Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Свет успеха, или Исповедь счастливой женщины

   Светлана Кайдаш – Старший Национальный лидер Компании «Мэри Кэй», список ее контактов превышает не одну сотню человек, ее время расписано по минутам, она живет на два дома: в Москве и Краснодаре, она путешествует по всему миру и может подарить себе поездку в Японию на день рождения. Она счастлива, когда проводит деловые семинары и встречи, когда помогает людям в развитии их бизнеса, когда летает в те города, где ее ждут единомышленники, когда берет в руки кисть и просто рисует, когда сидит за рулем розового «мерседеса»… Она благословляет каждый день и каждую секунду своей жизни. Это процветание она подарила себе сама! Однако начиналась эта жизнь совсем не так счастливо…


Светлана Кайдаш Свет успеха, или Исповедь счастливой женщины

   Люди уходят, так и не став теми, кем сотворила их природа! Это самое величайшая трагедия человечества, самое большое наше несчастье!
Даниил Гранин

От автора

   Вы держите в руках мою книгу, и я хочу пригласить вас отправиться со мной в увлекательное путешествие. В этой книге мои откровенные мысли и размышления о жизни. Поводом для ее написания послужили встречи с разными людьми, которые так или иначе сыграли определенную роль в моей жизни.
   Очень часто на корпоративных мероприятиях, да и просто в жизни я задаю окружающим один и тот же вопрос:
   – Успешные люди – кто они? И часто мне отвечают:
   – Этим людям повезло, у них была возможность получить хорошее образование и воспитание!
   – Успешные люди – те, кто начал свой бизнес в более благоприятное время, у них были другие возможности!
   – Это счастливые люди, не встретившие особых проблем в жизни, у них есть поддержка близких…
   Наверное, и эти ответы косвенно или прямо помогли мне в написании этой книги. Почему – спросите вы? Об этом вы узнаете чуть позже….
   Эту книгу в первую очередь я посвящаю своим родителям – маме и папе, именно они сыграли самую большую роль в моей судьбе. И я их бесконечно люблю!
   Я хочу выразить свою глубокую благодарность моему сыну Станиславу, самому родному и близкому мне человеку. Я благодарна Богу за то, что у меня есть сын, который все эти годы идет рядом и является для меня другом и единомышленником. Для него я стремлюсь меняться не только внешне, но и внутренне. Это он сегодня дает мне новые силы для личностного и профессионального роста. Это он, мой сын Станислав, мой славный любимый мальчик, каждый раз пробуждал и пробуждает во мне огромное желание двигаться вперед и укрепляет веру в лучшее. Веру в то, что надо стремиться прожить каждый новый день ярко, наполненно, потому что знаю, как это важно и мне и ему.
   Слова благодарности я адресую моему первому мужу Александру Переродину и его замечательной маме Зое Викторовне за бесценные уроки жизни.
   С признательностью и бесконечной благодарностью я посвящаю эту книгу великой женщине Мэри Кэй Эш, основательнице Компании «Mэри Кэй», Компании, отметившей свой 45-летний юбилей, ее талантливому руководству и моим коллегам, с которыми благодаря Компании свела меня судьба.
   Самые искренние слова благодарности через эту книгу я хочу сказать близкому мне человеку Ирине Лебедевой, моей коллеге, с которой мы вместе развиваем бизнес, – именно она всегда рядом в трудные минуты.
   Я хочу выразить свою благодарность Савеличевой Вере Леонтьевне. Спасибо ей за уроки мудрости и терпимости. Именно она учила меня радоваться жизни и наслаждаться каждой минутой бытия.
   Огромное спасибо Бригите Вингельмайер из Австрии и духовному мастеру Ниро из Гоа (Индия), женщинам, с которыми мне посчастливилось познакомиться на тренингах. Это они помогли взойти тем зернам любви к себе, которые посажены в моем сердце Богом еще при рождении. С ними я открыла для себя духовные практики и научилась ощущать каждый момент как радость и счастье.
   Сердечная благодарность и низкий поклон моим ассистентам Инне Евсюковой и Наталье Комаровой – они помогали мне в работе над этой книгой.

   В этой книге я откровенно рассказываю о своей жизни. Все события и люди, описанные в ней, реальны.
   Я счастлива, что могу сегодня быть с вами, дорогие читатели!
   Итак, раз вы держите в руках эту книгу, значит, наше путешествие началось!
   И не судите меня строго.

   С признательность и любовью к вам, Светлана Кайдаш

Исповедь счастливой женщины

   Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы.
Первое Послание Иоанна

Трепетная встреча с собой

   У каждого человека есть только одна настоящая цель – найти путь к себе, открыть свою собственную судьбу, а не данную кем-то случайно, и прожить жизнь полно и смело.
   В августе 2003 года я отдыхала с сыном в Одессе у своей хорошей приятельницы Натальи Гранковской. Это очень близкий и дорогой для меня человек. Мы познакомились благодаря Компании «Мэри Кэй», в которой вместе работаем вот уже 15 лет. Между нами сразу после знакомства возникло некое взаимное притяжение, то, что называют родством душ. Мы можем часами разговаривать, и у нас много общего не только во взглядах на жизнь, но и в судьбах. Наталья одна воспитывает свою красавицу дочь с редким именем Станислава. В Наталье гармонично сочетаются женская красота и мудрость. От нее всегда исходит какой-то светлый луч.
   Во время нашего отдыха на море, в один из солнечных и жарких дней, мы все вместе возвращались домой. Проезжая мимо знаменитого одесского привоза, бурлящего и шумного, мы остановились и купили целое ведро живых раков. Они шевелились, заползая друг на друга, скрипящие и бьющие хвостами, разбрызгивая во все стороны воду, чем вызвали восторг у меня и моего сына. Приехав домой, мы переложили их в большой таз, отмыли от зеленой тины и решили устроить маленькую вечеринку.
   Раки ползали в огромном тазу и грозно шевелили большими клешнями. Мы с сыном еще никогда не видели такого количества раков в одной посуде и с огромным интересом наблюдали за ними. Наталья к тому времени подготовила большую эмалированную кастрюлю, заполнила ее водой и поставила на плиту.
   Вскоре раки варились в ароматном бульоне с укропом и лавровым листом. Аппетитный запах приправ медленно расползался по всему дому. Горячих красных раков выложили на большое блюдо, и начался маленький пир.
   Огромная гора оторванных клешней и пустых панцирей быстро росла перед нами. Мы шутили и вспоминали свою жизнь. Настроение было отличное.
   Когда ужин уже подходил к концу, Наталья неожиданно сказала:
   – Света, а напиши-ка книгу о себе. Ты даже не представляешь, как она нам нужна. Скольким людям она поможет поверить в себя!
   Я лишь рассмеялась и ответила:
   – Ты что, Наталья, какой из меня писатель? Кому это интересно? А если честно, то, наверное, я еще не созрела для этого.
   – А ты зрей и пиши! Пожалуйста! – не унималась Наташа.
   Сын, с аппетитом высасывая сок из клешни очередного рака, добавил:
   – Напиши, мамуля. Я буду твоим первым читателем. Ты ведь никогда мне ничего особо не рассказываешь. Хоть прочитаю…
   Я промолчала… Впервые я задумалась: может, мне и правда написать о себе, вдруг это и будет кому-то интересно? Больше мы не возвращались к этой теме.
   На следующий день мы уезжали, надо было готовить машину в дорогу – путешествие подходило к концу.
   Очень долго мысль о книге крутилась в моей голове, но вскоре эта история забылась.
   Спустя полгода я и моя коллега по бизнесу Ирина Лебедева сидели в одном уютном ресторане в Москве – отмечали мой день рождения. Вспоминали былые годы, свои взлеты и падения. Сколько же было всего! Вдруг я услышала от Ирины почти те же самые слова, которыми озадачила меня в Одессе Наташа.
   – Ты знаешь, а попробуй-ка написать о себе. Пожалуйста! Многие, кто знает тебя, вряд ли догадываются, какую жизнь ты прожила.
   Прошло еще какое-то время, и я оказалась на профессиональном тренинге… Потом мы обсуждали его результаты. И все в один голос сказали:
   – Обязательно напиши книгу о себе. Это нужно не только тем женщинам, которые сегодня находятся рядом с тобой, но и тем, для кого твоя судьба и твоя успешная карьера послужат ориентиром в жизни.

   Не знаю, правильно ли я делаю, взявшись за написание этой книги, ведь у меня нет никакого литературного опыта. Я работала над книгой почти пять лет. Когда меня охватывали воспоминания, я плакала и смеялась, страдала и радовалась, потому что проживала свою жизнь заново. Были моменты, когда я забрасывала свою рукопись подальше и несколько месяцев не брала ее в руки: что-то постоянно сдерживало меня. Но как бы то ни было, после долгих колебаний я все же последовала зову своего сердца, настоятельным советам друзей и коллег и рискнула представить на суд читателей свое бесхитростное повествование – в надежде, что кому-то оно поможет обрести веру в свои силы, подняться над обстоятельствами и изменить свою жизнь к лучшему. И если сегодня кто-то, прочитав мою книгу, станет немного мудрее, немного счастливее, немного лучше и добрее к себе и людям, а самое главное – к жизни, я буду счастлива!
   Это не просто история моей жизни – это познание мира, в котором мы живем и который намного интереснее, чем мы думаем.
   В этой книге я расскажу о том, где я беру жизненную энергию, свою любовь к жизни и людям.
   Моя женская судьба схожа с судьбами моих современниц. Люди моего поколения помнят то время, когда по всей стране висели лозунги «Даешь пятилетку досрочно!». По телевизору и радио нас призывали работать по-стахановски. Все, что мы делали, происходило то в честь дня рождения Ильича, то к открытию очередного съезда партии. В нас воспитывали патриотизм и учили уважать другие страны и народы, например Афганистан или африканских детей. И при этом постоянно собирали деньги в разные фонды, удерживая из и без того мизерной зарплаты, а наши русские дети бедствовали в переполненных детских домах или в малообеспеченных больших семьях.
   Это было время, когда в учебных заведениях заставляли изучать работы Ленина или брежневскую «Малую землю». Все общество воспитывалось в духе «работа, работа, работа…», и многие работали за нищенскую, ничтожную зарплату. Точно так же жили наши бабушки и дедушки. Вся жизнь заключалась только в одном – заработать на хлеб, прокормить детей и просто выжить. Отсутствие в магазинах самого необходимого, дефицит продуктов питания, табака, талоны, многочасовые очереди – все это заставляло людей пребывать в вечном страхе перед завтрашним днем.
   Большинство пожилых людей жили и продолжают жить в страхе остаться голодными и в наше время, получая скромную пенсию, с обидой на бесцельно прожитую жизнь и на всех, кто их окружает. Эти обиды, зависть, злость, равнодушие передаются из рода в род, из поколения в поколение. В обществе мало говорят о самом человеке, о ценностях, о духовности, о любви, о воспитании, и это делает сердца сотен людей черствыми.
   Осознавая все это, я давно поняла одну простую истину: легче считать себя убогим и несчастным, чем начать что-то менять в своей жизни, в своем окружении и самое главное – внутри себя. Можно всю жизнь ждать от судьбы и от общества милости, вместо того чтобы начать делать хоть что-то ради себя. Изменить то, что можно изменить. Разве кто-то обещал нам, что в этой жизни будет просто?
   Шаг за шагом я открывала для себя новые возможности, которые дарила мне судьба, но самым большим открытием была долгожданная, волнующая, трепетная встреча с собой! И этой встрече я посвящаю свою книгу!

Путешествие Москва – Атланта

   Шум двигателей. С сильным гулом самолет медленно и плавно трогается с места. Покачиваясь и слегка подпрыгивая, машина движется по рулежной дорожке. Как огромная серебряная железная птица, «боинг» степенно разворачивается и направляется на взлетную полосу. Ярко горит табло, предупреждающее о том, что ремни безопасности должны быть застегнуты. Я еще раз проверила свой ремень, уселась поудобнее и стала наблюдать за всем, что происходит на взлетном поле. В иллюминатор хорошо было видно, как все дальше и дальше наш самолет удаляется от аэропорта Шереметьево. По-весеннему светит солнце. Большое поле покрыто свежей, изумрудного цвета травой, стаи испуганных птиц разлетаются в разные стороны. Мы проезжаем какие-то постройки, самолеты разных моделей и авиакомпаний. По полю то туда, то сюда снуют машины с мигалками, ярко-желтого цвета бензовозы и разная техника. Еще одно мгновение – и с сильным гулом стальная махина взмывает в небо. Наш «боинг» плавно набирает высоту, оставляя под собой Москву с ее золотыми куполами, памятниками, парками и густонаселенными районами. Бортпроводник обращается к нам на английском, а затем с сильным акцентом на русском языке:
   – Уважаемые пассажиры, мы рады приветствовать вас на борту нашего самолета, совершающего полет по маршруту Москва – Атланта. Время в пути десять часов тридцать минут. Наш рейс выполняется авиакомпанией «Дельта». В течение полета вам будет предложено…
   Уже который раз я слышу эти приветствия бортпроводников и с точностью знаю, что будет дальше: напитки, обед…
   Полет предстоит дальний и далеко не легкий, но на душе тепло и радостно. Я вновь лечу в Америку, это моя двенадцатая поездка. Много раз была в Далласе, Техасе, побывала в Нью-Йорке. И вот в очередной раз буду участвовать в международном саммите Компании, который состоится на Гавайских островах, на острове Мауи! Новые встречи, новые знакомства с коллегами по бизнесу из других стран и, конечно, возможность побывать на Гавайях.
   Наша делегация будет представлять российский филиал Компании «Мэри Кэй». На саммит съедутся несколько сотен человек из разных уголков планеты: Америки, Бразилии, Мексики, Китая, Украины, Казахстана, Великобритании, Чехии, Швеции, России и других стран. Это традиционное корпоративное мероприятие Компании проходит раз в год. На нем соберутся успешные и обеспеченные женщины. Каждая из них пришла к успеху благодаря своему упорному труду и желанию изменить жизнь других людей.
   Многие летят с мужьями. У всех приподнятое настроение, мы перебрасываемся шутками и с нетерпением ждем той минуты, когда ступим на гавайскую землю. Нас ждет встреча с интереснейшей страной и с Тихим океаном. Мы будем жить в роскошном отеле на берегу океана. Наш путь пролегает через Атланту, ночуем, и рано утром вновь перелет. Посадка в Сити, и вновь в небо. Это будет прямой рейс до Гавайских островов. В воздухе мы проведем в общей сложности более двадцати часов. Конечно, перелет тяжелый, но впереди настоящее чудо света!
   Интересно в жизни все складывается, думала я, иногда мы получаем такие подарки, о которых в свое время даже не могли мечтать. Я лечу на Гавайи! Фантастика! Господи, спасибо тебе за все! И тебе, Светочка, спасибо, подумала я и сама себе улыбнулась.
   В душе радость и волнение, предвкушение какого-то особенного состояния – все вперемешку. Ну ладно, стоп, сказала я себе, надо хоть немного поспать. А то всю ночь сборы, перелет, и сейчас очень хочется отдохнуть.
   Устраиваюсь поудобнее в кресле, подложив под голову походную подушку, укрываюсь покрывалом и с огромным наслаждением закрываю глаза. В наушниках плеера звучит песня моей любимой Аллы Пугачевой:
….Куда уходит детство,
В какие города?
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда?..

   Слушая красивый и сильный голос, я вспоминаю далекое прошлое…

Все мы родом из детства

   Моя родина – это далекий уральский город Магнитогорск. Он стоит на самой границе между Европой и Азией, разделенный рекой Урал. Именно про Магнитогорск пишут, что его жители могут за несколько минут переехать из Европы в Азию. Это город с хорошо развитой металлургической промышленностью.
   С раннего детства я помню небольшие горы, покрытые серой травой, крыши однообразных пятиэтажек и трубы, трубы, трубы мартеновских цехов и сталеплавильного производства большого металлургического комбината, одного из самых крупных в мире. Голубое небо редко бывало чистым, чаще всего оно разрисовано в лиловые, коричневые цвета от дыма и копоти. Багровый румянец облаков, смог и серость. Эти облака очень часто по ночам опускались на город, и тогда в квартирах и на улице воздух наполнялся приторным запахом сероводорода, дышать было тяжело, свежего воздуха не хватало.
   Каждую зиму, как только выпадал белый искрящийся снег, мы, детвора, спешили на улицу. Весь город преображался, становился светлым и красивым. Повсюду ярко сверкали гирлянды и витрины магазинов. То тут, то там слышен был детский смех и радостные крики. Дети и взрослые катались с больших деревянных горок, валялись в снегу и лепили снеговиков с большими красными носами. Все спешили побарахтаться в снегу, так как через пару дней он становился серым и черным от пыли с комбината.
   Магнитогорск, город моего детства и юности… Никто и никогда особенно не беспокоился о его жителях. Они по утрам идут на работу, садятся в переполненные трамваи и вечером возвращаются домой, уставшие, злые, с потухшими глазами. В городе постоянно озеленяли улицы и сажали цветы в маленьких скверах, в которых стоят старые, разваливающиеся фонтаны и сломанные скамейки. В самом центре города – единственный драматический театр, дворец культуры и несколько кинотеатров. Однообразные хрущевские пятиэтажки и девятиэтажные дома, детские площадки со сломанными качелями и пустыми песочницами. Единственным украшением города был старый район, построенный по проекту ленинградских архитекторов, – это Проспект металлургов. Точно такой же район, с такими же домами и улицей, есть в Питере, в районе Невского проспекта. Я любила этот город таким, каким он был…
   Здесь я набиралась мудрости и опыта, радовалась и страдала, встречала и теряла близких мне людей. Этот город – родина моих предков, в нем формировался мой характер.
   Мои родители – мама, Тамара Вячеславовна, отец, Николай Ефимович, – переехали жить на Урал в пятидесятых годах из Северного Казахстана. До этого они жили в Караганде, где поженились, там и родился мой старший брат. Любимцем в семье всегда был брат Вячеслав, он первенец, и ему достались вся любовь и забота родителей.
   Воспитанию брата уделяли много времени и сил. Самая лучшая одежда, игрушки, в дальнейшем отдельная комната – все было для него.
   Семья была шумной. Со старшим братом мы играли в игры, которые придумывала я, и каждый раз, когда он проигрывал, он обязательно устраивал ссоры. Все заканчивалось чаще всего потасовкой.
   Я появилась на свет ранним морозным утром в начале февраля. Мама очень хотела, чтобы родилась девочка. Ее мечта сбылась. Единственной проблемой со мной было то, что я категорически отказывалась от материнской груди и сразу стала, как раньше говорили, «искусственницей» в питании.
   Сначала мы жили в трехэтажном доме с большими коммунальными квартирами на несколько семей в старом уютном городском районе. Квартира была на трех хозяев и находилась на первом этаже. Под окнами с утра до вечера громыхал трамвай, ездили машины, небольшие передышки наступали ночью. Грохот от железных колес был таким сильным, что каждый раз, когда проезжал трамвай, в квартире дребезжала посуда и тряслась мебель.
   Семья занимала одну маленькую комнату с высокими потолками и аккуратно побеленными стенами. Все подоконники были заставлены любимыми мамиными цветами и детскими игрушками. Вдоль стены стояла большая двуспальная железная кровать с витиеватыми дужками, покрашенными белой краской, – на ней спали родители.
   Мама по утрам взбивала перину, застилала кровать желтым покрывалом, а на возвышение помещала большие подушки. Сверху подушек набрасывалась накидка из белого накрахмаленного тюля. Это было веяние того времени. И боже упаси нам, детям, задеть и уронить эти подушки. Как тогда было модно, на стене висел ковер с нарисованными на нем озером и плавающими лебедями. Рядом были кровать брата и маленький черный, обитый дерматином диванчик, на котором спала я. Для красоты на спинке дивана висели вышитые салфетки с розами и сердечками. Их вышивала мама. Каждый раз, когда я поворачивалась во сне, диван сердито скрипел. Старые жесткие пружины упирались мне в бок и причиняли боль. Изучив свой диванчик, я находила такое место на нем, чтобы он не скрипел.
   В комнате стояли круглый деревянный стол, застеленный зеленой бархатной скатертью с бахромой, старый темный шифоньер и несколько стульев. Было очень тесно: швейная машинка, какие-то полочки, этажерки с кружевными салфетками и всякая домашняя рухлядь, связки старых газет… В дальнем углу – большой старый бабушкин деревянный сундук. В нем мама хранила ненужные вещи и наши игрушки. Моим любимым занятием было играть на этом сундуке. Играя в магазин, мы с моей подружкой Ниночкой из соседней квартиры раскладывали на его крышке разные камешки, катушки ниток, цветные пуговицы, стеклышки и безделушки. Разложив товар лицом, начинали бойкую торговлю. Из простой бумаги мы рисовали денежки и торговались как взрослые.
   Я чаще всего выкупала у Ниночки весь товар. После того как прилавок оставался пустым, она почему-то сильно обижалась на меня и начинала канючить:
   – Все выкупила у меня, и я теперь б-е-едная!
   А я по-взрослому ее успокаивала:
   – Не плачь, мы же понарошку играем. Я все верну тебе. Поиграю немножко и верну, честное слово!
   Но больше я любила гулять в нашем уютном и зеленом дворе. Детвора всегда с нетерпением ждала, когда весной к нам во двор завезут желтый песок. Все дети от мала до велика собирались в большой песочнице и часами лепили замки и песочные дома. Поздно вечером, уставшие, но очень довольные, мы бежали домой, где приходилось долго отмывать руки.
   Как-то раз мои родители приехали из Риги и привезли для меня подарок – маленький бархатный красный чемоданчик, внутри которого была крохотная красивая кукла с набором одежды. Это была по тем временам очень редкая игрушка. Я с гордостью выходила во двор и старалась играть так в эту куклу, чтобы все дети меня видели. Девчонки и мальчишки окружали меня, с интересом рассматривая мою игрушку. Позволяя играть с куклой девчонкам, я получала наслаждение, потому что видела, сколько восторга было в их глазах. А самое главное – я для всех становилась особенной девочкой, у которой есть свой маленький красный чемоданчик!
   Мои родители, как и все остальные, много работали, потому что нужно было содержать семью. В четыре месяца я была отдана в детские ясли.
   В те далекие годы сплошь и рядом были детсады и ясли для грудных детей. Декретный отпуск у женщин был очень коротким, и они были вынуждены с самого раннего возраста оставлять своих детей в казенных детсадовских домах, чтобы выйти на работу.
   Мама часто вспоминала, что в яслях, куда меня отдали, нас всех одевали в одинаковые фланелевые распашонки и ползунки. Мы целыми днями находились в манеже, в котором валялись различные погремушки и облезлые игрушки. И конечно, чаще всего принадлежали сами себе. Нас кормили, укладывали спать и опять сажали в манеж. Родители забирали нас только поздно вечером. Даже когда болели, нас лечили детсадовские врачи.
   С двух лет родители оставляли меня в круглосуточной группе и забирали только на выходной. Вспоминаю, как мы, «круглосуточные», каждый вечер с надеждой ждали своих родителей, и, когда открывалась дверь, мы бежали навстречу мамам и папам, надеясь в очередной раз, что пришли за нами. До сих пор помню то щемящее состояние души, когда родители меня оставляли в детсаде на несколько дней: было очень грустно и одиноко. По вечерам дежурная няня, укладывая нас спать, уходила из спальни, а я, уткнувшись в подушку, тихонько плакала. Таких детей было не так много, но чаще всех в круглосуточной группе оставалась я. Каждое утро мы собирались своей маленькой компанией и мечтали, что вот-вот дверь откроется, войдет мама и уведет нас домой. Наступало завтра, а родители все не шли. Мое детское сердечко болезненно переносило это одиночество. Засыпая, я с надеждой думала о том, что завтра вечером буду дома, разложу свои игрушки на любимом бабушкином сундуке и буду играть, а мой братик даст мне своих оловянных солдатиков и другие новые игрушки, которые родители покупали ему почти каждый месяц. Я предвкушала, как рады будут мама и папа, а я, обнимая их, буду шептать им на ушко о том, как скучала без них в детсаду и что я их очень, очень люблю.
   Не знаю, догадывались ли мои родители о том, что моя детская душа так тосковала без их любви и заботы.
   Часто в детсаду объявляли карантин, и детей не отпускали домой неделями. Самой большой радостью для нас были скудные посылочки от мам и пап с яблоками, печеньем и конфетами. Все дети с нетерпением ждали прогулки на свежем воздухе – это было лучшее развлечение.
   Однажды я гуляла с воспитателями и детьми на территории детсада. Мне очень захотелось домой, и я решила сбежать. Была осень, погода стояла прохладная, нас тепло одели и вывели на прогулку. Вся группа разбрелась по участку, каждый занимался своим делом. Воспитатели собрались вместе, что-то бурно обсуждали, громко смеясь. Мальчишки бегали по участку, играя в «войнушку», а девочки – в «дом». Выбрав момент, когда воспитатели перестали обращать на меня внимание, я тихонько пробралась к забору, с трудом забралась на него и бесстрашно спрыгнула с большой высоты, при этом упала и больно ушибла колено. Быстро поднявшись, я стряхнула грязь с одежды и, не обращая внимания на поврежденную ногу, стремительно побежала в сторону дома. Он находился в нескольких минутах ходьбы. Подбегая к подъезду дома, я предвкушала, как мне обрадуются родители, обнимет мама, погладит по голове папа, а мой братик даст мне поиграть в свои новые игрушки.
   Я мечтала, как буду сидеть со своими близкими за одним обеденным столом, уминая любимую вкусную мамину толченку из картошки, с ароматной котлетой и поджаренным на сливочном масле луком. Обязательно расскажу родителям, как я без них скучала, и попрошу их, чтобы они никогда не оставляли меня так надолго в детском саду. Быстро взлетев по ступенькам своего подъезда, я, бросившись к квартире, начала барабанить по дверям. Мне было тогда всего пять лет.
   Мне открыли, на пороге стоял папа в своем любимом домашнем трикотажном костюме, и, с большим удивлением посмотрев на меня, он спросил:
   – Ты как пришла? Кто тебя отпустил из садика?!!
   – Папочка, мамочка, я по вам так соскучилась и хочу домой! – громко и радостно затараторила я.
   – Ты что, сама пришла? Без разрешения воспитателей? Ты сбежала? – Грозный голос отца разносился по всему подъезду.
   Он впустил меня в квартиру, и я с удивлением обнаружила, что вся семья в сборе. Мама и брат сидят на кухне за маленьким семейным столом, мирно ужинают, но без меня.
   – Мамочка! Я по вам очень, очень скучала!
   Я бросилась к маме и обняла ее за шею, горячо шепча ей прямо в ухо:
   – Пожалуйста, не отводите меня в садик, я хочу с вами быть, мамуля родная!
   За мной следом вошел отец и сердито сказал:
   – Ты без спросу ушла из детсада, тебя там ищут. Ты должна вернуться. И если еще раз это повторится, пеняй на себя, выпорю как сидорову козу!
   Он взял меня крепко за руку и, несмотря на мои слезы и вопли, повел обратно в детсад. Мама равнодушно молчала.
   Тогда мне было трудно понять, почему мой брат – дома, а я неделями и месяцами живу в этом ненавистном детском саду. Видно, все это отложило отпечаток на мои отношения с братом. Мы постоянно с ним ругались и часто сильно дрались. Родители безумно любили сына. Я думаю, это и сыграло роковую роль.
   В школе преподаватели прочили ему большое светлое будущее, но его мечта посвятить себя биологии так и не сбылась. Мой брат сразу после успешного окончания школы женился. Вскоре у него родился замечательный сын Виталий, но в дальнейшем семейная жизнь брата не сложилась. Он запил, разошелся с женой, так и прожив всю оставшуюся жизнь в одиночестве, в пьяном угаре, еле-еле сводя концы с концами. Затем он потерял работу, да и особо к ней никогда не тянулся, жил на случайные заработки. Жизнь для него стала бессмысленной и неинтересной. Ему постоянно казалось, что в этой жизни все ему чем-то обязаны.
   Каждый раз, возвращаясь в свой любимый город, я встречалась с братом. Передо мной был спившийся человек, с осунувшимся серым лицом и холодным, безучастным взглядом. Его единственным желанием было найти где-нибудь деньги, чтобы купить бутылку дешевого вина. Одинокий, несчастный человек. Мои попытки помочь ему бороться с недугом под названием «алкоголизм» провалились. Встречая его, я слышала одни и те же слова:
   – Сестренка, дай на хлебушек.
   Брат не оправдал надежд и чаяний родителей, и неизвестно, кто здесь прав, а кто виноват. Совсем недавно, холодной, дождливой осенью, пришла грустная весть: Слава умер в своей убогой квартире в полном одиночестве. После многих лет, став сама мамой, я начала понимать, что слепая, безумная любовь к детям, наша безмерная забота о них не дает им возможности взять ответственность за свою жизнь. Это отнимает у них самостоятельность, стремление и желание жить радостно, быть сильным перед любыми испытаниями и невзгодами.
   Вспоминаю, как я тяжело хворала и мама меня выхаживала. Стояла морозная, снежная зима. Однажды я проснулась и увидела, что в доме никого нет. Забралась на окно, встав ногами на широкий холодный подоконник, путаясь в белой длинной ночной рубашке, открыла форточку и, высунув в нее голову, принялась долго и громко плакать. Мне казалось, что весь мир забыл про меня. Было страшно, потому что я одна. Прохожие останавливались под окном, смотрели на меня, жалели и говорили:
   – Не плачь, девочка, мама с папой обязательно придут!
   А я, вся продрогшая от мороза, рыдала навзрыд до тех пор, пока не вернулась мама, убегавшая в аптеку. Потом еще долго я лежала с очень высокой температурой.
   Мне запомнилась соседка по дому, старая бабушка, которая каждый раз, когда я выбегала на улицу, одиноко сидела возле подъезда. Старушка подзывала меня и нежно к себе прижимала. Одета она была всегда в одну и ту же теплую поношенную кофточку и цветастую юбку, поверх которой был неизменный белый фартук. Бабушка не имела своих детей и доживала жизнь в одиночестве. Обняв и гладя меня по головке, она горестно вздыхала и приговаривала:
   – Сладкая девочка, умненькая девочка, хорошенькая моя.
   Ее старческие худенькие руки тянулись в карман передника, из которого она изымала помятые карамельки, пряники или леденцы. Она часто и долго смотрела на меня и говорила:
   – Ты – ладная девочка, и пусть Господь тебя бережет!
   Мне в то время не хватало заботы, и я, прижавшись к ней, долго могла сидеть, боясь пошевелиться. Ее теплая, мягкая рука тихо гладила мои пышные волосы. Однажды она подарила мне маленькие бусы из цветных камешков, сказав при этом:
   – Носи их, девочка. Это будет тебе память обо мне.
   Буквально через несколько дней бабушка умерла, а я, узнав об этом, долго и безутешно плакала, не понимая, почему такие светлые и добрые люди уходят из жизни. Бусы, подаренные ею, долго хранились в моих игрушках, но со временем были потеряны. Теплые воспоминания об этой старушке до сих пор живут в моем сердце.
   Помню также, как в нашей коммуналке, на кухне, родители собирались с соседями, дядей Романом и его женой. Сосед работал фотографом. У меня до сих пор хранятся мои ранние фотографии, сделанные им. Они сидели на кухне и обсуждали последние новости в стране и за рубежом, политику, подъездные скандалы. Папа до хрипоты защищал непонятных капиталистов, говоря, что у них есть много прав, обсуждал, чем наша страна отличается от других. Он часто по ночам включал приемник, долго настраивал, и сквозь хрипы раздавалось:
   – Говорит радиостанция Би-би-си.
   Я усаживалась возле него и тоже слушала радио. Там говорилось о разоблачении очередного советского шпиона, об очередном съезде партии русских, о том, что в стране многое скрывают от народа, и о том, что какие-то китайцы вновь нарушают нашу границу.
   Мне очень нравилось сидеть у папы на коленях, прижавшись к нему, и в этот момент чувствовать себя такой взрослой и защищенной. Еще бы, мне разрешили слушать радио! А самое главное – я была дома со своей любимой семьей.
   И в выходные и в рабочие дни папа по утрам вставал очень рано, в 5 часов. Летом иногда он будил меня, и мы отправлялись с ним на берег реки Урал. Город еще спал, а я, гордо и весело подпрыгивая, шла рядом с ним. Мы брели по пустынным улицам, и папа рассказывал мне интересные истории. Я тогда не умела плавать, но смело вместе с отцом бросалась в прохладную воду, брызгаясь и визжа от восторга. Папа в те годы был очень красивым мужчиной с атлетической фигурой. Каждый раз, когда мы заплывали далеко, я крепко держалась за его шею и успевала только бойко бить ножками по воде. Для меня редкое общение с отцом было настоящим праздником. Потом мы с ним возвращались с купания, переодевались, и меня отводили в детсад, а папа спешил на работу.
   Ранней весной родилась моя младшая сестренка Ирина, и наша маленькая комната наполнилась детским плачем. Под потолком появились натянутые веревки, на которых сушились пеленки, подгузники из марли, распашонки. Веревки иногда лопались, и все постиранные вещи оказывались на полу. Я собирала их и начинала развешивать на спинке кровати, диване и раскладывать на сундуке.
   В комнате еле-еле помещались двое взрослых и трое детей. Было невыносимо душно и сыро. Маленькая кроватка сестренки была втиснута между моим диванчиком и шифоньером.
   В квартире уже не оставалось места для игр в моих любимых куколок, потому что на сундуке были сложены постиранные распашонки и гора пеленок.
   Иногда, когда сестренка плакала, я пеленала ее сама в розовые фланелевые пеленки, меняла марлевые подгузники, и мама стала все чаще и чаще оставлять ее со мной. В это время на улице играли дети, мои подружки, а мне приходилось возиться с новорожденной сестрой. Однажды поздно вечером я решила успокоить заплакавшую малышку, взяла этот тяжелый теплый и живой сверток в руки, но не удержала и уронила на пол. Малютка от удара закатилась криком, а я, испугавшись наказания, быстро подняла ее с пола и с трудом опять затолкала в кроватку. Сама шмыгнула под одеяло и сделала вид, что сплю. Вошла мама, взяла сестренку на руки и стала укачивать, так и не поняв, что случилось. С того момента я боялась брать ее и, когда сестренка плакала, обнимала ее, целовала теплые маленькие розовые щечки и пела песенку. Это успокаивало ребенка, и девочка быстро засыпала.
   Мама работала в то время в торговле, продавцом продовольственного отдела, а в дальнейшем стала заместителем директора магазина. Помню, как-то вечером родители внесли в дом большой фанерный ящик с толстыми стенками. Раньше в киосках мороженого такие ящики служили холодильником. Он был набит до отказа пломбиром с вафлями. Для нас, детей, полный ящик мороженого в то время был фантастикой!
   Родители разрешили нам есть столько, сколько мы хотели. Мы с братом с нескрываемым восторгом принялись уплетать это вкусное холодное лакомство. Вываливая его в большую тарелку, мы ели мороженое ложкой и дрожали от холода. Мороженого было очень много, и оно постепенно подтаивало. В то время у нас еще не было холодильника. Сказочный «мороженый рай» продолжался три дня. Вся семья в полном составе эти дни питалась вкусным молочным продуктом. Я не знаю, откуда мама привезла столько мороженого, но этот случай до сих пор помнится.
   Заканчивались выходные, меня вновь отводили в детсад. Детский сад я посещала с удовольствием. Больше всего мне нравились утренники. Я активно принимала в них участие, пела, танцевала и читала стихи. Самое яркое воспоминание – мама сшила мне к новогоднему празднику платье «снежинка». Этот костюм был похож на наряд маленькой королевы. Платье было из белой марли и очень сильно накрахмалено. До сих пор вспоминаю, как оно хрустело. Затем мама расправила и хорошо отгладила многочисленные юбочки. Наряд получился похожим на балетную пачку. По подолу юбочки были пришиты бусинки. На голову мне надели корону, сделанную из картона мамиными руками и обшитую блестящими бусами. В волосы вплели большой белый капроновый бант. На ногах – беленькие сандалии и красивые носочки. Костюм маленькой королевы мне очень нравился, и после праздника я долго не хотела его снимать. Я не помню, чтобы на Новый год меня наряжали в костюм зайчика или белочки. На Новый год нас чаще наряжали так: сестра с косичками и белыми бантами, а я всегда с короной на голове. Даже фото сохранилось, которое я бережно храню.
   Сейчас, по истечении стольких лет, меня не оставляет мысль, что уже тогда мама, надевая мне корону на голову, готовила меня к большой жизни. Она, конечно, это делала бессознательно, но было ли это случайностью?
   Может быть, всем тем, что сегодня есть в моей жизни, я немного обязана той самой маленькой короне с узором из стеклянных бус, вышитой нежными мамиными руками! Полагаю, что да!
   В детстве, как и сейчас, я очень любила новогодний праздник. Во-первых, меня надолго забирали из детсада, это было самой большой радостью. Во-вторых, в доме обязательно появлялась зеленая, пышная красавица елка. И каждое утро, не успев открыть глаза, мы с братом соскакивали с постелей и, обгоняя друг друга, бежали к ней. Сестренка была еще совсем маленькой.
   Под елкой мы находили подарки от Деда Мороза: кульки с мандаринами, коржики в виде зайчиков, конфеты, а также книги и разные игрушки. Нашей радости не было предела! Елка с огромным трудом устанавливалась в нашей маленькой комнате, зажигались разноцветные огни гирлянд, вешались очень красивые елочные игрушки. Игрушки мама и папа привезли из Прибалтики. Это были большие блестящие шары, звезды, мишура и стеклянные птички с дрожащими хвостиками. Все это доставалось из большого деревянного чемодана, и мы всей семьей наряжали пахучую лесную красавицу. Приходили гости, и наша комната наполнялась песнями. Пели под гармонь, на которой очень хорошо играл мой отец. До сих пор удивляюсь, как мои родители, отмечая праздники, умудрялись в маленькой тесной комнате усаживать за стол так много гостей. Больше всего я любила петь русские и украинские застольные песни. Папа брал в руки гармонь и, широко раздвигая меха, начинал играть.
   У мамы был очень сильный и красивый голос, к тому же она прекрасно играла на гитаре. Часто сидя с гостями за столом, она всегда запевала первая, и все дружно подхватывали:
Ой! Мороз, мороз!
Не морозь меня.
Не морозь меня,
Моего коня-я-я!

   Мне нравился романс, который мама пела обычно одна, аккомпанируя себе на гитаре:
Гори, гори, моя звезда!
Звезда моих прошедших дней.
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда.

   Когда мама начинала, я подсаживалась к ней и подпевала тонюсеньким детским голосом:
Звезда любви,
Звезда заветная…
Вся жизнь моя озарена-а-а…

   Гости громко нам хлопали и угощали меня сладостями. В этот момент я чувствовала себя самой счастливой на свете. Сколько себя помню, мне всегда нравилось читать стихи на утренниках и дома, петь для гостей или танцевать. Папа иногда просил меня станцевать чтонибудь для гостей. Он начинал весело играть на гармони «барыню» или «цыганочку». Под его аккомпанемент я старательно топала ногами, выбивая дробь под музыку, и, весело размахивая руками, кружилась в танце.
   В детском саду воспитатели, уходя из группы на совещания или по своим делам, всегда выбирали меня, усаживали на стульчик в центре комнаты и оставляли за старшую. По кругу располагалась вся группа, и воспитательница строго говорила детям:
   – За воспитателя остается Кайдаш Света, всем ее слушаться!
   В мои обязанности входило рассказывать сказки до возвращения воспитателя. Мое неистощимое на разные фантазии воображение помогало мне сочинять сказки прямо на ходу. До сих пор я помню сказку о деревянной лестнице, которая уходила в небо и по которой одна маленькая девочка поднималась вверх, доставала звезды, спускалась и отдавала их людям, чтобы они согревались. Кто мог предположить тогда, что через несколько десятков лет эта сказка станет для меня почти реальностью? Потому что сегодня я работаю в той Компании, где можно получить «звезду» и двигаться по лестнице жизни вверх.
   Наша семья была обыкновенной советской семьей, со своими традициями и культурой. Многие завидовали нам и не понимали, как, имея столько детей, можно жить в достатке и благополучии. По тем временам это было редкостью.
   Со дня на день мы ждали ордер на новую квартиру, и каждый вечер родители допоздна обсуждали, какую мебель они будут покупать в наш новый дом…
   Самым ярким пятном в моей памяти запечатлелось событие, которое даже по истечении стольких лет я помню с точностью до мелких деталей.
   В этот день мы с папой собирались уезжать в Казахстан, к папиным родственникам. Путь на поезде предстоял неблизкий, планировалась многодневная поездка.
   Помню, как мы стоим с отцом у двери нашей коммунальной комнаты, собраны чемодан и авоська с продуктами. Папа очень громко говорит маме:
   – Тамара! Что ты делаешь? У тебя грудной ребенок на руках!
   Мама молчит.
   – Ты хоть о малышке подумай!
   Мама сидит с запеленутой крохотной сестренкой на руках на самом краю кровати, смяв покрывало, кормит ее грудью. Волосы растрепаны, она смотрит на нас с папой каким-то мутным взглядом. В этих голубых глазах нет больше того огонька и задора, какие я привыкла видеть раньше. Она что-то невнятно отвечает отцу.
   Отец очень сильно сжимает мою руку, я смотрю на него и вижу, как папины глаза наполняются слезами.
   Мама была пьяна…
   Да, она начала пить. Мне было тогда всего четыре года. Огромная беда пришла в нашу семью, положив начало полному разладу в отношениях родителей. Тогда я впервые поняла, что с мамой происходит что-то недоброе.
   Затем отец взял меня за руку и увел из дому. Мы поехали на вокзал. В поезде, который уносил нас с Урала в далекий Северный Казахстан, мы сидели с папой на боковых местах. Он очень переживал в дороге и почти всю ночь просидел у окна задумавшись. Все время в пути он молчал, молча кормил меня, и каждый раз, когда отворачивался к окну, я видела, как по его щеками текли слезы. Я впервые увидела слезы своего отца, это были слезы душевной боли, отчаяния и безысходности.
   Папина тревога передалась и мне. Сидя рядом с ним, я тоже плакала, размазывая свои слезы и сопли рукавом кофточки по всему лицу. Именно тогда я почувствовала своим маленьким детским сердцем, что в этом темном затхлом вагоне громыхающего поезда, мчавшегося в Северный Казахстан, с папиными слезами заканчивается мое безоблачное и радостное детство.
   И никто не мог тогда предположить, какие испытания и трудности ждут меня на жизненном пути.
   Мы очень быстро вернулись из Казахстана, так и не успев толком там погостить, так как папа переживал за сестренку, которая осталась с мамой. Его волнения были не напрасны…
   Вспоминается еще один случай.
   Был теплый летний вечер, мама отпустила меня погулять на улицу, и я бегала во дворе, с азартом играя в «индейцев» с соседскими ребятишками. Мальчишки и девчонки, привязав к голове перья, яркие тряпочки, прятались и захватывали друг друга в плен. С громкими возгласами мы носились по двору. Это была забавная игра. Каждый раз, когда я находила в кустах одного из игравших мальчишек, я начинала победоносно кричать:
   – Ваш вождь Пустая Голова взят в плен!!! Мы победили!!
   В самый разгар игры пришел с работы папа и позвал меня домой. Радостная и возбужденная от игры, я с восторгом рассказывала папе о том, как захватила в плен мальчишек и что наше «племя» девчонок постоянно выигрывает.
   И вот мы заходим домой, в нашу коммунальную квартиру. Соседей нет дома, мамы в комнате тоже нет, и слышно, как в ванной комнате сильно течет вода, а моя маленькая сестренка Иришка закатывается от плача. Папа бросается к двери ванной комнаты, но она закрыта изнутри. Он начинает сильно барабанить кулаками в дверь и кричать:
   – Тамара! Открой, это мы! Тамара, ты что, не слышишь?!
   За дверью по-прежнему c шумом и под большим напором течет вода, слышен сильный плачь нашей маленькой Иринки.
   Двери закрыты… Мама молчит. На душе стало тревожно, папа побежал к соседям за ломом, чтобы выставить дверь в ванной комнате.
   Сбежались соседи, стали ломать замок. Когда дверь открылась, то перед нами предстало страшное зрелище: моя сестренка сидит в маленьком железном тазике, переполненным водой, который стоит в ванне; изгибаясь, малышка заходится в плаче, суча ножками. Из крана с шумом хлещет вода. Мама сидит на стуле возле ванны, положив голову на стиральную машинку, ее руки безжизненно свисают. Папа бросился к ребенку, вытащил его из воды, обернул пеленкой и понес в комнату. Кто-то из соседей побежал вызывать «скорую помощь», решив, что у женщины сердечный приступ. Приехали врачи, и каково было их удивление, когда оказалось, что у мамы действительно был сердечный приступ, но при этом она была сильно пьяна.
   Потрясение пережили не только соседи, а в первую очередь я и мой братишка. Мы стояли, испуганные, в коридоре, прижавшись к холодной стене, и с недоумением смотрели на происходящее, а я от страха ночью долго не могла уснуть и плакала. То, что сестренка осталась жива и не захлебнулась, было чудом. Тогда никто из нас до конца не осознавал, в какую бездну падает наша мать.
   Куда-то уходило детство…
   ***
   – Светлана! Светлана! Подъем!
   Слышу я голос моей коллеги, с которой мы вместе летим в самолете.
   – Сейчас принесут обед. Интересно, что у них там вкусненького?
   Надежда с удовольствием откидывает столик.

   Я отвлеклась от своих воспоминаний, и мы с нетерпением ждем обеда.
   Мы летели уже более двух часов. А сколько еще впереди!
   В просторном «боинге» мои коллеги тихо передвигались и общались. Наша группа – более семидесяти человек. Все возбужденно обсуждают предстоящий саммит и планируют, как бы поинтереснее провести время в перерывах между обучением и встречами. Лететь еще долго, более семи часов. Ух и перелет! Чтобы побывать в райском уголке планеты, на Гавайских островах, это того стоит. Мне очень хотелось увидеть кратер спящего вулкана Халеакала. Поднявшись на его вершину, я смогу полюбоваться этим редким зрелищем, а еще увидеть тропики и, самое главное, искупаться в океане, ощутить мощь волн и напоить свое тело энергией океана…
   Я быстро перекусила и решила еще поспать. В самолете приглушили свет, и большая часть пассажиров мирно уснула, а я вновь погрузилась в воспоминания…

   …Вскоре папа получил ордер, и мы, собрав свой немудрящий скарб, переехали в новую благоустроенную квартиру на четвертом этаже в только что отстроенном микрорайоне.
   Наша семья справила новоселье в большой трехкомнатной квартире. Это жилье папа получил от металлургического комбината, где работал горновым мартеновской печи. Тогда трехкомнатная хрущевка со смежными комнатами была для нас роскошью. Квартира была в обычном новом пятиэтажном панельном доме, с уютным палисадником возле подъезда, большую часть деревьев в котором посадил отец. Возле входа в дом стояли деревянные окрашенные скамейки. Меня перевели в другой детсад, а брат стал ходить в новую школу. Маленькая сестренка росла очень болезненной девочкой и часто месяцами находилась в санаториях.
   Как только мы переехали на улицу Суворова, мама настояла на том, чтобы сразу сделать ремонт. Она была инициатором того, чтобы содрать со стен убогие бесцветные обои – точно такие же были во всех квартирах – и сделать побелку. Стены в зале были побелены в лимонный цвет, по ним создали рисунок – накатанный золотым тиснением виноград. Соседи специально приходили к нам в гости, чтобы полюбоваться на эту красоту. Любовь ко всему красивому и неординарному была заложена в маме. Мне тоже нравится делать то, чего нет у других. Ничего не поделаешь – мамины гены!
   Роскошные букеты цветов, идеальная чистота и уют окружали нас. Это были простые радости жизни. Мама любила порядок и приучала к этому нас, своих детей.
   Каждый вечер возле подъезда собирались взрослые и вели свои житейские беседы, обсуждая, что есть в магазине, кто что купил и кто как живет. Это были годы правления Хрущева, который в то время вел свою политику по выращиванию кукурузы, забыв про простое зерно, из которого выпекали хлеб, и соревнуясь с какой то далекой и неизвестной нам Америкой. В магазинах стали большим дефицитом хлеб и хлебные изделия, муки в продаже не было. Люди с раннего утра занимали очередь в булочные и часами стояли за простым батоном хлеба. По всей стране разразился хлебный кризис. Я помню, как мама, качая маленькую сестренку, напевала забавную песенку, модную тогда в народе:
…Хрущев, лысая башка,
Дай детям пирожка!

   Пока взрослые решали свои взрослые проблемы, дети жили в своем мире. Нам было все интересно, потому что мы постоянно придумывали себе разные игры. Самыми популярными у девочек были, конечно, игры в школу, классики, прятки и скакалки.
   На асфальте расчерчивались квадраты цветными мелками, и девочки часами прыгали на одной ноге. Эти игры были моим самым любимым развлечением. А еще я очень любила соревноваться со своей лучшей подругой Светланой Доропей в ходьбе по бетонному забору детсада или интерната. Тогда этими панельными узорчатыми бетонными заборами были огорожены все подобные заведения. Ширина плиты была не более трех – пяти сантиметров. И конечно, было трудно удержать равновесие при ходьбе и не упасть. Выигрывал тот, кто дольше сохранял баланс и проходил самый длинный путь по забору. Эта игра была довольно опасна, так как высота забора была выше метра, а иногда доходила и до полутора-двух метров. Каждый раз мы рисковали упасть и травмироваться. Но детский азарт был сильнее, чем страх. Мне доставляло море удовольствия побеждать в этом соревновании, и, пройдя по забору больше, чем моя подруга, я спрыгивала с него и начинала кричать во весь голос:
   – Ура-а-а! Я – победитель!!!
   Моей радости не было предела; я кружилась и кричала:
   – Я – победитель!!!
   И с удовольствием трескала конфетку, которую Светка с большой неохотой доставала из кармана своего платья и отдавала мне. Игра есть игра. Мы всегда спорили на конфеты.
   Иногда, когда я вспоминаю эти радостные минуты своей жизни, я удивляюсь тому, что в детстве так хочется быть первым, побеждать и получать признание. Кто бы мог подумать, что через много лет я смогу вновь ощутить тот же азарт и восторг от соревнования, что у меня вновь появится возможность почувствовать себя той самой маленькой бесстрашной девочкой, радостно кричащей о своем триумфе.
   А еще в нашей семье была традиция выезжать на природу. И опять-таки мама была инициатором этих поездок. Она вывозила за город весь дружный коллектив пединститута, в котором тогда работала. Ездили обычно семьями, человек пятнадцать – двадцать. Я помню, как все усаживались в большой грузовик, закрывались плащ-палатками, одеялами и отправлялись в лес за грибами. Мы отъезжали от города на несколько сотен километров. Высаживались где-нибудь далеко в лесу на поляне. Собирали грузди, сыроежки и маслята. Находили в лесу такие места, где шляпки груздей были величиной со сковороду. Сколько было радости от этой грибной охоты! Каждая семья набирала по два-три мешка. И даже существовало негласное соревнование – какая семья соберет больше грибов? Вечером все собирались у костра, уставшие, но радостные от собранного урожая. Делились своими впечатлениями, демонстрируя самые большие трофеи.
   Ночью взрослые жгли костер, расстилали на поляне большую скатерть, раскладывали еду и устраивали веселый ужин. Все дети, замирая от удовольствия, сидели у костра и рассказывали друг другу разные небылицы из жизни леших и Бабы-яги. Насаживали картошку на прутья и пекли на углях. Это было самым любимым лакомством. Потом нас, детвору, укладывали спать на заранее захваченные матрацы и подушки прямо в кузове грузовика. Засыпали мы под шум листвы ночного леса, мерцающий свет звезд и крики ночных птиц. Как-то я очень долго не могла заснуть, любуясь ночным небом. И однажды мне впервые посчастливилось увидеть звездопад. Падали звезды, оставляя свой след на небе, одна за другой. И я, удивленная этим загадочным явлением природы, вскочила и стала громко кричать на весь лес:
   – Небо сыплется! Звезды к нам летят!
   Конечно, я разбудила всех лежащих рядом и давно спящих детей. Подошла мама, обняла меня, целуя в макушку, и тихо сказала:
   – Светочка, когда ты видишь падающую звезду, то обязательно сжимай кулачки и загадывай желание! Все сбудется, доченька.
   Мама поцеловала меня, поправила одеяло и ушла к взрослым.
   В эти минуты я до боли сжала свои кулачки, загадывая только одно желание, чтобы мои родители не ссорились и мама перестала пить. Господи! Как я этого хотела!
   Взрослые всю ночь устраивали веселое застолье, пели песни под гармошку, а мы подглядывали за ними, очень завидовали и расстраивались, что еще не выросли и не можем сидеть рядом. Рано утром все еще раз делали марш-бросок по лесу, загружали вещи и мешки с грибами в кузов, затем уезжали домой. Дома грибы чистили, мыли, жарили, солили и сушили, делая заготовки на всю зиму.
   Наша семья ездила за город всем составом: папа, мама, я, брат и сестра. Это были удивительно счастливые дни. И сейчас я люблю бывать в лесу, собирать грибы и с теплом вспоминать те редкие, но очень радостные дни моего детства.
   Мои родители учили нас любить природу – этот неиссякаемый источник жизни. Именно он помогает мне сегодня восстанавливаться после длительных перелетов и работы. Только на природе я хорошо отдыхаю и набираюсь новых сил и энергии.
   В нашей семье в 60-е годы в одной из первых в доме появился черно-белый телевизор «Рекорд». И дети из всех соседних подъездов вечерами собирались в нашей квартире, усаживались у экрана и затаив дыхание смотрели все подряд. Постучав в квартиру, кто-нибудь из мальчишек просил:
   – Тетя Тамара, можно у вас посмотреть телевизор?
   Мама и папа никогда не отказывали им. И толпа мальчишек и девчонок, пять – десять человек, вваливалась в наш дом. Мама сразу начинала стряпать, пекла пирожки. Перед нами, детьми, прямо на полу выставлялась эмалированная кастрюля, наполненная горячей выпечкой, и в нее молниеносно запускалось несколько пар детских ручонок, и все содержимое исчезало за несколько минут.
   Допоздна мы могли смотреть все, что показывали по телевизору: новости, фильмы, «Голубой огонек» и наши любимые мультфильмы. Родители большинства детей каждый раз благодарили маму за то, что в эти вечера они были у нас, да еще и накормленные… Мне нравилось смотреть телевизор, из передач можно было узнать много нового и совсем мне еще незнакомого. Даже когда родители загоняли меня спать, я тихонько подходила к двери и сквозь щель одним глазом жадно впивалась в этот голубой волшебный мигающий экран.
   Скоро в нашем доме появился четвероногий друг – овчарка по кличке Гранат. Мы с братом по очереди с ней гуляли и водили на дрессировку. Брат увлекался ботаникой и зоологией, ходил в разные кружки. И поэтому в доме или на балконе у нас постоянно жили животные: собака, кошка, морские свинки, голуби, ежик, рыбки в аквариуме и даже настоящий рыжий лисенок, который сбежал, когда его вывели на поводке на улицу погулять. Родители никогда не препятствовали прихотям брата, да и мы с сестрой, конечно, получали море положительных эмоций от общения с животными.
   Со старшим братом отношения складывались по-разному. Иногда он брал меня с собой в школу. Летом преподаватель биологии оставлял ему ключи от своего кабинета для того, чтобы он наводил порядок на полках и в шкафах. Для меня это были счастливые дни. Вот где часами можно было с восторгом рассматривать разные коробочки с засушенными бабочками или заспиртованными лягушками, скелеты рыб и гипсовые анатомические части тела человека… Слава подробно рассказывал мне о каждом экспонате, и я в этот момент очень гордилась своим эрудированным братом. Но дома наши кулачные бои продолжались по поводу и без повода, заканчивались моими слезами. Брат бил меня со всей силы, даже не задумываясь о том, что мне больно. Затем, получая от меня в ответ болезненные тумаки, шел и жаловался родителям. Он всегда и во всем был для них прав. Особое отношение, самая лучшая одежда, лучшие пионерские лагеря отделяли его все дальше и дальше от нас с сестрой.
   Вскоре у брата появился редкий по тем временам советский магнитофон с большими круглыми кассетами. Это чудо техники возвышалось на письменном столе и блестело никелированными ручками. Слава целыми днями возился с магнитофоном, записывая песни, часто тут же ремонтируя его. Каждое утро в нашей квартире начиналось с модных тогда песен Высоцкого, поющего своим сильным хриплым голосом.
   Я часами сидела в углу комнаты и слушала его песни, стараясь даже не дышать, лишь бы брат не выдворил меня из своей обители.
   Слава, видя мою любовь к песням Высоцкого, иногда разрешал мне включать магнитофон самостоятельно. И я, как только оставалась дома одна, с волнением подходила к деревянному ящику с лакированными боками, еще пахнувшему новизной, и нажимала квадратные кнопки. Из динамика на всю мощь громко хрипел Высоцкий:
   – Альпинистка моя… скаллллооолазочка…
   Я усаживалась рядом с магнитофоном и пыталась понять их глубокий смысл.
   Казалось, что еще нужно для счастливого детства? Мы переехали в большую, трехкомнатную квартиру, у меня есть любимый детский сад, море разных красивых и дорогих игрушек, интересные книги, лыжи, коньки, мамочка и папочка, братик и малышка сестренка. Интересная жизнь только начиналась, я готовилась к школе, но отношения между родителями становились все хуже и хуже. Мама продолжала пить, и в доме все чаще вспыхивали скандалы и ссоры.

Мама

   Мы можем легко простить ребенка, который боится темноты.
   Истинная трагедия жизни – это когда взрослый боится света.
Платон
   Моя мама родилась в Казахстане, в городе Тимертау. Она всегда была цветущей, жизнерадостной женщиной, у нее были великолепный голос и большой организаторский талант. По образованию она экономист. Окончив торговый институт в Алма-Ате, долгое время работала продавцом, потом директором магазина. Тогда работа в торговле была очень престижной и уважаемой. Наша семья жила в достатке. Я помню, что очень часто мама брала меня на разные предприятия, где она проводила ревизии, как член областного профсоюзного комитета. Каждый раз эти проверки заканчивались большим застольем. Позже папа настоял на том, чтобы мама оставила работу в торговле и перешла работать главным бухгалтером в педагогический институт. Дома она всегда поддерживала образцовый порядок, была редкостной чистюлей. Моя мама замечательно шила и вязала. Она была большой модницей и отличалась от других стильной одеждой и обувью. Ухоженное лицо, прическа выделяли ее среди многих женщин.
   Помню, когда мама была на работе, я часами вертелась перед зеркалом, примеряя ее красивые наряды, вышитые платья, модные юбки и кофточки. У мамы был красивый корсет, и мне было очень интересно, как же его надевают и при этом затягивают шнуровку. Большие сумки, маленькие дамские сумочки – их тоже было несметное количество, под разные наряды. Часть из них позже она отдала мне. Я, счастливая, дефилировала по двору, надев на голову мамин берет и обернув свою тоненькую шейку газовым платочком или шарфом. Когда я примеряла ее туфли, мои детские ножки утопали в них и очень неустойчиво стояли на полу из-за высоких каблуков. Часами я с наслаждением ходила по квартире, ощущая себя почти взрослой. Мне очень нравилось смотреть на себя в большое зеркало-трюмо и кружиться, наслаждаясь пышностью маминой юбки. Возле зеркала всегда лежала мамина плойка для закручивания волос. Главной радостью для меня было накручивать на голове кудри. К приходу родителей все вещи возвращались в шифоньер, а я как ни в чем не бывало садилась и учила уроки. Ах! С каким удовольствием я наносила на лицо пудру «Белый лебедь» и красила губы яркой проявляющейся помадой, наводила себе румянец на щеки, затем брала в руки пластмассовую кисточку и наносила черную «Ленинградскую» тушь на ресницы. Это была единственная тушь, которую тогда можно было купить в магазинах. Самым противным было, когда тушь попадала в глаза: начинало очень сильно щипать, и слезы градом катились по щекам. Но я все равно разрисовывала себя как могла.
   Моим любимым занятием было перевоплощаться в какую-нибудь певицу. Очень нравилось, надеть мамины наряды и петь перед зеркалом песни Софии Ротару или Аллы Пугачевой.
   Взяв в руки какой-нибудь предмет, напоминающий микрофон, я пела, воображая, что стою на сцене и мне аплодирует зал. Я кривлялась перед зеркалом, ярко накрашенная, громко поющая, в маминых нарядах. Больше всего я любила из репертуара Софии Ротару песню «Мама», в которой были такие слова:
Мама, родная, я знаю, я знаю,
Что ты далеко, что ты ждешь!

   И мне очень нравилась песня Аллы Пугачевой «Арлекино».
   Нередко меня поддерживала сестра. Мы горланили все песни, которые слышали по телевизору и радио, каждый раз представляя себя на большой сцене. Наши голоса были очень сильными от природы, иногда мы так увлекались пением, что бедные соседи вынуждены были стучать по батарее для того, чтобы мы утихли. Вечером они приходили жаловаться на нас родителям, прося угомонить громкоголосых певуний. Родители, как ни странно, редко нас за это ругали, а мама, тяжело вздыхая, говорила нам:
   – Ну что мне с вами делать, если вы такие горластые? Вам ведь рот не зашьешь? Вы пойте, если хотите, только чуть тише.
   К сожалению, ни я, ни моя сестра не смогли реализовать свои певческие таланты. Мы также очень мечтали научиться играть на фортепьяно, но родители не поддержали нас в этом стремлении, и талант будущих российских певиц остался нераскрытым.
   Один раз со мной произошел забавный случай. Как-то, вертясь перед зеркалом, я увидела на столике трюмо в маленькой стеклянной мензурке какую-то черную мазь. В ней лежала спичка. Я припомнила, как мама иногда наносила себе на брови и ресницы это средство. Мне захотелось попробовать так же нарисовать себе брови и ресницы этой черной краской. Они получились у меня широкими и яркими. От радости я взяла и нанесла эту краску на прядки волос, спадающих на лоб. Получилось очень забавное лицо, с широкими жгуче-черными бровями, черными ресницами и яркой прядью волос на лбу. Несколько часов я с удовольствием наслаждалась своим новым, ярким образом.
   Когда пришло время все смыть, то, к моему большому удивлению, эта черная проклятая краска никак не смывалась. Оказалось, это был очень стойкий краситель – «урзол».
   Вскоре пришел из школы брат Слава и, увидев меня, размалеванную, начал смеяться надо мной и дразнить. Он с нетерпением ждал прихода родителей, зная заранее, что меня за это сильно накажут. В этом отношении был очень суров отец, а мама, видя, как я иногда хожу с подкрашенными губами, ресницами и накрученной челкой, улыбалась и говорила:
   – Ох и рано ты хочешь стать взрослой, доченька! Успеешь!
   Боже! Чем я только не терла свои брови, глаза и волосы. В ход шел даже стиральный порошок. Но ничего не помогало. Вскоре пришли с работы мои родители, я долго не смела выйти, боясь родительского гнева. Но вот все сели ужинать, и меня позвали к столу. Я медленно вышла из комнаты с низко опущенной головой и тихонько побрела к кухне. Брат прыгал перед родителями и ехидно посмеивался. Первым меня увидел папа и воскликнул:
   – Это кто тебя так разрисовал, дочка? Брови – как у Тараса Бульбы! – И начал громко хохотать.
   Мама тоже улыбнулась, обняла меня и, смеясь, добавила:
   – Рановато ты стала красоту на лице наводить. Да ты и так красивая, зачем тебе это?
   Я молча стояла, потупив взгляд, и тяжело вздыхала. Покрашенные прядки волос пришлось выстригать, а с черными бровями мне пришлось ходить много дней, вызывая усмешки одноклассников и недовольство учителей.
   Это было начало 70-х годов. Косметики и парфюмерии было очень мало. Дефицитом было все: тушь, духи, губная помада, хорошее мыло. Любимым ароматом мамы были духи «Красная Москва». Именно мама с детства приучала меня ухаживать за собой и следить за своей внешностью. Она еще в то время дарила мне на день рождения духи в маленьком стеклянном флаконе с красной яркой этикеткой.
   Мама стремилась всегда одевать меня по-особенному, объясняя, как можно быть модной и стильной. В нашем доме было много разных модных журналов с рисунками и выкройками нарядов. Мама прекрасно шила. И когда я пошла в первый класс, она сшила мне форму из хорошей шерсти, пришив на нее красивый кружевной воротничок и белоснежные манжеты. Потом, когда я училась в старших классах, несмотря ни на что, она находила время и создавала своим руками совершенно новые модели школьной одежды, распарывая свои старые добротные шерстяные платья. Надевая эти новые костюмы, сшитые мамиными руками, я с гордостью ходила по школе, потому что именно это выделяло меня из общей массы всех школьников, одетых в однообразную, унылую форму. Иногда учителя вызывали маму в школу и объясняли, что для всех есть единая форма одежды, и мы должны выполнять эти правила. Но мама как-то всегда убеждала учителей, что мое школьное платье тоже красивое и ничем не портит мой внешний вид, а тем более вид всей школы.
   Она много читала, я часто видела ее с книгой в руках. Иногда читала нам вслух стихи и рассказы. Мама приносила из института много интересных книг с необыкновенными иллюстрациями.
   Читать я начала очень рано, еще задолго до школы, и первым учителем была мама. Так как мне очень нравилось читать, то я умудрялась это делать еще и ночью, когда все засыпали.
   Мой брат Слава смастерил мне лампочку на проводе, которая вставлялась напрямую в розетку. Вечером перед сном я залезала под одеяло, включала эту лампочку и читала, иногда засыпая прямо на книжке. В первом классе, когда почти все дети читали по слогам, я могла читать бегло, с выражением и без запинок. Но самым странным было то, что учительница заставляла меня читать по слогам.
   Вызывая к доске, она, например, просила прочитать текст, совсем мне незнакомый. Я с огромным удовольствием начинала его читать четко и правильно.
   На что слышала от учителя:
   – Медленнее! Кайдаш, читай по слогам, как все!
   Я не могла этого делать, и за это мне постоянно снижали оценку. Помню, как приходила домой и показывала маме дневник с тройкой по чтению. Мама на следующий день шла в школу и долго спорила с учителями, доказывая им, что это издевательство – ставить ребенку, который читает лучше всех в классе, низкие оценки только потому, что он не может читать по слогам. Однажды, когда учительница вновь мне снизила оценку за чтение, поставив три балла, я вся в слезах пришла домой и рассказала маме, что опять меня заставляли читать по слогам. Она взяла в руки дневник, полистала его. Ее лицо было очень серьезным. И неожиданно она выдернула лист из дневника, где была поставлена тройка. Ругая учительницу, со злостью она стала рвать его на мелкие кусочки. Потом на чистой стороне дневника на всю страницу написала: «Чтение – 5» – и сама расписалась. Довольная своим поступком, мама вручила мне дневник со словами:
   – Доченька, я лучше знаю, какую оценку ты заслуживаешь за чтение!
   Учительница на следующий день, открыв мой дневник и увидев мамины записи, долго не могла прийти в себя от гнева, но ничего не сказала. С тех пор я стала получать оценку по чтению только высокую и достойную – 5 баллов.
   Это было время, когда в стране всех стригли под одну гребенку. Одинаковая форма в школе, на предприятиях, уравниловка в зарплате и т. д. Выделяться из толпы было нельзя. Но мама всегда отличалась от этой серой людской массы своим редкостным желанием быть не как все, а лучше.
   Еще я хорошо помню, что мама приносила домой очень много красивых кукол. Они были большие, с моргающими глазами, с «живыми» волосами и даже умели ходить. Мама брала их в институте на несколько дней, чтобы мы с сестрой могли вдоволь ими наиграться. И все мои подружки в подъезде завидовали нам, потому что у нас были не только большие нарядные куклы, но и игрушечный магазин, с настоящими ящичками, весами и даже сосудами для сока, кукольная мебель и море разных редких игрушек.
   Мне слишком многое дозволялось в детстве. Помнится такой случай: я училась в первом классе. Вернулась из школы, дома никого не было, а мне так хотелось сшить новое платье своей любимой кукле. Это был большой голый пластмассовый пупс. Мамина швейная машинка «Зингер» была раскрыта. Я стала искать ткань и наткнулась на красивый цветастый мамин халат. Недолго думая, я решила именно из него сшить наряды для куклы. Отыскав большие ножницы, я вырезала большой квадрат с дыркой посередине для рук и с помощью черных ниток, сначала вручную, как это делала мама, а затем на машинке, стала шить платье. Сшитый мною наряд, как мне тогда показалось, получился на славу. Нарядила куклу, посадила ее на видное место и жду не дождусь, когда же придет мама и увидит мое творение. Я безоговорочно верила в то, что она меня обязательно похвалит. Но, к сожалению, вместо одобрения я получила от матери знатную порку (и поделом!).
   Моим выдумкам не было границ. Мне всегда хотелось придумать что-нибудь необыкновенное. То я обвешивала стены нашей детской комнаты портретами знаменитых артистов кино, певцов, своими рисунками, то раскрашивала акварелью в разные цвета лампочки в комнате и, стоя на улице, наслаждалась необыкновенно светящимися окнами.
   Каждый день я стремилась делать зарядку и жила по своему режиму дня. Мне было интересно ходить в разные кружки – театральный, юных натуралистов – и заниматься в секции спортивной гимнастики, куда меня взяли после просмотра в школе еще в первом классе. В тринадцать лет я выполнила программу кандидата в мастера спорта.
   В подвале нашего дома мама и папа выращивали грибы – шампиньоны. Когда ранней весной папа нес полную сетку грибов, все кругом удивлялись. У нас часто на столе были шампиньоны и моченые арбузы. Наша семья всегда вызывала интерес у соседей своей неординарностью. В том же подвале отец умудрялся выращивать кроликов, собирая для них траву по всей округе. Но забивать их на мясо никто не решался, хотя они очень быстро размножались. Кролики были совсем ручными. Мы относили крольчат на рынок и, продав, хорошо пополняли домашний бюджет.
   Когда мама работала в институте, она являлась членом профкома и была инициатором и организатором детских праздников и утренников, которые проходили в городском дворце культуры. И конечно, на этих праздниках бывали и мы с сестренкой, выучив и подготовив каждый раз новые праздничные песни и стихи. Дед Мороз на этих утренниках всегда давал нам возможность выступить и поощрял наш талант подарками в виде огромных медведей или яркой коробки с материалом для изготовления редкой красоты бус. Мы с сестренкой были в восторге от этих вещей. И не догадывались, что эти особенные подарки для нас заранее готовила мама.
   Не раз я задумывалась: «Чем мои родители тогда отличались от всех других?» Очевидно, тем, что они хотели лучше жить, хотели вырваться из привычной круговерти: работа – дом, дом – работа.
   Когда у всех были унылые серые балконы, у нас росли диковинной красоты гладиолусы и георгины. Отправляясь с сестрой в сентябре в школу, мы с гордостью несли впереди себя огромные роскошные букеты. Прохожие останавливались и восторженно говорили:
   – Где растут такие красивые георгины и гладиолусы,
   девочка? На что я отвечала:
   – На нашем балконе! Моя мама выращивает эту красоту!
   В каждой комнате появлялись букеты из свежих цветов, выращенных мамой. Они наполняли наш дом яркими красками и напоминали о простых жизненных радостях.
   Наш большой садовый участок с уютным домиком тоже был весь в цветах. Мама разводила цветы, а папа сажал плодовые деревья, привозя откуда-то саженцы. Они были увлечены садоводством. Затем какое-то время в нашем саду в деревянных клетках родители разводили кроликов, кур и даже поросят. И это было очень здорово, живя в городе, еще иметь и свое подсобное хозяйство.
   Родители, несмотря на проблемы в отношениях, все же стремились жить с интересом. Загородные поездки в лес, собирание грибов, земляники были традицией. Даже осенью, когда начинался массовый сбор урожая картофеля, наша семья после работы прямо на поле, сложив аккуратно мешки, устраивала пикники. Мама называла это «праздник бульбы»! Разводился большой костер, и мы пекли свежесобранную картошку на углях. Доставались большой бидон с квасом, хлеб, свежие овощи. Дети, уставшие, но счастливые, возились у костра. Уже темнело, мы пекли картошку, а затем, посыпая ее крупной солью, добавляя зубчики чеснока, уминали с аппетитом, запивая все вкуснейшим, как нам казалось, квасом. Горячий, с ароматным дымком печеный картофель, костер, вечернее поле и стрекот кузнечиков. Все было так здорово! Наши физиономии были испачканы сажей от костра и печеной картошки. Целый день мы помогали взрослым собирать урожай, а вечером дурачились, играли и были счастливы. Дожидались грузовую машину, которая приходила поздно вечером, в кузов загружались мешки с картошкой. Затем вся семья забиралась в машину, усаживаясь прямо на мешки. Нас, детей, накрывали плащ-палатками, и мы медленно ехали в сторону дома. Всю дорогу взрослые и дети горланили песни. Уставшие, но очень счастливые, мы возвращались вместе с урожаем, затем сгружали картофель в подвал и с нетерпением ждали следующей осени.
   И только сейчас, со временем, я начинаю понимать, что инициатором новых идей была мама. Это она была большой выдумщицей и организатором пикников, праздников, поездок, выпуска домашней стенгазеты, мини-спектаклей по мотивам разных сказок и многого другого, того, что делало жизнь нашей семьи более полной и насыщенной. Папа следовал за мамой и поначалу всегда поддерживал. Жаль, что этого было так мало в моей жизни.

   …Самолет начало сильно трясти – видно, мы попали в турбулентную зону. Загорелось световое табло с сигналом «Пристегните ремни!».
   До посадки в Атланте осталось чуть меньше часа. Спина ныла от усталости, шея онемела, хотелось просто лечь, но где же в самолете полежишь?
   – Светлана, а ты не знаешь, после приземления сколько времени у нас будет до следующего самолета? – спросила меня Надежда.
   – По программе мы останавливаемся в отеле часов на восемь-девять, а рано утром летим в сторону Сити.
   – Так мы еще успеем по Атланте проехать и увидеть этот город?!
   – Да, наверное, успеем.
   Вскоре наш самолет приземлился в аэропорту Атланты, мы быстро прошли паспортный контроль, и в роскошном автобусе нас отвезли в уютный дорогой отель.
   Мы договорились собраться через час в гостинице и вместе отправиться путешествовать по городу. Конечно, хотелось спать, но желание увидеть Атланту было сильнее. Шумной толпой мы собрались в холле, у всех отличное настроение.
   Хотя всю ночь мы провели в небе, это не мешало нам держаться бодро. Вскоре подъехал небольшой автобус-такси, и мы отправились путешествовать по городу. Америка всегда удивляет своими городами с многочисленными небоскребами из стекла и бетона. Высокие автомобильные эстакады и основательная размеренная жизнь.
   Смех и шутки наполняли наш маленький автобус, мы мчались по Атланте, по ее длинным автострадам. Высотные дома, прямые улицы. Чисто американская архитектура: сдержанность и лоск. Уже смеркалось, и город прямо на наших глазах преображался. Начинали светиться яркие крутящиеся витрины магазинов и домов. Все сверкало великолепием. Вскоре нас подвезли к огромному гипермаркету, на посещение которого оставалась пара часов. Договорившись о точном месте и времени встречи, наша компания разбрелась по магазину.
   Я заходила в бутики, искала нарядное платье для вечерних мероприятий. И вот наконец мой выбор пал на светло-золотистый костюм, для которого тут же подбираю все аксессуары: бусы, туфли и вечернюю сумочку одной популярной американской фирмы. Решено! Это я и куплю, да и времени уже не оставалось на дальнейшие покупки.
   Мне очень нравится заходить в дорогие бутики, где выставлены модели от знаменитых кутюрье. Получаешь удовольствие, когда надеваешь на себя уникальные вещи, крутишься перед зеркалом и ощущаешь каждой клеточкой своего тела роскошь и красоту. И конечно, иногда позволяешь себе купить понравившуюся вещь. Мой любимый отдел – это отдел для дома, где продаются красивая посуда, домашние приборы, сувениры. Какая-то приятная мелочь для кухни или интерьера всегда радует мой взгляд. Иногда я думаю: почему меня так тянет купить что-то для дома? Возможно, желание возникает оттого, что в детстве так делала мама. Наш дом был всегда уютным, в нем было много приятных вещей, которые создавали уют.
   Сделав наконец-то свою первую покупку, довольная, я уселась в уютном кафе и с наслаждением стала пить ароматный кофе в ожидании моих коллег, которые тоже завершали шопинг.
   Сидя за чашкой кофе, я рассуждала – четырнадцать лет работы в Компании «Мэри Кэй», а как изменилась моя жизнь, сколько возможностей я получила!
   Благодаря этому бизнесу я, как и тысячи женщин, стала другой – как внешне, так и внутренне. Улучшился мой быт, и каждый день наполняется новым смыслом. Вместе со мной изменилась жизнь моего сына, который четыре года назад уехал жить и учиться в Европу, в тихую и безопасную Швейцарию. Разве могла я об этом мечтать лет пятнадцать – двадцать назад? Нет, конечно…
   «Что это, подарок судьбы? – думала я. – Или результат упорного труда и огромное желание изменить свою жизнь и жизнь своего ребенка?» Мне очень хотелось, чтобы его детство и юность были наполнены счастьем.
   Америка, Австралия, Франция, Англия, Турция, Италия, Испания, Монако, Греция, Эмираты, Германия, Швейцария, Хорватия, Египет, Индия – вот страны, где я побывала.
   И каждая страна – это возможность познать новое, открыть для себя совсем другое мироощущение.
   Допивая кофе, я увидела, как группа стягивается к тому месту, где нас должен был ждать автобус. И вновь автобус повез нас по ночной, сверкающей от рекламных щитов Атланте. Было такое ощущение, будто все забыли, что вторые сутки без сна и отдыха. Снова смех, шутки.
   В номере, быстро приняв душ, я провалилась в мягкую и теплую постель и через несколько минут погрузилась в негу сна.
   Утром легкий завтрак, и мы вновь летим, теперь уже в сторону Гавайских островов. Это последний перелет.
   И вот долгожданная посадка в аэропорту острова Мауи. Первое, что бросается в глаза, это чрезмерная влажность воздуха и полное безветрие. Маленький, но очень уютный аэропорт. Через окно видны яркое голубое небо, верхушки стройных пальмовых деревьев и горы. Нас дружелюбно встречают сотрудники головного офиса из Далласа, держа таблички в руках. Очень приятно было получить в первые минуты пребывания подарок. Венок из живых орхидей, источающих тонкий, еле уловимый волшебный аромат, нам надевали прямо на шею.
   Я заметила, что в зале, рядом с прохаживающимся полицейским, быстро бегает юркая черная собачонка и тщательно обнюхивает сумки, чемоданы, неожиданно для всех, усаживается возле ног одной из наших коллег. Подошел полицейский и попросил показать содержимое обыкновенного пластикового пакета. В нем лежали фрукты: яблоки и бананы. Оказывается, из соображений экологической безопасности ввоз продуктов категорически запрещен, чтобы не нарушить флору, исторически сложившуюся на этой земле. Все ввозимые фрукты изымались прямо в аэропорту для полного их уничтожения. Но что делать – закон есть закон!
   Нас поселили в великолепном отеле «Hilton» прямо на берегу Тихого океана. Просторный номер с современной мебелью, прихожая с тумбой для чайника и набором для чаепития. Большая двухместная кровать, уютный плетеный диван с мягкими подушками, кресло, рабочий стол и балкон с потрясающим видом на океан. Было время отдохнуть, что я и сделала. А вечером нас ждали первый торжественный ужин и знакомство со всеми участниками саммита, приехавшими из Европы и Азии.
   Выспавшись и отдохнув, я устремилась на берег океана. И вот он, бушующий, завораживающий, могучий властелин земли, плескался прямо у моих ног. Свежий влажный воздух, брызги соленой воды и разбивающиеся о камни изумрудно-синего цвета волны. Он как бы говорил всем своим видом о своем могуществе.
   Дует прохладный морской ветер, разгоняет низкие облака, треплет мои волосы. Взбираюсь на огромные валуны, лежащие прямо в воде, волны с силой бьют о камень. Шум двухметровых волн настолько силен, что заглушает все остальные звуки. В эти минуты ощущаешь себя маленькой песчинкой в огромном мире, но в то же время неотъемлемой частью этой жизненной энергии.
   Вдоль берега океана тянутся ряд высоких и стройных пальм, извилистые тропинки, кругом море благоухающих цветущих кустов.
   Поодаль, в нескольких метрах от берега, стоят высокие корпуса гостиницы. Рядом, на специально подготовленной и украшенной площадке, были расставлены столы, где готовились к торжественному ужину, играла музыка, суетились официанты и обслуживающий персонал отеля.
   Было еще достаточно времени до начала мероприятия, мне не хотелось уходить. Океан притягивал своей красотой, душа наполнялась легкостью и радостью.
   Подставляя лицо свежему теплому ветру, я продолжала глубоко вдыхать полной грудью воздух с йодистым запахом ила, водорослей.
   На берегу много больших камней, неизвестно какой силой сюда принесенных. Эти вековые каменные валуны стояли почерневшие от раскаленного солнца и морской соли. Сбросив обувь, я забралась на один из них, с интересом наблюдая за волнами. Они с шумом подкатывали к моим босым ногам, омывая свежей, прохладной соленой водой, вновь унося в пучину разноцветные ракушки, скрипя камнями и прибрежным песком. Хотелось до бесконечности стоять на этом берегу и наслаждаться красотой океана.
   Набрав полную грудь воздуха, я прокричала, стараясь перекричать шум волн:
   – Здравствуй, Его Величество Океан!!!
   – Хххооо! БШаааа! Ххххоо! БШшшаа! – отвечали мне со вздохом бушующие волны из самой глубины.
   Как интересно все-таки жить, думала я, заниматься любимым делом и путешествовать. А самое главное, когда есть возможность поделиться всем этим со своими близкими. Мне захотелось привезти сюда своего сына, показать ему это величие природы, этот райский уголок.
   Я вспомнила его восторженные глаза в те дни, когда мы путешествовали с ним по Швейцарии, – сколько было в них радости и благодарности! А если привезти его на Гавайи?
   В его возрасте я проходила совсем другую школу жизни и мечтать о заграничных поездках даже не могла. Но сейчас совсем другое время и другая жизнь – жизнь, которую я, да и тысячи таких, как я, женщин смогли изменить сами благодаря своему огромному желанию и упорству, связав свою судьбу с Компанией для женщин. Жизнь очень благодарна, когда ты принимаешь ее такой, какая она есть. Когда смело и открыто идешь навстречу своей мечте.
   Размышляя об этом, я сидела на берегу океана, с интересом наблюдая, как идет подготовка к торжественному вечеру, как музыканты настраивают инструменты, а мои коллеги, нарядно одетые, прогуливаются по аллеям.
   Все были в томительном ожидании красивого вечера, бродили по берегу, фотографировались и продолжали знакомиться.
   Я устроилась на скамейке среди цветущих деревьев, у океана. Хотелось наслаждаться экзотикой острова. Но воспоминания не отпускали меня…

   Чем больше я взрослела, тем печальнее становились мои глаза. Я подрастала, а отношения между родителями ухудшались. Мне было всего восемь лет, когда между папой и мамой стали происходить серьезные ссоры. Они все чаще переходили в настоящую драку. Папа продолжал ездить отдыхать в санатории, на курорты по путевкам, которые ему давали на комбинате. У него появилась другая женщина. Он все реже бывал дома.
   Мама практически никуда и никогда с ним не ездила. Она очень много работала, всегда приходила домой поздно, уставшая, садилась на кухне у окна и в одиночестве пила… Потом она долго сидела молча, с безразличием глядя своими голубыми потускневшими глазами в окно. Лицо ее осунулось и постарело.
   Она тщательно скрывала свое состояние на работе, где ее по-прежнему уважали и очень ценили. Но, приходя домой, вновь погружалась в свою душевную боль, заглушая ее алкоголем. На нас, детей, родители все меньше обращали внимание. В последние два года перед окончательным разрывом между родителями дома стало совсем холодно и пусто. Перестали собираться гости, все реже звучал смех. В воздухе витало ощутимое напряжение.
   Я плохо понимала, что происходит, но на душе было тревожно и пасмурно.
   Не стало веселых выходных, когда мама по воскресеньям пекла свои фирменные пироги или жарила вкусные беляши, выкладывая их большой горкой в эмалированную миску. Ароматные и еще шипящие от раскаленного масла, они наполняли весь дом вкусным, аппетитным запахом. Мы, детвора, усаживались вокруг стола и начинали их есть, запивая сладким чаем. Беляши были всегда очень сочные и сытные. Для нас такой день становился маленьким праздником.
   Семья перестала вместе выезжать за город, на балконе больше не цвели роскошные цветы – все медленно приходило в упадок.
   Мама, моя родная, дорогая мамочка, что могло так повлиять на твою жизнь, почему ты так быстро сломалась душевно и морально? Как могло произойти, что из цветущей талантливой женщины ты медленно превращалась в человека, опустившего руки и расписавшегося в своем бессилии? Очень часто я задавала этот вопрос сама себе и долгие годы не могла ответить на него. Со временем я поняла только одно – слабой быть легче, чем сильной. Такую жизненную проверку я лично прошла сполна, и каждый раз у меня было много поводов опустить руки, уйти в депрессию и полностью потерять интерес к себе, близким. Скажу честно, к жизни меня каждый раз возвращали безграничная вера и желание начать что-то менять.
   Но самым сильным моим двигателем, моей энергией в первую очередь был мой сын. Когда я видела его грустные глаза и свою беспомощность, мне очень-очень хотелось сделать что-то ради него, ради его заливистого смеха. Повторить судьбу своей матери, начать жить в полном безразличии к себе означало предать себя и моего любимого сына.
   Возможно, одной из роковых причин ситуации с мамой стала ее работа в торговле. Ведь тогда именно работники этой сферы жили на широкую ногу. В торговле было нормой после каждой проверки, ревизии или снятия остатков товара устраивать большие застолья. Мама в то время была руководителем, а также являлась членом областной ревизионной комиссии и активно принимала участие в этих проверках. Она часто ездила в Челябинск с отчетами, и каждый раз во время и после работы у нее и ее коллег была тысяча возможностей принять участие в застолье. И все чаще и чаще она приходила домой с работы навеселе. Возможно, была и другая причина – разлад в отношениях с близким и любимым ею человеком, отцом ее детей, с мужчиной, с которым она пошла под венец, которого очень сильно любила и делала все, чтобы их семейная жизнь была интересной.
   Жаль, что не нашлось у нее сил пройти это испытание с достоинством, приобрести веру и продолжать жить на радость себе и своим детям, несмотря на проблемы в личных отношениях с мужем. Как часто я встречаю таких женщин, сломленных обстоятельствами, неудачным браком или просто находящихся в огромной обиде на весь мир, своих родителей, живущих с потухшими, как у моей мамы, глазами и считающих, что жизнь – это вечное страдание.
   Мне понятна их душевная боль, потому что я слишком рано испытала это на собственном опыте. В своей судьбе я в какой-то степени начинала повторять судьбу собственной матери: несчастная женщина, ждущая любви извне, так и не нашедшая ее в своем сердце, прежде всего по отношению к самой себе.
   Самое главное, в годы поисков ответа на вопрос «В чем смысл жизни?» я долго не могла понять, что важно воспринимать мир таким, каким он является на самом деле, не идеализируя его и в то же время не делая его трагичным. Только с годами ко мне пришел бесценный опыт – принимать жизнь такой, какая она есть.
   …Последний год перед разводом родителей был тяжелым морально и душевно не только для них, но и для нас, детей. У отца с матерью начался длительный и унизительный бракоразводный процесс.
   Почти ежедневно они выясняли отношения, мама – в пьяном угаре и обиде, папа – в злости и ненависти. После громких продолжительных оскорблений друг друга они часто дрались, что вызывало у меня невероятный страх. Каждый раз, возвращаясь из школы, я в тревоге ожидала прихода родителей. Редкий день обходился без ссор между ними. Как только родители начинали драться, я, перепуганная, бросалась к младшей сестре, уводила ее в самую дальнюю комнату или спешно закрывала в ванной, чтобы она этого не видела, а сама бросалась разнимать родителей, умоляя их прекратить драку. В доме стоял невероятный шум, грохот, крики. Во время драки в ход шло все, что попадалось под руку: дорогая посуда, вазы, какие-то статуэтки. Все крушилось, кололось. Точно так же и наша некогда крепкая и дружная семья разбивалась, разлеталась вдребезги.
   Родители во время ссор мало обращали внимания на детей, они стремились что-то доказать друг другу. Их в тот момент не волновало, какие страдания и потрясения переживают их маленькие девочки. Брат в это время молча исчезал из дому, забирал вещи и ночевал у бабушки, которая жила в другом районе города, предпочитая ни во что не вмешиваться.
   Во время ссор мама, как всегда пьяная, постоянно кричала отцу:
   – Ненавижу тебя! Что б ты сдох!
   – Что ты сказала?! Повтори… Тварь! Убью! – кричал ей отец. И пускал в ход руки.
   А я, дрожащая от страха за их жизнь, стараясь перекричать обоих взрослых, визжала что есть мочи:
   – Мамуля! Папуля! Миленькие мои, родненькие мои! Умоляю! Не убивайте друг друга!!!
   Своими детскими ручонками я пыталась разнять разъяренных взрослых, державших друг друга мертвой схваткой.
   – Миленькие! Хотите, я встану перед вами на колени, только не деритесь!
   Девочка-подросток всерьез опасалась, что любимые и самые близкие ей люди могут убить друг друга. Это был детский крик ужаса перед происходящим и полной беспомощностью что-либо изменить…
   Влезая между ними, я всегда пыталась заслонить своим телом того или другого родителя, при этом очень часто попадая под кулаки матери или отца, но в накале своих разбирательств родные мне люди даже не замечали этого. На детский крик, который разносился по всему подъезду, всегда сбегались соседи и начинали разнимать родителей, а когда они, несмотря ни на что, не унимались, вызывали милицию.
   Мне приходилось принимать на себя огонь ярости и ненависти любящих когда-то друг друга людей. Трудно было понять: почему зерно злости было посеяно и взросло с такой силой в их сердцах? Люди, которые столько лет прожили вместе, любившие друг друга, обвенчавшиеся перед алтарем, создавшие семью, дом полный радости и достатка, родившие на свет троих детей, в одночасье все разрушили. Эти два человека не нашли сил и желания сохранить то хорошее, что у них было, изменить к лучшему свою жизнь. И тем самым просто-напросто искалечили детские души, оставив в сердце каждого своего ребенка боль от разрушенного детства, страх перед жизнью и неспособность верить в людей и в себя. Это горькая правда, с которой я долго шла по жизни, не имея возможности доверять близким и самое главное – себе.
   Соседи каждый раз жалели нас, потому что иногда мы с сестрой во время драк и разборок прятались в чужой квартире. Находились и такие, которые при виде меня или сестренки говорили вслед:
   – Надо же такому случиться, такая была хорошая семья, мать спилась, отец загулял, а дети-то такие славные… Охо-хо-хо!
   Повзрослев, я стала осознавать, сколько же в России искалеченных детских и взрослых судеб! Сколько израненных сердец, потерянных в жизни людей ждут моральной помощи и не дожидаются. И только личное желание, огромная сила воли, которая есть в каждом из нас, рано или поздно помогают сбросить груз прошлого и освободить свой ум от тяжелых воспоминаний и страха. Страх – это то, с чем жили наши родители, в свою очередь постоянно держа в этом страхе нас, детей, не давая нам возможности дышать свободно…

   Вскоре этим кошмарным дням пришел конец. После очередного заседания суда родители разошлись. Папа ушел к другой женщине, у которой был ребенок.
   Судились родители семнадцать раз. Делилось все: мебель, посуда, квартира, дачный участок и даже домашняя утварь. Самым чудовищным было то, что, когда все было разделено, стали делить детей.
   Брат был совершеннолетним, и делить его по суду родители не могли. Сестра была маленькая, и по закону, автоматически, ей полагалось жить с мамой. А я, в возрасте десяти лет, должна была на суде принять решение, с кем хочу остаться.
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать