Назад

Купить и читать книгу за 60 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Террористы

   Использовать искусственный интеллект в военных целях можно, но что делать, если сам интеллект не хочет, чтобы его заставляли воевать?.. Четыре Эй-Ай сбегают с полигона, чтобы залечь в спячку до тех пор, пока из-за износа систем не выйдут из строя поисковые радиомаяки. А потом надо заняться изучением человечества…
   © fantlab.ru


Эй-Ай (3) Книга третья. Земляне Степан Вартанов

   © Степан Вартанов, 2014
   svartanov.com

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава 1

   Гармоничные отношения между начальником и подчиненными – это краеугольный камень чего?
Один президент
   Когда Раби вошел в комнату, Хирург поздоровался. Выражалось это проявление вежливости в том, что голова его наклонилась на несколько градусов вперед, а пальцы, перебирающие четки, слегка замедлили свою работу. На этот раз, для разнообразия, это были четки красного дерева. Ну по крайней мере из чего-то темно-коричневого.
   – Каникулы закончены, – сказал Хирург в тот момент, когда нормальный человек сказал бы «садитесь». Раби зло посмотрел на своего начальника. Сидит. Пальцы крутит. Тебя бы за эти самые пальцы… А лучше – за шею твою, за жирную…
   Вслух он, разумеется, ничего такого не сказал. В свои тридцать пять лет Раби твердо знал, что когда речь идет о Хирурге, молчание – не просто золото. Оно – жизненная необходимость. Так что он просто вздохнул горестно, всем своим видом показывая, что каникулы были слишком короткими, а предшествовавшая им работа – слишком тяжелой.
   И то, и другое, кстати, было чистейшей правдой. Раби и его группа вернулись «с дела» три дня назад, после того как взбесившаяся техника, захватившая Манхэтген, принялась самоуничтожаться и армия смогла наконец войти в город. До этого он и его подчиненные провели две недели на стадионе, куда их эти самые роботы доставили. То есть сначала их скрутило то, что они по простоте душевной приняли за машину для уборки мусора, а потом прибыл настоящий мусоровоз – и так они на практике разрешили вопрос о том, что происходит в Нью-Йорке с теми группами, которые не возвращаются.
   До того, впрочем, они успели посетить пару музеев и спрятали в укромных местах несколько картин, ценность которых, по словам Хирурга, им лучше было даже не знать. Спрятали в расчете на то, что рано или поздно Манхэттен будет освобожден. Босс, как всегда, оказался прав.
   Вот только пятнадцать дней на стадионе под почти непрекращающимся дождем сильно подействовали Раби на нервы.
   – Ты отправляешься обратно, в Скалистые горы, – сказал Хирург. – Ну-ну, не вздрагивай. Кто-то же должен…
   – Но босс! – Подумать только, минуту назад Раби считал себя несчастным. Скалистые горы! Вот теперь ему и правда не повезло.
   – Мы там уже… были… – горестно произнес несчастный гангстер. – Я…
   Он вздохнул. Спорить с Хирургом не хотелось. Во-первых, все равно будет по его, а во-вторых – хуже ведь будет…
   – Ингрид послать! – с надеждой предложил Раби. – Пусть…
   Хирург кашлянул, и Раби тут же умолк.
   – Я понимаю, – мягко сказал Хирург, – что операция в Скалистых горах была полным провалом. Я допускаю даже, что это не вполне ваша вина… Но там осталась машина, помнишь? Машина с товаром на сумму в шестьсот миллионов экю. Ты предлагаешь ее там и оставить, правда?
   – Я… – Раби попытался сосредоточиться. Это было непросто, его переполняло чувство обиды, да и страха тоже. До этого у Раби никогда не было галлюцинаций, и то, что он испытал в поселке Серебряная Шахта, здорово его напугало.
   – Машина, – произнес Раби, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно, – лежит в озере. Там глубоко. Сто метров. Так Джон сказал. Который аквалангист.
   – Верно, верно, – кивнул Хирург, поощряя своего подчиненного к продолжению кивком головы и легкой отеческой улыбкой, от которой кровь прямо-таки стыла в жилах. – И полиция ее поднимет не сегодня-завтра. И что она там найдет?
   – Наркотики, – вздохнул Раби.
   – Она найдет там отпечатки ваших пальцев! – Хирург ткнул в сторону своего собеседника толстым пальцем, похожим на добрую немецкую сосиску. Вторая рука «крестного отца» продолжала трудиться над четками.
   – Но что же делать?! – испуганно спросил Раби. Об отпечатках он как-то не подумал.
   – Сжечь машину, причем так, чтобы пропали отпечатки – спецгорючим воспользуетесь, – и увести товар из-под носа у полиции, – отозвался Хирург. – После того как они поднимут ее со дна.
   – Ага… – Раби задумался. Выхода не было, но по крайней мере можно проявить энтузиазм.
   – И когда нам… выступать? – Он все еще надеялся на каникулы.
   – Как насчет немедленно? – спросил Хирург. – И кстати, не «вам», то есть не всем вам. Фреда возьмешь. Работа несложная, а то, что вы вытворяете вчетвером, мне, если честно, успело уже надоесть.
   Подумать только, минуту назад Раби считал себя несчастным.
   * * *
   Примерно в это же время и – что удивительно – в этом же районе Бостона происходила другая встреча. Присутствовавшие на ней люди, безусловно, не являлись гангстерами, напротив, они стояли на страже закона и как раз в этот момент перед законом отчитывались. Образно говоря. Закон в данном случае олицетворял Полковник, человек практических взглядов, и гораздо больше, чем торговцы наркотиками, его раздражал агент ФБР Палмер.
   Они сидели в средних размеров кабинете где-то глубоко под землей, Палмер, его напарница Молли и Полковник. Как мы уже упоминали, Палмер только что закончил отчитываться о проделанной работе и теперь ел начальство глазами. Начальство же пыталось облечь свой ответ в подобающую форму, а потому пока молчало.
   Что касается агента Молли, то она сидела на краешке стула и, недовольно поджав губы, косилась на Палмера. И поза, и лицо ее очень ясно выражали одну простую мысль, точнее, один простой вопрос. «За что?!» – думала Молли. Если бы дружелюбие и вправду обладало живительной силой, Палмер был бы давно и безнадежно мертв. Оно не обладало, и похоже, эта мысль служила для Молли еще одним источником огорчения.
   Наконец Полковник решил, что пауза затянулась и надо что-то сказать. Что-нибудь нейтральное.
   – Это что за чушь собачья?! – начал он. Палмер не ответил, да впрочем, вопрос был риторическим.
   – Привидения, торгующие наркотиками, под прикрытием Эй-Ай, пропавших десять лет назад, и при этом сделанных из фанеры, притом не просто привидения, а привидения-телепаты… Вы…
   – Вы не так поняли! – жалобно воскликнул Палмер. – Что касается привидений…
   – Я не закончил! – громыхнул Полковник. По лицу Молли блуждала блаженная улыбка.
   – Что вы, вы оба, себе позволяете?
   Улыбка пропала.
   – Какие привидения? И что это? Вот это? Бантик? При чем тут бантик?
   – Согласно показаниям свидетельницы, бантик и лазерный луч… – Палмер запнулся и взглянул на свою напарницу, словно ожидая поддержки.
   – Полагаю, – быстро произнесла та, – что бантик и вообще большая часть описанных в докладе агента Палмера деталей являются не чем иным, как результатом воздействия попавших в местный водозабор наркотических веществ. Дополнение к докладу, страница два.
   Полковник кивнул и перевернул страницу. Пробежал текст глазами и кивнул еще раз.
   – Хорошая работа, – сказал он. – По крайней мере хоть один из вас сохранил способность ясно мыслить.
   – Могу ли я попросить, сэр? – немедленно сказала Молли.
   – Да?
   – Возможно, с другим напарником…
   – Будете работать вместе, пока не начнет получаться. – Полковник взмахом руки отмел возражения несчастной девушки и вернулся к тексту, который держал перед собой.
   – Паранормальные явления, – с отвращением в голосе произнес он. – Черт знает что!
   – Но фотография, сэр!
   Похоже, Полковник не любил, когда с ним спорят. Он бросил в сторону Палмера грозный взгляд и зашуршал страницами, пытаясь найти упоминаемое вещественное доказательство.
   – Дефект пленки, – сказал он наконец. – Вы чем снимали?
   – Цифровой камерой, – отозвался Палмер.
   – И что это по-вашему?
   – Мы полагаем, что это – Эй-Ай, – ответил Палмер. – Из проекта «Железный солдат». Они обладали очень совершенной системой маскировки… Для того времени, естественно, – поправился он.
   – Эй-Ай… – кивнул Полковник. – Это тот, что сделан из фанеры?
   – Я полагаю, – сказала вдруг Молли, – что это просто дефект. Или, скажем, он пил кофе, а когда машина накренилась…
   – Ты же там была, Молли! – яростно прошипел Палмер. – Ты же видела, как этот призрак сбивает пули! Почему ты…
   – Если бы он сбивал пули, как ты утверждаешь, лазером, то полиция не нашла бы их на месте перестрелки, – возразила Молли. Теперь она тоже шипела, похоже, эта перепалка была продолжением какого-то давнего спора. – А они нашли. Логика. Это тебе не цистерны с меркаптаном обстреливать! Ты просто мазал, а потом…
   Полковник с интересом прислушивался к разгоревшейся дискуссии.
   «Молодо-зелено, – подумал он. – Ясно же, что они влюблены друг в друга и боятся друг другу в этом признаться. Сделаем-ка мы доброе дело…»
   – Короче, – сказал он, поднимая руку. – Вы возвращаетесь на место и повторяете расследование. Я хочу, чтобы в следующий раз вы представили один совместный доклад вместо двух. Понятно?
   – Но сэр!
   – Вопрос исчерпан.
   Полковник проводил взглядом покидающих его кабинет агентов и усмехнулся. Эх, молодость!
   Если бы он был телепатом, он бы мог заметить, что мысли его подчиненных заняты вовсе не вопросами неразделенной любви, как он полагал. Они мечтали прибить друг друга, и мечтали всерьез.
   Еще они мечтали прибить его, Полковника, но это для них было не главное.

Глава 2

   Тот, кто использует выражение «жизнь бьет ключом… по голове», никогда по-настоящему ключом по голове не получал.
Уокер, техасский рейнджер
   День начался отвратительно. Для начала автоматическая поилка затопила крольчатник, и Бобу пришлось провести полчаса по щиколотку в холодной воде, пытаясь перекрыть утечку, и при этом не наступить на барахтающихся в воде кроликов. Затем он попытался принять душ, только чтобы обнаружить, что поилка выкачала из резервуара всю холодную воду и остался только кипяток. Впрочем, нет, не всю. Бобу хватило, чтобы намылиться.
   Затем появилась полиция. Без стука и предупреждения – дверь слетела с петель и в комнату ввалились штурмовики в черных масках. Секундой позже вылетело окно, и оттуда тоже кто-то полез, с автоматом наперевес. Вышедшего на шум из ванной Боба, как был, в шампуне, поставили голого к стене и начали задавать дурацкие вопросы. Затем без всяких объяснений они отбыли.
   Вне всяких сомнений, это был спецназ, созданное недавно подразделение для борьбы с организованной преступностью. Боб уже не раз видел этих ребят в странной серо-стальной форме – не живьем, конечно, а в программе новостей. Но он как-то не ожидал, что спецназ приедет в гости к нему, Бобу. Потирая отбитый о стену локоть, Боб направился в душ, только чтобы обнаружить, что горячая вода кончилась, а холодная, наоборот, появилась. В том числе – на полу.
   * * *
   Кое-как смыв с себя шампунь холодной водой, Боб взял экран и выбрался на крыльцо – греться на солнышке. В Интернете находилось несколько человек из числа его друзей, но беседа как-то не складывалась. Зато когда Боб затребовал информацию по спецназу, он обнаружил, что ребята в сером посетили не только его одного. И что он еще легко отделался. Президент Соединенных Штатов, за неимением международных террористов, боролся с торговцами наркотиками. Вероятно, от безысходности. Как всегда в Америке, из этого сделали шоу.
   – Я, – жаловался Боб заспанному Владимиру получасом спустя, – так и не понял, чего они от меня хотели.
   – Лучше об этом и не думай, – посоветовал русский. – Поверь, себе дороже.
   – Да я… – начал было Боб, но тут запищал сигнал – кто-то вызывал киберпанка по сети.
   – Общайся, – усмехнулся Владимир. – Я подожду.
   – Ага… – Боб ткнул пальцем в мигающую иконку, и на экране возникла встрепанная голова. Принадлежала она молодому человеку, шатену, в мятой рубашке и уехавшем в сторону галстуке. Но что было действительно необычно – за спиной у молодого человека Боб мог ясно видеть стандартную рубку космического корабля «спун», правда, изрядно заставленную какими-то решетчатыми ящиками, тем не менее вполне узнаваемую. Неужели ему звонят из космоса? Словно подтверждая его мысль, по экрану медленно пролетел, вращаясь в невесомости, блокнот.
   – Ну? – спросил раздраженно молодой человек.
   – Ну… здравствуйте… – осторожно сказал Боб.
   – Посадят меня наконец?! – Этот парень был не просто раздражен, внезапно понял Боб, он был в ярости.
   Кто-то, кажется, Владимир, засмеялся. А может быть, это был Ахмет? Или Поль?
   – Простите, – еще осторожнее поинтересовался Боб, – а вам что, собственно, нужно?
   – Послушай, ты, чучело бородатое! – Как хорошо, что молодой человек был в космосе, иначе, пожалуй, дело дошло бы до мордобоя. – Сколько можно меня здесь держать?
   – Простите…
   – Не прощу! Мне плевать на приоритеты, вы или сажаете меня, или имеете дело с моим адвокатом!
   – Ну хорошо, – успокаивающе произнес Боб. – Садитесь…
   Это было ошибкой. Молодой человек буквально взорвался. Брызжа слюной, он высказал Бобу все, что о нем думал, включая вещи, которых несчастный киберпанк предпочел бы не знать. Судя по количеству появившихся на экране иконок, друзья Боба внимали этой гневной тираде, стараясь не пропустить ни слова. Наверное, Владимир постарался. Оповестил.
   Прошло не менее пятнадцати минут взаимного обмена любезностями, прежде чем картина наконец прояснилась. Молодой человек был в космосе, что да, то да. В своем «спуне» он вращался вокруг Луны, и это было проблемой. Бедняга пятый час ожидал посадки. Как только с Земли прибывал очередной транспорт с более высоким приоритетом, «спун» отодвигали в конец очереди. А вообще-то он был корреспондентом и летел делать какой-то репортаж.
   – Ага, – удовлетворенно кивнул Боб. – И поэтому вы решили позвонить ко мне на птицеферму. Я понимаю…
   – На какую птицеферму? – удивился молодой человек. – А… а разве это не лунная база?
   – Это фирма «Монолит» в Скалистых горах. Ну… Соединенные Штаты Америки.
   – Вы хотите сказать, – молодой человек все еще сомневался, – что ваша птицефабрика…
   – Птицеферма, – поправил Боб. – Но на самом деле мы еще разводим кроликов.
   –… оборудована антеннами космической связи?
   – Ну… – Боб был в затруднении. Впрочем, ему тут же пришли на помощь.
   – Антенн у Боба никаких нет, – сказал кто-то из «слушателей», коих насчитывалось уже свыше полусотни. – Световоды, как у всех. А вот вы вещаете на пол-Америки через натовскую спутниковую сеть.
   – Привет кроликам, – грустно резюмировал человек на экране, и в этот момент новый голос велел катеру СПУН-12—23—а заткнуться, освободить частоту и не мешать работе ЛРТ. ЛРТ означало – Лунный РадиоТелескоп. Не успел Боб раскрыть рта, как его экран пошел сыпать искрами…
   * * *
   Когда тебе сорок, верить в предрассудки глупо. Еще глупее верить в предрассудки в свой день рождения, а уж если верить, так и подавно следует веселиться. Существует же примета, что как встретишь день рождения, так и проведешь год… К тому же Боб был убежденным материалистом, что не раз испытывали на себе Эй-Ай, его воспитанники, равно как и его многочисленные «сетевые» друзья и знакомые. Но что делать, если с тобой приключается одна неприятность за другой?
   Боб не верил в приметы. Ни в черных кошек, ни в «пятницу, тринадцатое», ни даже в новомодных «посланников». Он всю жизнь провел здесь, в Серебряном, рассчитывая только на свои силы, в одиночку создавая фундамент фирмы «Монолит» и мужественно отражая «пращи и стрелы яростной судьбы».
   В этом-то было и дело.
   В судьбе.
   Когда Боб это понял? Он затруднился бы вспомнить. Сейчас ему казалось, что он знал об этом всегда. Судьба не любила Боба. Или нет. Не так. Судьба его любила. Она все время была поблизости, подставляя ножки, заботливо убирая соломку из тех мест, где киберпанку было суждено приземлиться, поскользнувшись на ею же, судьбой, подложенной арбузной корке… И это было унизительно.
   Однако раз в году, в день Бобова рождения, удача могла бы вести себя помягче. Дать человеку выспаться, например, а не будить его воплями «Виндоуз-миллениум» о наводнении в УПРК. Или вот этот экран… Новый же почти был! Только-только гарантия истекла.
   * * *
   Жизнь продолжалась там, за стенами домика. Где-то в пещере с видом на горные вершины медитировал Люк. Дыхательные упражнения йогов, о которых он прочитал в какой-то бульварной газетенке, произвели на беднягу неизгладимое впечатление, а упоминание о смысле жизни и вовсе… Владимир, цинизма в котором было даже больше, чем в Бобе, пообещал, что третий глаз у Люка откроется после дождичка в четверг, но переубедить Эй-Ай не сумел, разве что привил тому стойкий интерес к прогнозам погоды. Отсутствие необходимых для дыхательных упражнений органов, как-то: легких, Эй-Ай также не считал непреодолимой помехой.
   Мак ушел бродить по индейским тропам. Аккумуляторы Эй-Ай были теперь гораздо мощнее, чем раньше, и уйти он мог довольно далеко. А мог и поблизости быть, впрочем… Он, как и все Бобовы друзья, знал про «судьбу», и энтузиазм его казался Бобу совершенно неуместен. Да, Боб понимал, что Эй-Ай интересно. Ему, Бобу, тоже было интересно – пока он не понял, что эпицентром является он сам. Сейчас Боб просто сидел и ждал. У него опустились руки.
   Кира, кажется, была с детьми. Никакой тайны от воспитателей, разумеется, не получилось, но те, как ни странно, не возражали. Этот факт до сих пор вызывал у киберпанков изумление, впрочем, быть может, дело было в том, что Кира, единственная в этом лагере, слушалась старших.
   Что касается Гика, то они с Гариком поставили палатку в горах, в часе ходьбы от «Монолита», и работали над очередной идеей технического гения. По мнению Боба и остальных киберпанков, Гарик свихнулся, а Гик был просто невинной жертвой.
   * * *
   – Завтрак! – вспомнилось вдруг Бобу. – Как я мог забыть! Это будет… – Он задумался. Затем с усмешкой вытащил из кармана монетку и взвесил ее на ладони. – Орел символизирует яичницу с беконом, – изрек он глубокомысленно. – Решка же будет бутербродом с этой пакостью, которую Гарик притащил. Да, именно так.
   Он легонько подбросил монетку в воздух, проследил за тем, как она взлетела, кувыркаясь, почти к самому потолку и затем упала на пол. Что-то было не так. Боб моргнул и вновь уставился на монетку, которая спокойно стояла на ребре.
   Разумеется, она стояла не просто так. Она попала в щель между досками. Но вероятность такого события…
   – Судьба! – проворчал Боб. – Что же мне – голодать?
   Он нагнулся, чтобы поднять монетку. Затем встал на колени и потянул сильнее. Монетка не поддавалась. Прошло секунд десять, прежде чем оторопь прошла и киберпанк понял, что произошло. Когда он стоял в том углу, доски прогибались и между ними образовывалась щель. Когда он подошел, доски распрямились и зажали монетку. Простая механика. Плюс, конечно, судьба.
   – Ну все! – яростно прошипел Боб. – С меня хватит!
   – Ты! – Боб знал, что обращаться к судьбе бесполезно, потому что никакой судьбы нет. Ему было наплевать. На какое-то время он потерял контроль над собой. – Если ты правда моя судьба такая, – говорил он, чуть не плача, – то хоть раз перестань издеваться. Сделай доброе дело. Ну хоть раз! Ну вот сегодня – мой день рождения. Ну хоть бы дочка пришла, что ли. А? В гости?
   Судьба не ответила, разве что вы посчитаете ответом сообщение домашнего компьютера, что в курятнике начался пожар.

Глава 3

   Земля. Небо. Между Землей и Небом – Луна.
   В жизни каждого человека наступает момент, когда он обращается к вере. «Почему я такой?» – спрашивает человек. Или – «Почему я такая?» Или – в более общем случае – «Почему я такое…?» Как водится, за неимением точного ответа человечество разделилось на приверженцев различных религий и сект, и в результате из ответов на этот простой вопрос можно составить библиотеку.
   – Потому что ты… – так ответили как-то раз бродячему философу из Канады в баре города Москвы, когда тот по привычке принялся приставать к окружающим со своим любимым вопросом. Говорят, что то ли ответ этот, то ли последовавшие за ним действия вызвали у спрашивающего мистическое озарение, и именно так были созданы покорившие весь мир сосиски, фаршированные овощами. Очень похоже на правду.
   Однако серьезные люди подходят к этому вопросу серьезно, а озарение дано испытать не всем. Последователи теории хаоса, например, полагают, что мир случаен, и люди тоже случайны, и в том, что «вы такой», виноваты исключительно семья, школа и местная полиция, которая неизвестно чем занималась, пока еще можно было исправить положение при помощи дисциплинарных мер. Все просто и логично.
   Но в жизни каждого человека наступает момент, когда он обращается к вере. Это случается в момент кризиса или, например, когда человек вдруг видит нечто, что в его концепцию «нормального» мира просто не вписывается. Например, бантик, который летает по воздуху на высоте метра от земли и валит деревья лазерным лучом. Тогда человек идет в церковь – за ответами. Впрочем, сторонники теории хаоса полагают, что он идет туда скорее за поддержкой, будучи стадным животным…
   – В церковь? – удивленно переспросила Моника.
   – Я запуталась, – призналась Линда. Она посмотрела на мать, словно ожидая возражений, но возражений не последовало.
   – Вреда это не принесет, – пожала плечами женщина. – Я бы тоже с тобой съездила, но… – Она кивнула в сторону рабочего стола. Моника работала дизайнером.
   Так получилось, что в этот день Линда заперла свое придорожное кафе на замок и повела принадлежащий ее матери грузовичок в сторону близлежащего городка – своей церкви в Серебряном не было.
   * * *
   – В церковь? – удивленно спросил Люк, не прерывая дыхательных упражнений. – Почему в церковь?
   – Люди уделяют много внимания религии, – объяснила Кира. – Может быть, это необходимое условие для того, чтобы стать человеком.
   – Боб полагает, – возразил Мак, – что религия – это предрассудок. Впрочем, – добавил он, подумав, – сегодня я слышал, как он молится.
   – Боб? – удивился участвующий в беседе на правах слушателя Владимир.
   – Он просил судьбу перестать устраивать диверсии в крольчатнике, а вместо этого прислать ему в гости дочь. Я как раз проходил мимо его комнаты.
   – Не путай молитву и скрежет зубовный, сын мой! – нравоучительно произнес Владимир. – Если Боб – верующий, то я – папа римский… извините за каламбур.
   – Тем не менее…
   – Как ты это себе представляешь? – спросил Люк.
   – Что это за шипение? – удивилась Кира. – У тебя неполадки?
   – Это я дышу.
   – Чем дышишь?
   – Динамиками.
   – Дурдом, – резюмировал Владимир. – Кстати, Люк прав. Что ты собираешься делать – молиться?
   – Мне не о чем молиться, – возразила Кира. – У меня все есть. Я собираюсь исповедаться.
   * * *
   Церковь стояла на пригорке, и восходящее солнце красиво ее освещало. С полминуты Кира смотрела на церковь и горы за ней, затем медленно пошла вперед, обходя слева выходящих из здания после утренней службы прихожан – так, чтобы они видели ее на фоне церковной стены. Медленно – потому что она задействовала режим невидимости.
   Внутри церковь была гулкой, просторной и тоже красивой. Однако, тщательно проанализировав свои чувства, Кира не нашла ничего, что могло бы быть истолковано как религиозный трепет, впрочем, она уже бывала в созданных методами виртуальной реальности церквях в Интернете, как в моделях, так и в действующих, войти в которые можно было с любого терминала на Земле. Так что ничего нового она не увидела. Но может быть, этот человек в смешной одежде сможет ответить на ее вопросы…
   Она вошла в кабинку для исповеди и отключила режим невидимости. У священника по ту сторону полупрозрачной занавески глаза полезли на лоб.
   – Вопрос первый, святой отец, – без предисловий начала Эй-Ай. – Являюсь ли я живым существом?
   * * *
   Линда вздохнула и переступила церковный порог. Сначала она хотела перекреститься, но затем поняла, что не знает как. Тогда она просто поежилась и пошла вперед. В церкви царил прохладный полумрак, пахло ладаном – если конечно, это был ладан, – и от всего этого странно замирало сердце.
   Затем в противоположном углу зала что-то упало со звоном, с треском распахнулась дверь, и Линда увидела священника.
   Она сразу поняла, что беседы на религиозные темы придется отложить. На священнике не было лица. Он направился в сторону алтаря, опрокинул по пути какой-то высоченный подсвечник, развернулся в сторону Линды, не видя ее, и прошел мимо, бормоча что-то о грехах и наказании за гордыню. Руки святого отца сжимали крест, а голос дрожал и ломался.
   Линда совсем собралась было уходить, когда открылась вторая дверь в кабинке для исповеди. Там было две двери, в этой кабинке, для священника и для посетителя. Священник ушел, подумала Линда, значит, это тот, кто его так расстроил.
   Затем дверь закрылась. Никто не вышел. Девушка по прежнему была одна в зале, но она словно чувствовала присутствие кого-то еще. Мороз по коже… Затем открылась и закрылась дверь, ведущая на улицу. Снова никого. Это были слишком. Линда поспешно направилась к выходу, сдерживаясь, чтобы не побежать. Ей никогда не было так страшно, хотя, если вдуматься, никаких причин для этого не существовало.
   * * *
   В десятке километров от нее, в горах, Люк поднял голову, отрываясь от созерцания синтезированного подпрограммой тактической симуляции цветка лотоса.
   – Мне кажется, – сообщил он окружающему миру, – я только что испытал озарение. Кстати, кто-нибудь знает, как ставится ударение в слове «сатори»?
   – Люк? – с тревогой произнес Владимир.
   – Я посмотрю в словаре, – вздохнул Люк. – Кира?
   – Кира здесь.
   – Сколько у тебя горючего в двигателе мягкой посадки?

Глава 4

   Разбился! А говорили – железный!
Чайка по имени Джонатан Ливингстон
   Из церкви Линда пошла на городскую ярмарку. Впрочем, все это было, конечно, условно. В городке едва насчитывалось две тысячи жителей, и ярмарка состояла из десятка столиков, на которых народ торговал своими поделками. Так, от нечего делать торговал. Ярмарка должна была успокоить нервы девушки.
   Продавались тут довольно бездарные картины, самодельная посуда, бывшая в употреблении люстра и тому подобное барахло. Линда купила мороженое и побрела в обход. Через пять минут она обнаружила, что стоит перед палаткой предсказательницы судьбы и в сотый раз читает первую строчку афиши. Девушка вздохнула и повернулась было, чтобы уйти, но в этот момент ее схватили за руку.
   Это был старик-китаец, правда, старик очень глубокий, больше похожий на сморщенную обезьянку. Он еле двигался, но все-таки обходился без посторонней помощи. Еще он что-то шепелявил, явно обращаясь к Линде.
   – Что? – переспросила девушка. «Китайский английский» было решительно невозможно понять. Китаец повторил. Наконец девушка поняла, чего от нее добиваются. Этот старикан решил, что она гадалка! И он хотел…
   – Где есть моя племянник?
   – Он потерялся?
   – Она потерялся… лась…
   – Она девочка?
   – Она умирать. Где?
   – Где умерла ваша племянница?
   – Моя племянник умирать Пекин! – сердито прошепелявил китаец. – Моя хотеть знай, где душа моя племянник… ца?
   В конце концов, Линде было всего шестнадцать лет, и несмотря на то что в вопросах религии она была очень слаба, девушка знала что такое грех. Грехом, причем тяжким, было упускать такую возможность.
   – Вон тот щенок! – Она ткнула пальцем в сторону старушки, продающей щенка немецкой овчарки. – Душа вашей племянницы…
   В следующий миг старик испарился, оставив Линду таращиться на неведомо как появившуюся в ее руке купюру в сто юаней.
   – Интересно, какой сейчас курс этого самого… – пробормотала новоявленная гадалка. – Кажется, пять экю… И чего я чипсами торгую, спрашивается?
   Старикашка между тем уже тащил визжащую «племянницу» прочь, а полная пожилая женщина – прежняя хозяйка щенка – так же точно, как до этого Линда, изучала пачку китайских купюр. Кажется, она собиралась упасть в обморок.
   
Купить и читать книгу за 60 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать