь в виду и какую численность масок каждого племени.
   9. Мы тщетно отыскиваем еврейские черепа. Здесь достать невозможно.[152] Не легче ли через анатомический театр в Варшаве, равно как и мозги их?
   10. В протоколах Комитета собираются фактические данные по сделанному в антропологии и доисторической археологии в различных местностях. Не согласится ли кто-нибудь из специалистов антропологов и археологов составить небольшой фактический [обзор] и доклад о сделанном в Привислянском крае, в Кракове и Польской Галиции по антропологии и раскопкам курганов, находкам каменных орудий и т. д. Это было бы крайне поучительно и указывало бы нам на многое, что нужно бы сделать по выставке и по предполагаемому съезду.
   11. Не окажете ли содействие Комитету, чтобы написать доклад о прежних раскопках и Ваших по тем губерниям, кои Вами исследованы?
   12. Не знаете ли Вы в разных губерниях, наприм.[ер] Харьковской, Полтавской, Крыму, Самарской, Тамбовской и Курской лиц, коих привлечение к содействию выставке было бы особенно полезно.
   Извините за множество пунктов, но к кому же обратиться, как не к такому энергичному человеку, как Вы.
   13. Какие, по Вашему мнению, вопросы должны быть затронуты на съезде и по каким желательны доклады?
   14. Возможно ли сделать археологическую карту Привислянского края к выставке?
   15. Программа утверждена и когда она отпечатается отдельными оттисками, будет Вам прислана. Нельзя ли позаботиться и попросить местные редакции, чтобы она была помещена в местных газетах и с указанием, что уполномоченным для Привислянского края состоите Вы?
   16. Скоро будет Вашему [Варшавскому] генерал-губернатору сообщена официальная просьба о содействии и с указанием об избрании Вас уполномоченным по краю. На Этнографической выставке местные власти оказали большую и нравственную, и материальную (пожертвованием вещей и привлечением экспонентов) поддержку. Можно ли будет пособить Вам и в этом отношении.
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 77–80.
   Писарская копия.
9
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   16 ноября 1877 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Извините, что спешно отвечаю в коротких словах. Смерть Зенгера взвалила на меня все дела, и их нужно привести в порядок. Все скелеты получены и собираются уже в анатомическом театре. Об обрезанных напишу. Фотографии каменных орудий получены. Письма уже занесены в протокол. Когда представлю фотографии Комитету, то пришлю Вам и извещение о решении, т. е. благодарность Комитета, а пока не побрезгайте лично моей. Туркестанский альбом у нас уже есть, и с него мы делаем уже политипажи для нашего издания. Ждем Ваших моделей и того, что Вы предполагаете отправить на Парижскую выставку.
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 80–81.
   Писарская копия.
10
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   28 ноября 1877 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Я уже извещал Вас о прибытии фотографий и благодарил Вас за них, хотя они ещё и не представлены Комитету, так как не было общего собрания его, а только заседания специальных комиссий. Теперь получены и модели, и Ваш отчёт. Скоро постараюсь препроводить к Вам ещё 100 рублей на новые модели и на всякий случай. Недели через две получите новый выпуск протоколов за август и сентябрь, и увидите, что мы делаем. Там будет мой доклад по экспертизе, на который требуется Ваше мнение.
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 81.
   Писарская копия.
11
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   16 января 1878 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   В последнем письме Вы писали мне, что ожидаете от меня тех вещей, которые я предполагаю отправить на Парижскую выставку. Но последние месяцы я так был занят печатанием диссертации, что решительно не имел возможности приняться за отборку и устройство той части моей коллекции, которая может быть послана в Париж. В настоящее время работы по диссертации приостановлены и уже две недели я занят коллекцией, но меня берёт раздумье: не поздно ли? Вы не означили срока, к которому мои вещи, назначенные на Парижскую выставку, должны быть получены в Москве. Если ещё не поздно, то 15 таблиц (кардонных) с вещами будут высланы тотчас по получении Вашего ответа. Если время очень дорого, то сделайте милость, известите телеграммой. Для сбережения времени и лишних пересылок, нельзя ли выслать мои вещи в Париж по тому адресу, по которому пересылались вещи Ваши и нашего Общества. Если можно, то кому выслать и по какому адресу?
   Вчера я послал на имя И. Н. Светухина книги на польском языке по археологии и антропологии, каких можно было достать в Варшаве.
   Через два дня выслана будет четвёртая модель; за пятую скульптор обещается приняться не ранее, как через месяц: он меня бесит своей медлительностью.
   Преданный Вам —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 8–9.
   Автограф.
12
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   25 января 1878 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вещи уже отправлены, но Ваши для нас крайне желательны. Дело можно устроить так. Ваши предметы, запакованные и запломбированные, отправьте прямо в Париж по адресу: Всемирная выставка, русский отдел, секция антропологии, уполномоченному Комитета Антропологической выставки в Москве Общества любителей естествознания Дмитрию Николаевичу Анучину.[153] Фактуру пришлите нам в одном экземпляре, другую Анучину и, кроме того, сообщите данные, кои Вы желали бы видеть в нашем описании выставленных собраний. Стоимость пересылки уплатит Комитет. 10 обрезанных есть уже. Что же Вы обещали дать для протоколов Ваши правила раскопок курганов?[154] На днях будут у Вас протоколы и диплом.
   Искренно уважаюший Вас —
   А. Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 81–82.
   Писарская копия.
13
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   1 октября 1878 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Давно уже Вы не вспомнили Москвы ни строчкой, хотя мы ни в чём перед Вами не провинились. Как поживаете, что поделываете? Я видел Завишу в Париже, и он говорил, что местностям, весьма важным в доисторическом отношении, грозит опасность у Вас в Привислянском крае от немцев из Бреславля, и просил посодействовать и принять меры. Я доложил Комитету, и он избрал комиссию для этого из Вас и Завиши. В письме Завиши ко мне об этом предмете нет подробных указаний ни на местности, кои желательно бы сохранить для русских раскопок, ни указаний мер, кои можно было бы принять. Не соблаговолите ли Вы повидаться с Завишей и переговорить об этом, а также сообщить мне его адрес и отчество. Не знаю, как отвечать ему. Он обещал прислать свои вещи на выставку. Что Вы напишите по совещании с ним, то и сделаем. Курские Ваши курганные черепа[155] теперь не готовы. Любопытная серия. В следующем выпуске получите. Затем пойдут северские и другие Ваши.[156]
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 82–83.
   Писарская копия.
14
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   7 марта 1879 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Прошло уже более трёх месяцев с того времени, как получено мной от Вас последнее письмо; да почти столько же времени и я не писал Вам. Причины такого продолжительного молчания с моей стороны следующие. Во-первых, с 4 января и до сих пор жена моя была больна так тяжело, что я не мог заниматься какими бы то ни было делами. Теперь, хотя моя больная всё ещё не может стать на ноги, но, по уверению докторов, опасность для жизни миновала, и я получил возможность к обыкновенным делам и делу Москов.[ской] Антропол.[огической] Выставки, если время дозволяет ещё что-либо сделать для неё с моей стороны. Во-вторых, часть моей коллекции древностей, бывшая на Парижской выставке (несмотря на мои старания получить её обратно как можно скорее, чтобы выслать вовремя г-ну Севрюгину предметы, добытые в курганах, модели которых были проектированы для Московской выставки), получена в Варшаве только накануне великого поста, и притом в ужасном [виде – зачёркнуто] состоянии. Как видно, картонки не были плотно уложены в ящике при высылке моих вещей из Парижа, почему из 48 картонок, посланных мной в Париж, только в 21 вещи получены мной неповреждёнными; в 9 картонках все вещи переломаны и почти совершенно уничтожены; а в 18 картонках сбилась с места и переломалась большая или меньшая часть предметов. Так дорого обошлась моей коллекции древностей Парижская выставка! Таким образом, до настоящего времени я не мог заняться приведением в новый порядок моей коллекции древностей, а посылать вещи в Москву в том виде, в каком они получены из Парижа, не было никакой возможности. А так как до открытия выставки остаётся уже немного времени, то я не успею привести в порядок и выслать в Москву всю мою коллекцию, как предполагал прежде, а намереваюсь, если ещё не поздно, выслать более 70 картонок (а если успею, то и больше, до 100), из которых до 50 будет заключать в себе древности, добытые лично мной из древних могил Польши и Малороссии, а остальные – великолепную коллекцию каменных орудий из Скандинавии, подобной которой не имеется в России, ни в музеях общественных, ни у частных лиц, состоящую из 213 предметов, добытых в дольменах, принадлежавшую прежде датскому археологу Шмидту и недавно приобретённую мной в собственность. Коллекция эта может быть интересна на Московской выставке не столько по необычайному совершенству и типичности форм орудий, её составляющих, но и как материал для сличения форм каменных орудий, находившихся в пределах России, с формами орудий скандинавских, а следовательно, может способствовать уяснению вопроса о степени самостоятельности развития культуры каменной эпохи на востоке и западе Европы. За недостатком времени приходится отказаться от предположения об изготовлении для выставки моделей наиболее интересных из раскопанных мной курганов; но если эти модели будут нужны для музея, то высланными мной данными можно будет воспользоваться впоследствии.
   Теперь, покорнейше прошу Вас, многоуважаемый Анатолий Петрович, поскорее ответить мне на следующие вопросы:
   1. Оставлено ли место на выставке для моей коллекции, в каком оно размере и какой может быть последний срок для высылки в Москву моей коллекции?
   2. Будет ли уместно, рядом с каменными предметами, найденными в пределах России, выставить и подобные предметы из скандинавских дольменов?
   3. Могу ли я рассчитывать, что, по истечении срока выставки, кто-либо из заведывающих ею примет на себя труд уложить мои вещи так, как они будут получены в Москве, и выслать их обратно в Варшаву? Дело в том, что, по всей вероятности, самому мне быть на выставке не придётся, а особенно в канун её, потому что, по словам докторов, я должен буду всё лето употребить на лечение жены за пределами нашего отечества.
   Кроме приведения в порядок моих вещей, полученных из Парижа, в настоящее время я занят составлением указателя памятников языческой эпохи, сохранившихся в Царстве Польском, и раскопок, произведённых в этом крае до сих пор. Часть этой работы взял на себя редактор прибавлений к «Варшавским губернским ведомостям» кандидат нашего университета г-н Сахаров. Надеюсь, что сказанный указатель Вы получите не позже мая.
   Ещё вопрос: не согласится ли Комитет по устройству выставки употребить оставшиеся у меня 42 рубля от 200 рублей, полученных от Комитета в прошедшем году, на исследование любопытного кладбища языческой эпохи, открытого в прошедшем году в Седлецкой губернии местным помещиком г-м Лужевским. Кладбище это интересно тем, что в его могилах найдены погребённые покойники, а не сожжённые, тогда как обыкновенное содержание языческих могил в Царстве Польском – урны со жжёными костями. Языческие остовы в этом крае чрезвычайная редкость. Исследованием седлецкого кладбища с остовами я намерен заняться тотчас по наступлении тёплой погоды и надеюсь, что добытые там черепа ещё успеют поместиться на Московской выставке.
   Прилагаю счёт расхода сумме, полученной мной от Комитета в прошедшем году, и покорнейше прошу Вас передать его в Хозяйственный комитет.
   Искреннейше уважающий Вас и глубоко преданный слуга —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 10–13.
   Автограф.
15
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   19 марта 1879 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Вчера получил Ваше письмо и тотчас заказал 3 ящика для перевозки моей коллекции в Москву. Работа у меня, по приведению в порядок вещей, идёт так успешно, что готовы 97 картонок. Не знаю только, что делать с массивными, прожжёнными вещами и глиняными сосудами, всего более страдающими от пересылок; думаю переслать их в тюках. Покорнейше прошу Вас распорядиться о возможно скорейшей высылке мне свидетельства, по которому я мог бы воспользоваться льготой по перевозке древностей (10 ящиков) и проезду по Варшавско-Тираспольской и Московско-Брестской железным дорогам. Подожду высылать коллекцию до времени получения свидетельства от Хозяйственной комиссии, потому что иначе придётся много потерять напрасно при пересылке вещей. Может быть, если позволит здоровье моей жены, я приеду в Москву, ко времени открытия выставки, хоть на несколько дней.
   Искреннейше преданный Вам —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] Вместе с этим письмом посылаю письмо в Хозяйственный комитет выставки, с просьбой о высылке свидетельства на проезд и перевозку вещей на выставку.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 14–14 об.
   Автограф.
16
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   25 апреля 1879 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Письмо Ваше, с просьбой выслать поскорее мои речи, сказанные в заседаниях Антропологического съезда, мною получено. Завтра засяду исполнять Ваше желание; боюсь только, что составление для печати докладов, сказанных мною экспромтом, отнимет столько времени, что я не успею составить в предположенный срок указателя к моей коллекции древностей в том объёме, в каком предполагал. Если найдёте что-либо лишним в прилагаемом при сём обещанном Вам перечне главнейших событий в моей жизни и учёной деятельности, то уничтожайте; а если что найдёте нужным прибавить, то прибавьте.
   Прилагаю также протоколы первого заседания секции атропологии и этнографии Варшавского съезда естествоиспытателей, где найдёте краткие сведения о моих раскопках на берегах рек Росси и Россавы в 1876 году.
   Благодарю Вас ещё раз за тёплый приём в Москве, память о котором останется у меня всегда.
   Искреннейше уважающий Вас и глубоко преданный —
   Д. Самоквасов.
   25 апреля 1879 г.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 15–15 об.
   Автограф.
17
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   14 мая 1879 г.
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Ради Бога, высылайте поскорее Ваше собрание, а то у нас не будет одного из лучших украшений выставки. Датские вещи будут очень поучительны, так как из Дании у нас мало.[157] Конечно, когда бы ни пришла Ваша коллекция, она займёт видное место, но пришлите её не позже пятницы Страстной недели. Всё после уложим и пришлём, об этом не беспокойтесь. Оставшиеся деньги в полном Вашем распоряжении. Надеюсь все-таки видеть Вас на выставке и доставить комитету случай лично поблагодарить Вас.
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 86.
   Писарская копия.
18
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   20 мая 1879 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Посылаю Вам первый мой реферат, просвящённый обзору антропологического и археологического материала в Царстве Польском, доложенный в заседании нашего Общества 11 апреля.
   Второй реферат, посвящённый вопросу о возможности распределения городищ по историческим эпохам, и в частности о городище бронзовой эпохи, исследованном мной в прошедшем году в Новгород-Северском уезде, вышлю на будущей неделе.
   Вместе с этим последним рефератом, по всей вероятности, вышлю и мой ответ на Вашу речь.
   Что же касается моего сообщения по поводу реферата Н. Ю. Зографа,[158] то его обработка для печати требует ещё столько времени, что я предпочитаю отложить это дело, а взяться за составление указателя к коллекции древностей, доставленных мной на выставку.
   Искреннейше и глубоко преданный Вам —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 16–16 об.
   Автограф.
19
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   Без даты. [1879? г.]
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вещи в настоящее время Вы, должно быть, уже получили. Чемоконов выхлопотал особую охрану их на Брестской [железной] дороге у директора дороги. Я совсем развалился. Болезнь жены и мучения по выставке[159] подорвали меня, и теперь я должен долгое время хлопотать только о приведении моей нервной системы в порядок. Очень хочется быть на Петербургском съезде [естествоиспытателей и врачей России], и если силы будут, то приеду. Жду с нетерпением Ваших черепов, особенно скифских. Рефераты получены. Кончаю печатанием первый съезд, где Ваши два реферата помещены. Теперь приступаю к редакции второго, для коего также Ваша статья есть. Попросите кого следует об облагодетельствовании меня трудами Варшавского съезда [естествоиспытателей], которого у меня нет. Был бы крайне благодарен, если бы Ганин[160] прислал мне отдельный оттиск своей работы о превращении двукрылых, а то у меня его зачитали студенты.
   Искренно преданный Вам —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 85–86.
   Писарская копия.
20
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   Без даты [1879 г.?]
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   От души благодарю Вас за тёплые слова и за дорогой для меня факт сочувствия на съезде, коим я обязан Вам. Вы единственный археолог, давший мне материалы для большой и, надеюсь, полезной работы, и Вы единственный, смотрящий истинно по-товарищески на задачи антропологии. Спасибо Вам и низкий поклон.
   Я теперь готовлю большую работу об антропологии доисторических племён,[161] для чего у меня уже много материала и особенно Вашего. Если здоровье позволит, то думаю к августу кончить. Теперь обрабатываю разные главы и сижу над Вашими полтавскими [черепами]. Тут мне необходима Ваша помощь. У меня есть только названия местностей, но никаких дополнительных данных. Что такое Мериновка, Липки, Аксютинцы, Медвежье и т. д., я не знаю.[162] При описании желательно бы поместить характеристику этих курганов, их местности, рек, при которых они находятся, и то, представляют ли они единство археологического типа. Не дадите ли мне для статьи введения Вашего по каждой из этих местностей, чем Вы бы помогли и делу, и скрасили [бы] сухость моих выводов. Всё, что есть у меня, Вы найдёте в краниологическом каталоге выставки, посланном Вам. Жду с нетерпением ответа. Черепа получены, и благодарю Вас.
   Искренно уважающий Вас —
   Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 87–88.
   Писарская копия.
21
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   Без даты [Октябрь 1879 г.]

   Многоуважаемый А.П.!

   По прилагаемому купону потрудитесь получить курганный остов, 10 черепов и «Труды» V съезда естествоиспытателей, добыте мною для Вас при посредстве Ганина.
   Глубоко благодарен Вам и Обществу нашему за избрание меня в почётные члены.[163]
   Вещи мои были уложены прекрасно и получены в Варшаве с меньшей порчей, нежели в Москве; впрочем, большого ящика ещё не осматривал; великое спасибо тому, кто укладывал.
   Глубоко уважающий Вас —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] Уже две недели, как я лечусь электричеством от сильнейшей ревматической боли в правой руке, не дававшей мне возможности взяться за перо; да и теперь ещё плохо.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 26.
   Автограф.
22
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   25 декабря 1880 г.
   Варшава – Москва.

   Глубокоуважаемый Анатолий Петрович!

   По обычаю, первым словом, поздравляю Вас с наступающим Новым годом и желаю встретить много таковых впереди в полной крепости сил и полной возможности совершать Ваши благотворные труды на пользу науки и нашего Общества.
   Ваш подарок, состоящий из трёх рефератов, я получил на первый день праздников Р.Х. и был им очень обрадован. В реферате «О краниологии скифов» я встретил вывод А. Бэра и Ваш, который подтверждает собранные мной за последние годы факты древней истории и этнографии по вопросу о происхождении скифов. В настоящее время я приготовляю к печати работу, в которой доказываю, что господствующая в исторической литературе настоящего времени теория монгольского происхождения скифов, основанная Татищевым, Шлёцером и Шафариком, не имеет за себя никаких фактических оснований в древней европейской истории; а напротив, множество фактов, встреченных мной в древней истории, географии и этнографии, начиная с Гомера и Гезиода и оканчивая писателями XI столетия, доказывают ближайшее родство скифов с древними ирано-арийскими народами, с одной стороны, и новыми германо-славяно-литовскими народами, с другой. К тому же заключению меня привело обозрение новейших выводов сравнительной лингвистики. Теперь я очень рад, что антропология, со своей стороны, не только не противоречит индоевропейскому происхождению скифов, но готова подтвердить его формами скифского лица и черепа; следовательно, подтвердить и мои заключения о происхождении германцев, славян и литовцев от европейских скифов эпохи Геродота, путём различия в этнографическом обособлении скифских обитателей различных местностей России.
   Очень важно, что в одной части предыдущего письма к вам, я выразился недостаточно ясно, а потому оно понято Вами неверно. Дело в том, что в моей классификации курганов южной половины России курганы славянской эпохи с IV по XI по Р.Х., подразделены, действительно, на две группы: 1) курганы славянские и 2) курганы неизвестных народностей. Но у меня это не значит, что все группы курганов ныне неизвестных народностей – неславянские, а значит только, что в настоящее время ту или иную их народность невозможно доказать известными уже фактами истории и археологии, в противоположность группам курганов, мною указанным, с несомненными признаками народности славянской. Но возможно, что в будущем многие группы курганов ныне неизвестных нам народностей окажутся славянскими. В посылаемой Вам статье моей, заключающей в себе полный обзор фактов археологии, добытых по настоящее время в пределах Малороссии, сказанное мной выражено полнее.
   Текущими праздниками я предполагал быть в Москве, поблагодарить лично Общество любителей естествознания за избрание меня в его почётные члены, прочесть в заседании его сказанную статью, если бы заседание состоялось, а затем передать её в полное распоряжении Общества. Но предполагавшаяся моя поездка в Москву не состоялась, а потому, посылая Вам моё обозрение археологического богатства Малороссии, покорнейше прошу поступить с ним по Вашему благоусмотрению.[164]
   Глубоко уважающий Вас и сердечно Вам преданный —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] После выставки остались в Москве мои курганные горшки; боюсь, чтобы они не пропали, тем более что там были экземпляры, которыми я очень дорожу.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 17–18 об.
   Автограф.
23
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   25 февраля 1881 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Анатолий Петрович!

   Неделю тому назад я выслал в Ваше распоряжение статью, посвящённую обозрению археологического богатства Малороссии, при письме, в котором просил Вас известить меня о получении статьи, но до сих пор ответа не получил. Боюсь, чтобы сказанная статья моя, высланная заказной бандеролью, не пропала; а потому покорнейше прошу Вас – потрудитесь известить меня, получили Вы её или нет.
   Глубоко уважающий Вас —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 19.
   Автограф.
24
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   15 июня 1881 г.
   Варшава – Москва.

   Глубокоуважаемый Анатолий Петрович!

   Потрудитесь поручить кому-либо получить на Московско-Курском вокзале, по прилагаемой квитанции, ящик черепов, числом 22, добытых мной в нынешнем году из курганов, сохранившихся в окрестностях заштатного города Берёзны, Черниговского уезда. Эти курганы, по их величине, форме и содержанию, совершенно подобны курганам небольшой величины, исследованным мной в прежние годы в окрестностях городов Чернигова и Переяславля, и в Новгород-Северском уезде, у села Лариновки. По историко-археологическим признакам, я причисляю их к могилам древнимх славян-северян.
   Искреннейшее уважающий Вас и глубоко преданный слуга —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] Третьего дня я возвратился в Варшаву из Черниговской губернии, а завтра выезжаю на Кавказ. Жена моя будет лечиться в Железноводске, а я произведу археологические исследования в окрестностях группы Кавказских Минеральных вод, а может быть, и в других пунктах.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 20–20 об.
   Автограф.
25
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   Без даты [1885? г.]
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Давно уже не имел я от Вас весточки, и много прошло времени со времени нашего свидания. Вы, может быть, позабыли меня, но я жив и напомню о себе покорнейшей просьбой. Дело вот в чём. При зоологической лаборатории для ознакомления наглядного с историей зоологии я устроил из имеющихся у меня фотографических карточек портретную галерею замечательных зоологов прежних и настоящих всех времён и народов. В этой международной галерее собрано уже довольно много [портретов], но нет варшавских Ваших и вообще польских. Прежде всего мне хотелось бы иметь карточки Ганина, Гойера и Вржесниовского[165] для моей коллекции, потом Двебовского. Может быть, существуют и ещё польские зоологи, которые сделали что-либо научно существенное, но они могли ускользнуть от меня. Помогите мне получить карточки и обяжете снова Московский университет и Вашего покорного слугу —
   Анатолия Богданова.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 89–90.
   Писарская копия.
26
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   25 сентября 1885 г.
   Варшава – Москва.

   Глубокоуважаемый Анатолий Петрович!

   Посылаю Вам фотографию, только что полученную от профессора Гойера. Ганин выслужил пенсию и оставил Варшавский университет; он уехал на покой в Харьков, с намерением проводить там научные занятия независимо от университета; перед отъездом из Варшавы он дал мне обещание выслать Вам его фотографию их Харькова. Точно так же и профессор Вржесниовский обещал выслать Вам на днях его фотографию с приложением фотографий Дыбовского и Каченовского.
   В настоящее время приготовляю к изданию древнейший отдел моей коллекции древностей; но когда начну издание – неизвестно; средств не хватает. С нынешнего года намереваюсь приостановить раскопки года на два, на три, и употребить на издание средства, шедшие до сих пор на раскопки.[166]
   Душевно преданный Вам —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 21–21 об.
   Автограф.
27
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   6 октября [1885 г.?]
   Москва – Варшава.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Искренно благодарю Вас за портрет, а также Гойера и Вржесниовского. Теперь уже лично к Вам просьба как к нашему почётному члену. 15 октября в годичном заседании Общество [любителей естествознания] желает сделать семейную овацию Давидову Августу Юльевичу,[167] окончившему 35-летнюю службу в университете и оставляющему профессорство. Давидов один из четырёх главных основателей Общества (двое из них уже умерли). Он вице-президент с самого основания Общества, а президентом со смерти Щуровского.[168] Им много сделано для Общества и его недаром почтили званием почётного члена. Овация будет состоять в поднесении ему адреса от членов-москвичей и в телеграфных приветствиях от членов иногородних. Не откажите принять в этом участие и прислать 14-го вечером на имя ректора университета сочувственную телеграмму как почётный член. Этим обяжете всё Общество. В Варшаве членом ещё Гойер; хорошо, если и он присоединится к Вам в телеграмме. Нужно и для Общества показать силу научного авторитета его президента.
   Ваш – А. Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 88–89.
   Писарская копия.
28
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   7 мая 1888 г.
   Варшава – Москва.

   Глубокоуважаемый Анатолий Петрович!

   Душевно благодарю Вас за присылку «Русских ведомостей», с прекрасными статьями, направленными против стремления Археологической комиссии захватить в свои руки административную опеку над материалами русской археологии и антропологии. Если эти статьи не будут иметь действия где следует и будет издан закон, какого добивается Археологическая комиссия, то нашим учёным Обществам и отдельным их членам останется только английский способ действия: на предстоящем Археологическом съезде в Москве мы устроим особое заседание, посвящённое определению отношений учёных к новому закону, протокол которого затем напечатаем в газетах и сообщим министрам и Государю.
   Мы докажем, что Археологическая комиссия, преследуя свои специальные цели – изыскания образцов древнего греческого искусства для Эрмитажа в курганах Южной России, захватила в свои руки исключительное право археологических раскопок в пределах древнего Босфорского царства и уничтожила почти все курганы древнерусского Тьмутораканского княжества,[169] без всякой пользы для русской истории; что способы оформления и хранения археологических материалов, практикуемые Эрмитажем, не имеют ничего общего с требованиями науки нашего времени; что Археологическая комиссия пренебрегает материалами, имеющими первостепенную важность для отечественной истории; что административная опека над археологическими и антропологическими материалами послужит нарушению развития научных исследований; что развитию «курганомании» в среде наших учёных только радоваться [надо], а не принимать против нас административные меры. Пусть лучше Археологическая комиссия позаботится о возобновлении действия закона Петра Великого, изъявшего археологические памятники (курганы) из предмета частной собственности и запретившего вывоз древностей за границу. Не далее как в нынешнем году краковский академик Оссовский[170] раскопал в Волынской губернии, на земле частного владельца курган с богатейшим содержанием (золотые монеты II в. до Р.Х., золотой венок, ожерелье, перстни и прочее), вывезенным за границу. Конечно, объединение научных археологических изысканий желательно, но оно возможно только на основании взаимного согласия между учёными Обществами и на правах полного их равенства. К этой цели и ведут Археологические съезды. Желал бы я знать, кто в Археологической комиссии будет распределять археологические и антропологические материалы по музеям. Говорят, что они будут распределяемы по воле Государя. Но это только ширма: никогда Государь не решится взять на себя этот труд, так как распределение сказанных материалов потребует громадного труда и специальных знаний, а у государя нет для этого дела ни времени, ни соответствующей подготовки. Следовательно, прикрываясь именем Государя, распределение древностей по музеям будет производить Археологическая комиссия. Основанием её распределния будет принцип, каким она руководствовалась до сих пор: золотые и вообще изящные вещи будут отбираться для Эрмитажа, а «каменный, глиняный, костяной, медный и железный хлам» будет переправляться в музеи Учёных обществ. Но так разбивать содержание древних могил – значит окончательно губить источники своей истории.
   Искренейше и глубоко преданный Вам —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 22–23 об.
   Автограф.
29
Д. Я. Самоквасов – А. П. Богданову
   18 октября 1888 г.
   Варшава – Москва.

   Высокоуважаемый Анатолий Петрович!

   Экскурсия в Радзиминский уезд, совпавшая со временем празднования двадцатипятилетия научной деятельности Вашей и Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, была причиной запоздалости настоящего моего приветствия. На этот раз юбилярами были Учёное общество и его председатель, по отношению к деятельности которых не может быть разногласия: каждый русский, дорожащий успехами науки в своём отечестве, должен был встретить день 15 октября с чувствами радости и благодарности. Действительно, Учёное общество, зародившееся только 25 лет тому назад, благодаря необыкновенной энергии и безграничной преданности интересам науки своих основателей, в течение 25 лет совершило великое дело: устроило ряд многоценных выставок; собрало богатые музеи; издало больше полусотни объёмистых томов научных материалов и исследований; сплотило личные научные силы, направило их на изучение естественноисторических условий жизни нашего отечества и подняло русскую науку на такую высоту, о которой и не мечтали русские учёные первой половины нашего столетия. Эта услуга отечеству уже теперь сознаётся многими, но плодотворные её размеры могут быть поняты и оценены вполне только в будущем. Да хранит же Бог силы Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии и его высокоуважаемого председателя; да не оскудеет и впредь их благотворная деятельность, направленная к организации научных сил России, собиранию и научной разработке естественноисторических условий жизни нашего отечества.
   За себя лично приношу глубокую благодарность высокоуважаемым юбилярам, встретившим первые шаги его пути, направленного к познанию могильных архивов нашей земли, с отеческим снисхождением, наставлением и ободрением, определившими и укрепившими направление моих трудов.
   Примите уверение в глубочайшем к Вам уважении и неизменной преданности —
   Д. Самоквасов.

   АРАН. Ф. 446. Оп. 2. Д. 581. Л. 24–25 об.
   Автограф.
30
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   Без даты.
   Москва – Варшава.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Председатель Вюртембергского Антропологического общества Трёкш обратился ко мне с вопросами о каменных бабах,[171] на которые я ответить не могу. Не будете ли Вы так добры, не сочтёте ли возможным прямо ему ответить, чем премного обязали бы меня. Я ему пишу, что, не будучи археологом, обратился с просьбой к Вам.
   Ваш – Анатолий Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 90.
   Писарская копия.
31
А. П. Богданов – Д. Я. Самоквасову
   29 ноября 1890 г.
   Москва – Варшава.

   Дорогой, сердечночтимый Дмитрий Яковлевич!

   Международный конгресс в 1892 г. в Москве по доисторической антропологии и археологии осуществляется, что изволите увидеть из посылаемых Вам, пока частным образом, подготовительных циркуляров. У Комитета есть для начала работы 5000 рублей, пожертвованных приятелем моим Кёлером. Предполагаются выставки: 1) зоологическая; 2) доисторическая; 3) географическая. Устроители Анучин, Зограф и Максаков. Конечно, Вы избраны в первом же заседании в члены Комитета и Вас положено самым сердечным образом просить о принятии звания уполномоченного по конгрессу, вместе с Павинским. Примите, дорогой товарищ, наше дело общерусское и трудное к сердцу. Помогите со свойственной Вам опытностью и энергией.
   Ваш – А. Богданов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 90–91.
   Писарская копия.
32
Московский архив министерства юстиции – Организационному комитету Международного конгресса доисторической археологии и антропологии в Москве
   26 июня 1892 г.
   Москва.

   В Организационный комитет
   Высочайше разрешённого Международного конгресса в Москве в 1892 г.

   Московский архив министерства юстиции, препровождая при сём 8 рублей и прося занести его в число участников Археологического и антропологического съезда, имеет честь уведомить, что депутатами от оного имеют быть на съезде: архивариус, действительный статский советник Василий Иванович Холмогоров,[172] живущий в здании Архива на Девичьем поле, и секретарь при управляющем, титулярный советник Александр Александрович Гоздаво-Голомбиевский,[173] живущий у Манежа в гостинице «Петергоф».
   Управляющий Архивом – Д. Самоквасов.
   Секретарь – А. Голомбиевский.
   Помощник секретаря – Ив. Беляев[174] (скрепил).
   Верно: секретарь А. Голомбиевский.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 640. Л. 2–2 об.
   Отпуск с рукописного оригинала.

Письмо Н. Г. Богословского[175] Д. Я. Самоквасову

   4 марта. [1882 г.?].
   Новгород – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   К сожалению моему, приходится мне Вам сообщить, что до сих пор из волостей никаких сведений о городищах не доставлено и нет надежды получить их.
   С истинным почтением имею честь быть Ваш покорнейший слуга —
   Богословский.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 93.
   Писарская копия.

Письма Н. Е. Бранденбурга[176] П. С. Уваровой и Д. Я. Самоквасову

1
Н. Е. Бранденбург – П. С. Уваровой
   2 ноября 1896 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивая государыня графиня Прасковья Сергеевна!

   Минувшим летом мне довелось посетить одну очень интересную в археологическом отношении местность, именно знаменитые Днепровские пороги. Здесь, на левой стороне Днепра, между порогами Званцем и пресловутым Ненасытищем, лежит на берегу имение г-на Миклашевского[177] – «Вороное», на землях которого разбросаны несколько групп курганов разной величины: есть совсем малые, но есть и до 2 ½ аршин вышиною. Довольно много мелких курганов разрыто несколько лет тому назад дочерью г-на Миклашевского (частью при содействии Д. Я. Самоквасова), и, сколько мне известно, в них были случаи открытия погребений с конями, причём находили также стремена и проч.
   Владелец имения крайне интересуется исследованием упоминаемых курганов и в бытность мою у него несколько раз просил обратить Ваше внимание на эту местность; даже последние слова его при прощании со мной были – «Пришлите, пожалуйста, к нам археолога», но всё, что я мог обещать ему, – это написать Вам, т. к. раскопка хотя бы двух, трёх курганов подобных размеров (как сказано, до 2 ½ аршин) не по моим средствам, а с Археологической комиссией дела иметь не желательно.[178]
   Курганы эти действительно представляют большой интерес, особенно по возможной связи своей с вопросом о национальности могил, заключающих в себе совместное погребение человека и лошади, горячо дебатировавшемся, как Вы помните, на минувшем [X] Археологическом съезде в Риге [1896 г.]. В курганах г-на Миклашевского были также случаи находки подобных могил; местность около Днепровских порогов занята была когда-то печенегами, и потому, быть может, упоминаемые курганы оставлены именно ими, или родственными половцами, а ввиду этого раскопки здесь приобретают большой интерес и были бы крайне желательны. Они, быть может, прибавят новых данных для решения спорного вопроса о Полянских могилах на Днепре, к которым некоторые учёные желают во что бы то ни стало приурочить упоминаемые погребения с конями в Киевской губернии. Вопрос, конечно, крайне любопытный, заслуживающий полного внимания, и необходимо примирить все стороны, чтобы приблизиться к его разрешению, как, например, в данном случае, когда представляется к тому возможность, путём раскопок на землях г-на Миклашевского.
   Но осуществить это возможно только при содействии Вашем и Московского Археологического общества, почему позвольте обратиться к Вашему ходатайству перед Обществом, не окажется ли возможности предпринять будущим летом хотя бы небольшое исследование нескольких курганов на землях г-на Миклашевского, ввиду их указанного значения, на что, я думаю, было бы достаточно рублей 300. Выбор лица для этого, конечно, будет зависеть от самого Общества, но я готов предложить и свои собственные услуги, если бы эти раскопки были поручены именно мне, тем более что я уже несколько лет произвожу исследование курганов того же типа в Киевской губернии и крайне интересуюсь окончательным разрешением вопроса об их национальности. Не откажите поставить меня в известность о последующем и примите уверение в глубоком моём уважении и преданности.
   Н. Бранденбург.
   P.S. Позвольте приобщить мой новый адрес в Петербурге: Гагаринская ул., д. 12, кв. 2 б.

   ЦИАМ. Ф. 454. Оп. 2. Д. 118. Л. 244–244 об.
   С визами адресата: «5 ноября 96 г.»;
   «Просить принять на себя и 300 руб.» [выдать].
2
Н. Е. Бранденбург – Д. Я. Самоквасову
   29 сентября 1898 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Димитрий Яковлевич!

   Позвольте обратиться к Вам со следующей просьбой. Имев возможность в течение последних лет собрать в нашем Историческом Артиллерийском музее довольно порядочную коллекцию образцов древнейшего вооружения путём производившихся мной курганных раскопок,[179] я предпринял осуществить давно задуманное мной издание «Материалов для истории вооружения в России в период домонгольский», в которое мне хотелось бы включить и все неизданные ещё находки по этой части в других собраниях.
   Одна из интереснейших находок, сюда относящихся, находится в Вашей коллекции и в Московском Историческом музее; именно предметы вооружения, найденные Вами в черниговских курганах (Чёрная могила и Гульбище), почему она необходимо должна войти в состав упомянутых изданий. К несчастью, оба шлема из упомянутых курганов находятся, как конечно Вам известно, в самом плачевном состоянии; оба лежат в кусках в Историческом музее, и рисунки с них сделать уже нельзя, в чём я лично убедился, осматривая их дважды – весной и недавно осенью, что крайне прискорбно, ввиду огромного интереса, ими представляемого для целей издания. У меня сохранилась маленькая фотография с этих находок, сделанная ещё во времена прошлого Археологического съезда в Киеве, таким образом, лет 25 тому назад, но фотография весьма неудовлетворительная, которой более чем трудно воспользоваться для издания, а между тем шлемы эти драгоценны в данном случае. Как тут быть? Позволяю себе обратиться к Вам, не поможете ли как-нибудь; не существует ли у Вас рисунков или лучших фотографий с упоминаемых находок из Гульбища и Чёрной могилы и если да, то не позволите ли Вы мне ими воспользоваться. Теперь это единственная надежда, за осуществление которой я бы был Вам крайне признателен. Будьте добры, известите меня, исполнима ли моя просьба, как помочь горю, если других рисунков не существует. Хотел лично повидаться с Вами в сентябре, проездом через Москву, но, к сожалению, не успел, да и крепко нездоровилось, – очень простудился на раскопках осенью. С нетерпением буду ожидать Вашего ответа и остаюсь душевно преданный и готовый к услугам Вашим —
   Н. Бранденбург.
   СПб. Галерная ул., д. 12, кв. 25.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 94–95.
   Писарская копия.
3
Н. Е. Бранденбург – Д. Я. Самоквасову
   28 октября 1898 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Димитрий Яковлевич!

   За разными делами не собрался я до сих пор поблагодарить Вас за сведения, доставленные Вами о предметах вооружения из Чёрной могилы и Гульбища, в последнем письме Вашем, из которого вместе с тем узнал, что предметы эти ныне приведены в порядок и, следовательно, ими возможно будет воспользоваться для моего издания.
   К сожалению, мне не придётся быть в Москве ранее будущего лета, чтобы ещё раз осмотреть эти высокоинтереснейшие вещи в подробности и порешить, как сделать с них рисунки, а также не удастся и повидаться с Вами ранее, почему уйдёт много времени. Кроме того, в виду реставрации шлемов из кусков, фотографические снимки с тех же шлемов приобретают ещё более важное документальное значение, как сделанные ещё до разрушения оригиналов, почему всё это, вместе взятое, может служить извинением моей новой просьбы – разрешить мне ознакомиться и воспользоваться имеющимися у Вас фотографиями раскопок Чёрной могилы и Гульбища. Мне бы крайне хотелось получить с них копии теперь же, конечно, в том случае, если бы я мог рассчитывать на Ваше содействие и любезное разрешение ими воспользоваться, но как сделать это? Самое удобное, конечно, было бы, если бы эти фотографии получить хоть на короткое время сюда в Петербург, чтобы рассмотреть их и [решить,] с которых нужно то снять копии; но не знаю, в какой степени могу я рассчитывать на Ваше ко мне доверие, чтобы просить о высылке Ваших оригиналов на моё имя под полную мою ответственность; могу только сказать, что я бы их не выпустил даже из своих рук и снимки велел бы делать в своём присутствии, не оставляя их фотографу, а затем сейчас же выслал бы оригиналы обратно.
   Другой способ – это снять копии в Москве; [но] это значит отягощать Вас лично, если не расходами (которые я, конечно, беру на себя), то лишними хлопотами. Тем не менее если бы Вы сочли невозможным выслать Ваши фотографии сюда, то другого средства нет, как бить Вам челом о снятии копий в Москве, о чём низко и кланяюсь. Мне, конечно, важны те Ваши фотографии, на которых помещены самые находки, напр.[имер], снимок с могилы Гульбище, в котором, как Вы писали, хорошо видны шлем, меч, щит и проч.[ее], а таковых ведь у Вас один или два, не более. Кроме того, желательно бы получить и самые стёкла, т. е. негативы, которыми можно было бы воспользоваться для будущего издания, а фотографии не в уменьшенном виде. Итак, многоуважаемый Димитрий Яковлевич, приношу Вам самую горячую просьбу не отказать в Вашей любезной помощи и благосклонном содействии. Будьте добры, сообщите, какие именно снимки имеются у Вас; разрешаете ли Вы вообще воспользоваться этими материалами для издания и в случае Вашего согласия – каким способом можно осуществить мои неумеренные желания. Вы сами хорошо знаете, какую научную ценность представляют Ваши раскопки, и потому уповаю, что не осудите меня за надоедливость. Что касается расходов, то, вер.[оятно], они не будут особенно велики и, д.[олжно] б.[ыть], Вы даже можете определить их, чтобы я мог выслать, что понадобится, если Вы не решитесь доверить мне фотографии на несколько дней для снятия копий здесь в Петербурге.
   Буду поджидать Вашего ответа и остаюсь душевно преданный и готовый к услугам Вашим —
   Н. Бранденбург.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 96–98.
   Писарская копия.
4
Н. Е. Бранденбург – Д. Я. Самоквасову
   21 ноября 1898 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Димитрий Яковлевич!

   Вчера получил я Вашу посылку с фотографиями и приношу глубочайшую мою признательность за великую любезность исполнения моей просьбы, а так как Вы этими снимками, конечно, дорожите, то считаю нужным Вас и уведомить, что посылка дошла в полной целости. До известной степени полезной оказывается, как Вы и сами писали, лишь одна из фотографий (именно с вещами), тем более что на ней можно немного рассмотреть и бронзовые щиты, почему я с неё сниму копию, как только представится возможность (у нас совсем темно с утра до вечера, вот уже несколько дней, так что в полдень едва можно прочесть газету) и немедленно вышлю все фотографии обратно.
   Не сохранилось ли у Вас каких-либо личных впечатлений относительно щита; быть может, что-нибудь можно было ещё заметить, когда он находился in situ;[180] пока я знаю только, что он, по-видимому, был круглый, но, может быть, были ещё какие-либо следы, например, дерева или украшений при нём же? Не было ли что-нибудь заметно относительно его конструкции, величины и прочего? Всякое указание в этом отношении крайне интересно и только одному Вам известно. Не могла ли сохраниться лишь центральная основа щита, т. е. не был ли последний формы? Со шлемов, конечно, придётся снять новые рисунки, так как на фотографиях они едва ли выйдут отчётливо, но ещё не знаю, как это устроить.
   Ещё раз кланяюсь в пояс.
   Преданный Вам и готовый к услугам —
   Н. Бранденбург.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 100.
   Писарская копия.
5
Н. Е. Бранденбург – Д. Я. Самоквасову
   18 декабря 1898 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Димитрий Яковлевич!

   С величайшей признательностью возвращаю вместе с сим (отдельной посылкой) три Ваших фотографии, с которых мной сняты копии, а также приношу Вам глубочайшую благодарность за доставку изданий Архива министерства юстиции, недавно мной полученных.
   Рисунки черниговских шлемов у Прохорова[181] неудовлетворительны и, по-видимому, срисованы не с натуры, а с той же давней маленькой фотографии, снятой в 1870-х годах; во всяком случае, на них нельзя видеть никаких подробностей (например, не имеется ли по краям шлемов следов дырочек от бывшей кольчужной сетки, нет ли следов бывшей личины и прочее?), почему придётся сделать рисунки новые, по личном подробном осмотре шлемов на месте будущей весной. Надеюсь, что Вы к тому времени вернётесь из-за границы[182] и я буду иметь возможность увидеться с Вами.
   Душевно преданный и уважающий —
   Н. Бранденбург.
   P.S. Не откажите черкнуть два словечка о получении фотографий, чтобы я был спокоен относительно их благополучного возвращения.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 101.
   Писарская копия.

Письма Д. Я. Самоквасова А. Ф. Бычкову[183]

1
   30 января 1877 г.
   Варшава – Санкт-Петербург.

   Милостивый государь Афанасий Фёдорович!

   Только вчера окончил и послал Вам доклад о результатах моих раскопок, который, по собственному усмотрению, можете сократить или дополнить из приложенных к докладу статей. Сделайте милость, – напишите два слова о ходе дела по изысканию средств для издания моей коллекции древностей. Великое спасибо Вам, что приняли участие в этом деле.[184]
   Глубочайше почитающий Вас и искренне преданный —
   Д. Самоквасов.
   Адрес мой: Варшава, Университет, Димитрию Яковлевичу Самоквасову.

   Отдел рукописей РНБ. Ф. 120. Оп. 1. Д. 1219. Л. 1.
   Рукописный оригинал
2
   Без даты [февраль (?) 1877 г.]
   Варшава – Санкт-Петербург.

   Милостивый государь Афанасий Фёдорович!

   Сердечно и глубоко благодарю Вас за тёплое участие, принятое Вами в деле изданий найденных мной курганных материалов. Я вполне уверен, что издание моих находок обратит внимание нашего учёного общества на богатый отдел памятников древнейшего периода нашей истории, до новейшего времени остававшийся нетронутым учёной критикой. На днях я получил извещение об избрании меня действительным членом Императорского Русского Археологического общества; позвольте покорнейше просить Вас передать Обществу мою глубокую признательность и обещание содействовать осуществлению цели Общества всеми зависящими от меня средствами.
   Относительно киевского подземного города, о котором спрашиваете в последнем письме, я не могу сообщить никаких положительных сведений. Знаю только, что сообщениям г-на Кибальчича[185] нельзя доверяться.
   Через два месяца я буду в Киеве, со специальной целью проверить тамошние археологические находки за последние два года, осмотрю открытые там пещеры и орудия, в них найденные, и тогда отвечу на Ваш вопрос о киевском подземном городе.
   Прилагаю все мои статьи, напечатанные в №№ 68 и 75 [черниговской] газеты «Голос» и направленные к сохранению и систематическому учёному исследованию древних земляных насыпей.
   Искреннейше и глубоко преданный Вам —
   Д. Самоквасов.

   Отдел рукописей РНБ. Ф. 120. Оп. 1. Д. 1219. Л. 2–3.
   Рукописный оригинал..
3
   Без даты [20-е числа марта 1877 г.?]
   Варшава – Санкт-Петербург.

   Милостивый государь Афанасий Фёдорович!

   Дорогое для меня участие Ваше, выраженное в письме от 24-го марта 1877 г., даёт мне смелость снова беспокоить Вас покорнейшей просьбой докончить доброе дело, начатое два года тому назад. В прошедшем и в нынешнем году мне снова удалось найти много важных фактов для разъяснения истории нашего Приднепровья от глубочайшей древности до времени христианства. В это время, сверх повторения известных уже Вам фактов, найдены мной каменные орудия вместе с расколотыми человеком костями мамонта (в Новгород-Северском и Конотопском уездах); множество кремнёвых изделий и узорчатых обломков древнейшей глиняной посуды (на песчаных холмах побережий Десны и Днепра); городище, заключающее в себе много кремнёвых, костяных, глиняных и бронзовых изделий и ни одного предмета из железа (в Новгород-Северском уезде); курганы с могилами, содержащие в себе золотые и бронзовые вещи, подобные таким же вещам керческих и таманских курганов; каменный фундамент древнейшего христианского храма в Чернигове, на месте «Княжого двора» удельной эпохи, давно уже забытого народным преданием, покрытого толстым слоем земли, заросшего деревьями, в подземных усыпальницах которого открыты христианские покойники, украшенные вещами, сходными с вещами несомненно языческими, добытыми из курганов с покойниками сожжёнными; серебряные слитки – древние гривны пяти типов, неизвестных до настоящего времени; и т. п. Все эти факты совершенно новые и чрезвычайно важные для нашей истории; но мне не хочется публиковать их в отдельности, с той целью, чтобы в одном издании сгруппировать все факты, добытые моими раскопками с 1869 года по настоящее время. Будучи сгруппированы в одном издании, снабжённые рисунками, эти факты получат такое значение, какого они не могут иметь в разрозненном виде, в отдельных журнальных статьях, лишённых рисунков. План этого издания мной уже обдуман и недостаёт только того, что заставляет меня теперь беспокоить Вас.
   В сказанном письме Вы писали мне, что Русское Археологическое общество в общем собрании решило обратиться к Великому князю Константину Николаевичу[186] с ходатайством изыскать средства для издания в свет наиболее важных вещей, добытых моими раскопками; что Общество просило три тысячи рублей на это издание; наконец, что в министерстве финансов заявили о полнейшей готовности назначить на сказанное издание три тысячи рублей, но не ранее окончания неопределённого политического положения того времени.[187] Теперь наше политическое положение вошло в обыкновенную колею, а потому позволяю себе покорнейше просить Вас о возобновлении сказанного хадатайства и доведения его до желанного конца. Окажите ещё раз незабвенную услугу русской истории и археологии и помогите мне окончить дело, которому я предан всей душой. Если бы я имел какую-нибудь возможность начать издание моей коллекции древностей, то давно уже приступил бы к этому изданию; но моих средств едва хватает на летние раскопки, для которых в остальную часть года я не могу делать никаких затрат. Между тем тяжело думать, что и результаты моих раскопок могут со временм погибнуть точно так же, как погибло уже много частных коллекций, неизданных и неописанных.
   В ожидании от Вас благосклонного ответа, остаюсь глубокопреданный Ваш почитатель —
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] На днях вышлю Вам пять таблиц с фотографическим изображением 165 кремнёвых орудий, найденных мной на берегах Вислы, Десны и Днепра, и две не совсем удачные фотографии развалин древнего храма в Чернигове, снятые после раскопок.
   Сейчас получил письмо от Плоцкого губернатора, с извещением об открытии под Плоцком каменной гробницы глубокой древности; через два часа выезжаю из Варшавы для осмотра сказанной находки, и, если найду ее интересной, то по возвращении опишу ее Вам.

   Отдел рукописей РНБ. Ф. 120. Оп. 1. Д. 1219. Л. 4–6 об.
   Рукописный оригинал.

Письмо П. П. Величковского[188] Д. Я. Самоквасову

   6 июля 1883 г.
   г. Моршанск – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Если у Вас цела группа, снятая в Петербурге в одной из фотографий после [спектакля] любительского театра, устроенного Яковлевыми, где Вы и я играли, и если Вы посмотрите на неё, то рядом стоящий налево от Вас и есть пишущий эти строки.
   Предисловие это сделано в видах того, что я, значит, несколько знаком с Вами лично и, следовательно, так сказать, имею право писать к Вам. Кроме личного знакомства, когда Вы ещё были студентом, я Вас знаю и из газет, как археолога. По поводу собирания археологических древностей и раскопки их Вами и поведу речь в настоящем письме.
   Хотя я следователь в Моршанском уезде [Тамбовской губернии], но по делам мне приходится ездить по Козловскому уезду, где на несколько десятков вёрст тянется земляной вал старинный, устроенный по рассказам ямщиков и местного населения в защиту от набегов татар; по народному поверию в этом-то валу скрыты громадные клады, которые очень часто попадаются крестьянам близлежащих сёл и деревень, и не один крестьянин находил старинные монеты и вещи (драгоценные для Вас как археолога и ничего не значащие для крестьянина, нашедшего их). При личных расспросах моих мне говорили, что и теперь ещё скрыты в том валу богатства, которые находят случайно, если земля обвалится или станут нарочно рыть землю.
   Более подробные сведения Вы получите от козловского уездного исправника.
   В Моршанском уезде подобного земляного вала, как в Козловском уезде, нет, а есть курган в моём участке в 24 верстах от Моршанска по большой тамбовской дороге около села Святого, в ¼ версты от большой дороги, но что это за курган, я добиться не мог; форма его такова: представьте себе кучу навезённого сухого песку, которая расплылась, но только громадных размеров, и вот наружный вид этого кургана.
   Путешествие до Козлова всё по железной дороге от самой Варшавы; если же Вы заинтересуетесь моршанским курганом, то запаситесь через исправника козловского билетом для получения за прогоны земских лошадей; Вы из Козловского уезда можете проехать в Моршанский уезд, что будет не более 50 вёрст, направляясь из Козловского уезда на село Сосновку Моршанского уезда, а оттуда в село Русское; от Русского села Святое, где курган в 1 ½ верстах. Если бы Вам пришлось запросить меня о чём-нибудь, то прилагаю свой адрес.
   Готовый к услугам —
   П. Величковский.
   Адрес мой: в Моршанске (Тамбовской губ.) Павлу Порфирьевичу Величковскому, судебному следователю.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 31–32.
   Писарская копия.

Письмо С. И. Веребрюсова[189] Д. Я. Самоквасову

   9 октября 1879 г.
   Керчь – Варшава.

   Достойнейший и любезнейший Дмитрий Яковлевич!

   Несколько дней, проведённых нами вместе на земле древней Фанагории, земле меотов, скифов, аспургов etc., доставили мне редкое удовольствие узнать в Вашей особе добрейшего истинно русского человека и пользоваться Вашей дельной и умной беседой.
   Теперь раскопки наши окончены (14 сент.[ября]) на текущий год и, мне кажется, нелишним будет сообщить Вам о результатах наших работ, усилий и ожиданий. Возвращаясь в Керчь, я всё собирался писать к Вам, но в хлопотах не успевал. Как помните, работы близ станции Сенной были уже в ходу, когда мы вместе прибыли (13 августа) в Казённый дом. После отъезда Вашего мы продолжили раскопки до 13 сентября, вскрыли три малых и три больших кургана, – все оказались опустошёнными, досталась нам добыча самая скудная. Облюбованный Вами курганчик оказался тоже пустым. На глубине до 1 ½ саж.[ен] встретили мы в центре пережжённые кости, золу и уголь, а из вещей ничего и ничего. Одновременно я продолжил расследование в кургане Тизенгаузена,[190] сделал в нём несколько раскопок, несколько минных галерей, преследуя стёски строительного камня, нашёл две земляных гробницы на восточной стороне с незначительным содержанием: два-три золотых листочка, да монетка медная; впрочем, монета Левкона;[191] наконец, принялся испытывать свободные промежутки между раскопками в полах [кургана] посредством буровых скважин и, вообразите… Но позвольте пока остановить полёт Вашего воображения… Припомните ту замечательную каменную гробницу с преддверием, которую Вы срисовали в свою книжечку и измерили; представьте себе, что всего в одной сажени слево от входа в этот склеп мне удалось в сентябре сперва нащупать буром, а потом открыть каменную гробницу, сделанную не сводом, а сложенную из известковых плит (4 вершка толщиной) в виде ящика, 11 четв.[ертей] аршин длиной и до 5 четв.[ертей] шириной; прикрытую сверху двумя широкими плитами: она оказалась уцелевшей, а в ней нашли замечательные в археологическом отношении и драгоценные украшения похороненной здесь древней эллинской барыни и, кроме того, разные вещи, т.[ак] ск.[азать] домашнего обихода. Внутренность от длинного ряда веков наполнилась землей, проникавшей с влагой в щели. Порядок, в котором происходило расследование всего содержимого внутри гробницы, завлёк бы меня в длинные разглагольствования. Я ограничусь кратким перечислением найденных вещей – в конце письма.
   Как только прошёл слух о находке, со всей окрестности, от Тамани до Темрюка, пустились визитаторы… 14 сентября мы возвратились домой, выставили вещи пока в витрине под стеклом; множество посетителей, местных и приезжих, до сих пор осаждают музей. Но вещи на днях будут отправлены в Питер-град. В № 214 «Одесского вестника» некто Керчанка, не рассмотрев хорошо и не справясь, откуда и как, тиснула неверное и бестолковое описание находок – надо будет исправить… Легко можете представить себе, как находки эти меня обрадовали: такая добыча едва ли не в 10 лет один раз попадает в руки. По этому поводу я и пишу к Вам при искреннем желании моём поддерживать хоть перепиской наше знакомство, а, может быть, и свидимся когда в Крыму…
   Напишите же и мне, как Вы возвратились к месту, как поживаете, довольны ли покупками [древностей] в Керчи, чего бы ещё Вы «забожали»? Не скрою, впрочем, от Вас моей покорнейшей просьбы: если удостоите меня ответом, пришлите мне на память крохотный французский календарь Mattieu de Drome[192] на текущий и будущий годы – в книжных лавках прелестной Варшавы всегда найдутся эти и подобные книжки – меня приучил сын мой получать их, когда служил на обсерватории. Взамен я постараюсь попридержать для Вас что-нибудь новое…[193] Но, главное, не забывайте душевно преданного Вам и покорнейшего слугу С. Веребрюсова, Керчь.
   P.S. Вещи, найденные в гробнице 6 сентября 1879 г. близ станции Сенной на Таманском полуострове:
   Золотой головной убор (диадема) в виде обруча из трёх частей, соединённых шалнерами; средняя часть представляет символический узел в виде сходящихся двух дуг, выложенный тёмным гранатом в золотой филигранной оправе. В центре узла, en face,[194] орёл с распростёртыми крыльями, в лапах держит Амура… Внизу обруча свешиваются 6 кисточек, из груглых гранат на золотых привесочках. Весу всего 60 зол.[отников].
   2. Пара золотых серёг: кружки, выложенные цветочками (стокцина [?]) с зелёной и голубой финифтью; подвески – амурчики, держащие в одной руке флакон, в другой чашечку.
   3. Золотое дутое шейное кольцо с львиными головками.
   4. Золотой медальон с вытиснутым поясным изображением Афродиты с Эротом (ребёнком) на левом плече, окружён.[ным] эмалевым бордюром.
   5. Золотая булавка, в виде заострённой книзу колонки ион.[ического] ордера с привеской, зол.[отой] кружок, выложенный мозаикой, и кисточки с кашинными бусами.
   6. Золотая цепочка с бараньими головками на концах.
   7. Ожерелье из гранатовых и золотых бус в филигранной золотой оправе, с двумя головками диких коз (зол.[олотых]).
   8. Золотое ожерелье из плетёных цепочек, примкнутых к фермуару из изумруда, гранат и львиных головок по бокам.
   9. Монисто из сердоликов и золотых бус.
   10. Бусы из халцедона и горного хрусталя.
   11. Крупный бисер из пасты, с разными амулетами: рука, сложенная в виде фиги, голубок, головки негра etc.
   12. Два тонких золотых браслета в виде свивающейся змеи.
   13. Три золотых перстня – один имеет щиток, выложенный мозаикой, другой с небольшим гранатом, оправленный золотыми арабесками.
   14. Четыре золотых бляхи от кушака.
   15. Серебряный сосуд, в виде чашки со сферическим дном, крышкой и ручкой.
   16. Серебряный подсвечник.
   17. Серебряная круглая коробочка с выпуклой крышкой.
   18. То же с остроконечной крышечкой.
   19. Серебряная солонка.
   20. Серебряное веретено.
   21. Серебряная ложка жертвенная.
   22. Бронзовое зеркало.
   Сверх того: глиняные вещи – ваза из серой глины с арабесками на нижней половине. Простое круглое блюдо. Блюда поменьше под чёрным лаком. Разбитая простая глиняная чашка, сшитая свинцом (оловом). Три длинных флакона.
   Подобное описание будет помещено в Отчёте [ИАК] года через два-три!!

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 145–146, 141–143.
   Писарская копия.

Переписка А. Н. Верёвкина[195] и Д. Я. Самоквасова

1
А. Н. Верёвкин – Д. Я. Самоквасову
   31 мая 1910 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Государю императору в 10 день сего марта благоугодно было Высочайше повелеть образовать при министерстве юстиции Особое совещание для выяснения вопроса о русском государственном национальном цвете.
   В исполнение таковой монаршей воли господин министр юстиции образовал под моим председательством Особое совещание, которое, приступив в заседании 24 сего мая к выполнению возложенной на него Высочайшей волею задачи, признало необходимым, в видах полного и всестороннего выяснения обсуждаемого вопроса, иметь в своём распоряжении, в числе прочих материалов, труды образованной под председательством герольдмейстера Колычева в царствование Императора Петра I по поводу разработки государственного герба, комиссии, окончившей свои занятия в царствование Петра II. Материалы эти, по указанию некоторых членов Совещания, находятся в Московском архиве министерства юстиции. Сообщая о сём, долгом считаю обратиться к Вашему превосходительству с покорнейшей просьбой не отказать в препровождении мне, в самом непродолжительном времени, помянутых материалов, если таковые имеются во вверенном Вашему превосходительству Московском архиве, а также и всех тех [документальных материалов МАМЮ], которые могут иметь значение для разрешения поставленной совещанию задачи.
   Примите, милостивый государь, уверение в глубоком моём уважении и искренней преданности.
   Верёвкин.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 787. Л. 1–1 об.
   Писарская копия оригинала на бланке
   «Председатель Высочайше учреждённого при министерстве юстиции Особого совещания для выяснения вопроса о русских государственных
   национальных цветах» № 203 с пометами адресата:
   «К немедленному исполнению по I отделению. 2 мая 1910 г.»;[196]
   «Подлинник [письма] находится в деле I Отделения Архива».[197]
2
Д. Я. Самоквасов – А. Н. Верёвкину
   25 июня 1910 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   Милостивый государь Александр Николаевич!

   По письму Вашего превосходительства от 31 мая текущего года, при помощи моих сослуживцев по Архиву, я произвёл изыскания по вопросу о государственных цветах древней России,[198] преимущественного в документах Московского архива министерства юстиции. Результаты излагаю в препровождаемой докладной записке на Ваше имя[199] с приложением в подлинниках и транскрипциях новым письмом древних актов, на которых основаны мои выводы.
   Моё изыскание о государственных цветах древней России будет напечатано и выслано Вашему превосходительству в количестве 25 экземпляров.
   Примите уверение в глубоком уважении и полной преданности.
   [P.S.] Древние русские государственные цвета можно было бы представить наглядно, посредством дополнения моей «Докладной записки» цветными рисунками образцов древних русских государственных печатей, знамен и гербов; но таковое издание требует времени и большого расхода – не менее двух тысяч рублей.
   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 787. Л. 3.
   Отпуск с рукописного оригинала
   на бланке МАМЮ.
3
Н. Н. Ардашёв[200] – А. Н. Верёвкину
   23 июля 1910 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   Его превосходительству господину товарищу министра юстиции,
   тайному советнику и кавалеру Александру Николаевичу Верёвкину.

   По поручению управляющего Архивом Д. Я. Самоквасова, находящегося в отпуске, Московский архив министерства юстиции имеет честь представить Вашему превосходительству 25 оттисков труда Д. Я. Самоквасова «К вопросу о государственных цветах древней России».
   И.о. управляющего Архивом Н. Ардашёв;
   За старшего делопроизводителя скрепил Г. Лукьянов.[201]

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 787. Л. 4.
   Отпуск с рукописного оригинала
   на бланке МАМЮ № 253.
4
А. Н. Верёвкин – Д. Я. Самоквасову
   Санкт-Петербург – Москва.
   5 мая 1911 г.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   В распоряжение Высочайше утверждённой под моим председательством Особого совещания для выяснения вопроса о русских государственных национальных цветах Вашим превосходительством любезно было представлено 25 экземпляров Вашего труда «К вопросу о государственных цветах древней России».
   Ныне всё означенное количество экземпляров, по распределении их между членами Особого совещания, и присоединённые к делам, разошлись, и Особое совещание не располагает свободными экземплярами. Между тем ввиду того интереса и значения, которые представляет труд Вашего превосходительства, ощущается необходимость, при дальнейших работах Совещания, иметь ещё некоторое количество экземпляров Вашей записки.
   Вследствие сего долгом считаю обратиться к Вашему превосходительству с покорнейшей просьбой не отказать в доставлении для особого совещания пяти экземпляров труда Вашего «К вопросу о государственных цветах древней России».
   Примите, милостивый государь, уверение в совершенном моём уважении и истинной преданности. А. Верёвкин.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 116–116 об.
   Рукописный оригинал на бланке:
   «Председатель Высочайше учреждённого при министерстве юстиции Особого совещания для выяснения вопроса о русских государственных
   национальных цветах» № 234; с пометой адресата: «Выслать 10 экз.
   За управляющего Архивом С. Соколов.[202]10 мая 1911 г.».
5
Д. Я. Самоквасов – А. Н. Верёвкину
   Без даты [май 1911 г.]
   Москва – Санкт-Петербург.

   Его превосходительству А. Н. Верёвкину.

   Милостивый государь Александр Николаевич!

   Согласно Вашему желанию, выраженному в письме от 5 сего мая, имею честь препроводить при сём в распоряжение Вашего превосходительства 10 экземпляров брошюры «К вопросу о государственных цветах древней России».
   Примите, милостивый государь, уверение в совершенном моем уважении и истинной преданности. Д. Самоквасов.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 116–116 об.
   Рукописный оригинал на бланке МАМЮ.

Письма Ф.[Ф.Ф.] Вержбовского[203] Д. Я. Самоквасову

1
   22 июня 1897 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Согласно приказанию господина министра юстиции, я составил докладную записку о некоторых книгах коронной метрики, находящихся во вверенном Вам архиве, и указал те мотивы, которые заставляют меня ходатайствовать о передаче их в Варшавский архив. Эту записку я представил по начальству, и ходатайство моё или просьба выслана в Министерство юстиции 12 сего июня г-м старшим председателем Варшавской судебной палаты. Думаю, что дело уже в Ваших руках, поэтому спешу обратиться к Вам с покорнейшей просьбой, чтобы оно, согласно Вашему обещанию, которое Вы изволили дать мне устно, было решено быстро. В настоящее время, когда всё ближе срок уничтожения пропинации,[204] меня постоянно беспокоят разные лица о выдаче таких документов или привилегий городам и местечкам, которые можно было бы найти только в испрашиваемых мной книгах канцелярии или коронной метрики.
   Я сижу ещё в Варшаве, потому что переношу часть архива (прусские дела) из Медовой улицы в главное здание, что на Крашинской площади.
   Занят тоже составлением библиографического указателя к нашим «Университетским известиям» и как раз сегодня я переписывал перечень помещённых в них Ваших трудов.
   Пользуясь случаем, покорнейше прошу Вас принять уверение в совершенном почтении и преданности.
   Готовый к услугам Вашим —
   О. Верзсбовский.
   [P.S.] Выписка [И.Я. Стеллецкого] из докладной записки г-на Верзсбовского [, приложенной к письму].
   Принимая во внимание:
   1) что однородные по характеру и содержанию материалы должны быть соединены в одном архиве;
   2) что в Варшавском архиве в 1827 и 1839 гг. были переданы дальнейшие томы метрики, с 410 по 446 включительно;
   3) что указанные выше под №№ 1–42 томы никогда не принадлежали к Литовской метрике;
   4) что они составляют продолжение и окончание хранящихся в Варшавском главном архиве целой серии [документов] коронной метрики;
   5) что Варшавский архив, не имея этих томов, не в состоянии: а) выдавать копий документов, зачастую нужных правительственным учреждениям здешнего края и б) не может проверять подлинность документов, представляемых в архив посторонними лицами или учреждениями;
   6) что указанные под №№ 1–42 томы метрики находятся в тесной связи с прочими группами судебно-нотариальных дел, хранящихся в Варшавском Главном архиве, т. к. весьма часто акты или документы, касающиеся одного и того же дела или имения, заявлялись или перед книгами градскими, или земскими, либо перед книгами коронной метрики;
   7) что книга, упомянутая под № 43, имеет весьма важное значение для оценки подлинности разных документов, выдаваемых из коронной канцелярии; а так как вопросы о толковании и подлинности актов часто рассматриваются Варшавским архивом, то последний не должен быть лишён столь важного пособия и материала;
   8) что книга, указанная под № 44, относится к нынешней Седлецкой губернии, касающиеся же её все градские и земские акты хранятся в [Варшавском] Главном архиве;
   9) что книг, означенные под № 45 и 46, недостаёт в разных протоколах и декретах реляционного и задворного суда, которые целиком хранятся в [Варшавском] Главном архиве;
   10) что все вышеуказанные под №№ 1–46 книги не имеют никакого практического значения для МАМЮ,
   принимая всё это во внимание, было бы весьма полезным и целесообразным передать все вышеуказанные книги из Московского Центрального архива министерства юстиции в Варшавский главный архив древних актов.
   Начальник Варшавского Главного архива О. Верзсбовский.
   [P.] P.S. Может быть, пожелаете переслать Вам все эти бумаги или копии с них?
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 144, 139–140.
   Писарская копия.
2
   3 апреля 1910 г.
   Варшава – Москва.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Вам, вероятно, небезызвестен проект штатов Сенатского, Вашего и моего архивов, внесённый министром юстиции в Государственную думу. Этот проект имеет одну слабую сторону. «Содержание» распадается на три группы: жалование, столовые и квартирные, причём «жалование» чересчур непропорционально [остальному] содержанию, поэтому и пенсия чиновников, оставивших службу за выслугой лет или по болезни, будет мала. Люди, поступившие на службу в архив, специализируются; для архива нежелательно, чтобы они оставляли службу, но они особых видов на карьеру и хорошее обеспечение не имеют; пусть бы они взамен этого пользовались высшей пенсией. Поэтому, по моему мнению, было бы желательно, чтобы числа в графе «жалование» были увеличены, и пропорционально с этим понижены числа в графах «столовые» и «квартирные».
   Полагаю, что Вы не имели бы ничего против указанной поправки и, что, зная много и членов думской комиссии, которая будет рассматривать проект, и самого председателя Государственной думы,[205] Вы могли бы с успехом ходатайствовать о том, чтобы сказанная поправка могла быть осуществлена.
   Я был бы Вам весьма обязан, если бы Вы были любезны сообщить мне Ваше мнение относительно затронутого выше вопроса и были бы склонны заботами об этой поправке приобрести благодарность тех, коим она выйдет на пользу на старости лет.[206]
   Примите уверение в совершенном почтении и преданности —
   О. Верзсбовский.
   Варшава, Главный архив, Долгея, 24.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 33–34.
   Писарская копия.

Письма П. А. Висковатова[207] Д. Я. Самоквасову

1
   17 августа 1881 г.
   Железноводск.

   Вчера заехал к Вам в колонию и очень сожалел, что не застал. Как бы повидать Вас? 20-го еду в Пятигорск и затем в Кисловодск. Не застану ли Вас? Я тоже еду в Тифлис на конгресс,[208] посланный Дерптским университетом. Здесь я со специальной целью собрания материалов для биографии Лермонтова.
   О раскопках Ваших говорил мне Якобсон, и Вы поймёте, почему так хочется повидать Вас, хотя я полагаю, что результаты Ваших трудов найду в Тифлисе. Надеюсь, что Вы ответите парой слов. В Пятигорске дом Ак. Павл. Шан-Гирея[209] для передачи профессору Пав. Алекс. Висковатову. 21-го числа я буду там. 20-го, проезжая через Карс, заеду узнать, не прибыли ли Вы.
   С искренним уважением —
   Пав. Висковатов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 37.
   Писарская копия.
2
   11 февраля 1884 г.
   Дерпт – Варшава.

   Дорогой и уважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Приближается время, когда у нас заговорят в университете о командировке на [VI Археологический] съезд [ИМАО] в Одессу. Я предполагаю ехать на Кавказские Минеральные воды. Вспомнил Вас и желал бы опять вместе поработать. Вы хотели опять ехать порыться на Кавказе.[210] Ну, так не хотите ли взять меня в помощники? Веселее будет. Пожалуйста, пишите не откладывая. Жду с нетерпением, потому что надо выйти с представлением в Совет. Что Вы, что жена Ваша?
   Жму Вашу руку.
   Ваш Пав. Висковатов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 37.
   Писарская копия.

Письмо Н. А. Гамалеи[211] Д. Я. Самоквасову

   Без даты.
   г. Стародуб Черниговской губ. – Москва

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Случайно были найдены вещи при распашке кургана, которые Вам посылаю, так как владелец земли просит меня узнать, достойны ли они внимания, и имеют ли какую-нибудь ценность. Я обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой не отказать в этом, и не найдёте ли возможность выхлопотать разрешение на раскопку курганов, так как многие лица заинтересовались этим и будут согласны посылать найденное.
   Посылаемые вещи владелец просит возвратить.
   Присланные Вами книги Ивану Яковлевичу Быкову мы читали с большим удовольствием. Не найдёте ли Вы нужным указать нам источники для ознакомления с этим делом.
   Примите уверение в истинном почтении и глубоком уважении.
   Покорный слуга Ваш —
   Н. Гамалея.
   Адрес: Стародуб Черниговской губ. Николаю Александровичу Гамалея.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 25. Л. 32.
   Писарская копия.

Письмо С. А. Гатцука[212] Д. Я. Самоквасову

   22 декабря 1908 г.
   г. Мглин Черниговской губ. – Москва

   Глубокопочитаемый Дмитрий Яковлевич!

   Позволяю себе поздравить Вас с праздником Рождества Христова и наступающим Новым годом. Дай Бог Вам здоровья на много-много лет для блага археологии!
   Скифских курганов на Урале не оказалось, по крайней мере, от Перми до Челябинска. В Челябинском уезде найдено много могильников литовского типа, но большинство их распахано. Погребения все – в грунтовых могилах, вершины насыпей уничтожены. Погребения носят характер кочевников; под большим курганом погребались по 3–4 человека с лошадьми и ритуальными сосудами, иногда горшками, иногда четырёхугольными блюдами-тарелками. В одном из курганов мной, среди костяных наконечников копий, стрел и гарпунов, найден медный или, может быть, бронзовый наконечник стрелы скифо-сарматского типа. Этот наконечник я не послал в Петербург, а оставил у себя, чтобы передать Вам при проезде через Москву, или вышлю, если буду ехать вблизи неё.
   Знаменитые Шарташские Каменные палатки, о которых много говорят на Урале и приписывают сооружением, одни – скифов, другие – обров, оказываются не более, не менее, как игрой природы, т. е. обязаны естественному разрушению и выветриванию гранита. Больше всего я надеялся на Бугурусланский уезд, но и там курганов не оказалось, если и были, то они снесены ветром; нигде я не видел, чтобы огромные холмы песку так легко переносятся с одного места на другое! Вот это явление и повлияло на моё решение прекратить поиски скифских курганов по Сырту. Очень и очень сожалею, что не мог, несмотря на все усилия, отыскать хотя бы один скифский курган.
   Простите, что утрудил Вас письмом.
   Всегдашний Ваш почитатель и земляк – Гатцук Семён Андронович.
   P.S. Если бы у Вас оказался хотя бы не сброшюрованный экземпляр Вашего реферата о курганах,[213] благоволите, дорогой Дмитрий Яковлевич, выслать мне для прочтения, сделав необходимые для себя заметки, я выслал бы его обратно. Пожалуйста, не откажите, глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич.
   Адрес: г. Мглин Черниг.[овской] губ. Чешуйки. Сем. Андр. Гатцуку.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 33–34.
   Писарская копия.

Письмо В. И. Герье[214] Д. Я. Самоквасову

   13 ноября 1909 г.
   Москва.

   Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Позвольте мне обратиться к Вам с покорнейшей просьбой по делу работавшей у Вас в архиве Елизаветы Антоновны Куприяновой.[215] Я знаю её хорошо по В.[ысшим] Ж.[енским] курсам. Она девушка очень скромная, трудолюбивая и во всех отношениях заслуживающая уважения. Она теперь осталась без занятий и не имеет ничего в виду.
   Поэтому я решился просить Вас – не можете ли Вы дать ей хотя бы временное дело, чем оказали бы мне большое одолжение. С искренним уважением остаюсь готовый к услугам —
   В. Герье.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 82–82 об.
   Рукописный оригинал
   с пометой адресата: «10 ноября 1909 г., Д. Самоквасов».

Письмо В. Г. Глазова[216] и А. И. Успенского[217] Д. Я. Самоквасову

   17 января 1908 г.
   Москва.

   Его превосходительству
   Д. Я. Самоквасову

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Совет Московского Археологического института,[218] осведомлённый о целом ряде трудов и распоряжений Ваших на пользу Археологического института, каковы:
   1) участие Ваше в торжественном акте Института 23 сентября минувшего года беседой о черниговском кладе, приобретённом Вами во время Черниговского Археологического съезда, а также о новых находках Ваших в курганах под г. Москвой, с демонстрацией тех и других;
   2) предложение о них более обстоятельного реферата, также с демонстрацией тех и других в одном из субботних собраний слушателей Института;
   3) производство в октябре месяце минувшего года раскопки курганов под Москвой, на Ваши собственные средства и под личным Вашим руководством, для показания слушателям Института строго научных приёмов таковой работы;
   4) пожертвование Вами добытых при этом ценных в археологическом отношении предметов в музей Института;
   5) устройство археографической выставки редких предметов XIV–XVIII столетий в управляемом Вами Архиве министерства юстиции для слушателей Института, сопровождавшееся объяснительной лекцией Вашей, с последующим осмотром архивного хранилища под руководством назначенного Вами для того архивариуса;
   6) разрешение, данное Вами для чтения специального курса лекций по дипломатике в здании управляемого Вами архива, с предоставлением к тому оборудованной элетрическим освещением, «волшебным фонарём» и потребной мебелью аудитории в редакционном зале; и, наконец,
   7) допущение слушателей Института к занятиям в архиве, для написания ими сочинений по археографии, с предоставлением возможности таковых занятий в неприсутственное время, под надзором и ответственностью изъявившего готовность принять на себя этот труд архивариуса второго отделения, —
   в заседании своём 17 ноября 1908 г. единогласно постановил: принести Вам, глубокопочитаемый Дмитрий Яковлевич, своему почётному члену, глубокую благодарность за столь деятельное, широкое и ценное содействие задачам Института.
   О таковом постановлении Совета доводя до Вашего сведения, просим Вас принять выражение нашей живейшей признательности и уверение в отличном уважении и преданности —
   В. Г. Глазов, А. И. Успенский.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 80–81.
   Рукописный оригинал на бланке:
   «Попечитель Московского Археологического института» № 7;
   с пометой адресата: «19 января 1909 г. Д. Самоквасов».

Письмо Я. Ф. Головацкого[219] Д. Я. Самоквасову

   8 марта 1888 г.
   Вильна – Варшава.

   Достоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Письмо Вашу и табличку я сообщил хранителю здешнего музея древностей, который по Вашему желанию поделал нужные заметочки – почему я и возвращаю Вам табличку обратно.
   Посылаю Вам в бандероли две мои статьи – может быть, заинтересуетесь прочесть их в свободное время.
   При сём прошу Вас, не можете ли сведать, где проживает г-н Готфрид Оссовский, археолог. Графиня [П.С.] Уварова желала бы получить от него рисунки и описание древностей, найденных им при произведении раскопок в Волынской губернии. Я писал к нему в Краков, адресуясь в Археологическое общество, но не получил ответа. Сделайте одолжение, сообщите мне его адрес.
   В прошлом году Вы делали раскопки в Могилёвской губернии,[220] не угодно ли Вам будет приехать ко мне в имение Вотню возле Нового Быхова. В месяце июле для раскопок курганов Турбин[221] нашёл в них монеты Владимира Всеволодовича,[222] и они красуются в московском музее. Покойный граф [А.С.] Уваров тоже разрыл с десяток курганов, но монет не находил. Попытаемся мы, может быть, будем счастливее.
   Примите уверение в моём уважении, искренне преданный —
   Я. Головацкий.
   Вильна.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 36.
   Писарская копия.

Письмо П. Горбатова[223] Д. Я. Самоквасову

   27 октября 1894 г.
   Без места.

   Ваше превосходительство!

   Три года тому назад, во время распашки земли в Харьковской губ.[ернии] Изюмского уезда, мной случайно найден кусок кремня, изображающий кисть руки, на которой усмотрена высеченная надпись.
   Интересуясь значением надписи, я представил этот камень на рассмотрение профессорам Харьковского университета, которые посоветовали обратиться к Вам как к знатоку древностей. Если Вы соблаговолите принять на себя труд исследования этой надписи, то покорнейше прошу Вас, Ваше Превосходительство, ответить мне по прилагаемому адресу; тогда мной немедленно будет выслана найденная вещь, а по исследовании покорнейше прошу выслать обратно.
   С истинным почтением имею честь быть —
   землевладелец дворянин Пётр Горбатов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 28.
   Писарская копия.

Письма В. А. Городцова[224] Д. Я. Самоквасову

1
   Без даты [после 1903 г.].
   Без места [Москва?].

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Заинтересовавшая Вас коллекция поступила в Исторический музей от Н. Н. Стороженко,[225] происходит из 7 курганов, раскопанных в урочище Осняг Лохвицкого уезда Полтавской губернии.
   Найденная в одном кургане золотая монета – Иоанна Цимисхия, 969–976 гг. по Р.Х.
   Вещи нашиты на одной планшете. Рядом расположенные вещи, на других планшетах, отношения к Осняжской коллекции не имеют.
   С глубоким почтением и готовый к услугам остаюсь —
   В. Городцов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 37.
   Писарская копия.
2
   Без даты [1906].
   с. Бельск Зиньковецкого у. Полтавской губ.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Я приступил к исследованию Бельского городища.[226] Работа идёт на всех парах. Ежедневно нанимаю по 20 человек рабочих. В настоящее время положительно выяснено, что культура городища однородна и характеризуется сильным влиянием древней греческой культуры. Нам удалось найти много фрагментов амфор, краснолаковой и чернолаковой посуды, скифских чарок; кроме того, найдены стрелы и псалии, одинаковые с такими предметами из Аксютинских курганов.
   Работа продлится на городище недели две, после чего придётся перейти к исследованию курганов. К сожалению, 9/10 из них уничтожено кладоискателями, наделавшими из лучших курганов пресловутые майданы, имя которым здесь легион.
   Весьма возможно, что для курганных раскопок придётся перебраться их окрестностей села Бельска в другой район, о чем сочту обязанным уведомить Вас.
   С глубоким почтением остаюсь искренне уважающий Вас В. Городцов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 38.
   Писарская копия.
3
   15 июня 1906 г.
   с. Бельск – Москва.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Окончив исследование Бельского городища, я приступил к раскопкам ближайших курганов.
   Я писал Вам, что лучшие курганы раскопаны кладоискателями майданным способом, т. е. посредством удаления земли волокушами, так что приходится поневоле раскапывать курганы малых размеров.
   Всего мной раскопано 5 курганов. К несчастью, и эти курганы оказались ограблены ещё в древнее время. Несмотря на это, в каждом кургане удалось найти ценные вещи. В одном кургане найден железный меч с электровой или даже золотой (точно не могу определить) рукояткой; в другом найдена массивная золотая серьга хорошей стильной работы, скрашенная сканью; 18 золотых бляшек в виде трехугольников, 5 золотых бляшек-пальметок, 6 золотых бляшек-масок с изображением человеческого лица; 13 бляшек-зайчиков, бусы, бронзовые стрелы и другая мелочь. Золотые бляшки, в числе 9, найдены в третьем кургане.
   Решаюсь продолжить раскопки курганов этой же группы в надежде напасть на целый курган.
   Судя по всем вещам, городище и исследуемые курганы принадлежат одному времени и народу.[227]
   Раскопки принимают интересный характер. К сожалению, кругом очень неспокойно. У меня была забастовка рабочих с целью увеличить плату. Я упёрся. Распустил всю партию, а на другой день собрал новую, не прибавив ни одной копейки. Крестьяне бойкотируют помещиков. Волнение заметно повсюду. Но, я думаю, что нашего дела гроза не коснётся.
   Искренне уважающий Вас В. Городцов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 39–40.
   Писарская копия.

Письмо М.[С.] Грушевского[228] Д. Я. Самоквасову

   17 января 1899 г.
   Львов – Москва.

   Многоуважаемый Димитрий Яковлевич!

   Сколько знаю, изданный вами (литографически) свод археологических сведений о Волынской губернии не поступал в продажу; нуждаясь в нём, а не имея его тут нигде в библиотеках, обращаюсь к Вам с просьбой – уступить один экземпляр этого свода или мне лично, или в библиотеку Научного товарищества имени Шевченка и выслать на один из указанных ниже адресов; а я или Товарищество с удовольствием и благодарностью вышлем Вам что-нибудь из наших изданий.
   С совершенным почтением —
   М. Грушевский.
   Адрес мой: Львов (Австрия), профессору М. Грушевскому; Товарищества: Львов (Австрия), Науково товариство имени Шевченка.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 635. Л. 153–153 об.
   Рукописный оригинал
   на бланке с гравированным портретом автора
   в украинском национальном костюме.

Письмо Московского архива министерства юстиции В. А. Дашкову[229]

   28 июля 1892 г.
   Москва.

   Представлен лично управляющим Архивом Д. Самоквасовым
   юбиляру В. А. Дашкову 28 июля 1892 г.

   Московский архив министерства юстиции искреннейше поздравляет достоуважаемого Василия Андреевича Дашкова с исполнившимся пятидесятилетием его плодотворной общественной деятельности и желает ему долгой и счастливой жизни.
   Управляющий Архивом Д. Самоквасов. Архивариус В. Холмогоров.[230] Архивариус Н. Тихомиров.[231] Архивариус Н. Оглоблин.[232] Редактор описей и изданий Пестов.[233]
   За секретаря: Ив. Беляев.
   Верно: помощник секретаря Ив. Беляев.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 633. Л. 35.
   Отпуск с рукописного оригинала с правкой Д. Я. Самоквасова.

Письмо В. Делекторского[234] Д. Я. Самоквасову

   Без даты.
   Москва.

   Его превосходительству господину заведующему
   Архивом министерства юстиции

   Занимаясь исследованиями древних русских памятников, я случайно приобрёл у частного лица 4 писцовых книги по Гдовскому уезду Санкт-Петербургской губернии за 1586, 1617, 1627 и 1629 годы. Узнав, что во вверенном Вашему превосходительству Архиве недостаёт писцовых книг за эти годы, я предлагаю Вашему превосходительству приобрести их у меня, если они представят для Архива какую-нибудь ценность.
   Адрес мой: Зубовский бульвар, дом Гиппиус, кв. 101.
   В. Делекторский.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 20.
   Рукописный оригинал
   с пометой адресата: «7 января 1909 г. Д. Самоквасов».

Переписка Н. А. Добровольского[235] и Д. Я. Самоквасова

1
Н. А. Добровольский – Д. Я. Самоквасову
   18 ноября 1909 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Предполагая поместить на страницах истории Сената снимок с первого определения Сената, от 1 марта 1711 года, я входил по сему поводу с представлением к господину министру юстиции, и Его высокопревосходительство поручил мне обратиться к Вашему превосходительству, дабы не отказали сделать зависящее от Вас распоряжение о высылке помянутого определения Сената на моё имя в Санкт-Петербург.
   Примите, милостивый государь, уверение в совершенном почтении и преданности.
   Н. А. Добровольский.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 101.
   Машинописный оригинал
   на бланке «Председатель Особой комиссии по составлению
   и изданию исторического очерка Правительствующего Сената
   ко дню 200-летнего юбилея» № 2372
   с пометой адресата: «Выслать. Д. Самоквасов. 2 ноября 1909 г.».
2
Д. Я. Самоквасов – Н. А. Добровольскому
   20 ноября[236]1909 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   Милостивый государь Николай Александрович!

   Честь имею препроводить Вашему превосходительству книгу делопроизводства Сената за № 1, в которой на листах 7–10 помещается определение Сената от 1 марта 1711 года, и покорно прошу возвратить в управляемый мною Архив сказанный документ по снятии копии, требуемой для помещения в очерке деятельности Сената, изготовляемом Особой комиссией под Вашим председательством.
   Примите, милостивый государь, уверение в совершенном почтении и преданности.
   Д. Самоквасов.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 103.
   Отпуск с оригинала на бланке МАМЮ № 448.
3
Московский архив министерства юстиции – Н. А. Добровольскому
   23 июня 1910 г.
   Москва – Санкт-Петербург.

   Г-ну председателю Особой комиссии
   по составлению и изданию исторического очерка
   Правительствующего Сената ко дню 200-летнего его юбилея

   Вследствие отношения Вашего превосходительства от 31 мая сего года № 1143 Московский архив министерства юстиции, препровождая книгу: «Дела с известным титулом „по Сенату“», из вязок № 96, часть 3, 1741 года, на 562 листах, просит о получении уведомить и, по миновании в ней надобности, возвратить, причём добавляет, что в Архив возвращена книга по Сенату за № 1, а не за № 4485 (как сказано в Вашем «Отношении»).
   И.о. управляющего Архивом Н. Ардашёв.
   За ст. делопроизводителя Лукьянов.

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 104.
   Отпуск с оригинала на бланке МАМЮ № 252.
4
Инспектор Сенатского архива – Московскому архиву министерства юстиции
   25 апреля 1911 г.
   Санкт-Петербург – Москва.

   Управляющему Московского архива министерства юстиции

   При сём, по распоряжению г-на исполняющего обязанности обер-прокурора I департамента Правительствующего Сената, председателя Особой комиссии по составлению и изданию истории Правительствующего Сената, сенатора Н. А. Добровольского, препровождается для Вашей библиотеки один экземпляр Истории Правительствующего Сената, изданной ко дню 200-летнего его юбилея.
   И.д. инспектора Сенатского архива – [подпись].

   РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Л. 115.
   Машинописный оригинал на бланке
   «Инспектор Сенатского архива» № 241
   с пометой адресата «Уведомить и благодарить.
   11 мая 1911 г. Д. Самоквасов».

Письмо П. И. Дрейшева[237] Д. Я. Самоквасову

   13 ноября 1906 г.
   Брянск – Москва.
Его превосходительству Димитрию Яковлевичу Самоквасову.
   Милостивый государь!

   Простите, что я обращаюсь к Вам письменно с покорнейшей просьбой вот о чём: зная Вашу любовь к археологии, я, желая исполнить просьбу моего знакомого, и решился обратиться к Вам, – есть план и точное описание местности, устья речек, по названию речек [они] видимо старинные, так что теперь эти речки носят, может быть, другие названия, всё это, видимо, относится в XVIII столетию. Из описания видно, что зарыта масса драгоценностей – золота, [драгоценных] камней и иного. Описание и план эти переходят каждый раз по наследству от поколения к поколению, но мер к розыску не принималось. Если Вы можете это сделать, то мой знакомый план может Вам послать. Причём так как они это считают ценным, то и рассчитывают, что, при отыскании этих драгоценностей, они получат от Археол.[огического] О[бщест]-ва часть. Покорнейше прошу, мне напишите, может ли он к Вам обратиться и приемлемы ли условия относительно части найденных сокровищ.
   С совершенным уважением Ваш покорный слуга —
   П. Дрейшев.
   Ст. Брянск, Р. О. ж. д.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 13.
   Писарская копия.

Письма И. И. Дубасова[238] Д. Я. Самоквасову

1
   21 августа 1879 г.
   Тамбов – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   Позвольте мне, человеку совершенно Вам не известному, написать Вам несколько строк.
   Летом настоящего года я был в Спасском уезде Тамбовской губернии и узнал, что там находится очень много «городищ», совершенно ещё неизвестных не только специалистам, но и вообще учёным. Одно из этих «городищ» я посетил два раза. Городище представляет собой форму неправильного треугольника и со всех сторон окружено глубокими оврагами и рвами. Оно имеет два ряда валов, уже полуразрушенных, а доступ к нему преграждён волчьими ямами и валами. На городище заметно очень много угля и разрушенного кирпича. Очевидно, в этом месте жили когда-то не разбойники и не казаки, которым, по моему мнению, не под силу такие серьёзные земляные работы, а может жил какой-нибудь мордовский или мещерский князь. Отчасти это подтверждают и народные (мордовские) предания. У местных жителей (городище в двух верстах от деревни Жуковки) мне удалось купить следующие вещи: каменный молоток, топорик особой формы, пику и какое-то украшение, вероятно, от пояса. Что эти вещи более или менее древние, это несомненно. Но к какому времени они относятся, я не берусь решить.
   Написал я Вам об этом очень кратко; за недосугом. Кроме того, скажу, – я решился беспокоить Вас в этом случае как специалиста, который, может быть, обратит своё внимание и на наши тамбовские дебри или же укажет мне, как действовать.
   Если моё торопливое письмо и моё городище удостоятся Вашего внимания, то я постараюсь что-нибудь написать о Спасском городище в интересах русской исторической науки, которой и я состою мелким служителем в качестве преподавателя истории в Женском институте и в Учительском.
   Искренно Вас уважающий —
   И. Дубасов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Д. 26. Л. 41–42.
   Писарская копия.
2
   4 октября 1879 г.
   Тамбов – Варшава.

   Милостивый государь Дмитрий Яковлевич!

   С величайшим удовольствием я послал бы Вам свои находки в Жуковском городище, но у нас в Тамбове затевается свой музей, куда я и обещал свои древние вещи.
   О нынешнем виде Жуковского городища в настоящее время я могу сообщить Вам только следующее. «Городище (это я привожу отрывок из статьи, посланной С. Н. Шубинскому[239]), как оказалось, редко посещалось окрестными жителями, потому что к нему не было ни дороги, ни даже тропинки. Ехали мы по бездорожью, и вот перед нами открылся довольно высокий вал со рвом. Вал проехали мы без всяких затруднений, потому что попали на то место, где в старину, очевидно, был въезд. Вслед за тем по сторонам дороги постоянно стали попадаться нам волчьи ямы, более или менее глубокие и большей частью поросшие мелким лесом. Некоторые из этих ям оказались такой глубины, что в них свободно мог укрыться взрослый человек. Затем мы проехали второй вал, тоже со рвом, и опять пошли волчьи ямы. Наконец мы, пешком уже, спустились в довольно глубокий овраг и из него поднялись в самое городище. Городище оказалось высокой площадью, в форме неправильного круга, опоясанного в два ряда рвами, в настоящее время большей частью разрушенными. Длина его примерно сажен 80, а ширина сажен 60. В середине городища находилась глубокая, воронкообразная яма, по-видимому бывший колодезь. Местами попадаются там и другие ямы, но они очевидно позднейшего происхождения и были выкопаны искателями кладов. С двух сторон городища проходят 2 глубоких, аршин в 25, оврага, которые сходятся на ю.-з. под углом, а с восточной стороны прорыт искусственный овраг. Вся эта местность производит сильное впечатление громадностью земляных работ и невольно наводит на мысль о бывшей жизни её обитателей и о необходимости правильной её разработки. После общего осмотра городища мы стали ходить по валам и искать там каких-нибудь признаков давно прошедшей, безвестной теперь жизни. Поиски наши, к сожалению, не дали каких-нибудь особенно важных результатов. Но мы видели всюду массу совершенно разрушенного кирпича, камней и мелкого угля. Ясно, что в старые годы в Жуковском городище было много жилых построек, которые в неизвестное для нас время были разорены и сожжены кем-то».
   Далее у меня идут разные местные легенды.
   А вот моё мнение о городище: «Городище принадлежит к той эпохе, когда ещё не знали огнестрельного оружия. На это указывает отсутствие бастионов в его обширных земляных укреплениях и самая форма главного городища, приближающаяся к фигуре круга. Мнение это кажется нам тем более вероятным, что в Жуковском городище и его окрестностях, по словам местных старожилов, никогда не находили огнестрельного оружия, между тем пики, сабли, косы, ножи и топоры были находимы в [нём] нередко». Далее, на основании преданий, я высказываю мысль о мордовском или мещерском происхождении городища.
   Летом я надеюсь опять видеть Жуковское городище и тогда займусь им по возможности обстоятельно, на основании Ваших указаний. Жду Ваших сочинений. Адрес мой: в Екатерининский учительскийинститут или в Александринский женский, И. Ив. Дубасову.
   Искренно Вас уважающий и совершенно преданный, И. Дубасов.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Д. 26. Л. 43, 115–116.
   Писарская копия.

Письмо Д. Я. Самоквасова М. А. Дьяконову[240]

   1 октября 1892 г.
   Москва – Дерпт.

   Многоуважаемый Михаил Александрович!

   Отправив на просьбу Дерптского университета о высылке нужных Вам документов официальный отказ, обусловленный правилами Архива, я медлил ответом на Ваше частное письмо, в предположении, что ответы на моё требование о возвращении архивных документов, высланных прежде в разные учреждения, своею исправностью дадут мне основание ходатайствовать перед министром, согласно Вашей просьбе.
   Но, к сожалению, сказанные ответы не дали мне такого основания. Некоторыми учреждениями документы задерживаются многие годы, а возвращаются в неисправности; первая книга Малороссийского приказа и столбец за № 6042 пропали; не найдены также 2 писцовые книги; и проч. Что же будет, если я, согласно Вашему желанию, буду ходатайствовать о высылке архивных документов в Дерптский университет и тем создам прецедент для высылки документов и в другие университеты, а также в Архивные комиссии, Статистические комитеты и проч., отказать которым будет несправедливо, раз документы будут высланы в Дерптский университет. С другой стороны, все архивариусы высказывались решительно против высылки архивных документов в какие бы то ни было учреждения, сверх поименованных в Правилах Архива. Таким образом, исполнение Вашей просьбы о высылке архивных документов в Дерптский университет превышает мою власть и является в настоящее время совершенно невозможным.
   Примите уверение в совершенном к Вам уважении и неизменной преданности.
   Д. Самоквасов.
   [P.S.] Поклон вашей супруге.

   АРАН. Ф. 639. Оп. 1. Д. 1265. Л. 1–2.
   Автограф.

Письма И. Е. Евсеева[241] Д. Я. Самоквасову

1
   6 мая 1906 г.
   Орёл – Москва.

   Глубокочтимый Дмитрий Яковлевич!

   Согласно любезно проявленному согласию Вашему посетить наш Орёл во время поездки Вашей на юг, обращаюсь к Вам с просьбой сообщить, могут ли Орловские Церковное Историко-Археологическое общество и Архивная комиссия рассчитывать, что Вы не откажете в Вашем посещении в целях организации плана раскопок в пределах Орловской губернии к Черниговскому съезду. В раскопках заинтересованы и Церковное общество, и Комиссия. Намечается кружок лиц, которые в состоянии будут вести раскопки. Ваше присутствие у нас возбудило бы весьма желательную энергию среди наших любителей. Ожидаем руководства и указаний.
   С совершенным почтением и преданностью имею честь быть Ваш покорнейший слуга И. Евсеев, председатель Орловского Церковного Историко-Археологического общества.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 14.
   Писарская копия.
2
   23 мая 1906 г.
   Орёл – Москва.

   Глубокочтимый Дмитрий Яковлевич!

   Орловское Церковное Историко-Археологическое общество и Орловская учёная архивная комиссия свидетельствуют Вам глубокую благодарность за истинно учёную отзывчивость Вашу на просьбы о научной поддержке этим учреждениям по предмету о раскопке курганов в вятичской области.[242] Ваш приезд и Ваше оживлённое, обстоятельное и глубоко продуманное слово влили свежую струю в наш провинциальный мирок и он, слава Богу, зашевелился. На следующий день после Вашего отъезда я получил по телеграфу извещение о случайной находке в 13 в.[ерстах] от г.[орода] Орла в д.[еревне] Черемисинове, о которой говорил Вам 21 мая. Судя по словам ближайших соседей к этой местности, там следует предполагать городище: есть вал, въезд или ворота. Два из слушавших Вас членов Комиссии 24 мая поехали в Черемисиново, чтобы проверить сообщение, снять фотографию, произвести обмер. В дальнейшем мы сообщим Вам.
   Думаю дело раскопок двинуть с 1 июня, до начала горячих полевых работ. Забытые Вами у меня принадлежности передвижения служат добрым предзнаменованием – о том, что Вы посетите нас ещё и ещё. А покамест они, конечно, передвигаются на Девичье поле.[243]
   С совершенным почтением и преданностью имею честь быть покорнейший слуга —
   И. Евсеев.
   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 14–15.
   Писарская копия.
3
   5 июня 1906 г.
   Орёл – Москва.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   Почитаю долгом сообщить Вам, что, согласно выработанному при Вашем любезном содействии плану раскопок в Орловском крае, 11 июня отправляется для раскопок первая экскурсия. Намечены раскопки курганов в Трубчевском у.[езде] – в с.[ёлах] Святом, Салтановке, Глинном; в Севском у.[езде в] с. Брасове (городище). По Болховскому уезду оказался уже готовый материал – в картонах нашего сочлена В. Р. Апухтина.[244] Картоны эти и дневники Общество выписывает ныне из Императорской Археологической комиссии.
   С глубоким почтением и преданностью имею честь быть —
   И. Евсеев.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 16.
   Писарская копия.
4
   18 июня 1906 г.
   Орёл – Москва.

   Глубокоуважаемый Дмитрий Яковлевич!

   По Вашему плану у нас произведены были раскопки в Трубчевском и Севском уездах – с.[ёлах] Святом, Салтановке, Борщеве и Брасовском имении Великого князя Михаила Александровича.[245] Раскопаны 8 курганов и два городища.
   Теперь дело за Вщижом.[246] Благоволите сообщить мне, располагаете ли Вы временем и в каких числах, чтобы пожаловать в Вщиж для раскопок городища и курганов. С 20 [по] 30 июня я хотел бы пробыть на Владимирском съезде,[247] куда (здание духовной семинарии в г. Владимире) не откажите направить Ваше сообщение.
   С совершенным почтением и преданностью к Вам имею честь быть – Ваш И. Евсеев.

   ОПИ ГИМ. Ф. 104. Оп. 1. Д. 26. Л. 16.
   Писарская копия.
5
   18 июля 1907 г.
   Орёл – Москва.

   Высокочтимый Дмитрий Яковлевич!

   С 24 июля я намереваюсь заняться раскопками во Вщиже. Если Вы располагаете временем, то очень приятно было бы видеть Вас на этих раскопках, хотя бы и в самом их начале.
   Я произвёл исследования городищ и курганов по р. Оке и её притокам Цону и Рыбнице у Гонючего городища. Теперь еду в Болховский уезд, к среднему течению р. Оки.
   Соблаговолите известить меня о Вашем решении по следующему моему орловскому адресу: г. Орёл, Карачевская ул., дом И. М. Белоруссова, профессору Евсееву.
   

notes

Примечания

1

   См.: Щавелёв С. П. Первый опыт массового учёта археологических памятников в России (анкета Д. Я. Самоквасова 1872–1873 гг. и её результаты) // Российская археология. 1992. № 1. С. 255–264; Его же. Вопросы теории и методики в археологических трудах Д. Я. Самоквасова // Очерки истории русской и советской археологии / Отв. ред. В. И. Гуляев, А. А. Формозов. М., 1991. С. 25–50.

2

   Последняя по времени опубликования попытка развенчания, а то и очернения фигуры Д. Я. Самоквасова-архивиста предпринята в кн.: Шохин Л. И. Московский архив Министерства юстиции и русская историческая наука. Архивисты и историки во второй половине XIX – начале XX вв. М., 1999.
   См. критический разбор соответствующих моментов этого издания: Щавелёв С.П. В защиту Д. Я. Самоквасова // Вопросы истории. 2002. № 2. С. 174–175. А также: Лебедев Б. Б. Архив Самоквасова не сохранился // Вопросы истории. 2003. № 3. С. 174–175.
   Взвешенная оценка самоквасовского вклада в архивоведение: Хорхордина Т. И. Российская наука об архивах. История. Теория. Люди. М., 2003. С. 203–231.

3

   См.: Формозов А. А. Очерки истории русской археологии. М., 1961. С. 116.

4

   См.: Щавелёв С. П. Историк Русской земли. Жизнь и труды Д. Я. Самоквасова. Курск, 1998. 286 с., илл.
   Рец.: Булат В. Книга о Д. Самоквасове // Сумська старовина. Науковий журнал з iсторii та культури Украiни. №№ V–VI. Суми, Видання Сумського державного университету, 1999. С. 208–209; Лаптева Т. А., Эскин Ю. М. Книга о выдающемся археологе и архивисте // Отечественная история. 2000. № 6. С. 186–187; Бердинских В. А. // Вопросы истории. 2001. № 8. С. 159–160.

5

   Список печатных трудов Д. Я. Самоквасова, опубликованный Б. Б. Лебедевым в «Археографическом ежегоднике – 1998 г.» (М., 1999. С. 336–339), наполовину неполон.

6

   Некоторая часть вошедших в настоящий сборник документальных материалов предварительно публиковалась мной (в Брянске, Воронеже) в выдержках и с минимальным комментарием. В данном сборнике все письма впервые приводятся полностью, в составе соответствующих архивных подборок и с развёрнутым (насколько возможно по знаниям составителя) комментарием.

7

   Срезневский И. И. Несколько припоминаний о современном состоянии русской археологии // Труды II Археологического съезда. Вып. 1. СПб., 1876. С. 14.

8

   Формозов А. А. История термина «археология» // Вопросы истории. 1975. № 8. С. 215. Добавим, что тот же термин до сих пор применяется и к разного рода реликвиям последних трёх веков (скажем, промышленная археология занимается музеефикацией и реконструкцией устаревшей к сегодняшнему дню техники Нового и даже Новейшего времён; подводная археология изучает затонувшие когда бы то ни было суда).

9

   Формозов А. А. Археология и архивы (К вопросу об изучении археологической документации) // Археографический ежегодник-1977. М., 1978.

10

   Правда, выделение в «Российской археологии», киевской «Археологии» рубрик по истории науки привлекло внимание некоторых архивных работников и некоторые документальные материалы о древностях и судьбах их исследователей в 1990-е – 2000-е гг. начали, наконец, более или менее систематически публиковаться.

11

   Односторонне-хвалебную оценку деятельности С. А. Шумакова в МАМЮ дал Л. И. Шохин. См. его кн.: Московский архив министерства юстиции и русская историческая наука. М., 1999. С. 260–272 (Гл. 15 «Обзоры грамот Коллегии экономии С. А. Шумакова»). На историографических работах Л. И. Шохина лежит явственная печать субъективных – ущербно-невротических качеств личности их автора. Работу рядовых писцов архива он выставляет научным подвигом явно по аналогии со своей собственной службой в преемнике МАМЮ – Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) на низших должностях. См. мои возражения против столь вненаучных оценок: Щавелёв С. П. В защиту Д. Я. Самоквасова // Вопросы истории. 2002. № 2. С. 174–175.

12

   М. А. Дьяконов – С. Б. Веселовскому. 31 января 1912 г. // Переписка С. Б. Веселовского с отечественными историками. М., 1998. С. 121. В этом же письме автор просит адресата «выслать мне наложенным платежом т. 1 „Архивных материалов“ Самоквасова».

13

   М. А. Дьяконов – С. Б. Веселовскому. 10 февраля 1912 г. // Там же. С. 122.

14

   АРАН. Ф. 491. Оп. 1. Д. 48. Л. 84–84 об.

15

   Основания хронологической классификации [могильных древностей Европейской России], описание и каталог коллекции древностей профессора Д. Я. Самоквасова. Варшава, 1892. XI, 11, 101, X с.

16

   Позднее обработанные им для издания: Могилы русской земли. Описание археологических раскопок и собрания древностей профессора Д. Я. Самоквасова. М., 1908. IV, 271, IV с. (Труды Московского комитета по устройству Черниговского Археологического съезда. Вып. III).

17

   Их малая часть была опубликована как иллюстрации к «Могилам русской земли». Задуманный профессором отдельный атлас к данному изданию так и не был напечатан (из-за смертельной болезни автора, а затем и революции, эмиграции его преемников по ИМАО); а его оригинал из архива ГИМа позднее присвоил Б. А. Рыбаков, держа его то на кафедре археологии МГУ, то у себя дома. Ныне, после кончины академика, его личный архив не поступил на государственное хранение и, по всей вероятности, утрачен для науки.

18

   Заведующая читальным залом ОПИ ГИМ Н. Б. Стрижова упорно не желала выдавать мне для работы единицы хранения с упомянутой коллекцией писем Д. Я. Самоквасова, лицемерно отрицая её наличие в этом хранилище. Я получил их для изучения случайно – в её выходной день мне выдала эти дела другая, «неопытная» архивистка. На подобное отношение жаловались и другие исследователи. См., например: Жук А.Н. Василий Алексеевич Городцов в рязанский период его жизни, службы и научной деятельности. Омск, 2005. С. 19 («… Отсутствие в составе источниковой базы настоящей работы материалов из личного архивного фонда Василия Алексеевича, который хранится в Государственном Историческом музее на Красной площади. … Получил отказ в откровенно невежливой форме. … Осталось впечатление, что московские коллеги старательно преграждали доступ к бумагам, хранителями которых они в то время были»). Как видно, сама занимаясь историографией, Наталья Борисовна приберегает соответствующие документы для личного пользования. См. в той же связи мою рецензию на одно из её изданий: П. С. Уварова. Былое. Давно прошедшие счастливые дни. М., Изд-во им. Сабашниковых, 2005. 296 с.; П. С. Уварова. Былое. Давно прошедшие счастливые дни. Труды Государственного Исторического музея. Вып. 144. М., 2005. 336 с. // Вопросы истории. 2007. № 3. С. 170–172.

19

   По отзыву А. А. Формозова, вероятно, Иван Спиридонович Абрамов (1874–1959), один из исследователей курганов Гнёздова (1905); автор книги «Что говорят забытые могилы» (М., 1927) и ряда историко-краеведческих статей. О его судьбе см. упоминание в кн.: Формозов А. А. Русские археологи в период тоталитаризма. Историографические очерки. М., 2004. С. 205.
   Выступал с докладом о своих раскопках 1908 г. на том же заседании ИРАО, что и Д. Я. Самоквасов.

20

   Александр Сергеевич Раевский – делопроизводитель и библиотекарь Императорской Археологической комиссии, член ИРАО. Вероятно, земляк автора письма и Д. Я. Самоквасова – родом из Черниговской губернии.

21

   Императорское Русское Археологическое общество (ИРАО) в Санкт-Петербурге основано 1846 г. по инициативе учёного нумизмата и геральдиста барона Б. Ф. Кёне (1817–1886), научного сотрудника Эрмитажа.

22

   Этот доклад Д. Я. Самоквасова в ИРАО состоялся 6 декабря 1908 г. Поэтому данное письмо можно датировать самым концом 1908 – началом 1909 гг.

23

   Мысль автора письма о появлении разноэтничных древностей в древнерусских курганах в связи с политикой «нарубания мужей лучших» из разных славянских объежинений на границы «державы Рюриковичей» встречается в работах Д. Я. Самоквасова и других основателей отечественной археологии; она же активно используется археологией современной. См. хотя бы работы А. П. Моци: Сведения об этническом составе летописной Желни по данным могильника // Древнерусское государство и славяне. Минск, 1983; Население Среднего Поднепровья IX–XIII вв. (по данным погребальных памятников). Киев, 1987; Погребальные памятники южнорусских земель IX–XIII вв. Киев, 1990; др.

24

   Императорская Археологическая комиссия была создана в 1859 г. при Министерстве Императорского двора прежде всего для пополнения коллекций Императорского Эрмитажа античными находками из раскопок в Крыму. Со временем превратилась в главный координирующий археологические раскопки центр Российской империи. Просуществовала до 1919 г., когда из неё сделали Российскую академию истории материальной культуры.

25

   Упоминаемый автором письма монастырь в Курской губернии, вероятнее всего, – Николаевская Белогорская пустынь, расположенная у с. Горнали на Верхнем Псле. Здесь расположен комплекс археологических памятников славяно-древнерусского времени, в том числе крупный курганный могильник X–XI вв., раскопки которого производил Д. Я. Самоквасов в самом начале своей археологической карьеры. Об этом памятнике см.: Археологическая карта Курской области. Курская область / Автор-сост. А. В. Кашкин. Ч. 2. М., 2000. С. 134–135.
   Ни о черниговских, ни о курских раскопках Абрамова сведений найти не удалось. Вероятно, Д. Я. Самоквасов их не поддержал, так как в 1909 г. самолично организовывал экспедицию Курской ГУАК в Гочеве, а в 1910 г. началась его смертельная болезнь.

26

   Николай Петрович Авенариус (1834–1903) – чиновник по ведомству Министерства народного просвещения, автор научно-практических работ по педагогике, организатор первых учительских семинарий в России. Закончил историко-филологический факультет Главного Педагогического училища. Служил учителем 2-й петербургской гимназии; после заграничной командировки для изучения опыта подготовки учителей средних школ в Германии и Швейцарии занимался организацией Молодечненской учительской семинарии (для Северо-Западного края); затем подобной семинарии при училище военного ведомства в Москве; в 1864–1900 гг. – инспектор Варшавского и Белостокского женских институтов. В эти годы увлекается полевой археологией и коллекционированием древностей; публиковал работы по нумизматике и сфрагистике.

27

   Современный г. Дрогичин-Надбужский (Польша). Первое упоминание (в Ипатьевской летописи) за 1142 г. В XII–XIV вв. летописный Дорогичин входил в состав то Волынского, то Киевского княжеств; служил одним из основных контрольно-пропускных пунктов на границе Руси и Польши. См.: Авенариус Н. П. Дрогичин Надбужский и его древность // Материалы по археологии России. СПб., 1890. № 4; Musianowicz K. Drohiczyn we wczesnym s’redniowieczu. Wroclaw – Warszawa – Krako’w, 1969.

28

   Летописные ятвяги – они же судины (античные судавы); древнее племя балтов, юго-восточных соседей пруссов. Обитало в XI–XIII вв. в междуречье Немана и Нарева. Эта область именовалась Судовией (или Судавией) – по имени одного из народов, упоминаемых Тацитом – судов (аудавов). Князья Руси неоднократно нападали на ятвягов на протяжении X–XII вв., пока не подчинили их Галицко-Волынскому княжеству. В 1283 г. ятвяжскую Судавию переподчинил себе Тевтонский орден. Наконец, часть ятвягов вошла в состав Великого княжества Литовского. «Ареал ятвягов охватывал Восточные Мазуры, юго-западную Литву (Сувалкию) и часть нынешней Гродненской обл. Белоруссии» (Кулаков В. И. Пруссы (V–XIII вв.) М., 1994. С. 20). См. подробнее: Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997; Матузова В. И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. – 1270 г. Тексты, перевод, комментарий. М., 2002.

29

   См. о нём следующий раздел переписки.

30

   Должно быть: Самоквасов Д. Я. Могильные древности Пятигорского округа (Отчет об археологической командировке на Кавказ) // Варшавские университетские известия. 1882. № 6. С. 1–31 (5-й паг.). Отд. оттиск: Варшава, 1882. 31 с.

31

   Самоквасов Д. Я. История русского права. Вып. II. Происхождение славян. Происхождение русских славян. Варшава, 1884. CX, 145 с.

32

   См. современную трактовку этого тезиса в кн.: Формозов А. А. Древнейшие этапы истории Европейской России. М., 2002.

33

   Пётр Иванович Ревякин – археолог-любитель; член-корр. ИМАО (с 1865 г.); редактор «Холмского греко-униатского месяцеслова».

34

   Д. Я. Самоквасов, напротив, полагал, что русские древности нельзя продавать за границу; он отклонил предложение Британского музея о покупке его богатейшей коллекции курганных древностей и подарил её после завершения своих ежегодных раскопок Историческому музею в Москве.

35

   См.: Речь профессора Д. Я. Самоквасова на торжественном акте Императорского Варшавского университета 30 августа 1886 г. Свидетельства современных источников о военных и договорных отношениях славяно-руссов к грекам до Владимира Святого Равноапостольного // ВУИ. 1886. № 6. С. 1–10 (2-й паг.); 1–48 (3-й паг.). Отд. оттиск: Варшава, 1886. 48 с.

36

   Святослав Игоревич (?–972) – князь киевский. Автор письма имеет в виду его гибель в бою с печенегами у Днепровских порогов при возвращении на Русь после войны с Византией.

37

   Должно быть, речь идёт об Адриане Викторовиче Прахове (1846–1916) – художнике-реставраторе, историке искусства и археологе, египтологе, литературном критике. Приват-доцент Санкт-Петербургского, затем профессор Киевского (1887–1897) университетов; профессор истории изящных искусств Императорской Академии художеств. Член ИМАО (1874). В период, затрагиваемый публикуемыми письмами, жил в Киеве, занимался расчисткой и реставрацией древнейших мозаик и фресок в древнейших украинских церквах (Кирилловской и др.). Ниже публикуется его письмо к Д. Я. Самоквасову. Литературу об А. В. Прахове и его работах см.: Вздорнов Г. И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С. 308–309.

38

   См. отдельные издания: Самоквасов Д. Я. Условия научного исследования курганов и городищ. Варшава, 1878. 7 с.; Его же. Раскопки древних могил и описание, хранение и издание могильных древностей. М., 1908. 24 с.

39

   См.: Самоквасов Д. Я. История русского права. Т. I. Начала политического быта древнерусских славян. Вып. 1. Литература. Источники. Метода учёной разработки источников. Варшава, 1878. XII, 272, 74 с.

40

   Медик Густав Шпилевский, житель Белостока, археолог-любитель.
   Не путать с однофамильцем-археологом – доктором государственного права (с 1870 г.) Сергеем Михайловичем Шпилевским (1833–1907). Тот москвич, выпускник юридического факультета Московского университета; затем журналист; редактор издававшейся К. А. Аксаковым газеты «Молва». Перебравшись в Казань, преподавал на юридическом факультете университета, профессор. Наконец, директор Демидовского лицея в Ярославле. В бытность свою в Казани вёл раскопки городища Булгар. Автор работы «Древние города и другие булгаро-татарские памятники в Казанской губернии», удостоенной Уваровской премии. Член ИМАО, ИРАО.

41

   Такое издание было предпринято. См.: Антонович В. Б., Ивановский Л. К.,Самоквасов Д. Я. Инструкция для описания городищ, курганов и пещер и для проведения раскопок курганов // Труды III Археологического съезда в России, бывшего в Киеве в августе 1874 г. Т. I. Киев, 1878. Протоколы. С. LXIX–LXXII; Отд. оттиск: Киев, 1874; Самоквасов Д. Я. Условия научного исследования курганов и городищ. Варшава, 1878. 7 с.
   Историю выработки правил производства раскопок и других археологических работ в России см. подробнее в упоминавшихся выше книгах А. А. Формозова, Г. С. Лебедева, а также: Щавелёв С. П. Вопросы теории и методики в археологических трудах Д. Я. Самоквасова // Очерки истории русской и советской археологии. М., 1991. С. 38–40; Его же. Становление археологической методологии и методики в России (Вклад А. С. Уварова и Д. Я. Самоквасова) // Теория и методика исследования археологических памятников лесостепной зоны. Липецк, 1992. С. 9–12.

42

   Принц, затем князь болгарский Александр Баттенбергский – юный (к началу упоминаемых в письме событий 20 с небольшим лет) прусский офицер, племянник российской императрицы – играл роль разменной карты в международной политике Германии и России. Проект его брака с Викторией – старшей дочерью германского императора Фридриха III, внучкой английской королевы – для России означал бы коалицию всех её потенциальных врагов – Англии, Франции и Германии. Бисмарк, чтобы не оскорблять понапрасну Александра III, воспрепятствовал этому браку. Тогда Баттенберга по протекции русского царя в 1879 г. сделали князем, т. е. главой освобожденной от турецкого владычества Болгарии. В итоге серии интриг Баттенберг уклонился от русского контроля и способствовал увеличению территории Болгарского княжества за счёт отторгнутой по Берлинскому трактату Румелии; ввязался в войну с Сербией и 5 апреля 1886 г. оформил победу над ней соглашением с Турцией и прочими державами, за исключением России. Та добилась отречения Баттенберга, но власть в Болгарии перешла к антирусской партии во главе со С. Стамбуловым («прихвостни», по выражению автора комментируемого письма). Русский план завоевания Константинополя и проливов в очередной раз осложнился. 10 ноября 1886 г. русский уполномоченный в Болгарии генерал Н. В. Каульбарс потерпел очередное поражение – национальное собрание Болгарии передало власть в стране Стамбулову (как оказалось, на восемь следующих лет). Отсюда, как видно, опасения Н. П. Авенариуса, как бы военные приготовления на западной границе России не помешали его раскопкам.

43

   См. об этом типе погребений – каменно-земляных курганах над остатками трупосожжения летописных ятвягов: Седов В. В. Земля ятвягов (племенная дифференциация) // Vakaru baltu archeologija ir istorija. Klaipéda, 1989. С. 52–53; Квятковская А. В. Каменные могильники Белоруссии XI–XVII вв. Автореф. дисс. … канд. ист. н. Минск, 1994. 24 с.

44

   В Дрогичине найдено больше всего древнерусских свинцовых пломб (к настоящему времени зарегистрировано более 10 000 экземпляров). Это оказались действительно товарно-таможенные знаки. Местные жители издавна находили эти свинцовые пластинки на размываемой разливами Буга территории древнерусского городища и использовали их в своём быту (выплавляли пули, прикрепляли как грузила к рыболовным снастям). В 1864 г. их первый коллекционер Мечислав Амброжевский передал свои находки археологу графу К. П. Тышкевичу, чья статья ввела данные артефакты в научный оборот: Тышкевич К. П. Свинцовые оттиски, найденные в р. Буге у Дрогичина // Древности. Труды ИМАО. Т. II. М., 1867. В дальнейшем усиленным коллекционированием дрогичинских пломб занимались, кроме А. П. Авенариуса, К. В. Болсуновский, Н. А. Леонардов, Н. П. Лихачёв и другие собиратели древностей. Автор публикуемых писем принял участие в полемике по поводу предназначения пломб: Авенариус Н. П. Ещё несколько слов о дрогичинских пломбах. СПб., 1890. Однако вопросы хронологии, классификации, да и самой атрибуции дрогичинских пломб до сих пор остаются дискуссионными среди историков-сфрагистов. См. подробнее: Ершевский Б. Д. Историография дрогичинских пломб (вторая половина XIX – начало XX вв.) // Труды VI Международного конгресса славянской археологии. Т. 4. М., 1998.

45

   Лат.: многое – много. От афоризма «multum, non multa» – много, но не многое, т. е. много по содержанию, выраженное в немногих словах.

46

   ИАК, в самом деле, создавалась и долгое время функционировала ради пополнения Императорского Эрмитажа античными произведениями искусства из Северного Причерноморья, а затем и другими драгоценными, художественно выразительными экспонатами. Не только массовый археологический материал (керамика, кости, железо и т. п.), но и недрагоценные индивидуальные находки, даже дублетные экземпляры старинных монет, на первых порах деятельности этой организации утрачивались, а позднее (с председательства А. А. Бобринского, о котором см. ниже, в разделе его писем) начали передаваться на хранение в другие музеи (начиная с Исторического в Москве).

47

   Ягайло (1348–1434) – великий князь Литовский (1377–1392, с перерывами); король Польский (1386–1434, в результате Кревской унии Литвы и Польши, под именем Владислава II Ягелло); родоначальник династии Ягеллонов. В союзе с Тевтонским орденом и Золотой Ордой воевал с Московской Русью. В битве при Грюнвальде против Тевтонского ордена и его западноевропейских союзников командовал польско-литовско-русско-татарским войском.

48

   Эдуард Александрович Вольтер (1856–1940) – историк, археолог, этнограф, лингвист. Приват-доцент Санкт-Петербургского университета (1886), член ИРГО (1883). В 1880-е гг. предпринял ряд экспедиций по прибалтийским и белорусским землям ради изучения языка и быта литовцев и латышей. Вместе с тем по поручению ИАК вёл раскопки и изучал археологические коллекции в Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской губерниях. См., например, его работу: К истории издания русско-ливонских актов и литовских дорожников. Из переписки А. А. Куника с А. А. Ширреном // Известия Императорской АН. 6 серия. СПб., 1909. № 14.
   В нижеотмечаемом сочинении М. И. Кояловича не упоминается; автор письма, как видно, цитирует устный отзыв своего земляка. Сведения об Э. А. Вольтере впервые собраны в кн.: Тихонов И. Л. Археология в Санкт-Петербургском университете. Историографические очерки. СПб., 2003. С. 55–57.

49

   Императорское Русское Географическое общество имело отделение этнографии, поощрявшее изучение бытового уклада разных народов и регионов России.

50

   Михаил Иосифович Коялович (1828–1891) – историк и публицист (славяно-фильского толка); профессор русской церковной и гражданской истории в Санкт-Петербургской Духовной академии. Его основной труд – «История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям» выдержал три издания до революции (3-е – СПб., 1901) и переиздан в наши дни (Минск, 1997) (где см. его биографический очерк).

51

   Эта последняя фраза в архивной копии письма вычеркнута редакторским карандашом. Ведь получивший столь нелестную оценку учёный был ещё жив в 1919 г., когда И. Я. Стеллецкий готовил данную эпистолярию к изданию.

52

   Павел Иосиф Шафарик (1795–1861) – выдающийся чешский историк-славист. Упоминаемый в письме его словарь – «Славянские древности» (Прага, 1838; рус. пер. И. Бодянского: Т. I. Кн. 1–2. М., 1837; Т. II. Кн. 1. М., 1848).

53

   Юлиан Андреевич Кулаковский (1855–1920) – антиковед (филолог, историк, археолог). Родом из Западного края России, о котором идёт речь в этом разделе публикуемой переписки. Вехи учёбы: Виленская гимназия, Николаевский лицей и университет в Москве. Ученик Т. Моммзена (стажировка в Берлине). Приват-доцент, затем профессор университета Св. Владимира в Киеве. Автор ряда работ по истории древнего Рима и Византии («Истории Византии». Тт. I–III. СПб., 1911–1913). По поручению ИАК вёл раскопки в Крыму (Ольвии в Керчи). См. о нём: Бузескул В.[П.] Всеобщая история и её представители в России в XIX и начале XX века. Л., 1929. С. 202–204.
   Не спутать с братом Платоном Андреевичем Кулаковским (1872–1913). Этот филолог и историк, преподаватель Варшавского университета, затем заслуженный профессор Университета Св. Владимира по кафедре римской словесности; тоже иследователь греко-римской античности и Византии; вёл раскопки в Крыму; член ИМАО с 1899 г. См.: Serta Borischenica. Сб. в честь заслуженного профессора Императорского университета Св. Владимира П. А. Кулаковского. Киев, 1910.

54

   Невры у Геродота (IV, 17, 51, 100, 102, 105, 119, 125) – племя в Скифии, жившее на самом её северном краю, за «скифами-пахарями», «а севернее невров … идёт уже безлюдная пустыня». Современные комментаторы приурочивают невров к верховьям Днепра и Припяти.

55

   У Тацита наганарвалы – одно из германских племён, входивших в объединение лугиев, обитавших к северу от Карпат, в междуречье Одера и Вислы.

56

   Ещё один образчик произвольного расчленения комплексов находок из раскопок одного памятника и утраты для науки «невыразительных» вещей по вине археологов-любителей и их руководителей-дилетантов из ИАК.

57

   Даниил Романович (? – 1264) – князь галицкий; сын галицко-волынского князя Романа Мстиславича Великого. Участник битвы на Калке и множества междуусобиц русских князей, западноевропейских владык и монгольских ханов. В 1253/54 г. с помощью папы римского коронован в Дрогичине. Последнюю свою победу в результате военного похода одержал над ятвягами.

58

   См. о нём ниже в связи с публикуемыми его письмами.

59

   На полях этого письма рисунок, изображающий поле домино (5/5).

60

   В 1887 г. Д. Я. Самоквасов раскапывал древние гробницы под Варшавой у д. Чеховицы; видимо, не имея возможности выехать в более дальнюю экспедицию.

61

   Веспасиан Тит Флавий (9–79 гг. н. э.) – римский император (с 69 г.). Бывши ещё консулом, по приказу Нерона подавлял восстание в Иудее (67). Эта Иудейская война была завершена сыном и соправителем Веспасиана Титом в 70 г. В честь этой победы и была предпринята эмиссия монет того типа, что упомянут в письме. Быть может, этим объясняется нежелание нашедшего такую символическую монету еврея продать её.

62

   Vespasanus Romanus Imperator Augustus – Веспасиан Римский Император Август.

63

   Лат.: Иудея захваченная (покорённая) (Перевод Е. В. Илюшечкиной, Институт всеобщей истории РАН). Изображение такого латунного сестерция Веспасиана 71 г. см. в кн.: Нумизматический словарь / Сост. В. В. Зварич. Львов, 1975. Илл. № 63.

64

   В начале 1892 г. Д. Я. Самоквасов по выслуге 20-летнего срока службы (льготно положенного служащим в Царстве Польском; с зачётом в стаж лет, проведенных в магистрантуре) увольнялся со службы в министерстве народного просвещения с назначением полной (в размере деканского жалования) пенсии. Свою коллекцию древностей он подарил государству и, ожидая приёма у императора по этому поводу (в какой музей её определить) проживал в Петербурге. 29 января приказом по министерству юстиции был назначен на вакантную по смерти Н. А. Попова должность управляющего Московским архивом этого министерства. В связи с его переездом в Москву и прекращением на время археологических раскопок и прерывается, как видно, их переписка с Н. П. Авенариусом.

65

   Н. А. Леопардов – киевский археолог-любитель, нумизмат. См. его работу: Коллекции древних предметов и монет, пожертвованные Церковно-археологическому музею при Киевской духовной академии почётным членом Церковно-археологического общества при сей академии, действительным статским советником Н. А. Леопардовым. Киев, 1895. 82 с.

66

   Карл Васильевич Болсуновский (1838–1924) – учился на историко-филологи-ческом факультете Университета Св. Владимира; не закончив курса, стал работать вне университетско-академической сферы, но на досуге занимался историей, нумизматикой и геральдикой, коллекционировал древности. Автор ряда публикаций, в том числе той, что упоминается в письме как «большая русская статья»: Свинцовые пластинки (пломбы), с условными знаками церковных праздников. М., 1892. 22 с. О нём см.: Кучерук О.С. Карло Васильович Болсуновський (1838–1924) // Археологiя. Киев, 1992. № 3.

67

   По отзыву А. А. Формозова, вероятно, Алексей Лаврентьевич Потылицын (1845–1905) – химик, преподаватель Ново-Александрийского института сельского хозяйства и лесоводства (Ново-Александрия – это польское имение князей Чарторижских Пулавы. Отсюда, как видно, связь с упомянутой в письме Варшавой, где это лицо в свою очередь могло преподавать).

68

   Иван Васильевич Лучицкий (1845–1918) – видный историк, общественный деятель, член-корр. Императорской АН (1908). Выпускник; затем доцент (1874), профессор (1877) кафедры всеобщей истории университета Св. Владимира; сотрудник газеты «Киевлянин» (1864), гласный Киевской городской думы. По наблюдению В. П. Бузескула, «впечатлительный, с живым темпераментом, И. В. Лучицкий разбрасывался, многое начинал, задумывал в широком масштабе и редко заканчивал» (Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX века. Л., 1929. С. 200). Специализируясь на западноевропейской, в особенности французской аграрной истории, вместе с тем занимался социально-экономической историей Малороссии (в связи с чем, как видно, и обратился к анализу дрогичинских пломб). См.: Иванов Ю. Ф., Лучицкая С. И. Библиографический указатель трудов И. В. Лучицкого и литературы о нём. М., 1985.

69

   Александр Александрович Котляревский (1837–1881) – историк, филолог, общественный деятель славянофильского направления. Ученик Ф. И. Буслаева по Московскому университету. Сотрудник «Московского обозрения» (с 1859). После ареста (1862) и полугодового тюремного заключения по обвинению в связях с политической эмиграцией (В. И. Кельсиевым) профессорствовал сначала в Дерптском, затем в Киевском (1876–1881) университетах; председательствовал в Обществе Нестора-летописца, в Славянском благотворительном обществе (Киев). Магистерская диссертация – «О погребальных обычаях языческих славян» (М., 1868). Член ИМАО с 1864. Редактировал «Древности» ИМАО (Тт. I–II), издавал «Археологический вестник» (1865–1867). См. его: Собр. соч. Тт. I–IV СПб., 1889–1892.
   В письме упоминается его работа: Заметка к статье графа К. П. Тышкевича «О свинцовых пломбах» // Древности. Труды ИМАО. Т. I. М., 1865–1867. Протоколы. С. 242–248.

70

   Название работы в писарской копии неразборчиво, её автор составителю не знаком.

71

   Владимир Бонифатьевич Антонович (1830–1908) – видный украинский историк, археолог, этнограф; по первому университетскому образованию врач; профессор русской истории и заведующий музеем древностей Университета Св. Владимира в Киеве; один из основоположников научной археологии в России; создатель школы исследователей порегионной истории древней и средневековой Руси. Выступал оппонентом на защите Д. Я. Самоквасовым магистерской диссертации о городах древней России; реставрировал и экспонировал находки из самоквасовских раскопок Чёрной могилы и других черниговских курганов для выставки III Археологического съезда в Киеве (1874). См. о нём: Михальченко С. И. Киевская школа в российской историографии (В. Б. Антонович, М. В. Довнар-Запольский и их ученики). М. – Брянск, 1997. С. 23–28. Публикуемые письма, между прочим, подтверждают наблюдение этого биографа их автора: будучи под постоянным надзором полиции из-за подозрения в украинском сепаратизме, Антонович даже письма писал обычно «сверхкороткие, буквально записки» (Там же. С. 34).

72

   Упоминаемые в письме совместные раскопки Самоквасова и Антоновича производились как показательные для делегатов киевского Археологического съезда.

73

   См. об этом самоквасовском проекте каталогизации сохранившихся на территории Европейской России городищ и курганов: Щавелёв С. П. Первый опыт массового учёта археологических памятников в России (Анкета Д. Я. Самоквасова 1872–1873 гг. и её результаты) // Советская археология. 1992. № 1. Накопленные тогда через Центральный статистический комитет материалы Д. Я. Самоквасов предоставил для обработки и издания ряду исследователей, включая данного своего корреспондента. Применительно к упоминаемым в письме губерниям см.: Антонович В. Б. Археологическая карта Киевской губернии. М., 1895; Самоквасов Д. Я. Археологические карты В. Б. Антоновича. Киев, 1906; Макаренко Н. Е. Городища и курганы Полтавской губернии. Полтава, 1917.

74

   Речь идёт об одном из докладов Д. Я. Самоквасова на Киевском археологическом съезде: 1) Северянские курганы и их значение для истории // Труды III Археологического съезда в России, бывшего в Киеве в августе 1874 г. Т. I. Киев, 1878. С. 185–224; Протоколы. С. XXVIII–XXIX; 2) Его же. Историческое значение городищ // Там же. С. 225–235; Протоколы. С. XXXIII–XXXV.

75

   Имеется в виду инструкция по проведению археологических работ, которая была выработана на III Археологическом съезде в Киеве комиссией во главе с Д. Я. Самоквасовым, и послужила первым в России регламентирующим документом такого рода: Антонович В. Б., Ивановский Л. К., Самоквасов Д. Я. Инструкция для описания городищ, курганов и пещер и для проведения раскопок курганов // Труды III Археологического съезда в России, бывшего в Киеве в августе 1874 г. Т. I. Киев, 1878. Протоколы. С. LXIX–LXXII.

76

   По всей видимости, одна из золотых византийских монет, найденных Д. Я. Самоквасовым в Чёрной могиле и позволивших датировать это княжеское погребение 960-ми гг. См.: Равдина Т. В. Погребения X–XI вв. с монетами на территории Древней Руси. Каталог. М., 1988. С. 125. Оттуда же, должно быть, происходили сосуды, отданные Антоновичу на реставрацию перед их экспозицией на Киевском археологическом съезде. См.: Щавелёв А. С., Щавелёв С. П. Чёрная могила // ВИ. 2001. № 2. С. 134–141.

77

   На полях против этой копии письма карандашная помета редактора И. Я. Стеллецкого: «Повторение предыдущего», сделаная при его неудачной попытке реферировать содержание писем, а не публиковать их целиком.

78

   См.: Самоквасов Д. Я. Историческое значение городищ // Труды III Археологического съезда в России, бывшего в Киеве в августе 1874 г. Т. I. Киев, 1878. С. 225–235; Протоколы. С. XXXIII–XXXV.

79

   Станислав-Адольф Иванович Павинский (1840–1897) – польский историк; профессор всеобщей истории Главной школы, затем Варшавского университета; археоограф, издатель множества документов по истории Польши в средние века и раннее Новое время. Заведующий археологическим кабинетом Варшавского университета, археолог и коллекционер древностей.

80

   В 1975 г. Д. Я. Самоквасов мог сообщить автору письма о целом ряде своих раскопок за этот полевой сезон: на Ратманском городище и примыкавших к нему курганных группах под Курском; кургана в д. Клиновой (в имении родителей жены, где он почти ежегодно проводил часть летнего отдыха) Курского же уезда; курганных групп в Путивльском уезде той же губернии; пещер и кургана на Кавказе (у горы Чатыр-Даг); разведке «полей погребальных урн» в Царстве Польском. См. об этом ниже Приложение 1.

81

   Карта городищ Черниговской губернии опубликована как приложение в кн.: Самоквасов Д. Я. Древние города России. Историко-юридическое исследование. Варшава, 1874.

82

   Эрнест Шантр (1843–?) – французский археолог и антрополог, профессор университета в Лионе; основатель и директор Лионской ассоциации любителей естествознания. Брошюра, о которой идёт речь, посвящена методике картографирования археологических памятников региона: Chantre E. Carte archeologique d’une partie du basin du Rho’ne. Lijon, 1874.

83

   Супруга адресата письма – Таиса Васильевна Самоквасова (урождённая Шумакова) (1854–1926), из мелкопоместных дворян Курской губернии; фельдшерица по образованию. Деятельно помогала мужу в его археологических работах. Её же усилиями и денежными средствами выпущены в свет посмертные издания Д. Я. Самоквасова с результатами его последних раскопок в земле летописных северян. Так что эпистолярные приветы ей в этом и других публикуемых ниже письмах носят не только этикетный характер.

84

   Личность археолога Пиотровского (Петровского) оказалась незнакома первому составителю самоквасовской переписки И. Я. Стеллецкому; не удалось её установить и мне теперь.

85

   Николай Дмитриевич Иванишев (1811–1874) – правовод, историк права, археограф и археолог; доктор российского законоведения. Окончил Киевскую духовную семинарию (1829), историко-филологический факультет Главного педагогического института (1835). «Для приготовления к профессорскому званию» был командирован за границу, учился в Берлине у Савиньи, в Праге – у Шафарика, Палацкого, Ганки и других видных славистов. С 1838 г. – адъюнкт, затем профессор юридического факультета, декан его (1848–1861), а в 1862–1865 гг. ректор университета Св. Владимира в Киеве. Сопредседатель Киевской Археографической комиссии. (1843–1863). С 1867 г. на пенсии, жил под Киевом. См. о нём: Романович-Славатинский А. В. Жизнь и деятельность Н. Д. Иванишева // Древняя и новая Россия. 1876. Кн. 1–2.

86

   Топонимы «Могила Олега Вещего» отмечены современными археологами сразу в трёх местах Киева. См.: Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1993. С. 409 («Киев и его окрестности в X–XIII вв. План Л. А. Голубевой»). Об этом и других курганах Древней Руси, которые народная молва и книжного происхождения предания связывали с именами первых князей Рюриковичей, см.:Щавелёв А.С. Особенности княжеских погребений языческой Руси (летописные известия и археологические данные) // Святилища: археология ритуала и вопросы семантики. СПб., 2000.

87

   Филипп Алексеевич Терновский (1838–1884) – преподаватель церковной истории в Духовной академии (профессор, 1860–1883) и в университете Киева (доцент, с 1872). Сын дьякона. Окончил Московскую духовную семинарию (1852–1858) и академию (1858–1862). Магистр богословия (1862). Доктор русской истории (1877). Автор Трудов по истории протестантизма, мистицизма и вольнодумства в России. Член ИМАО и других учёных обществ. Некролог и библиография: Киевлянин. 1884. № 27; Исторический вестник. 1884. Кн. 7.

88

   Так, со знаком вопроса, в тексте копии письма.

89

   Скорее всего, «глупая и печальная», по мнению В. Б. Антоновича, «история» в Киевском университете связана с протестами студентов ряда учебных заведений против суда над революционерами – «процесса 193-х» в декабре 1877 г. См. об этом: Щетинина Г. И. Студенчество и революционное движение в России. Последняя четверть XIX в. М., 1987. С. 62–67. В таком случае, И. Я. Стеллецкий ошибся, предполагая датой этого письма 1876 г., а оно написано в 1877 г.

90

   Речь идёт о бронзовом идоле, найденном Д. Я. Самоквасовым в составе погребального инвентаря кургана Чёрная могила. Изделие это подверглось довольно сильной коррозии, так что угадать облик божка было затруднительно. Сам автор раскопок даже предположил в нём фигурку Будды. После реставрации в 1970-е гг. в ГИМе Т. А. Пушкина убедительно атрибутировала идола в качестве скандинавского бога Тора (См. её работу: Бронзовый идол из Чёрной могилы // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1984. № 3.). Дополнительное металлографическое изучение позволило выяснить, что первоначально фигурка была позолочена (См.: Ениосова Н. В., Колосков С. А., Митоян Р. А., Сарачева Т. Г. О применении рентгено-флюоресцентного энергодисперсионного анализа в археологии // Вестник МГУ. Серия 8. «История». 1997. № 1). Недавно похожий идол был обнаружен при раскопках в Гнёздове экспедицией Т. А. Пушкиной (МГУ) и В. И. Мурашевой (ГИМ) (Опубликован последней в «Российской археологии»).

91

   О награждении А. С. Уварова золотой медалью с его портретным изображением было объявлено от имени ИМАО на Археологическом съезде в Тифлисе. От имени всех участников съезда медаль вручал и произносил при этом приветственную речь Д. Я. Самоквасов. См.: Самоквасов Д. Я. Заслуги графа А. С. Уварова в области практической археологии // Труды V Археологического съезда. М., 1987. С. XCIV–XCV. Репродукцию медали с профилем А. С. Уварова см.: Иверсен Ю. Б. Медали в честь русских государственных деятелей и частных лиц. Т. II. СПб., 1883. С. 263.

92

   Имеется в виду кн.: Самоквасов Д. Я. История русского права. Вып. 2. Происхождение славян. Происхождение русских славян. Варшава, 1884.

93

   Речь идёт, должно быть, о раскопках курганов, проведённых в тот полевой сезон Д. Я. Самоквасовым в с. Новогригорьевке Александровского уезда Екатеринославской губернии.

94

   Барон Эрнст-Вольдемар (Владимир Густавович) фон Тизенгаузен (1825–1902) – член и товарищ председателя Императорской Археологической комиссии, сотрудник Императорского Эрмитажа, член-корр. Императорской АН; видный археолог и нумизмат. Производил раскопки курганов на юге России. См. ниже его письма к Д. Я. Самоквасову.

95

   Д. Я. Самоквасов предпринял картографирование находок римских монет на территории Европейской России и выдвинул гипотезу о том, что они маркируют пути расселения славян из области их прародины. См. его работу: О происхождении русских и польских славян и причинах появления кладов римских монет в земле древних руссов и ляхов. Сведения о кладах римских монет, открытых в пределах древнеславянской земли, собранные по напечатанию моего сочинения «О происхождении славян» // Труды VIII Археологического съезда. Т. III. М., 1897. С. 31–43.
   Другие мнения о происхождении кладов римского серебра на территории черняховской и близких к ней хронологически и географически археологических культур – как следов их хлебной и иной торговли с римским лимесом см.: Анучин Д. Н. Кто вводит в науку большие недоразумения? Вопрос и ответ профессору Д. Я. Самоквасову. М., 1888; Кропоткин В. В. Клады римских монет на территории СССР // САИ. Вып. Г 4–4. М., 1961; Его же. Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии нашей эры. М., 1967; Щукин М. Б. Готский путь (готы, Рим и Черняховская культура). СПб., 2005. В последней книге см., в частности, хронологию правления упоминаемых в письме римских императоров.

96

   Всеволод Ростиславович Апухтин (1874–1920) – офицер (на момент публикуемой переписки – поручик), археолог-любитель из Орла, член тамошней ГУАК; вёл археологические разведки и раскопки в Орловской губернии, а также на Кавказе. Занимался также военной историей, опубликовал книгу «Народная военная сила. Дворянские ополчения в Отечественную войну. 1812–1912». Т. I (М., 1912), основанную на архивных материалах; а также материалы о генерале А. П. Ермолове. Член Императорского Русского военно-исторического общества.
   Упоминаемые в письмах его кавказские раскопки финансировались Д. Я. Самоквасовым в рамках подготовки к Археологическому съезду на родине профессора, в Чернигове; наряду с целым рядом других археологических экспедиций. См. ниже переписку Д. Я. Самоквасова на этот счёт с черниговскими любителями археологии. См. о нём: Краснощёкова С. Д. Археологическое наследие В. Р. Апухтина // Верхнее Подонье. Природа, археология, история. Ч. 1. Тула, 2004.

97

   Владимир Константинович Трутовский (1862–1932) – историк, археолог, архивист; специалист по нумизматике, генеалогии, геральдике, истории искусств; хранитель Оружейной палаты (с 1898 г.); член, секретарь ИМАО и нескольких его Археологических съездов; председатель Московского Нумизматического общества; один из основателей и преподавателей Московского Археологического института; делопроизводитель, смотритель Московского главного архива; камергер императорского двора.

98

   См.: Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могилам. М., 1908.

99

   Современный каталог археологических памятников обсуждаемых в данном письме территорий см.: Археологическая карта России. Орловская область. М., 1999; То же. Брянская область. М., 1998.

100

   Так называемый Катковский лицей в Москве, где Д. Я. Самоквасов профессорствовал наряду с Московским университетом (и там, и там по кафедрам истории русского права). Основан в 1867 г. на частные пожертвования М. Н. Катковым и его компаньоном по изданию «Московских ведомостей» профессором П. М. Леонтьевым как привилегированное учебное заведение классического образования в честь цесаревича Николая. С 1872 г. перешёл в ведомство Министерства народного просвещения. Соединял в себе гимназические и лицейские классы.

101

   Владимир Зенонович Завитневич (1853–1927) – украинский археолог, историк; профессор Киевской духовной академии (по кафедре русской гражданской истории). Магистр (1883), доктор русской истории (1913, за биографию А. С. Хомякова).

102

   Речь идет о раскопках курганов и городища у с. Гочева Обоянского уезда Курской губернии, произведённых экспедицией членов Курской ученой архивной комиссии во главе с Д. Я. Самоквасовым летом 1909 г. См.: Дневник раскопок в окрестностях с. Гочева, Обоянского уезда Курской губернии, произведённых профессором Д. Я. Самоквасовым в августе 1909 г. М., 1915. VIII, 40 с.; Атлас Гочевских древностей. Приложение к дневнику раскопок в окрестностях с. Гочева, Обоянского уезда Курской губернии, произведённых профессором Д. Я. Самоквасовым в августе 1909 г. М., 1915. 57 с., илл.

103

   Машинописная копия этого же письма имеется в архиве ИАК, будучи переслана туда, вероятно, по указанию Д. Я. Самоквасова канцелярией МАМЮ. См. ниже по этому поводу (передачи Апухтиным своих кавказских коллекций в распоряжение ИАК) переписку Д. Я. Самоквасова и В. В. Латышева. См.: Рукописный архив ИИМК. Ф. 1. Оп. 1908 г. Д. 162. Л. 17. Машинописный оригинал с подписью автора.

104

   Ниже, в разделе переписки Д. Я. Самоквасова с ИАК, это же самое письмо публикуется в его окончательном варианте, переписанном набело в МАМЮ и полученном ИАК. См.: Рукописный архив ИИМК. Ф. 1. Оп. 1908 г. Д. 162. Л. 15–15 об.

105

   О выполнении этого поручения см. выше последнее из публикуемых, 8-е письмо В. Р. Апухтина Д. Я. Самоквасову.

106

   Об этом кладе, обстоятельствах его находки и составе подробнее см. ниже, в разделе переписки Д. Я. Самоквасова с ИАК.

107

   О музеефикации и издании гочевских древностей в Курске см. ниже письма К. П. Сосновского Д. Я. Самоквасову.

108

   Согласно справке А. А. Формозова, Василий Сергеевич Арсеньев (1883–?) – архивист, автор статей по генеалогии. После Витебска жил и работал в Туле, Орле. Печатался вплоть до 1920-х гг. На момент написания данного письма – чиновник витебского губернского правления; на общественных началах – председатель Особой комиссии для разбора и приведения и известность архивных дел Витебского губернского правления.

109

   Михаил Никифорович Катков (1818–1887) – выпускник словесного отделения Московского университета (1838); затем там же адъюнкт кафедры философии (1845–1850); редактор газеты «Московские ведомости» (1850–1855; 1863–1887); издатель журнала «Русский вестник» (1856–1887); публицист охранительного направления; чиновник особых поручений при Министерстве народного просвещения (с 1851).

110

   Владимир Васильевич Ассонов (1884–1930-е гг.) – член Калужской учёной архивной комиссии (основана в 1891 г.); после революции – организации калужских краеведов; вёл археологические исследования на территории губернии; открыл неолитическую стоянку у д. Ворониной на р. Оке и ряд других памятников. Репрессирован в 1930-е гг. См.: Ассонов В. В. О состоянии палеоэтнологической изученности Калужской губернии // Материалы к доистории центрально-промышленной области. М., 1927; Прошкин О. Л. История археологического изучения территории Калужской области // В кн.: Археология Калужской области. Калуга, 1999.

111

   Имеются в виду сведения, собранные через Губернские Статистические комитеты по анкете Д. Я. Самоквасова 1873 г. (см. выше примечание к письмам В. Б. Антоновича).

112

   П. П. Афанасьев – чиновник курского акциза; археолог-любитель из уездного города Обояни, член Курской учёной архивной комиссии; руководитель уездного кружка любителей старины – председатель Грайворонского археологического комитета; участник раскопок в селе Гочеве под руководством Д. Я. Самоквасова летом 1909 г.

113

   Основная часть письма опущена при переписке, видимо, как не относящаяся к археологии; в копиях И. Г. Стеллецкого оставлен только постскриптум.

114

   Как видно, речь идёт о курганном могильнике и одиночных курганах, на современной археологической карте именуемых Дрозды и Толчилина пасека. Ныне в их составе сохранилось в десять с лишним раз меньше видимых насыпей, чем отмечено в данном письме. См.: Археологическая карта России. Курская область / Автор-сост. А. В. Кашкин. Ч. 2. М., 2000. С. 40–41, 47.

115

   Александр Платонович Барсуков (1839–1914) – историк русского дворянства, генеалог, археограф из Петербурга. Член Археографической комиссии Академии наук (1883–1909). Специалист по исторической географии Древней Руси. Занимался также методикой школьного образования, историей славянских народов. Брат историков военного дела и археографов И.П. и Н. П. Барсуковых. На момент отправки данного письма – управляющий Гербовым отделением Департамента герольдии Правительствующего Сената. См. о нём: [Глинский Б. Б.] Памяти А. П. Барсукова // Исторический вестник. 1914. № 6.

116

   В МАМЮ А. П. Барсуков собирал документы для своих изданий: Десятни Пензенского края (1669–1696). СПб, 1997; Воеводы Московского государства XVII в. СПб., 1897; Архив села Михайловского. Т. 1. СПб., 1898 (в соавторстве с А. Л. Круглым); Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия по напечатанным правительственным актам. СПб., 1902; другим его документальным публикациям в журналах «Русский архив», «Старина и новизна».

117

   См. основной историко-генеалогический труд А. П. Барсукова: Род Шереметевых. Кн. 1–8. СПб., 1881–1904.

118

   Николай Федорович (Теодорович, Федотович) Беляшевский (Биляшевский) (1864–1926) – археолог, нумизмат, историк, этнограф, искусствовед; общественный деятель украинского националистического направления. Ученик В. Б. Антоновича. С 1887 г. вёл на Украине археологические раскопки памятников разных эпох. Среди его полевых работ выделяется изучение летописного города Родни на городище Княжей горе возле г. Канева; здесь же вёл раскопки и Д. Я. Самоквасов. Основал и редактировал «Археологическую летопись Южной России» (1899–1905). Руководитель Исторического музея в Киеве (1902–1923). В 1892 г. служил в МАМЮ, а с 1893 г. заведовал в Варшаве архивом финансового управления Царства Польского. Там создал на средства барона Штайнгеля археолого-этнографический музей Волынского края, в связи с чем, как видно, и обращался к своему прежнему начальнику и земляку по украинской родине Д. Я. Самоквасову за сведениями о городищах и курганах Западной Украины. В 1902–1923 гг. возглавлял Киевский художественно-промышленный и научный музей (ныне – Центральный Исторический музей Украины). Академик Академии наук Украины (1919). См. кн.: Беляшевский Н. Ф. Как я раскапывал курганы. С. статей. Б. м., б. г.; Его же. Нашi нацiональнi скарби. Киев, 1918.

119

   В письме речь идёт всё о тех же, не раз упоминаемых выше и ниже в настоящем издании, сведениях о курганах и городищах, собранных по губерниям Европейской России по инициативе Д. Я. Самоквасова в 1873 г. и с тех пор постепенно используемых и издававшихся разными авторами.

120

   Граф Алексей Александрович Бобринский (1852–1927) – видный русский археолог; товарищ председателя (1877), затем председатель Императорской Археологической комиссии (1886–1917); вице-президент Императорской Академии художеств (1889–1890); почётный мировой судья Черкасского уезда; предводитель санкт-петербургского дворянства (с 1875 – уездный; в 1878–1898 – губернский); председатель думы Санкт-Петербурга; сенатор (1896), председатель Совета объединённого дворянства (1906–1912); член Государственного совета (1912); депутат Государственной думы III созыва; обер-гофмейстер Императорского двора (1916); почётный опекун санкт-петербургского присутствия Опекунского совета учреждений императрицы Марии; член совета Императорского Человеколюбивого общества; председатель кустарного комитета министерства земледелия и государственных имуществ (ни по одной из упомянутых должностей денежного содержания не получал). См.: Рудаков В. Е. Археологическая деятельность графа А. А. Бобринского (По поводу 25-летия его председательствования в Императорской Археологической комиссии) // Исторический вестник. 1911. № 3; Юбилей графа А. А. Бобринского // Там же.
   По сведениям И. Л. Тихонова, Екатерина II дала своему морганатическому сыну от графа Г. Г. Орлова – основоположнику этого дворянского рода – фамилию «Бобринской». Однако в исторической литературе утвердилась более современная форма написания этой графской фамилии – «Бобринский».

121

   Д. Я. Самоквасов оперативно отозвался на предложение автора письма, и такое издание с его предисловием и дополнениями незамедлительно вышло в свет. См.: Сборник топографических сведений о курганах и городищах в России. Волынская губерния. СПб., 1888. IV, 99 с. [Литографированное издание].

122

   См. изложения рефератов Д. Я. Самоквасова на VIII Археологическом съезде в Москве и прений по ним: Русские ведомости. 1890. 15, 21 января; № 14, 20; Русская мысль. 1890. № 4; Киевская старина. 1890. № 3.

123

   См.: Самоквасов Д. Я. Доклады и прения на VIII Археологическом съезде. М., 1897. 24, 20 с.

124

   См.: Самоквасов Д. Я. Основания хронологического распределения этнографических материалов, открытых в могилах Южной и Центральной России // Труды Большого [VIII] Археологического съезда в Москве. 1890. Т. III. М., 1897. С. 44–54, 58.

125

   В тексте архивной копии упоминаемая в конце письма таблица отсутствует.

126

   Лат.: От сложения сил растут и малые дела.

127

   В 1883 г. Д. Я. Самоквасов в районе днепровских порогов и острова Хортицы разведал несколько крупных групп курганов. На одной из них, в окрестностях села Новогригорьевки Александровского уезда Екатеринославской губернии произвёл по поручению Императорской Археологической комиссии раскопки (2 больших, 26 средних и малых курганов, 9 погребений без насыпи). См.: Самоквасов Д. Я. Могильные древности Александровского уезда Екатеринославской губернии // Труды VI Археологического съезда в Одессе. 1884 г. Т. I. Одесса, 1886. С. 189–207. Отд. оттиск: Одесса, 1886. 19 с.

128

   В этом селе в Черкасском уезде Киевской губернии располагалось родовое имение одной из ветвей рода графов Бобринских. Вокруг него А. А. Бобринский производил свои археологические исследования. См. его кн.: Курганы и случайные находки близ местечка Смелы. Т. I–III. СПб., 1887–1901.

129

   Лат.: Не обретаю.

130

   Тетрадь из архива А. А. Бобринского, озаглавленная «Отзывы о книгах по археологии», содержит краткие аннотации и оценки изданий, прочитанных председателем ИАК.

131

   Слово «местами» дописано автором сверху строки.

132

   Казимир Игнатьевич Ольшевский (?–1894) – инженер, проработавший большую часть жизни на Северном Кавказе; там по примеру А. С. Уварова и Р. Вирхова увлёкся как археолог-любитель раскопками, скупал находки древностей у местных жителей; таким путём собрал во Владикавказе богатую коллекцию древностей, поступившую по его кончине отчасти в Эрмитаж, отчасти в московский Исторический музей. Член-корр. ИМАО (1880). См. о нём в кн.: Уварова П. С. Былое. Давно прошедшие счастливые дни. М., 2005. С. 144–146, 153 (здесь отмечено как богатство собрания Ольшевского, так и хаотичность его раскопок).

133

   Анатолий Петрович Богданов (1834–1896) – профессор кафедры зоологии Московского университета; основатель и руководитель Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (1863), директор Зоологического музея при этом университете; создатель Московского зоопарка. Основоположник физической антропологии в России (см. в особенности его кн.: Антропология и университет. М., 1876). Инициатор проведения научно-практических выставок в Москве – Этнографической (1967), Политехнической (1872), Антропологической (1879). Экспонаты каждой из этих выставок легли в основу соответствующих музеев в Москве. См. о нём и об его вкладе в первобытную археологию и антропологию: Левин М. Г. А. П. Богданов и русская антропология // Советская этнография. 1946. № 1; Формозов А. А. Следопыты земли Московской. М., 1988. С. 43–53.

134

   Официозный вариант названия русской части Польши, Царства Польского.

135

   Московский мастер скульптурных работ из папье-маше.

136

   24 апреля 1877 г. Россия объявила войну Турции; наша армия вторглась на Балканы и начала освобождение Болгарии. Эта Балканско-Кавказская война продлилась год, до заключения Сан-Стефанского мира в марте 1878.

137

   Граф Ян Казимир Завиша – варшавский археолог, владелец частного музея доисторических древностей, участник ряда международных археологических конгрессов. В следующих письмах А. П. Богданова идёт речь о модели пещеры в Польше, где Завиша раскапывал стоянку каменного века. Член ИМАО (1878).

138

   Лев Константинович Ивановский (1845–1892) – военный врач, служивший в Петербурге, затем в Варшаве; археолог; член ИРАО, ИМАО (1875). Провёл массовые раскопки курганов в Петербургской, Новгородской, Ярославской губерниях. Как профессиональный анатом, при раскопках курганов уделял особое внимание остеологическим находкам. См. его работу: Описание и измерение собранных черепов // Труды II Археологического съезда. Материалы его курганных раскопок впоследствии более систематически переопубликовал А. А. Спицын.

139

   Uifalvi. Согласно справке А. А. Формозова, Уйфельви де Меза Ковеш, венгерский путешественник, коллекционер древностей, член Парижского антропологического общества.

140

   Обращение и заключительная фраза в автографе письма зачёркнуты красным карандашом – вероятно, адресатом; эта редактура осуществлялась для помещения текста в протокольную часть полупериодического издания ИОЛЕАЭ – «Известий» этого Общества.

141

   По всей вероятности, краковский врач.

142

   См. о нём ниже, в разделе его переписки с Д. Я. Самоквасовым.

143

   Яков Фёдорович Головацкий (1814–1888) – русин, уроженец Галиции; философ, богослов, историк и беллетрист; выпускник Пештского и Львовского университетов; священник; преподавал русский язык и литературу в Львовском университете (1848); затем (под давлением сторонников немецкого и польского влияния на его родине) переселился в Россию, воглавив Виленскую комиссию по разбору древних актов (1867–1888), а также став председателем Виленской публичной библиотеки и музея; член ИМАО (1867). См. его кн: Карпатская Русь (1875).

144

   Александр Петрович Вальтер (1817–1889) – врач, профессор медицины Университета Св. Владимира в Киеве; затем преподаватель медицины в Варшавском университете.

145

   См. о нём ниже, в разделе его переписки с Д. Я. Самоквасовым.

146

   Николай Карлович Зенгер (1840? – 1877) – зоолог; хранитель Зоологического музея при Московском университете (1863–1877); секретарь ИОЛЕАЭ. Выпускник Московского университета (1862). Специалист по беспозвоночным.

147

   Это ожидание археолога сбылось. См. работу, выполненную по курским краниологическим материалам Д. Я. Самоквасова: Богданов А. П. Курганные черепа области древних северян (Суджанское длинноголовое население по реке Пслу) // Антропологическая выставка. Т. II. Протоколы заседаний в 1878 г. М., 1878 (Известия ИОЛЕАЭ. Т. XXXI). Отд. оттиск: М., 1878.

148

   Об этом любителе археологии и коллекционере древностей см. выше, в письме А. П. Авенариуса Д. Я. Самоквасову.

149

   Лицевой урны, согласно современной терминологии.

150

   Иосиф Пржиборовский – варшавский археолог, собиратель древностей. В письме упоминаются микролиты – каменные орудия из кремня («ножички», по терминологии автора письма), собиравшиеся на дюнных стоянках древнего человека в окрестностях Варшавы. Они служили вкладышами в деревянные или костяные орудия типа серпов.

151

   По политическим соображениям. Осторожный А. П. Богданов опасался вступать в непосредственные сношения с организациями польской интеллигенции, где были сильны сепаратистские настроения по отношению к России. У него хватало хлопот с противниками антропологии из клерикально настроенных кругов российской элиты, фанатично настаивавших на библейской версии происхождения человека. См. подробнее: Формозов А. А. Рассказы об учёных. Курск, 2004. С. 34.

152

   Согласно канонам иудаизма, тело покойника должно быть целиком предано земле в день его смерти (если таковая приходилась на субботу, тело прикапывали в песок до окончательного погребения в воскресенье).

153

   Дмитрий Николаевич Анучин (1843–1923) – выдающийся русский зоолог, антрополог, географ, археолог, этнограф. Член ИОЛЕАЭ (1874), ИМАО (1875), ИРГО (1879). Профессор Московского университета (1884); академик Императорской АН (1896). В 1876–79 гг. находился в заграничной командировке, изучал антропологические коллекции в музеях Германии, Франции, Англии, Бельгии. Заведовал первой в России кафедрой антропологии (1876–1884), открытой в Московском университете по инициативе А. П. Богданова и закрытой в годы реакции. После Московской Антропологической выставки 1879 г. возглавил Музей антропологии, созданный на основе её коллекций при Московском университете. Организатор Географической выставки в Москве (1892) и созданного на основе ее экспозиции Географического музея при университете. Среди серии его работ, посвящённых отечественным учёным, имеется статья: Д. Я. Самоквасов как археолог (1914) // Анучин Д. Н. О людях русской науки и культуры. М., 1952.

154

   См.: Самоквасов Д. Я. Инструкция для научного исследования курганов [и дополнения к ней А. П. Богданова] // Антропологическая выставка ИОЛЕАЭ. Т. II. М., 1878–1879. С. 51–55 (Известия ИОЛЕАЭ. Т. XXXI); Отд. оттиск: М., 1878.

155

   Из раскопок Д. Я. Самоквасовым курганной группы у Николаевской Белогорской пустыни на Верхнем Псле (ныне с. Горналь Суджанского района Курской области).

156

   Результаты изучения упомянутых в письме коллекций черепов из курских раскопок Д. Я. Самоквасова были опубликованы: Богданов А. П. Курганные черепа области древних северян (Суджанское длинноголовое население по реке Пслу) // Антропологическая выставка. Т. II. Протоколы заседаний в 1878 г. М., 1878 (Известия ИОЛЕАЭ. Т. XXXI). Отд. оттиск: М., 1878; Его же. О суджанских курганах и меланхленах // Там же. С. 114; Его же. О суджанских черепах // Там же. С. 180.

157

   Речь идёт о вышеупоминавшейся в переписке коллекции каменных орудий из Дании, приобретённой Д. Я. Самоквасовым.

158

   Николай Юрьевич Зограф (1852–1919 или 1920) – зоолог; кроме того, занимался антропологией и этнографией (производил раскопки курганов в Сибири, в Московской и в Тульской губерниях ради получения остеологического материала; изучал быт самоедов в тундре Канина полуострова). Выпускник 4 Московской гимназии и Московского университета (отделение естественных наук, 1868–1872). Ученик А. П. Богданова, его преемник по профессуре на кафедре зоологии Московского университета; а поначалу учёной карьеры – препаратор зоологического музея университета; хранитель отдела прикладной зоологии Политехнического музея в Москве. Магистр (1885), доктор зоологии (1887); приват-доцент (1884), сверхштатный экстраординарный профессор (1888) Московского университета. Член ИМАО (1889); ИОЛЕАЭ (товарищ председателя отдела антропологии); заведовал отделом ихтиологии Общества акклиматизации. Автор ряда работ по зоологии и антропологии, многих популярных статей (перечень публикаций до 1890 г. в кн.: Материалы для истории научной и прикладной деятельности в России по зоологии… // Известия ИОЛЕАЭ. Т. LV. М., 1888; Т. LXX. М., 1891).

159

   После этой, третьей из организованных А. П. Богдановым, общероссийской научно-практической выставки остались изрядные долги, которые он был вынужден возмещать из собственного кармана до конца своей жизни и часть которых перешла к его наследникам (Справка А. А. Формозова).

160

   Митрофан Степанович Ганин – зоолог и эмбриолог; профессор Варшавского университета; на пенсии переехал в Харьков, затем Ниццу.

161

   См.: Богданов А. П. Материалы для антропологии курганного периода в Московской губернии // Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете. Т. IV. М., 1867.

162

   См. перечень указанных мест раскопок Д. Я. Самоквасова и соответствующих памятников археологии ниже, в Приложениях.

163

   15 октября 1879 г., «за замечательные труды по русской археологии и антропологии, имевшие результатом богатейшие коллекции по славянскому доисторическому быту» и «за постоянное содействие Обществу».

164

   См.: Самоквасов Д. Я. Вещественные памятники древности в пределах Малороссии // Антропологическая выставка 1879 г. Т. III. Ч. 1. М., 1880. С. 338–350 (Известия ИОЛЕАЭ. Т. XXXV. Вып. 3). Отд. оттиск: М., 1880. 13 с.

165

   Август Юльевич Вржесниовский (1837–1887) – зоолог; профессор зоологии Варшавского университета. Об остальных упоминаемых здесь варшавских учёных и педагогах сведения могут сыскаться в полном комплекте «Варшавских университетских известий», до которых составитель не сумел добраться.

166

   Издание состоялось несколько лет спустя. См.: Самоквасов Д. Я. Основания хронологической классификации [могильных древностей Европейской России], описание и каталог коллекции древностей профессора Д. Я. Самоквасова. Варшава, 1892. XI, 11, 101, X с.
   О ходе дальнейших раскопок см. в Приложениях их полный перечень, составленный профессором незадолго до кончины.

167

   Август Юльевич Давидов (1823–1885) – выдающийся русский математик и механик, профессор кафедры прикладной математики Московского университета; автор распространённых учебников по геометрии, алгебре, тригонометрии; президент Московского математического общества; один из инициаторов ИОЛЕАЭ, президент этого общества (1884–1885).

168

   Григорий Ефимович Щуровский (1803–1884) – выдающийся русский геолог и палеонтолог; профессор, декан физико-математического факультета, проректор, ректор Московского университета; один из основателей и первый президент ИОЛЕАЭ (1863), член ИМАО (1878).

169

   См. современное состояние этого вопроса: Гадло А. В. Предыстория Приазовской Руси. Очерки истории русского княжения на Северном Кавказе. СПб., 2004.

170

   Готфрид Осипович Оссовский – польский, российский археолог; хранитель музея Краковской академии наук. См. ниже его письмо к Д. Я. Самоквасову.

171

   Имеются в виду надкурганные изваяния южнорусских и сибирских степей, оставленные кочевниками-тюрками; многие из них отражают соответствующий антропологический тип. ИМАО в начале XX в. предприняло анкетирование соответствующих губерний с целью учёта и картографирования этих памятников. См. об этом ниже, в переписке Д. Я. Самоквасова с П. С. Уваровой.

172

   Василий Иванович Холмогоров – в 1855–1902 гг. архивист МАМЮ, проработавший в этом учреждении едва ли не дольше всех его ветеранов.

173

   Александр Александрович Гоздаво-Голомбиевский (1863–1913) – архивист и археограф; в 1886–1904 гг. сотрудник МАМЮ (старший делопроизводитель, секретарь управляющего). Публиковал архивные документы по истории России раннего Нового времени. Секретарь Русского Исторического общества.

174

   Иван Степанович Беляев (1860–1918) – выпускник Московского уездного училища и учительской семинарии; службу начал архивариусом Приказа общественного призрения; с 1886 г. непрерывно архивист МАМЮ, прошедший там все ступени служебной лестницы, от столоначальника канцелярии до секретаря управляющего, казначея, хранителя изданий архива, старшего делопроизводителя. В этом архиве служили также его отец и старший брат. Опубликовал ряд архивных документов. Член ряда научно-исторических обществ (Археографической комиссии, ИМАО, ИОИДР, Тульской ГУАК и др.). Попутно занимался журналистикой, беллетристикой. Издатель журнала «Родная речь». См. о нём: Чулков Н. П. Некролог // Архивное дело. 1923. № 1; Хорхордина Т. И. Российская наука об архивах. История. Теория. Люди. М., 2003. С. 225–226; «Истинная свобода, где она?» Письма историка-архивиста И. С. Беляева графу С. Д. Шереметеву о революционных событиях в Москве в 1905 г. // Отечественные архивы. 2005. № 6.

175

   Николай Гаврилович Богословский (1824–1892) – протоиерей; историк-любитель, автор работ о политике графа А. А. Аракчеева («Аракчеевщина»), основанных на частном архиве графа и устных воспоминаниях долгожителей с. Грузины, где Н. Г. Богословский служил приходским священником; секретарь Губернского статистического комитета (на протяжении 15 лет), один из учредителей музея древностей (1867) и публичной библиотеки в Новгороде; редактор «Новгородского сборника». Составил перечень курганов и городищ Новгородской губернии по анкете Д. Я. Самоквасова 1873 г. (уже после публикуемого письма, когда упоминаемые в нём сведения всё-таки были собраны). Раскопал ряд археологических памятников Новгородчины. Член-корр. ИМАО (1871), ИРАО (1875). См. о нём: Жэрве Н. Н. Из истории собирания и изучения новгородских церковно-археологических древностей (вторая половина XIX – начало XX вв.) // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 3. Новгород, 1989.

176

   Николай Ефимович Бранденбург (1839–1903) – генерал-лейтенант (1896); видный русский археолог, историк, военный писатель. На базе артиллерийского отдела Политехнической выставки в Москве создал Артиллерийский исторический музей в Санкт-Петербурге (1872); первый его директор. Для пополнения музея организовал ряд археографических, этнографических, археологических и архитектурных экспедиций. См. его кн.: Курганы Южного Приладожья. СПб., 1895; Старая Ладога. СПб., 1896. Член ИРАО (1879), ИМАО (1886), Петербургского Археологического института (1888).

177

   См. ниже его и его дочери Карцовой письма Д. Я. Самоквасову; там описание упоминаемых здесь Н. Е. Бранденбургом раскопок.

178

   Этот мотив, по всей видимости, оказал решающее действие на председательницу ИМАО, и она выделила автору письма просимые им на раскопки средства – конкуренция московских и петербургских археологов в то время достигла апогея в связи со спором о том, имеет ли ИАК монопольное право на выдачу открытых листов. Свою роль сыграла в данном случае и вышеприводимая автором письма ссылка на Д. Я. Самоквасова, авторитет которого в глазах Уваровой был непререкаем.

179

   См.: Бранденбург Н. Е. Журнал раскопок (1892–1902). СПб., 1908.

180

   Лат.: в месте [нахождения].

181

   Василий Александрович Прохоров (1818–1892) – русский археолог, искусствовед, издатель, организатор и хранитель музея древнерусского искусства (с 1861) при Императорской Академии художеств, её преподаватель. В письме упоминаются его издания: Киев. Археологический обзор а) киевских древностей и б) древностей, бывших на Археологическом съезде в Киеве // Христианские древности. СПб., 1875; Материалы по истории русских одежд и обстановки жизни народной. Тт. I–III. СПб., 1881–1883.

182

   Имеется в виду командировка, в которую Д. Я. Самоквасов был послан министерством юстиции с 10 января по 10 апреля 1899 г. «для ознакомления с организацией и деятельностью архивов древних актов в западноевропейских государствах». А именно, Франции, Бельгии, Италии, Ватикана, Пруссии, Баварии, Саксонии, Веймара, Голландии, Англии, Дании, Швейцарии, Австро-Венгрии, Норвегии и Швеции.

183

   Афанасий Фёдорович Бычков (1818–1899) – видный русский историк, палеограф, археолог, библиограф; член-корр. (1855), экстраординарный академик (1866), ординарный академик (1869) Императорской АН; председатель её Отделения русского языка и словесности (с 1893); член Государственного совета (1890); редактор (1840), правитель дел (1865–1873), председатель (1891–1899) Археографической комиссии; хранитель Отделения рукописей и старопечатных книг Императорской публичной библиотеки (1844–1862), помощник её директора (с 1868), директор (1882–1899); член ИРАО (1846), в 1874–1885 возглавлял его Отделение славяно-русской археологии.
   См.: Памяти А. Ф. Бычкова. СПб., 1899.

184

   В 1875 г. Д. Я. Самоквасов получил пособие из сумм государственного казначейства «для исследования древних земляных насыпей и издания его результатов» по 500 руб. ежегодно в течение 5 лет, начиная с 1876 г. По окончании данного срока аналогичное ассигнование повторялось в 1881 (500 руб.), 1882 (1000), 1886 (300) гг. Собранная им на многолетних раскопках коллекция древностей была издана: Основания хронологической классификации [могильных древностей Европейской России], описание и каталог коллекции древностей профессора Д. Я. Самоквасова. Варшава, 1892. XI, 11, 101, X с.

185

   Турвонт Венедиктович Кибальчич (1848–1913) – археолог, коллекционер древностей; член-корр. ИМАО (1873). Как и Д. Я. Самоквасов, вёл разведки городищ и раскопки курганов в Посулье. См. его издание о находках того же времени, что и данное письмо: Кибальчич Т. В. Древности. Указатель к археологическим находкам 1875–1876 гг. Киев, 1876. 27 с. О нём см.: Куриленко В. Е. К биографии Турвонта Кибальчича // Охорона I дослiдження пам’яток археологii Полтавщини. III … семiнар. Полтава, 1990.

186

   Великий князь Константин Николаевич Романов (1827–1892) – второй сын Николая I; генерал-адмирал, с 1853 г., на протяжении почти 30 лет руководил русским флотом, а также Государственным советом (1865–1881). Наместник царства Польского (1862–1863). Председатель Русского Географического общества (1845). Участник реформ Александра II – отмены крепостного права, судебной, армейской (перевёл флот из парусного в пароходное и броненосное состояние). После отставки со всех основных постов, куда его отправил Александр III, жил вне столицы, в своих имениях. Бывая тогда в Европе, посещал, в частности, греческие раскопки Г. Шлимана (1883).

187

   Имеется в виду начавшаяся весной 1877 г. русско-турецкая война.

188

   По всей видимости, однокашник Д. Я. Самоквасова по юридическому факультету Санкт-Петербургского университета. Остальные данные о нём содержатся в самом письме. Адресат письма не воспользовался приглашением произвести археологические исследования в Тамбовской губернии, поскольку в 1880-е гг. вёл по своему плану раскопки в основном на юге России, а в 1890-е гг. надолго отошёл от полевой практики в области археологии в связи с переходом к архивному делу.

189

   С. И. Веребрюсов – археолог, директор Керченского музея. В письме описаны его раскопки на некрополе эллинского города Нимфея, входившего в Боспорское царство. См.: Античные государства Северного Причерноморья. М., 1984. С. 63–65.

190

   Как отмечается выше и ниже, В. Г. Тизенгаузен как член ИАК вёл раскопки курганов на юге России, в основном в Крыму. По принятой тогда методике, полы кургана чаще всего оставлялись в большей или меньшей мере нетронутыми, так что докапывать там оставалось, как правило, немало.

191

   Левкон (Leukon) – архонт (царь) Боспора в IV в. до н. э., при котором это государство заметно экспансировало в политическом и экономическом отношениях (присоединило соседние племена синдов, торетов и др.; увеличило хлебный экспорт к греческую метрополию).

192

   Матье де Дрём – составитель популярного календаря, издававшегося в Париже.

193

   Из археологических находок. Один из множества примеров коллекционерского подхода к ним, обесценивавший для науки древние вещи, вырывавшиеся из культурного слоя без необходимой учёному информации.

194

   Фр. анфас, лицом (к смотрящему).

195

   Александр Николаевич Верёвкин – товарищ министра юстиции; одним из департаментов последнего состоял МАМЮ, которым управлял Д. Я. Самоквасов.

196

   Надо: 2 июня. Описка «по Фрейду» – адресату хотелось как можно скорее исполнить императорское поручение.

197

   Карандашный автограф (черновик) этого письма см. там же, л. 5.

198

   Для выяснения этого вопроса в 1910 г. было создано специальное правительственное совещание под председательством адресата данного письма А. Н. Верёвкина. Последние на российском престоле Романовы проявляли особый интерес к средневековым истокам своего царствования, началу свой династии. Отсюда оживлённый поиск следов «романовской старины» историками охранительного направления; празднования многочисленных юбилеев военной и государственной истории России. Отнюдь не преувеличивая политико-идеологической эффективности этих мероприятий, трудно согласиться с их однозначно отрицательной оценкой, ещё встречающейся в нашей историографии (См.: Цимбаев К. Н. Феномен юбилеемании в российской общественной жизни конца XIX – начала XX вв. // Вопросы истории. 2005. № 11). Забвение национальных, в том числе имперских традиций – «голубая мечта» геополитических конкурентов любой державы.
   Д. Я. Самоквасов творчески подошёл к выполнению министерского поручения о государственной символике средневековой Руси-России, привлекая для соответствующего анализа аутентичные источники – летописные миниатюры, подлинные документы Разрядного приказа и Сената. Результаты своих геральдических изысканий он изложил в цикле статей для «Московских ведомостей», объединённых в брошюру (ставшую последним прижизненным изданием учёного): Самоквасов Д. Я. К вопросу о государственных цветах древней России. М., 1910. Надо добавить, что эта работа выполнялась директором МАМЮ в разгар его смертельной болезни – через месяц после её завершения Д. Я. Самоквасов скончался.

199

   См.: РГАДА. Ф. 337. Оп. 1. Д. 781. Лл. 8а–22об. (Выписки из документов МАМЮ XVI–XVIII вв. о цветах военных знамён, гербов и государственных печатей России); Лл. 27–39 (Рукопись упомянутой брошюры Д. Я. Самоквасова на эту тему).
   Полемику в печати по этому вопросу см. в кн.: Арсеньев Ю. В. О геральдических знамёнах в связи с вопросом о государственных цветах. М., 1910; Трутовский В. К. К вопросу о государственных цветах и о типе государственного знамени в России. М., 1911 (репринт: М.—Л., 1990).
   В дальнейшем те же вопросы обсуждались как историками, любителями геральдики, так и при законодательном определении государственной символики Российской Федерации. См.: Вилинбахов Г. Флаги России // Наука и жизнь. 1990. № 12;Соболева Н.А. Русские печати. М., 1991; Её же. Очерки истории российской символики. От тамги до символов государственного суверенитета. М., 2006 (С. 339 – справка о работе и выводах той комиссии, что обсуждается в этих письмах её председателя и к нему); Хорошкевич А. Л. Символика русской государственности. М., 1993; др.

200

   Николай Николаевич Ардашёв (1862–1923) – в 1887–1895, затем с 1902 г. архивист МАМЮ; историк, палеограф. Член ИМАО, преподаватель Московского Археологического института. См.: Шохин Л. И. Н. Н. Ардашёв – исследователь и издатель писцовых книг // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода. М., 1991.

201

   Г. Г. Лукьянов – в 1897–1916 гг. архивист МАМЮ.

202

   С. П. Соколов – архивист МАМЮ (с 1888).

203

   Фёдор-Феликс Францевич Вержбовский (менее русифицированный вариант – Верзсбовский) (1853–1923) – доктор славянской филологии (1886), профессор Варшавского университета («польская словесность»); директор Варшавского Главного архива древних актов.

204

   Пропинация (лат. propinare – пить за чьё-то здоровье) – институт вотчинного права, перешедший в Россию вместе с Варшавским кодексом Наполеона I; восходящая к Средневековью (XIII–XIV вв., на землях Великого княжества Литовского) монополия на изготовление и сбыт спиртных напитков, начиная с пива (на территории того или иного собственника. В России поддерживалось на ряде западных окраин, включая Царство Польское и Западный край, после их присоединения к империи. Для множества пропинаторов – владельцев отдельных местечек и совладельцев городских земель это право служило основным источником доходов (в отличие от права частных владельцев на всей остальной территории Российской империи разрешать или запрещать раздробительную продажу спиртного). Пропинация в губерниях привислянских, западных и бессарабской отменена благодаря закону 1896 г. и заменена казённой продажей спиртных напитков общероссийского типа. См. подробнее: Прыжов И. История кабаков в России. СПб., 1868; Журнал юридического общества. 1896. Кн. VI; 1898. Кн. V).

205

   С марта 1910 по апрель 1911 гг. председателем III Государственной думы был Александр Иванович Гучков (1862–1936), октябрист. Д. Я. Самоквасов мог ближе познакомиться с ним тогда, когда тот в начале 1890-х гг. входил в кружок молодых историков, юристов и экономистов под руководством профессора Московского университета П. Г. Виноградова, а затем работал в Московской городской управе (куда по нуждам благоустройства МАМЮ обращался его управляющий).

206

   Законопроект «Об установлении новых штатов Сенатского архива и МАМЮ» был одобрен Государственной думой и введён в действие с 1 октября 1911 г. См.: РГИА. Ф. 1278. Оп. 2. Д. 1450. Л. 23–67.

207

   Павел Александрович Висковатов (1842–1905) – историк русской литературы, специалист по М. Ю. Лермонтову; выпускник Санкт-Петербургского университета (1866); доктор философии Лейпцигского университета; профессор Дерптского (Юрьевского) университета (1873). Член ИМАО (1888). Собирая на Кавказе материалы к биографии великого поэта, охотно участвовал в проводившихся там раскопках, включая самоквасовские.

208

   V Археологический съезд ИМАО в Тифлисе состоялся в сентябре 1881 г. С 16 июня по 18 сентября – к съезду и во время него Д. Я. Самоквасов осуществил раскопки древних могильников на Кавказе. В том числе, упоминаемые в данном письме, – близ Пятигорска, у колоний Каррас (2 больших кургана и 11 гробниц) и Константиновки (7 курганов и 2 грунтовые могилы). Здесь же, на Чеснок-горе им прорыты 2 разведочные траншеи. Между этими-то раскопками и блуждал автор письма в поисках его адресата. Судя по следующему письму, они тогда встретились и поработали совместно.

209

   По разъяснению А. А. Формозова, это лицо – родня М. Ю. Лермонтова, материалы к биографии которого собирал автор письма.

210

   В 1884 г., с 15 июня по 1 сентября Д. Я. Самоквасов копал курганы в Екатеринославской и Таврической губерниях, так что на сей раз их встреча с П. А. Висковатым вряд ли состоялась.

211

   Лицо мной не установлено. По всей видимости, земляк и знакомый Д. Я. Самоквасова по его археологическим работам на родной Черниговщине.

212

   Дополнительных по отношению к содержанию письма сведений об этом представителе черниговской дворянской фамилии Гатцуков – Семёне Андроновиче – не имею.

213

   Должно быть, речь идёт о следующей работе Д. Я. Самоквасова: О Северянской земле и северянах по городищам и могилам // Труды XIV Археологического съезда в Чернигове. 1909. Т. III. М., 1911. С. 65–66.
   Отд. оттиск: Известия XIV Археологического съезда в Чернигове. № 5. Чернигов, 1909. С. 54–55.

214

   Владимир Иванович Герье (1837–1919) – видный русский историк (родоначальник русской школы истории Европы Нового времени), доцент (1865), профессор (1868) всеобщей истории Московского университета; член-корр. Императорской АН (1902); общественный деятель и публицист. Основатель и первый директор Высших женских курсов (1872–1888; 1900–1905) в Москве. Член Государственного совета (1907).

215

   В списках сотрудников МАМЮ таковая не значится; упоминаемая в письме её «работа» в МАМЮ – явно исследовательская, с документами для изготовления некой учебной работы.

216

   Владимир Гаврилович Глазов (1848–1920?) – видный военный деятель, историк и археолог; генерал от инфантерии (1907); занимал ряд командно-штабных должностей; одновременно вёл научную и преподавательскую работу; министр народного просвещения (1904–1905); выпускник Петербургского Археологического института; один из учредителей и директор Московского Археологического института; председатель Общества истории и древностей российских при Московском университете (1907).

217

   Александр Иванович Успенский (1873–1938) – археолог, историк, искусствовед; доктор богословия (1917), доктор теории и истории искусств (1918); член ИМАО (1906); оганизатор и директор, преподаватель Московского Археологического института.

218

   Московский Археологический институт имени Николая II создан в 1907 г. по инициативе Д. Я. Самоквасова, которому, однако, не нашлось места среди его преподавателей. См. об этом: Городцов В. А. Из дневника // Очерки истории русской и советской археологии. М., 1911. С. 114. Публикуемое послание свидетельствует о благоприятном преодолении отмеченного конфликта, стороны которого пошли на взаимные уступки.

219

   Яков Фёдорович Головацкий (1814–1888) – уроженец Галиции; учёный священник – поэт, беллетрист, публицист, историк-славист, археолог-любитель. Эмигрировал в Россию (1867), стал председателем Виленской комиссии по разбору древних актов и директором Виленской публичной библиотеки. Член ИМАО, участник ряда его Археологических съездов и трудов по истории и этнографии «Карпатской, Галицкой и Угорской Руси».

220

   Сведений об этих раскопках не нашлось; автор письма мог что-то спутать.

221

   Николай Матвеевич Турбин (1832–1913) – выпускник Академии Генерального штаба (первое назначение – Вильна, откуда автор данного письма); военный инженер; археолог-любитель и коллекционер древностей; член ИМАО (1878). Служа командиром полка в Могилёве, вёл раскопки курганов в Могилёвской губернии. Основатель и первый председатель Московского Нумизматического общества.

222

   Владимир Всеволодович Мономах (1053–1125) – князь киевский (1113–1125), выдающийся политик, полководец и писатель.

223

   Лицо не установлено. Перед нами один из типичных «сигналов» о случайных находках древностей; может быть, уникальных, а может быть, не более чем результатов «игры природы».

224

   Василий Алексеевич Городцов (1860–1945) – выдающийся русский советский археолог, сотрудник Исторического музея в Москве (в 1903–1905 гг. по совместительству со службой в армии; затем – штатно).

225

   Стороженки – старинная казачья фамилия полтавских жителей. Этот её представитель мной не установлен.

226

   В этом и следующем письмах упоминаются раскопки Бельского городища скифской эпохи и курганов возле него же, осуществлявшиеся В. А. Городцовым по плану и на средства Д. Я. Самоквасова к XIV Археологическому съезду в Чернигове. См.: Городцов В. А. Дневник археологических исследований в Зеньковском уезде Полтавской губернии в 1906 г. Исследование Бельского городища // Труды XIV Археологического съезда Т. III. М., 1911.

227

   Бельское городище по своим размерам – самое большое на территории Восточной Европы (свыше 4000 га), VIII–III вв. до н. э., яркий памятник скифской культуры. После своего первоисследователя В. А. Городцова систематически раскапывалось с 1958 г. Б. А. Шрамко, который соотнёс памятник с упоминаемым Геродотом в земле гелонов, невров и будинов городом Гелоном.

228

   Михаил Сергеевич Грушевский (1866–1934) – видный украинский историк; ученик В. Б. Антоновича (поэтому в своих, в общем, исторических трудах об «Украине-Руси», одним из первых в отечественной историографии использовал археологические данные). Защитив кандидатскую диссертацию (1891), занял кафедру всеобщей истории во Львовском университете (Австро-Венгрия). Там же возглавил (1897) «Научное общество имени Т. Г. Шевченко». Общественный деятель – один из ведущих идеологов и руководителей украинского националистического движения конца XIX – начала XX вв. (1917–1918 – председатель Центральной Рады в Киеве). Вернувшись из эмиграции, доживал свой век в СССР. Академик АН УССР (1924).

229

   Василий Андреевич Дашков (1819–1896) – действительный тайный советник (1881), помощник попечителя Московского учебного округа. Основатель (1867) Музея русской этнографии (Дашковский музей) в Москве (из личных средств оплачивал ремонт здания музея, покупку экспонатов, издание музейных сборников). Собрал богатую коллекцию портретов деятелей русской науки и культуры (243 портрета кисти И. Е. Репина, И. Н. Крамского, В. М. Васнецова и других живописцев) и подарил её московскому Румянцевскому музею. Автор «Описания Олонецкой губернии» (1842), от издания которого, как видно, и рассчитывался отмечаемый в публикуемом послании юбилей учёной деятельности адресата (Его отец, Андрей Васильевич Дашков в 1836–1838 гг. служил олонецким губернатором).

230

   Василий Иванович Холмогоров (?–1902) – один из старейших архивистов МАМЮ (1855–1902), начальник Поместно-вотчинного отделения; утаённые им в личном распоряжении и обнаруженные после его кончины документы XVI–XVII по Новгороду и Пскову составили тома «Архивного материала», изданного и подготовленного к печати под руководством Д. Я. Самоквасова.

231

   Николай Иванович Тихомиров – археограф; старейший (1853–1901) архивист МАМЮ; помощник архивариуса, затем архивариус Разрядно-Сенатского отдела; заведующий библиотекой архива (1865–1888).

232

   Николай Николаевич Оглоблин (1852 – после 1918 г.) – археограф, историк, публицист; выпускник Киевской духовной академии, Археологического института; в 1880–1897 гг. – архивист МАМЮ, архивариус Литовской метрики; автор нескольких «Обозрений» архивных столбцов и книг XVI–XVIII вв.; уволен из МАМЮ Д. Я. Самоквасовым за отказ работать над регулярными описями неописанных фондов архива.

233

   Алексей Степанович Пестов – в 1865–1896 гг. архивист МАМЮ

234

   Лицо не установлено, вероятно – коллекционер-любитель или торговец антиквариатом.

235

   Николай Александрович Добровольский – обер-прокурор I департамента Сената, сенатор.

236

   Ответ из Москвы на третий день после посылки туда письма из Петербурга – так оперативно работала русская почта сто лет назад, так энергично реагировал истый администратор Д. Я. Самоквасов на архивные запросы столичных властей.

237

   Лицо не установлено. Письмо – довольно типичный образчик простодушного кладоискательства, издавна и до новейших времён процветавшего на территориях расположения археологических памятников. В этой связи см., в частности: Щавелёв С.П. Феномен кладоискательства на юге России в предыстории славянской археологии // Славяне и их соседи. Тезисы XV конференции. Миф и история. М., 1996; Бердинских В. А. История кладоискательства в России. М., 2005 (и мою рецензию на эту последнюю книгу: Российская археология. 2006. № 4).

238

   Иван Иванович Дубасов – директор народных училищ Тамбовской, затем Курской губерний; историк-любитель; секретарь Тамбовского ГСК; основатель и первый председатель Тамбовской ГУАК (с 1884 г.); затем член Курской ГУАК; член ИМАО (1889).

239

   Сергей Николаевич Шубинский (1834–1913) – историк, издатель и редактор журналов «Древняя и Новая Россия» (1875–1879), «Исторический вестник» (1880–1913).

240

   Михаил Александрович Дьяконов (1855–1919) – историк русского права, археограф; профессор Дерптского университета; затем Политехнического института в Санкт-Петербурге; экстраординарный академик (1909), действительный член Императорской АН (1912);

241

   Иван Евсеевич Евсеев (1868–?) – церковный историк, палеограф, археолог-любитель. Выпускник (1893), затем профессор Санкт-Петербургской духовной академии. Специалист по древнеславянским и древнерусским переводам Библии. Как председатель Орловского Церковного историко-археологического общества и член Орловской ГУАК вёл раскопки курганов и городищ в Поочье. Член ИМАО (1902). См. его кн.: Кто были древнейшие насельники Орловского края. Орёл, 1906.

242

   Адресат письма и в дальнейшем поддерживал орловских любителей археологии и консультациями, и деньгами. См.: Самоквасов Д. Я. [История культуры населения Русской земли по могильным древностям]. Лекция 23 ноября 1908 г. в Политехническом музее в пользу фонда Орловской учёной архивной комиссии, предназначенного для местных археологических раскопок. М., 1908. 3 с.

243

   Там располагалось здание МАМЮ, где чета Самоквасовых занимала казённую квартиру.

244

   См. выше его письма к Д. Я. Самоквасову.

245

   Михаил Александрович – великий князь, младший брат Николая II (последний отрёкся от престола 15 марта 1917 г. в его пользу; но на следующий день отрёкся и Михаил).

246

   Ныне Вщиж – село в Брянской области. Здесь располагался летописный (упоминаемый с 1142 г.) город Черниговской земли. Кроме И. Е. Евсеева, его рассматривали другие любители археологии – С. С. Деев, М. М. Фомин, А. Н. Шульгин. Стационарные раскопки Вщижского городища осуществил в 1940, 1948–1949 гг. Б. А. Рыбаков. См. его кн.: Вщиж – удельный город XII в. // КСИИМК. Вып. 38. М., 1951.

247

   В 1906 г. во Владимире состоялся III Областной съезд русских археологов.
Купить и читать книгу за 300 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать