Назад

Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Игрушки для взрослых мужчин

   По богатому дому Влады снуют во все стороны пауки и предвещают беду. Это неспроста: муж влюбился. И в кого? В дворничиху, гастарбайтершу, приезжую с Чукотки! Вале, бледной бабочке, эта любовь чужого пышнокрылого махаона и не нужна: вылечить бы сына, сберечь бы денежные крохи от беспутного мужа... Но если это действительно любовь – удастся ли от нее отмахнуться?


Светлана Борминская Игрушки для взрослых мужчин

   В девять утра я уже пила «Мохито» – разгоняла депрессию, ближе к обеду плавно перешла на текилу... Вечером «Рай» разочаровал своим ненавязчивым сервисом, и мы с Цацей не задержались там. К полуночи мне несносно захотелось спать, и мы уехали, не дождавшись выступления «Head Kandi» и «Texas».
   Назавтра собираемся на RFW к шести, сегодня решали – на какой показ пойдем, а какой пропустим и попьем кофейку.
   И в завершение вторника я выкурила великолепную сигару. Кайф нереальный!..
   Муж заглянул в ванную и, увидев меня, окутанную дымом, пробормотал что-то про Билла и Монику и получил в подарок незабываемую ночь!..
   Так мне казалось...

Махаон

   Тяжелый джип «Навигатор» перегородил трамвайные пути.
   Когда через час он вернулся и его обложили площадной бранью сразу шесть трамвайных водителей, а также несколько патрульных милиционеров, он спокойно отдал им права на предмет изучения. Права ему вернул майор с толстым брюхом, подчеркнуто козырнув при этом. Он положил права в карман, заплатил штраф, равный тремстам рублям, и...
   Он повернулся...
   Было очень раннее утро... Сначала он увидел глаза и лишь поэтому не обратил внимания на одежду... Хотя для него это было так же нехарактерно, как, например, ездить в метро в час пик и скромно стоять на чьей-либо сумке или костяной ноге... Про него говорили: «родился с золотой ложкой во рту».
   Потом он жалел, что не сел в машину и не уехал оттуда тотчас же, но было уже поздно – он влюбился, причем страстно!.. Он просто с ума сошел по этой женщине, и ничего уже нельзя было поделать.
   Ничего.
   Он не переносил запаха никаких цветов вообще – у него начинался кашель и слезы от них, но он купил огромный розовый букет с каплями росы и с мрачным лицом преподнес его ей. Даже точнее – вручил, как метлу дворнику. Она взяла розы и недоверчиво улыбнулась...
   Если бы кто сказал, что его самая большая в жизни любовь метет Кутузовский проспект, между домами 107 «а» и «б» и бутиком «Прадо»... Но кто мог это знать и сказать ему, чтобы он объезжал Кутузовский стороной?
   Естественно, он был женат. Его жена выглядела, как Кэтрин Зета-Джонс... Вы мне не верите? Еще бы... Тем не менее это так!
   А любовь– мела улицу за возможность жить в комнате, которую ей предоставил ЖЭК, пока она будет мести, и тут же выселит, когда она прекратит это делать.
   – Я хочу тебе помочь, – сказал через неделю их знакомства он.
   – Не надо, – сказала она. – Ты не можешь...
   Он ожидал чего угодно, но только не такогоответа. И не спросив – почему она не хочет его помощи, молча сел в машину и уехал, чтобы вернуться к ней через месяц с небольшим.
   Он не спал все те тридцать дней и ему кусок не лез в горло, он только пил воду, не вино... Он исхудал и перестал бриться, хотя не стал от этого хуже выглядеть. Наоборот, он стал похож на человекаи вдруг заметил – по улицам ходят люди!.. И сквозь туман смога – видны пунцовые глаза-фары машин. И воздух в Серебряном Бору, где он обитал вместе с семьей, хрустит от свежести, и ему, ему хочется смеяться только при одной мысли о ней!
   О ней!..

Бабочка

   Она не удивилась, когда он перестал приезжать. Помахивая метлой, и завтра и послезавтра она снова мела свой участок между домами 107 «а» и «б» и бутиком «Прадо». Что она думала на его счет?..
   Не поверите – ничего.
   Все мысли были заняты сыном, который лежал в детском отделении больницы Св. Анны и ждал своей очереди на операцию.
   – Глебкова, опять куришь? – мимо к ЖЭКу шла ее напарница Гуля с метлой на плече. – Мети шибче, – не улыбаясь, хмуро добавила она.
   Валентина, на минуту присев на скамейку у подъезда, промолчала. Гуля прошла мимо и обернулась, чтобы подмигнуть напоследок.
* * *
   В Москве Валя жила уже больше месяца. Повторное обследование вновь подтвердило первоначальный диагноз у сына, а ожидание операции не прибавляло ей рвения, скорее наоборот... И просто фантастически повезло, что она устроилась на эту работу с жильем.
   Валя обвела глазами свой участок и мучительно зевнула... Ставшая уже хронической усталость не проходила в течение всего последнего года после того, как заболел Антошка. Было около семи утра, и к жилым домам свернули два нарядных мусорных контейнеровоза ярко-апельсинового цвета. Громыхая, они остановились напротив, и уборка мусора началась...
* * *
   Время удручающего ожидания из месяца в месяц стало привычным. Казалось, что так было всегда – маленькие дети с лысыми светлыми головками от многих курсов химиотерапии в палате, где лежал сын.
   «Прогноз скорее утешительный, – сказал ей вчера лечащий врач. – Поднимем ему немножечко гемоглобин и сразу же сделаем операцию... Нейробластома излечима, по крайней мере в нашем отделении были удачные прецеденты, хотя, конечно, везет далеко не всем...»
   – Не зря ведь мы приехали к вам?.. – Валя спросила и с надеждой повторила: – Не зря, ведь так?..
   – Надежда есть, – сразу согласился врач. – Мальчишки легче переносят операцию и чаще выздоравливают... Вообще, у детей рак лечится в большинстве случаев. Купите ему, что он хочет, если, конечно, у вас есть такая возможность, ведь детям хочется играть всегда и везде!.. От хорошего настроения тоже многое зависит, а он у вас очень терпеливый мальчишка...
   – Я куплю, – кивнула Валя, подсчитывая в уме, сколько у нее есть денег.
* * *
   Надо было работать, и, привычно постучав ручкой метлы об асфальт, она начала мести, стараясь отогнать мысли, с которыми засыпала и просыпалась весь последний год.
   – Валька, а этот твойбольше не приезжал?.. – Гуля мела ей навстречу, и они встретились у бутика «Прадо» через час, как раз у его служебной двери, и закурили.
   На сегодня их работа почти закончилась.
   – Ктоне приезжал? – спросила Валя, хотя догадалась сразу.
   – Ну, который розы подарил... Куда ты их дела-то?
   – Врачу отнесла в больницу, – Валентина пожала плечами. – А чего ему приезжать-то ко мне?.. Я даже и не помню, как его зовут.
   Ну конечно, она немножко лукавила...
   – Ну что, по домам?.. – весело спросила Гуля и кивнула на соседний восьмиподъездный дом. – А ты опять на подработку?
   Валя кивнула. Она убиралась еще в фотостудии «Тирли» неподалеку.
   – Может, приедет еще, как ты сама считаешь, а? – Гуля поглядела по сторонам. – Запал он на тебя, Валька, я сразу просекла, и чего в тебе такого? – машинально оглядела она Валю. – Ну молодая, – задумчиво протянула она, ковыряя метлой асфальт, – и тощая к тому же... А он стоит довольный, как слон, на тебя смотрит и не дышит!..
   – Неужели не дышит? – рассмеялась Валя. – Да-а-а... точно странный какой-то!
   А через пару минут начался дождь, и к бутику «Прадо» свернул джип «Навигатор»... На него обратила внимание участковый инспектор Новичкова из окна своего кабинета в служебном цокольном этаже. Последние три недели джип приезжал с завидной регулярностью, и она запомнила номера и долговязого симпатичного мужчину-водителя в нем.

Влада

   «В выходные искала сумочку и прошла весь Манеж... В последнюю очередь зашла в бутик „Кристиан Лакруа“ и просто влюбилась в сумку из кожи питона. Не купила, потому что подкладка серого цвета.
   В воскресенье думала об отдыхе – неделя с обожаемым мужем, только мы – он и я. Сейшелы «пролетают» – у Влада в плане четыре длительные зарубежные командировки. Спонтанное предложение подруги поехать в Англию на выходные встретила на ура. Дочитала «Мемуары гейши». Понравились.
   Безумно устала от московской суеты, тусовок, клубов, ресторанов и ожидания обожаемого мужа с работы... Радует только фитнес. Случайно узнала, что дочь Машка потеряла невинность пару лет назад... Пару лет назад дочери было тринадцать...Вчера с Цацей больше часа говорили на эту щекотливую тему. Подруга успокоила, оказывается, у ее дочери секс начался в двенадцать лет! Два вакуумных аборта за полгода и никаких трагедий – сейчас ходит со спиралью. Решила с горя слетать на Кипр, погулять, посидеть у моря, попить вина... В общем и целом отдохнуть, сменить обстановку – для восстановления».

Труженица, красавица, умница и не замужем

   На улице хлестал дождь, и шли машины, одни лишь машины, а людей не было видно совсем.
   Участковый инспектор Лидия Борисовна Новичкова грустно глядела в окно. Вдруг среди дождя вырисовался человек, и через минуту в дверь ее кабинета постучали.
   – Заходите, – крикнула Лидия Борисовна, – открыто!
   – Я по делу, – в прихлопе показалась мокрая лысая голова.
   – Я вас слушаю, – вздохнула Лидия Борисовна и кивнула на стул перед собой.
   – Моя фамилия Скотчинский, – сказал человек, похожий на новорожденного мышонка – розовый и безволосый, – Николай Романович.
   Лидия Борисовна закрыла папку с документами и представилась.
   – Красивые у вас фиалки, – кивнул на горшок на ее окне Скотчинский.
   – Да, мне подарили их на день рождения, – улыбнулась Лидия Борисовна. – Так что вас ко мне привело?..
   – Такого, как я, у нее не было... – начал Скотчинский.
   Лидия Борисовна внимательно слушала.
   – Сижу, разбираю жалобы, – ответила она на телефонный звонок. – Освобожусь только вечером. Продолжайте, Николай Романович, – кивнула она Скотчинскому. – Так что вы говорили про жену?..
   Про себя она отметила, что ее визави излишне занудлив... Монотонное бубнение и гнусавый тембр голоса наводили изрядную тоску уже после нескольких минут общения. Лидия Борисовна оглядела визитера внимательнее: ничего особенного, невысокий, нормально сложенный господин, с безволосой головой и детским розовым лицом. Одет небрежно и стильно.
   – Вы искали свою жену сами? – выслушав весь рассказ, спросила она. – Звонили родным, подругам и друзьям вашей супруги?.. Что-нибудь предпринимали?
   Скотчинский кивнул.
   – Тогда пишите заявление, – Лидия Борисовна положила бумагу и ручку, – а я выйду ненадолго! – улыбнулась она.
   – Пожалуйста, – Скотчинский резво заполнял «шапку» заявления, и Лидия Борисовна с изумлением наблюдала за ним несколько секунд.
   «Нет, я бы с таким занудой и дня не прожила, – выходя, невольно подумала она. – С другой стороны, вчера было шесть вызовов на семейные скандалы, так что, пожалуй, этот Скотчинский – вполне примерный семьянин, а его супруга Инна – обычная легкомысленная дамочка, которая треплет муженьку нервы».
   – Значит, у вас был скандал в тот последний день? – вернувшись, уточнила Новичкова. – На предмет чего, если не секрет?
   – На предмет новой машины, она слегка поцарапала ее, – вздохнул Скотчинский. – Так, ерунда.
   – А машина где?.. Ваша супруга случайно уехала не на ней?
   Скотчинский помялся.
   – Я продал ее, – наконец сказал он.
   – Когда же? – привстала от неожиданности Лидия Борисовна. – А причина, если не секрет?
   – Никакой причины, кроме той, что мы давно собирались ее продать, – неохотно улыбнулся Скотчинский.
   – Вы давно собирались продать новую машину?.. – задумчиво протянула Новичкова. – Насколько она нова, в таком случае?
   – Ей около года, но мы практически не пользовались ей и, поверьте, машина тут ни при чем, – Николай Романович горько хмыкнул. – Я обеспеченный человек, просто не люблю водить машину...
   – Ну хорошо, – Лидия Борисовна бегло взглянула на заявление. – Я подам приметы вашей супруги в розыск... Кстати, почему вы не принесли ее фотографию?
   – Ничего нет, – развел руками Скотчинский. – Даже свадебных фотографий...
   – Как?..
   – Ничего, и документов нет, – Скотчинский поднялся, обручальное кольцо на его руке тускло блеснуло. – Вы считаете, она бросила меня?.. К вам, наверное, часто приходят с такими заявлениями?
   – Да, частенько, – кивнула Лидия Борисовна. – Ждите повестки в суд на развод, если вам интересно мое мнение. Итак, будем подавать документы на розыск вашей Инны, понимаете, без фотографии это не совсем продуктивно, хотя по приметам и фамилии тоже, конечно, находят. Безусловно, я запрошу ее фото из паспортного стола, но это займет время. Итак, я читаю, а вы слушаете и исправляете все неточности: «Скотчинская Инна Анатольевна, 1976 года рождения, худощавого телосложения, 4 сентября вышла из дома в районе Кутузовского проспекта и домой не вернулась. Была одета в розовато-бежевый плащ Louis Vuitton, черную мини от Сhanel, на голове золотистая косынка „HERMES“, туфли синие с серебряными пряжками от „Gucci“. Так?
   – Все правильно.
   Скотчинский попрощался и ушел, Лидия Борисовна выглянула за дверь. В коридоре сидели трое посетителей.
   – Заходите в порядке живой очереди, сегодня я приму всех, – предупредила она, – времени еще достаточно.
* * *
   Вечером после работы Новичкова шла домой.
   «Есть над чем поразмышлять, – заходя в магазин на углу, думала она, придержав тяжелую дверь перед выходящей женщиной. – Скотчинский совсем недавно купил квартиру в микрорайоне „Элитный“ и живет на моем участке меньше года. В „Элитном“ живут богатые люди. Нужно узнать подробности: как все-таки Скотчинский жил со своей Инной. Ладили они или нет?.. Думаю, это будет несложно, ведь больше всего люди интересуются тем, что их совершенно не касается. А вот обручальное кольцо на его пальце, говорит, как ни странно, в его пользу».
* * *
   В кабинете участкового инспектора на подоконнике у горшка с фиалками до утра остались недопитая чашка чая и надкусанная шоколадка.
   «Труженица, красавица, умница и не замужем!» – вот, пожалуй, и вся устная характеристика участкового инспектора Новичковой. Ее пять лет назад дал Лидии Борисовне начальник криминальной милиции района Чингиз Файзуллин.

Влада

   Днем Влада посетила выставку «Усадьбы ХХI века». Известные российские и зарубежные декораторы оформили дюжину веранд загородных домов в разных стилях. В сервировке столов превалировали хрусталь, фарфор и серебро ведущих мировых производителей («Lalique», «Christofle», «Baccarat», «Bernardaud», «Faberge», «Ralph Lauren» и др.), а также предметы антиквариата. Влада ожидала большего декаданса от веранды, которую декорировал популярный в последние годы дизайнер Понсов, но моментально разочаровалась мещанскими рюшами скатерти на большом столе веранды и вышла из павильона... Зато некоторые дизайнеры приятно удивили своим минимализмом, и Владе резко захотелось почистить свою старушку-веранду на предмет выброса лишних вещей.
   На обратном пути она неожиданно забрела в ювелирный магазин и купила себе подвеску, похожую на цыганские мониста, а вечером договорилась с Цацей попеть в караоке в «Рэдд-Герлз» и сходить в «Пумбу» выпить чаю.
   Вернувшись домой, Влада переоделась в пижаму и никуда не поехала. Муж лежал в своем кабинете на диване, разглядывая альбом, и это ее почему-то насторожило. Когда она зашла к нему, Влад лежал с закрытыми глазами, но она поняла – ее Влад не спит...

Через месяц

   Жены – лакмусовые бумажки, интуитивные компьютеры, настроенные на сохранение собственной семьи, которая питается их кровью и нервами... Что чувствует женщина, когда ночью нечаянно слышит имя абсолютно чужой бабы из обветренных родных губ спящего супруга?.. Драгоценного и ненаглядного, за которого – и в огонь и в воду.
   Ужас и боль?
   Кэтрин Зета-Джонс, а по-русски Влада, вздрагивала весь месяц, который он крепился и не ехал к прекрасной дворничихе с более чем обыкновенным именем Валя.
   Как она почувствовала это?..
   Просто...
   И потом, ну скажите, разве можно любить дворничиху Валю?!
   «Нужно! – был уверен последние тридцать пять дней он. – Только ее и можно любить!»
   Только и всего.
* * *
   Детектив позвонил ей с утра.
   – Влада Романовна, – вкрадчиво проговорил он. – Если сегодня в одиннадцать вы подъедете к дому 107 «а» по Кутузовскому проспекту и подниметесь на второй этаж четвертого подъезда, то увидите своего мужа.
   – К дому 107 «а»... Вы уверены? – поинтересовалась она.
   – Вероятность сто процентов, Влада Романовна, – с заметной долей иронии добавил детектив.
   И это было унизительно.
* * *
   Двор хорошо просматривался из окна лестничной площадки, и Влада, приехавшая на полчаса раньше, долго ждала, пока не увидела то, о чем подозревала больше месяца. Соперница накалывала на длинную острую палку мусор, методично шагая в сторону Кутузовского, а ее супруг быстро шагал рядом – и они о чем-то разговаривали!.. Супруг увлеченно жестикулировал и смеялся, запрокидывая голову.
   У Влады закружилась голова, и ее вырвало прямо на грязную батарею – она ожидала чего угодно, но только не этого... Ее соперницей была дворничиха в лиловой болоньевой куртке и джинсах, на голове завязанный сзади посадский платок с синими цветами, на ногах позорные китайские кроссовки, похожие на бутсы!..
   Она не видела ее лица, но каким бы оно ни было– для Влады это было уже несущественно. Она надолго потеряет уверенность в себе. И если бы в эту минуту кто-нибудь знакомый ласково спросил: «Влада, дорогуша, как тебя зовут?..» – она бы никогда не ответила на этот простой и издевательский вопрос с подсказкой.
   – За что, господи?.. – спросила Влада, и с вопросом, который застрял у нее на языке, медленно спустилась и вышла на улицу... Она в оцепенении прошла в трех метрах от них, а они ее не заметили!.. Она разглядела свою конкурентку – ничего особенного, ничего, со-в-с-е-м ни-че-го о-с-о-б-е-н-н-о-го.
   Влада медленно приблизилась к своей машине, пытаясь отвязаться от видения счастливой соперницы в уродских китайских кроссовках и этого отвратительного запаха духов для бедных – «Быть может», кажется?.. Духи русской провинции.
   И пока с природным достоинством она шла, на нее свернули шеи не меньше двадцати мужчин. Настолько она была хороша собой!..
   Но ей в эти минуты их взгляды были совершенно не потребны.
   И не нужны.
   Ее любимый умер для нее.
   Мучительно долгая дорога домой в пробках, раздражение, жуткая усталость и пустота...
   Пустота!!!

Бабочка

   Валя.
   Если и нужна ей была любовь в тот период жизни – то не его, не мужа утонченной Влады. Ребенку должны были скоро сделать операцию, и все мысли были заняты одним: выздоровеет, выживет ли?..
   Если бы повернуть время вспять, Валя, даже если б знала, что у нее никогда не будет больше детей, ни за что не стала бы рожать своего сына – мучения, которые он испытывал последний год, не стоят этой жизни на этойземле, уразумела она в свои двадцать три.
   И приходящий к ней каждое утро разодетый в пух и прах мужчина, заглядывающий ей в глаза... Он уходил, и она начисто забывала о нем, ведь ночью совсем не думаешь о дне. Приходит, приносит цветы, пакеты пушистых персиков и виноград...
   – Спасибо, – быстро улыбалась она. – Откуда вы знаете, что я люблю?
   В поселке Молочный на Чукотке, из которого она приехала около двух месяцев назад, персики были ей так же недоступны, как в Москве одежда из бутика, у которого она мела асфальт.
   Она не видела,как он смотрит на нее, хотя не увидеть этого было нельзя. А она просто не видела... Потому, что поверить в увиденное казалось невозможным!
   Да.

– У нее кто-то есть! —

   метался в догадках он. Иначе почему она отказывается от его помощи?! Конечно, у такой женщины обязательно кто-то есть!.. – сузив глаза, зло озирался он.
   О боже, если бы видел он себя со стороны.
   – Еще бы!..
   При этом он не принимал в расчет, что его возлюбленная дурно одета, смешно обута и смотрит на мир глазами провинциальной, очень бедной женщины, которой едва исполнилось двадцать три года.
   И он решил проследить за ней, чтобы отделать как следует того возможного фартового соперника, чтобы томунеповадно было любить егоВалю.
   Он решительно не собирался делить Валентинуни с кем, да... Мужчины – сумасшедшие, они сходят с ума от любви, имея жен, детей... да...

Его жена

   Вечером они долго перебирали Цацын гардероб... Подруга никак не могла решить, что же она хочет привезти из Лондона в этот раз.
   Цацыны дети слушали «Лимп Бисквит», и через полчаса у Влады заболела голова. Она все это время сидела в куче Цацыного шмотья и грустно выслушивала претензии, которые та высказывала к френчам и юбкам, которые купила в прошлый свой набег в Соединенное Королевство.
   – Меня что-то подташнивает, Цац, поеду-ка я домой, спать, – еще через час пожаловалась она.
   Владе действительно третий день было не по себе... Высокая температура и кашель, особенно к вечеру, когда должен был возвратиться Влад. Вчера она не могла уснуть всю ночь до самого утра, долго ворочалась и вставала, прислушиваясь к тишине в доме... Рассказать подруге про измену мужа она так и не смогла, не решилась, отложила на потом... Потеря дочерью невинности, как ни странно, воспринималась ею уже намного легче.

Влада...

   Их союз был испытан временем, и впереди, кроме счастья и благополучия, не предполагалось даже самых ничтожных проблем, но ничего нет в мире постоянного, и любовь не спрашивает, когда ей уйти.
   И чужие чувства никогда и никем не принимаются в расчет – смертельно больнотолько от чувств, которые испытываешь ты сам! «Пусть поскорее уйдет моя любовь к нему!..»– молят миллионы женщин, которые испытали спазмы сильнейшей сердечной привязанности к каким-нибудь ничего не подозревающим олухам. И облегчение наступает – у кого-то через год, а у кого и через пять лет...
   Немногим лучше безответной лишь любовь неприятного тебе человека – навязчивая, ненужная и опасная.
   Влада уже месяц находилась в состоянии агонии огня. Необратимость некоторых поступков людей вдруг с очевидностью открылась ей, и прежняя безмятежная жизнь замужем осталась где-то там, в августе этого года.
   Она понимала, что Влад ее не слышит – он смотрит сквозь призму любви на эту Валю и не видит, что Валя просто молодая бледная бабенка без маникюра, с периферийным выговором – не дура и не умная, так!..
   Влада пыталась представить, что видитон, но кроме нищеты, которой сквозил каждый шов на куртке соперницы, не разглядела ровным счетом ни-че-го. Женщин не прельстишь красотой другой бабы. Или – ее глазами...
   Влада... и Валя.

Лидия Борисовна

   На первом этаже дежурной части РОВД в кабинете, который она делила с тремя участковыми, у Лидии Борисовны был стол у окна. Надкусанная шоколадка и недопитый стакан чая на краешке подоконника составляли обычный рабочий интерьер кабинета участковых инспекторов, двое из которых были женщинами.
   Лидия Борисовна только что разговаривала по телефону со Скотчинским, у которого больше двух недель назад пропала супруга Инна. Никаких следов присутствия Инны Скотчинской в Москве, а также у родственников в городе Железнодорожном, Московской области, обнаружено не было. Инна, по словам мужа, была домохозяйкой, и искать ее где-то, кроме как у родных, не имело смысла.
   Лидия Борисовна взглянула на небольшое фото Скотчинской на столе, это был обычный официальный снимок для паспорта.
   «Женщина – яркая, задорная и молодая», – в который уже раз отметила Лидия Борисовна. А «нытик-зануда», как про себя охарактеризовала Скотчинского за неделю телефонного общения Лидия Борисовна, позвонил ей второй раз за эти полчаса.
   – У нее татуировка – крест на бедре, забыл вам сказать, – комкая слова, торопливо добавил Скотчинский, – я на тот случай, если обнаружат тело жены.
   – Опишите крест, – попросила Лидия Борисовна. – Какой он по форме?
   – В смысле? – не сразу ответил Скотчинский.
   – Ну, православный... или католический?.. Какой из себя? – задавала наводящие вопросы Новичкова. – Диктуйте, Николай Романович.
   – Такой квадратный, похожий на коловорот в круге, – задумчиво вспоминал крест на бедре своей супруги Скотчинский. – Сантиметров шесть в диаметре.
   – Цвет? – уточнила Лидия Борисовна. – Тату была цветная?
   – Да... Сине-красная, яркая такая, – подумав, ответил Скотчинский. – Очень яркая, я бы сказал!
   – Хорошо, я перезвоню сразу же, если что похожее обнаружим, – пообещала Лидия Борисовна и, дотянувшись до горшка с фиалкой, пощупала указательным пальцем землю.
   «Надо срочно полить...» – подумала она.
   На Москву опускались оранжевые, розовые и синие сумерки...
* * *
   Предварительные поиски Инны Скотчинской Лидия Борисовна на своем участке закончила уже сегодня. Куда могла деться тридцатилетняя супруга Николая Романовича Скотчинского, пока можно было лишь гадать.
   Сегодня участковый инспектор наконец поговорила с консьержкой подъезда, где жили супруги, и та ей слово в слово повторила то, что говорила предыдущая консьержка из дома, где Инна Анатольевна жила до своего прошлогоднего замужества.
   – Да она с половиною города мурызгалась, пока за этого нюню Скотчинского замуж не вышла!.. – не выпуская из руки телефон, фыркнула консьержка.
   – То есть вы хотите сказать, что она женщина пустякового поведения, так сказать?.. – осторожно обозначила границы интимных привычек супруги Скотчинского Лидия Борисовна.
   – Зачем же наговаривать? – весело парировала консьержка.
   – Но вот что значит мурызгалась?.. Слово какое-то, – и Лидия Борисовна задумчиво повторила: – Мурызгалась... Так, знаете ли, даже про путан не говорят.
   – Путаны деньги зарабатывают на жизнь, – вздохнула консьержка, – а Инночка мурызгалась из любви к мурызганью, я и не удивляюсь, что она исчезла в тартарары!
   – То есть – как?..
   – Так какой мужик выдержит, зная все подробности, кто Инночку мурызгал, сколько раз, сколько лет и вообще... Они же вели светский образ жизни, и он видел Инночкиных кобелей каждый божий день!.. Он за год жизни с ней облысел, как от радиации... Вы видели его лысину? То-то.
   – Ну, знаете ли, – у Лидии Борисовны вмиг испортилось настроение, – не все женщины верны, и не душат же их!..
   – А я про всех и не рассуждаю, вы же про Инночку спрашиваете, так ее весь город мурызгал, – тихо повторила консьержка. – Я когда их видела вместе, просто жалость брала к Скотчинскому этому. Но я лично понимаю, что если он и ее придушил после года совместной жизни, так озверел мужчина!..
* * *
   Вся неделя прошла в поисках, опросах соседей и перелопачивании кучи документов. Что касается отъезда Скотчинской куда-либо, то за последние два месяца не был приобретен на ее имя ни один железнодорожный билет дальнего следования... Сведения с таможни должны были прийти на днях, и Лидия Борисовна в глубине души очень надеялась, что легкомысленная супруга Николая Романовича просто сменила осточертевшего мужа на очередного любовника, устав от супружеской жизни.
   Скотчинский продолжал ежедневно звонить, несдержанно сетуя в трубку и осведомляясь о результатах поиска супруги... Лидия Борисовна ему сочувствовала, про себя дивясь, как же мужчины любят тех, кто им с треском вбивает в голову рога.
* * *
   «Все не так плохо, – думала Лидия Борисовна, сворачивая к РОВД. – Труп Скотчинской не обнаружен. Значит, дамочке, скорей всего, попала шлея под хвост, но она жива, здорова и скоро даст о себе знать».
   Навстречу ей из фотостудии «Тирли» с ведром шла Валентина Глебкова.
   – Привет, Валь, как сынок? Выздоравливает?..
   Валя улыбнулась:
   – Ничего хорошего пока, – и, вылив грязную воду под ближайшее дерево, вернулась в студию.
   Дверь хлопнула и закрылась, а Лидия Борисовна обратила внимание на оранжевую «Мазду» шестой модели, которая скромно притулилась под деревом. Новичкова подошла поближе, чтобы посмотреть, в кого так драматично вглядывается молодая дама за рулем, но, кроме двери в фотостудию и снующей, как челнок, с ведром Вали Глебковой, никого не увидела.
   Дама в оранжевой «Мазде» даже не взглянула на участкового инспектора, хотя Новичкова около минуты наблюдала за ней. Влада, а это была она, тоскливо и задумчиво разглядывала свою соперницу, которая старательно мыла дверь фотостудии «Тирли» мокрой синей тряпкой, макая ее в ведро и выжимая...
   Когда назавтра Лидия Борисовна снова увидела ту же «Мазду», то сообразила – незнакомка, с большой долей вероятности, за кем-то следит. Но на улице в тот час, как назло, кроме собачника с немецкой овчаркой, никого не было.

«Подвальчик»

   Бессонная ночь, утро и начало дня...
   – На рояле не умирают, мам, – напомнила Владе дочь, уходя в школу.
   Влада нервно вытирала пыль с лакированной крышки и силилась больше не думать о муже, которого не было этой ночью. «В моем мозгу, наверное, появилась дырка, прогрызенная мышами его неверности...» – думала она.
   Показалось, что дверь внизу хлопнула, Влада насторожено прислушалась к тягучей мазутной тишине и, подумав, набрала номер брата... Одного из двух.
   Егор Скотчинский, художественный руководитель Театра средневековой моды, редко задерживался в Москве, его труппа с аншлагами гастролировала по всей Европе.
   – Приезжай, пожалуйста, Егор, – скомканно попросила она. – Где ты был, я звоню всю неделю. Почему ты не берешь трубку?
* * *
   – А что случилось? Р-р-ррр... слушай, ты все еще носишь монакскую одежду? – зевнул в трубку брат.
   – А что? – опешила Влада. – Ну да, наверное.
   – Я привез тебе рубашку для верховой езды, – Егор хохотнул. – С брюссельским рваным кружевом, редкая вещь.
   – Вези, – Влада с трудом заставила себя не расплакаться. – Нам срочно надо увидеться.
   – А что случилось?.. Ну ладно, давай ты скажешь, что с тобой, а я пока еду, подумаю об этом, – предложил брат.
   – Я хочу посоветоваться с тобой на предмет любовницы моего мужа, – быстро выговорила Влада, как можно дальше держа трубку от губ, и нажала на сброс, все-таки услышав удивленное восклицание брата.
* * *
   ...Старая бархатная тряпка, которой она вытирала пыль, лежала у ног... Тряпка синего цвета, такого же насыщенного синего цвета, какой ее соперница мыла дверь, вдруг вспомнила Влада и, разозлившись, отбросила ее ногой подальше... А через полчаса на веранде дома стоял ее брат Егор – глянцевый мужчина в костюме от Brioni и пыльной кепке, похожей на клошарскую.
   – Ты понарошку сказала про любовницу, чтобы увидеться, да?.. Влад тебе изменил? И какой должна быть она, если ты – само совершенство?.. Слушай, я с удовольствием выпью чаю, ага-а... Ты еще не накрыла стол? – разочарованно огляделся он, вручив Владе пакет. – Мерь!.. Очень рад тебя видеть.
   – Я сейчас, – кивнула она.
   – Круассаны, сок, фрукты... О таких грязных вещах, как измены, лучше всего говорить в ресторанчике... Переодевайся и поехали, – Егор растерянно вглядывался в лицо Влады. – А ты правда выглядишь расстроенной... Про Николая ничего не слыхала, как он поживает?
   – Я бы не хотела говорить о брате, – раздраженно передернула плечами Влада. – И зачем куда-то ехать?.. Хорошо, что ты в Москве, ну как там твой театр?..
   – А, не спрашивай... Смотри-ка, что у меня есть – платье из двадцатых годов, красивая штучка, – вытащив из пакета, Егор протянул ей сизо-голубой шёлковый балахон с бантом ниже талии. – Надевай и поехали, прошу тебя.
   – Как все-таки твой театр?.. – выглядывая из-за ширмы, поинтересовалась Влада.
   – Гастролирует без меня, – нахмурился Егор, – ну что с ним может случиться?
   – Я звонила тебе всю неделю, ну почему ты никогда не берешь трубку?.. Ну как? – Влада покрутилась на месте. – Висит на мне, да?..
   – Нормально, – Егор потрогал уголки губ и кисло усмехнулся. – У меня депрессия, Владка... Накатило.
   – У тебя депрессия?.. – переспросила Влада, крутясь у зеркала. – Боже, а мне нужен сочувствующий брат, а совсем не депрессивный, вроде нашего Николая. Он ведь, как женился, вообще ни разу не приехал и не позвонил.
   – Коля странный, но добрый, – отмахнулся Егор. – Ну что, поехали?..
   И через несколько минут подержанный «Геленваген» с раскрашенными в разные цвета колесами мчался в центр.
* * *
   Они уже час сидели в «Подвальчике», а за дверью шел обычный сентябрьский дождь. Два зала небольшого чайного ресторана были полны. Музыкальный автомат у двери хриплым баритоном подгулявшего забулдыги исполнял романсы.
   Влада макала в крепкий чай круассан и, быстро откусывая, говорила, говорила... То, что она наконец-то решилась рассказать подробности краха своей семьи младшему брату, придавало ей странное воодушевление.
   – Ты серьезно? – наконец спросил Егор. – И давно это случилось?..
   – Второй месяц, – Влада потянулась за вторым круассаном. – И аппетит появился какой-то ненормальный, – пожаловалась она. – Ты на меня так смотришь...
   – Ого, на тебя не похоже, – хмыкнул Егор, закуривая. – А ты видела ее?.. Хотя, зная тебя, я не сомневаюсь, ты ее видела, сестренка... И что, все серьезно? Нет, я верю, все бывает, но это так не похоже на холодного как рыба Влада.
   – В том-то и дело, я превратилась в какую-то домашнюю зомби, после того как узнала об измене. Я никуда не хожу, потому что не знаю, как мне жить без него!.. Ты понимаешь, Егор?
   – Рассказывай, рассказывай, – кивал брат, смахивая крошки со стола. – Рассказывай...
   Музыкальный автомат у двери неожиданно захлебнулся вальсом, и без перехода зазвучало «Бэссаме мучо». Официант, извиняясь, быстро подошел к нему, сверкая истоптанными подошвами лакированных туфель.
   – Посмотри в зеркало на свою отличную фигуру и перестань есть, – Егор курил, с удовольствием затягиваясь и глядя на сестру.
   Влада застыла с куском и, посмотрев на брата, едва не уронила его.
   – Я жалкая, да?.. – вытирая губы, поинтересовалась она.
   – Ты прекрасная, – улыбнулся Егор. – А помнишь, как мы в детстве дрались?
   – Я помню, как возила тебя в коляске!
   – Позвони Бармичеву.
   – Ты приедешь, Влад? – набрав номер супруга, спросила Влада.
   – Нет.
   – Ужин можно не готовить? – как можно нейтральнее спросила она.
   – Как хочешь, – голос из трубки по громкой связи звучал резко.
   – Что он тебе изменяет, прости, ерунда, – зевнул Егор. – За пятнадцать лет он тебе что, изменил первый раз?.. Ну, ты узнала об этом в первый раз?
   – Да.
   Егор с миной сожаления смотрел на сестру.
   – Это странно, ты не находишь? – констатировал он.
   – Нет, – покачала головой Влада. – Не нахожу, а что я должна находить?.
   – Он по-прежнему руководит «Трансплутоном», – Егор пододвинул к себе пепельницу.
   Влада кивнула, а Егор спрятал усмешку.
   – А ведь вы единственные из всего нашего окружения, кто сохранил такой долгий брак... Вы не динозавры случайно?.. Все твои подруги, как переходящие знамена, кочуют от мужа к мужу, и некоторые уже вернулись после трех кругов опять к своим первым – лысым и пузатым. Не желаешь повторить их путь?.. Шучу-шучу, – Егор кивнул на телевизор в углу. – Смотри-ка!
   – Компания «Трансплутон – Навигационные Системы» для спутников и морских судов, – провещал мультяшный капитан дальнего плавания в рекламном блоке.
   Влада тоскливо улыбнулась, она помогала в разработке ролика по продвижению компании, по просьбе Влада.
   – А с кем твой Владик спит? – наконец спросил Егор. – В смысле, с кем изменяет? Ты знаешь ее?..
   – С дворничихой, – вздохнула Влада.
   – С кем? – удивился Егор.
   – С дворничихой. – И Влада повторила громче: – С двор-ни-чи-хой!
   – Олимпиада Дворникова? – улыбнулся Егор. – Ого, у твоего Владика всегда был вкус... Липа Дворникова – это же новая русская Эммануэль! Нереально хороша, прости, прости... И давно у них?.. Она же замужем за Костей Седым, у них еще ребенок, мальчик такой лопоушенький, в рекламе подгузников снимался!
   Влада заставила себя улыбнуться.
   – Егор...
   – Что, дорогая?
   – Ты не понял, Влад влюбился в обычную вульгарную дворничиху, которая метет своей растрепанной метлой Кутузовский проспект, – откинув волосы со лба, пояснила Влада. – Ты меня слышишь?.. – глянув в расширившиеся зрачки брата, спросила она. – Я не шучу, пупсик!
   Повисла пауза.
   – Ну, Влада, если пятнадцать лет с утра до вечера петь для любимого мужа романсы на старофранцузском... – Егор прокашлялся.
   – Что?.. Ты хочешь сказать, это я виновата?! – возмутилась Влада. – Спасибо, брат, ты помог мне советом, как всегда, помог очень хорошо и вовремя! Поехали уже... Представляю, что бы мне сказал Николай, если бы я попросила совета у него.
   Егор поискал глазами официанта.
   – А администратор где? – разворачивая счет, поинтересовался он. – Была у вас такая симпатичная...
   – Вышла замуж, – официант криво улыбнулся. – Больше здесь не работает.
   – Очень жаль.
   – Муж ревнивый, – взяв купюру, вздохнул официант. – Сдачу сейчас принесу.
   – Не надо.
   – Спасибо.
   Они еще посидели с минуту... Влада не удержалась и потрогала гладковыбритый подбородок Егора.
   – Что еще скажешь? – наконец спросила она.
   – Она очень молода?
   – Дворничиха? Ну, года двадцать два...
   – Так устрой ему скандал!.. Выгони на улицу или кинь тарелкой в лоб!.. Будь женщиной, что ли, – закуривая, предложил Егор. – Я не шучу, Влада.
   Музыкальный автомат, прохрипев что-то несуразное, снова заглох, и к нему со всех ног устремился официант.
   – Я не хочу превращаться в злобную фурию, Егор. Я хочу, чтобы ты поехал и взглянул на эту женщину, – Влада вытащила зеркало из сумки и посмотрела в него. – Посмотри и скажи, что в ней такого, чего нет во мне... Я хочу, чтобы ты был до цинизма откровенным со мной.
   – Хорошо, я посмотрю, – кивнул Егор, – мне самому интересно, хотя... Ты задаешься очень глупыми вопросами.
   – Почему?
   – Она не лучше тебя, тут дело в другом, – Егор протянул Владе руку. – Пошли...
   – В чем другом?..
   – Пока не знаю.
   Они вышли из ресторана: Влада и Егор Скотчинские – брат и сестра и самые близкие друг другу люди на тот момент. «Геленваген», мигнув красными габаритными огоньками, отъехал от ресторана.
   – Как я ее узнаю?.. – проводив Владу до веранды, поинтересовался Егор.
   Влада горько усмехнулась.
   – Узнаешь.
   «Брат, поможешь ты мне в этот раз?..» – поднимаясь по сырым скользким ступенькам, размышляла Влада.
   Дома было пусто, лишь скрипели за спиной деревянные половицы старой веранды, словно там ходил какой-то невидимый человек... Влада споткнулась, но каким-то чудом удержалась, схватившись двумя руками за косяк. Синие сумерки у калитки наводили тоску, и Влада, открыв входную дверь, быстро ушла в дом.
   На двери сидел небольшой прозрачный паук, он зацепился за гвоздь, чтобы не сорваться вниз, когда дверь хлопнула, потом влез в замочную скважину и затаился в ней.

Маски-шоу

   Когда назавтра у бутика «Прадо» притормозил подержанный «Геленваген» с разноцветными колесами, было вот что... Автомобиль поравнялся с дворничихой, которая зажигательно мела асфальт, и из него после предварительного покашливания раздался вопрос:
   – Вы кошелька тут не находили?..
   На что дворничиха, не оборачиваясь и продолжая мести, сакраментально быстро ответила:
   – А то!
   – То есть как? – из авто показалась длинная нога высокого мужчины, потом вылез он сам и, крепко взяв дворничиху за локоть, довольно угрожающе произнес: – Верните кошелек, мадам...
   Дворничиха отцепила его руку от своей куртки, помогая себе метлой, и невежливо огрызнулась:
   – Назови приметы кошелька!
   Мужчина, не раздумывая, сказал:
   – Большой... Набитый под завязку деньгами.
   – Цвет? – насмешливо разглядывала его с ног до головы дворничиха. – И сколько денег там лежало, какими купюрами и в каком порядке?..
   – Черный цвет, десять тысяч долларов, – и владелец подержанного «Геленвагена» снова повторил попытку ухватить за локоть работницу метлы. – Верните деньги, мадам, а то...
   – Вот какое я нашла портмоне, на!.. – с миной давно не уважающего человечество индивида огрызнулась дворничиха и вытянула из кармана красный ветхий бумажник с ржавой кнопкой. – Забирай, только, смотри, не волнуйся...
   Мужчина машинально взял и раскрыл бумажник – в нем сиротливо звякнула мелочь и вывалились на асфальт через прореху четыре десятка мятых рублей.
   – Это не мой, Валя, – не согласился водитель «Геленвагена», вглядываясь в румяную дворничиху лет тридцати.
   – А я не Валя, я Гуля, к твоему сведению, – горделиво ответила та. – Валькин филиал слева. А ты что, тоже к ней?.. Опоздал, к Вальке уже ездит один на джипе. Повыше тебя будет и покруче раз в девяносто!..
   – И много выше? – фыркнул мужчина, развернувшись.
   – Много! – не пожалела его дворничиха.
   – И много круче?..
   – Загляни за угол – увидишь, если не боишься, – снова отцепила его руку и взмахнула метлой она.
   – А-а-а?.. – начал он.
   – Время – деньги, – быстро сказала Гуля. – Отвлекаешь ты меня...
   – Отойдем? – быстро вытаскивая из кармана портмоне, кивнул тот.
   Дворничиху разобрал смех.
   – Уже второй! Второй за неделю... Ну, и сколько ты мне дашь денег за Валькину историю?..
   У бутика «Прадо» ветер кружил листьями...

Бобренок

   Валя в это время старательно мыла приемную офиса. Мыть полы в холодильнике для хранения дорогих мехов сложности не представляло никакой. В самих камерах автоматически поддерживался строгий температурный режим, и для уборки оставались лишь приемная, кабинет начальника и тесный закуток для хозяйственных нужд, где хранились ведра и тряпки.
   В приемной сидела секретарь и по совместительству приемщица Лора – высокая брюнетка в розовых очках, а хозяина холодильника за два дня Валя так и не увидела, зато про его пропавшую жену слышала раз десять... Впрочем, ничего определенного, скорее обычные мелочи.
   – Мне у вас очень нравится, – уходя, попрощалась с секретаршей Валя.
   – Я вижу, – улыбнулась Лора, сверкнув розовыми очками. – Тогда до завтра, Валечка!
   Всего десять утра на ее часах... Валя забежала в свою комнату, чтобы переодеться. Готовый минимум мебели, доставшийся ей от прежнего хозяина, – кровать, платяной шкаф и пара стульев – занимал настолько мало места, что в комнате можно было устраивать танцы. Через час она вышла на улицу в коротком белом плаще и огляделась. День был солнечным, пахло жухлыми листьями, и, вдохнув полную грудь сладкого осеннего воздуха, она направилась в сторону магазина игрушек.
* * *
   Валя уже с час вертела на пальце обручальное колечко, сидя в придорожном кафе. Плюшевый бобренок в цветном пакете лежал перед ней на соседнем стуле. Допив кофе, она взглянула на зеленые корпуса больницы через стекло... Обычно она дожидалась конца тихого часа и лишь после этого шла в палату к сыну, но сегодня специально пришла пораньше.
   – Приходите перед обедом, сразу после процедур, чтобы не плакал лишний раз, – посоветовал ей лечащий врач.
   Бобренок в пакете завалился набок, как живой, и Валя, в предвкушении встречи с сыном, торопливо натянула в приемном покое халат и одноразовые бахилы.
   – Малыш, я пришла, – открыла она дверь в палату в самом конце коридора.
   Кровать у окна была пуста.
   – А Антошку на рентген увезли, – сзади сказал кто-то.
   – Может, мне пока полы помыть в палате? – предложила она медсестре, зашедшей в палату следом за ней.
* * *
   Назавтра, закончив мыть офис, Валя в дверях столкнулась с хозяином холодильника – лысым мужчиной с детскими щечками, которых словно и не касалась бритва. Грустные глаза с красными веками испытующе глядели на нее. Тоненькое обручальное кольцо сверкало на безымянном пальце.
   – Здравствуйте, девушка, меня зовут Николай Романович. Чисто убираетесь у нас, не халтурите? – улыбнулся он.
   – Чисто, Николай Романович, – подтвердила секретарь. – Валя очень работящая, она уже уходит, у нее сынишка в больнице.
   – А фиалки мои поливали? – напоследок поинтересовался хозяин. – Надеюсь, вы в курсе, что на них нельзя лить воду из-под крана?..
   – Да, конечно, – Валя неожиданно покраснела.
   – Хорошо, – гнусавый тембр хозяина немножко рассмешил ее, но в целом он показался ей весьма приятным.
   Валя попрощалась и вышла.
   «Странный, – подумала она. – Выглядит невыспавшимся и несчастным. Жалко его. Переживает, наверное, из-за жены...»

Махаон и Бабочка

   – Нам по дороге? – сзади спросил ее знакомый голос, и Валя обернулась.
   – Привет, – смутилась она. – Что-то давно вас не было.
   – По службе уезжал, – на тротуаре стоял ее новый московский знакомый. – Сегодня без роз... Торопился к вам, – развел руками он. – Не прогоните?
   – Не успели, значит? – серьезно кивнула Валя. – Бывает...
   – А к вам в гости можно зайти?.. – спросил он, стараясь идти с ней в ногу. – Обещаю не приставать к вам, Валя.
   – Точно обещаете? Ну пойдемте, раз пришли, – Валя взглянула на него снизу вверх. – Только мне все равно скоро уходить надо, тороплюсь я сами знаете куда.
   – Я вас подвезу, так и быть, – пообещал он и пропустил ее вперед. – У меня есть время.
   – Ну, если только, – Валя взбежала по ступенькам в подъезд. – Только не удивляйтесь. Вы такой роскоши еще не видали, наверное! – открывая дверь, предупредила она. – Вот и увидите. Заходите!..
* * *
   Они просто сидели...
   Он мог бы взять ее руки в свои, если бы захотел, а ей очень хотелось рассказать про себя все, и особенно – про то, как ей каторжно живется в Москве.
   – Валя, поймите, у вас неправильные представления о людях, – наконец сказал Махаон.
   – А вы подходите ко всем с меркой человека, у которого есть деньги, – зачем-то сказала ему Бабочка.
   Они замолчали, разглядывая друг друга... Они молчали, минуты капали в ручей времени, и Махаон впервые обнял ее, а Бабочка не стала вырываться. Они так и сидели, обнявшись, а когда их сердцебиения совпали, Махаон поцеловал Бабочку в губы.
   – Пойми, я в Москву не за мечтой, – Валя высвободилась и встала, отойдя на небольшое расстояние, всего лишь к окну с прикрепленными к раме газетами вместо занавесок.
   – Вижу, – улыбнулся Махаон. – А почему я не могу тебе помочь?.. Ну, давай хотя бы я найду тебе хорошую работу!
   Валя вздохнула.
   – Секретарем в офисе?.. Не смеши, пожалуйста.
   Он непонимающе взглянул и отвернулся.
   – Мне все равно сейчас, что я делаю, – Валя снова присела рядом с ним. – Пока Антошку лечат, мне лишь бы что-нибудь делать, чтобы просто не сойти здесь с ума.
   – А что с ним?.. – Махаон вытер выступивший пот.
   Он вообще как-то уродливо покраснел, словно вся кровь прилила к его щекам, лбу, подбородку и шее.
   – Мы так мало разговариваем, Валя, расскажи о себе, пожалуйста, – попросил он. – Я узнал о тебе немножко, но очень хочу услышать, что ты скажешь сама.
   – От кого ты узнал?.. Меня здесь никто не знает, – Валя смущенно замолчала. – Владик, ну зачем тебе что-то знать про меня?..
   – У тебя болеет сын, – начал он. – Я могу чем-то помочь?.. Я готов оплатить его лечение, – тихо добавил он.
   – У сына... в общем, рак, – Валя, быстро выговорив, замолчала. – Вот и все... И мне ни до чего, Владик, понимаешь? – заглянув ему в глаза, призналась она. – Не до твоих роз и уж совсем не до любви. Вот такие наши с сыном дела... И муж не помогает.
   – Значит, ты замужем?.. – посерел лицом он и неожиданно изо всей силы пнул ногой метлу, которую Валя прислонила сушиться у двери. – И где он, твой муж?
   Валя неожиданно начала смеяться, впрочем, спросив:
   – Что с тобой, а?..
   – Извини, – буркнул он, наклонился и достал из-под кровати метлу. – Так где он все-таки?
   – В поселке, откуда я приехала, там и живет, – пожала плечами Валя. – Не понимаю, зачем я тебе все это рассказываю?
   – Он хоть посылает деньги?.. – вытерев вспотевшее лицо, спросил Влад.
   – Он безработный, – Валя грустно взглянула на своего гостя. – Я же сказала, что он нам не помогает.
   – А там что же, нет работы? – сердито спросил Влад. – Извини.
   – По его специальности нет, – терпеливо объяснила Валя, – и давай закончим этот разговор.
   – А кто он, если не секрет, конечно?.. – Влад, упрямо склонив голову, смотрел на нее.
   – Футболист, – Валя вздохнула.
   – Валя, – строго переспросил ее Махаон, – какой футболист на Чукотке?!
   – Ну... обыкновенный футболист, – Бабочка вздохнула и пожала плечами. – У него были травмы и... сам понимаешь...
   – Валя?.. – строго повторил он.
   – Ну что?! Что ты заладил: «Валя-Валя»... У меня маленький ребенок и, естественно, я замужем, не от святаго же духа я родила? – развела руками Валя и присела рядом с Махаоном. – Странный... Свалился на мою голову. Чукотских женщин не видал, да? – пошутила она. – Красивые мы?.. В Москве таких разве нет?
   – Скажи, а ты не хочешь развестись? – спросил он, разглядывая губы, вздернутый нос и родинку на ее щеке. – Я хочу, чтобы ты развелась... Я хочу, – повторил он. – Давай тебе завтра позвонит мой адвокат.
   – А зачем? – тихо спросила Валя и повторила: – Заче-е-ем?.. Какие у меня есть причины это сделать, когда мой ребенок болеет, скажи?..
   – Я же говорю, что помогу тебе... Ну почему ты молчишь? – Махаон снова вытер пот с лица. – Похоже, с меня сходят все семь потов, – смутился он. – Валя-Валя...
   – Знаешь, я хочу на другую планету, – вдруг вырвалось у нее. – Я даже не знаю твоей фамилии, ну какой развод, скажи мне, пожалуйста?
   – Моя фамилия Бармичев, – сухо сказал Махаон и еще суше повторил: – Я Бармичев.
   – Влад Бармичев, – улыбнулась Валя. – Красиво, тебе идет.
   – Может быть, я буду лучшим отцом твоему ребенку? – тем временем спросил он. – Я буду, по крайней мере, стараться.
   – Но ты же не его отец?.. – пожала плечами Валя и внимательно взглянула на него.
   – Отчего он заболел?.. Иди сюда...
   – Неизвестно, – Валя по инерции продолжала улыбаться, – уже год, целый год наших с ним мучений, – непослушными губами закончила она.
   «Души встречаются на губах влюбленных», – вспомнил он слова Шелли, разглядывая Валины губы.
   И в эту ночь впервые остался у нее.
   – Нехорошо, – пробовала возразить она, – ты женат, и я замужем... И мне надо в больницу!
   – Поехали, – поднялся он. – Мы все успеем... Имей в виду, я большой развратник!..
   Валя внимательно смотрела на него. А на Москву опускались оранжевые сумерки.

Визит родственника

   А вчера ему позвонил брат жены Егор.
   – Нам нужно срочно увидеться, Влад. Я знаю, как ты занят, но мой визит будет недолгим, – пообещал Егор.
   – Приезжай, – опрометчиво согласился он. – Я найду для тебя полчаса.
   – Встретимся на твоей работе?.. – хмуро уточнил Егор.
   – Да, на тебя выпишут пропуск, приезжай.
* * *
   ЦАО, две спаренные высотки вблизи метро «Охотный ряд».
   – Ну удивил, – Егор, улыбаясь, рассматривал спартанскую обстановку большого кабинета Бармичева. – Значит, картины в золотых рамах, тренажеры, мини-гольфы и секретарши в деловом неглиже у тебя не прижились?
   – В каком-каком неглиже?.. – переспросил Бармичев.
   – В деловом, Влад, у тебя такая гламурная секретарша, сколько ей лет, если не секрет? – Егор, усевшись в кресло, закинул ноги на журнальный столик и закурил.
   – Угадай, – Бармичев встал. – Лидия Ивановна, зайдите, пожалуйста.
   В дверях появилась дама в синем джерси и кокетливом газовом шарфике на плечах.
   – Лидия Ивановна, когда у вас золотая свадьба, в апреле или мае?
   – Здравствуйте еще раз, Владислав Георгиевич, – улыбнулась секретарша.
   – Здравствуйте, Лидия Ивановна, так когда же?.. Я просто обязан подарить вам корзину роз! – Бармичев подмигнул.
   – Четыре года как отметили, – Лидия Ивановна, покачав головой, вышла.
   – Памяти никакой, виноват, дорогая Лидия Ивановна!.. – громко посетовал Бармичев.
   – Именно, дорогой начальник, – донеслось из приемной.
   – Ей больше... семидесяти? – шепотом поинтересовался Егор. – А отлично выглядит, я б за ней приударил!
   Бармичев внимательно посмотрел на свояка и кивнул. Они давно знали друг друга, но близкие отношения с братом Влады не сложились.
   – Знаешь, Влад, не мне тебя учить, – без перехода, подчеркнуто сухим тоном начал Егор.
   – Разумеется, ты ведь у нас спишь только с артистами своего театра...
   – ...и с артистками тоже, – перебил Бармичева Егор. – Влад, сейчас речь не обо мне, правда?.. Я ведь никому не ломаю жизнь, как ты.
   – А ты в этом абсолютно уверен? – Бармичев так и не сел, продолжая стоять в центре кабинета.
   – Я тебя умоляю, Влад, – двухметровый блондин Егор Скотчинский пожал плечами и широко улыбнулся.
   – Егор, неужели ты – одноразовый мужчина для всех и считаешь, что никаких чувств к тебе никто не испытывает?..
   Разговор не клеился, мужчины непонимающе смотрели друг на друга... Бармичев ответил на звонок и положил трубку. Егор кашлянул и демонстративно произнес:
   – Не знал, Влад, что твой уровень – дворничиха в кедах... Моя сестра умна, красива, тактична, умеет прощать мужские слабости и хранить домашний очаг... Скажи, ну с чего тебе вдруг захотелось поесть печени говяжьей из универсама «Копейка»?.. Ну поешь незаметно, Влад... Такой любви, как у Влады к тебе, я еще не встречал... Ты бросишь мою сестру, выгонишь ее из дома или оставишь все и уйдешь к этой своей дворничихе? Купишь ей новые кеды?..
   – Слушай, родственник, дались тебе эти кеды, ты что, следил за мной? – внезапно разозлился Бармичев. – И доложил обо всем Владе?..
   Егор рассмеялся и встал.
   – Просто сравни мою сестру и эту... Не мне тебя учить, но ты подумай, как твой развод воспримет Машка?.. Нет, Влада пока не знает ни о чем, – уходя, соврал Егор. – Скажи ей сам, будь мужиком... И дверью я хлопать не буду. Прощай, Влад.
* * *
   Когда люди ругаются – они нелогичны, вот итог этого разговора.

Муха в сиропе

   – Психиатр Грабовская, психоаналитик Могилевская, сексолог Конче... ага... Кончелия, – Влада быстро перелистывала «Желтую газету», которую до этого никогда не читала.
   Тошнота подступала и подступала, на колдунье Хубиевой Влада отбросила газету и встала.
   – Обычная гадюка, на мой взгляд, – глядя в окно, ненавидяще произнесла она. – Тонкие губы, длинные волосы, хищный оскал... Особенно страшна в профиль – напугаешься просто!.. Гадючьи губы и нос, и что он в ней нашел?.. Смотреть невозможно!..
* * *
   Позвонил брат, и оранжевая «Мазда» Влады Бармичевой помчалась из Серебряного Бора в сторону центра. Влада вела машину мастерски.
   – Ты видел ее?.. Егор, скажи, ты видел эту?.. Впрочем, мне уже наплевать!
   Егор кивнул, они снова сидели в чайном зале ресторана «Подвальчик», как и в прошлый раз, даже официант их обслуживал тот же самый, и музыкальный аппарат тихо хрипел романсами в углу за спиной.
   На Владе было золотое платье в жемчужных крестах от Версаче, в нем было отчего-то зябко и дуло по ногам из двери на кухню, которую открывали и закрывали официанты минимум раз в минуту.
   – Понимаешь, в ней нет ничего, и я не пойму, по большому счету, что он в ней нашел, – начал Егор.
   – Может быть, она колдунья, как считаешь?.. – пробуя горький чай, перебила Влада.
   – Нет – скорее просто женщина, – Егор накрыл тяжелой ладонью руку сестры со стершимся французским маникюром.
   – Очень женщина?.. – уточнила Влада.
   – Да, – поиграв желваками, ответил брат.
   – Твой элегантный цинизм, Егор, куда он делся?.. – грустно вопросила Влада. – Ну скажи хотя бы, что она сволочь и шлюха!
   – Мой цинизм при мне, – прислушавшись, ответил Егор. – Но дать тебе вульгарный совет, чтобы для оживления ваших чувств ты сделала что-то унизительное, я не могу. Прости.
   – Но я сойду с ума без него, ты понимаешь? – Влада обвела глазами полный в позднее утро «Подвальчик».
   – Как твоя Машка?
   – Учится, – Влада поежилась. – Холодно мне что-то... Скажи, ну что в ней такого, чего нет во мне?.. Ну скажи, Егор, чего ему не хватало?
   – Дубины по голове, – пожал плечами Егор.
   Влада впервые за эти дни рассмеялась.
   – Это точно, но не вздумай даже, ты что? Никакой дубины...
   – Ты его так любила, что даже не заметила, как он перестал любить тебя? – Егор кивнул на телефон. – А знаешь, наш папа порвет Влада, как Тузик грелку, если ты сейчас же позвонишь и расскажешь ему про все. Звони.
   – Потом, – подумав, сказала Влада.
   – Яхта за три миллиона, мобильник за тридцать тысяч, ручка за миллион, – Егор развел руками. – У него есть все игрушки миллионера, и ты, Влада, – отменная жена этого напыщенного осла. Что он увидел в этой дуре, я так и не понял... Но что-то неуловимое в ней, безусловно, есть.
   – Ты преувеличиваешь наши богатства, ни яхты, ни золотого телефона у Влада нет... А ручка, ну при чем здесь его ручка?.. У них был физический контакт? – Влада ждала, что скажет брат. – Как ты считаешь?
   – Я не знаю, но думаю, что был... Почему ты не сказала мне раньше, а? – спросил Егор. – Ты ведь уже давно знала про их связь.
   На столе дымился нетронутый чай с лепестками розы, а по полу мчались сквозняки.
   – Знаешь, пожив, я понял про необратимость некоторых вещей, Лада, – улыбнулся ей одними губами Егор. – А необратимость некоторых поступков, на мой взгляд, запрограммирована.
   – Да откуда ты знаешь, что ее чары так сильны? – почти выкрикнула Влада. – На чьей ты стороне, в конце концов, а?.. Она – секс-богиня?.. Пикантная штучка?! Да она жалкая баба из Анадыря!.. Даже не из Анадыря, а из какого-то поселка Молочный.
   – На твой взгляд, Ладка... Привыкай. Просто ты не будешь стареть с этим человеком, скорей всего, – Егор пожал плечами. – Смирись, сестренка... Сама виновата, что культ мужа и дочери ты возвела в какой-то немыслимый ранг, – Егор снова погладил ее по руке. – Знаешь, я попробую сунуть ей деньжищ, нищенке! Она берется за любую работу и живет в какой-то убогой служебной комнатухе... Да, кстати, у нее ребенок чем-то болеет.
   – А если она не возьмет, что тогда? – возмутилась Влада. – Ребенок... Ей не ребенок нужен, а мой муж!
   – А вообще-то ее легко нейтрализовать, Лада, – вдруг улыбнулся брат, и ей как-то сразу стало легче. – А давай я сам позвоню отцу?
   – Я не хочу впутывать никого из родителей, – поежилась Влада, – они меня будут жалеть до конца дней! Особенно папа.
   – Нужно, Лада, – не согласился Егор. – Нужно. Отец должен знать, – убежденно добавил он. – Вдобавок он легко посоветует самый оптимальный выход, какой только есть.
   – Ну звони, – разрешила Влада, в глубине души надеясь на своего всемогущего, как господь бог, отца.
   – Не ной, пожалуйста, и возьми себя в руки, – через минуту протянул ей трубку Егор.
   – И давно?.. Что значит «второй месяц»? – ее папа ждал, возмущенно дыша в трубку.
   – Шесть недель уже, пап, – пробормотала Влада.
   – Давно, – вздохнул папа, – но я помогу...
   – Поможешь?.. Как, папа? – нервно засмеялась она. – Он плакал от любви к ней.
   – Даже так?.. – сквозь долгое молчание изрек ее отец.
   – Да... Да, папа! Да!..
   – Не надо тогда ничего, уходи! Просто возвращайся домой, – сквозь тягостное эфирное молоко произнес отец. – Я хочу, чтобы ты вернулась, Ладочка, ведь он не последний мужчина на земле... Он еще пожалеет, дурак подкидной, о том, что сделал!..
   – Значит, ты не поможешь? – еще не веря, спросила она.
   – Твое счастье улетело к этой дуре, а ты встретишь другого, вот увидишь, – медленно сказал ей папа, будто вспомнив что-то. – Даже если он вернется, ты не забудешь ничего, так?.. Будешь помнить эту дуру. Посмотри на себя в зеркало и успокойся, ты красавица и вдобавок – умница.
   – Я проглочу все, только верни его, папочка, – попросила Влада.
   – Если он плакал, я не в силах, – вздохнул издалека отец, – но если хочешь, я помогу красиво отомстить, дочка!
   – Я хочу, чтобы он любил меня и не ходил в разных носках, и чтобы он спал дома, а не с ней!..
   – Это невозможно, дочка, если он плачет по женщине, он ее любит, к сожалению, – едва слышно пробормотал отец.
   – Зато я в силах, – обнял ее брат, когда она положила трубку. – Только ничего не говори никому, хорошо?.. Ты поедешь к родителям?
   – Нет, – Влада покачала головой. – У меня есть свой дом, и никуда я не поеду, ни к каким родителям!..

Махаон

   Самолет разогнался и взмыл в небо, облака остались далеко внизу. Он глядел в иллюминатор и думал о ней.
   «Чем я могу ей помочь?.. Я легко могу перевести ее сына на лечение в лучшую клинику мира... После лечения я куплю ей квартиру... А почему после лечения, я куплю ей квартиру сразу же, как только вернусь!.. Нет, мы будем сразу жить вместе, зачем чего-то ждать?..»
   Бармичев, сжав голову руками, сидел, не шелохнувшись, уже больше часа, пока не перестал чувствовать руки.
* * *
   Самолет снижался, и он внезапно оглох.
   Четырнадцатичасовой полет подходил к концу. Неожиданно заболела голова, и ему вдруг перестало хватать воздуха... Краем глаза он заметил, как стюардесса улыбнулась ему.
   «Она не похожа на Валю, – автоматически отметил он и закрыл глаза, и в этом полусне у Бармичева внезапно схватило сердце, потому что он вспомнил жену. – Куда девать годы, прожитые с ней?.. Почему в этот раз я не могу ничего с собой поделать?»
   Через четверть часа Влад спускался по трапу, мрачно прислушиваясь к себе – его сердце неуверенно билось, а на губах запеклась кровь, так он прикусил их при посадке. «Я уже не могу без Вали – без ее голоса, смеха и слез... Я хочу быть с ней».
* * *
   Международный аэропорт имени Джона Кеннеди.
   Гигантское здание бликовало всеми оттенками стального цвета, трепетали флажки на мачтах, взлетали и заходили на посадку самолеты.
   Было начало октября. С неба падал несерьезный то ли дождик, то ли снег... Бармичев присел на бетонную тумбу у входа, вытащил сигареты и не смог закурить. Ему было очень плохо... Усилием воли он заставил себя встать, пройти паспортный контроль и получить багаж. Переговоры, связанные с интеграцией бизнеса, предполагали насыщенную программу перелетов по всей стране в течение ближайших семи дней. Первым из шести мегаполисов, которые он выбрал для рабочего визита, был Нью-Йорк, и надо было начинать работу прямо сегодня.

Пожалуйста, не теряйте разум

   – Куколка, а что вы ко мне прижимаетесь?! – возмутился в супермаркете господин в потертой кожаной тужурке и очках, когда участковый инспектор Новичкова случайно задела его рукой.
   – Я-а-а?! – вздрогнула Лидия Борисовна, отскочив примерно на метр. – Извините, пожалуйста.
   – А какой вы рис взяли? – наклонился к ней нервный покупатель, «втыкаясь» в ее корзину своими очками.
   – Индийский, – отходя от скандалиста подальше, вздохнула Новичкова. – Берите, не пожалеете.
   – Индийский?.. – озадачился тот. – А как его варить?
   – Очень просто, вот тут подробная инструкция, – Лидия Борисовна перевернула пачку в своей руке.
   – А не хотите мне помочь, нет, кроме шуток?.. – нервный господин снял очки и вгляделся в Новичкову. – Сухонького купим...
   – Спасибо, но увы. Спешу, – заставила себя улыбнуться Лидия Борисовна.
* * *
   В женщине в английском шерстяном пальто, которая шла, помахивая сумкой с пакетом риса и коробкой пирожных, вряд ли можно было узнать милиционера, хотя за пять лет работы участковым инспектором Лидия Борисовна помнила в лицо почти всех жителей микрорайона «Элитный». Сегодня у нее был обычный плановый обход участка.
   Свернув с оживленного перекрестка к нужному дому, она минут пять очень содержательно поболтала с консьержем... Лифт не работал и, стуча каблуками, она стала неторопливо подниматься наверх. Николай Романович Скотчинский, по словам консьержа, только что вернулся из магазина и никуда больше не выходил.
   «Дом повышенной комфортности, а довольно темен внутри», – удивленно отметила Новичкова. На двух лестничных площадках, которые она миновала, лампочки просто отсутствовали.
   В деле об исчезновении супруги Скотчинского за последние дни никаких существенных зацепок Новичкова не обнаружила. Но Николай Романович каждое утро осведомлялся, успешно ли идут поиски его жены. Выбившись из сил извиняться, Лидия Борисовна решила сегодня встретиться с двумя соседями Скотчинских, которых не успела опросить ранее.
   – Может, что-то новенькое узнаю, – ворчала она, поднимаясь по лестнице.
   Постояв у квартиры Скотчинского, Новичкова решительно нажала на кнопку звонка соседней двери. Услышав шаги, Лидия Борисовна громко кашлянула и представилась:
   – Здравствуйте, я ваш участковый инспектор. Мне нужно задать вам пару вопросов. Откройте, пожалуйста!
   – Газетку принесли? – дверь щелкнула, и показался нос и глаза со смешно опущенными уголками. – Жизнь прикольная, да?.. – внимательно оглядев Новичкову, улыбнулась тощая дама в банном халате. – Заходите.
   И всего через пару минут Лидия Борисовна и ее новая знакомая сидели на кухне и пили чай с эклерами.
   – Зовите меня Стешей. Правда, муж меня называет «старой шизофреничкой», а сам, между прочим, старше меня, – с набитым ртом выговорила дама. – Хотите, я его паспорт принесу, сами убедитесь!
   – Конечно-конечно, – кивнула Лидия Борисовна, разглядывая просторную кухню.
   Стеша вернулась с пакетом документов и альбомом свадебных фотографий. Из паспорта, который она протянула, на Лидию Борисовну смотрел супруг Стеши – улыбающийся господин с глазами навыкате.
   – Я где-то видела вашего мужа, – пробормотала Лидия Борисовна. – Извините, вы давно здесь живете?..
   – Живем недавно, примерно полгода, а мой муж – продюсер пяти мальчиковых групп, Потап Потапович Грач. – Стеша задумчиво жевала второй эклер. – Я ведь раньше в «Стрелках» солировала. Про трусы, небо и звезды пела... Может быть, помните, как я зажигала на всю страну?..
   Лидия Борисовна внимательно взглянула на даму.
   – Вам тридцать лет?!
   – На год больше, – подтвердила Стеша, – а выгляжу – сами видите. Зачахла я за Грачом. Супруг считает, мне лучше дома сидеть, а не про трусы и звезды петь. – Стеша потянулась к сигаретам, лежащим на подоконнике, банный халат распахнулся. Поджарое тело певицы выглядело истощенным.
   – Сижу тут, как узница замка Иф...
   Слушать про тяжелую жизнь граждан на своем участке Лидии Борисовне было не привыкать.
   – А развестись с ним не пробовали?
   Две женщины непонимающе взглянули друг на друга... Положение спас все тот же пакет свежих эклеров и чай.
   – Спасибо вам, – улыбнулась Стеша. – Вы меня побаловали, я обычно пирожных не ем, Потап Потапыч не разрешает... Грозится развестись, если у меня живот появится... Ну, спрашивайте-спрашивайте, о чем вы там хотели?
   – Я про вашу соседку Инну хотела поинтересоваться, – улыбнулась Лидия Борисовна.
   – А что с ней случилось? – Стеша задумчиво сунула в рот поясок от халата.
   – Инна Скотчинская около трех недель назад пропала... Может быть, вы дружили или, к примеру, в гости заходили? Я звонила вам в прошлый раз, но вас не было, Стеша.
   – Инна пропала?.. – Стеша выплюнула поясок. – Может быть, просто уехала?.. Нет-нет, я не дружила с ней.
   – Почему? – удивилась Лидия Борисовна. – Вы – домохозяйка, и она тоже, я бы подружилась.
   Стеша внезапно встала и, запахнув халат, выскочила в коридорчик, потом вернулась.
   – У меня есть пара подруг, вот с ними я и дружу, – пожала плечами она. – А Инна бегала в спортивном костюме вокруг дома, знаете, такая вся, ха-ха-ха... Глаза в подводке, пальцы в бриллиантах и – голимой трусцой!.. Да-а-а, – Стеша посмотрела на сигарету в руке и поискала глазами зажигалку. – Круги наверстывала и мне предлагала... А я что, похожа на идиотку? Ну перекинемся, бывало, парой слов, и все, – Стеша вздохнула и мрачно посмотрела на Новичкову. – Обычно она с муженьком своим ходила. Шмыг в машину, и нет их!
   – А когда она перестала бегать вокруг дома, случайно не помните? – Лидия Борисовна неожиданно для себя зевнула.
   Стеша, запустив пальцы в растрепанную голову, застыла, неподвижно глядя в потолок.
   – А какое сегодня число?.. – наконец поинтересовалась она.
   – Уже третье, – взглянула на часы Новичкова.
   – А день?..
   – Среда, – улыбнулась Новичкова.
   – Числа я вам не скажу, но видела я Инку последний раз тоже в среду, – Стеша оглянулась на календарь на стене. – Я по средам маникюр делаю в салоне напротив, и абсолютно точно видела Инку, когда возвращалась оттуда, – Стеша вздохнула. – У меня после последнего посещения аллергия случилась, и я больше туда не ходила.
   – Хотя бы примерно, когда это было? – Лидия Борисовна закрыла альбом со свадебными фотографиями и вернула его хозяйке.
   – Примерно месяц назад, – Стеша улыбнулась, – а точней не скажу!
* * *
   Новичкова вышла из квартиры Грачей и позвонила Скотчинскому. Николай Романович открыл дверь через пару секунд, словно стоял за дверью все это время.
   – Здравствуйте, Николай Романович. Я насчет ваших ежедневных звонков, так вот, я вас очень прошу набраться терпения, потому что розыск пропавших длится месяцами.
   – Заходите, – Скотчинский отступил и сделал приглашающий жест.
   – Я позвоню вам, как только узнаю какие-нибудь новые факты, касающиеся вашей супруги, – оказавшись в прихожей, закончила Новичкова.
   Скотчинский слушал и кивал.
   – Я, наверное, утомил вас своими звонками, просто я никак не могу смириться, – пробормотал он.
   – Собственно, я все сказала, – вежливо перебила его Лидия Борисовна, разглядывая носки своих туфель. – Что за гербарий? – кивнув на засохший букет, поинтересовалась она.
   – В углу? – уточнил Скотчинский. – Розы.
   – Вижу, но почему вы не выбросили его? – Лидия Борисовна нагнулась и взяла в руки длинные высохшие стебли, оформленные изрядно помятой золотой фольгой. – Наверное, это ваш подарок Инне, – внезапно догадалась она.
   – Когда я пришел, они лежали тут на полу, – покачал головой Скотчинский. – Я имею в виду четвертого сентября.
   – В тот самый день, когда исчезла ваша жена, Николай Романович?
   – Да... Я ждал, когда Инна вернется, потому что мне самому было очень любопытно, кто же подарил ей эти цветы. – Скотчинский помолчал и хмуро добавил: – Хотя если жена найдется, я даже спрашивать ее не буду... Вот сейчас и выброшу их на помойку!
   – Подождите, а сама Инна не могла их купить? – Лидия Борисовна так и не выпустила из рук засохший букет.
   – Вряд ли... Инночка не покупала цветов, по крайней мере я не помню такого случая. Давайте я вас провожу?
   – Я сама, Николай Романович, – Лидия Борисовна спешно раскланялась.
   «Букет обожателя?.. Или грабителя? – размышляла Новичкова, спускаясь по лестнице. – Допустим, Инну похитили, но почему так и не выдвинули никаких требований? За три недели пора бы уже. Или это букет обожателя, с которым Инна Анатольевна укатила, допустим, за границу?.. Снова не сходится – Скотчинская никуда не выезжала, так как не было куплено на ее имя билета... А букет дорогой, такие обычно составляют флористы... Остается найти магазин, где месяц назад купили розы, и узнать, кто оплатил их...»
   Если бы Лидия Борисовна не была так увлечена и не приговаривала вслух: «Ах, черт... Надо будет зайти в „Розовый мир“!», она могла бы задержать вора, который час назад просочился мимо консьержа, выдав себя за курьера «Пиццы-Хат», и в эту самую минуту вскрывал одну из дверей на площадке третьего этажа... Но когда Новичкова ступила на злополучную площадку, вор уже ретировался из подъезда, подмигнув читающему детектив консьержу, и сел на мокрую скамейку, наблюдая, как Лидия Борисовна вышла из подъезда с букетом цветов в руках.
   Новичкова прошла мимо, бормоча себе под нос мотивчик:
   – «Белые розы...»
   – Корова, – сплюнул ей вслед вор.
   – Сам такой, – припечатала его к земле идущая мимо бабка с кошкой-персиянкой на поводке.
   – Да я не вам, бабусь, – оправдался вор.
   – А я тебе, – с ненавистью засвидетельствовала бабка, – алиментщик чертов!.. Сделал гадость – сердцу радость.
   Бабуся с кошкой и вор еще некоторое время испепеляли друг друга взглядами и наконец разбежались, а Лидия Борисовна неожиданно увидела уже знакомую оранжевую «Мазду» и решительно подошла к ней. Постучав по ветровому стеклу, Лидия Борисовна представилась:
   – Участковая инспектор Новичкова.
   Из машины на Лидию Борисовну глядела женщина с синими кругами под глазами и незажженной сигаретой в руке.
   – Я заметила, вы часто приезжаете сюда...
   – Допустим, и что? – кивнула дама.
   – У вас заметная машина, – Новичкова вздохнула. – Можете задать мне пару вопросов, я давно работаю здесь, так что могу удовлетворить ваше любопытство. Кем вы интересуетесь?..
   Дама покачала головой, выронив сигарету.
   – У меня муж приезжает к одной женщине... В общем, понимаете, она отсюда, – дама сделала безуспешную попытку улыбнуться.
   – Я догадалась, – кивнула Лидия Борисовна. – Вы случайно не хотите переехать ее?.. И не вздумайте, тут кругом службы безопасности, Кутузовский же проспект!..
   Дама улыбнулась ей, крепко сжав руль.
   – Не теряйте разум, поговорите с мужем тет-а-тет. Глядишь, все наладится.
   – Вы думаете?
   – Знаете, каждый семейный мужчина хочет иногда прогуляться на сеновал, – пробормотала Лидия Борисовна. – Просто имейте в виду, ваша вендетта будет снята как минимум тремя видеокамерами... До свидания!
   – Всего доброго, – дама грустно посмотрела на Новичкову, и «Мазда», выпустив клубок цветного дыма, уехала через несколько минут.
   А Лидия Борисовна, стуча каблуками, направилась к ближайшему цветочному магазину.

Где собака порылась?

   – Ах, Инка, Инка...
   Николай Романович постоял у двери и прислушался – в кухне что-то шипело, и Николай Романович метнулся на подозрительный звуковой сигнал.
   – Успел-таки, – стащив чайник с плиты, он поискал глазами заварку.
   Газ продолжал слабо гореть. На кухне было не убрано, пыльно, набитый мусором пакет криво стоял в ведре под мойкой... Николай Романович посмотрел на обручальное кольцо, снял и, подумав с минуту, бросил его в пакет с мусором. Глотнув горячего несладкого чая, он категорично завязал его и направился к мусоропроводу, потом передумал и, закрыв на два оборота ключа дверь, побежал вниз. Выйдя из дома, метко пульнул пакет в мусорный бак.
   – Приветствую, Палыч, – кивнул Скотчинский консьержу, который осторожно выглядывал на него со своего места.
   – И я вас тоже, – широко улыбнулся консьерж. – Инна Анатольевна не нашлась?..
   Скотчинский отрицательно качнул носом и бойкими шажками направился к лифту.
* * *
   Через час Скотчинский в чистой кухне готовил салат – две веточки розмарина, морковь и огурчик. В квартире попискивал DVD-проигрыватель и пахло глазуньей. Фото жены стояло на холодильнике, и Николай Романович, пока ел салат, то и дело смахивал слезы. Розовые фиалки в горшках на подоконнике блестели от недавней поливки.
* * *
   – Пытаюсь жить себе в удовольствие и не во вред другим, – все последующие ночи после исчезновения Инны Скотчинский засыпал с дамой из «Бардачка», в котором изредка пил пиво.
   Дама была носата, тоща и искренна, как все такие дамы, и Скотчинский стал потихоньку успокаиваться. Исчезновение любимой супруги было, безусловно, жутким событием, но жизнь продолжалась, и думать о плохом больше не хотелось. Спасало то, что у Николая Романовича имелся налаженный бизнес и его требовалось контролировать, хотя бы время от времени... Несомненным плюсом было то, что Николай Романович на время прекратил беспокоить участковую своими звонками. А та, не теряя времени даром, продолжала искать его супругу, но Инна, похоже, навсегда испарилась из Москвы, через неделю поняла Лидия Борисовна... Ни следа Инны Анатольевны Скотчинской в стольном граде Москве не осталось. Ни следочка!..

Кот Зяблик

   – Милый, ты будешь форшмак?
   – Я не буду форшмак, дорогая...
* * *
   «Как же так, пятнадцать лет любил, дочку нажили, а сегодня кричит во сне: „Валя!..“ Какая Валя?.. Что за Валя? Откуда свалилась на нашу голову?.. Куда катится мир?.. Ведь Влада прекрасная жена, что ему ещенадо?.. Абсурд. Предстоит выяснить и таки ухохокать эту чертову Валю, прости господи...»
   – Скотина какая, – произнес и с чувством повторил: – Скотина неблагодарная!.. Кобель без совести и намеков на честь!
   Родитель Влады – Рэм Константинович Скотчинский – сидел за столом и ломал зубочистки.
   – Абсурд... Как он мог бросить нашу Владку?.. – глядя в точку, задавал и задавал вопросы он, но ответа так и не дождался.
* * *
   Лондон, модный район Кенсингтон, дом с историей, скамейка у дома... На ней сидит кот Зяблик в бриллиантовом ошейнике и задумчиво смотрит в одну точку. Если прочертить линию от кошачьего глаза до угла обветшалого соседнего здания бывших конюшен королевской семьи, выйдет не меньше 125 локтей.
   – Эй, неслух, иди домой, – тихо просит кота из форточки супруга Рэма Константиновича Полина Давыдовна.
   Зяблик, спрыгнув, бежит к открытой двери, брезгливо отряхиваясь от налипающих на лапы песчинок. На усатой кошачьей морде умиротворение.
   Рэм Константинович больше минуты раздраженно таращит глаза на свою пышную супругу. Та экспансивно выговаривает коту о наболевшем: куда можно в доме пописать, а куда ни под какими предлогами нет. Зяблик, хмурясь, слушает, укалывая хозяйку недобрыми взглядами.
   – Понежнее нельзя?.. – мяукает он, потеряв всякое терпение.
   Полина Давыдовна всплескивает руками:
   – Слышал, Рэмчик?.. Опять по-русски огрызается, задница английская!
   И так каждый день... Рэм Константинович, раздувая усы, сердится и даже начинает злобствовать.
   – Какая-то вшивая дворничиха увела у твоей дочери мужа, – Рэм Константинович от возмущения разводит руками. – Нет слов просто, Поля, а тебе бы только с котом пререкаться.
   – Она его метлой приворожила? – отвлекается от Зяблика Полина Давыдовна. – Откровенная мошенница с метлой, да-а-а?.. – прыскает она, хмуря рыжие брови, большая налитая грудь волнуется от смеха.
   
Купить и читать книгу за 29 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать