Назад

Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Наслаждения ночи

   Есть чувственные наслаждения, испытать которые возможно лишь ночью.
   Он приходит к ней в Сумерках, между сном и бодрствованием, чтобы исполнить ее тайные желания. Никогда прежде Лисса Бэйтс не испытывала экстаза, подобного тому, что пробуждает в ней мужчина, в чьих пронизывающих душу насквозь синих глазах таится обещание соблазнительной близости и порочных наслаждений. Но этот мужчина, этот любовник, этот бесподобный соблазнитель – всего лишь мечта, фантом, порожденный ночными грезами. Но однажды он появится у ее дверей во плоти!
   Лисса жаждет того, чтобы мечта стала реальностью, но это таит в себе смертельную угрозу, так как капитан Эйдан Кросс исполняет свою миссию, а страсть, всецело захватившая их тела и души, чревата ужасающими последствиями для мира снов… и для мира людей.
   Впервые на русском языке!


Сильвия Дэй Наслаждения ночи

   С благодарностью посвящаю эту книгу суперагентам Памеле Харти и Дейдре Найт. Их добровольно принятая на себя миссия заключалась в том, чтобы отправлять меня туда, куда мне захочется. Что им великолепно удавалось. При этом они учитывали все мои требования.
   Огромное вам спасибо, П. и Д.
   Крепко обнимаю!
   Эта работа получила доброжелательную критику со стороны внушающей ужас Аннетт Макклив (www.AnnetteMcCleave.com). Большое спасибо, Аннетт.
   Лисса получила свое имя в честь моей первой читательницы и подруги Алиссы Харзелер. Спасибо за честность.
   Я благодарна Роуз Шапиро за советы и предложения. Вы безмерно мне помогли.
   Я признательна авторам, представленным на сайте Allure Authors (www.AllureAuthors.com) за всемерную поддержку. Они молодцы! Их дружеская поддержка значительно облегчила мою работу над книгой.
   И конечно же, нельзя не упомянуть моего редактора Эрику Цзан, с таким энтузиазмом работавшую над этой серией. От души ей благодарна.

Пролог

   Лишь несколько мгновений отделяли женщину, лежавшую под Эйданом Кроссом, от ошеломляющего оргазма. Ее горловые стоны наполняли воздух, возбуждая и привлекая тех, кто мог их слышать.
   Обладая колоссальным, многовековым опытом такого рода ублажения женщин, он прекрасно ощущал эти признаки, и его толчки полностью соответствовали требованиям момента. Стройные бедра поднимались и опускались в неустанном движении, с неизменным искусством погружая член во влажную глубину лона. Она задыхалась, царапала его кожу и выгибала дугой спину.
   – Да-да-да!
   Ее стоны вызвали у него улыбку: мощь быстро надвигавшегося оргазма наполняла помещение светом, который был виден лишь ему одному. На грани Сумерек, там, где зарево ее страсти сталкивалось с тьмою ее внутренних страхов, в ощутимом возбуждении затаились Кошмары. Но он удерживал их в отдалении.
   Ибо, перейди они грань, мог бы мигом разделаться с ними.
   Ухватившись за ягодицы, Эйдан приподнял ее бедра так, что теперь с каждым глубоким толчком основание его члена терлось о ее клитор.
   Она кончила с громким криком, ее влагалище пульсировало в жарком оргазме, все тело дергалось так дико, бесстыдно и импульсивно, как никогда не случалось наяву.
   Он удержал это мгновение, замер в восторге, вбирая в себя сотворенную этим сном энергию, дополняя ее, усиливая и направляя обратно, сквозь нее. Она начала погружаться в более глубокий, успокоительный сон, отдаленный от Сумерек, в которых была уязвима.
   – Брэд… – выдохнула она, прежде чем отбыла окончательно.
   Эйдан осознавал, что их встреча, по сути, являлась призрачной: их телесный контакт осуществлялся лишь в ее подсознании. Однако ею это занятие любовью воспринималось как нечто вполне реальное.
   Удостоверившись, что она в полной безопасности, Эйдан отстранился и сбросил обличье, в котором представал перед нею в ее фантазиях. Внешность Брэда Пита сменилась его подлинным обликом. Он был выше ростом, шире в плечах, волосы стали короче и приобрели иссиня-черный цвет, глаза потемнели, возвращаясь к своему естественному прозрачно-сапфировому оттенку.
   На грани восприятия Спящей извивались и корчились в нетерпеливом предвкушении расплывчатые очертания Кошмаров. Сегодня их собралось несколько, против него одного, и когда Эйдан сотворил меч, улыбка его была искренней и неподдельной. Его радовало численное превосходство противника. Переполняемый тоской по неизмеримым эпохам былых сражений, он радовался любой возможности разрядиться в схватке с Кошмарами.
   С натренированной грацией Эйдан принялся раскручивать клинок, чтобы снять с мышц сексуальное напряжение и придать им гибкость, необходимую в бою. В мире грез обычные возможности усиливались, однако схватка с несколькими недругами все равно требовала прирожденного умения.
   – Ну что, начнем? – прорычал Эйдан, ощутив готовность, и в мощном выпаде нанес первый, неотразимый удар.
* * *
   – Хороша ли была ночь, капитан Кросс?
   – Как обычно, – ответил Эйдан, пожав на ходу плечами.
   Он направлялся к храму Старейших, и при каждом широком шаге полы черного одеяния обвивали его лодыжки.
   Помахав рукой окликнувшему его Стражу, Эйдан миновал массивные врата – тории – и оказался на открытом пространстве внутреннего двора. И пока Эйдан бесшумно ступал босыми ногами по прохладным каменным плитам, мягкий ветерок ерошил его волосы и приятно холодил кожу. Получив энергетическую подпитку, он мог бы оставаться на поле битвы и дольше, однако того не допускали Старейшие.
   С незапамятных времен они настаивали на том, чтобы каждый Страж возвращался в храмовый комплекс через регулярные промежутки времени. Сами они объясняли свое требование тем, что Стражи должны отдыхать, однако Эйдан понимал, что это не истинная причина: если Стражам и требовалось время на восстановление сил, то очень немного. Истинный смысл приказа о возвращении воплощался в оставшихся за его спиной вратах. Огромные, выкрашенные в ошеломляюще яркий алый цвет, они выглядели столь впечатляюще, что взор каждого Стража невольно обращался к ним и к украшавшей их надписи на древнем наречии: «Берегись Ключа, что отворяет Замок».
   Правда, в силу нехватки доказательств сам он начинал испытывать сомнения в реальности существования этого Ключа. Возможно, то была лишь легенда, которая, внушая страх, побуждала Стражей устремляться вперед, постоянно быть начеку и не позволяла им расслабляться.
   – Привет, капитан, – проворковал нежный голос за его спиной.
   Повернувшись, он встретился взглядом с темными глазами выглянувшей из-за колонны Морганы, одной из Игривых Стражей, задача которых заключалась в заполнении снов всякого рода приятными и радостными ощущениями.
   – Что ты здесь делаешь? – спросил он со снисходительной улыбкой на губах.
   – Нас ищут Старейшие.
   – Вот как? – У него поднялись брови, поскольку обычно это не сулило ничего хорошего. – А ты, стало быть, прячешься? Умная девочка.
   – Давай порезвимся в потоке, – предложила она хрипловатым шепотом, – и я расскажу тебе, что мне удалось подслушать.
   Эйдан, не раздумывая, кивнул. Он прекрасно знал: если очаровательная Игрунья пребывает в игривом настроении, то тут и размышлять нечего.
   Они постарались незаметно уйти, спустившись с мраморного помоста на траву. Направляя Моргану вниз по наклонной тропке к теплому потоку, Эйдан радостно вбирал взглядом девственную красоту нового дня: пологие зеленые холмы, клокочущие потоки и рассыпающие брызги водопады. Там, за холмом, был его дом, и в сознании всплыли образы раздвижных дверей сёдзи и циновок татами, покрывавших деревянные полы. Обстановка была скудной, цвета приглушенными, каждая деталь убранства подобрана так, чтобы ничто не отвлекало от созерцания и размышлений. Маленький и такой близкий, дом являлся его убежищем – хотя и одиноким убежищем.
   Небрежным взмахом руки Эйдан убрал шум воды, и в воздухе повисла мертвая тишина. У него не было намерения напрягать слух или повышать голос, чтобы быть услышанным. Сбросив одеяния, подобающие их положению, – он черное, знак высокого ранга, она многоцветное, подчеркивающее фривольность, – они нагишом окунулись в теплую воду. Прислонившись к маленькому скальному выступу, Эйдан закрыл глаза и привлек свою спутницу поближе.
   – Сегодня все как-то необычайно тихо, – прошептал он.
   – Это все из-за Диллона, – отозвалась Моргана, прижимаясь к нему маленькими упругими грудями. – Он заявил, будто нашел Ключ.
   На Эйдана эта новость не оказала ни малейшего воздействия. Каждые несколько столетий какой-нибудь Страж непременно становился жертвой своего желания войти в предание. Ничего нового в этом не было, хотя Старейшие рассматривали каждое такое ошибочное открытие со всей серьезностью.
   – Какой путеводной нити он лишился? – спросил Эйдан, будучи твердо уверен, что уж с ним-то ничего подобного не случится.
   Порой у Спящих проявлялись некоторые признаки, но чтобы все сразу, такого не было никогда. А если бы Эйдан обнаружил нечто подобное, то не раздумывая убил бы Спящего.
   – Ну, Диллон полагал, что Спящий, к которому его посылали, не в состоянии увидеть настоящего Диллона. Однако выяснилось, что он, хотя и преображенный фантазией, все же сохраняет внешность, очень близкую к реальности.
   – А…
   Наиболее распространенная ошибка, причем совершавшаяся все чаще и чаще. Спящие не обладали способностью заглядывать в Сумерки, а потому не имели возможности разглядеть истинные черты Стражей, с которыми имели дело. Только мифический Ключ, в теории, позволял увидеть их такими, какими они были на самом деле.
   – Но все остальное происходило как надо? Его звали по имени?
   – Да.
   – Спящий контролировал сон?
   – Да.
   – Кошмары выглядели растерянными и сбитыми с толку?
   – Ага.
   Повернув голову, она облизала ему сосок, а потом, приподнявшись на волне, обвила его бедра раздвинутыми ногами. Он обхватил ее за талию, прижимая к себе, хотя был рассеян и действовал, руководствуясь скорее привычкой, нежели страстью. Впрочем, сильные страсти представляли собой роскошь, едва ли доступную Избранным Воителям, поскольку были чреваты слабостью, способной сделать их уязвимыми.
   – Какое отношение это имеет к нам с тобой?
   Моргана запустила мокрые пальцы ему в волосы.
   – Старейшие снова воодушевлены поступающими новостями. То, что столь многие смертные проявляют известные признаки, внушает им веру в то, что время настало.
   – И?..
   – И они решили направить во сны тех, кто противится нам, Избранных Воителей вроде тебя. Ну а моя задача заключается в том, чтобы работать вместе с Пестующими, исцеляя их после того, как ты прорвешься.
   Эйдан сокрушенно вздохнул и прислонился затылком к камню. Некоторые Спящие ограждали те или иные части своего подсознания столь надежно, что даже Стражам не удавалось туда проникнуть. Порой их воспоминания блокировались стыдом, болью, чувством вины, порождавшим нежелание ворошить прошлое. Защита таких Спящих от Кошмаров представляла собой труднейшую задачу. Без полного понимания природы их внутренних страданий возможности Стражей по оказанию им помощи были весьма ограниченны.
   А уж ужасы, виденные им в их сознании…
   Заново всколыхнулись воспоминания о войнах, мучительных недугах, немыслимых страданиях – и по коже, невзирая на теплую воду, пробежал холодок. Эти образы преследовали его веками.
   Схватки, битвы… Это было по нему. Что же до секса, благословенного самозабвения оргазма… он стремился к этому чуть ли не с отчаянием.
   Чувственный мужчина с ненасытными желаниями, Эйдан и трахался, и сражался прекрасно, а потому Старейшие, не задумываясь, использовали его для достижения своих целей. Он хорошо знал, в чем его сила, а в чем слабость, и подбирал Спящих, исходя из этих соображений. Определить же его к работе исключительно с потерпевшими невосполнимый ущерб… То, чего Старейшие возжелали от него сейчас, обещало стать сущим адом, причем не только для него, но и для его людей.
   – Ты, надо думать, возбужден, – проворковала Моргана, неверно истолковав его внезапно участившееся дыхание. – Избранным всегда по душе хороший конфликт.
   Он глубоко вздохнул. Если призвание и казалось ему тягостным бременем, то это касалось только его одного. Некогда он следовал по избранной стезе, движимый безграничным энтузиазмом, однако явный недостаток прогресса способен разочаровать даже того, кто был исполнен самых воодушевляющих надежд.
   Во всех древних легендах и преданиях не содержалось и намека на то, что его труды могут когда-нибудь прийти к завершению. Кошмары не поддавались уничтожению, их можно было лишь контролировать и сдерживать. В каждое мгновение тысячи обитателей мира смертных, мучимые жуткими сновидениями, пребывали в их безжалостной хватке, не имея возможности пробудиться. Эйдана утомляла эта нескончаемая патовая ситуация. По натуре он был настроен на результат, но век сменялся веком, а он не видел никакого результата.
   Почувствовав, что Эйдан отвлекся, Моргана вернула его внимание, запустив руку ему между ног и умело обхватив пальцами член. Губы Эйдана изогнулись в улыбке, сулившей удовлетворение всех ее желаний. Он даст ей все, чего она хочет. А потом и еще больше.
   Сосредоточившись на ней, он мог забыться. На время.
   – Ну, как начнем, дорогая? Быстро и сильно? Или, наоборот, неспешно и легко?
   С тихим вздохом предвкушения Моргана потерлась своими набухшими сосками о его грудь.
   – Ты знаешь, что мне нужно, – выдохнула она.
   Секс являлся для него привычным способом сближения, однако это позволяло удовлетворить лишь физическую потребность, оставляя его с еще более глубоким желанием. Несмотря на множество встречавшихся ему Спящих и бесчисленных Стражей, с которыми доводилось вместе работать, он был одинок.
   И обречен оставаться таким навеки.
* * *
   – Так и думал, что найду тебя здесь, – прогромыхал за спиной Эйдана глубокий голос.
   Не прерывая упражнений, он обернулся навстречу лучшему другу. Они стояли на поляне позади его дома, в высокой траве, облитые пурпурным свечением, имитирующим близящийся закат. Эйдан орудовал мечом уже довольно долго, и по вискам его струился пот, однако до изнеможения было очень далеко.
   – Правильно думал.
   – Весть о твоем новом назначении уже облетела все наше воинство.
   Коннор Брюс остановился в нескольких футах, скрестив руки на груди так, что в глаза бросались мощные бицепсы и мускулистые загорелые предплечья. Светловолосый гигант не обладал скоростью и мастерством Эйдана, однако с лихвой возмещал их отсутствие грубой силой.
   – Да, знаю, – отозвался Эйдан и сделал выпад, нанеся воображаемому противнику неотразимый и смертоносный колющий удар.
   С Коннором его связывала многовековая дружба, начало которой было положено еще тогда, когда они занимали соседние койки в дортуаре Академии Избранных. В ту пору, когда дни их проходили в бесконечном учении, а ночи – в столь же бесконечных утехах в женских объятиях, между ними образовалась связь, которую годы делали лишь прочнее.
   Курс занятий в академии был суров и нелегок, нагрузка казалась запредельной, а поблажками и не пахло, так что из двух десятков приступивших к обучению до окончания курса дотянули лишь трое – из них двое неразлучных друзей.
   Для тех, кому не удалось полностью осилить программу, нашлись иные занятия. Одни стали Целителями, другие – Игрунами. Некоторые нашли себя на преподавательском поприще, сделавшись Мастерами, что было достойным и ценным выбором. Мастер Шерон, наставник Эйдана, стал одной из центральных фигур в его жизни, и даже сейчас, по прошествии стольких лет, он вспоминал учителя не иначе как с любовью и восхищением.
   – Я сказал бы, что решение Старейших тебя не радует, – сухо заметил Коннор. – Однако в последнее время ты не в восторге от всего, что они делают.
   Эйдан прервал упражнение и опустил руку с мечом.
   – Возможно, так как я решительно не могу понять, что, черт возьми, они, собственно, делают.
   – У тебя это на физиономии написано, – буркнул Страж.
   – Что у меня написано?
   – Так и написано: «Хочу Получить Ответ На Сто Вопросов».
   То было прозвище, присвоенное пытливому Эйдану Мастером Шероном в дни учебы, – и далеко не единственное из того, чем наделил его учитель, сохранившееся по сей день.
   Эйдану и нынче недоставало тех долгих часов, которые он проводил с наставником за каменным столом под деревом во дворе академии. Тогда он засыпал ментора великим множеством вопросов, и тот всегда отвечал с неизменным и похвальным терпением. Но вскоре после их выпуска Шерон, пройдя Вступление, сделался полноправным Старейшим, и более Эйдан его уже не видел.
   Подняв руку, Эйдан потрогал пальцами камень в кулоне, подаренном ему Шероном в знак окончания учебы. Он всегда носил его как овеществленную память о тех днях и том любознательном и целеустремленном юнце, каким был много веков назад.
   – А ты никогда не задумывался о том, с чего бы это кому-то захотелось стать Старейшим? – спросил он у Коннора.
   Да, конечно, возможность находить ответы на вопросы не могла не привлекать, однако Вступление меняло Стража, и эти перемены Эйдан находил внушающими тревогу. Шерон, например, смуглый и темноглазый, раньше выглядел моложаво, а теперь стал таким же, как и остальные Старейшие, – седым, с бледной кожей и бесцветными очами. Столь разительная перемена во внешности личности почти бессмертной должна была что-то обозначать. И Эйдан был чертовски уверен в том, что она не означает ничего хорошего.
   – Нет, не задумывался, – заявил Коннор, упрямо выставив челюсть. – Ты мне лучше скажи, где намечается схватка. Это все, что я хочу знать.
   – А за что мы сражаемся, тебе, стало быть, неинтересно?
   – Чушь, Кросс. Мы всегда сражаемся лишь за то, чтобы, пока ведутся поиски Ключа, сдерживать Кошмары. Сам прекрасно знаешь, что мы единственная преграда между ними и человеческим родом. В свое время мы дали маху и позволили им прорваться и теперь должны не давать им развернуться, пока не найдем способ вытурить их вон.
   Эйдан тяжело вздохнул. В отличие от более приспособленных паразитов, знающих, что пищей им служат живые особи, Кошмары могли доводить своих жертв до смерти. А потому оставить Спящих без защиты означало поставить все человечество на грань полного исчезновения.
   Он мог представить себе, как это произойдет. Мучимые нескончаемыми кошмарными сновидениями, люди не смогут спать и, соответственно, лишатся сил, необходимых для работы и пропитания. Весь людской род будет повергнут в ужас и обречен на изнеможение, неизбежным итогом которого станет безумие.
   – Ладно. – Эйдан направился к своему дому, и Коннор, поравнявшись с ним, двинулся рядом. – Ну а что, если, предположим чисто гипотетически, никакого Ключа вовсе и не было?
   – Нет Ключа? Ну, это было бы хреново, потому как порой единственное, что придает мне сил и не позволяет опустить руки, – это уверенность в том, что в конце тоннеля есть свет. – Коннор покосился на друга, смерив его прищуренным взглядом. – А ты это, вообще, к чему?
   – Да к тому, что вполне возможно, что легенда о Ключе – это дерьмовая выдумка. А вдалбливали ее нам лишь по той причине, которую ты только что помянул, – внушить надежду и придать мотивацию, когда начинает казаться, что наша борьба бесконечна. – Раздвинув сёдзи, Эйдан вошел в гостиную и взял стоявшие у стены ножны. – Ведь если это так, новая задача обернется бедой для Спящих. Вместо того чтобы оберегать их от Кошмаров, половина Избранных станут тратить время впустую, занимаясь поисками того, чего просто не существует.
   – Знаешь, приятель, я посоветовал бы тебе перепихнуться, – пробормотал Коннор, проходя мимо него по направлению к кухне, – но, поскольку нынче утром ты виделся с Морганой, тебя не это поедом ест.
   – Меня поедом ест то, что мы ослабляем защиту Спящих. Меня достает то, что Старейшие держат в секрете принятие такого рода решений. Мне, знаешь ли, трудно поверить в то, чего я не могу увидеть.
   – Ага, и как же тогда тебя угораздило избрать такой род деятельности, как охота за Кошмарами? – хмыкнул Коннор и исчез в доме. Спустя минуту он вернулся с двумя банками пива и продолжил: – Наш успех основан как раз на том, чего мы не можем видеть.
   – Да, я знаю. Спасибо. – Эйдан принял стакан и, потягивая на ходу пиво, направился через комнату к раскладному стулу. – С Кошмарами расправляется не наше оружие, а сила нашей решимости, порождающая в них страх, что, к сожалению, роднит нас с ними: мы, как и они, убиваем, внушая ужас.
   Как раз это и стало причиной его размолвки с родителями – Целителем и Пестующей. Они решительно не могли понять, почему он избрал такую стезю, и докучали ему нескончаемыми вопросами. В конце концов он покинул их. А поскольку в биологическом смысле они являлись его единственной родней, от полного одиночества его спасала лишь эмоциональная связь с Коннором. Тем, кого он любил и уважал как брата.
   – Но если Ключа не существует, как ты объяснишь наше пребывание в этом промежуточном измерении? – осведомился Коннор, устраиваясь на похожем стуле напротив.
   Согласно легенде, Кошмары нашли Ключ к старому миру Стражей – миру, которого Эйдан не мог помнить в силу своей молодости, и стремительно распространились там, убивая все и вся. Старейшие едва успели сотворить в сжатом пространстве разлом, позволивший им ускользнуть на эту водоносную равнину, лежащую между человеческим измерением и тем, которое Стражи вынуждены были покинуть. Эйдану потребовалось время, чтобы осмыслить концепцию сосуществования подобных равнин в пространственно-временном континууме как физического пространства, так и метафизического. Но идея того, что единственная сущность – Ключ – обладает способностью как угодно кромсать межпространственные разломы, обеспечивая частичное взаимопроникновение изолированных измерений, была чем-то таким, чего ему так и не удалось постигнуть полностью.
   Он верил в то, чему имелись доказательства, например в физиологическую трансформацию, произведенную этим измерением с их видом. Оказавшись здесь, прежде беззащитные Стражи сделались почти бессмертными и эфемерными, подобно Кошмарам, став для них полноценными противниками.
   – Старейшие переместили нас в это измерение без всяких Ключей, – указал Эйдан. – Уверен, Кошмары тоже могли проделать нечто подобное.
   – Таким образом, ты отбрасываешь общепринятый ответ и заменяешь его предположениями. – Коннор допил пиво и смял пустую банку. – Вино, женщины и славные драки, Кросс. Такова жизнь Избранных Воителей. Наслаждайся ею. Что тебе еще нужно?
   – Ответы. Я устал оттого, что Старейшие говорят со мной проклятыми загадками. Я хочу знать правду, причем всю.
   – Да уж, ты никогда не отступаешься, – фыркнул Коннор. – Эта настойчивость делает тебя великим воином, но одновременно донимает тебя, как колючка в заднице. Тебя можно обозначить тремя словами: Мне. Нужно. Знать. И сколько, скажи на милость, было выполнено миссий, когда ты был единственным, кто знал, что за чертовщина на самом деле творится?
   – Это не одно и то же, – возразил Эйдан. – Временная задержка информации – это один сценарий, но тут речь о постоянном умалчивании.
   – Надо же, и это говорит тот, кто некогда был самым большим идеалистом, которого я только встречал. Что случилось с практикантом, некогда клявшимся, что, став Стражем, он найдет Ключ и уничтожит его?
   – Ну, то была подростковая бравада. Тот парнишка повзрослел и устал.
   – Мне нравилось быть юнцом: всю ночь трахаешься напропалую, а на следующий день потрошишь Кошмары. Но теперь дудки: или то, или другое.
   Эйдан понял, что его друг пытается перевести разговор в более легкое русло, однако ему трудно было так долго таить в себе дурные предчувствия, а Коннор являлся единственным, с кем он мог поделиться.
   Зная друга достаточно хорошо, Коннор ощутил его настрой.
   – Послушай, Кросс. – Он положил руки на колени и уставился на Эйдана, сузив глаза и выставив челюсть. – Я тебе говорю как друг, а не как твой лейтенант, – ты должен наплевать на эти сомнения и присоединиться к войску.
   – Мы попусту растрачиваем ценные ресурсы.
   – Приятель, а вот я уверен, что это своего рода переключение. То, что делалось раньше, не срабатывало. И теперь решено испробовать новый подход. Это прогресс, чтобы ты знал. А у тебя в голове застой. Перешагни через себя и действуй по программе.
   Эйдан покачал головой и поднялся на ноги:
   – Подумай о том, что я тебе сказал.
   – Уже подумал. Это вздор. На том и закончим.
   – И как тебе вонища?
   – Чего?
   – Ну, если башка не варит, а служит вместо задницы, так она и вонять должна.
   – Ну вот, понесло. – Коннор тоже встал.
   – Как ты можешь отметать что-то с ходу, не дав себе труда даже на миг задуматься?
   Несколько нескончаемых мгновений они мерили друг друга взглядами, в то время как каждого пропекало собственным жаром.
   – Что это за чертовщина? – наконец прорычал Коннор. – Какого долбаного хрена ты от меня хочешь?
   – Я хочу, чтобы кое-кто – а конкретно ты – принял в расчет возможность того, что Старейшие нечто утаивают.
   – Ладно. Но я хочу, чтобы ты принял в расчет возможность того, что они этого не делают.
   – Прекрасно. – Эйдан запустил пальцы во влажные от пота волосы и вздохнул. – Я собираюсь помыться.
   – А потом? – поинтересовался Коннор.
   – Не знаю. Придумай что-нибудь.
   – Всякий раз, когда я что-нибудь придумываю, все кончается плохо. Поэтому капитан ты.
   – Нет. Я капитан, потому что я лучше тебя.
   Откинув назад золотистую голову, Коннор зашелся в глубоком, горловом смехе, звук которого прорвался сквозь напряжение, словно порыв ветра сквозь туманную мглу.
   – Что-то из тогдашней бравады в тебе все-таки осталось.
   Эйдан промолчал, но отправился под душ, надеясь, что у него осталось и нечто большее, чем помянутая бравада. Он знал: чтобы справиться со ждущими впереди нелегкими заданиями, заданиями, против которых восставали все его инстинкты, ему потребуются решительно все силы.

Глава 1

   Лисса Бэйтс бросила взгляд на настенные ходики в виде кошки с видавшими виды усами и хвостом, служившим маятником. Было около пяти, впереди выходные, и она уже не могла дождаться, когда же кончится рабочий день.
   Вымотанная до предела, она пробежала рукой по длинным волосам и зевнула: казалось, сколько ни отдыхай, ей все равно не удастся подзарядиться. По выходным она большей частью беспокойно ворочалась в постели или, отбросив одеяло, хлестала бадьями кофе. Общение становилось все более скудным, времени в кровати она проводила все больше, но, поскольку выспаться не удавалось, сил это не прибавляло. Никакие прописанные медиками средства от бессонницы не помогали, но ведь дело было вовсе не в том, что ей не удавалось заснуть. На самом деле она не могла побороть тягу ко сну.
   Ей просто-напросто никак не удавалось хоть чуточку отдохнуть.
   Встав, Лисса подняла руки над головой, потянулась, и каждое сухожилие ее тела отозвалось протестом. Огоньки ароматических свечей поблескивали на верхушках металлических картотечных шкафов, забивая медицинские запахи ароматом сахарного печенья. Правда, пробудить в ней, как предполагалось, аппетит этим вкусным запахам все равно не удавалось. Она теряла вес, слабела, и врач собирался отправить ее в стационар, чтобы провести мониторинг «быстрого сна», а она была готова согласиться. По мнению доктора, сопровождавшее ее всю жизнь почти полное отсутствие воспоминаний о сновидениях представляло собой ментальное проявление некоего физического расстройства, сути которого он пока не уловил. Лисса была благодарна ему уже за то, что он не прописал ей смирительную рубашку.
   – Это был последний пациент, так что, если хотите, можете идти домой.
   Повернувшись, Лисса вымучила улыбку в адрес Стейси, секретарши из приемной, стоявшей в дверном проеме кабинета.
   – Хреново выглядите, док. Что-то неладно?
   – Черт возьми, если бы я знала что, – пробормотала Лисса. – Уже целый месяц, как чувствую себя из рук вон плохо.
   На самом деле она чувствовала себя неважно большую часть жизни, что во многом определило выбор ею медицинской карьеры. Теперь Лисса проводила в своей клинике с мраморными, цвета сливок полами и мягким викторианским убранством столько времени, на сколько хватало сил и энергии. Узкий, обшитый деревянными панелями коридор выводил к зоне ожидания, где в старинных клетках ворковали маленькие попугайчики. То было теплое, уютное место, и Лиссе очень нравилось находиться там, когда она не была такой чертовски усталой.
   Прислонившись к дверному косяку, Стейси сморщила нос. Одетая в медицинскую куртку и штаны, украшенные изображениями мультяшных зверюшек, она выглядела веселой и привлекательной, что вполне соответствовало действительности.
   – Господи, вот уж чего терпеть не могу, так это болеть. Надеюсь, вам скоро станет лучше. В понедельник к вам первым делом должны нагрянуть по поводу вторичной инъекции иммуногена, но я могу перенести прием на другое время. Чтобы у вас был лишний часок подумать, пришли в норму или нет.
   – Я тебя обожаю, – с благодарной улыбкой произнесла Лисса.
   – Да вам просто нужен кто-нибудь, кто о вас заботился бы. Ну, типа бойфренда. А что – знаете, как некоторые ребята из тех, кто к нам приходит, на вас таращатся? – Стейси присвистнула. – Иногда мне кажется, они и собак-то заводят, чтобы был повод для визита сюда.
   – А не ты ли только что сказала, будто я хреново выгляжу?
   – Да это так, девичья трепотня. Вы и на смертном одре будете выглядеть лучше, чем большинство женщин в самый удачный день в жизни. И все эти ребята, завидев вас, мигом о своих псинах забывают. Вы уж мне поверьте.
   Лисса закатила глаза.
   – Ты явно заслуживаешь поощрения. Чего ты хочешь?
   – Чтобы вы пошли домой. А мы с Майком тут все закроем.
   – Ну, с этим спорить не стану.
   Она просто с ног валилась, и хотя клиника еще полнилась какофонией собачьего гавканья, щелканьем и звяканьем инструментов по уходу за шерстью, которыми орудовал Майк, и птичьими голосами, все постепенно унималось, суля вечернее затишье.
   – Сейчас уберу эти карточки и…
   – Вот еще! Не хватало, чтобы вы стали делать за меня мою работу. А зачем тогда я вам нужна? – Стейси вошла в кабинет, сгребла медицинскую документацию со стола из красного дерева и, развернувшись, направилась в коридор. – До понедельника, док.
   С улыбкой покачав головой, Лисса подхватила сумочку и, уже направляясь к заднему, ведущему на парковку выходу из клиники, достала из нее ключи от двухместного черного «БМВ» с откидным верхом. День стоял прекрасный, теплый и солнечный, так что она опустила верх. Дорога занимала двадцать минут, в течение которых она допила оставленный про запас холодный кофе и включила на всю громкость радио, стараясь не заснуть за рулем и не угробить таким образом ни себя, ни кого-нибудь на дороге.
   Ее обтекаемая машина легко маневрировала в не столь уж плотном транспортном потоке маленького городка в Южной Калифорнии. Приобретенный импульсивно, когда она пришла к убеждению, что обречена на раннюю смерть, этот «БМВ» стал покупкой, о которой ей ни разу не пришлось пожалеть.
   За последние четыре года в ее жизни произошло немало столь же резких перемен, таких, например, как переезд в долину Темекула, для чего пришлось оставить процветающую ветеринарную практику в Сан-Диего. Она полагала, что ее хроническая усталость была следствием напряженного рабочего графика и соответствующего образа жизни, и действительно, в первые несколько лет после переезда почувствовала себя гораздо лучше. Увы, затем здоровье ее ухудшилось даже по сравнению с тем, что было раньше.
   Проведенные обследования полностью отмели некоторые напрашивавшиеся поначалу заболевания, такие как волчанка или рассеянный склероз. Правда, из-за ошибочных диагнозов вроде фибромиалгии или сонной асфиксии ей пришлось поглотить кучу бесполезных медикаментов, да еще и использовать болезненные маски, предохранявшие от непроизвольного засыпания. Последним диагнозом стала нарколепсия. По сути, это был приговор, поскольку исцеления от разрушающей ее жизнь постоянной усталости им не предусматривалось. Некогда она могла работать подолгу, увлеченно и самозабвенно, но эта способность была давно утрачена, а теперь она просто медленно сходила с ума.
   Железные ворота кондоминиума распахнулись, и Лисса въехала внутрь, миновала общественный бассейн и, свернув за угол, привела в действие пульт дистанционного открывания гаража.
   Вписавшись с отменной точностью в помещение и резко остановив машину, она снова воспользовалась пультом и, прежде чем гаражная дверь успела полностью опуститься, оказалась в своей отделанной под гранит кухне. Бросив сумочку на стойку кухонного бара, Лисса стянула с себя шелковую, цвета слоновой кости блузку и синие брюки и рухнула на низкий диван.
   Ее голова еще не коснулась подушки, а она уже заснула.
* * *
   Эйдан смотрел в портал, отделявший его от места последнего назначения, и хмурился. Личность, пребывавшая внутри, должна была находиться в жутком состоянии, чтобы создать такую преграду – широкий, с металлическим блеском барьер, рассекающий море черноты. Вздымавшаяся так высоко, что ему не удавалось увидеть, где она кончается, эта чертова хреновина представляла собой самое значительное препятствие, какое ему когда-либо приходилось преодолевать. Вот почему для полудюжины Стражей такая попытка закончилась неудачей.
   Выругавшись, он запустил пальцы в волосы, сейчас чуточку поседевшие на висках. Стражи не старели. И не умирали, если только Кошмары не высасывали из них жизнь. Однако все те ужасы и беды, которых он насмотрелся за нескончаемые годы, неизбежно оставляли свои следы. Устало и неуверенно он сжал рукоять меча и сильно ударил в дверь. Похоже, его ждала нелегкая ночь.
   – Кто там? – послышался изнутри мелодичный голос.
   Уже размахнувшись для следующего удара, Эйдан, заинтригованный, замер.
   – Эй! – окликнула она.
   От неожиданности Эйдан растерялся и сказал первое, что пришло на ум:
   – А кого бы ты хотела видеть?
   – Ой, проваливай! – буркнула она. – Меня мутит от этой дури.
   – Прошу прощения, – пробормотал Эйдан, глядя на закрытую дверь.
   – Неудивительно, что я не могу выспаться, если черт знает кто ломится в мою дверь с дурацкими загадками. Или назови свое имя, или убирайся.
   – А какое имя ты предпочитаешь?
   – Настоящее – вот какое. Понял, хитрая задница?
   Бровь его выгнулась. У него возникло такое ощущение, будто это с его психикой не все в порядке, а не наоборот.
   – Ну, приятель, кто бы ты ни был – бывай. Поболтали, и ладно, хорошего понемножку.
   Ее голос стал удаляться, и он понял, что может ее потерять.
   – Эйдан! – выкрикнул он.
   – О! – Последовала содержательная пауза. – Мне оно нравится.
   – Вот и хорошо… полагаю. – Он нахмурился, не будучи уверен в том, что делать дальше. – Могу я войти?
   Дверь отворилась с мучительной неспешностью, скрежеща петлями и выбрасывая из щелей фонтанчики ржавой пыли. На миг он замешкался, дивясь тому, как легко получил доступ, хотя его предупреждали, что задача почти невыполнима. И лишь потом до него дошло, что внутри царила такая же непроглядная чернота, как и перед входом. Ни с чем подобным ему еще сталкиваться не доводилось.
   – А почему ты свет не включаешь? – спросил он, осторожно вступая в ее «сон».
   – Знаешь, я годами пыталась это сделать, – сухо ответила она.
   Ее голос проносился сквозь тьму, словно теплый весенний ветерок. Эйдан пошарил в ее памяти и не обнаружил ничего необычного. Лисса Бэйтс была обыкновенной женщиной, жившей обычной жизнью. Ни в ее прошлом, ни в настоящем не было ничего, объяснявшего эту пустоту.
   Дверь позади него оставалась открытой. Он мог уйти. Послать за Пестующим. Порадоваться тому, что ему впервые за долгие, очень долгие годы досталось такое легкое задание. Но он задержался, заинтригованный тем, что в нем вдруг, чего не случалось веками, пробудился интерес к Спящей.
   – Ладно. – Он потер рукой челюсть. – Попытайся представить себе место, куда бы тебе хотелось попасть, и перенеси нас туда.
   – Закрой, пожалуйста, дверь.
   Он услышал ее удаляющиеся шаги.
   Эйдан подумал, что запираться здесь с ней было бы не слишком мудро, и спросил:
   – А нельзя оставить ее открытой?
   – Нельзя. Если ты не закроешь дверь, они нагрянут.
   – Кто нагрянет?
   – Тени.
   Эйдан стоял молча, осмысливая тот факт, что эта особа воспринимает Кошмары как отдельные сущности.
   – Я могу убить их для тебя, – предложил он.
   – Я ненавижу насилие, ты должен это знать.
   – Да, знаю. Это одна из причин, побудивших тебя стать ветеринаром.
   Лисса фыркнула:
   – Ага, вспомнила, почему я выставила вашу братию. Больно уж вы любите совать нос в чужие дела.
   – Но меня ты впустила довольно быстро, – заметил Эйдан, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.
   – Мне понравился твой голос. Акцент вроде бы ирландский. Откуда ты такой?
   – А откуда ты хочешь, чтобы я был?
   – Да все равно. – Послышались удаляющиеся шаги. – Покажись. А то больше не стану с тобой разговаривать.
   Эйдан мягко рассмеялся, восхищаясь при этом ее самообладанием. Она не поддавалась страху, хотя находиться одной в непроглядном мраке наверняка было ужасно.
   – Знаешь, в чем твоя проблема, Лисса Бэйтс?
   – В том, что ты и твои приятели за мной шпионят?
   – В том, что ты не умеешь по-настоящему спать. Не знаешь, как это делается. Не осознаешь бесконечных возможностей своего сознания: куда ты можешь отправиться, чем можешь заняться, с кем можешь иметь дело. Уйма возможностей, а ты ни одну из них не используешь.
   – Ты правда вообразил, будто мне нравится торчать в этой темноте? Я предпочла бы прямо сейчас оказаться на Карибах, поваляться на песочке с крутым парнем.
   Дверь, громыхнув, затворилась, и он тяжело вздохнул, поскольку понятия не имел, что теперь делать… Пестование, Целение, все эти мягкие способы… Ну не был он в них силен.
   – А крутой парень, он какой? – поинтересовался Эйдан.
   Заняться сексом – вот это было вполне в его духе. И более того, впервые за долгое время он ждал такой возможности. Что-то в ее манере говорить определенно цепляло.
   – Ой да откуда я знаю. – Ее голос обрел более четкую локализацию. – Ну, высокий, смуглый, симпатичный. Разве не о таком мечтают все женщины?
   – Ну, не все.
   Он двинулся к ней, просвечивая ее память в поисках примеров того, кто, по ее мнению, выглядел круто.
   – Судя по тону, ты это знаешь.
   Он пожал плечами и лишь потом вспомнил, что она этого не видит.
   – Ну, у меня есть некоторый опыт. Ты не умолкай, чтобы я смог к тебе подойти.
   – А на кой черт? Почему мы не можем говорить как сейчас?
   – Потому что… – Эйдан повернул налево. – Ну, мне лучше не повышать голос.
   – А голосок у тебя сладкий.
   До сих пор никто не называл его голос сладким. От этого комплимента его член дернулся. Черт возьми, а ведь хренова штуковина, пожалуй, едва ли доходила до такого без физического воздействия. Ну а уж без визуальной стимуляции ничего подобного точно не бывало.
   – Мне твой голос тоже нравится. Судя по нему, ты очень хороша.
   Сканируя ее сознание, он увидел, что она и впрямь привлекательная, но изможденная, исхудалая, с покрасневшими глазами.
   – Ну, стало быть, нам и вправду лучше обходиться без света, – произнесла она, и в ее голосе послышалась печаль.
   Обычно в подобных случаях Эйдан предпочитал поскорее убраться. Он привык иметь дело с яростью и похотью, а заботиться по-настоящему о чьей-либо участи было не для него. Даже о своей собственной.
   – У нас есть те, кто способен тебе помочь, – мягко произнес он.
   – Это кто? Уж не тот ли малый, который норовил вломиться прошлой ночью, имитируя голос моего бывшего дружка, с которым мы давно разбежались?
   Эйдан моргнул.
   – Не лучший выбор. Но когда оказываешься перед подобной дверью, еще и не на такое пойдешь.
   Она рассмеялась, и этот горловой звук оказался вовсе не похожим на то, что он ожидал услышать. Резонирующий, полный энергии, он принадлежал той женщине, которой она была до того, как нечто, что бы то ни было, испортило всю ее жизнь.
   – А в другую ночь кто-то говорил голосом моей матери.
   Он присел рядом с ней на корточки:
   – Так ведь это чтобы тебе было комфортнее. Неплохой выбор, учитывая, насколько вы с ней близки.
   – Я не нуждаюсь в комфорте, Эйдан, – заявила она, зевая.
   Его ноздри заполнил жаркий цветочный аромат, и он, желая вдохнуть его еще глубже, сел и скрестил ноги.
   – А в чем ты нуждаешься, Лисса? Чего хочешь?
   – Спать. – В ее нежном голосе слышалась усталость. – Господи, мне всего только и хочется, что выспаться и отдохнуть. Моя мама слишком много говорит, что явно не способствует хорошему сну. А ваши ребята без конца барабанят в эту чертову дверь. Я и тебя-то впустила главным образом для того, чтобы прекратить этот стук.
   – Иди сюда, – прошептал он, потянувшись во тьму и найдя ее теплое, мягкое тело.
   Когда она свернулась, прижавшись к его груди, он сотворил позади себя стену и прислонился к ней спиной, вытянув длинные ноги вперед и привлекая Лиссу еще ближе.
   – Мне нравится, – выдохнула она, и ее жаркое дыхание через вырез туники обдало его грудь. Она почти ничего не весила, но оказалась полногрудой – открытие, которое и порадовало, и удивило. – Ну и из-за твоего голоса тоже.
   – Ты о чем?
   – Да о том, почему я тебя впустила.
   – А… – Он стал гладить ее по спине, успокаивая, нашептывая заверения, не имевшие для него смысла, но звучавшие хорошо.
   – Ты такой твердый, даже прижиматься жестко, – пробормотала она, обвивая руками его талию. – Чем ты, черт возьми, занимаешься?
   Зарывшись лицом в ее волосы, Эйдан вобрал в себя ее запах. Свежий и сладкий. Невинный. Тогда как эта женщина всю жизнь выхаживала зверюшек, он целую вечность сражался и убивал.
   – Заставляю плохих парней держаться подальше.
   – Звучит круто.
   Эйдан промолчал. Желание утешить ее было почти непреодолимым, но в отличие от того, что пробуждали в нем другие женщины, он не испытывал стремления овладеть ее телом. Ему просто хотелось держать ее в объятиях, черпая удовольствие во внимании и заботе. Она посвятила свою жизнь исцелению, и он на какой-то миг вдруг ощутил желание быть исцеленным. И тут же безжалостно его подавил.
   – Я такая сонная, Эйдан.
   – Ну так отдохни, – тихо произнес он. – Я позабочусь о том, чтобы тебя не тревожили.
   – Ты что, ангел?
   Его губы скривились, и он прижал ее еще крепче:
   – Нет, дорогая. Вовсе нет.
   Ответом ему стало мягкое посапывание.
* * *
   Разбудило ее не слишком нежное массирование ноги. Потянувшись, Лисса с удивлением осознала, что лежит на диване, а потом, с еще большим удивлением, что превосходно себя чувствует. Послеполуденное солнце сквозь скользящую стеклянную дверь заливало гостиную ярким светом, а Джелли Бин, ее муаровый кот, недовольно ворчал, как бывало всегда, если она спала слишком долго и не оказывала ему достаточного внимания.
   Присев, Лисса потерла глаза и рассмеялась, услышав протестующее урчание желудка. Уже и не вспомнить, впервые за сколько недель ее одолевал самый настоящий голод.
   – Может, мне давно стоило попробовать ложиться спать на диване, – сказала она коту, почесав его за ушками, прежде чем подняться на ноги. Неожиданный телефонный звонок заставил ее подскочить. Она бросилась к барной стойке, чтобы взять трубку.
   – Доктор Бэйтс слушает, – с трудом произнесла она.
   – Добрый день, доктор, – со смехом ответила ее мать. – Опять целый день спишь или как?
   – Наверное… – Лисса посмотрела на часы: было около часа дня. – Но на сей раз, похоже, могла бы и поработать. Я месяцами так хорошо себя не чувствовала.
   – То есть достаточно хорошо, чтобы выбраться на ланч?
   При одной мысли об этом ее желудок откликнулся одобрительным урчанием.
   – Именно так. Сколько тебе понадобится времени, чтобы добраться сюда?
   – Да я уже за углом.
   – Здорово! – Потянувшись, она высыпала в аквариум корм, и рыбка-клоун живехонько всплыла на поверхность, вызвав у нее улыбку. – Заходи, а я пока помоюсь.
   Бросив беспроводную трубку на диван, Лисса взбежала по лестнице, приняла душ, надела шоколадного цвета бархатистый спортивный костюм, расчесала влажные волосы и убрала их наверх, заметив, однако, что, несмотря на великолепное самочувствие, вид у нее все равно усталый.
   А вот ее мать выглядела просто сказочно в облегающих брюках из красного шелка и обтягивающей курточке. С золотистыми волосами до подбородка и ярко накрашенными губами, Кэтрин Бэйтс, дважды разведенная, не потеряла желания выглядеть круто и привлекать мужчин.
   Пока мать беспрерывно трещала о том о сем, Лисса вывела ее через кухню к машине.
   – Садись, мама, поехали. По пути поговорим, а то я с голоду умираю.
   – Ты и раньше так говорила, – заметила мать, – а потом клевала как птичка.
   Лисса оставила это замечание без ответа, потому что задним ходом выводила машину из гаража.
   – Куда теперь?
   – «Суповая плантация»? – Мать смерила ее взглядом. – Нет, тебе не помешает мяса на косточках нарастить. Может, к Винсенту?
   – Паста. Ням-ням!
   Облизав губы, Лисса взялась за баранку и вырулила за пределы кондоминиума. В такой чудесный день, великолепно отдохнувшая, она чувствовала, что весь мир у ее ног. До чего же прекрасно быть бодрой и счастливой. Она почти забыла о том, как это здорово.
   В итальянском ресторане «У Винсента», как всегда, было оживленно, но им удалось без особого труда устроиться за столиком. Скатерти в красно-белую клетку и деревянные стулья создавали впечатление сельского интерьера. На каждом столике горели свечи, и Лисса тут же принялась уминать за обе щеки только что испеченный розмариновый хлеб.
   – Эй, вы только взгляните! – одобрительно воскликнула ее мать и высоко подняла бокал, давая понять, что хочет заказать вина. – Сомневаюсь, чтобы твоя сестрица лопала с таким же аппетитом. Акушерка говорит, что у нее опять будет мальчик. Она пытается придумать имя.
   – Ага, она мне говорила. – Окунув очередной кусок хлеба в оливковое масло, Лисса пожала плечами и потянулась за меню. Жизнерадостная итальянская мелодия пыталась пробиться сквозь гомон посетителей, но в целом оживленная атмосфера заведения была именно такой, какая требовалось Лиссе, чтобы снова ощутить себя частицей цивилизованного мира. – Я сказала ей, что могу посоветовать лишь имена, которыми люди называют своих домашних любимцев. Но ее это не воодушевило.
   – А вот я рекомендовала твоей сестрице взять ту книгу, которую я для нее купила, и прочесть список имен по алфавиту, от начала до конца. Адам, Алекс… Элиот…
   – Эйдан! – неожиданно вырвалось у Лиссы. Внутри ее разлилось тепло, и она со вздохом добавила: – Сама не знаю почему, но я просто влюблена в это имя.
* * *
   Стояла прекрасная Сумеречная ночь. Небо походило на эбеновое, испещренное звездами одеяло, а доносившийся издалека шум множества водопадов соперничал со смехом и приглушенными мелодиями. Стражи, утомленные трудами прошлой ночи, расслаблялись, сбрасывая усталость и напряжение. Однако для Эйдана работа еще только начиналась.
   Пройдя под массивными вратами храма Старейших, он остановился возле чозуя. Набрав черпаком воды, он прополоскал рот, вымыл руки и только потом пошел дальше.
   Ворча про себя, он пересек центральный двор и вошел в хайдэн, где его дожидались Старейшие. Они восседали рядами, полукруг за полукругом, с лицами, обращенными к обрамленному колоннадой проходу, откуда он и появился. Скамьи поднимались амфитеатром, и их было так много, что Стражи давно уже потеряли счет занимавшим их с незапамятных времен Старейшим.
   – Капитан Кросс, – приветствовал Эйдана один из них, кто именно, сказать было трудно.
   Как всегда, он подумал о Мастере Шероне, зная, что его учитель являлся сейчас элементом того, что Эйдан воспринимал как коллективное сознание. Эта мысль печалила его.
   – Старейшие… – почтительно поклонился он.
   – Расскажи нам побольше о своей Спящей, Лиссе Бэйтс.
   Потребовалось усилие, но, когда Эйдан выпрямился, лицо его оставалось бесстрастным, хотя при звуке этого имени по телу прокатилась приятная дрожь. Невзирая на непроглядный мрак ее сна, он прекрасно провел с ней время, чувствуя себя в безопасности за массивной дверью, удовлетворенный ее доверием и приятно удивленный тем, что она приняла его самого по себе, а не некий фантом, сотворенный им в отклик на ее потаенные пожелания. А также ее откровенностью, показывавшей, что она видела в нем человека, а не автомат, которому не нужно ничего, кроме славной драки да столь же славного траха с кем попало.
   – Я уже рассказал все, что знаю.
   – Тут должно быть нечто большее. Семь циклов сна миновало с тех пор, как ты добился пропуска, а всех последующих Стражей она отвергла.
   – Так оставьте ее в покое, – пожал плечами Эйдан. – Она здорова и в безопасности. А допустит нас к себе, когда будет готова. Нельзя сказать, чтобы мы были безотлагательно ей нужны.
   – Возможно, это она нужна нам.
   Не меняя позы, Эйдан обвел взглядом море лиц, наполовину прикрытых капюшонами темно-серых сутан, а потому казавшихся совершенно неразличимыми. Единая сущность.
   – Почему?
   – Она спрашивает о тебе.
   У него перехватило дыхание. Она помнит его! На сердце потеплело, но он скрыл свою реакцию за ничего не значащим вопросом:
   – И что с того?
   – Как вышло, что ты назвал ей свое настоящее имя?
   – Она спросила, как меня зовут, и я просто ответил правду.
   – Почему она видит сквозь все личины, под которыми мы к ней приближаемся?
   – Она доктор. И смышленая особа.
   – Может, она Ключ?
   – Нет, – нахмурился Эйдан. – Если бы вы знали ее, то сразу бы поняли, насколько нелепо это предположение. Она никогда не открыла бы врата для Кошмаров. Она, как и мы, боится их. К тому же у нее наименьший уровень контроля над сном, с каким я вообще когда-либо сталкивался. Ей даже свет зажечь не под силу, так что она проводит время в кромешной тьме.
   – Нам необходимо направить других Стражей, чтобы они, вступив с ней в контакт, могли подтвердить твою правоту, но она не пускает нас. Если нам не удастся получить доступ, мы должны будем предположить худшее – и уничтожить ее.
   Эйдан сцепил руки за спиной и принялся мерить площадку шагами, пытаясь найти способ опровергнуть их необоснованные подозрения.
   – Что я могу сделать, чтобы убедить вас?
   – Отправляйся к ней снова и уговори ее открыть для нас дверь.
   До сих пор он и желал этого, и боялся. Почти всю прошедшую неделю он не мог отделаться от постоянных мыслей о ней. Все ли у нее в порядке?
   Она думала о нем…
   Он слегка вздрогнул. Он побывал в ее сознании и подсознании, знал, что представляет она собой на всех уровнях. Знал ее так же, как она знала себя сама, и то, что он видел, ему нравилось и пробуждало желание провести больше времени в ее обществе.
   Его тянуло к ней, но столь же сильно было и стремление избежать дальнейшего общения. Он воспринимал это как сласти, выставленные перед изголодавшимся человеком, и считал, что, как бы ни были они чудесны на вкус, голода они не утолят, а лишь усилят. Каковое предположение подтверждалось опытом всей его жизни.
   – Если ты не пойдешь, Кросс, ты не оставишь нам выбора.
   Угроза тяжело повисла в воздухе. Требование снова посетить Спящего не являлось чем-то совсем уж неслыханным, однако такое случалось редко, а к Избранным Воителям и вовсе не обращались ни с чем подобным. Но ему и при этом удалось сохранить обычную внешнюю невозмутимость.
   – Разумеется, я пойду.
   – Она останется твоим предназначением до тех пор, пока не откроет доступ другим Стражам.
   На сей раз ему все же не удалось скрыть удивление:
   – Но я нужен и в других местах.
   – Да, твоего руководства будет недоставать, – подтвердил голос. – Однако эта женщина обладает уникальной способностью преграждать путь как Стражам, так и Кошмарам. Нам необходимо выяснить, почему она это делает и как. Возможно, это умение удастся воспроизвести в иных Спящих. Ты только представь себе, сколько блага может из этого проистечь.
   – Это не все! – Замерев на полушаге, Эйдан развернулся к ним. – Если вся ваша цель заключается в этом благе, так почему бы не направить к ней Целителя или Пестующего и не попытаться уговорить ее?
   Вместо этого они посылали человека, известного своей способностью хладнокровно и умело лишать жизни.
   Ответ последовал не сразу, но последовал:
   – Если она все же Ключ, то ты лучше всех подготовлен для того, чтобы ее уничтожить.
   У него похолодела кровь. От одной мысли о том, что дурацкая легенда может повлечь за собой смерть такой прекрасной и чистой женщины, как Лисса Бэйтс, у него скрутило живот. С каждым днем он все сильнее сожалел о сделанном некогда выборе. Даже убивать впавших в безумие или изначально обреченных на зло, таких как Кошмары, становилось для него все труднее, но если дело дойдет до истребления невинных, он не знал, сможет ли с этим справиться.
   – Ты остался с ней, Кросс. Ты мог удалиться, позволив утешить ее кому-нибудь другому. Так что за эту миссию можешь винить только самого себя.
   Он выставил перед собой открытые ладони:
   – Что случилось с нами, если мы, Стражи невинных, готовы убивать лишь потому, что не понимаем происходящего?
   – Ключ должен быть найден и уничтожен, – прозвучали в унисон голоса Старейших.
   – Да забудьте вы чертов Ключ! – выкрикнул он, и его голос громыхнул под куполом, заставив Старейших вздрогнуть – всех до единого. – Неужели вы, столь мудрые, не в состоянии разглядеть истину, даже столкнувшись с ней лицом к лицу? Нет никакого Ключа! Это сон. Миф. Заблуждение. – Эйдан ткнул в них пальцем. – Вы предпочитаете тешить себя ложью, вместо того чтобы взглянуть в лицо истине. Предпочитаете верить в существование некой таинственной внешней сущности, что избавляет вас от чувства вины за допущение Кошмаров в наш мир. Но на самом деле у нас нет ничего, кроме нашей готовности к битве, и мы лишь попусту растрачиваем энергию на поиски несуществующего. Война не закончится никогда! Вовеки. Мы можем лишь продолжать спасать тех, кого в состоянии спасти. Но во что мы превратимся, если станем убивать невинных наряду с воплощением зла, причем убивать во имя лжи? Если только, – его голос многозначительно понизился, – не существует нечто утаиваемое вами от всех. Некое доказательство.
   Воцарилась грозная, напряженная тишина, но его это не обескуражило. Он считал, что высказал очевидное.
   Наконец кто-то заговорил.
   – Ты умолчал о своем кризисе веры, капитан Кросс, – прозвучал, пожалуй, чрезмерно спокойный голос. – Но все случается в свое время, и сейчас, когда мы осведомлены о твоих настроениях, эта миссия подходит для тебя даже больше.
   Надо заметить, что идея убраться отсюда и отгородиться с каждым мгновением казалась все более привлекательной и ему самому.
   – Хорошо. Я отправлюсь к ней. И буду посещать до тех пор, пока не услышу от вас иное.
   Эйдан все еще надеялся, что своим объединенным разумом они все же смогут осознать, до какого безумия дошли их верования. Ну а тем временем он будет защищать Лиссу и от нее самой, и от Ордена, поклявшегося ее оберегать.
   Резко, так что черное одеяние всколыхнулось и обвилось вокруг, он развернулся и покинул зал.
   А потому не видел, что лица Старейших озарились общей улыбкой.
   И никто не заметил, что один из Старейших не улыбнулся.
* * *
   – Что с тобой случилось? В прошлые выходные ты так здорово выглядела.
   Перекатившись, Лисса уткнулась лицом в черные диванные подушки:
   – В ту ночь мне посчастливилось выспаться.
   Сев на пол, мать погладила ее по волосам:
   – У тебя всю жизнь проблемы со сном. Сначала у тебя появлялись боли, потом стали одолевать кошмары, потом жар…
   Поежившись при воспоминании о ледяных омовениях, Лисса подоткнула поплотнее зеленый плед.
   Джелли Бин со своего обычного места на подлокотнике зашипел на ее мать.
   – Этот зверь просто одержим, – проворчала та. – Ему никто не нравится.
   – А вот я ни за что от него не откажусь. Это единственный парень, который готов иметь со мной дело, когда я такая, как сейчас.
   – Ох, детка, – тяжело вздохнула Кэти, – хотела бы я знать, что тут можно сделать.
   – Мама, я и сама хотела бы. Ты представить себе не можешь, до чего я устала быть такой усталой.
   – Тебе нужно пройти дополнительные тесты.
   – Господи, ну уж нет, – простонала Лисса. – Я сыта этим по горло, больше, чем человек может выдержать. Хватит!
   – Но ведь не можешь же ты и дальше жить как сейчас.
   – Да разве это жизнь, – пробормотала Лисса. – Если так, то, по мне, лучше уж умереть.
   – Лисса Энн Бэйтс, если ты еще раз скажешь что-то подобное, я… – возмутилась ее мать и осеклась, не в силах придумать угрозу худшую, чем смерть, а потому встала. – Я схожу в магазин, куплю все необходимое для домашнего куриного супа. Тебе придется его съесть. Весь, до последней капли.
   Лисса застонала и крепко зажмурилась:
   – Мама, да иди ты куда угодно, только дай мне поспать.
   – Я вернусь. Я не собираюсь сдаваться и тебе не дам.
   Лисса слышала, как мать взяла ключи, потом как затворилась наружная дверь, и, едва воцарилась благословенная тишина, с усталым вздохом провалилась в сон…
   …из которого ее вырвал стук в дверь.
   – Чего тебе надо?! – отчаянно воскликнула она, перекатываясь в непроглядной тьме. – Проваливай!
   – Лисса?
   Она помедлила, впитывая в себя доносившийся из-за разделявшей их двери голос с ирландским акцентом. Сердце ее подскочило.
   – Эйдан?
   – Можно мне войти?
   Присев на диване, она сморщила нос и обхватила руками подогнутые колени.
   – Ты где был?
   – Работал. – Последовало долгое молчание, а потом мягкое дополнение: – Я беспокоился о тебе.
   – Обманщик, – выдохнула она, скрывая удовольствие, доставленное ей этими словами.
   Усилием мысли она отворила дверь, успев тысячу раз пожелать хоть краешком глаза увидеть мужчину, обладавшего этим голосом. Было слышно, как он вошел внутрь: уверенная, твердая поступь сама по себе немало говорила о нем, придавая ей ощущение безопасности.
   – Теперь можешь закрыть дверь, – произнес он, что она и сделала.
   Его шаги замедлились, и она почувствовала, что он ищет ее.
   – Здесь по-прежнему темно.
   – Ты это заметил, надо же.
   Шаги приблизились, в темноте раздался глубокий, теплый смешок.
   – Мы над этим работаем.
   – Надеюсь, перетерпишь. Я это переношу годами.
   – Сколько тебе надо, столько и перетерплю.
   Лисса попыталась проигнорировать пробравшую ее при этих словах дрожь и мысленно посмеялась над собой. Это же надо, запасть на голос.
   И крепкое тело. И сильные руки. А также нежность и терпение.
   Господи, как она была одинока. Ей так не хватало общения и возлюбленного.
   – Может, подашь голос, чтобы я тебя нашел?
   Поскольку горло у нее за миг до этого перехватило от горечи и жалости к себе, ей пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить:
   – Я упустила это из виду, Эйдан. Глупею. Из-за любого дерьма ударяюсь в слезы.
   Он приближался, уверенно и без колебаний, хотя и не видел ее.
   – Меня восхищают люди, позволяющие себе испытывать чувства.
   – Что это значит?
   – Именно то, что и было сказано.
   – Ну не может же тебя восхищать женщина, сидящая в темноте и слишком тупая даже для того, чтобы зажечь свет, – заметила она.
   Эйдан присел на корточки рядом с ней:
   – Может. И восхищает.
   – И как ты меня в такой темноте находишь?
   Она задрожала от его близости. Интимные нотки в его голосе действовали возбуждающе. Она догадывалась, что его взгляд полон чувственности.
   – По запаху.
   Спустя момент он с глубоким вздохом зарылся лицом в ее волосы. Лисса замерла, покрывшись гусиной кожей и ощутив легкое трепыхание в животе.
   Он откинулся, привлекая ее к себе.
   – Ты открываешь и закрываешь дверь сама. – (Лисса сдвинула брови, задумавшись.) – То есть ты в состоянии контролировать то, что тебя окружает, если того желаешь, – указал он со странной ноткой в голосе.
   Она нахмурилась.
   Здорово! Я всегда проделывала это, даже не задумываясь.
   – А почему тогда я не могу пожелать холодного пива? Или отпуска?
   – И крутого парня? – подхватил он с чудесным раскатом смеха.
   Крутой парень мне уже достался.
   При этой мысли Лисса прикусила нижнюю губу. Голос Эйдана сочился чувственным обещанием, его крепкое тело и длинные, сильные ноги указывали на избыток жизненных сил. Потянувшись, Лисса прикоснулась к его волосам. Они оказались коротко остриженными, густыми и шелковистыми. В то время как тьма лишала ее возможности видеть, сознание наполнялось чувственными образами, мыслями о том, как ее пальцы вцепляются в эти густые волосы, в то время как его рот творит волшебство между ее ног.
   Он выпустил воздух сквозь зубы, и до нее дошло, что, изменив позу, она прижалась грудями к его груди. Соски, откликаясь на ее мысли, уже набухли, и она, поняв, что он тоже это ощутил, торопливо отпрянула.
   – Прошу прощения, – пробормотала она, отступив и заходив взад-вперед в так хорошо знакомой ей тьме.
   Довольно долго Эйдан хранил молчание, но потом все же прочистил горло и сказал:
   – Давай попытаемся выяснить, как ты управляешь дверью.
   Лисса продолжала расхаживать туда-сюда, уверенная, что за всю свою несчастную жизнь не чувствовала себя так неловко.
   – Лисса? – Он глубоко вздохнул. – Знаешь, что я думаю?
   – Что? Что у меня сексуальный психоз?
   – Думаю, ты слишком нервничаешь, чтобы сфокусироваться на сне.
   – Ты ничего не перепутал? Я нервничаю из-за того, что не могу толком заснуть.
   Она отошла подальше от искушения, мягко ступая босыми ногами по теплому полу. Впервые за очень долгое время ей вдруг захотелось остаться одной, что вызвало у нее приступ раздражения.
   – А если сфокусируешься, то и спать будешь как надо, – произнес он ей вдогонку.
   Она фыркнула, покачав головой, и тихонько проворчала:
   – Да скажи ты просто: мне надо трахнуться. – И тут же охнула, потому что сильные руки обхватили ее за талию и крепко прижали к твердой как камень груди.
   Ее ягодицы ощутили его жаркое, обжигающее возбуждение. Мозг отключился, не способный осмыслить тот факт, что он тоже ее желает.
   – В этом вопросе, жаркая штучка, я словами не ограничусь, – прошептал он ей на ухо, а затем развернул лицом к себе и припал жадным, лишившим дыхания поцелуем к ее губам, прежде чем опустил ее на золотистый песок…

Глава 2

   От яркого солнца Эйдан заморгал и посмотрел на женщину, которую сжимал в объятиях. Сердце его замерло, каждая клетка тела пришла в восторг при виде рассыпавшихся по песку золотистых прядей.
   – Что?.. – Оглядевшись по сторонам, она охнула, очаровательные темные глаза изумленно расширились. – Где мы?
   Мягкий тропический ветерок ерошил его волосы, откуда-то доносилась мелодия в стиле регги. Глаза Эйдана были прикованы к лицу женщины. Лисса, смутившись, впилась ногтями ему в руку, а он, как назло, не мог найти подходящих слов, чтобы привести ее в чувство.
   Лисса Бэйтс выглядела просто ошеломляюще, она поражала своей красотой, и благородной, и чувственной одновременно. Губы ее, алые и сочные, словно звали к поцелуям. Глаза, очаровательно опущенные, свидетельствовали как о чистосердечии, так и о незаурядном интеллекте. И с чего это она говорила о том, что выглядит замученной и усталой?
   Потому что так она себя ощущает.
   – О господи! – выдохнула она, осторожно коснувшись кончиками пальцев его лица. – Да ты великолепен!
   И тут они снова провалились во тьму. Музыка смолкла. Морской бриз исчез. Они лежали в объятиях друг друга, их сердца бились в унисон.
   – Что случилось?! – с болью в голосе воскликнула она.
   Эйдан был оглушен случившимся. Он жаждал вдыхать ее запах, чувствовать ее тело, слушать ее завораживающий голос… Он хотел завалить ее под себя и оттрахать до бесчувствия. Секс для него всегда срабатывал как надо, а судя по ее отклику на его объятия, было очевидно, что сработает и для нее.
   Но вот он увидел ее. И теперь желал чего-то большего.
   – Ты испугалась, – хрипло выдавил Эйдан. – И потеряла сон.
   Пока Эйдан приходил в себя, Лисса снова принялась водить пальцами по его лицу, словно скульптор. При этом Эйдан понятия не имел, что увидела она при свете: сон мог сделать его каким угодно, в соответствии с ее потаенными желаниями. И впервые в жизни это возмутило его, ибо ему хотелось, чтобы произведенный эффект был подлинным, а так восхитившее ее лицо – его собственным.
   – Эйдан? – Ее приятный голос был низким, неуверенным. Одиноким.
   Совсем как он.
   Он перекатился на спину, так что она оказалась сверху, затем разжал руки, запрокинул голову и закрыл глаза. Стоящий перед ним выбор был настолько сложным, что Эйдану не хватало воздуха. Опыт соблазнения, приобретенный за целую вечность, безошибочно подсказывал ему, что в тот краткий миг, когда встретились их взгляды, в нем зародилось нечто хрупкое и уязвимое.
   И от этого следовало немедленно избавиться, а Лиссу навсегда забыть.
   – Да? – почти грубо спросил он и тут же ощутил охватившее Лиссу смущение.
   Он должен отпустить ее, избавиться от нее.
   Только вот сделать этого он не мог.
   А потом она наклонилась к нему, припала губами к его губам, а ее мягкие душистые волосы окутали его. И в этот момент все его существо прониклось пониманием того, что желание быть с нею и обладать ею преодолеть невозможно. Сначала их губы соприкоснулись в нежном поцелуе, и он застонал в болезненном предвкушении. Лисса прошлась влажным язычком по его нижней губе, а потом принялась ее посасывать, отчего его член сразу напрягся. Уперевшись руками в песок, Лисса слегка приподнялась и стала тереться грудями о его грудь.
   Эйдан Кросс, Избранный Воитель и бессмертный совратитель, впервые за все вмещавшиеся в его памяти века оказался сам в роли соблазненного. Как выяснилось, Лисса Бэйтс была весьма хороша по этой части.
   Поначалу он собирался лишь отвлечь ее и трахнуть, но теперь отношения с Лиссой начинали приобретать опасное направление. Он перестал анализировать свои действия, рассматривая шаг за шагом оптимальный способ возбудить ее, чтобы, не теряя времени даром, засадить в нее свой член. Более того, он вообще потерял способность соображать, настолько его пугала невероятная сила своего желания. Он хотел прижать ее к себе, любовной прелюдией довести до полного безумия и лишь потом войти в нее, чтобы она испытала оргазм. И не раз – а снова, снова и снова.
   Не забыть себя, нет. Напротив, обрести себя. Вспомнить, каково это – не терять надежды, вспомнить то время, когда он не боялся о ком-то заботиться.
   Эйдан собрался было что-то сказать, но она закрыла ему рот поцелуем. Он почувствовал, как ее горячий язык ласкает и вылизывает его нёбо, и содрогнулся от вожделения. Потом все ее тело пришло в движение: она извивалась на нем, обхватив ляжками его бедра, и терлась промежностью о его член. Эйдан тяжело и хрипло дышал, у него закружилась голова. Он попытался поднять руки и отстранить ее, но сил не было.
   – Песок! – выдохнул он, повернув голову. В тот же миг под его спиной образовалась песчаная лежанка. – Солнце!
   Если ему удастся отвлечь ее, возможно, ее пыл поубавится, и тогда у него появится хоть какой-то шанс спастись. Он не должен был позволять себе настолько увлечься этой женщиной. Их отношения не имели будущего, они вели в никуда. Всю свою энергию он должен направлять на борьбу с Кошмарами. Он не имеет права попусту растрачивать силы, необходимые для выполнения своего долга.
   Воздух вокруг них стал еще прозрачнее, наполнив ее волосы золотистым свечением и уподобив их нимбу. Она виделась ему ангелом, женщиной, одновременно и раскованной, и невинной, но на самом деле далеко не столь хрупкой, какой была в силу сложившихся обстоятельств.
   – Только не останавливайся, – выдохнула она ему в ухо, заставив его задрожать.
   – Лисса. – У него заходили желваки. – Ты не понимаешь.
   Она сжала ляжками его бедра, и его член напрягся от соприкосновения с ее жарким лоном.
   – Ты меня хочешь, – упрямо заявила она.
   – Да, но есть вещи, которых ты не…
   – И я хочу тебя.
   Эйдан снова застонал и со словами «ты меня затрахала» навалился на нее.
   – Кто бы сомневался, – подхватила она со смехом в голосе.
   Эйдан сознательно отключил часть мозга, настаивавшую на том, чтобы он сначала думал, а потом действовал, и позволил телу взять верх.
   Это было то, что он прекрасно знал, то, чем занимался веками, но никогда еще ему не доводилось желать женщину с такой неистовой силой. Так почему он, будучи всегда готов сразиться с легионами Кошмаров, теперь боится трахнуть женщину, которую так хочет?
   – Очисти свое сознание от всего, кроме меня, – прохрипел он. – Передай мне лидерство.
   – Оно твое.
   Максимально сосредоточившись, Эйдан овладел сном, изменив окружавшее их пространство. Теперь они находились в круглой комнате, освещенной свечами и заполненной благоуханием экзотических цветов. Над курильницами вились тонкие струйки ароматного дыма. В центре отделанного бархатом помещения стояла массивная круглая кровать, застланная разноцветными шелковыми покрывалами. И теперь они с Лиссой лежали на мягких тканях, нагие, в объятиях друг друга. Эйдан уже не сомневался в том, что эта ночь должна стать для них незабываемой, так как время, отпущенное им, было ограниченно. И Эйдан твердо вознамерился выжечь их похоть дочиста, прежде чем оно истечет.
   – Bay! – Ее темные глаза округлились. – Как ты это делаешь?
   – Тсс! – Он приложил пальцы к ее губам. – Больше никаких разговоров. – Повернувшись на бок, Эйдан взял ее за руку и приложил ее ладонь к своей груди. – Почувствуй ритм моего дыхания.
   – Хмм… Я скорее чувствую твою наготу.
   – Первенство за мной, ты не забыла? – спросил Эйдан.
   Набрав воздуха, он сделал несколько быстрых дыхательных упражнений, а затем, замедлив темп, велел ей повторить за ним. Лисса последовала его примеру, и через некоторое время они уже дышали в унисон. Концентрация на выполнении его просьбы невероятно обострила ее восприятие. Лиссу буквально захлестывала волна ощущений, в которой мешались и пьянящие ароматы, и его крепкое, твердое тело, и мягкое, шелковистое ложе, на котором они лежали.
   Лисса обратила внимание на цветы гибискуса в стеклянных кувшинах и масляные лампы, испускающие мягкое красноватое свечение, а также на конические свечи в усыпанных драгоценными камнями подсвечниках. И все это на фоне струившегося из окон призрачного лунного света создавало потрясающий эффект – чарующий и эротичный.
   Весь ее мир сузился до этого ложа и мужчины, с которым она его делила.
   – Не сбавляй темпа дыхания. – Голос его звучал проникновенно и чувственно.
   Эйдан протянул руку – и в ней появилась маленькая бутылочка с золотой жидкостью.
   – А ты меня научишь этим своим фокусам? – прошептала она, а он тем временем встал рядом с ней на колени и вылил благоухающее жасмином масло на ладонь.
   – Когда-нибудь. Но не этой ночью. – От его улыбки у нее екнуло сердце. – Нынче я хочу дать тебе то, чего мы оба так ждем.
   Лисса не могла поверить, что это происходит именно с ней. Она вот-вот собиралась отдаться мужчине, которого едва знала.
   Но это ведь сон, а во сне нет никаких табу. Здесь можно пропустить стадию ухаживания и сразу перейти к заключительному этапу любовных отношений.
   Глупость какая! Она уже сейчас знала все, что требовалось: он был добр, внимателен к ее нуждам и потрудился создать весь этот восхитительный интерьер, чтобы еще и таким образом украсить их близость. Если бы речь шла лишь о сексе и ни о чем больше, он вполне мог оттрахать ее на песке, всего-то и дел. Но ведь нет – каждый шаг, предпринимавшийся им на пути к их физическому сближению, был направлен на то, чтобы доставить ей еще большее удовольствие.
   Не сбивая ритма глубокого дыхания, Лисса позволила себе скользнуть взглядом по телу Эйдана. Ее привела в восторг его золотистая, переливавшаяся в колеблющемся свете свечей кожа, которая туго обтягивала мощную, рельефную мускулатуру, поигрывавшую, когда он втирал масло в ладони.
   Потом взгляд ее опустился ниже, к главному объекту ее желаний, и при виде этого мощного члена и массивных яиц рот Лиссы наполнился слюной, а промежность стала влажной.
   – Господи, какой он у тебя большой!
   Она тут же представила, как его умопомрачительный член доводит ее до безумного оргазма.
   Черт побери! Наконец-то, после всех этих лет, ей попался-таки классный парень. Одного этого было достаточно, чтобы ее бросило в жар и заставило извиваться от предвкушения.
   Когда он навис над ней, она от волнения облизала губы. Его огромный напряженный член почти касался пупка. Да и сам Эйдан был очень высоким и широкоплечим, с узкими бедрами и мускулистыми ляжками. Однако вся эта мужская мощь не подавляла Лиссу, а, напротив, давала ей некое чувство защищенности и вызывала невероятное возбуждение. У нее даже пересыхало во рту от осознания того, что столь великолепный самец лежит с ней в одной постели.
   Не в силах противиться порыву, Лисса подняла руки, обхватила его член и, погладив его, восхищенно заморгала. Впрочем, если он так великолепен во всем, то почему и не в этом тоже?
   – Есть такая духовная философия, именуемая Тантрой, – сказал он, беря в руки ее набухшие груди и массируя их. – Слышала о ней?
   – Кое-что.
   Ее пальцы продолжали ласкать его член, изучая его форму и фактуру до мельчайших подробностей. От нее не укрылось, что в какой-то момент у него слегка перехватило дыхание. Его сильные руки крепко, но нежно обнимали ее трепещущее тело. Веки ее отяжелели, даже кровь, казалось, медленнее текла по венам.
   – Согласно этому учению, энергия космоса присутствует в наших телах и истинное, тантрическое сексуальное единение есть слияние двух этих энергий воедино.
   – Эйдан! – Лисса застонала, когда кончики его пальцев мягко сжали ее соски. От крайнего возбуждения они набухли и затвердели. Смазанные маслом ладони заскользили по ее разгоряченной коже, и эти прикосновения, и успокаивающие, и возбуждающие, просто сводили с ума. – Э-э… Честное слово, я сейчас вполне могу обойтись без прелюдии.
   Эйдан подмигнул. Казалось, что каждая его пора сочится нескрываемым вожделением.
   – Послушай, я как раз насчет этого и пытаюсь тебе втолковать. У нас с тобой не будет быстрого секса, не рассчитывай. На самом деле пройдет немало времени, прежде чем я введу в тебя член.
   – Ты, наверное, шутишь!
   Спина Лиссы выгнулась дугой, когда он сжал пальцами ее чувствительные соски.
   – Нет, я серьезен, как никогда.
   Она закрыла глаза и мысленно пожелала, чтобы и ее руки оказались смазанными маслом, – и тут же почувствовала, что ладони стали скользкими. Губы ее медленно изогнулись в улыбке, а умащенные руки снова принялись поглаживать его член. Он застонал.
   – Не ты один можешь поиграть, – проворковала она.
   – Нам нужно довести тебя до высшей точки, жаркая штучка. – Эйдан запустил руку между ее ног и принялся поглаживать клитор. – А ты для этого слишком изголодалась. Ты слишком нетерпелива.
   – О господи, – выдохнула она, конвульсивно сжимая его член, в то время как на нее накатил внезапный, быстрый оргазм.
   Два длинных мозолистых пальца Эйдана скользнули в ее щель, совершая там поступательные движения, в то время как подушечка большого пальца продолжала массировать клитор. Ее промежность сжималась и содрогалась, все тело напряглось, словно натянутый лук…
   Лисса кончила снова, и ее щель жадно всосала движущиеся туда-сюда пальцы Эйдана.
   – Боже, как хорошо! – прорычал он.
   От напряжения рельефные мышцы брюшного пресса выступили еще явственнее.
   Он приник к ее губам, продолжая ласкать ее промежность. Амулет, висевший у него на шее, раскачивался в такт движениям, то и дело задевая ее грудь. Еще одна чувственная деталь. Лисса пошире раскинула ноги, пытаясь вобрать в себя его пальцы как можно глубже, и одновременно ответила ему страстным, неистовым поцелуем. Потеряв всякий контроль над собой, она изо всех сил сжала его мощный член.
   – Стоп, – прохрипел он, когда на головке выступила капелька спермы. – Если ты продолжишь – я кончу.
   – Ведь ты сам говорил, что нужно дойти до высшей точки наслаждения, – возразила она. – А заняться этим медленно мы сможем в другой раз.
   В другой раз.
   Никогда прежде, имея дело с женщинами, Эйдан даже не задумывался про «другой раз». Всегда был лишь этот раз. Разумеется, как правило, ему удавалось растянуть «этот раз» на всю ночь, но сейчас он точно знал: ему повезет, если удастся продержаться, не кончив с ней, еще пять минут. Хорошо еще, что Лисса и сама дошла до крайности. Ее разгоряченная, сочащаяся щель буквально плавилась вокруг его пальцев. И, как Лисса верно заметила, проделать все медленно они смогут при следующем заходе.
   Мысль о возможности иметь Лиссу снова, снова и снова усилила его вожделение и болезненное напряжение члена. И тогда Эйдан отпрянул от нее и приказал:
   – Становись на четвереньки!
   Темные глаза Лиссы расширились, и она тяжело сглотнула:
   – Не знаю, удастся ли мне принять тебя в такой позе. Ты очень большой.
   Взявшись за член руками, он смазал его смесью масла и ее сока.
   – Давай становись. А логистику предоставь мне. Твое дело кончать.
   Она перевернулась, выставив тугой округлый зад, приведший его в еще большее возбуждение. Темно-золотистые волоски между ее ног были гладко выбриты, розовые складки, выставленные напоказ, поблескивали, выдавая ее желание.
   Он набрал воздуха. Его глаза закрылись, каждый мускул напрягся от ожидания и глубочайшего нетерпения, и такое воздействие на него оказала не эротическая поза сама по себе. А ее доверие. Сердце его колотилось, дыхание стало прерывистым и неуправляемым, как, впрочем, и состояние духа. Как будто он стоял над пропастью, зная, что вот-вот упадет, но не мог этому противиться.
   И когда же в последний раз с ним происходило нечто подобное? Когда в последний раз он испытывал столь безумное желание овладеть не женщиной вообще, а конкретной женщиной?
   Эйдан очень надеялся на то, что вся эта эмоциональная сумятица является не более чем следствием его нынешнего задания. После первой встречи с Лиссой он не занимался сексом. Дела отнимали слишком много времени, а если даже и удавалось выкроить два-три часа, он проводил их, размышляя о ней. Возможно, это воздержание привело к разладу системы. Да, надо думать, проблема именно в этом. Он ведь веками трахал женщин. И никакой разницы нынче быть не должно.
   – Скорее! – выдохнула она.
   Эйдан открыл глаза и обнаружил, что Лисса оглядывается через плечо. При виде изящного изгиба ее спины и тонкой талии у него перехватило дыхание. Она была красива именно той красотой, которая больше всего привлекала его в женщинах.
   Взявшись одной рукой за ее бедро, он другой направил член в увлажненную промежность, проведя набухшей головкой по щели.
   – Я боюсь, – призналась Лисса.
   В данный момент все ее нервные окончания в области паха были обострены до предела, а мысли сосредоточены на возбужденном члене, готовом в нее войти. Кожа ее покрылась испариной, а когда он, раздвинув края половых губ, начал вводить туда головку члена, она испуганно вздрогнула.
   – Расслабься, – прошептал он. – Все будет в порядке.
   Эйдан медленно вошел в нее, проникая все глубже и глубже и заставляя ее мучительно ощущать каждый дюйм его мужского достоинства. Это доводило ее до безумия. Ее руки обмякли, и она, обессилев, опустилась на простыни. Угол наклона ее тела изменился, бедра приподнялись еще больше, что позволило ему полностью ввести член. Лисса всхлипнула.
   – Вот так! – Его хриплый голос походил на темный бархат. – Дай мне поиметь эту щелку.
   – Дай мне поиметь этот жезл! – закрыв глаза, отозвалась она. Лисса задыхалась, извивалась, вертелась, но он крепко удерживал ее, продолжая неспешно совершать поступательное движение. – Боже мой… это поразительно!
   Никогда в жизни ей не доводилось испытывать большее возбуждение. Ее пышущее жаром влагалище так увлажнилось, что она смогла принять в себя весь его огромный член.
   – Ох, Лисса! – прорычал он, погладив ее по спине и тем самым заставив выгнуться, как кошку. – У тебя самая тесная, сочная, голодная щелка, в какую мне только доводилось совать.
   – Эйдан! – содрогнулась она.
   Его хриплый голос с сексуальным ирландским акцентом возбуждал ее настолько, что она намокала все больше, что, в свою очередь, позволяло ему проникать еще глубже. О сохранении дыхательного ритма уже и речи не было. Оба находились сейчас на той стадии, когда значение имели лишь органы, необходимые для соития.
   Ей нравились откровенные постельные реплики, однако, чтобы обмениваться ими с любовником не в фантазиях, а на самом деле, требовался мужчина, которому можно было довериться. До сих пор ей такого не попадалось.
   Наконец Эйдан вошел так глубоко, что его яйца уперлись в ее клитор, тогда он сделал рывок назад и вошел в нее снова. И когда его мошонка соприкоснулась с ее скользкой плотью, она застонала.
   – Как глубоко! – ахнула Лисса.
   И это было истинной правдой: ее влагалище растянулось, облегая член, словно тугая перчатка. Они действительно прекрасно подходили друг другу, и этот факт невозможно было отрицать.
   Эйдан помедлил, держа одной рукой ее за бедро, а другой – за плечо. Его грудь вздымалась и опадала, словно кузнечные мехи, а бедра мелко подрагивали. Лисса чувствовала себя так, словно вот-вот взорвется, однако, похоже, и он испытывал то же самое.
   Умопомрачительный запах его кожи наполнил воздух, смешавшись с благовониями. И то, что во время страстных объятий ее пот смешивался с его, сближало их еще больше.
   – А если быстро?.. – пробормотала она, с дрожью подумав о том, что излишняя чувствительность делает ее слишком уязвимой.
   – Да.
   Просунув руку ей в промежность, Эйдан принялся растирать ее клитор медленными круговыми движениями, одновременно продолжая работать членом, как поршнем. Ощущение было невероятным. Эйдан овладевал ею с таким умением и тонким знанием дела, что это лишало ее рассудка. Насчет последнего у Лиссы не было ни малейших сомнений. Она еще никогда не имела дела с такими мужчинами, как Эйдан. То, как виртуозно он обращался с ее телом, говорило о том, что этот человек – настоящий специалист в области секса. Ей же оставалось лежать и подчиняться его умелым рукам. В ней все стонало и дрожало от возбуждения, и даже прикосновение его амулета к спине вызывало трепет вожделения.
   – Как сладко! – простонал он, когда она содрогнулась под ним с испуганным возгласом. – Я кончаю!
   Лисса ощутила, как содрогнулся его член и, пульсируя, стал извергать в ее влагалище густую, жаркую сперму. От прилива крови в голове у нее заложило уши, однако она слышала, что он нашептывает ей что-то на неведомом ей языке.
   Когда у нее кончились силы, он мягко опустил ее на ложе и, не выходя из нее, лег позади.
   Прижимаясь к ее коже губами, он продолжал нашептывать таинственные и восхитительные слова.

Глава 3

   Лежа на спине, Эйдан смотрел сквозь круглое окошко на усыпанное звездами ночное небо. Внешне он выглядел совершенно спокойным и умиротворенным, но его терзало внутреннее беспокойство, поскольку он решительно не знал, что делать с тем чувством, которое испытывал к женщине, свернувшейся клубочком рядом с ним.
   Дело было не в том, что он вошел в ее восхитительное тело, а в том, что их связь стала чем-то большим, чем сон, большим, чем секс. А ведь он всячески старался свести все к чистой физиологии и с этой целью даже заставил ее принять животную позу. Но все его усилия пропали втуне. И даже после оргазма его невероятно к ней тянуло. А еще хуже было то, что, как он прекрасно понимал, ему не суждено ее больше увидеть.
   Прерывисто вздохнув, Эйдан закрыл глаза. Она занималась любовью с ним, а не с неким фантомом. Не с капитаном Избранных Воителей. Не со Стражем, обладающим репутацией соблазнителя. Просто с Эйданом Кроссом. И он мог с уверенностью сказать, что за всю жизнь такое у него было только с ней.
   И это невероятно угнетало. Секс с ней захватил его не меньше, чем ее. Он, мужчина, обладавший бессчетным количеством женщин, вдруг вступил в связь, не походившую ни на какую другую.
   – Ну, может, объяснишь… – Ее теплое дыхание обдало его кожу. – Что это за вещи, которые, по твоим словам, я не понимаю?
   – Лисса… – глубоко вздохнул он.
   Ну как, спрашивается, дать ей достаточно знаний для ее безопасности, но при этом не раскрыть лишнего и не разгневать Старейших?
   – Ой, ладно. – Она привстала и взглянула на него. – Давай сама попробую. Ты не настроен на серьезные отношения, тебе не нужна постоянная подружка, ты не хочешь себя связывать. Это только секс, и ничего больше.
   В действительности дело обстояло иначе, но этого он не мог ей сказать, а потому произнес нечто совсем иное:
   – Я Страж Снов.
   У нее поднялись брови:
   – Надо же… Это что-то новенькое.
   – Песок, шатер, твоя одежда, даже тьма – все они порождения твоего воображения.
   – Ладно, это я понимаю.
   – Но не я.
   – Что – не ты?
   – Я не являюсь порождением твоего воображения. Ты можешь видеть меня таким, каким тебе захочется, но на этом твои возможности заканчиваются. Ты не в состоянии заставить меня делать то, чего я не хочу.
   – Ну, это до меня уже дошло. – Лисса задумчиво поджала губы, и на лице ее появилась дрожащая улыбка. – Стало быть, ты вовсе не высокий, темноволосый, красивый, разящий наповал сногсшибательный сексуальный бог?
   Губы Эйдана изогнулись в сдержанной улыбке:
   – Какого цвета у меня волосы?
   – Черные.
   – Все?
   Лисса пропустила пальцы сквозь волоски на его груди, а потом подцепила в ладошку яйца.
   – Ага. Везде.
   – А какого цвета глаза?
   Она прищурилась, потом подалась ближе.
   – Даже и не знаю, – неуверенно пробормотала она через некоторое время. – Выглядят темными. Думаю, тут недостаточно света.
   Потянувшись, он взял Лиссу за руку и тут же, словно обжегшись, выпустил ее. Первый признак, что что-то не так. Лисса увидела, как сжались в кулаки его руки, но не поняла, что происходит.
   – Со светом все в порядке.
   – Стало быть, я вижу тебя не таким, каков ты есть?
   – Нет.
   Ее передернуло. Она только что занималась любовью с мужчиной, которого на самом деле не видела. Новость настолько ее ошеломила, что она не знала, как реагировать.
   – А чем занимаются Стражи Снов?
   – Да по-разному бывает, – буркнул он. – Нас много, и мы специализируемся на разных вещах. У каждого Стража свои возможности. Есть утешители, они умеют успокаивать и утешать тех, кого одолевают горести и печали. Другие игривы, они заполнят сны развлечениями вроде спортивных состязаний или телевизионных шоу.
   – Думаю, ты из утешителей, – предположила она, припоминая его сострадательность и заботу и находя в этом успокоение. Пусть она не знала, как он выглядит, но, по крайней мере, знала, что он за человек, а именно это и имеет значение.
   Эйдан напрягся, что не укрылось от ее внимательного взгляда.
   – Что? – удивленно приподняла она брови.
   – Я капитан Избранных Воителей, – ответил он, словно это все объясняло.
   «Заставляю плохих парней держаться подальше», – сказал он ей в ту, первую ночь. Но ведь с нею он был добр. Нежен.
   – Кто такие Избранные Воители?
   – Моя задача – защищать Спящих, которых одолевают Кошмары.
   – Что-то вроде телохранителя?
   – Скорее, вроде военного спасателя.
   – Именно поэтому ты такой здоровенный?
   – Я крупный мужчина, это так, но ведь мне неизвестно, Лисса, что именно ты видишь, когда на меня смотришь. Моя внешность формируется твоим сном. Спящие не могут видеть Стражей. Пустоты заполняет твое подсознание.
   – Ох! – Лисса поплотнее закуталась в покрывала. – Но почему мне во сне вдруг понадобился Избранный Воитель? Кошмары меня не мучают.
   – А тогда зачем ты создала такую прочную дверь? Мы пытались войти, но удалось только мне.
   У нее вырвался невеселый смешок:
   – Так вот почему ты вернулся ко мне снова? Потому что я не открывала дверь другим… Стражам?
   – Да.
   Внутри у нее все сжалось. Она так верила в то, что они беспокоятся о ней.
   – А что они здесь потеряли? Тут вроде бы искать нечего.
   Эйдан привалился спиной к горке подушек. Не считая серебряной цепочки с амулетом, он был совершенно голым – прекраснейший образец самца, которого ей когда-либо доводилось видеть. Но, восхищаясь игрой своего воображения, она сожалела о том, что он не реален.
   Все его мужское великолепие существовало лишь в ее голове.
   – Кошмары вполне реальны, – произнес он. – Только вот люди не могут узреть их истинной сути.
   – А?
   Она дождалась, когда он заговорит, и стала испуганно слушать, как он лишенным всякого выражения голосом поведал о сжатом пространстве, пространстве-времени и сущностных измерениях.
   С тех пор как Кошмары открыли доступ к людскому подсознанию сквозь сотворенный Старейшими разлом, велась непрекращающаяся война. Сны, порожденные человеческим разумом, стали для Кошмаров новым источником энергетической подпитки. Страх, ярость, мучения – все это эмоциональное наполнение снов становилось для них превосходной питательной средой.
   – Слишком уж часто мне доводилось видеть людей с темными кругами под глазами, с поникшими плечами, шаркающей походкой. – Руки Эйдана ритмично сжимались на коленях в кулаки. – Старейшие пытались перекрыть тонкую щель между Сумерками и вашим миром, что оказалось невозможным. Все, что мы можем, – это продолжать борьбу.
   А она-то, глупая, считала, что после стольких кошмарных ночей научилась разбираться в проблемах сна! Как же мало на самом деле было ей известно!
   – Мы сражаемся, как можем, чтобы защитить вас, – продолжил Эйдан. – И стали своего рода фантомами, принимающими обличье, сотворенное индивидуальным подсознанием Спящего.
   Лисса основательно обдумала все услышанное, после чего задала вопрос:
   – А почему ты решил рассказать все это мне? Подозреваю, что подавляющему большинству людей ничего подобного не известно.
   – Большинству неизвестно, – согласился он. – Но ты сильнее большинства. Можешь распознавать внешность и не подпускать нас к себе, если того не хочешь. Меня просили убедить тебя открыть для нас дверь. А поскольку ты понимаешь, что это сон, – такое хотя и случается редко, но все же случается, – я решил поговорить с тобой напрямик.
   – Эй, они что, просто хотят войти сюда, оглядеться, посмотреть, не прячутся ли здесь Кошмары? Но разве это не твоя работа?
   Эйдан ответил не сразу:
   – Лисса, они кое-кого ищут. Причем сами точно не знают, кого именно. Но некоторые признаки, свойственные отдельным людям, вызывают у них беспокойство. И часть таких признаков присуща тебе. Боюсь, нескончаемые годы поисков сделали их чрезмерно подозрительными. Вот почему я хочу, чтобы при встрече с ними ты проявляла осторожность и не демонстрировала им лишнего, но вела себя так, чтобы не вызвать у них подозрений. Я все это говорю потому, что хочу тебя подготовить.
   – Ладно, – кивнула она. – Мы можем условиться насчет тайного знака или чего-нибудь такого. Если я начну болтать лишнее, ты меня сразу предостережешь.
   – Лисса! – резко вздохнув, только и произнес Эйдан.
   И она сразу все поняла. Он не собирался возвращаться. Внутри у нее все оборвалось:
   – Понятно.
   Он произвел на нее неизгладимое впечатление. Каждый его поцелуй, каждое его прикосновение были для нее подарком небес. Она бы и сейчас с удовольствием занялась с ним сексом, но ей требовалось время, чтобы прийти в себя.
   – А обольщение тоже часть твоей работы?
   У него напряглась челюсть.
   – Отчасти.
   Лисса моргнула, ощутив острую боль в груди:
   – Значит, любовник и боец?
   – Воитель, – угрюмо поправил ее он.
   – Всесторонне одаренный мужчина. – Выдохнув, Лисса откатилась от него к краю постели, стараясь скрыть, что у нее дрожит нижняя губа. – Отправляйся и скажи, что я их впущу.
   Вдруг она почувствовала за спиной какое-то движение. Сильные руки легли ей на плечи, а спустя секунду горячие губы прикоснулись к ее коже. Лисса как ошпаренная соскочила с кровати, отчаянно желая прикрыться, найти халат или что-то в этом роде. И, к своему удивлению, увидела халат на стуле у двери. Она накинула его и выскочила наружу…
   …где над песчаным пляжем светило солнце. От изумления она застыла на месте и пришла в себя, лишь услышав шаги Эйдана.
   Ей отчаянно захотелось выпить, и неподалеку тут же обнаружился пляжный бар под соломенной крышей.
   – Похоже, я начинаю осваиваться в снах. Спасибо за помощь.
   – Скорее всего, тебе мешал страх, – послышался позади его голос. – Должно быть, в какой-то момент Кошмары по-настоящему тебя напугали и ты предпочла всем прочим снам безопасность в темноте за закрытой дверью.
   – Хорошо, что теперь я это знаю. Надеюсь, смогу излечиться.
   В следующий миг он уже стоял перед ней, и она, вскрикнув, отскочила:
   – Черт побери, ты меня так напугал, что я чуть в штаны не наложила! Не смей больше так делать!
   В темных глазах Эйдана таилось столько разных эмоций, что ей было не под силу в них разобраться.
   – А ты не смей отворачиваться от меня! Тем более после всего того, чем мы только что занимались.
   При этих словах она задрожала всем телом. Только сейчас она поняла одну важную вещь: единственное, что ей безумно хотелось – и в этом мире, и в своем собственном, – броситься ему на шею и в безопасности его объятий разложить полученную информацию по полочкам. Но она прекрасно понимала, что от этого ей будет только хуже. Чем дольше он останется с ней, тем горше будет расставание.
   – Эйдан, чего ты от меня хочешь?
   Услышав свое имя, он встрепенулся:
   – Вернись в шатер. У нас еще есть время.
   – Нет, – произнесла она, и голос ее непроизвольно дрогнул. Пусть их связь длилась совсем недолго, он был ее прибежищем, ее надеждой и опорой. Утрата грозила обернуться болью – уже оборачивалась болью. – Будет лучше, если ты просто уйдешь.
   – Почему? – спросил он сквозь сжатые зубы.
   – Не хочу, чтобы меня трахали из жалости.
   Она услышала, как он заскрежетал зубами, и ее это порадовало. Раз уж ей в эмоциональном плане досталось по полной программе, будет лишь справедливо, если и он испытает нечто подобное.
   – Я уже черт знает сколько лет худо-бедно защищала себя сама, и ничего. Мне не нужно, чтобы ты трахал меня в Сумерках, или как там у вас это, черт возьми, зовется.
   У него раздулись ноздри:
   – Ты расстроена. Сочувствую. Ты знаешь, что сексом мы занялись не поэтому.
   – Знаю? Хмм.
   Она развернулась и сотворила пляжный бар в другом месте.
   – Лисса… – Он схватил ее и резко остановил.
* * *
   – Лисса! Бога ради, проснись!
   Основательная встряска заставила ее пробудиться. Звучал голос матери, она находилась в своей окрашенной в серо-коричневые тона комнате.
   – Ладно-ладно, – пробормотала она, протирая глаза.
   – Боже мой, Лисса! Ты меня до смерти напугала.
   – Что?
   – Ты проспала почти сутки и даже ни разу не пошевелилась. Я каждый час проверяла, дышишь ли ты!
   Закрыв глаза, Лисса вздохнула и потянулась, ощутив, что все мышцы затекли от долгого нахождения в одной позе.
   – Я боялась тебя оставить, пришлось лечь на твою кровать.
   Ее мать суетилась и хлопотала вокруг нее большую часть жизни, тщетно пытаясь найти лекарство от недуга, который, как подозревала Лисса, являлся не органической хворью, а скорее дефектом сознания.
   – Со мной все в порядке, мама.
   В кои-то веки Лисса действительно чувствовала себя именно так. Она не знала, в чем тут дело, но у нее возникло такое ощущение, будто что-то утряслось или разрешилось само собой. Будто она получила ответ на давным-давно мучивший ее вопрос.
   – Который час?
   – Начало девятого.
   – Ух ты! – Отбросив одеяло, Лисса встала и скорчила гримасу. – Если я сейчас же не выйду, то опоздаю на прием.
   – Да какая вообще может быть работа, если всего минуту назад ты лежала на диване совсем как овощ? – Мать с вызовом подбоченилась, но, к счастью, Лисса ничего не заметила.
   – Мама, работа – это все, что у меня осталось. Достаточно и того, что я лишилась здоровья и у меня нет личной жизни.
   – Я позвоню твоему врачу и скажу, что тебе нужно дополнительное обследование.
   – Ни в коем случае! – крикнула Лисса, уже на полпути к лестнице.
   – Если не согласишься провериться, я не пущу тебя на работу.
   – Мама! – Она собиралась возразить, но по выражению лица матери поняла, что спорить бесполезно. – Ладно, – ворчливо отозвалась она. – Но ты сделаешь мне кофе.
   Позже, приняв душ и выпив три чашки кофе, Лисса выехала из дома. Долину еще застилал туман, но легкий утренний холодок лишь придавал ей бодрости. Она не чувствовала себя такой отдохнувшей, как на прошлой неделе, однако и ощущения, что вот-вот заснет за рулем, тоже не было. В общем, неплохое начало трудового дня.
   Насвистывая, она открыла тяжелую стальную заднюю дверь своей клиники, а к тому моменту, когда появилась в оклеенном бело-голубыми полосатыми обоями смотровом кабинете номер один, на ее лице светилась широкая улыбка.
   – Доброе утро, – поприветствовала она, и, когда владелец пациентки повернулся к ней, глаза ее расширились. – Я доктор Бэйтс.
   У него были коротко остриженные темные волосы. Симпатичный, крепко сбитый, он носил свободного покроя джинсы и футболку в обтяжку, подчеркивавшую мускулистую грудь. Судя по надписи на футболке, он был пожарным – профессия, которая всегда ее восхищала.
   Посетитель пожал протянутую ему руку.
   – Чэд Доусон, – представился он и указал на сидевшую у его ног симпатичную немецкую овчарку. – А это Леди.
   – Привет, Леди.
   Леди протянула лапу для пожатия.
   – До чего ж ты умная девочка, Леди, – похвалила она собаку и заглянула в медицинскую карту.
   – Прививка, как я вижу. Обещаю быть помягче.
   Не склонная мучить пациентов, Лисса приступила к делу, в то время как владелец собаки переминался с ноги на ногу, распространяя легкий запах одеколона и заполняя своей мощной фигурой все помещение. Она все время осознавала его присутствие и нескрываемый интерес, так что ничуть не удивилась, когда, закончив заполнять карту и собравшись перейти в другое помещение, услышала:
   – Доктор Бэйтс.
   – Да?
   – Спасибо вам за заботу о Леди. Она у меня смертельно боится уколов и вся дрожит, когда надо идти к ветеринару.
   Лисса почесала Леди за ушками.
   – Ты очень храбро держалась, Леди. Одна из лучших моих пациенток. – И, подняв взгляд, добавила: – Она чудесна, мистер Доусон.
   – Называйте меня просто Чэдом, прошу вас.
   Она улыбнулась, но желудок ее чуточку подскочил, частично от приятного волнения, частично от испуга.
   – Прошу, конечно, прощения, – продолжил он с застенчивой улыбкой, – но я заметил, что у вас нет обручального кольца. Вы с кем-нибудь встречаетесь?
   Со страху и от неожиданности она чуть было не ляпнула «да», однако ответила совсем другое:
   – Нет, если не считать сердитых котов.
   Он отреагировал ослепительной улыбкой:
   – В таком случае я хотел бы пригласить вас на обед, если, конечно, вы не против свиданий с владельцами пациентов.
   – Таких свиданий у меня еще не было, – призналась она. – Но все когда-нибудь случается в первый раз.
   Она вытащила из ящика фармацевтический рекламный блокнот, и они, обменявшись телефонами, договорились о свидании в выходные.
   Чэд с Леди вышли, а Лисса еще некоторое время стояла в кабинете, пытаясь понять, почему мысль о свидании с симпатичным пожарным, любящим собак, навевает на нее печаль.
* * *
   Скрываясь за гранью Сумерек, Эйдан смотрел на извивающуюся на кровати женщину. Она тихонько постанывала, нагое тело выгибалось, в то время как пальцы одной руки поглаживали клитор, а пальцы другой были введены в увлажнившуюся половую щель.
   Он не отводил от нее взгляда: разум побуждал сбившееся с пути тело вступить с ним в сотрудничество и возбудиться. Он ощущал присутствие Кошмаров, собравшихся, чтобы поглотить энергию, выделявшуюся в Сумерки Спящей. Она была уязвима настолько, насколько это вообще возможно, а его работа заключалась в том, чтобы обеспечить ее безопасность. Однако, вопреки искреннему желанию помочь ей, он не ощущал в себе достаточного возбуждения, необходимого для выполнения предстоящей задачи.
   Вздохнув, Эйдан закрыл глаза и послал беззвучный призыв о помощи. Когда женщина на кровати громко застонала в преддверии оргазма, он ощутил рядом постороннее присутствие.
   – Так и думал, что нынче в любом случае тебя найду, – послышался поблизости смеющийся голос.
   – Что?
   Эйдан покосился на Коннора, стараясь не выдать своего облегчения при виде того, как его друг, с явным предвкушением, принялся раздеваться.
   – Да то, Кросс, что сегодня я получил назначение к твоей Спящей и подумал, что, узнай ты об этом, наверняка захотел бы поменяться. Ты уже неделями перекидываешь мне все свои сексуальные задания, и у меня имеется сильное подозрение насчет того, что тебе хочется снова побывать в ее сне. Более того, тебе это позарез нужно. Плохо дело, парень.
   Эйдан напрягся, ощутив всколыхнувшееся в нем не вполне понятное чувство.
   – Лисса Бэйтс?
   Коннор кивнул и потер ладони.
   – Не знаю, что тебя в ней так зацепило, но, надеюсь, это продлится недолго. Меняться с тобой все время местами, это малость достает. Ну а сейчас ты уж меня извини…
   Второй Страж ступил в сон, и его внешность тут же изменилось, подстроившись под женщину, к которой он приближался. Эйдан отвернулся и, не задерживаясь, удалился. Его мысли вновь обратились к Спящей, с которой ему не следовало больше видеться, но выбросить которую из головы все равно не получалось.
   Прошел месяц с их последней встречи. И все это время он выведывал, кто из Стражей побывал у нее, а потом допекал этого малого расспросами о том, как все было, что она говорила и что делала.
   Теперь она встречалась с каким-то парнем по имени Чэд, и Эйдан убеждал себя в том, что это хорошо, потому что ее жизнь постепенно нормализуется. Он пытался последовать ее примеру и забыть о ней, выполняя назначения, которые прежде всегда его отвлекали.
   Ничего не срабатывало.
   Сейчас он перемещался сквозь Сумерки, с трудом справляясь с волнением, и одна мысль о возможности увидеть ее снова вызывала учащенное сердцебиение. Ее чарующий голос и пьянящий запах остались в его памяти, так же как и глубокий цвет ее глаз и золотые пряди волос. Но детали, словно в Сумеречное утро, растворялись в тумане и исчезали. Еще немного времени – и он мог бы забыть.
   Только вот забывать не хотелось. Впервые за много-много столетий его кровь кипела, а сердце болело от желания и вовсе впервые в жизни. Эйдан не хотел, чтобы Лисса думала, что, имея с ней дело, он всего лишь выполнял свою работу. Прежде всего, нужно было дать ей понять, что он занимался с ней любовью потому, что хотел ее, и ни по какой другой причине.
   Опустившись на землю, Эйдан помедлил у двери Лиссы. Ему хотелось снова обнять ее, ощутить ее страсть, почувствовать ее ласки. Неужели сейчас все это достанется Чэду? От одной этой мысли ему стало нехорошо.
   Лисса не трахалась с другими мужчинами… пока. Эйдан знал это, поскольку справлялся о ней каждый день.
   Издав гневный рык, он потянулся к сверкающей дверной ручке, которой не было во время его последнего визита, без предупреждения вошел внутрь – и оказался на том самом пляже, который запомнился ему еще с прошлого посещения. Лисса раскачивалась в гамаке, подвешенном между пальмами. Ее длинные ноги слегка прикрывал саронг, полные груди выпирали из треугольничков бикини. На коленях она держала блокнот для рисования, а очаровательное лицо затеняли широкие поля соломенной шляпы.
   Завороженный видом ее золотистой кожи и длинных локонов, которыми играл легкий тропический ветерок, он замер на месте.
   Почему она оказывает на него такое воздействие? Его так влекло к ней, что ноги отказывались слушаться. Совсем недавно нагая женщина мастурбировала у него на глазах, мечтая о твердом члене, а он не ощущал ничего. Ничего! Как и в отношении прочих женщин, от которых отказывался в последний месяц.
   Внутренне собравшись, Эйдан направился к ней. Она подняла взгляд, и настороженность в ее темных глазах заставила сжаться его сердце. То доверие, с которым она отнеслась к нему, когда разделила с ним постель, исчезло, и он остро ощущал эту утрату.
   Вздохнув, она села. Блокнот упал на песок.
   Эйдан остановился совсем близко от нее и сказал:
   – Привет.
   – Привет, – ответила она хриплым шепотом, глядя на него темными глазами.
   – Как дела?
   – Нормально. А у тебя?
   – Не скажу чтобы здорово, – ответил он сквозь зубы.
   – Правда?
   Внезапно в ней что-то изменилось: она стала более естественной и искренней, менее настороженной. Заботиться о других было в ее природе – и это являлось одной из причин, по которым она так ему нравилась.
   – Предполагалось, что я больше сюда не попаду, и после сегодняшнего раза вернуться мне уже не удастся.
   – Почему?
   Гамак перестал раскачиваться.
   
Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать