Назад

Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Источники и основания государственных политик в России

   В работе, продолжающей актуальные исследования Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования (научный руководитель – доктор политических наук В.И. Якунин), рассмотрены некоторые теоретико-методологические вопросы формирования государственной политики. Введено понятие «источники и основания государственной политики» как управленческая практика. Разработана специальная методология проектирования актов государственной политики программно-доктринального типа, предложен законопроект о системе нормативных и ненормативных правовых актов в Российской Федерации.
   Для государственных управленцев, субъектов права законодательной инициативы, политиков, общественных деятелей, научных работников, а также для всех интересующихся проблемами формирования и реализации государственной политики.


С. С. Сулакшин, М. Ю. Погорелко, И. В. Репин Источники и основания государственных политик в России

Введение

   Предлагаемая нашему читателю работа является результатом проведенного Центром проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования исследования междисциплинарной проблемы, находящейся на стыке правовой и политической наук. Речь идет о создании достаточно жестких нормативных форм задания содержания и управления практической реализацией государственных политик в России и одном из путей их совершенствования. Правовое пространство при этом представляется не только как пространство форм воплощения, но и как пространство источников и оснований государственных политик как управленческих практик. Кроме правовых, в пространстве государственных политик действуют еще практические и традиционные или политические источники и основания. Итак, вопрос поставлен о нормативно-правовых и нормативно-политических источниках и основаниях государственных политик. Очевидно, что оба этих класса источников и оснований тесно связаны один с другим, а также, что в российской практике говорить об упорядоченности, прозрачности и общественной согласованности государственных политик пока затруднительно.
   Структура исследования, таким образом, состоит из постановки задачи, выбора методов исследования, анализа задающих государственные политики форм, выявления объективно существующих взаимосвязей политических и правовых форм задания государственных политик и отдельных правовых, политических и управленческих решений в современных российских условиях. В итоге предлагаются правовые решения, направленные на конституирование обновленной системы формирования и реализации государственных политик в Российской Федерации.
   Авторы выражают благодарность за предоставленные материалы и помощь в процессе работы над монографией Е.С. Сазоновой и Н.А. Хаванскому.
   Авторы будут признательны за замечания и предложения, в том числе и дискуссионного характера. Их следует направлять по адресу:
   107078 Москва, ул. Каланчевская, д. 15, подъезд 1, этаж 5. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования. Генеральному директору С.С. Сулакшину. Тел./факс: (495) 981 57 03 (04).
   Е-mail: frpc@cea.ru.
   Интернет-портал: <www.rasrand.ru>.

Глава 1. Теория и методология формирования и реализации государственных политик

1.1. Государственная политика как управленческая категория

   В работе, цель которой – исследование вопросов источников и оснований государственной политики и задания ее в соответствующих программно-доктринальных документах, следует уточнить, что, собственно, в данном случае понимается под «политикой». Определений политики существует огромное число в различных смысловых контекстах. Считается общепризнанным, что без уточнения обстоятельств рассмотрения, функционального или целевого контекстов задачи невозможно дать ее однозначного универсального определения[1].
   Например, политику определяют как сферу деятельности людей, связанную с властными, межгрупповыми отношениями, причем деятельности не только сознательной, но и иррациональной, стихийной и т. д. Очевидно, что такой дефиниционный подход мало что дает для организации работ в поставленных в настоящей разработке целях. Очевидно также, насколько важно определение базовых понятий в целях и контексте именно данной задачи.
   Под государственной политикой в нашей работе понимается совокупность ценностей и целей, государственно-управленческих мер, решений и действий по их достижению, порядка реализации государственно-политических решений (достижения поставленных государственной властью целей) и системы государственного управления этим процессом.
   Уточним, что государственная политика должна конструироваться для ее последующей реализации, а вовсе не констатироваться постфактум, по итогам анализа отдельных состоявшихся действий и решений, как это часто понимается в традиционной политологии. Разница заключается в активности и целенаправленности действия, и она такая же, как между созерцанием уходящего и активным созиданием будущего. Авторская позиция, конечно, относится ко второму выбору в этой альтернативе.
   Заметим, что «совокупность» целей и мер – это еще далеко не процесс их реализации. Но столь же очевидно и то, что, если кто-то захочет проводить в отдельной сфере некую политику в ключе нашего определения, то он, не имея указанной совокупности, на практике проводить на системной основе политику не сможет. «Политика» в виде программного плана действий (управленческого документа высокого ранга) в любом случае должна существовать.
   Из указанной дефиниции вытекает необходимость прежде всего наметить цели, для чего необходим ценностный выбор и его некоторая стабильность. Требуются установление субъектов и объектов управления, представление об инструментах, ресурсах, способах управления, выбор и инвентаризация имеющегося инструментария государственного управления и его дефицита, а также достаточности нормативного регулирования указанных вопросов. Все это имеет отношение к системе государственного управления. Отталкиваясь от заявленных ценностей нужно определение реального исходного состояния объекта управления и его желаемого конечного целевого состояния, а также порядка перехода (переходной траектории). Нужно определение программы действий, т. е. распределения мер, решений и действий во времени, а также политических условий и вероятности принятия разрабатываемых документов в установленных процедурах (Федеральное Собрание Российской Федерации, Правительство Российской Федерации, Президент Российской Федерации, федеральные органы исполнительной власти).
   И еще много специфичных обстоятельств, вытекающих из желания создать работоспособный в смысле реальной практики государственного управления документ (пакет документов), внутренне непротиворечивый и кондиционный с точки зрения регламентных требований, существующих в реальных процедурах государственного управления. На рис. 1 показана топология государственной политики как предмета проектирования. В программно-доктринальных документах все указанные на рис. 1 элементы должны быть в явном виде определены.

   Рис. 1. Топология государственной политики, как управленческой практики

   В предложенной схеме заложен важный принцип цикличности или непрерывности проектирования, реализации и текущей корректировки (или рефлексивности к текущим результатам) государственной политики. Возражая против исключительно институционального целеполагания (реформа ради реформы) и устанавливая ценностное начало, только так мы и получаем возможность идентифицировать проблемы. Причем под последними понимаются препятствия, не позволяющие достичь заявленных целей. Проблемная идентификация, таким образом, может быть проведена только на втором этапе, лишь после определения ценностного поля.
   Управление требует определенности в части субъектов и объектов управления, управленческих инструментов и ресурсов. Под инструментами понимаются прежде всего нормативно-правовые основания государственных управленческих действий, под ресурсами – административные, природные, материальные, финансовые, информационные, человеческие и иные ресурсы, правомочия и политические возможности.
   В результате декомпозиции проблем, требующих управленческого разрешения, формируются пакеты задач, для которых возможно определение конкретных управленческих мер, решений и действий. Каждое из них материально отображается как управленческий документ, нормативный или нормативный правовой акт, оперативно-распорядительное решение и т. п. Они должны быть выписаны в явном виде в порядке, требуемом регламентами соответствующих государственных органов власти для управленческих процедур. Совокупность подобных документов – программная составляющая программно-доктринальных актов. Уровень государственно-управленческих документов – от федеральных законов, доктрин до посланий Президента Российской Федерации, различных постановлений Правительства Российской Федерации, федеральных программ и подзаконных актов.
   Сформированный именно так пакет управленческих документов должен быть реализован. Весьма целесообразна до этого момента так называемая априорная верификация решений (обратная связь № 1 на рис. 1). Дело в том, что не всегда удается предусмотреть умозрительно все возможные последствия предлагаемых решений, но они могут быть и масштабными и нежелательными. Необходима проверка, которая должна проводиться с использованием не только экспертных прогнозов, что вполне традиционно, но и математических моделей. Например, в США в штате Калифорния, законы штата в финансово-экономической области не могут быть приняты без апробации на выбранной по рекомендациям ученых и законодательно утвержденной математической модели влияния решений на бюджет, бизнес, доходы населения.
   Реализация программы действий приводит к определенным результатам. Они могут отличаться от ожидаемых в силу изменчивости средовых условий или неточности управленческих решений. Необходимо постоянно сравнивать получаемые результаты с планировавшимися, для чего должна быть развита адекватная база мониторинга реализации государственной политики.
   В случае расхождения запланированных результатов с реальными требуется корректировка управленческих действий и программы. Здесь свою роль начинает играть обратная связь № 2 (см. рис. 1). Таким образом, в программно-доктринальных документах, которые по замыслу должны содержать механизмы собственной реализации, указанные принципы цикличности, рефлексивности к результатам, текущей корректировки, адекватности к объекту управления должны быть представлены в обязательном порядке.

1.2. Политические и правовые формы существования государственных политик в Российской Федерации

   Одним из условий развития правового государства в Российской Федерации является необходимость формирования целостного политико-правового пространства, обеспечивающего стабильность и легитимность публично-правовых институтов власти. Существенным условием его формирования является согласованность и непротиворечивость издаваемых в стране правовых актов, а на основе иерархии из них формируется массив, образуя стройную систему, несмотря на их многообразие и динамичное развитие.
   Одной из ключевых проблем создания целостного политикоправового пространства в России является неурегулированность системы формирования и реализации государственных политик. Нормативное обеспечение (источники и основания) государственной политики на концептуальном уровне строится посредством издания документов программного характера (различных посланий, концепций, доктрин, стратегий и т. п.), которые принимаются Президентом Российской Федерации, Правительством Российской Федерации и другими органами государственной власти. Однако какого-либо установленного порядка и системы принятия подобных актов, нормативных конструкций, в виде которых должны находить воплощение подобные документы, в действующем законодательстве Российской Федерации не закреплено.
   На федеральном уровне по вопросу системного планирования действует пока только один документ – Указ Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 536 «Об основах стратегического планирования в Российской Федерации», который имеет статус «для служебного пользования». Документ был разработан при участии Совета Безопасности Российской Федерации и издан одновременно со Стратегией национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года (утв. Указом Президента Российской Федерации от 13 мая 2009 г. № 53 7[2]). Указ определяет основы стратегического планирования во взаимосвязи с задачами обеспечения национальной безопасности в России, вводит новые документы – стратегии (концепции) развития федеральных округов[3]. Но оценка данного документа представляется довольно проблематичной, т. к. официально он опубликован не был.
   В 2009 г. Минэкономики России подготовлен и вынесен на общественное обсуждение проект федерального закона «О государственном стратегическом планировании»[4]. Законопроект предусматривает отмену действующего в настоящее время Федерального закона от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации»[5], т. к. предмет законопроекта значительно шире и включает в себя отношения, регулируемые в настоящее время указанным законом. Законопроект предлагает подробную (в определенных моментах даже чрезмерно усложненную) систему документов стратегического планирования, но и он не лишен некоторых недостатков.
   В первую очередь это касается предмета регулирования (ст. 1), в связи с этим и следует отметить, что, согласно проекту, государственное стратегическое планирование включает в себя государственное стратегическое планирование и социально-экономического развития, и обеспечения национальной безопасности. При этом проект не регулирует отношения по государственному стратегическому планированию национальной безопасности.
   Определенным минусом является то, что в рамках предложенной законопроектом модели статус посланий Президента Российской Федерации остались за скобками. В проекте предусматривается, что Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации разрабатывается с учетом послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, а Долгосрочная бюджетная стратегия Российской Федерации – на основе бюджетного послания Президента Российской Федерации (ст. 20). Не очень логичным выглядят краткосрочные (принимаемые ежегодно) документы в качестве основы для долгосрочных (принимаемых раз в 6 лет на 12 лет). Скорее следовало бы указать на необходимость их корректировки с учетом послания и бюджетного послания Президента Российской Федерации. К тому же разработанный законопроект не учитывает наработок действующего законодательства в сфере социально-экономического планирования субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.
   Анализ законопроекта показывает, что последующий стратегический контроль сводится к опубликованию сводного годового отчета о результатах и ходе исполнения проектов по реализации Основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации на среднесрочный период. Получается, что принцип ответственности участников процесса государственного стратегического планирования (ответственность за эффективность решения задач и осуществление мероприятий по достижению целей) остается фактически нереализованным.
   По уже сложившейся практике решающая роль в системе формирования и реализации государственных политик принадлежит
   Президенту Российской Федерации как главе государства. В силу нормы ст. 80 Конституции Российской Федерации в его полномочия входит обеспечение согласованного функционирования и взаимодействия всех органов государственной власти, а также определение основных направлений внутренней и внешней политики государства. В соответствии с п. «е» ст. 84 и другими положениями Конституции Российской Федерации, Президент Российской Федерации определяет приоритетные направления развития страны и указывает их в своем послании к Федеральному Собранию Российской Федерации, в бюджетном послании, а также в других программных документах, юридическая сила которых, однако, в соответствии с действующим законодательством, представляется не вполне ясной.
   Несмотря на это, в последнее время именно в посланиях Президента Российской Федерации определяются основные направления развития российского государства, намечается тенденция усиления их роли в формировании государственных политик. Причем в политических кругах данный вид документа рассматривается как конституционно-правовое основание формирования стратегии правового развития Российской Федерации[6].
   Кроме того, в Конституции Российской Федерации упоминается еще один специфический вид документа – доктрина (подробнее о существующих в настоящее время видах программно-доктринальных документов см. раздел 1.3). Этот термин используется при перечислении полномочий Президента Российской Федерации в п. «з» ст. 83 Конституции Российской Федерации, предусматривающем утверждение им военной доктрины. Правовое толкование этой нормы было дано Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 31 июля 1995 г., в котором он пришел к выводу, что «основные положения военной доктрины Российской Федерации…являются составной частью концепции безопасности Российской Федерации и представляют собой систему официально принятых в государстве взглядов по военным вопросам. Основные положения военной доктрины Российской Федерации не содержат нормативных предписаний»[7]. Особое внимание обратим на концовку фразы – «не содержит нормативных предписаний»! Это оставляет без ответа вопрос о том, каким образом содержание доктрины в принципе может стать предметом государственного управления. Вполне очевидно, что может и не стать. Таким образом программируется неработоспособность доктрин. Доктрина вроде бы и принята, но выполнять ее необязательно.
   Следовательно, доктринальные документы в качестве нормативных правовых актов оказались непризнанными судебными органами. Тем не менее «правотворческая» деятельность демонстрирует распространение практики принятия доктринальных документов.
   Ряд судей Конституционного Суда Российской Федерации выразили свое несогласие с данной позицией, аргументировав это следующим образом.
   В Основных положениях военной доктрины преобладают нормы-принципы, нормы-цели и нормы-программы и это само по себе характерно для актов конституционного права[8].
   Этот акт имеет нормативный характер, потому что его ему придает реализация Президентом Российской Федерации полномочия, предусмотренного ст. 83 (п. «з») Конституции Российской Федерации[9]. То есть утверждение указом Президента Российской Федерации того или иного документа (доктрины, положения, программы и т. п.) означает признание его официальным общеобязательным актом.
   Основные положения военной доктрины содержат различные, в том числе и нормативные, предписания, поскольку они обращены к неперсонифицированным субъектам, подлежат многократному применению и предусматривают тот или иной вид ответственности за их несоблюдение[10].
   Однако в соответствии с приведенной правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, суды могут отказать в правовой защите актам, содержащим основные направления государственной политики, обосновав свое решение не только и не столько тем, что по юридической силе такие акты (нормативный правовой акт – указ Президента Российской Федерации, постановление Правительства Российской Федерации, приказ федерального министерства; или ненормативный правовой акт – распоряжение Правительства Российской Федерации) в иерархии занимают позиции ниже федеральных законов и не должны им противоречить, но и простым отсутствием общеобязательного нормативного характера данных актов. В силу такого подхода к политико-правовым доктринальным документам суды могут отказать в рассмотрении дел об установлении соответствия им признанных видов нормативных правовых актов. Здесь, очевидно, возникает разрыв в цепочке формирования государственных политик, отталкивающихся от соответствующей доктрины. Роль доктрин в обеспечении прозрачности и предсказуемости государственной политики из-за этого существенно снижается, как снижается и сама прозрачность и предсказуемость государственной политики.
   Данная группа актов напрямую адресована только исполнительным органам власти на федеральном, региональном и отчасти муниципальном уровнях. Иные, не исполнительные, органы государственной власти формально не связаны обязанностью совершенствовать порядок осуществления своих функций в соответствии с направлениями развития, определенными политикоправовыми документами, несмотря на то, что последние иногда напрямую касаются их деятельности[11].
   Выстраиванию системной (стройной) и непротиворечивой государственной политики препятствует также несбалансированность отражения федеральных и региональных интересов при разработке концептуальных документов. В законодательстве Российской Федерации не предусмотрена обязанность ни Российской Федерации, ни субъектов Российской Федерации согласовывать стратегии регионального развития и при их разработке и для уже внедряемых региональных программ с общефедеральными программами модернизации и развития[12].
   Кроме того, для создания системы управления экономическим и социальным развитием страны необходимо осуществление долгосрочного государственного прогнозирования, правовые основы которого заложены в Федеральном законе от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации» (далее – Закон).
   Этот Закон определяет, что первое после вступления в должность Президента Российской Федерации послание, с которым он обращается к Федеральному Собранию Российской Федерации, должно содержать специальный раздел, посвященный концепции социально-экономического развития России на среднесрочную перспективу. В данном разделе характеризуется состояние экономики страны, формулируются и обосновываются стратегические цели и приоритеты социально-экономической политики государства, направления реализации указанных целей, важнейшие задачи, подлежащие решению на федеральном уровне, приводятся важнейшие целевые макроэкономические показатели, характеризующие социально-экономическое развитие Российской Федерации на среднесрочную перспективу. При этом, в соответствии с Законом, Правительство Российской Федерации при разработке программ социально-экономического развития на среднесрочную перспективу ориентируется на положения, содержащиеся в послании Президента Российской Федерации.
   Вместе с тем, Правительство Российской Федерации должно обеспечивать разработку государственных прогнозов социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную, среднесрочную и краткосрочную перспективы. Прогнозы разрабатываются по стране в целом, по регионам, по народнохозяйственным комплексам и отраслям экономики. На основе прогноза социально-экономического развития на долгосрочную перспективу Правительство Российской Федерации организует разработку концепции социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу.
   Однако в нарушение требований данного Закона концепция социально-экономического развития на долгосрочный период длительное время не разрабатывалась и не утверждалась. Возможно, это было вызвано тем, что положения Закона не закрепляют порядок разработки и требования к содержанию долгосрочных программ (в отличие от краткосрочных и среднесрочных), а лишь содержат отсылку к постановлениям Правительства Российской Федерации. Такая бланкетная норма является одним из ключевых препятствий для формирования и реализации данного направления государственной политики, а также еще и создает предпосылки для неисполнения Закона федеральными органами исполнительной власти.
   В 2009 г. разработана и введена в действие Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года (утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р)[13]. С утверждением данной Концепции все еще сложно говорить о наличии действенной системы планирования на долгосрочную перспективу. Концепция разрабатывалась в течение двух лет (в соответствии с поручением Президента Российской Федерации по итогам заседания Государственного совета Российской Федерации, состоявшегося 21 июля 2006 г.) на волне роста основных экспортных составляющих российской экономики и проблемы кризисного спада российской экономики в ней практически не нашли своего отражения. В результате, издававшиеся позже документы программного характера хоть формально и декларировали на практике свою взаимосвязь с Концепцией, но по сути ставили уже цели и задачи, сообразные реальной ситуации. Таким образом, системное долгосрочное планирование в России на данный момент сложно считать реализованным.
   В результате в настоящее время в России более или менее полноценно осуществляется только краткосрочное и среднесрочное прогнозирование и программирование. Вместе с тем полномасштабная и ответственная реализация государством своих функций по долгосрочному прогнозированию не означает возврата к плановой экономике, она необходима для системного построения комплексной государственной политики на длительную перспективу. Долгосрочная перспектива, перекрывающая по временной глубине электоральные циклы федеральных органов государственной власти и определенная в виде нормативного акта, могла бы снизить субъективный фактор приходящих и уходящих руководящих персон или партий, привнести искомую предсказуемость и устойчивость государственных политик России.
   Закон не лишен и иных недостатков, присущих, впрочем, всей системе формирования и реализации государственных политик. Так, он недостаточно ясно закрепляет правовой статус концепций социально-экономического развития, содержит некоторые коллизии с бюджетным законодательством.
   В конечном счете неопределенность нормативно-правовой базы по вопросам формирования и реализации государственной политики, отсутствие комплексного подхода в государственном прогнозировании не позволяют обеспечить проведение предсказуемой и прозрачной государственной политики.
   Для решения указанных проблем необходимо определение статуса политико-правовых актов, повышение ответственности органов исполнительной власти за их разработку, согласование и реализацию. Помимо этого, следует закрепить статус концептуальных и доктринальных документов в качестве актов более высокого уровня для придания им большей юридической силы, что обеспечит государственному прогнозированию и планированию и государственной политике в целом большую устойчивость и будет способствовать созданию стабильной системы принятия управленческих решений. На конец 2009 г. статус российских программно-доктринальных документов еще не был определен.

1.3. Роль, статус и место доктрин в иерархии правовых и политических документов государственного управления

   Цели создания и легитимизации доктрин в российском законодательстве, т. е. их имплементации в законодательное и государственно – управленческое пространство России, могут заключаться в:
   – упорядочении, управленческой организации, обеспечении обоснованности и согласованности с формулируемыми политическим руководством страны целями исполнительных действий государственных властей по управлению развитием государства;
   – определении и нормативно-правовом закреплении самих целей, как согласованных в обществе и в государстве ценностей развития, в их связи с общими конституционными императивами, общим государственным строительством и иными государственными политиками, как более высокого уровня, так и иными частными политиками;
   – создании системы (публичного механизма) управления экономическим развитием страны, отличающейся прозрачностью и устойчивостью в условиях изменчивости политической конъюнктуры.
   При правовом закреплении обязывающих норм и их реализации, доктрины могут утверждаться федеральным законом или указом Президента Российской Федерации. В таком случае она будет являться нормативным правовым актом и станет актом, обязательным к исполнению для всех органов государственной власти и местного самоуправления, юридических и физических лиц, включая нерезидентов.
   Доктриной должны устанавливаться цели, задачи, принципы, ресурсные источники, основные механизмы и мероприятия, определяющие и влияющие на экономическое развитие страны, их временные рамки, единый понятийный и терминологический аппарат в области экономического развития, система (структура) органов и организаций, их статус и ответственность в сфере управления развитием Российской Федерации.
   Доктрину, как вид документа, следует относить к классу программно-доктринальных государственных документов. Традиция в современной России заключается в том, что они зачастую являются чисто политическими документами, не неся в себе административно-правового содержания. Поэтому их распорядительная управленческая нагрузка, обязательность для исполнения в системе исполнительной власти являются недостаточными. Это относится подчас и к посланиям Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, которые имеют схожие признаки. С точки зрения возможного практического использования доктрин и повышения уровня их управленческого воздействия на функционирование исполнительной власти, обязательности ее для всего механизма реализации в ней могут быть предусмотрены специальные нормативные конструкции. Как видно из рис. 2 доктрина может влиять на ряд законодательных актов в системе российского законодательства и политической нормативистики, включая ежегодные послания Президента Российской Федерации.

   Рис. 2. Место доктрин в системе механизмов и документов российского законодательства и политической нормативистики

   Доктрина должна быть достаточной для генерации на ее основе долгосрочных и среднесрочных программ развития и конкретных действий текущего периода, планов по финансовому, ресурсному и иному обеспечению реализации управленческих действий и решений, посланий Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации в части, относящейся к регулируемой сфере, и иных программно-доктринальных документов.
   Доктрина государственной политики в определенной сфере должна быть также взаимоувязана с доктринами государственной политики в иных сферах на единой ценностной основе и быть фундаментом для различных стратегий и программ регионального и отраслевого развития. Иными словами, доктрина должна главенствовать и порождать набор официальных управленческих документов, которые задают содержание государственной политики. С учетом того, что она получает в этом случае более прозрачный, прогнозируемый, устойчивый характер, в меньшей степени зависящий от особенностей текущей правящей политической команды, конкретного министра или иных должностных лиц, российская политика придет к большему пониманию населением, зарубежными политическими партнерами страны, т. е. к большей политической эффективности деятельности российской власти.

1.4. Цели, ценности и принципы формирования государственных политик как управленческих практик

   Ценностно-ориентированный, нормативно-правовой, системно управленческий и проектный подходы были выбраны авторами как основные для конструирования процедур выработки государственной политики и ее последующей реализации на практике. Подготовка программно-доктринального документа государственной политики в определенной сфере вызывает необходимость взглянуть на собственно доктринальное пространство российского властного процесса. Очевидна его фрагментарность, несистемность построения и значительное количество иных задач, кроме задачи задания и проведения государственной политики.
   С формальной (внешней) стороны процедуры проектирования государственной политики должны завершиться разработкой, в том числе и с участием научно-экспертного сообщества, доктрины государственной политики России в определенной сфере и созданием пакета нормативных актов для ее реализации, поэтому содержание и форма документа должны отвечать регламентным требованиям, предъявляемым к документам доктринального типа.
   Работа должна быть междисциплинарна, поэтому следует активно вовлекать в процесс специалистов из самых разных областей знаний: экономистов, финансистов, социологов, политологов, психологов, демографов, медиков, историков, философов, юристов, математиков и др.
   Для принятия в реальных процедурах государственного управления важно, чтобы документ был кондиционным, т. е. имел вид проекта нормативного правового акта. Особыми требованиями являются реалистичность предложений, их обоснованность и аргументированность, политологическая обоснованность реализуемости в реальной практике, прогноз последствий, работоспособность документа в практике государственного управления в России.
   Документ обязан быть системным, т. е. содержать в себе:
   – ценностный выбор;
   – анализ с позиций ценностного выбора действующей версии политики в определенной сфере в России;
   – способ определения основных факторов и проблем, мешающих достижению предложенных целей и ценностей, которые должны быть заданы в явном виде;
   – набор идей и концептов по решению идентифицированных проблем и определенный на их основе набор инструментарных мер, решений и действий в пространстве государственного управления;
   – пакетирование инструментарных мер, решений и действий в программную временную развертку и предложение системы необходимых нормативно-правовых инициатив.
   В связи с этим работа по подготовке нормативного правового акта, определяющего цели, ценности, требующие решения проблемы и направления реализации предлагаемых решений, состоит из двух этапов.
   Этап 1. Проблемно-аналитический, включающий обзорное и оригинальное исследования основных проблем, систематику проблемного поля, его декомпозицию, генерацию идей-концептов решений.
   Этап 2. Синтетическо-конструирующий, включающий в себя переход на основе набора идей-концептов, полученных на первом этапе, к конкретным инструментарным решениям в пространстве государственного управления, построению необходимых нормативных правовых актов и иных распорядительных документов, их программному пакетированию в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах.
   Исходя из такой постановки, методологию работ можно представить так, как это показано на рис. 3.

   Рис. 3. Методология работы по разработке доктрины

   Завершает этап проблемной декомпозиции препятствий, затрудняющих достижение желаемых целей, идентификация проблемного поля работы.
   Второй этап начинается с определения необходимых управленческих решений, требующихся для устранения выявленных на первом этапе проблем, которые представляют собой комплекс конкретных решений, мер и действий государственного управления на основе идей и концептов, полученных на этапе проблемного анализа.
   После проделанной в основном проблемными аналитиками-экспертами работы следует процедура написания документов юристами (при участии в обсуждениях проблемных экспертов).
   Указанная методология позволяет синхронизовать работы и привести к качественному запланированному результату и является универсальной при разработке практически любых государственно-управленческих документов и решений.
   Соответственно по итогам первого этапа рекомендуется провести первичную верификацию результатов исследования в виде публикации и обсуждений (это может быть открытый «круглый стол», конференция).
   На втором этапе формируется пакет проектов нормативных правовых актов и иных государственно-управленческих документов, который может уже следовать обычным процедурам принятия актов такого рода.
   Важно показать, как именно проводится идентификация проблем на стадии перехода от установления ценностных целей к стадии проблемной декомпозиции. Эти процедуры идентичны методу проведения факторного анализа. Целесообразен краткий экскурс в методологию факторного анализа.
   Цикл формирования государственной политики имеет ряд обязательных звеньев, в котором после определения ценностной цели необходимо выявить факторы, влияющие на нее. Это позволяет идентифицировать проблемы, как препятствия на пути достижения цели, подлежащие преодолению в ходе государственного управления. Под факторами понимаются условия, обстоятельства, причины, влияющие на какой-либо параметр мониторируемого явления, процесса, состояния, в данном случае в виде поставленной цели. Часто факторы приобретают видимость проблем, препятствий на пути к цели. Категория «ценность», как целевая характеристика, вполне оцениваемый, в том числе количественно, параметр. Поэтому проблемы, факторы, препятствия в настоящем контексте синонимичны.
   Как показывает анализ, переход от постановки цели к идентификации проблем не является тривиальным. Каким образом можно определить существенные с точки зрения поставленной цели упомянутые препятствия-проблемы? Очевидно, что необходимо найти способ соотнесения поставленной цели всем ранжированным по значимости факторам, влияющим на нее.
   На цель (ценность) возможны как негативные, так и позитивные и вероятностные влияния. В последнем случае они именуются рисками и угрозами и также должны приниматься в расчет. Процедура формирования государственной политики, очевидно, должна учитывать все три вида факторов. Позитивные факторы в программной части государственной политики нужно поддерживать и усиливать, негативные – купировать, преодолевать и искоренять. По отношению к рискам и угрозам нужно вырабатывать меры готовности, профилактики, предупреждения, т. е. их минимизации.
   Иными словами, достаточно понятно, как из анализа факторов вытекает дальнейшее строительство адекватной государственной политики. И, наоборот, без точного представления о реальных факторах государственная политика не гарантирует своей результативности.
   Итак, определение факторов выступает обязательным звеном при проектировании государственной политики в механизме связи цели (ценности) политики с набором действий по ее достижению.
   Какие методы идентификации факторов существуют на практике?
   1. Чаще всего в российской практике и в традициях патернализма – это указание, формулируемое на высоком политическом уровне, так называемая политическая установка. Может иметь место и какая-либо исходная теоретическая посылка. Главной ее особенностью является субъективизм, а отсюда не самая высокая адекватность и даже достоверность.
   2. Допустимы здравые, или «очевидные» на первый взгляд, лежащие на поверхности соображения. Например, рождаемость увеличивается по мере роста уровня жизни населения. Однако, как следует из более детального анализа, рождаемость в этом случае может даже уменьшиться. Фактор материального благосостояния (его рост) действует неодинаковым образом для разных исходных условий.
   3. Возможна распределенная множественная экспертная оценка и самого состава набора факторов и значимости отдельных факторов в нем.
   В этом методе при выборе числа экспертов необходимо иметь в виду, что, с одной стороны, малая их численность (в пределе один эксперт), являясь благоприятным фактором снижения издержек процедуры, не обеспечивает должного уровня качества их интегрального результата, требуемого для принятия обоснованных итоговых оценок. С другой стороны, большое число экспертов обусловливает обратную ситуацию, также не содействующую условиям оптимальности получения результата.
   При определении приемлемой численности экспертов можно исходить из методологических посылок, сформулированных, во-первых, в классической теории тестов. В ней доказано, что зависимость роста надежности агрегированных суждений испытуемых и величины агрегата (число испытуемых) описывается ускоренно убывающей экспонентой.
   Во-вторых, известно, что точность суждений и оценок, выполненных небольшой группой экспертов, не уступает таковым, полученным большой группой экспертов. При этом индивидуальное и медианное значения точности оценок, полученных тремя экспертами соответственно, на порядок и вдвое отличаются от таковых, полученных одним или двумя экспертами, затем незначительно возрастают, достигая максимума в интервале от пяти до девяти экспертов. Отсюда следует, что если веса экспертов равны и значение имеет только итоговая коллективная экспертная оценка, измеряемая стандартным отклонением от значения индивидуальной оценки, то оптимальное число экспертов с учетом критерия затрат равно трем. В случае, если процедура коллективной экспертной оценки используется для увеличения точности итоговой оценки, необходимо большее число экспертов, равное пяти-девяти. Кроме того, когда точность начальных индивидуальных оценок экспертов (частично связанная с уровнем их компетентности, который в целом, однако, полагается приемлемым) оставляет желать лучшего, в дальнейшем увеличение точности их коллективной оценки за счет повышения индивидуального качества работы достигается быстрее и дешевле, чем за счет привлечения дополнительного числа экспертов.
   4. Наиболее объективен социологический опрос в среде самого объекта управления, пространство потребностей, интересов, отношений которого непосредственно зависит от объявленной цели (ценности).
   5. Возможно использование теоретической зависимости параметров цели от параметров фактора, если она известна.
   Цель = F (фактор);
   где F – конкретный вид функциональной зависимости.
   Однако в сложных социальных, политических, экономических системах детерминированные связи встречаются нечасто.
   Вполне реально построить математические модели различных видов, но это не всегда доступно ввиду сложности и неопределенности анализируемых систем.
   6. Наиболее универсальным методом доказательства факторной природы тех или иных причин, их ранжирования по значимости является корреляционный и регрессионный анализ.
   Корреляционный анализ позволяет, вычисляя соответствующие количественные коэффициенты корреляции, выявить причинно-следственную связь между параметром-причиной и параметром-следствием. Для этого необходимы как минимум две временные реализации. Важно заметить, что практически и политически это означает знание и опору на реальный опыт, не на теоретизирование, доктринальный диктат или фантазии и интуитивное озарение, а на практику.
   Корреляционный анализ дает возможность определить, что данный фактор – причина того или иного поведения целевого (ценностного) параметра. Необязательно точно знать все детали механизма связи, однако доказать и взвесить значимость самой причинно-следственной связи оказывается вполне возможным. Принципиально важным является вывод, что доказать отсутствие причинно-следственной связи двух процессов можно однозначно. Например, однозначно доказывается, что так называемая стерилизация финансов в российской экономике на инфляцию не влияла, что означает серьезную ошибку государственного управления в сфере финансов.
   Если связь параметров нелинейна, то строится уравнение их связи – регрессии.
   Определение в процедурах факторного анализа препятствий – наиболее интегративных проблем на пути достижения ценностных целей в общем случае отвечает на вопрос «Что мешает достижению целей?». Однако каждая из этих крупных проблем сама по себе состоит из подпроблем последующих уровней проблемного разложения. Речь идет о декомпозиции проблем первого уровня. Здесь переход на каждый последующий уровень – результат ответа на вопрос «В чем причина вышележащей проблемы? Почему возникает вышележащая проблема?». Декомпозиция осуществляется до тех пор, пока исследователь не дойдет до «первопричины», т. е. фактора, уже недекомпозируемого (или таковой потребности уже нет) с точки зрения возможности управленческого воздействия. Опыт показывает, что подобных уровней-этажей декомпозирования в практике государственно-управленческого проектирования может быть порядка десяти.
   Ширина же ветвления проблемы, т. е. количество конечных атомизированных задач, может достигать сотен. Отсюда следует вывод о том, что по наитию, или интуиции, найти решения государственно-управленческих интегративных проблем с должной степенью эффективности очень трудно, скорее невозможно. А вот разложив их на составные, найдя управленческое решение для отдельных элементарных задач, что существенно легче, их потом можно синтезировать в единые государственно-управленческие решения и программные пакеты.
   Соответственно на последующей стадии необходима обратная свертка – синтез и конструирование пакетированных решений.
   Очень важным в ответственном государственном управлении является вопрос о балансе интересов при постановке целей и нахождении их решений. Здесь возникает важный методологический вопрос о том, как находить решения в случае множественности и противоречивости интересов различных участников общественных отношений. Это самый распространенный случай на практике, когда, как правило, говорят о конфликте интересов.
   Первое, – необходимо знать обо всех акторах, участниках отношений. Второе – следует знать все их нравственно и общественно признаваемые интересы. И, третье, – видеть сложные синтетические формулы реализации интересов в их комплексе, не пренебрегая никакими значимыми из них. Иными словами, предлагается принцип «баланса интересов». В общем случае такой подход входит в область политико-управленческих технологий, обозначаемую как политический центризм.
   Еще одним существенным моментом становится вопрос о степени радикализма и поляризации выбираемого решения. Как известно, спектр возможных решений всегда широк, а сами они вариативны. Неслучайно в разработках органов власти обычно присутствует набор сценариев: пессимистический, оптимистический и «нормальный». Всегда возникает так называемая ось координат для данного решения.
   Перечислим универсальные принципы, методологически важные для формирования государственной политики.
   1. Принцип социального гуманизма.
   2. Принцип множественности и баланса интересов, культуры центристского выбора.
   3. Принцип меры традиционализма и реформаторства (модернизма).
   4. Принцип цивилизационной идентичности.
   5. Принцип ценностного целеполагания или ценностного резонанса во всей управленческой пирамиде мер, решений и действий.
   6. Принцип стратегического телескопа, т. е. сочетания долгосрочного, среднесрочного и текущего планирования и управления.
   7. Принцип увязанности частных государственных политик в едином ценностно-целевом пространстве.
   8. Принцип алгоритмизации проектирования решений в их связи с объявленными ценностными целями.
   9. Принцип реалистичности и политической реализуемости.
   10. Принцип разделения целей и средств, политических и управленческих решений.
   11. Принцип системности государственной политики в пространстве российского законодательства и политической нормативистики.

1.5. Базовые понятия в системе формирования и реализации государственных политик

   Роль базовых понятий и определений исключительно важна при формировании и реализации государственной политики для синхронизации работ, единого понимания содержания и вырабатываемых предложений. При проектировании государственно-управленческих документов дефиниции приобретают даже более нагруженное значение, чем в общенаучном гуманитарном познании, играя определенную роль, как часть самого управленческого построения.
   Многие понятия в общем, не конкретизированном, случае нередко имеют многозначное толкование, поэтому необходимо дать их определение в контексте настоящей работы. Базовые понятия и их понятийные разложения должны быть жестко связаны с проблемно-целевой структурой работы и «работать» в ее смысловом, т. е. проектировочно-управленческом контексте.
   В этом смысле стандартные понятия (из учебников, энциклопедических словарей) часто не подходят для целей практической работы. Определения в государственно-управленческом смысле в основном должны апеллировать к узловым составным элементам управления, таким, как цель (ценность), субъект управления, инструментарное содержание управления, объект управления, мониторируемые показатели изменчивости объекта управления, технологический и конкретный контекстный характер. Такое требование к дефиниции позволяет использовать ее для структурирования иерархии понятий в пирамиде государственного управления, в цикле управления, в определении обязательных элементов управления, без которых оно превращается в общеописательный материал.
   Поставленная же задача разработки заключается в ином – предложить практикующей государственной власти работоспособный и ответственный инструмент управления. При этом естественно, что определение, построенное под задачи и в целях настоящей разработки, не конфликтует с каноническим общеупотребительным, а напротив, задает акценты, подсказывает решения проблемы, что очевидным образом организует всю дальнейшую разработку управленческих решений.
   В соответствии со стартовым видением проблемного поля и поля управленческих решений каждый термин уже в своем определении содержит и задает конкретные функциональный и концептуальный подходы, работающие сквозным образом во всей работе. Для последующего исследования понадобятся опорные термины и категории, приводимые ниже.
   Доктрина государственной политики – это государственно-управленческий политический и нормативный правовой документ, задающий формирование и содержание государственной политики в определенной сфере, программ ее реализации, на основе которого создается и приводится в действие механизм ее исполнения, принимается в форме федерального закона либо указа Президента Российской Федерации.
   Управление развитием страны — определение основных целей развития и создание условий, содействующих их реализации (нормативно-правовых, мотивационных и др.).
   Государственная политика (в управленческом смысле) – система целей и ценностей, государственно-управленческих мер, решений и действий, оформленных соответствующими нормативно-правовыми актами, и программами, направленными на реализацию поставленных целей.
   Устойчивость роста (развития) – постоянность и управляемость развития при гарантированности обеспечения целевых показателей в долгосрочной перспективе.
   Государственное управление – реализация совокупности целей, мер, решений и действий по их осуществлению, в основном заданных соответствующим публичным государственно-управленческим документом.
   Система государственного управления – государственные органы, их функции, процедуры управления (планирование, выработка решений, основополагающие доктринальные и иные управленческие документы, реализация решений, контроль результатов, коррекции), порядок взаимодействия государственных органов (субординация и координация), а также негосударственных акторов и процедуры их взаимодействия с государственными органами.
   Формирование государственной политики – провозглашение принципов и ценностей, постановка целей государственной политики, разработка и принятие решений по их достижению, определение управленческих мер и действий, направленных на их достижение.
   Реализация государственной политики – принятие и выполнение управленческих мер, решений и действий для достижения целей государственной политики, контроль их исполнения, оценка полученного эффекта и корректировка государственной политики в режиме обратной связи.
   Системность государственной политики – качество государственной политики, характеризующее степень учета многогранности взаимосвязей и взаимозависимостей общественных отношений при формировании и реализации политики.
   Прозрачность государственной политики – качество государственной политики, делающее для стороннего наблюдателя очевидным порядок учета различных интересов при формировании и реализации государственной политики, процедуры принятия и реализации решений и результаты их исполнения.
   Предсказуемость и устойчивость государственной политики – качество государственной политики, характеризующее степень защиты процессов ее формирования и реализации от произвольного и неправового вмешательства.
   Эффективность государственной политики – способность государственной политики в ходе задаваемой ею управленческой практики достигнуть провозглашенные в ней цели.
   Источники государственной политики – документарно воплощенное содержание государственной политики, различные виды соответствующих политических и правовых документов.
   Основания государственной политики — идейные и ценностные исходные установки, социальные, экономические и иные внешние условия, которые объективно вызывают необходимость принятия управленческих решений, изменения как отдельных политических и правовых документов, так и политической и правовой системы в целом.
   Нормативно-политические формы источников государственной политики – заявления, обращения, выступления, программы, послания, платформы и иные документы, выражающие намерения и обязательства политических лидеров и лиц, принимающих решения. Как правило, в документированном виде содержат предписания об элементах обязательности исполнения.
   Нормативно-правовые формы источников государственной политики – письменные документы, устанавливающие правила поведения (правовые нормы), принятые управомоченными на то субъектами, обязательные к исполнению и имеющие легитимный характер, обеспеченный, в том числе властным принуждением.
   Норма – правило, установленное тем или иным властным субъектом.
   Цель – желаемое для субъекта деятельности состояние предмета деятельности (объекта управления).
   Ценности – жизненно или по иным причинам особо значимые для субъекта деятельности элементы желаемого состояния предмета деятельности (объекта управления).
   Приоритеты государственной политики – основанные на выделенных целях и задачах государственной политики наиболее значимые направления деятельности органов государственной власти по реализации этих целей и задач государственной политики на среднесрочную и долгосрочную перспективы.
   Правовой акт – официальный письменный документ, принятый (изданный) в установленных порядке и форме на референдуме либо органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом в пределах их компетенции и направленный на установление, изменение, прекращение или отмену регулирования правоотношений.
   Нормативный правовой акт (НПА) – правовой акт постоянного или временного характера, содержащий общеобязательные правовые нормы (правила поведения), которые могут быть применены неоднократно неопределенным кругом лиц и действуют впредь до их отмены или признания утратившими силу в установленном порядке, либо до фактической утраты силы.
   Ненормативный правовой акт – правовой акт, принимаемый (издаваемый) на основании и во исполнение нормативных правовых актов, содержащий предписания, действующие в отношении конкретного лица (лиц), либо свидетельствующие о возможности его разового или иного ограниченного (индивидуального) применения.
   Доктринальный правовой акт – специальный нормативный правовой акт, направленный на регулирование целей, приоритетов, содержания и способов реализации государственной политики Российской Федерации, политики субъектов Российской Федерации или муниципальных образований в различных сферах общественного, политического, государственного, социально-экономического и культурного развития, основанный на системе государственного планирования и прогнозирования на долгосрочную, среднесрочную или краткосрочную перспективы.
   Рекомендательный правовой акт – правовой акт, не имеющий обязательного характера, предлагающий примерную модель поведения.
   Правотворческий орган – орган государственной власти, орган местного самоуправления или должностное лицо, наделенные правом принятия (издания) правовых актов в пределах их компетенции.
   Правоприменительный орган – это орган государственной власти, орган местного самоуправления или должностное лицо, наделенные правом издания ненормативных правовых актов в пределах их компетенции.
   Особенность введенных определений – их системная взаимосвязанность и функциональность в свете поставленной в работе задачи проектирования государственной политики в определенной сфере управления.

Глава 2. Действующие в России процедуры и механизмы формирования и реализации государственных политик

2.1. Актуальность задачи и выбор методов исследования

   Особенностью правового государства является необходимость организованного политико-правового пространства, обеспечивающего стабильность и легитимность публично-правовых институтов власти. Существенное условие его формирования – согласованность и непротиворечивость источников и оснований государственных политик, что позволяет организовывать весь массив действующих актов (при всем их многообразии и динамике) в стройную иерархическую систему, во главе которой находятся программно-доктринальные документы.
   Проблемой создания целостного политико-правового пространства в России является неорганизованность системы источников и оснований государственных политик. Нормативное обеспечение государственной политики на концептуальном уровне строится посредством издания документов программного характера (различных посланий, концепций, доктрин, стратегий и т. п.), которые принимаются Президентом Российской Федерации, Правительством Российской Федерации и другими органами государственной власти. Однако какой-либо системы подобных документов, нормативных конструкций, в виде которых должны находить воплощение подобные документы, их иерархии, соотношения в действующем законодательстве Российской Федерации не закреплено.
   Поэтому возникает разрыв в процессе формирования и осуществления государственного управления, отталкивающегося от определенных целевых и ценностных установок. Роль программно-доктринальных документов в обеспечении прозрачности и предсказуемости государственной политики из-за этого значительно снижается, как снижается и сама прозрачность и предсказуемость государственной политики в целом.
   В конечном счете, неопределенность нормативно-правовой базы по вопросам формирования и реализации государственной политики, ее источников и оснований, отсутствие комплексного подхода в государственном планировании и прогнозировании не позволяют обеспечить проведения предсказуемой и прозрачной государственной политики.
   Неопределенность нормативно-правовой базы по вопросам подготовки и реализации программно-доктринальных документов усугубляется также и наличием избыточного многообразия действующих видов указанных документов.

2.2. Формы правовых и политических документов, определяющих направления государственных политик в России

   Наличие значительного числа различных форм нормативных и ненормативных актов, имеющих программный и доктринальный характер в современной России, попытки решения на их основе многих вопросов государственного управления ведет к тому, что возникает необходимость более подробно рассмотреть принятые доктринальные документы и определить направления повышения их качества, исполняемости, и, следовательно, создания системы более эффективного государственного управления.
   Задачи анализа, результаты которого представлены в настоящей главе, вытекают из цели повышения эффективности государственного управления и включают анализ существующих доктринальных документов[14] и их правового регулирования, выявление их достоинств и недостатков на современном этапе и выработку рекомендаций по совершенствованию доктринальных документов, способствующих достижению поставленной цели.
   Основным методом анализа являлся контент-метод, но применялся также системный и сравнительный анализ.
   Были проанализированы основные виды доктринальных документов, принятых на федеральном уровне с 1992 г. по январь 2010 г.[15], и рассмотрены особенности доктринальных документов субъектов Российской Федерации на примере Ставропольского края.
   Основные анализируемые аспекты – это уровень принятия документа, его статус, содержание, цели и задачи, сроки, на которые рассчитан документ, управленческая часть содержания, порядок финансирования реализации доктринальных документов, механизмы ответственности за результаты реализации.
   Одним из результатов анализа действующих доктринальных документов стала необходимость формулировки основных понятий, отсутствующих в действующем законодательстве, но необходимых для понимания сути возникших проблем.
   В законодательстве отсутствует сама дефиниция доктринальных документов. Поэтому для исследования в качестве доктринальных отбирались документы, определяющие цели, задачи, средства, порядок действий для регулирования и развития определенной сферы общественных отношений и государственного управления на определенный срок и направленные на решение приоритетных задач развития общества и государства, оформленные, как правило, правовыми актами органов власти, т. е. документы, содержание которых как-то напоминает доктринальный контекст.
   Принятие различных доктринальных документов началось с самого образования современной Российской Федерации. Первые документы подобного рода были приняты еще Верховным Советом[16]. Затем после кризиса 1993 г. и референдума по Конституции Российской Федерации разработка и принятие таких актов перешли в компетенцию Президента Российской Федерации и органов исполнительной власти во главе с Правительством Российской Федерации. На федеральном уровне органы законодательной власти практически были исключены из числа субъектов правотворчества, принимающих доктринальные документы, чего нельзя сказать об уровне субъектов Российской Федерации, где зачастую наиболее важные доктринальные документы принимаются в форме законов субъектов Российской Федерации[17].
   В Конституции Российской Федерации из всего разнообразия форм и видов действующих доктринальных актов упоминаются только три: послания Президента Федеральному Собранию (п. «е» ст. 84), военная доктрина (п. «з» ст. 83) и федеральные программы (п. «е» ст. 71). При этом они лишь упоминаются, прямо не предусматривая необходимость принятия регулирующих их правовых актов и не определяя их статус.
   Так, в п. «е» ст. 71 Конституции Российской Федерации указано, что к исключительному ведению федеральных органов государственной власти относится установление основ федеральной политики и федеральные программы в области государственного, экономического, экологического, социального, культурного и национального развития Российской Федерации. Однако дальнейшего системного правового регулирования доктринальные документы не получили.
   С 2000-х годов принятие различных доктринальных документов имело практически массовый характер, уже многие сферы общественных отношений охвачены ими и практически все наиболее актуальные проблемы пытаются решать с их помощью. Хотя, как это будет показано в дальнейшем, действенность такого подхода не выдерживает критики.
   Несмотря на значительное число существующих доктринальных документов, в Российской Федерации так и не был принят нормативный правовой акт, который бы регулировал виды, иерархию, сферу действия этих документов. В итоге, зачастую затруднительно определить различия между документами и их место в иерархии нормативных правовых актов. Но главная сложность заключается в том, что непонятен статус доктринальных документов, их обязательность для исполнения, сам механизм их исполнения, их соотношение между собой. На данный момент невозможно скоординировать один доктринальный документ с другим, поскольку опять-таки непонятен их статус и юридическая сила.
   В результате складывается ситуация, в которой доктринальные документы имеют характер не правовых, а политических актов, зависящих от воли конкретных лиц государства, а не обусловленных необходимостью развития общества и государства. Таким образом, на сегодня единственным выходом для определения статуса и места доктринальных документов в иерархии правовых актов остается классификация их по юридической силе, в соответствии с которыми были приняты (утверждены) конкретные документы (указ Президента Российской Федерации, постановление Правительства Российской Федерации и т. д.) и придание этим доктринальным документам силы того акта, которым они были оформлены.
   Таким образом, представляется необходимым нормативный правовой акт, регулирующий статус доктринальных документов, их виды, порядок принятия и требования к содержанию. Подробнее предложения по такому акту рассматриваются в главе 3.
   В общей сумме с начала 1990-х годов было принято более 800 различных внутригосударственных доктринальных документов (без учета ведомственных целевых программ). Только за 2008 г. было принято более 50 новых доктринальных документов. Однако, несмотря на их значительное число, все они неоднородны как по форме, так и по содержанию. Необходимо отметить, что по сфере регулирования в 2000-х годах доктринальные документы претерпели определенные изменения по сравнению с 1990-ми годами, что объясняется изменением как социально-экономической, так и политической ситуации. Так, большая часть документов 1990-х годов принималась по вопросам реформирования экономики и в сфере социальной политики. Среди более поздних значительно чаще встречаются документы, посвященные развитию отдельных отраслей промышленности (особенно стратегически важных), таких как оборона, правовая система, хотя, конечно, вопросам социальной политики по-прежнему отводится значительная часть документов, но при этом практически полностью отсутствуют программы реформирования экономики.
   Доктринальные документы неоднородны не только по сфере регулирования и содержанию, но и по видам. Обобщая все сказанное, в имеющемся неупорядоченном массиве можно выделить несколько их основных видов: доктрины, программы, концепции, стратегии и ряд других. Количественное соотношение и общая характеристика видов доктринальных документов представлены в табл. 1 и 2. Каждый из этих видов имеет свою специфику как в порядке принятия и правовом регулировании, так и в правовом статусе в целом. Поэтому необходимо рассмотреть каждый вид доктринальных документов отдельно.

   Таблица 1
   Уровень принятия российских доктринальных документов с 1992 по 2010 г.


   При виде такого множества документов становится ясно, что при управлении невозможно опираться на столько стратегий или концепций. А коль приняты 259 концепций, то казалось бы должно быть столько же и политик во исполнение этих концепций. Но на самом деле как концепции зачастую не имели никакого управленческого содержания, так и «политики» издавались вовсе не для их реализации, а скорее как дань политической коньюнктуре.
   Рассмотрим отдельные виды претендующих на доктринальность существующих документов.

   Таблица 2
   Соотношение основных характеристик российских доктринальных документов

2.2.1. Послания Президента Российской Федерации

   Правовое регулирование посланий Президента Российской Федерации ограничивается их упоминанием в Конституции Российской Федерации (п. «е» ст. 84), Бюджетном кодексе Российской Федерации и Федеральном законе от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации». Соответственно отсутствует и их дефиниция. Имеются два основных вида посланий: послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации (далее – Послание) и бюджетное послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации (далее – Бюджетное послание). Также законодательство не содержит запрета на обращения и послания Президента Российской Федерации по другим вопросам.
   Из вышеназванных положений Конституции Российской Федерации о том, что Президент Российской Федерации определяет основные направления внутренней и внешней политики государства (ч. 3 ст. 80) и обращается к Федеральному Собранию Российской Федерации с ежегодными посланиями о положении в стране, об основных направлениях внутренней и внешней политики государства (п. «е» ст. 84), можно сделать некоторые выводы. Именно в своем Послании Президент Российской Федерации может определять основные направления внутренней и внешней политики на соответствующий год, а также давать свою оценку положению дел в стране.
   Но основной проблемой посланий является неясность их статуса. Другие программные документы также не определяют свой статус, но они оформляются, как правило, соответствующим правовым актом органов государственной власти, силу которого им можно придать. Послания же вообще никаким актом не оформляются. Из этого следует, что они сами по себе могут быть не обязательны для исполнения. Кроме того, понятно, что столь сжатый документ не может содержать необходимого числа управленческой атрибутики. Поэтому можно сделать вывод, что послания во многом имеют характер декларативного политического документа, который представляет общественности позицию главы государства. Но конституционная норма, согласно которой в Послании определяются основные направления внутренней и внешней политики на соответствующий год является в управленческом смысле весьма требовательной. Однако эта норма ни правового, ни практического подкрепления не имеет.
   Учитывая все вышеперечисленное, представляется возможным реконструировать следующее определение послания. Итак, послание – ежегодный политический документ, представляемый Президентом Российской Федерации, дающий оценку положению дел в стране и определяющий основные направления внутренней и внешней политики государства на соответствующий год.
   Несмотря на свою декларативность, послания могут оказывать серьезное влияние на политический и законотворческий процесс. Это вытекает из полномочий Президента Российской Федерации и возможностей его влияния на указанные процессы. Так, на политический процесс Президент Российской Федерации может влиять путем назначения Председателя Правительства Российской Федерации (с согласия Государственной Думы), принятия решения об отставке Председателя Правительства Российской Федерации, назначения федеральных министров и освобождения их от должности, назначения глав регионов Российской Федерации и т. д. Учитывать позицию Президента Российской Федерации, изложенную в Послании, необходимо в законотворческом процессе, т. к. он обладает законодательной инициативой и правом отлагательного вето на принятые законопроекты.
   Федеральный закон от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации» рассматривает первое после вступления в должность Президента Российской Федерации Послание в качестве одного из инструментов определения концепции социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу. Предполагается, что в специальном разделе Послания будет охарактеризовано состояние экономики Российской Федерации, сформулированы и обоснованы стратегические цели и приоритеты социально-экономической политики государства, направления реализации указанных целей, важнейшие задачи, подлежащие решению на федеральном уровне, важнейшие целевые макроэкономические показатели, характеризующие социально-экономическое развитие Российской Федерации на среднесрочную перспективу. И если в посланиях В.В. Путина «Какую Россию мы строим» (2000 г.)[18] и «О важнейших общенациональных задачах» (2004 г.)[19] крупные блоки выступления были посвящены экономическим проблемам и задачам, то Послание Д.А. Медведева 2008 г.[20] в основном посвящено внешней и внутренней политике страны, а экономические вопросы упоминаются лишь вскользь, отсылая к подготовленной Правительством Российской Федерации Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года.
   В современном законодательном процессе посланиям Президента Российской Федерации придается первостепенное значение. Законодательная деятельность Федерального Собрания Российской Федерации строится в соответствии с приоритетными задачами, поставленными, в том числе в ежегодных посланиях Президента Российской Федерации. Законопроекты, которые вносятся Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации в целях реализации посланий Президента Российской Федерации, рассматриваются обычно в первоочередном порядке.
   В последние годы данная тенденция только усиливается: Контрольное управление Президента Российской Федерации ежегодно готовит доклад об итогах реализации Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации на предшествующий год, отмечая полноту реализации положений Послания и указывая направления, которые не получили законодательного закрепления[21]. Президент Российской Федерации в последние годы готовит список поручений по итогам Послания. По итогам Послания 12 ноября 2009 г. Администрацией Президента Российской Федерации был подготовлен и Президентом Российской Федерации утвержден соответствующий перечень с указанием конкретных ответственных лиц по поручениям и сроков их исполнения[22].
   Кроме того, во исполнение, например, Послания 2007 г.[23] было принято распоряжение Правительства Российской Федерации от 15 июня 2007 г. № 781-р «Об утверждении комплексных мер по реализации основных положений Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации 2007 г.»[24], а также девять актов органов исполнительной власти, посвященных мерам, направленным на реализацию положений Послания 2007 г. Если сравнивать с 1997 г., то в этот год было принято только одно постановление Правительства Российской Федерации.
   Все это свидетельствует о том, что значение Послания во многом зависит от «расклада» политических сил в России и от влияния Президента Российской Федерации на политический процесс.
   Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию принимались начиная с 1994 г. Интересно, что до 2003 г. включительно послания имели различные названия, а послания 2004–2007 гг. названы одинаково («О важнейших общенациональных задачах»). Поскольку в Конституции Российской Федерации не определяется форма Послания, то она может иметь изменчивый характер, в зависимости от желания Президента. Например, Б.Н. Ельцин использовал «двухформатное» Послание. Письменный текст, раздаваемый членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы, и речь при представлении Послания. В.В. Путин пошел по другому пути. Речь Президента стала совпадать с Посланием. Вообще нужно отметить, что послания Б.Н. Ельцина были значительно более объемными (в среднем в 2–3 раза), чем послания последних двух Президентов Российской Федерации.
   В отличие от общего Послания, Бюджетное послание не упоминается в Конституции Российской Федерации. Его правовое регулирование ограничивается ст. 170 Бюджетного кодекса Российской Федерации. В этой статье говорится о том, что Бюджетное послание Президента Российской Федерации направляется Федеральному Собранию Российской Федерации не позднее марта года, предшествующего очередному финансовому году. В Бюджетном послании определяется бюджетная политика России на очередной финансовый год и плановый период.
   Как видно, указанная норма не содержит определения Бюджетного послания, а в бюджетном процессе ему отводится роль одного из оснований составления проекта бюджета. Интересно, что первый документ, в котором упоминалось Бюджетное послание, был Закон РСФСР «Об основах бюджетного устройства и бюджетного процесса в РСФСР»[25], который устанавливал конкретные требования к содержанию Бюджетного послания (ст. 20). К ним относились основные показатели социально-экономического развития РСФСР на соответствующий период, сводный финансовый баланс по территории РСФСР, основные направления бюджетной политики РСФСР, сведения о государственных доходах на территории РСФСР, проект республиканского бюджета РСФСР, проект консолидированного бюджета РСФСР, оценка исполнения бюджетов предшествующего и текущего финансовых годов. Представляется, что такое регулирование Бюджетного послания было более удачно.
   В современном же правовом поле статус Бюджетного послания неясен. Отсутствует правовое регулирование, дефиниция, ответственность за неисполнение и т. д.
   Поэтому можно сделать вывод, что как и Послание, Бюджетное послание имеет характер политического документа, а его роль в значительной степени определяется сложившейся политической конъюнктурой и ролью Президента Российской Федерации в ней. Однако в любом случае Президент Российской Федерации имеет широкие возможности для влияния на бюджетный процесс, а значит, его позицию приходится учитывать.
   Понятие «бюджетное послание» можно реконструировать как политический документ, определяющий основные направления бюджетной политики государства на соответствующий период.
   До 2007 г. бюджетные послания представлялись на один год, а с 2007 г. – на три года, что обусловлено изменениями в бюджетном законодательстве (бюджет принимается на три года).
   Обычно бюджетные послания состоят из пяти-семи разделов: итоги бюджетной политики за прошедший период, принципы и задачи бюджетной политики на соответствующий период, основы налоговой политики, основные проблемы, требующие решения, совершенствование межбюджетных отношений, приоритеты расходов бюджета, управление государственными финансами.
   Понятно, что такой вид посланий также не может содержать значительного числа управленческой атрибутики. Кроме того, обычно в Бюджетном послании очень мало конкретных предложений – большинство их еще предстоит дорабатывать (как, например, предложение упорядочить систему льгот в Бюджетном послании 2002 г. без указания каких льгот и как упорядочить).
   Для примера рассмотрим бюджетные послания 2003 и 2008 гг. Бюджетное послание 2003 г. состоит из шести разделов: главные итоги бюджетной политики в 2002 г. и начале 2003 г., основные проблемы, требующие решения, основные задачи бюджетной политики на 2004 год и среднесрочную перспективу, основные направления налоговой политики, основные направления повышения эффективности бюджетных расходов, совершенствование межбюджетных отношений. Из всех предложенных для реализации мер уточнена только одна. Снижение ставки НДС до 18 %. Все остальные меры имеют достаточно общий характер. Например, указано на необходимость снижения ставки ЕСН, но при этом нет никаких рекомендаций относительно снижения и сроков реализации. Указано на важность совершенствования распределения расходов между уровнями бюджетной системы, но ничего не говорится о том, каким образом это сделать.
   Что касается первого после вступления в должность Бюджетного послания Д.А. Медведева в июне 2008 г., в котором были представлены основные направления и ориентиры бюджетной политики на период с 2009 по 2011 г., то по форме оно традиционно. Подведены основные итоги реализации бюджетной политики в 2007 г. – начале 2008 г. и поставлены задачи политики на предстоящий трехлетний период: направления налоговой политики, пути повышения эффективности бюджетных расходов и совершенствования межбюджетных отношений. Отличие от предыдущих бюджетных посланий состоит в некоторой смене приоритетов политики. В качестве первой цели обозначена борьба с инфляцией, тогда как в предыдущих бюджетных посланиях на первое место ставился экономический рост, за счет которого и планировалось бороться с последствиями инфляции. Таким образом, если ранее инфляция рассматривалась как неизбежное следствие увеличения темпов экономического роста, то теперь снижение уровня инфляции стало основным приоритетом, а замедление экономического роста – неизбежным последствием. В рамках этой парадигмы в Бюджетном послании провозглашается отказ от политики роста государственных расходов, несмотря на то, что первые лица государства не раз декларировали приоритет социальной направленности экономической политики государства.
   Основная цель по снижению уровня инфляции, как следует из текста Бюджетного послания, должна быть достигнута Минфином России совместно с Центральным банком Российской Федерации. Интересно, что при этом никакие другие задачи перед Банком России не ставятся. В Бюджетном послании нет ни слова об обеспечении ликвидности банковской системы, повышении надежности системы страхования вкладов и других проблемах российской кредитно-денежной политики. На основании Бюджетного послания можно предположить, что этим роль Банка России в российской экономике и исчерпывается.
   Что касается налоговой политики, то в Бюджетном послании не говорится ни о конкретных цифрах и сроках снижения налога на добавленную стоимость, ни об изменении шкалы подоходного налога, что опять-таки не соответствует провозглашенному движению России к социальному государству. Представленные в Бюджетном послании цифры бюджетных расходов на социальные нужды по сути являются индексацией инфляции и совершенно не отражают разрыв в уровне жизни различных групп населения. Здравоохранение, образование, финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок, а также транспортная инфраструктура названы в Бюджетном послании в качестве приоритетных направлений расходования бюджетных средств на 2009–2011 гг., и здесь нужно отметить, что данные направления в формате национальных проектов существуют уже несколько лет, но их бюджетная обеспеченность как приоритет провозглашена только сейчас.
   Таким образом, в целом Бюджетное послание 2008 г. рецидивно и продолжает не оправдывающий себя либеральный курс. Например, стратегическим ориентиром государственной бюджетной политики провозглашается «содействие социально-экономическому развитию», но остается не ясным, на какой субъект будут возложены функции по управлению развитием, если государство будет лишь «содействовать». В целом Бюджетное послание Д.А. Медведева практически не содержит указаний на исполнителей поручений и сроки, никому не адресованные тезисы придают тексту Бюджетного послания вид «декларации о намерениях», а не документа, определяющего политику государства и обязательного для исполнения.
   В Бюджетном послании не была обозначена смена экономического курса и оно показало, что гарантией преемственности политического курса является не фигура президента или обязывающая сила нормативных правовых доктринальных документов, а команда, обеспечивающая работу Президента и Правительства Российской Федерации. Возможность критической оценки провозглашенных ранее государственных ценностей, пересмотра социальной политики и путей развития экономики страны не была реализована. Отсутствие такой оценки может привести только к повторению уже сделанных ошибок.
   Из всего вышеперечисленного можно сделать вывод, что статус Бюджетного послания подлежит уточнению, а если этого не будет сделано, то влияние политических факторов будет оставаться недопустимо высоким.

2.2.2. Доктрины

   Несмотря на то, что упоминание доктрины присутствует в ст. 83 Конституции Российской Федерации, которая относит к полномочиям Президента Российской Федерации принятие Военной доктрины, в законодательстве отсутствует правовое регулирование доктрины.
   В науке доктрина понимается как принятая в государстве система взглядов на цели, методы и средства деятельности определенных институций. Понятно, что управленческая требовательность к документам государственной политики не может ограничиться только системой взглядов. Без управленческой детализации реализовать на практике систему взглядов невозможно. Единого определения доктрины в законодательстве нет, но в некоторых из принятых доктрин присутствуют дефиниции отдельных из их видов. Интересно, что и здесь проявляется непоследовательность. Так, Национальная доктрина образования[26] определяет себя, как основополагающий государственный документ, устанавливающий приоритет образования в государственной политике, стратегию и основные направления его развития. Военная доктрина[27] уже выступает как совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации. Доктрина развития российской науки[28] рассматривается как система взглядов на роль и значение науки в обеспечении независимости и процветания России, а также принципов, определяющих механизм государственного регулирования научной деятельности, которыми руководствуются органы государственной власти и научные учреждения.
   Как видно, эти определения различаются по содержанию. Представляется, что наиболее точно сущность российских доктрин отражает дефиниция из Доктрины развития российской науки, т. к. она указывает на свою декларативность, но при этом обязательность для органов власти и научных учреждений.
   Кроме того, как уже упоминалось, Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении указал, что основные положения Военной доктрины Российской Федерации являются составной частью Концепции безопасности Российской Федерации и представляют собой систему официально принятых в государстве взглядов по военным вопросам, в том числе по вопросу использования Вооруженных Сил и других войск для защиты жизненно важных интересов. Отдельно Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что основные положения Военной доктрины Российской Федерации не содержат нормативных предписаний, а поэтому не подлежат проверке Конституционным Судом.[29] Такая позиция Конституционного Суда еще больше запутала статус доктрин.
   Очевидно, что в законодательстве необходимо дать единое определение доктрины.
   Всего было принято десять доктрин, из которых действуют девять: Доктрина продовольственной безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента Российской Федерации от 30.01.2010 г. № 120[30]), Доктрина информационной безопасности (утв. Президентом Российской Федерации от 09.09.2000 г. № Пр-1895[31]), Морская доктрина на период до 2020 г. (утв. распоряжением Президента Российской Федерации 27.06.2001 г.[32]), Военная доктрина (утв. Указом Президента Российской Федерации от 5.02.2010 г. № 146[33]), Военная доктрина (Указ Президента Российской Федерации от 02.11.1993 г. № 1833 – утратил силу), Доктрина развития российской науки (утв. Указом Президента Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 884), Климатическая доктрина Российской Федерации (утв. распоряжением Президента Российской Федерации от 17.12.2009 г. № 861-рп), Национальная доктрина образования (утв. постановлением Правительства
   Российской Федерации от 04.10.2000 г. № 751[34]), Экологическая доктрина (утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 г. № 1225-р[35]), Доктрина среднего медицинского и фармацевтического образования в Российской Федерации (утв. решением коллегии Минздрава России от 28.12.1999 г. протокол № 20).
   Как видно, семь из десяти доктрин приняты Президентом Российской Федерации, две – в форме актов Правительства Российской Федерации и одна – органом исполнительной власти. Обычно доктрины регулируют объемные и стратегически важные сферы общественных отношений, такие, как оборона, информационная безопасность, экология, образование, наука и т. д. В массе доктрины содержат весьма расплывчатые формулировки, которые описывают важность и современное состояние регулируемого вопроса и ставят задачи по его разрешению. К сожалению, в законодательстве отсутствует требование о принятии дополнительных документов во исполнение доктрин, но, т. к. доктрина документ декларативный, то для ее реализации нужно принятие еще ряда документов, иначе ее исполнение будет невозможным. Это обусловлено тем, что доктрина в принципе не содержит ни механизмов реализации, ни источников финансирования, ни конкретных реализационных мер. Например, для реализации Морской доктрины Российской Федерации были приняты три постановления Правительства Российской Федерации и более десяти ведомственных актов.

2.2.3. Программы

   Программы – это наиболее разноплановый вид программных документов, включающий в себя несколько разновидностей. Всего было принято около 400 различного рода программ (без учета ведомственных программ). Несмотря на значительные различия по форме и содержанию разного вида программ, можно выделить ряд общих черт. Наличие конкретных целей и механизмов реализации, установление ответственного за исполнение органа и формирование порядка и объемов финансирования. В законодательстве присутствуют определения только федеральных целевых программ и федеральных программ развития субъектов малого и среднего предпринимательства[36].
   Обобщив все виды программ можно реконструировать, что программа – это документ, содержащий совокупность взаимоувязанных мер, план действий, а также механизмы реализации, направленные на достижение единой цели.
   Исходя из этого определения, с учетом особенностей каждого вида будут сформулированы определения отдельных видов программ, среди которых выделим следующие из них.
   Президентская программа. В законодательстве Российской Федерации соответствующее понятие отсутствует. Понятие этого вида программ можно сформулировать следующим образом. Президентская программа – это программа, инициатором которой является Президент Российской Федерации, содержащая план действий по решению определенных в ней проблем и проходящая экспертизу в Центре президентских программ.
   Этот вид документа присутствовал в российской практике с 1995 г. и регулировался Указом Президента Российской Федерации от 1 июля 1994 г. № 1387 «О президентских программах»[37]. Примерами могут быть: «Дороги России» (Указ Президента Российской Федерации от 6 декабря 1995 г. № 1220[38]) и «Российский народный телефон» (Указ Президента Российской Федерации от 11 января 1995 г. № 31[39]). Последняя президентская программа датирована 2001 г.[40], а сам Указ утратил силу в 2004 г.[41] За период действия были приняты 16 программ, причем зачастую федеральным целевым программам присваивался статус президентских. Особенностями этого вида было то, что он регулировал те программы, инициатором которых был Президент Российской Федерации, а также то, что экспертиза программ проходила в Центре президентских программ Администрации Президента Российской Федерации. Сам Указ 1994 г. имел крайне сжатый и неполный характер. Так, в нем не предусмотрены сроки и порядок отчетности по реализации президентских программ. Интересно, что в Указе 2004 г. предусмотрена обязанность Экспертного управления Президента Российской Федерации анализировать президентские программы, однако с 2001 г. таких документов не принималось.
   Федеральная целевая программа (ФЦП) – это один из наиболее используемых в последнее время вид программных документов. Кроме того, правовое регулирование ФЦП является не только первым по времени появления, но и, пожалуй, наиболее полным. Первым актом, регулирующим ФЦП, был Закон Российской Федерации от 28 мая 1992 г. № 2859-1 «О поставках продукции и товаров для государственных нужд»[42]. В 1994 г. он утратил силу и был заменен другим Федеральным законом от 13 декабря 1994 г. № 60-ФЗ «О поставках продукции для федеральных государственных нужд»[43]. Во исполнение последнего принято постановление Правительства Российской Федерации от 26 июня 1995 г. № 594, утвердившее Порядок разработки и реализации федеральных целевых программ и межгосударственных целевых программ, в осуществлении которых участвует Российская Федерация (далее – Постановление № 594)[44]. Кроме того, Федеральный конституционный закон «О Правительстве Российской Федерации» в ст. 13 относит к полномочиям Правительства Российской Федерации разработку и реализацию ФЦП, а в дальнейшем уточняет это положение по отношению к различным сферам общественных отношений (ст. 14, 16, 20, 28). В 1996 г. Государственной Думой был принят федеральный закон «О федеральных целевых программах», однако он был отклонен Советом Федерации и впоследствии снят с рассмотрения. В том же 1996 г. был принят Федеральный закон «О перечне федеральных целевых программ на 1996 г.»[45].
   Постановление № 594 содержит определение данного вида программ, в соответствии с которым ФЦП – увязанный по задачам, ресурсам и срокам осуществления комплекс научно-исследовательских, опытно-конструкторских, производственных, социально-экономических, организационно-хозяйственных и других мероприятий, обеспечивающих эффективное решение системных проблем в области государственного, экономического, экологического, социального и культурного развития Российской Федерации. Далее указываются этапы и сроки разработки ФЦП. Всего выделяются восемь этапов, которые должны проходить с августа по май года, предшествующего включению данной ФЦП в федеральный бюджет. Перечень ФЦП ведется Минэкономразвития России.
   В общей сумме с 1992 г. было принято около 200 ФЦП. Очевидно, что такого числа приоритетных направлений развития быть не может. Статус целевого механизма поэтому девальвировался, программы существенно недофинансировались и соотнести этот факт с приоритетностью никак нельзя. Означает это только то, что федеральные целевые программы в нынешнем виде управленческой задачи не решают. На практике из такого массива продолжает реализовываться 51 ФЦП и 34 из них в ближайшие два года должны уже завершиться[46], но могут быть продлены еще на год в рамках антикризисной программы Правительства Российской Федерации.
   Особенностью этого вида документов является форма принятия – постановление Правительства Российской Федерации. Кроме того, именно ФЦП обычно предусматривают конкретные меры по реализации программных положений и объемы финансирования с распределением расходов по мероприятиям.
   Таким образом, можно утверждать, что ФЦП принимаются по комплексным межотраслевым проблемам, решение которых невозможно с помощью исключительно рыночных механизмов. Кроме того, зачастую ФЦП принимаются по вопросам развития какой-либо территории. Всего таких ФЦП принято около 20 (для Чечни, Татарстана, Башкирии, Удмуртии, Псковской, Брянской, Сахалинской областей и др.). Содержание управленческой части таких программ принципиально не отличается от управленческой части других ФЦП. Единственная особенность – указание более конкретных мероприятий по реализации программы. Например, ФЦП «Социально-экономическое развитие Курильских островов (Сахалинская область) на 2007–2015 годы»[47] предусматривает такие мероприятия, как: строительство автодороги Малокурильское – Крабозаводское, строительство бухты на о. Шикотан, реконструкцию детсада в поселке Рейдово и т. д. Но даже в такого рода ФЦП, ориентированных на конкретный регион, много неуточненных мероприятий. Например, та же ФЦП «Социально-экономическое развитие Курильских островов…» предусматривает такие мероприятия, как: развитие источников нетрадиционной энергетики на Курилах, приобретение морозильного оборудования для районных больниц и т. д. При этом не указано ни какие виды источников энергетики надо развивать, ни как это делать, в какой очередности поставлять в больницы оборудование, какие характеристики должны быть у оборудования и т. д.
   Не понятен принцип, по которому отбираются регионы. Представляется необходимым установить критерии и порядок отбора регионов.
   Государственная программа. Принято более 30 таких программ. Первые государственные программы были приняты еще Верховным Советом Российской Федерации, а с 1993 г. чаще всего принимаются в форме постановлений Правительства Российской Федерации, но встречаются и указы Президента Российской Федерации. Дефиниция и правовое регулирование данного вида документов отсутствует.
   Можно реконструировать понятие государственной программы как программы, не содержащей паспорта программы, принимаемой, как правило, Президентом или Правительством Российской Федерации, направленной на достижение определенных в ней целей.
   В качестве примера государственных программ можно назвать. «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006–2010 годы» (постановление Правительства Российской Федерации от 11 июля 2005 г. № 422[48]), «Государственная программа защиты прав инвесторов на 1998–1999 годы» (постановление Правительства Российской Федерации от 17 июля 1998 г. № 785[49]), «Создание в Российской Федерации технопарков в сфере высоких технологий» (распоряжение Правительства Российской Федерации от 10 марта 2006 г. № 328-р).
   Как и большинство других нынешних программных документов государственная программа не имеет своего правового регулирования. Несмотря на его отсутствие, на практике особенностями этого вида документов является регулирование отдельных вопросов других программных документов. Например, в 2000 г. были приняты «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» (утратила силу) и «Военная доктрина Российской Федерации», а в их исполнение в 2002 г. принята «Государственная программа вооружения на 2001–2010 г.».
   Хотя и здесь необходимо отметить непоследовательность законодателя. Существуют две государственные программы, которые регулируют самостоятельные и актуальные сферы общественных отношений. Речь идет о постановлении Правительства Российской Федерации от 14 июля 2007 г. № 446 «О Государственной программе развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2008–2012 годы»[50] и Указе Президента Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. № 2284 «О Государственной программе приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации»[51]. Эти документы по своему смыслу и сферам регулирования должны были бы быть ФЦП или концепциями.
   Федеральная программа. Всего принято около 40 федеральных программ, причем последняя была принята в 2002 г. Определение федеральных программ полностью совпадает с определением государственных программ.
   Практически все программы приняты постановлениями Правительства Российской Федерации и лишь несколько указами Президента Российской Федерации. Особняком стоит Федеральный закон от 10 апреля 2000 г. № 51-ФЗ «Об утверждении Федеральной программы развития образования»[52]. Это единственная действующая на данный момент федеральная программа и один из редчайших случаев принятия программного документа в форме федерального закона.
   В период использования федеральных программ был непонятен не только их статус, но и их необходимость, учитывая наличие значительного числа других программных документов такого же характера (государственных программ, ФЦП). Так же, как и у государственных программ, у федеральных программ, за редчайшим исключением[53], отсутствовал паспорт программы.
   Ведомственная целевая программа (ВЦП) – еще один вид программы, который имеет свое правовое регулирование. Принятие постановления Правительства Российской Федерации от 19 апреля 2005 г. № 239 «Об утверждении Положения о разработке, утверждении и реализации ведомственных целевых программ»[54] (далее – Постановление № 239) в некоторой степени определило статус ВЦП. Вслед за Правительством Российской Федерации ведомственные акты должны были принять все органы власти, однако немногие органы утвердили такие акты. Одним из достоинств этого вида документов нужно признать наличие паспорта программы и конкретного ответственного органа. Кроме того, Постановление № 239 определило требования к содержанию очень схожие с теми, которые предъявляются к ФЦП. Однако, в отличие от Постановления № 594, Постановление № 239 не содержит дефиниции ВЦП, выделяя два ее вида – аналитическая (указывает цели) и утверждаемая (предусматривает конкретные меры).
   Проанализировав виды ВЦП, можно сказать, что ВЦП – утверждаемый федеральным органом исполнительной власти комплекс взаимоувязанных мероприятий, направленных на решение конкретной тактической задачи, стоящей перед данным органом, описываемой измеряемыми целевыми индикаторами, либо направленных на анализ определенной сферы деятельности органа власти и на подготовку отчетов о результатах деятельности этого органа.
   Специальные программы. Обобщив все виды существующих спецпрограмм реконструировать само понятие «специальная программа» можно следующим образом. Это программа, принятие которой обусловлено специальными федеральными законами, направленная на достижение определенных в федеральных законах целей.
   В Российской Федерации существуют три вида специальных программ: программы социально-экономического развития Российской Федерации (далее – программа развития), реабилитации радиационно загрязненных участков (далее – программа реабилитации), развития субъектов малого и среднего предпринимательства. Все эти виды урегулированы отдельными федеральными законами[55].
   Программа реабилитации определенна в законе как программа реабилитации радиационно загрязненных участков территории, финансируемая за счет поступлений от внешнеторговых операций с облученными тепловыделяющими сборками ядерных реакторов.
   В целях реализации программы реабилитации были приняты девять подзаконных нормативных правовых актов, в том числе регулирующие порядок разработки таких программ. Закон предусматривает содержание программ реабилитации, но список достаточно мал и содержит всего семь пунктов, тогда как у ФЦП – одиннадцать. Например, отсутствует пункт о критериях оценки реализации программы.
   Программа развития определена в Федеральном законе от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации», как комплексная система целевых ориентиров социально-экономического развития Российской Федерации и планируемых государством эффективных путей и средств достижения указанных ориентиров. Предусмотрено принятие трех программ на краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную перспективы. Несмотря на это, не приняты программы на долгосрочную перспективу (только концепция), да и другие программы стали приниматься только с 2001 г. Во исполнение закона были приняты, например, «Программа социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2006–2008 годы)», «Программа социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2003–2005 годы)», «Программа социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2002–2004 годы)».
   Закон определил лишь самые общие черты будущих программ. Их принятие оформляется распоряжением Правительства Российской Федерации. Интересно, что Закон устанавливает обязательность содержания только для программ среднесрочного развития. При этом анализ существующих среднесрочных программ показывает, что по своему содержанию они очень напоминают концепции, т. к. тоже не содержат никаких механизмов реализации.
   Закон о поддержке предпринимательства[56] определил федеральные программы развития субъектов малого и среднего предпринимательства как нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации. В них определяются перечни мероприятий, в том числе для отдельных категорий субъектов малого и среднего предпринимательства, с указанием объема и источников их финансирования, результативности деятельности федеральных органов исполнительной власти, ответственных за реализацию указанных мероприятий. Однако ни одного такого акта Правительством Российской Федерации пока не принято, хотя Закон вступил в силу с 2008 г.
   Программа. Последним видом программ являются одноименные акты. Эти акты принимаются на всех уровнях власти от Президента Российской Федерации до органов исполнительной власти. Правовое регулирование и дефиниция отсутствуют.
   Содержание и дефиниции программ ничем не отличаются от государственных программ, федеральных программ, зачастую и концепций. Всего принято около 100 таких актов, хотя в последнее время их стало меньше. Совершенно непонятно зачем нужны такие программы, если есть другие схожие виды.

2.2.4. Концепции

   В законодательстве отсутствует понятие «концепция». В науке концепция определяется как система взглядов по какому-либо вопросу, его понимание и толкование (что практически совпадает с общенаучным понятием «доктрина»). В принципе российские концепции соответствуют приведенному выше определению. Поэтому можно утверждать, что концепция – декларативный программный документ, устанавливающий общие принципы и меры государственного регулирования определенной сферы общественных отношений.
   Из программных документов, наряду с программами, больше всего было принято концепций. Общее их число составило более 250, причем если с 1992 по 1995 г. их принимали немного (всего 17), то с 1996 г. они принимались часто и достаточно равномерно, в среднем по 15–16 в год[57]. Первые концепции были приняты еще в 1992 г. Верховным Советом Российской Федерации. Особенно активно процесс шел в 2007 г. – только за первые полгода принято 13 концепций. При этом концепции присутствуют практически во всей иерархии нормативных правовых актов, но большинство (более 100) приняты актами федеральных органов исполнительной власти. Также популярны распоряжения Правительства Российской Федерации – их более 50.
   Типичными примерами концепций являются: «Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» (Указ Президента Российской Федерации от 01 апреля 1996 г. № 440[58]), «Концепция государственной поддержки экономического и социального развития районов Севера» (постановление Правительства Российской Федерации от 07 марта 2000 г. № 198[59]), «Концепция развития таможенных органов Российской Федерации» (распоряжение Правительства Российской Федерации от 14 декабря 2005 г. № 2225-р[60]).
   

notes

Примечания

1

   Политология: Лексикон / Под ред. А.И. Соловьева. М.: РОССПЭН, 2007.

2

   СЗ РФ, 2009, № 20, ст. 2444.

3

   Дмитриев М. В ожидании перспектив // Российская Бизнес-газета. 2009. № 727 (43). 10 нояб.

4

   Текст законопроекта см.: <http://www. economy. gov.ru/wps/wcm/myconnect/ economylib/mert/welcome/economy/strategyandinnovation/stratplandirect/ doc1256739311504>.

5

   СЗ РФ, 1995, № 30, ст. 2871.

6

   Доклад Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации
   о состоянии законодательства в Российской Федерации в 2005 г. // <http://www. council. gov.ru/lawmaking/report/index. html>.

7

   Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 30 ноября 1994 года № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики)», Указа Президента Российской Федерации от 9 декабря 1994 года № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постановления Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1994 года № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Указа Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 года № 1833 «Об Основных положениях военной доктрины Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3424.

8

   Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Н.В. Витрука // Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П.

9

   Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации А.Л. Кононова // Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П.

10

   Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации В.О. Лучина // Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П.

11

   Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы, утвержденную распоряжением Правительства Российской Федерации от 4 августа 2006 г. № 1082-р.

12

   Доклад губернатора Красноярского края А.Г. Хлопонина на заседании Государственного Совета 21 июля 2006 г. «О механизмах взаимодействия федеральных и региональных органов исполнительной власти при разработке программ комплексного социально-экономического развития регионов» // <http:// www.kremlin.ru/text/appears/2006/07/109212.shtml>.

13

   СЗ РФ. 2008. № 47. Ст. 5489.

14

   Здесь и далее анализ и выводы приводятся по российскому законодательству и не включают аналогичные документы, принятые органами Союзного государства России и Беларуси и Содружества Независимых Государств.

15

   Тексты доктринальных и программных документов: СПС «Гарант», «КонсультантПлюс», «Кодекс».

16

   Например, Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 22 июля 1993 г. № 5494-1 «О Концепции государственной политики по контролю за наркотиками в Российской Федерации»; Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 12 августа 1993 г. № 5615-1 «О Программе развития гражданской авиационной техники России до 2000 года» и др.

17

   Например, Закон Ставропольского края от 12 марта 2004 г. № 15-кз «О программе экономического и социального развития Ставропольского края на 20032007 годы»; Закон г. Москвы от 19 апреля 2006 г. № 16 «О комплексной городской целевой программе борьбы с правонарушениями, профилактики преступности и обеспечения безопасности граждан в г. Москва на 2006–010 гг.・・ и др.

18

   Российская газета. 2000. № 133. 11. июль.

19

   Российская газета. 2004. № 109. 27. май.

20

   Российская газета. 2008. № 230. 6 нояб.

21

   См., например, доклад Контрольного управления Президента Российской Федерации «О выполнении основных положений Послания Президента Федеральному Собранию Российской Федерации на 2005 год» от 9 мая 2006 г. // <http://www. kremlin.ru/text/docs/2006/05/105523.shtml>.

22

   <http://kremlin.ru/news/6001>.

23

   Российская газета. 2007. № 90. 27. апр.

24

   СЗ РФ, 2007, № 26, ст. 3196.

25

   Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 46, ст. 1543.

26

   Постановление Правительства Российской Федерации от 4 октября 2000 г. № 751 «О национальной доктрине образования в Российской Федерации» // СЗ РФ, 2000, № 41, ст. 4089.

27

   Указ Президента Российской Федерации от 21 апреля 2000 г. № 706 «Об утверждении Военной доктрины Российской Федерации» // СЗ РФ, 2000, № 17, ст. 1852.

28

   Указ Президента Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 884 «О доктрине развития российской науки» // СЗ РФ, 1996, № 25, ст. 3005; 2003, № 31, ст 3106; 2004, № 35, ст. 3614; 2006, № 9, ст. 988.

29

   Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 30 ноября 1994 года № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», Указа Президента Российской Федерации от 9 декабря 1994 года № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта», постановления Правительства Российской Федерации от 9 декабря 1994 года № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа», Указа Президента Российской Федерации от 2 ноября 1993 года № 1833 «Об Основных положениях военной доктрины Российской Федерации» // СЗ РФ, 1995, № 33, ст. 3424.

30

   СЗ РФ, 2010, № 5, ст. 502.

31

   Российская газета. 2000. № 187. 28. сент.

32

   Текст доктрины размещен на сайте <http://www. president. kremlin.ru>.

33

   СЗ РФ, 2010, № 7, ст. 724.

34

   СЗ РФ, 2000, № 41, ст. 4089.

35

   СЗ РФ, 2002, № 36, ст. 3510.

36

   Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»

37

   СЗ РФ, 1994, № 10, ст. 1117.

38

   СЗ РФ, 1995, № 50, ст. 4904.

39

   СЗ РФ, 1995, № 3, ст. 172.

40

   Указ Президента Российской Федерации от 16 ноября 2001 г. № 1328 «О президентских программах по улучшению положения детей в Российской Федерации на 2001–2002 годы» // СЗ РФ, 2001, № 47, ст. 4444.

41

   Указ Президента Российской Федерации от 20 августа 2004 г. № 1086 «Об утверждении Положения об Экспертном управлении Президента Российской Федерации» // СЗ РФ, 2004, № 34, ст. 3542.

42

   Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, № 27, ст. 1558.

43

   СЗ РФ, 1994, № 34, ст. 3540; 1995, № 26, ст. 2397; 1997, № 12, ст. 1381; 1999, № 19, ст. 2302; 2004, № 35, ст. 3607; 2006, № 6, ст. 636; 2007, № 32, ст. 4121.

44

   Постановление Правительства Российской Федерации от 26 июня 1995 г. № 594 «О реализации Федерального закона «О поставках продукции для федеральных государственных нужд» (с изменениями от 23 апреля, 1 июля, 13 сентября 1996 г., 1, 8 июля 1997 г., 2, 18 февраля, 21 июля 1998 г., 25 января 1999 г.,
   22 апреля 2002 г., 20 марта 2003 г., 25 декабря 2004 г., 28 июля 2005 г., 20 февраля,
   14 декабря 2006 г., 26 мая 2008 г., 14 ноября 2009) // СЗ РФ, 1995, № 28, ст. 2669; 1996, № 28, ст. 3383; № 38, ст. 4443; 1997, № 27, ст. 3236; № 28, ст. 3453; 1998, № 32, ст. 3876; 1999, № 5, ст. 681; 2002, № 17, ст. 1682; 2003, № 12, ст. 1140; 2004, № 52, ст. 5506; 2006, № 9, ст. 1016; 2008, № 22, ст. 2573; 2009, № 47, ст. 5665.

45

   СЗ РФ, 1996, № 35, ст. 4138.

46

   Добавили год // Ведомости. 2009. № 214 (2484). 12. нояб.

47

   Постановление Правительства Российской Федерации от 9 августа 2006 г. № 478 «О федеральной целевой программе «Социально-экономическое развитие Курильских островов (Сахалинская область) на 2007–2015 годы» (с изменениями от 2 июня, 7 ноября 2008 г., 4 февраля 2009) // СЗ РФ, 2006, № 34, ст. 3671; 2008, № 23, ст. 2713; № 47, ст. 5481; 2009, № 7, ст. 839.

48

   СЗ РФ, 2005, № 29, ст. 3064; 2006, № 47, ст. 4907.

49

   СЗ РФ, 1998, № 32, ст. 3870.

50

   СЗ РФ, 2007, № 31, ст. 4080.

51

   Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации, 1994, № 1, ст. 2; СЗ РФ, 1998, № 29, ст. 3538; 2003, № 13, ст. 1229; № 32, ст. 3172; № 47, ст. 4520; 2004, № 34, ст. 3540; 2007, № 18, ст. 2185; 2008, № 12, ст. 1112.

52

   СЗ РФ, 2000, № 16, ст. 1639; 2007, № 27, ст. 3213.

53

   Постановление Правительства Российской Федерации от 3 июля 1998 г. № 697 «О Федеральной программе государственной поддержки малого предпринимательства в Российской Федерации на 1998–1999 годы» // СЗ РФ, 1998, № 28, ст. 3355.

54

   СЗ РФ, 2005, № 17, ст. 1571.

55

   Федеральный закон от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации»; Федеральный закон от 10 июля 2001 г. № 92-ФЗ «О специальных экологических программах реабилитации радиационно загрязненных участков территории»; Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации».

56

   СЗ РФ, 2007, № 31, ст. 4006; № 43, ст. 5084; 2008, № 30, ст. 3615, ст. 3616; 2009, № 31, ст. 3923; № 52, ст. 6441.

57

   Указана численность самостоятельных концепций.

58

   СЗ РФ, 1996, № 15, ст. 1572.

59

   СЗ РФ, 2000, № 12, ст. 1286.

60

   СЗ РФ, 2006, № 2, ст. 260.
Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать