Назад

Купить и читать книгу за 129 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Новая Зона. Хозяева Москвы

   Денису исполнилось тринадцать, когда в Москве образовалась Новая Зона, а он потерял родителей в погибающем городе. Даже трех месяцев в эпицентре катастрофы оказалось достаточно, чтобы навсегда изменить ребенка. Если бы не легендарный сталкер Ворон, вывезший мальчика из бывшей столицы, быть ему эмиоником – существом, идеально приспособленным для жизни в периметре, но уже не являющимся человеком. А так, по прошествии пяти лет, Денис – член клана Доверие, способный с одного взгляда распознать свойства артефакта или аномалию, а также чувствовать эмоции окружающих людей. Лидер клана не спешит посылать в периметр своего лучшего специалиста, однако Зона никогда не считается с планами людей. Она с нетерпением ждет возвращения отнятого у нее ребенка, которому суждено стать одним из ее Хозяев.


Светлана Кузнецова Новая Зона. Хозяева Москвы

   Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
   © Кузнецова С.А.
   © ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава 0

   Камень и стекло. Они вырастают из жесткой земли. Давят на плечи. Устремляются ввысь – к далекому бело-серому равнодушному небу, не знающему солнца. И никого вокруг – если не прислушиваться и не видеть.
   Он только недавно обрел слух и зрение. До этого мало чем отличался от этих скал, что поменяли одних хозяев на других и даже не обратили внимания на это. Или не скал… Тогда чего? Кажется, они звались зданиями. А твердыня под ногами – асфальтом. А… да какая, в конце концов, теперь разница?!
   Еще вчера он был мелкой тварью, выбирающейся на свет с наступлением утра и к ночи вновь забирающейся в какую-нибудь дыру потемнее. С сумерками приходит туман, а туман это всегда смерть.
   Теперь же он стал Хозяином. Не таким, как остальные, но это только пока. В конце концов, он ведь способный. Ему всегда и все говорили об этом. Все?.. Все – это такие же, как он, Хозяева. Других уже не вспомнить.
   Он закрывает обычные полуслепые глаза, а открывает всевидящие. Он может почувствовать малейшее колебание жизни или движения – оставшегося от того, что живым уже не является. Он способен увидеть ложноножки, растущие прямо из ближайшего ствола дерева, оболочку, роящуюся в груде мусора за три квартала отсюда. Ее он даже мог бы без труда подманить. Он ведь Хозяин! И действительно. Пусть тащится сюда, интересно, что она обнаружила.
   Хочется есть…
   Другие Хозяева не нуждаются в пище. Их кормит Свет или живые слуги, которые приходят из ниоткуда – из-за границы, имя которой скрывают четыре ничего не означающие буквы – МКАД. Но он еще только рождается, и Свет пока не принял его полностью. Поэтому по-прежнему приходится искать пищу и охотиться. Теперь это проще, конечно.
   Оболочка подчинилась легко и целеустремленно направилась в нужном направлении. Если бы он захотел, то вполне заставил бы ее даже немного побегать. Что-то тащит, а за ней следит минотавр; если не вмешаться – нападет. Но он ведь Хозяин и вмешается. Пусть кровожадное существо пока слишком сложно устроено для подчинения, но заставить его отступить вполне по силам.
   А теперь – вперед. Сегодня дышится на редкость легко, и хочется немного пошалить. Быть может, создать чего-нибудь или, наоборот, разрушить.
   Нечто странное врывается в упорядоченное течение мыслей. Оно выглядит серебряной спиралью с синими звездами, устремляющимися ввысь. Воздух колышется вокруг него иссиня-черной вуалью. Это красиво и притягательно. Завораживающему зрелищу почти невозможно противиться!..
   Он делает шаг, второй, третий, потом бежит не разбирая дороги и останавливается, разочарованно разглядывая слугу. Обычного, слишком высокого и худого, чтобы оказаться Хозяином. Он мало чем отличался бы от оболочки, если б не эта спираль. У оболочек, если смотреть на них правильно, внутри пусто. Они сродни стеклу и камню, только ходить умеют. Напасть вполне способны тоже, но лишь в том случае, когда разрушаются – чтобы продлить существование.
   Где, кстати?..
   Приманенная оболочка идет в правильном направлении, что-то несет. Возможно, поесть сегодня все-таки удастся. Минотавр убрался. Путь свободен, а живая радуга над пещерой вряд ли способна причинить вред. Оболочки могут беспрепятственно проходить там, куда заказан путь живым – даже Хозяевам.
   Слуга считает, будто, затаившись в небольшой пещерке, способен хоть кого-нибудь обмануть. Как бы не так. Его видно по теплу, испускаемому слабым телом, да и по вибрациям, которые способен породить только думающий организм. К нему уже подбирается с одной стороны тараканище, а леший – с другой. Пожалуй, существ удалось бы отозвать, только интересно, чем может окончиться их охота? Чем сильнее Хозяин, тем сообразительнее должен быть слуга. Слабаки не нужны никому.
   Есть… Как же хочется есть! Где эта оболочка, чтоб она пропала?! Пропала? Нет, идет и ногами шаркает.
   Напали. Вернее, попытались. Одновременно с двух сторон. Тьма колыхнулась и стала расти. Вспышка. Что-то ударило в лешего и… Конец ему. Не существует. Даже оболочки не осталось. Еще – очередь вспышек, и нет тараканища.
   Слуга силен, и он… тоже видит? Нет, быть того не может. Слишком длинный, слишком… взрослый. Да, кажется, это называется именно так, хотя он и не помнит, что такое возраст. Но такой слуга может оказаться полезен. Сможет достать поесть!
   Открыться?..
   Вспышки все еще плясали на внутренней стороне век, только из ослепительно-светлых превратились в темные. Они, пожалуй, пугали. Но слуга ведь не будет пытаться убить его. Хозяева пленяют одним своим видом. Слуга не уйдет. Он подчинится… подчи…
   – Вы-хо-ди, – достигло ушей. Вначале он не понял этого бесполезного карканья, но после троекратного повторения звуки неожиданно преобразовались в слова. И страх опалил сознание.
   Почему? Он ведь давно ничего не боялся. Это раньше он трясся, теперь – Хозяин.
   – Ну! – У слуг не может быть столь властных интонаций. Внутри все обрывается от одного звучания этого голоса. Слуги не говорят напрямую. Но этот, похоже, не такой, как все.
   Он сделал робкий, почти неосознанный шаг. Неужели он приблизился настолько, что слуга увидел? Это ошибка – он еще не понимает почему, но осознает.
   – Замер! – Этому голосу, похоже, нельзя не подчиниться.
   Он встал. Да кто здесь на самом деле слуга и Хозяин?! Длинный не должен издавать этих звуков, он обязан замереть и взирать с покорностью и подчинением. А Хозяин не должен понимать… речь? Как же давно он не слышал человеческих слов. Слов? Человеческих?..
   – Попробуешь снова – убью.
   Длина фразы увеличилась. Фразы?.. Не одно слово, а три. Но он понял. Нужно не делать чего-то. Но чего?..
   Хозяин. Он Хозяин! Значит, следует потянуться, не приближаясь. Погладить эту спираль.
   Так… Голод сбивает, не позволяет сосредоточиться.
   Вспышка над виском и правым плечом.
   – Считай последним предупреждением.
   Ах вот оно что. Слуга не хочет быть поглаженным. Странный. Обычно хотят. Все. Даже оболочки, только к ним не прикасаются, а используют принести-унести. Вот, кстати, доковыляла. Попробовать натравить на слугу?.. В сказках обычно герой проходит через три испытания. Тараканище победил. Лешего – тоже. Теперь…
   – Отзови. – Очень спокойно, но властно, так, что внутри все холодеет и замирает. А потом странный слуга швыряет какой-то предмет под ноги оболочке, и та начинает гореть. Огниво. Этих камней очень много на пепелищах.
   Нет! Оболочка полыхает вместе с принесенным. Вместе с едой!
   – Нет! – Это была еда. Это можно есть… было.
   И словно гром средь ясного неба, хотя когда оно было ясным в последний раз – уже не припомнить:
   – Так ты не разучился говорить?..
   А что он делал все это время, интересно?! Молчал?..
   – Йа овоил… – Рот открывается, из него льются звуки, слуга ждет и, кажется, не понимает. Проходит какое-то время, пока удается вспомнить, что этого мало, а необходимо еще и шевелить языком. Слуга терпеливо ждет и хмурится. Кажется, хочет пристрелить. Пристрелить?.. Да, похоже, это называется именно так.
   – Я не расслышал.
   Потому что ты слуга, а я Хозяин! Надо сосредоточиться, надо потянуться и погладить эту… спираль. Надо. Но еды нет. Она сгорела.
   А потом камень пола… скала… асфальт почему-то начинает приближаться. Удается подставить руки, чтобы не получить по носу. Больно рукам, но лицу было бы много хуже.
   – Есть… еда… хочу…
   – Что?
   Слуга научился слышать или Хозяин – говорить?.. Не важно. Все не важно. Глаза закрываются…
   – Парень?.. Эй!..
* * *
   Дэн вскакивает на постели. Окно открыто, и занавески убраны. В него смотрит полная, упитанная луна, вероятно, именно она и навевает кошмары. И страхи… И воспоминания. В чистом темном небе висят звезды. Говорили ему: для избавления от неприятных снов надо смотреть на звезды. Кто? Кажется, Лола. Вот только от воспоминаний не уйдешь, это не выдуманное чудовище, а вполне реальное. Увы.
   Но занавесить окно все же надо. Иначе он не уснет. А завтра вставать рано… или уже сегодня? Пол холодит ступни. Тонкие ледяные иглы пробегают по всему телу. Где-то здесь должны прятаться шлепки. А… вот. Нет, не они. Ну и ладно.
   Денис встает, ковыляет к окну. Луна на самом деле очень красивая. Расставаться с ней не хочется, но иначе нельзя. Возвращаться в постель не хочется тоже, но можно отложить это и пройтись до кухни. Там наверняка осталось что-нибудь от ужина. В клане многие отсутствуют, а готовят все равно на всех. Стаф приказал на продуктах не экономить.
   Он выходит в общий коридор. Неслышной тенью пробирается к лестнице и спускается на первый этаж. Клан занимает старинный особняк Валуево, расположенный близ бывшего колхоза «Московский».
   После того как несколько лет назад московская Зона решила расшириться и «выстрелила» сразу в нескольких направлениях, большинство местных жителей – тех, кто не сбежал сразу же по возникновении столичной аномалии, – все-таки собрали самое ценное и эмигрировали в Троицк, а может, в Калугу и дальше.
   Весь Солнцевский район вместе с Переделкино стоит заброшенный. Ходить по нему можно как по Зоне, только проще. Стаф несколько раз даже масштабные учения проводил. Потом нарвался на бандитов – вот ведь погань, и Зона им не страшна! – и договорился. Теперь клан не лезет в бывшие жилые кварталы, а бандиты не трогают клан.
   В Валуево хорошо: старинный особняк, церковь – хоть Денису и нет до нее дела, но красивая, – природа живая, а не как из его кошмаров. Здание пансионата представляет собой большой квадрат в три этажа высотой. Чтобы добраться от жилых комнат до кухни, не приходится выходить на улицу. Особенно важно это зимой, когда выбираться из пусть относительного, но все-таки тепла не хочется совершенно. Ну и комнат, естественно, вдоволь. Не приходится ютиться по двое– трое или жить в бараке. Раньше клан располагался на территории воинской части. Жизнь в казарме лично для Дениса казалась хуже смерти. Он даже на полном серьезе собирался уйти из «Доверия», но Стаф в который раз припугнул его Вороном: мол, вдруг сталкер, шесть лет назад спасший его от участи много худшей, нежели смерть, все же появится, а Дэна не окажется на месте?
   Стаф, умный человек, недаром лидер, знает, как и чем удерживать. Из вхожих в клан сталкеров только Ворон не жил в Валуево постоянно. И даже не появлялся в усадьбе – с тех пор как вырвал Дениса из лап Зоны.
   Ступени уходили в темноту, но Дэну свет не требовался. Он прекрасно ориентировался здесь. Валуево казалось ему личной вотчиной, именным царством. А разве можно не знать то, чем владеешь?
   На кухне горела одинокая свеча. В подсобке стояло три аккумулятора и семь генераторов, выменянных у бандитов на несколько неполезных, но дорогостоящих артефактов. Однако электроэнергию экономили все равно: свечи ведь дешевле. Вот только если зажигать их постоянно и забывать – так и до пожара недалеко.
   Денис двинулся было затушить огарок, но замер, привлеченный какими-то странными звуками. Голос принадлежал женщине… Лоле – других в клане нет. Причем звуки, ею издаваемые, походили на те, что время от времени звучали в больничных комнатах, в которые клали раненых или больных клановиков. Когда Дрюн словил пулю в живот, именно так он и стонал… почти. Но точно не вздыхал и не просил еще, когда Док его штопал.
   Лолу ранили? Эта мысль казалась глупой и нереальной. Кто мог пойти на такое? Она же спутница Стафа и вообще баба крутая.
   Еще Дэн подумал: может ли происходящее оказаться продолжением сна? С ним периодически происходило такое, и он не отличал сновидение от яви. Только в кошмарах знал точно, что спит.
   – Тише… а то сбегутся все… – прошептал другой голос, мужской, странно низкий и хриплый. Однако Дэн все равно узнал говорящего. Выдра был помощником и правой рукой Стафа, ездил с ним на все переговоры, и, кажется, именно он имел дело с солнцевскими, когда клану перепали генераторы. В прошлом – то ли юрист, то ли научник. А еще невыносимый зануда, способный достать и докопаться до любого. С чего бы женщине лидера иметь дело с таким?
   Лола вскрикнула особенно громко и пронзительно. Задышала так, словно только что пробежала километр.
   – Ты знаешь, как подстегнуть мое воображение, – хрипло и радостно произнесла она на выдохе.
   Денис сглотнул неприятную вязкую слюну. В горле пересохло. Не иначе кошмар плохо повлиял на его умственные способности, раз он не догадался уйти тотчас, как услышал. Застать Выдру и Лолу вместе! Единственную женщину в клане, принадлежащую лидеру и изменяющую ему со вторым по влиянию клановцем…
   Лёха-Леший наверняка сумел бы употребить эту информацию себе на пользу. Но Лёха был отмороженным на всю голову, нагловатым и хамоватым типом. Ворон, лишь однажды на него взглянув, назвал паршивым щенком, из которого вырастет препоганая псина. Но Дэн ведь не такой!
   Он не желал закладывать Лолу и не хотел выслуживаться перед Стафом. Но Выдра все равно убьет его, если узнает.
   Денис начал осторожно пятиться. Еще мгновение назад он шел, сливаясь с темнотой, становясь буквально частью ночи. Ему не требовался свет, все повороты и неровности пола он чувствовал словно по наитию. А теперь – по закону подлости, не иначе, – лестница казалась незнакомой. Под ногу подвернулось ведро, и Дэн споткнулся. Оно упало с таким оглушительным дребезжанием, что Выдра, наверное…
   Так, об этом лучше не думать!
   Несясь наверх со всей доступной ему скоростью, Дэн думал лишь об одном: как хорошо, что он бос, ведь в шлепках бегать одно мучение!
   Влетев в свою комнату, он, однако, сообразил замереть на месте, прислушаться и очень тихо затворить дверь. Чутье подсказывало, что за ним не гнались. Слух не улавливал ничего. Но ведь Дэн мог и ошибаться.
   Возвращаясь в постель, он думал, что теперь не заснет уж точно. Сердце в груди стучало как сумасшедшее – так, что и на кухне, наверное, слышно. Потом оно успокоилось, и Денис снова заснул.

Часть I
Возвращение к истокам

Глава 1

   Луна. Конечно же, все из-за нее. Во сне Денис снова оказался в Зоне.
   В горло текло что-то обжигающее и сладкое. Он открыл глаза. Слуга держал его за плечи и вливал в рот какую-то жидкость.
   – Чай. Сладкий. Напиток такой. Не помнишь? – Слуга говорил односложно. Каждую фразу выделял интонационно и делал длинные паузы между словами. Это начинало раздражать: он не больной, в конце концов!
   – А поесть нет… у вас? – Язык заплетался и едва ворочался, но в общем и целом говорить так, чтобы быть понятым, получалось, и, кажется, неплохо.
   – А ты, похоже, оттаиваешь, мальчик.
   Слуга помог сесть. Дошел до своей сумы… сумки… рюкзака – да, кажется, это холщовое приспособление называется именно так – и достал еду. Как назывались панцирь с требухой внутри и квадрат преснятины, он не помнил. Да и не важно это было. Главное – вкусно и неголодно.
   После еды его потянуло в сон. Однако стоило закрыть глаза, как его ударили по плечу.
   – В Зоне нельзя спать. Особенно на открытом месте, как это.
   Насчет просматриваемого места слуга оказался вполне прав. Он прислушался к себе, но никто не подбирался из-за угла, у лилового спрутика в подвале они тоже не вызывали интереса. Беспокоило только малиновое облако, но оно висело далеко – над лианами.
   – Почему? – Хозяина не трогают ходячие и ползающие, а к стоящим он сам не подойдет.
   – Зона – она такая… Подкрадется, когда меньше всего ожидать будешь. – Слуга усмехнулся. – Но ты, похоже, не беспокоишься на этот счет.
   – Зона?.. – Он нахмурился.
   Наверное, слуга имел в виду вон ту лужу? Она действительно умела подкрадываться. Но так казалось лишь потому, что двигалась медленно: глазом не уловить. Смотришь – стоит на месте. Зазевался – переместилась. Но это же можно заметить…
   Кажется, последнее он умудрился произнести вслух. Потому что слуга вдруг посмотрел пристально и спросил:
   – А ты можешь видеть?
   – Конечно! – Что за дурацкие вопросы? Он даже оскорбился.
   – И давно?
   Он пожал плечами.
   – Хорошо, – почему-то похвалил слуга.
   Странно. Из-за разговора потерялась сосредоточенность, и он почти проглядел, как нахальный назгул вылез из пещеры и поцокал вниз по стене по направлению к слуге. У того, похоже, тоже подбор слов отнимал много сил. Не услышать стука маленьких лапок по камню – верх недальновидности!
   – Назгул!
   – Что?
   – Подходит…
   – Я пока понял лишь одно. Ты читал Толкина.
   – Да отойдите же! – Он сам протянул руку, схватил опешившего от подобной фамильярности слугу и отшвырнул прочь. Это удалось довольно легко. Слуга был длинный, но не особенно тяжелый.
   Он обернулся, выстрелил и, только когда тельце назгула рухнуло на асфальт, пробормотал:
   – Паук… Куснет, и стану я… плесенью.
   – Назгулы не кусают. Они забираются под одежду и пьют силы.
   – Как клопы, – фыркнул слуга. – Надо же, стоило заявиться в новую Зону, чтобы обнаружить пауков, ставших клопами. За диссертацию сесть, что ли?.. Изучал я когда-то биологию в местном университете…
   Слуга принялся нести какую-то околесицу. Похоже, говорить и мыслить одновременно у него не получалось, одно слово – плебей, низшее существо.
   – Назгул, – наставительно повторил он.
   – А хоббитов здесь, случаем, не водится? – спросил и усмехнулся снова.
   – Водятся. В подвалах. Но они опасны для слуг, – заявил он с толикой гордости в голосе. Потому что знал тут очень много. В отличие от этого… человека. – Я не буду их показывать вам.
   – Я для тебя слуга, значит?.. – Темные глаза опасно сощурились. – А ты тогда кто? Хозяин?..
   Следовало кивнуть, но он промолчал и сжался. Под кожу словно заползло нечто неприятное и липкое, захотелось передернуть плечами и обнять колени. Кажется, он так и сделал, а потом посмотрел на человека и бросил:
   – Денис. А Хозяином я стал бы, если б смог приманить тебя… вас.
   – Приманить… значит. – Он никогда не думал, будто слуги умеют шипеть, словно шушары. Кстати, одна из таких свила гнездо прямо под полом. Как только настанет ночь, вылезет. – Я почти тебя пристрелил, если ты понимаешь, что это такое.
   Он честно повертел головой.
   – Хорошо. – Кажется, это не похвала, а любимое слово. – Кто еще здесь обитает? Конкретно в этом доме.
   – Кощей, тараканище, шушара, назгул, архимаг, демон радуги, герцог…
   – Ну и каша у тебя в голове… – прошептал слуга почти восхищенно. – Похоже, до катастрофы ты увлекался фэнтези. И это единственное, что у тебя хоть как-то отложилось. Что с семьей? – вдруг резко спросил он. – Где учился? Как фамилия?!
   – Ст… Стр… – В голове что-то вертелось, но языку никак не удавалось произнести. Первые два вопроса не вызвали в памяти никакого отклика, зато третий…
   – Страничкин, что ли?
   – Нет! – бросил он почти гневно. – Не Страничкин. Ст… п… ороже…
   – Строжев или Сторожев, – помог слуга.
   – Да. – Он с облегчением перевел дух. – Второе. Кажется. – И уже увереннее, будто пробуя на языке каждую букву, произнес полностью: – Денис Сторожев.
   – Меня можешь звать Вороном, – произнес человек. – И никак иначе. Никаких слуг.
   Денис кивнул и закрыл глаза. Когда он проснулся, Ворон сидел рядом и внимательно его разглядывал.
   – Хочешь сделку?
   Он плохо помнил, что это такое, но кивнул. Денис боялся, что Ворон уйдет, а оставаться снова одному не хотелось до крика. К тому же лицо у мужчины было располагающим – теперь, когда он вспомнил свое имя, это казалось особенно важным.
   – Мне необходимо дойти до схрона и обратно, – начал Ворон. – Сложность заключается в том, что схрон не мой, и я плохо представляю, где он находится. Ты мне поможешь, а потом я выведу тебя из Москвы.
   – Откуда?..
   Ворон очень театрально закатил глаза и спрятал лицо в раскрытой ладони. Денис рассмеялся и совсем забыл о дребезжащей мысли о подвохе – о том, что слуга попросту решил использовать его. Ведь Дэн – именно так он предпочитал зваться сам – здесь словно дома. Он каждый кустик и скалу знает и обитателей – тоже.
   – Зона. Она находится вокруг, – принялся объяснять слуга, назвавшийся птицей, но остающийся при этом человеком. – Образовалась на месте Москвы, столицы России. Ты и этого не помнишь?
   Денис покачал головой:
   – Нет… но вспомню, наверное.
   – Обязательно. Когда вернешься к людям.
   – К людям?.. – Слово отдалось в груди ноющей болью и холодящей неуверенностью. А нужны ли ему эти самые люди, если впереди свет, и можно стать его частью?
   – Прорыв произошел три месяца назад. Судя по всему, ты не успел эвакуироваться, – мягко, но настойчиво, будто ребенку, сказал Ворон. – Останешься здесь, станешь, – он кивнул на стену, – как вон та шушара.
   – Она в подполье… – Дэн помотал головой, – то есть под полом. И я таким не стану.
   – Не станешь. Это ты верно заметил. Но и человеком перестанешь быть тоже. Сейчас рядом со мной сидит почти обычный мальчишка, – он окинул Дениса быстрым взглядом, – приблизительно лет тринадцати. А вот когда я тебя увидел впервые, выглядел ты не пойми кем. Не представляю, в кого мутируют оставшиеся в Зоне дети, но очень не хочу узнавать и не советую тебе.
   Это была правда, даже если Ворон и хотел использовать его, а потом обмануть. Стоит Дэну уйти сейчас, и пути назад уже не будет. Однако вновь терять себя и забывать собственное имя ему не хотелось совершенно.
   – Ладно…
   – Вот и хорошо.
   Они пошли вместе и даже отыскали схрон. Не тот, правда, но Ворон остался доволен. Он нашел в нем даже больше, чем рассчитывал.
   Странности начались на обратном пути, потому что Дэн отчего-то стал путать направление, и со зрением начало твориться нечто непонятное. Чем ближе он подходил к месту, которое Ворон называл «Периметр», а он сам – границей, тем ему становилось хуже. При этом Денис уже прекрасно помнил, что спит, и даже сам подкидывал в сновидение детали: сгоревший автомобиль, который в то время называл каретой, игрушечный плюшевый мишка с фосфоресцирующими глазами, изломанный асфальт, словно под ним прополз червяк гигантских размеров.
   Наконец впереди возник блокпост. В то время он выглядел каким-то спонтанным и выстроенным на скорую руку. Баррикада, а не пропускной пункт. Это сейчас за Периметр так просто не сунуться, и от своих его берегут много сильнее, чем от порождений Зоны.
   Дэн уже различал толстые бревна, старый холодильник, горы какой-то рухляди и наскоро установленные бетонные плиты. Он прекрасно помнил, какое омерзение вызвал у него пригород, непосредственно примыкавший к Периметру. Обезлюдевший, грязный, подавляющий, застроенный каменными коробками, в которых не было ничего, кроме нелепой и всеобъемлющей пустоты. А еще он, казалось, ослеп и оглох, стоило им сесть в машину и отъехать от зараженной территории.
   Два дня он прожил в каком-то доме. Ходил словно во сне, натыкаясь на стены. Спал в комнатке, в которой не запомнил ничего, кроме смешных клоунов на плакате, закрывающем подозрительные круглые дыры в стене. Дэн был уверен, что это следы от пуль, но спросить не решился. Он вообще мало говорил – только когда Ворон обращался с вопросами.
   Сталкер – мужчина сказал, что так называются ходоки в Зону, – к счастью, не докучал ему. Вначале пытался расшевелить, рассказывал о Зоне и жизни вокруг нее – о кланах, артефактах, ученых, – потом просто оставил в покое. Впоследствии, уже оказавшись в клане, Денис часто размышлял, не привело ли именно такое его поведение к уходу Ворона.
   Однажды тот пришел в занимаемую Дэном комнату и коротко бросил: «Собирайся». А потом отвез на военную базу, которую держал Стаф до Валуево.
   – Это Денис Сторожев, он будет в «Доверии», – просто сказал Ворон.
   Крепкий мужик лет пятидесяти окинул Дэна непонятным взглядом, ухватил со стола ложку, согнул-разогнул. Почесал шрам, тянущийся от левого глаза до подбородка. Поговаривали, что им наградил Стафа кадавр, когда бывший сталкер промышлял еще в чернобыльской Зоне. Но правда то или нет, так и не удалось выяснить. Сам Станислав Горин обожал рассказывать всевозможные истории возникновения шрама, но каждый раз они звучали по-новому.
   «Ты не появлялся в клане полгода, – сказал он Ворону. – Теперь навязываешь мальчишку, – Стаф постучал по виску указательным и средним пальцами, – с явными проблемами».
   «Не навязываю, а даю во временное пользование, – улыбнулся сталкер. – Он неплохая гарантия моего возвращения».
   «Брат? – Лидер клана оглядел мужчину долгим тяжелым взглядом. – Сын?.. Ох, вряд ли. С чего такая честь очередному найденышу?»
   И тогда Дэн позволил себе глупость, о которой часто жалел впоследствии. Ворон выложил на стол «огниво» и «золотинку» и попросил рассказать, что они делают. А они ведь не делали ничего особенного. Первый воспламенял все, с чем мог соприкоснуться, исключая живую материю. Сталкер потому и выложил его не сразу на стол, а на какую-то пленку. Пленка не являлась ни деревом, ни бумагой, скорее, камнем. Лишь потом Денис узнал, что такое брезент. А все свойства «золотинки» заключались лишь в мерном желтом свечении. Вреда не приносила, особой пользы – тоже. Могла заживить за ночь ссадину или синяк, но не больше.
   По мере рассказа глаза Стафа увеличивались. В них зажглись алчный огонек и подозрение. Затем он сам выложил несколько диковин. И если первые две не представляли опасности, то от третьей Дэн сиганул к двери, внезапно оказавшейся запертой.
   Мужчины смотрели на него удивленно, пока Дэн не рассказал, чем чревато близкое соседство с камнем полуовальной формы с изумрудно-зеленым глазком, который, казалось, следил за любым движением вокруг. «Пил» артефакт своего владельца и жизнь сокращал. Причем если первые недели делал это незаметно и почти без последствий, то через год процесс становился почти необратимым.
   После этой демонстрации Денис остался в клане, а Ворон ушел и больше не появлялся.
   Но все это было позже. Сейчас они шли по Зоне. Мужчина улыбался и уверял, что теперь все будет, может, и не замечательно, но хорошо. Ворон смотрел прямо на его лицо и видел происходящее за спиной Дениса.
   Медленно улыбка сошла с его губ, брови сдвинулись к переносице…
   – Берегись! – выкрикнул он, и это было уже нечто новенькое. Потому что шесть лет назад они просто вышли. Не возникало никаких задержек.
   Дэн моргнул, прогоняя воспоминания, и посмотрел на своего проводника. Им оставалось миновать с десяток шагов до КПП. И он точно помнил, что набрасываться здесь некому. Все будет очень спокойно. Обязано!
   – Дин… – Ворон, когда они находились вдвоем, отчего-то никогда не звал его полным именем или Дэном. Только так.
   Надтреснутость и хрипотца в его голосе заставили мгновенно обернуться. Денис ахнул.
   На него медленно и неуклонно надвигался шар. Огромный. Ядро – платиново-белое. От него к внешней сфере бежали изумрудные и серебряные лучи. Временами между ними вспыхивали радужные протуберанцы и голубоватые шаровые молнии. Внешняя прозрачная оболочка шара казалась золотистой.
   Денис пытался попятиться или бежать, но был не в силах сдвинуться с места. Ворона он больше не слышал. А знал лишь одно: когда шар подплывет вплотную, он, возможно, и не перестанет существовать, но будет другим настолько, насколько возможно.
   Жар опалил лицо, и он проснулся от собственного крика.

Глава 2

   Небольшой прямоугольный кабинет с окном, выходящим на церквушку. Глава клана «Доверие» довольно религиозен, как и его женщина. По крайней мере так считается. Кроме того, Денису уже кажется, будто все услышанное и увиденное им ночью – всего лишь продолжение кошмара.
   Лола сидит рядом со Стафом. Высокая, эффектная. Рыжие волосы выбиваются из платка, длинные ноги – из юбки очень короткой длины, закрывающей лишь то, чего посторонние взгляды не должны касаться, но обязаны представлять и хотеть. Кажется, они посещали церковь до прибытия гостя.
   Дэн – нет, и старался не посещать этого заведения. Он не слишком любил обрядовость как таковую и не понимал ее сути. К тому же Стаф поощрял, но не заставлял клановцев разделять его религиозные предпочтения. Конечно, лидер смотрел на единоверцев более благосклонно, чем на других, но Денису пока что удавалось миновать и большинство душеспасительных бесед, и плохое обращение. А возможно, все дело заключалось в его уникальности в сравнении с другими членами клана.
   Зато его могли выдернуть с обеда или из постели – как сейчас. И заставить распознавать артефакты. Обычно при этом Денис находился в кабинете наедине со Стафом. Сегодня же присутствовали Лола, Выдра и неизвестный мужчина лет шестидесяти. Вид у него был благообразный. Этакий профессор-преподаватель, ученый из кинофильмов советских времен или располневший Айболит. Седовласый, сероглазый. На носу – очки в круглой оправе. Однако Дэну он не понравился с первого взгляда. Будь его воля, гость уже уехал бы из Валуево, но лидером клана он пока не являлся и вряд ли будет когда-нибудь.
   – Итак, Николай Борисович, – обратился Стаф к гостю. – Приступим?
   Тот кивнул, скрестив руки на груди и словно всем видом демонстрируя неверие – этакий живой памятник скептицизму.
   Стаф и Лола застыли в выжидании. Выдра поправил очки – не такие, как у гостя, стильные, в черной оправе и с квадратными линзами. Кажется, диоптрий в них не было, а носил помощник лидера их просто так – в качестве модного аксессуара.
   – Я жду, – поторопил гость.
   – Мы тоже, – ответила Лола и выдавила одну из самых благожелательных и обаятельных улыбок, на какие только была способна.
   – Не имеет смысла демонстрировать способности Дениса на артефактах, которые находятся в клане, – заметил Стаф.
   – Резонно, – ответил гость. Вздохнул и нехотя вытащил из сумки футляры.
   – «Бенгальский огонь», – назвал Дэн, почти не взглянув на полупрозрачное и аморфное нечто, иногда вспыхивающее маленькими искорками.
   – Хорошо, – отозвался Николай Борисович, – это просто.
   И достал контейнер с бесформенными угольно-черными кусками камня в сетке красных прожилок. Упав на стол, они начали слегка подпрыгивать и покачиваться.
   – «Огнивуш…», то есть «головни», – сказал Дэн, поморщившись. В свое время ему пришлось долго отвыкать от собственных названий, данных уже известным артефактам. Зато новые предметы, приносимые из Зоны, свойства которых определял, Денис неизменно называл по-своему. И те даже вносились в базу данных. И ему уже не приходилось обыкновенные «огнивушки» называть «головнями». – Встречаются в основном на пепелищах.
   А дальше все пошло по накатанной колее. Тот, кого называли Николаем Борисовичем, достал узкий прозрачный клин с грубой алюминиевой рукояткой, лезвие было очень похоже на стекло, но, естественно, оказалось не им. Неужели они думали, что Денис не узнает «витринку»? У Ворона шесть лет назад уже имелся нож из нее.
   Экзамен, а иначе Дэн не мог назвать происходящее, продолжался, наверное, с час. При этом если он и задумывался более чем обычно, то только над артефактами, привезенными из старой чернобыльской Зоны. Они рьяно хранили свои секреты: то ли ревновали, то ли присматривались к странному человеку, умеющему определять природу вещей, но все-таки раскрывались.
   Параллельно Денис рассказал о «гравии» и «электре», которые в глаза никогда не видел. Упомянул о «ведьмином студне» и огорошил гостя своими познаниями в области того, где можно добыть «родниковое сердце».
   Когда он наконец замолчал, Николай Борисович три раза хлопнул в ладоши и заявил:
   – Поздравляю. У парня энциклопедическая память.
   Денис вдохнул слишком много воздуха и закашлялся, а потом в разговор вступил Выдра, не давая возможности вставить ни слова. Сказать, что Дэн был обижен? Нет! Он был оскорблен до глубины души.
   – Денис Сторожев, – начал тот осторожно и так, словно был не правой рукой лидера клана, а менеджером какой-нибудь компьютерной фирмы, занимающейся продажей программного обеспечения, которое не особенно и необходимо, но облегчает жизнь пользователю. Только клиент еще не знает, зачем именно и с какой стати должен платить за него деньги. – Мальчика вывели из Зоны после рекордного нахождения в ней… – он сделал эффектную паузу и выдал: – в течение четырех месяцев! – Преувеличил, конечно, но Дэн не стал поправлять его. Вообще-то это Выдра обладал энциклопедической памятью, и если уж он и перевирал факты, то только намеренно.
   – Это, конечно, очень интересно, – начал Николай Борисович, – но…
   – Почему вы не выкладываете на стол последнее, что принесли? – все же вмешался Дэн. За это можно было получить серьезную взбучку от Стафа и неделю мыть полы по всем корпусам или не вылезать из столовой, но ему все происходящее уже надоело и раздражало. – Зачем тянуть и утаивать единственную стоящую вещь, о природе которой хотели узнать с самого начала?
   Выдра уже было открыл рот, чтобы первой фразой принести извинения гостю, а второй – осадить нахала. Стаф остался с непроницаемым выражением лица, но рука его словно сама собой потянулась к шраму. Пальцы провели от нижнего века до подбородка. Лола стала улыбаться еще приветливее. Гость рассмеялся и растянул бледные губы в улыбке.
   – А можешь сказать, что это за артефакт, не видя воочию? – спросил Николай Борисович абсолютно спокойно. Кажется, он был заинтересован и совсем немного заинтригован таким продолжением разговора.
   – Я могу предположить что-нибудь на тему Древнего Египта, – осторожно начал Дэн. – Но скорее всего ошибусь. Ведь московская Зона мало имеет отношения к пирамидам и Сфинксу.
   Гость хмыкнул и наконец выставил на стол свой артефакт: две пирамидки сантиметров пять высотой, опирающиеся конусами друг на друга. В месте соприкосновения вершин сияла серебристая звездочка. Сами пирамидки были черными с золотистыми прожилками. Казалось, лава течет по каменным склонам, но, конечно, то всего лишь воображение Дениса играло с ним злые шутки. Он часто видел артефакты немного не такими, какими те казались остальным.
   Выдру постоянно бесило, что Дэн до сих пор «играл в фэнтези» и в свои восемнадцать даже не думал взрослеть. Второй человек в клане был когда-то научником-теоретиком, по второму образованию – юристом, но разочаровался в госучреждениях и ушел в свободные сталкеры. Он участвовал в одной из первых экспедиций в московскую Зону, когда никто еще ничего не знал о ее природе. Навидался бардака. Единственный выжил из всей экспедиции. Из здания Московской юридической академии возле станции метро «Баррикадная» его вывел лично Стаф. После этого Выдра ушел в «Доверие», но продолжал писать статьи и не утерял прежних связей.
   – Универсальный аккумулятор, – ответил Денис. – Можно просто положить в «бардачок», и машина поедет.
   – И сколько проедет? – поинтересовался гость.
   – На этом… – Он на мгновение задумался. – Не больше семисот километров. Артефакт практически разряжен.
   – И это уловил, – хмыкнул Николай Борисович.
   Повисла долгая пауза. Чувство, что он сделал что-то не то и не так, увеличилось у Дениса в разы.
   – Четыре месяца, говорите?.. – спросил гость словно у самого себя. – Сколько вам полных лет, молодой человек?
   – Восемнадцать. – Дэн проглотил вязкую слюну. Отчего-то показалось, что гость прибыл сюда ни для чего иного, как выкупить его, словно редкостную зверушку.
   – Жаль, что совершеннолетний. – Николай Борисович мягко улыбнулся, но по позвоночнику у Дениса пробежала струйка холодного пота. – В научной работе поучаствовать не желаете?
   – Нет, – выдавил он. В качестве лабораторной крысы он свою дальнейшую судьбу не представлял и не собирался.
   – Очень жаль. – Гость бросил странный взгляд на Стафа и тотчас отвернулся к окну.
   Лидер и остальные выдохнули одновременно. Они что же, боялись, что Дэн согласится?..
   – Итак, слухи о мальчике, по какой-то случайности не ставшем эмиоником, не лишены здравого смысла, – обтекаемо заявил Николай Борисович. – Вопрос остается: кто вывел его из Зоны? Вряд ли найдется человек, способный не подпасть под влияние этого существа.
   Даже Дэн, которого в Москву не пускали по – как он предполагал – меркантильным соображениям, знал минимум троих, вышедших из-под эмо-удара. Сталкеры не особенно распространялись о случаях столкновения с детьми Зоны, однако общественное мнение в их среде сходилось на том, что не так уж эмионики и всесильны.
   – Ворон. Легендарный проводник и первопроходец московской Зоны. Многие считают его если не самим темным сталкером, то вхожим в эту группу. – Выдра сел на любимого конька и принялся обильно навешивать на уши опасного гостя лапшу.
   Денис почти не слушал этих россказней. Уж кому-кому, а ему было доподлинно известно, что выведший его из Зоны мужчина являлся человеком в полном смысле этого слова. А темные сталкеры… Они виделись ему таким же порождением аномалии, как и эмионики. Монстры с внешностью человека, причем опасные и немного сумасшедшие.
   Когда-то, ничем не отличимые от других сталкеров, они приобретали особые способности, накачивая себя вытяжками из артефактов. И после этого начинали чувствовать Зону каким-то иррациональным, немыслимо точным чутьем. Знали, кто из их клана где находится, умели едва ли не за сутки предсказать выброс – место, куда Зона решит расшириться. И их так же, как мутировавших детей, почти не трогали обитатели Периметра. Оболочки слушались. Кикиморы не подходили. Шушары обходили стороной.
   И точно так же, как на эмиоников, Зона накладывала на них свой отпечаток. Она иногда могла им приказывать. А вот могли ли они ее не слушать – вопрос отдельный и теперь точно оставшийся без ответа. И потомства они не оставляли. Хотя и у обычных сталкеров с этим немалые проблемы. А еще они не могли долго находиться вне Зоны. Начинали разлагаться – как оболочки… то есть, матрицы.
   – Да… – согласился Николай Борисович, хотя в голосе его сквозило явное недоверие – пожалуй, такой мог бы ослушаться мысленного приказа, – и обратился к Стафу, минуя его зама: – Вы устроите нам встречу?
   – Представителем сталкера Ворона в клане является Денис Сторожев, – все же ответил за него Выдра. – По договоренности, которой уже не один год.
   Гость нахмурился. Он был явно недоволен таким положением вещей. Однако уже через секунду лицо его снова стало непроницаемым и мягким, как у пожилого врача из старой сказки.
   – В вашей истории имеется только один, но весьма существенный изъян, – заявил он. При этом стиль его речи разительно изменился, теперь он казался высокомерным. Глаза сощурились, и взгляд стал очень неприятным. – Ворон живет вне Зоны и выглядит даже моложе, чем на свой природный возраст. К тому же нет сейчас этих темных. Говорят, не столько организация то была, сколько секта. В Зоне жили, из нее идола себе сварганили, ему и поклонялись. И как большинство псевдохристианских сект – самоуничтожились. Один из темных сталкеров всех и порешил. Как того звали, я, само собой, не запомнил, но вряд ли Иуда.
   Стаф нахмурился. Разговоров о религии, если они не походили на душеспасительную проповедь, он не любил. А нападок на Церковь не выносил вовсе.
   – Вы, как я погляжу, – гость снова глянул в окно и ухмыльнулся, – тоже ярый поклонник веры. Вот только что-то не вижу я здесь православного батюшку.
   – К чему вы клоните? – прямо спросил лидер клана.
   – К сектантству. Конечно, многие из законов нашего многострадального отечества работают не в полную силу, но их ведь можно и подтолкнуть…
   – Вера – личное дело каждого, – успел сказать Выдра, прежде чем Стаф сказал что-нибудь нелицеприятное. – Я даже не крещеный, как и Денис.
   Дэн кивнул:
   – Это так.
   – Многие из клановцев тоже. А есть мусульмане или буддисты.
   – Но проверки не нужны никому. – Гость нахмурился, а потом улыбнулся.
   – Пусть они сначала доедут до нас, эти проверки, – прогремел Стаф и грянул кулаком о столешницу. – Когда вы просили встречи, уважаемый профессор Заблоцкий, – фамилию он выплюнул, словно ругательство, – то обещали инвестиции, а не угрозы. Нас не удастся запугать. А членов клана мы не сдаем и не продаем.
   – Особенно тех членов, на которых вы наживаетесь! – прошипел разозленный и наконец-то вышедший из себя «Айболит» и обратился к Дэну: – Ты, мальчик, хоть понимаешь, что тебя попросту используют?
   Но ответить он не успел.
   – А это уже не ваше дело, – заметил Стаф.
   – Наука…
   – Жизнь – это не наука! Она сложнее, в ней человеческие души участвуют! – Увесистый кулак снова опустился на столешницу.
   И прежде чем накал страстей достиг вершины, Дэн открыл рот. Конечно, делать этого не стоило, но пришедшее знание оказалось выше благоразумия. Им хотелось поделиться немедленно.
   – Сейчас профессор скажет вам о своих связях, но верить этому не стоит. Связей у него нет. Есть лишь деньги. Он не научник даже. Государство его не поддерживает, а значит, и помогать не станет, – все это он выпалил на одном дыхании.
   Повисла настороженная тишина, но ненадолго.
   – Деньги, мальчик, гораздо более сильный механизм, чем все остальное, – сказал как выплюнул Заблоцкий. – Если наши переговоры и продолжатся, то без этого сопляка, – бросил он первым лицам клана и, встав, незамедлительно вышел за дверь.
   – Ты тоже свободен. – Лицо у Стафа было багровым от ярости, но к Дэну он обратился ровно, насколько смог.
   Денису не пришлось повторять дважды, он вылетел из комнаты почти со скоростью пули. Захлопнул дверь и сполз по стене в коридоре, не в состоянии даже добраться до своего номера.

Глава 3

   Рядовые бойцы проходили полосу испытаний. Ее организовали на большом поле рядом с лесом и речкой в непосредственной близости от пансионата. Специально для приближения условий к боевым старый трактор уничтожил травяной покров, а землю превратил в сплошную глину. Потом несколько дежурных натаскали воды, и получилась плохо пролазная грязюка.
   «В Зоне грязи не бывает, там все стерильно настолько, что блевать хочется», – любил повторять Стаф и раз за разом гнал бойцов по пересеченной местности, заставляя ползать на брюхе по склизкой жиже.
   Дэн усмехнулся. Среди несчастных, штурмующих грязевую ванну, находился его давнишний враг Лёха-Леший. Был он уже по уши в глине и плелся почти в самом конце своей группы. Проследивший за взглядом Алик не удержался от комментария:
   – Мешок с костями, – и, наградив недруга нелестным прозвищем, принялся смотреть на небо и проплывающие над головой облака.
   В Зоне всегда пасмурно. В непосредственной близости от Периметра – тоже. Но иногда – буквально на час или два – над Валуево может проглянуть солнце и чистое нежно-синее небо. В такие моменты на улицу выходили даже старшие сталкеры, которым, казалось бы, уже наплевать на все. Небо тянуло всех, как магнитом притягивало частички железной стружки.
   Лёха зацепился за железную проволоку штаниной, порвал ее, оступился и пропахал носом жидкую глину. Злорадство, конечно, не входило в число чувств, которые Дэн считал достойными, но удержаться от него и от смеха оказалось не под силу.
   Они сидели на пригорке, греясь на солнце. Лёха-Леший был ровесником. Но в клане появился много раньше, чем Дэн. И у него уже тогда имелась навязчивая идея выделиться: если не стать лучшим, то встать рядом с лучшими. Время показало, что для лидерства ему не хватало какой-то неуловимой, но очень существенной малости. К тому же приспособленец априори не может быть в первых рядах, сколь ни хотел бы.
   Лучшим же всегда был Ворон. Это чувствовали все, стоило сталкеру почтить клан своим присутствием. Возможно, именно поэтому, а не из-за своей неуемной гордости и нелюбви к стайности он жил отдельно от клана – не хотел оспаривать главенство Стафа.
   Лёха до появления Дениса буквально ужом вертелся вокруг него. Набивался в ученики, просился в Зону. Конечно, подобное поведение казалось верхом глупости. Подростку в Периметре делать нечего. Да и не будет сталкер в расцвете сил возиться с каким-то мальчишкой. Постепенно до Лешего это дошло, а когда он почти успокоился, Ворон привел в «Доверие» спасенного недоэмионика – походя прошелся по больной мозоли, так сказать.
   Алексей невзлюбил нового члена клана страстно, от всей души и на всю жизнь. Впрочем, после нескольких кровавых драк и словесных пощечин Денис ответил ему полной взаимностью. Потом в их отношения вмешался Выдра и буквально растащил по углам, надавив на каждого. Неизвестно, чем именно прижали Лёху. Дэну было твердо сказано, что в Зону он не пойдет, а своего спасителя больше не увидит, если случится хотя бы еще один инцидент, – подействовало. Вот только, хотя кровавых побоищ больше не случалось, в Москву его не пускали по-прежнему.
   – А я завтра выхожу. В первый раз! – Алик, в обычной жизни Александр Икотов (ударение на «И», но все поголовно называли его по названию одного назойливого явления), оказался, пожалуй, единственным другом Дэна. Он был старше на два года. Белобрысый, кареглазый и курносый. Высокий, плотного телосложения. Родом происходил из Перми и, вероятно, по этой самой причине относился к Денису лучше, чем остальные. В клане он оказался единственным не москвичом, а изгоям всегда проще вместе.
   – Плохо тебя учили, раз ты до сих пор пребываешь в восторге, – заметил Дэн.
   – Да ладно. – Алик даже немного обиделся. – Это ты там уже побывал, а я буду впервые.
   – Наверное. – Денис пожал плечами. Не объяснишь же, что выживание и прогулка по полигону – вещи разные.
   – Это же «Страна Оз»! Читал?
   Денис вздохнул. Чего он только не читал в свое время…
   – Ага, – ответил он, – только Железный Дровосек там с тобой говорить не будет, а Страшила сразу съесть попытается. Привет, Лола!
   Подошедшая… нет, подкравшаяся сзади и открывшая было рот женщина застыла на месте. Алик подпрыгнул от неожиданности и обернулся.
   – И все же я не верю, будто тебя, Дениска, нельзя застать врасплох, – заявила она и уселась прямо на землю, скрестив ноги так, чтобы не показать из-под юбки ничего лишнего.
   Дэн пожал плечами.
   – Не ты настолько хорош, а я столь плоха, – задумчиво произнесла Лола, накручивая на указательный палец рыжий локон.
   – Я ничего не заметил, – тотчас вставил Алик. – Вообще!
   – Еще б ты заметил, мечтатель, – фыркнула гражданская супруга лидера клана и благожелательно улыбнулась. – Давайте начнем сначала. Здравствуйте, мальчики! – воскликнула она.
   – Здравствуй, Лола! – выкрикнули они в один голос.
   Лоле было уже за сорок, и чисто теоретически она могла приходиться матерью не только Дэну, но и Алику. Однако юные воспитанники клана «Доверие» никогда не посмели бы обратиться к ней на «вы». Женщина восприняла бы это как худшее оскорбление. Своего возраста она не замечала, разницы меж ними, соответственно, тоже. А выглядела настолько сногсшибательно, насколько могут лишь наделенные немалым умом и мудростью красавицы, знающие себе цену.
   Денис часто размышлял над тем, что, перенесись они из двадцать первого века в восемнадцатый, Лола непременно была бы светской львицей, а сам он – каким-нибудь д’Артаньяном, добивающимся ее благосклонности.
   – А тебя, кстати, искал Выдра, – бросила она Алику. – Хочет дать последние наставления.
   – Ага! – с энтузиазмом выкрикнул приятель и был таков. Его «спасибо» донеслось уже откуда-то издали.
   – Какой-то он слишком возбужденный, ты не находишь? – задумчиво глядя ему вслед, заметил Денис. – Может, рано ему в Зону?
   – Значит, Алику рано. А тебе? – Лола сощурилась. – Кто месяц назад со Стафом спорил?
   Дэн передернул плечами:
   – Если б спорил, он бы меня прибил, а так просто на кухню отправил.
   Она рассмеялась.
   Спорил. Но Денис ведь понимает, что Периметр это вовсе не страна Оз. Вернее, теперь понимает.
   – Ты произвел впечатление, – сменила она тему. – И я даже не знаю, к добру ли.
   Денис нахмурился:
   – Если вы предполагали, чем все могло закончиться, то зачем позвали этого…
   – Заблоцкий, – перебила его Лола, – Николай Борисович, ведущий специалист в области исследования Зоны. Неясно, кто его спонсирует, но деньгами он обеспечен. Выдра рассчитывал заключить с ним взаимовыгодный контракт по определению артефактов.
   – А он захотел не просто услугу от золотой рыбки, а ее саму – на посылки. – Денис нахмурился. Насколько соклановцы не держали за человека, но хотя бы привыкли к его присутствию, однако этот… Дэн снова поежился. Профессор смотрел на него словно на неведомого зверька, монстра, случайно прибившегося к людям.
   – Я хорошо подумала бы, прежде чем иметь дело с этим человеком, – задумчиво проговорила Лола.
   А не задумывалась она раньше об этом? Да и сам Дэн хорош! Ведь понял, с кем имеет дело, еще до того, как случилась ссора в кабинете Стафа. Но ведь полез с демонстрацией способностей, о которых и сам не знает ничего конкретного. По крайней мере раньше он не читал чужие мысли!
   – Интересно, а за какую сумму можно купить мою жизнь? – поинтересовался он, не скрывая злости.
   – До восемнадцатилетия тебя забрали бы от нас, руководствуясь законом о несовершеннолетних. А потом Заблоцкий заплатил бы кому-нибудь и либо усыновил, либо приписал к центру. Так же как службы опеки о тебе внезапно вспомнили, так и позабыли бы снова, не сомневайся.
   – Не сомневаюсь, – прошипел Денис и поморщился. Он всегда испытывал отвращение от того, что посторонние ему люди брали на себя заботу о его судьбе. Клану он хотя бы мог отплатить, принося реальную пользу. А вот терпеть какого-нибудь доброхота, наперед знающего, что полезнее для оставшегося круглым сиротой мальчика, отказался бы наотрез. – Но спрашивал я не про это.
   Действительно. Что могло бы случиться, но не произошло, волновало его мало. Гораздо сильнее интересовало соглашение между Стафом и Вороном, о котором лидер мельком упомянул в перебранке.
   – Хорошо. – Лола перестала крутить локон. Сняла платок. Огненно-рыжая волна вспыхнула в лучах солнца. – Давай начистоту. Тебя беспокоит, не согласится ли Стаф уступить тебя Заблоцкому за определенную денежную компенсацию?
   – И это тоже, – кивнул Денис.
   По закону, установленному лидером, он волен был покинуть клан в любой момент. Вот только куда бы он отправился? Ни знакомых, ни собственного жилья он не имел. Самому сунуться в Зону, вытащить артефакт и заработать на его продаже – не мог тоже. Да его пристрелили бы при попытке подойти к Периметру, а если бы ему каким-то чудом удалось войти и выйти с артефактом, то прирезали бы продавцы с черного рынка. В этом бизнесе вертелись только уже проверенные люди или кланы, и дрались за теплое местечко и власть над трафиком они даже не как дворовые псы за кость, а как чумные крысы, подыхающие с голоду.
   – За это ты можешь не переживать, – заявила она.
   – Потому что Стаф реальный мужик и своих не продает? – Дэн скептически фыркнул.
   – И это тоже, – произнесла Лола с настойчивостью в голосе и едва уловимым звенящим раздражением. – Если ты свой для Стафа, то и поступит он с тобой по своим понятиям, в обиду не даст уж точно. Бойся стать чужим.
   Свой-чужой. Когда он был своим всем этим людям? Да половина из них смотрит на Дениса как на монстра, а вторая мирится с его существованием из-за умения распознавать артефакты. Но что будет, если он однажды ошибется или утратит эту способность?..
   – Какое соглашение Стаф заключил с Вороном? – он никогда не любил словесные танцы, потому спросил прямо.
   – Знаешь… – Она замялась.
   – Только не ври, будто не знаешь!
   – Знаю, но говорить об этом лучше со Стафом.
   – Я понял, – прошипел Дэн, поднимаясь с земли и протягивая руку «девушке лидера клана». Лола любила подобные знаки внимания, хотя, естественно, могла встать сама. А в беге или драке на кулаках легко дала бы фору любому бойцу.
   – Куда ты? – спросила она, ухватившись за руку, но не используя ее как опору. Дэн по достоинству мог оценить силу тонких изящных пальцев и остроту ногтей, покрытых алым лаком.
   – К Стафу.
   – Сядь! – Она потянула его на себя, и Дэну пришлось припасть на колено. Иначе он рисковал упасть на Лолу. Вырвать кисть из нежной, но сильной хватки он не посмел. – Наорет ведь, и этим все кончится. А может, ты давно не мыл полы?
   – Тогда расскажи ты. С каких пор я замещаю Ворона в клане?
   – С самого начала, – фыркнула женщина. Потом тон голоса стал проще и проникновеннее. – Когда ты появился, Дениска, то выглядел… – Она поискала нужное слово.
   – Не человеком, – подсказал Денис. – Монстром.
   Она фыркнула и махнула на него рукой, наконец-то выпустив кисть Дэна:
   – Мальчиком с серьезными психическими проблемами.
   – Дауном.
   – Если угодно, то аутистом. – Она развела руками и вздохнула. – Ты сидел в уголке потерянный, несчастный и на удивление трогательный. Ни с кем не говорил. Глядел в одну точку. – Лола покачала головой и улыбнулась. – Ты казался таким красивым и несчастным мальчиком, а Стаф сказал, что неполноценные ему в клане не нужны.
   – А Ворон попросил меня…
   – Ты сам заинтересовался артефактами. Игорь ничего не предлагал специально.
   Рассказ несколько отличался от того, какой помнил Денис. Но вряд ли теперь можно было докопаться до истины. Каждый участник тех событий видел их по-своему и запомнил, соответственно, тоже.
   – И Стаф понял свою выгоду.
   – Не без этого, конечно, он человек практичный, иначе клан давно пошел бы по миру. – Лола улыбнулась. – При этом Ворон настоял на твоем особом статусе. Ты не рядовой представитель клана. Ты внеклановик, оказывающий услуги «Доверию». Поэтому большинство законов на тебя не распространяются. Тобой нельзя распоряжаться без личного согласия Ворона. Именно поэтому ты никогда не работал с нашими партнерами.
   «Работа с партнерами» – так назывались выезды в другие кланы или на разборки с бандитами. Всех молодых гоняли на эту работу. Считалось, что участие в массовых потасовках положительно сказывается на умении работать сообща. Бред полнейший, как считал Денис. Но он никогда не участвовал ни в чем подобном.
   – А Заблоцкий?..
   – Мы были в нем очень заинтересованы. – Она выделила последнее слово. – Поэтому сделали исключение, позвали тебя на демонстрацию. К тому же ты ведь не покидал территории клана.
   – Ясно… – Ему очень хотелось спросить, какие планы у самого Ворона касательно его персоны. Только вряд ли Лола могла ответить. Да и если бы знала, сказала бы вряд ли. – Именно поэтому меня держат подальше от Периметра?
   Наверняка его умение ходить по Зоне стали бы использовать сразу, несмотря на юный возраст, если бы сталкер не запретил. Это же выгодно!
   – Ворон ясно дал понять, что в Москву ты вернешься либо с ним, либо никогда.

Глава 4

   – Некогда я оставил тебе на хранение очень интересный прибор. Думаю, ты славно использовал его все это время и извлек немалую прибыль. Так что не проси у меня плату за постой, – сказал глубокий баритон с едва заметной хрипотцой. Мужчина говорил тихо, но с подобным тембром повышать голос и не требуется. Красота звучания сама по себе подстегивала чужое внимание и заставляла вслушиваться в слова. Казалось, каждый звук пробегал по коже шелковистым мехом.
   У Дениса внутри буквально все переворачивалось. Говорившего он узнал сразу, еще до того как толкнул дверь и оказался на пороге кабинета Стафа:
   – Ты звал?..
   Мужчины тотчас повернулись к нему.
   Ворон практически не изменился за прошедшие шесть лет. Пожалуй, Заблоцкий был прав, говоря о том, что возраст сталкера словно затормозился. Только произошло ли это благодаря воздействию Зоны или какой-то странной смеси генов – неизвестно.
   Все те же карие глаза, в зависимости от настроения кажущиеся тепло-чайными или темно-коричневыми, холодными и резкими. В черной густой шевелюре не прибавилось ни одного седого волоса. И лишь морщинка меж бровей стала отчетливее.
   Он стоял, повернувшись к Дэну вполоборота, скрестив руки на груди, и по-прежнему казался длинным и худым. Хотя и не великаном, которого видел низкий щуплый подросток в Зоне.
   – Привет, – поздоровался он без какой-либо эмоции в голосе.
   Денис кивнул. У него-то эмоции как раз били через край, так что лучше было помолчать.
   – Полагаю, представлять друг другу вас не обязательно. – Стаф нахмурился.
   Видно, ему очень не хотелось выполнять эту часть сделки. Лишаться прибыли – вдвойне. Однако он слишком часто позиционировал себя крепким мужиком, живущим по понятиям. Настолько, что сам поверил, будто не имеет права обходить единожды принятые правила. Свои правила.
   Денис снова кивнул. Ворон фыркнул:
   – А сам как думаешь?
   И удостоился тяжелого взгляда, которого либо не заметил вовсе, либо решил не придавать значения.
   – Ворон пришел забрать тебя в Зону, – начал Стаф. – Я против, но поделать ничего не могу. Решать тебе.
   Дэн кивнул в третий раз и увидел, как скривился его спаситель. Похоже, он на полном серьезе решил, будто недоэмионик онемел.
   – Мальчишка у тебя совсем разучился разговаривать? – обратился он к Стафу.
   – Нет, – опередил ответ Стафа Денис. Что-то подсказывало, лидер может ответить утвердительно на этот вопрос, и тогда Ворон просто встанет и уйдет, а Дэн так и будет стоять столбом и не решится произнести ни слова. – Не разучился.
   – Вот и хорошо.
   Повисла пауза. Лишь по истечении минуты Дэн сообразил, что все ждут его ответа. Вернее, нормального согласия. Кивки явно не удовлетворили ни Ворона, ни Стафа.
   – Я иду в Зону, – сказал он как можно отчетливее и услышал, как Стаф скрипнул зубами.
   – Недальновидное решение, – бросил он. – Но я вряд ли могу повлиять на него.
   – Верно, – неизвестно с чем конкретно согласился Ворон. И обратился уже непосредственно к Денису: – Личные вещи имеются? У тебя полчаса.
   Дэн покачал головой. Он не любил обрастать лишними вещами. Когда половину сознательной жизни провел в бараке, то к вещественной стороне жизни учишься относиться потребительски, а все дорогое носить в душе, а не в руках.
   – В таком случае стаканчик-другой отменяются, – сказал Ворон, обращаясь к Стафу. – Время дорого.
   Денис, казалось, и глазом не успел моргнуть, как оказался за дверью кабинета. А потом – на стоянке. Ворон указывал ему на дверь черного «хаммера», зачем-то переделанного из джипа в грузовик. Сделали это просто: оставили два сиденья в кабине, установили перегородку, срезали всю заднюю часть и установили борта. Получился квадратный монстр – иное название подобрать было бы сложно.
   – Брони хватало только на такую кабину, – словно прочитав его мысли, пояснил Ворон. – Зато теперь по ней можно из танка бить, ничего не случится. А из джипа вышла неплохая камионета.
   – Что?
   – Самый популярный автомобиль у контрабандистов Латинской Америки, не знал? Все еще увлекаешься Средиземьем?
   – Нет. Да, – коротко ответил Денис на первый и второй вопросы и отметил, что у так называемой камионеты еще и посадка много выше, чем у обычного «хаммера». – А зачем она такая?
   – На ходу запрыгивать проще. – Ворон повел плечом. – Ты попробуй забраться в уже стартовавшую машину. Морока сплошная. Хорошо, если окна разбиты, в них можно нырнуть рыбкой. Но это же не наш вариант. В нашем – броня… – Он неполностью свел большой и указательный пальцы, оставив меж ними небольшой просвет. – Миллиметр… нет, все-таки три. Вот и получается, что тебе придется открыть дверь и только потом залезать. А ведь тот, кто за тобой гонится и палит при этом, ждать не будет.
   Дэн предпочел не интересоваться, от кого Ворону приходилось убегать подобным способом. Вместо этого он перевел взгляд на машину и присвистнул от удивления:
   – «Витринка»?..
   – «Стеклорез», угу.
   Это во сколько же обошлась Ворону такая броня?! Твердостью «витринка», внешне очень походившая на обыкновенное стекло, значительно превосходила алмаз, а по прочности – любую сталь. Нож из нее стоил огромных денег на черном рынке. Стаф однажды рассказывал, что солнцевские подарили своему лидеру на юбилей настоящий двуручный меч, лезвие которого было сделано из этого артефакта. И стоил такой подарок очень недешево.
   – Зато при экстремальных нагрузках ломается с высокотемпературной вспышкой и взрывом, – размышляя, заметил он. – Так что в случае чего собственная защита вас и угробит.
   – Прежде у меня бензобак рванет или какая-нибудь волновая гадость шандыбахнет, – усмехнулся Ворон. – «Витринка» только от пуль, но при очень уж сильном желании человека можно убить кучей иных разных способов.
   Дэн кивнул и полез в кабину. В ней было на удивление спокойно и комфортно. Кожаные сиденья, торпеда из дорогого пластика. Деревянный руль. А еще пирамидка в «бардачке» – одинокая с золотистыми прожилками. Вторая – такая же – ждала своего часа в коробочке, обычными людьми используемой как пепельница или для складывания всякого мусора: шелухи от семечек, конфетных фантиков, грошовой мелочи… Грани не активированных пирамид сияли снежной белизной.
   – Вижу, ты не потерял квалификацию, – заметил Ворон, садясь на водительское сиденье. Только теперь Дэн заметил, что камионета не имеет отверстия для ключа. Место скважины заняла кнопочная панель. Сталкер загородил ее рукой, ловко на ощупь набрал код, и машина ответила тихим низким урчанием. – В «бардачок» уже заглядывал?
   – Мне показывали такой же артефакт, только почти разряженный.
   – Тогда я не стану вызнавать у тебя подробностей, но очень резко поговорю со Стафом в следующий раз, – пообещал Ворон и принялся выруливать на дорогу.
   По асфальту машина шла очень плавно. О наборе скорости свидетельствовала лишь быстрота пробегающих за окнами деревьев и фонарных столбов. Однако урчание мотора оставалось прежним, а подвеска скрадывала любые неровности.
   – Зачем я вам понадобился? – спросил Денис.
   Вообще-то он чувствовал себя несколько обиженным. Не так Дэн представлял себе эту встречу.
   – Потерпи, скоро узнаешь. – Ворон держал руку на руле небрежно, словно она и не требовалась для управления машиной. Вторую положил на ручку переключения скоростей. Казалось, он здесь и не нужен в роли водителя. Камионета способна довезти куда надо и без какого-либо участия с его стороны. Но смотрел сталкер прямо перед собой, к Денису даже не обернулся. – Мы сейчас в центр. Там все объяснят доступнее. Заодно и глянешь, что да как.
   – В какой центр?
   – Узнаешь.
   Вскоре за окнами замелькали чахлые деревца и заброшенные домики. Смотреть на разруху было особенно тоскливо и невыносимо. А спросить хотелось, и о многом. Однако самым важным казалось даже не то, где Ворон пропадал все это время, его соглашение со Стафом и положение в «Доверии» самого Дениса, а фраза, услышанная в кабинете.
   – Когда я входил, вы…
   – Ты, – поморщился сталкер, – и никак иначе. Будешь выкать – не сработаемся.
   – Ты говорил о каком-то приборе…
   – Я имел в виду тебя. – Тон был безразличным, и это говорило само за себя. И об отношении сталкера к некогда спасенному мальчишке. И о том, почему Ворон не появлялся в клане. И… Да мало ли о чем еще. Расспрашивать больше не хотелось, да и не обязаны люди отвечать приборам и монстрам.
   Сказать, что он обиделся? На себя, скорее. Он слишком много навыдумывал и теперь расплачивался разочарованием за наивность. Вот и все. Ни о чем он выспрашивать не станет. Сам разберется. А что Ворон берет его в Зону, то это не просто так. Наверняка очередной схрон ищет. Денис поможет, естественно. Он все-таки благодарен за спасение и не собирается мстить за порушенные детские мечты, но на этом их пути разойдутся. И на этот раз – навсегда.
   Он прикрыл глаза. Спать не хотелось, но так можно было создать хотя бы видимость занятости и не продолжать разговор. Искушение вылить на сталкера свою обиду и неудовлетворенность от жизни вообще было слишком велико.
* * *
   Территория Академии представляла собой прямоугольник площадью, наверное, в гектар, если не больше. Серая бетонная стена метров пять в высоту, с вьющейся по углам и верху колючей проволокой, тянулась справа от машины уже довольно долго. Ворота были ржавыми, КПП покрашено ядовито-зеленой краской. А рядом с табличкой с официальным названием «Академия Исследований Аномальных Явлений» какой-то юморист приписал: «В этом здании раньше находился филиал знаменитого НИИ Химических Удобрений и Ядов, с тех пор так и живем». Естественно, заглавные буквы были должным образом выделены и подчеркнуты.
   – Научники веселятся, – фыркнул Ворон. – Сразу видно, жизнь бьет ключом.
   – И все – по голове. – Дэн поежился, представив, что сделал бы Стаф с автором подобного непотребства. А если б не нашел виновного, то досталось бы всем рядовым членам клана.
   Ворон сунул в окошечко дежурного пластиковый прямоугольник, и ворота медленно и с натужным скрипом открылись. За ними шелестели деревья и зеленел газон. Не такое Денис ожидал увидеть.
   Внутри центра оказалось красиво и даже уютно. Темный асфальт окантовывал черно-белый бордюр. Ярко-зеленая газонная травка была подстрижена очень коротко. Временами встречающиеся лавочки, правда, выкрасили все той же жуткой краской, что и КПП, но это уже не так бросалось в глаза. Зато Дэн разглядел несколько клумб и даже работающий фонтан.
   Потом он заметил, что Ворон следит за ним, ухмыляясь, и принялся глядеть в лобовое стекло – на дорогу, а не по сторонам.
   Сама Академия Исследований Аномальных Явлений представляла собой два стеклянно-бетонных здания, прилепившихся друг к другу и настолько обросших всевозможными переходами и лестницами, что практически слились в одно. Дэн насчитал восемь этажей, но, как рассказывал Выдра, никогда не угадаешь, какой вышины или площади такие научные центры на самом деле. Они же иногда как айсберги: надземная часть существенно уступает той, что находится под землей.
   Ворон вырулил на стоянку перед главным входом. Понять, что это не какой-то второстепенный подъезд, а именно главный, легко удалось по его размерам. Двери возвышались до уровня второго этажа. Козырек начинался там, где, по идее, должен был быть пол у третьего. А толстые колонны из зеленого мрамора придавали ему невероятно помпезный вид.
   – Как впечатление? – Ворон заглушил мотор, не глядя, пробежавшись пальцами по кнопочной панели.
   – Двойственное.
   Сталкер одобрительно хмыкнул и открыл дверцу.
   – Игорь! Ветров!.. – донеслось, когда оба шли по почти пустой стоянке.
   Денис не придал окрику никакого значения. Ворон едва заметно поморщился.
   – Здесь будешь звать меня Игорем.
   Дэн пожал плечами. Ему на самом деле было безразлично, как обращаться к человеку, считающему его прибором. То, что сам Денис при первой встрече звал Ворона не иначе как слугой, он предпочел не вспоминать.
   – Игорь! – вновь донеслось откуда-то… сверху. Денис запрокинул голову и увидел плотного пожилого мужчину в сером свитере. Он махал из окна третьего этажа, свесившись из него почти наполовину. – В кабинет триста одиннадцать!
   Ворон в ответ отмахнулся и, ускорив шаг, вошел в здание.
   Сразу у дверей располагалась рамка металлоискателя и колченогий стул, на котором сидел старичок в форме охранника. Ворону он сразу кивнул проходить, не обращая внимания на противный звук и мигающие лампочки. А Дэна обыскал по всей форме, отыскал маленький складной ножик и долго бухтел по поводу того, что оружие это никакое, так зачем с собой носить, только людей при исполнении от разгадывания кроссвордов отвлекать.
   Речь оказалась настолько проникновенной, что Денису даже захотелось извиниться за доставленное вахтеру беспокойство. Впрочем, сделать этого он не успел, потому что Ворон, ухватив его за рукав, поволок к лестнице.
   – Лифта здесь не дождешься, – бросил он и побежал вверх, перескакивая через одну, а то и две ступени.
   Дэн пожал плечами.

Глава 5

   Кабинет триста одиннадцать оказался аскетически прост. Голубые стены, линолеум на полу. Столы из ДСП и раковина в углу. Единственное, что выбивалось из стиля постсоветской эпохи, – дорогое кожаное кресло. Его занимал тот самый пожилой мужчина, что махал из окна. Поверх свитера он надел пиджак, должно быть, желая показать, кто именно здесь начальник и за все отвечает. Рядом стояли еще двое мужчин и миниатюрная девушка, очень хорошенькая, светловолосая. Не ясно, как она затесалась в такую компанию и зачем отправлялась в кишащую опасностями и мерзостями Москву.
   – Василий Семенович Шувалов, – представил Ворон пожилого. – Начальник Академии и ответственный за весь творящийся здесь балаган. – Мужчина поморщился. – Денис Сторожев, мой напарник по предстоящему заданию.
   Все четверо воззрились на него. У Дэна возникло почти непреодолимое желание спрятать руки в карманы или за спину. Именно поэтому он глянул на незнакомцев прямо и вызывающе.
   – И давно вы окончили школу, милостивый государь? – поинтересовался крупный моложавый мужчина. Дэн дал бы ему лет сорок пять или пятьдесят. Лицо – круглое. Нос – картошкой. Три подбородка. Как и начальник Академии, одет он был в серый свитер, но более теплый и грубой вязки, и темные брюки, которые ему были коротки. Из-под брючин выглядывали шерстяные носки. Создавалось впечатление, что мужчина постоянно мерз, хотя в комнате было тепло и даже душно, несмотря на открытое окно.
   – Нет, – неопределенно ответил Денис. Школу он не только не оканчивал, он в нее и не ходил.
   – Нда… – пожевал губами Шувалов. – Но тебе виднее.
   Ворон кивнул.
   – Представляю вам группу, господа сталкеры, – произнес Шувалов и откашлялся. – Какой-то здесь воздух спертый, не находишь?
   Ворон пожал плечами.
   – А в моем кабинете ремонт. Потому мы и здесь. – Не дождавшись ответа и на эту реплику, Шувалов вернулся к теме разговора. – В настоящее время при содействии нашей Академии создается исследовательский центр в бывшем здании боевых искусств на Сумской улице. Научно-исследовательский центр пси-вмешательства, – уточнил он. – От вас требуется провести в него группу ученых, – взмах в сторону мужчин и девушки.
   – Хазаров Петр Тихонович, – представился мерзнущий мужчина, – ведущий психиатр, работал в Московской психиатрической клинической больнице номер один имени Алексеева, также известной как Кащенко или Канатчикова дача. Знаменитейшая психиатрическая клиника, знаете ли, – и мягко улыбнулся.
   – Москва, Загородное шоссе, – вставил Ворон. – Там теперь знаменитейший, – он особенно подчеркнул заимствованное слово, – на всю Зону бар «У кролика Роджера» и аномалия, в простонародье прозванная «призраком». Вреда не приносит, но картинки показывает забавные. Кино – обхохочешься, только юмор сплошь черный.
   – Психическое расстройство у человека разумного всегда трагедия, – укорил психиатр. – Я работал с шизофрениками и аутистами, и знаете, милостивый государь, это было не лучшее время моей жизни.
   – А это уже птенцы нашего партнера, – продолжил Шувалов. – Психолог-биокорректор, измерение ауры, фото биополя, открытие восьмой чакры и многое другое. – Перечисляя, начальник Академии даже не поморщился, хотя и Денису было ясно, что к традиционной науке подобные занятия не относились. Видимо, партнер давал большую часть денег, и спорить с ним не хотели. – Арсений Гришко. Отчество не называет, – развел руками Шувалов и улыбнулся.
   Дэн подумал, что мало ли как человеку не повезло с именем родителя. Вдруг он каким-нибудь Даздрапермовичем рожден?
   – Протестую, это принципиальная позиция. Отчества – это анахронизм, пережиток прошлого. Весь цивилизованный мир без него обходится и не жалуется, – заметил невысокий, крепкий, обритый под ноль мужчина. Дэн дал бы ему не больше тридцати шести. Он производил впечатление не ученого, а мелкого мошенника вроде тех, кто в небольших городках все еще дурит прохожих игрой в наперстки. Немало способствовала этому одежда. Синие искусственно состаренные джинсы, болотного цвета водолазка и клетчатый пиджак с заплатками на локтях. Мужчина кардинально отличался от сотрудников Академии и даже Ворона, предпочитающего камуфляж.
   Отчество. Дэн задумался, как могли звать его отца, но в памяти ничего не осталось. По всем документам он был Игоревичем, но до того, как узнал настоящее имя Ворона, даже не задумывался почему.
   – Ранова Тамара Дмитриевна, – наконец представил Шувалов девушку, – практикантка, в прошлом студентка. Психолог.
   Денис кивнул ей. Девушка улыбнулась в ответ, и он не смог оторвать взгляда. Миниатюрная и хрупкая. Казалось, она нуждается в постоянной защите, и не только на территории Зоны, но и в повседневной жизни. Блондинка с очень светлыми, почти белесыми голубыми глазами. На таких глазах особенно ярким кажется зрачок, и потому создается впечатление его расширенности. Она словно гипнотизировала взглядом. Миловидное лицо. Мягкие женственные черты…
   – Это все? – резко и громко спросил Ворон, и наваждение рассеялось. Тамара моргнула и прервала зрительный контакт. – Старик с проблемами кровообращения, менеджер, мало знающий о слове «спорт» вообще и о полосе препятствий в частности, и бывшая студентка. Скажите, Василий Семенович, чья жизнь для вас предпочтительнее, и я, так и быть, доведу этого человека.
   – Ты доведешь всех троих. – Шувалов нахмурился. – Я же не обременяю тебя большой группой. Трое ученых на двух сталкеров.
   Ворон пожал плечами и обратился к так называемой группе:
   – Семь утра. Завтра.
   Девушка явно хотела что-то спросить, но посмотрела на хмурого Шувалова и, развернувшись, первой направилась к двери. Ее примеру последовали и остальные.
   – Итак? – Когда за последним ученым закрылась дверь, Ворон сел на один из столов. – Ты говорил, что люди будут подготовлены хоть немного. – И, обернувшись к Дэну, бросил: – Сядь куда-нибудь, не мозоль глаза.
   Денис плохо представлял, как может мозолить глаза человеку, у которого за спиной находится, но повиновался. Отыскал взглядом стул и сел на него, возложив локти на столешницу. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, слишком уж быстро развивались события. Уже завтра он отправится в Москву. Завтра!
   – Игорь, – Шувалов поморщился, словно от головной боли, – ты, вероятно, заметил, что их всего трое, причем от Академии в Зону направляется только один мой сотрудник.
   – Зато какой! – фыркнул Ворон.
   – Я знаю, как ты относишься к психиатрии вообще и психологам в частности. Но выбора все равно не будет.
   – Я к ним не отношусь, и я уже понял. – Ворон обернулся к Дэну. – На душеспасительные темы не говорить, о себе не рассказывать. Так почему центр исследования новейших аномалий вдруг стал центром пси-вмешательства? – Это уже Шувалову.
   – С тех пор как выяснился характер этих самых аномалий и у нас появился партнер, нашедший средства для расчистки в Москве целого здания и переправки дорогостоящего оборудования, – честно ответил Василий Семенович.
   Академик сцепил пальцы в замок и теперь тер их друг о друга. Похоже, он нервничал, и сильно. А то, что обращался к Ворону на «ты» и только по имени, говорило если не о дружеских, то о доверительных отношениях между ученым с мировым именем и сталкером.
   Выдра рассказывал иное. Он говорил, будто научники и ходоки в Зону друг друга не переносят на дух. Одни считают, что человеку с высшим образованием, а то и тремя никто не указ в принципе. Вторые недоумевают, благодаря какому чертовскому везению это чудило дожило до своих лет.
   – Что за аномалии, кстати?
   – Именно на Варшавке, куда и впадает Сумская улица, фиксируется повышенный психический фон, – принялся рассказывать Шувалов. – Даже аномалию новую обнаружили, называется «тень Морфея». Выглядит как сизый туман. Попавший в него человек впадает в кому и медленно разлагается. – Он встал, снял пиджак и, небрежно кинув его на спинку кресла, заходил по комнате. – Некоторые полагают, что этот «Морфей» не что иное, как эволюционирующий «иллюз», хотя и этой аномалии вполне хватает. Для изучения различных пси-воздействий Зоны и формируется центр. Ученые, которых вы ведете, психиатры и психоаналитики. Они необходимы для анализа уже собранных данных.
   – Эта студентка-практикантка на самом деле гений в короткой юбчонке?
   – Она племянница нашего партнера.
   – Час от часу не легче, – фыркнул Ворон. – Зона ее сожрет.
   – С тебя спрос.
   – Это и пугает.
   Денис вздохнул. В своем уголке ему совершенно нечем было заняться. Понимал он крайне мало, а принять участие в перебранке не решился бы. Кроме того, он прекрасно знал, кого станет защищать теперь в первую очередь. Тамару он не даст в обиду никому. Даже Ворону!
   – Одной из главных задач центра является изучение эмиоников, – произнес Шувалов.
   Для Дэна это прозвучало как гром среди ясного неба. Именно так называли детей, потерянных в Москве и мутировавших в… Хозяев. Точно таким мог стать Денис, но вовремя встретил Ворона.
   – Существа, способные подчинять людей с помощью эмоционального удара, бомбардировки счастьем, в простонародье – эмо-удара. И вы намерены их что… изловить, изучать, контакт налаживать? – Теперь сталкер смотрел на академика, как на умалишенного.
   – Мы занимаемся аномалиями. Остальное – дела нашего партнера. – Шувалов развел руками. – Направление исследования – общее, и собранные данные – тоже. Разнятся только методы. Академия пользуется традиционными, научными. Партнер так называемыми «модными» – измерение ауры, биополя и остальная хрень в этом роде. Но то, во что превратилась Москва, само по себе хрень порядочная. Так что неясно, кто быстрее доберется до истины. Пусть ребятки попробуют. – Создавалось впечатление, что, говоря это, Шувалов ищет поддержки и понимания.
   Ворон не собирался оказывать ни того, ни другого.
   – Конец года скоро, – сдался Шувалов, – а у нас финансирование государственное.
   – Неужели?! – делано ужаснулся Ворон. – А еще вчера был сентябрь.
   – А никто декабря ждать не обязан, – прорычал Шувалов. – Потому что тут, – он потыкал пальцем в ладонь, – Зона, а вокруг – взмахнул руками, начертив в воздухе воображаемую окружность, – вся остальная Россия. И живет она по тем же гребаным правилам, что и десять, двадцать, сорок лет назад. Да они еще при Союзе существовали, эти правила. Мы бюджетники! А это значит, денежки, которые в начале года отвалили, будь добр, потрать до копеечки и отчетность сдай. Хоть на науку пускай, хоть дворников нанимай, чтобы территорию облагораживали.
   – Территорию уже облагородили дальше некуда, – заметил Ворон.
   – Но ведь это хорошо, если деньги остаются? – все же подал голос Денис. Во-первых, он действительно не понимал объяснений академика. А во-вторых, уже начал чувствовать себя в этой комнате неодушевленной частью обстановки.
   – Чистая душа, – вздохнул Шувалов. – Конечно, хорошо. Но не в России. В России хороший руководитель не тот, кто работу выполнил и деньги сберег, а тот, кто не выделился из общей серой массы. Получил – потрать. А если ты деньги отмыть не умеешь, то какой же ты руководитель. Значит, в следующем году финансирование тебе урежут.
   Денис по-прежнему ничего не понял, но кивнул.
   – Расея, пнимаешь, – отозвался Шувалов и пошел к небольшому сейфу. Выудил оттуда бутылку водки и стаканы. – Малому не предлагаю, а мы с тобой тяпнем, как старые знакомые.
   – Немного, – согласился Ворон, неизвестно что именно имея в виду.
   Прозрачная влага наполнила стаканы почти до половины. Ворон поднял свой, отсалютовал академику и выпил – легко, словно воды хлебнул. Академик проглатывал горючую жидкость с видимым трудом и не так быстро.
   – По второй… – Шувалов снова потянулся за бутылкой, он на глазах утрачивал ореол большого начальника и превращался… Дэн даже не мог подобрать слов для объяснения. Даже манера речи изменилась. Василий Семенович начал растягивать слова и говорить просто, почти как Стаф обычно.
   – Хватит. – Ворон качнул головой.
   – Да брось. Беленькая ж, не паленка какая-нибудь. Ваш брат говорит, радиацию и всякие плохие последствия Зоны из организма выводит.
   Ворон хмыкнул.
   – Ты когда в последний раз в Периметре был? – И, не дождавшись ответа, заметил: – По поводу радиации – это к старой Зоне, в Москве ее нет, и даже радиационный фон имеет тенденцию к уменьшению. Насчет последствий водки для организмов ходоков в новую Зону не в курсе. Но печень мне моя дорога… хотя бы как память о ней самой, – пьяным он не казался совершенно.
   – Очень жаль. – Казалось, Шувалов не обиделся. – Тогда не задерживаю.
   Они вышли в коридор, и тут Ворон удивил Дэна по-настоящему. Потому что никто и никогда раньше не интересовался его мнением относительно других людей. А уж по поводу предстоящего задания – тем более. Денис чувствовал себя польщенным и благодарным одновременно, хотя где-то внутри и понимал, что интерес Ворона вызван вовсе не хорошим отношением к нему лично. Сталкер сравнивал впечатления. Сверялся с ним, как с новым и более точным, но непривычным в обращении прибором.

Глава 6

   Арсенал Академии располагался на минус третьем этаже и мог спорить даже с валуевским. Дэн думал, что за свою жизнь насмотрелся на автоматы, обрезы и пистолеты во всех их вариациях, но, оказалось, ошибался. Чего только стоило узкое длинное дуло с пришпандоренными прямо на него мониторами. Приклад, спусковой крючок и коробочка, чем-то похожая на трансформатор, крепились отдельно, но выглядело оружие как очень навороченная дубина.
   – Перед вами первая модель винтовки типа электрошокер, – подскочил какой-то научник в халате и очках с квадратными линзами. – Самодельная, единственная в своем роде. А вот это, – он указал на небольшую коробочку с антенной и дулом в виде иглы, на боку располагалось несколько кнопок и рычажков, – модель последняя. Почувствуете разницу?
   – Зачем в Зоне шокер? – Дэн был удивлен. Он всегда полагал этот прибор, считающийся оборонительным оружием в некоторых странах Европы, больше пугачом или женским средством защиты во время ночных прогулок. Нечто наравне с газовыми баллончиками или знаниями азов рукопашного боя. Мужчинам положено огнестрельное оружие или, на худой конец, холодное, но не травматика или подобные игрушки.
   – За тем, что такой электромагнитной среды, как в Москве, нигде больше не найдешь. И штука эта посильнее пули, быть может. – Ученый расплылся в улыбке. Видимо, не часто ему доводилось объяснять настолько элементарные вещи.
   – Ни разу не видел, чтобы эта игрушка остановила мародера или быкуна, например, – бросил Ворон.
   – Зато пуля не останавливает матрицу, а шокера они пугаются и сворачивают. – Научник даже обиделся от такого скептицизма.
   – Матрицы не опасны в принципе. На людей они не нападают, – заметил Ворон. – Если на тебя движется труп, разумнее всего попросту уйти с его дороги.
   Они препирались еще некоторое время, но Денис утратил нить разговора. Он во все глаза смотрел на следующую диковину. От прежней винтовки у нее остались только приклад да набор сменных прицелов в виде небольших мониторов. К прикладу крепился толстый металлический брусок длиной сантиметров двадцать. Из него торчал прицел, используемый в данный момент, приемник боезапаса, небольшая антенна, вроде как у ручного стереоприемника, рожок с электронным дальномером и что-то совершенно не поддающееся опознанию. Вместо спускового крючка – большая плоская кнопка.
   – Водомерка, – улыбнулся Ворон чему-то своему, проследив за его взглядом, и обернулся к научнику. – Макет или все-таки выпросили у старика?
   – Сам отдал, – пожал плечами хранитель арсенала-музея.
   Ворон хмыкнул. Кем бы ни был этот «старик», но он либо отошел от дел, либо ходит теперь с монстром побоеспособнее. Хотя Дэн и не мог представить, чтобы ходок в Зону расстался с любимым оружием – а ведь заметно, что «водомерка», как обозвал ее Ворон, именно обожаемая, взлелеянная, сотню раз переделанная именно для удобства хозяйской руки.
   – Эффективная дальность стрельбы у импульсной винтовки составляет четыре с половиной километра, на трех километрах заряд проделывает дыру в танковой броне, – произнес научник так, словно это было его оружие, а сам он наведывался в Зону почти каждый день.
   – Не четыре с половиной, а все же четыре, – поправил сталкер и заслужил неистовый взгляд.
   Научник воспринял уточнение как сильнейшее оскорбление. Однако взял себя в руки и продолжил рассказывать:
   – Отдачи нет. Звук выстрела представляет собой негромкое шипение, которого не слышно с двадцати шагов. Вспышки не дает. Дыма не создает. Боезапас – восемьдесят выстрелов без перезарядки. На ее основе создан пистолет АПЛОТ. Он, конечно, бьет недалеко, но и не столь громоздок.
   Дэн посмотрел на оружие вполне обычного вида, напоминающее стандартный ПМ.
   – А я могу его взять? – спросил он немного робко.
   – Научная разработка, – ответил научник с видом дружинника на добровольных началах, задержавшего дебошира, и даже грудь вперед выпятил.
   «Не очень-то и хотелось», – подумал Дэн. Но ведь и идти в Зону «голым» казалось неправильным…
   – Значит, стандартный набор, – словно прочитав его мысли, приказал Ворон. – Аптечка, энзэ, сухпай. Из оружия… – Он на мгновение задумался. – Автомат тебе ни к чему, обойдешься короткоствольником, – оглядев невысокого и худющего парня скептически, принял решение сталкер. – Твоя задача иная, не как бойца.
   А как прибора – он помнил! И все же Дэн покраснел. Неприятно, когда в восемнадцать лет выглядишь на пятнадцать. Еще невыносимей, если подобное замечают столь демонстративно, словно буквально недавно видели на твоем месте атлета. Пять лет назад Денис тоже не отличался ни ростом, ни телосложением.
   – Тогда прошу, – поторопил научник. – Вот, – они остановились у очередного стенда, – топ лучших пистолетов на сегодняшний момент. «Брент нуль» на базе итальянской «Беретты». Прототипы «Браунинг хай-пауэр» и «Вайзер».
   Дэн кивнул.
   – Не подойдет. – Сталкер на пистолет взглянул лишь мельком. – Громоздкий. И рукоятка толстая, удобная только для стрелков с большими ладонями.
   Дэн такими не обладал точно.
   – «Фур-фур» или «Черный стриж». – Пистолет был элегантен. И, пожалуй, это все, что Дэн мог о нем сказать. А вот научник, похоже, заучил его технические характеристики железно. – Российская разработка. Обладает оригинальной автоматикой с коротким ходом ствола, запирание происходит без каких-либо его движений, соответственно, без поворотов или перекосов в отличие от того же «Глока». Подобная схема позволила снизить ось ствола относительно удерживающей руки. При темповой стрельбе это снижает подброс, что, в свою очередь, способствует высокой кучности на разных дистанциях.
   Ворон скрестил на груди руки, а его вид так и говорил: ну же, удиви меня.
   – Благодаря высокому углу рукоятки у пистолета очень удобный люгеровский хват, который помимо прочего при определенной сноровке способствует быстрому извлечению оружия. – Научник посмотрел на Дэна. Сначала взгляд был оценивающим, а потом стал неуверенным. Видимо, в обогащенной знаниями голове представления о Денисе и о сноровке друг с другом не сочетались. – А благодаря трем автоматическим предохранителям – чисто теоретически, конечно, – «Стриж» можно носить с патроном в патроннике, то есть всегда быть готовым к стрельбе.
   – Нет, – скривился Ворон.
   – Почему?!
   – Расхваливаешь, как торгаш на рынке.
   – Но оружие действительно хорошее!
   – И какая у него скорострельность, дальность…
   – Патрон семь аш двадцать один. Масса пять с половиной граммов. Начальная скорость до пятисот метров в секунду.
   – Мало.
   – Возможность стрельбы отечественными бронебойными патронами семь аш тридцать один. Это почти легкий пистолет-пулемет! К тому же при использовании этих патронов начальная скорость возрастает до шестисот!
   – Дальше…
   Научник разочарованно вздохнул.
   Внешне пистолет Денису понравился, но он решил в отношении выбора оружия положиться на своего напарника. Опыта у Ворона было больше. К тому же у Дэна возникло подозрение: работник арсенала столь рьяно расписывал преимущества «Стрижа» лишь потому, что пистолет попросту никто не брал.
   – «Пять-семь-десять», – указал научник на небольшой симпатичный пистолетик, с виду не вызывающий чувства опасности. – Разработан на основе бельгийского «Файв-севен». Затвор полусводный. Патрон специальный СС девять тысяч калибра пять и семь миллиметров с остроконечной пулей, развивающей дульную скорость семьсот метров в секунду. Броник прошивает – как иголка ткань.
   – Ладно, этот.
   Научник с облегчением кивнул.
   Дальше дело пошло быстрее. Денис получил в свое пользование новенький камуфляж, рюкзак с аптечкой и сухим пайком, термос. Они уже направлялись к двери, когда научник преградил дорогу.
   – А как же вы? – обратился он к Ворону. – Василий Семенович сказал, вам не отказывать, все что угодно отдать. Даже образцы…
   Дэн обернулся. Импульсная винтовка так и манила притронуться.
   – А у меня все свое, – улыбнулся сталкер.
   Вышли они уже из другого подъезда – вполне обычного, с треугольной крышей и ядовито-зеленой лавочкой у входа. До камионеты дошли в молчании. Ворон шел налегке, но не слишком быстро. Выглядел он задумчивым. Денис тащил на собственных плечах все полученное от научника снаряжение и даже больше – в последний момент тот все же впихнул ему коробочку с иголкой. Весила последняя модель новейшего электронного пистолета АПЛОТ немного.
   – Идти вроде недалеко, но именно в районе Варшавского шоссе слишком сильны электромагнитные излучения, – произнес сталкер, закрывая свою дверь и запуская мотор. – Сканеры и электроника сбоят и выходят из строя. Так что мне будет необходима твоя помощь как воздух, Дин.
   Денис вздрогнул, услышав старое и почти забытое обращение.
   – Моего лучшего друга и однокашника звали Денис Довбенко, его мать была румынкой и сокращенно называла его Диня. Ну а я – Дин, соответственно, – пояснил Ворон. – Для меня такое сокращение имени более привычно, чем американизированное Дэн.
   – А что случилось с вашим другом? – спросил Денис.
   – Не вернулся. Еще из той, первой Зоны.
   – Погиб?
   – Лучше, если б погиб. – Лицо сталкера превратилось в непроницаемую маску, только потемневшие глаза жили на нем. Ворон смотрел прямо на дорогу и делал вид, будто крайне заинтересован абсолютно прямым и пустым шоссе, по которому они ехали.
   – Простите… – Денис не чувствовал себя виноватым, но ощутил непреодолимую потребность извиниться. И он снова назвал сталкера на «вы», напрочь забыв об уговоре. Ворон, впрочем, и не заметил этого.
   – Чернобыльская Зона уже не первый год успешно порабощает людей. Воздействует она на них. Через психику воздействует. Только не спрашивай, как именно, я в отличие от стариков-первопроходцев не хочу и не буду считать эту пакость разумным существом. Потому что если она разумна, то рано или поздно нам придет конец.
   – Этот ваш друг стал пленником Зоны?..
   – Ты нашел чертовски правильное слово. Пленник. Только не осознающий своей неволи, наоборот, безмерно счастливый. Ни ответственности, ни проблем, ни привязанности, ни… – Он покачал головой.
   – Это не жизнь, – убежденно сказал Денис.
   – Думаешь?..
   – Уверен! Я и представить не могу, как можно… ну, например, жить, не читая книг или… – он покраснел, но продолжил, – не писать стихов. Будь у меня свободное время, я рисовать начал бы.
   Сталкер усмехнулся и покачал головой:
   – Не у всех так. Бывает и иначе.
   – Наверное…
   – Я так и не успел вернуть его.
   – Зато нашли меня… – неуверенно начал Дэн.
   – Не пристрелил при первой же возможности, ты хотел сказать?
   Денис кивнул, потом сообразил, что сталкер мог не обратить внимания на движение, и сказал:
   – Да.
   – Смешно, – бросил мужчина. – Одного потерял, второго вывел. Вот только обмен неравносильный какой-то. Впрочем, посмотрим.
   Вряд ли он хотел уязвить, но получилось именно так.
   – Я сделаю все, что от меня требуется, – пообещал Денис, стиснув зубы.
   – Не сомневаюсь. Потому что, насколько неприспособленными для жизни в Периметре ни являются эти люди, а довести их мы обязаны. Московская Зона молода и непредсказуема. Но мне не нравится, что в ней появились эмионики и «Морфеи». Это неправильно. Они не старая добрая радиация, с которой плохо, но можно жить. Это воздействие на уровне психики. И если данный профессор от психиатрии или псевдо– ученые сумеют разобраться, как этому противостоять, я первый им поклонюсь. Прямо до земли.

Глава 7

   – Идем непосредственно по шоссе. – Сталкер сидел прямо на полу возле расстеленной на тонком бежевом паласе карты Москвы. Размер у нее был такой, что на столе попросту не уместился бы. Зато теперь удавалось во всех подробностях рассмотреть само шоссе и примыкающие к нему районы.
   Денис развалился в глубоком кресле с деревянными подлокотниками, наслаждаясь теплом самого настоящего камина. Тот был небольшой, выполненный в старинном стиле. На каминной полке стояли в ряд оловянные солдатики в синих и красных мундирах. Двое сидели на конях с саблями наголо. На стене висели картины с изображением охоты, а на противоположной, глухой, алое полотно с коллекцией старинных пистолетов и кинжалов.
   По всему выходило, что сталкер весьма обеспеченный человек, способный позволить себе роскошь, а не просто приличное выживание. Впрочем, это и так было ясно – одна камионета чего стоила, даже не учитывая того, что бронированное стекло в ней занимала «витринка».
   Дом сталкера находился в Серпуховском районе. Раньше в непосредственной близости, а теперь – в черте города Пущино, когда-то маленького, а теперь разросшегося вширь и в длину настолько, что мало отличался от Серпухова. Когда в Москве выросла Зона, те, кто спасся из столицы, прихватив с собой хоть какие-то сбережения, осели здесь. Двухэтажный особняк Ветровых стоял еще со времен Союза и уже тогда считался небедным.
   «К этой крепости не подкрадется даже Зона, – пошутил Ворон, указывая на виднеющееся вдалеке русло реки. – Как мы знаем из сказок, нечисть текущую воду не любит. Ну, да тебе это известно лучше, чем мне, не так ли?»
   Участок в пятьдесят соток огибала толстая кирпичная стена в три человеческих роста с битыми бутылками наверху. Железные ворота, специально усиленные, не уступили бы и таранной атаке какого-нибудь джипа. Все окна дома были защищены решетками, и не снаружи, как делают большинство дачников, а внутри. Дверь, кстати, тоже была железной с сейфовым замком.
   Зато в доме было действительно уютно, обстановка отражала безупречный вкус хозяина. Невероятное количество коллекционного оружия и ни одной статуэтки или мягкой игрушки – пожалуй, нашлось бы мало женщин, способных выносить подобное.
   – Войдем там, где Варшавка перетекает в Симферопольское. – Ворон пошарил рукой, не глядя сцапал пивную банку, которую опустошил пять минут назад, и водрузил на карту. – КПП, – прокомментировал он свои действия. – Причем вполне официальный. С автоматчиками, собаками и электроникой всех мастей. К слову, если нам придется спешно уносить ноги из Зоны, бежать нужно к нему.
   Денис нахмурился. Он, как и любой клановец, не слишком доверял властям, а церберам, охранявшим официальные входы в Зону, – тем более.
   – Ты знаешь, что означает SOS на море? – спросил сталкер.
   – Спасите наши души.
   – Верно. При этом позывном любое судно обязано прийти на помощь пострадавшим. И безразлично, какой они национальности, вероисповедания или достатка. Сначала спасти, потом уже разбираться: кто, почему и откуда. – Ворон повертел головой в поисках доступных предметов. – Еще банку подай. И себе возьми заодно.
   Дэн встал и направился к столу. Взял пару карандашей и ручку – чтобы дважды не ходить – и непочатые банки пива – себе и сталкеру.
   – Благодарю. – Ворон взял и то, и другое. Письменные принадлежности отложил в сторону, а банку открыл, щелкнув ключом. – Так вот. Станции КПП – это такие вот суда, услышавшие позывной. Возможно, в этой стране и каждый друг другу волк, но главный враг все же Зона. И уж поверь, никто ей просто так сожрать тебя не даст. Если будет возможность, помогут, а выяснять, кто ты и какого рожна сунулся в Москву, начнут после.
   Дэн пожал плечами, но к сведению принял. Специально оборудованные входы на территорию Зоны были и всем прекрасно известны. Власти не стали оригинальничать и установили КПП на выходе главных трасс по всему МКАДу – там же, где когда-то устанавливали пункты ДПС.
   Он открыл пиво и глотнул терпкого с ароматом ржаной кислинки напитка. Сталкер предпочитал темное, а значит, иного и Денису не полагалось. Впрочем, другого и не хотелось. Пиво было вкусным.
   – Не уходи, – то ли попросил, то ли приказал Ворон, – еще насидишься.
   Дэн присел на корточки возле карты.
   – Значит, входим мы здесь. – Сталкер указал на банку. – Потом, – положил зеленый карандаш справа от шоссе, – двигаемся по прямой до самого здания. – Его обозначила недопитая банка. – Там – ночевка. С утра – выход. – Слева от шоссе лег синий карандаш. Ручку сталкер взял, но, не найдя ей лучшего применения, просто вертел между пальцев.
   На карте все выходило очень просто и легко. И по идее, обернуться удалось бы и за день. Однако Зона вносила свои коррективы.
   – Шоссе широкое, это плюс. А вот то, что хорошо просматривается, – минус, и огромный, – продолжил Ворон. – С многоэтажек у метро «Аннино» нас легко будет снять. – Он обвел ручкой близлежащие дома, используя ее вместо указки. – Причем мы вряд ли даже поймем, откуда ведется огонь, не то что сумеем отстреливаться в ответ.
   – И что делать?..
   – По идее, в многоэтажку еще надо забраться, а учитывая обитающую вокруг живность, просто так этого делать не станут. Если только некто не наведет на нас намеренно, но… – Сталкер развел руками. – Брать у нас нечего. Мы мирно и тихо ведем ученых, разве не так?
   Денис вздохнул. Как-то его это мало успокаивало.
   – Надейся на лучшее, – подбодрил Ворон. – Мародеры не самая страшная неприятность. Вот здесь, – он указал на обширную территорию справа от шоссе, – бывшая промышленная зона. А это почти в девяноста девяти случаев из ста означает зоопарк.
   Денис передернул плечами.
   – Теперь я вряд ли смогу их отогнать…
   – А раньше мог? – прищурился сталкер.
   – Нет, – покачал головой Дэн. – Я тогда только матрицей управлять научился.
   Он ждал продолжения разговора, но его не последовало.
   – Ты доволен оружием? – резко сменил тему сталкер.
   Денис кивнул.
   Ворон поднялся одним плавным движением и, сделав знак следовать за собой, направился в подвал.
   Дэн ждал чего-нибудь сверхординарного, но подобного даже вообразить не мог. Подвал представлял собой склад высотой метра три и длиной не меньше пятидесяти. Бетонированные стены и пол. Лампы дневного света, тотчас включившиеся, стоило им войти. И везде, куда хватало взгляда, коробки, ящики, брезент, колеса от джипов. Денис не удивился бы, обнаружив здесь целый зенитный комплекс.
   – Этим можно снарядить армию…
   – Можно, – согласился Ворон. – Только не нужно. Пока.
   В выборе снаряжения Денис тоже ожидал чего-нибудь этакого, но Ворон выбрал вполне обычный с виду камуфляж – серый, специально разработанный для городских спецслужб. Подумав немного, выдал Дэну такой же.
   – А…
   – Одежонка не простая, – ответил раньше, чем Денис успел задать вопрос. – Один умелец, известный еще по старой Зоне, промышлял. Знал, зараза, какой-то секрет, а может, артефакт какой использовал. От стандартного не отличишь, а материал приобрел свойства неплохого такого бронежилета. От «Грозы» убережет навряд ли, от пули – не всякой, а вот от ножа – вполне. Согласись, это не лишнее.
   Дэн согласился, а потом подумал, что у сталкера не все так гладко, как кажется со стороны. Либо у Ворона прогрессировала паранойя, либо его действительно хотели убить.
   Из оружия сталкер выбрал обрез – нестандартный и явно самодельный. Ствол был укорочен заметно сильнее, чем у виденного Дэном оружия такого типа. Приклад – тоже. За счет этого обрез смотрелся компактным и очень легким, но наверняка потерял в мощности. Дульная энергия была ниже, но все же больше, чем у пистолета, при более громком звуке выстрела и сильной дульной вспышке. Рассчитанный на более длинный ствол пороховой заряд не успевал полностью сгореть и передать пуле энергию.
   – Ты пойдешь с этим?!
   Сталкер удивленно вскинул бровь:
   – А ты ожидал, что облачусь в маскарадный костюм терминатора? Что именно тебя не устраивает в этом оружии?
   Дэн помотал головой. Конечно, ясно, что сталкер хотел идти быстро и налегке, затрачивая как можно меньше сил непосредственно на дорогу. Но обрез! Может, он и удобен в городских условиях или при встрече с бандитами, но не в Зоне.
   Дэн не собирался спорить, но ему вовсе не хотелось быть в Москве «голым», даже если камуфляж не позволит какому-нибудь мародеру подкрасться сзади и всадить ему нож в спину.
   – Меньшая кучность и эффективная дальность стрельбы в связи с укорочением ствола и кустарной обработкой дульного среза, прицельных приспособлений и приклада исходного образца. А еще избыточное давление пороховых газов на дульном срезе, вызванное несоответствием мощности патрона длине ствола. Не хотелось бы…
   – Эффективность обрезов гладкоствольных ружей на коротких дистанциях может превосходить поражающую способность автоматического оружия, – заметил Ворон. – Ладно, смотри.
   Он прошел в дальний угол, где располагался своеобразный тир с мишенями. Навесил новую – девственно-чистую. Надел наушники, приказал Дэну сделать то же самое и отошел подальше.
   Бух-бух-бух. Во лбу, сердце и животе нарисованного человека зияли дыры.
   – Мало? – поинтересовался сталкер. Денис прекрасно понял вопрос по губам.
   В этот раз Ворон выбрал мишень уже не в образе человека, а круглую, наподобие тех, на которых тренируются спортсмены.
   Бух-бух-бух. Дыры легли ровно по центру.
   Дэн снял наушники.
   – Достаточно или пойдем по тарелочкам постреляем? – предложил сталкер, снимая наушники. Похоже, его сильно раздражало подобное недоверие со стороны сопляка, да вдобавок и не совсем человека. – Тебя очень заинтересовала импульсная винтовка старика, я видел, – заметил сталкер. – Вот только ты немного не понимаешь самых элементарных вещей. С оружием старика может обращаться только старик.
   Денис кивнул, но не до конца уверенно. Его воспитывали на рассказах о легендарных сталкерах. Одиночках Зоны. Они могли пропадать в ней неделями, а потом возвращались с редкостями, никогда и никем не виденными, или с артефактами, достать которые считалось невозможным, и не менее легендарным было их оружие – обязательно нестандартное, бьющее без промаха и верное своему владельцу. Честно говоря, Дэн ожидал нечто подобное встретить здесь.
   – Если у меня нет импульсной винтовки или еще какого-нибудь спрутообразного монстра, – сказал сталкер подчеркнуто спокойно, – это означает лишь одно. Мне подобное оружие без надобности.
   И спорить с этим уже было бесполезно в принципе.
   – Впрочем, чисто для твоего успокоения, я возьму еще и «калаш». Доволен?
   Дэну не оставалось ничего иного как кивнуть.
   Вернувшись в гостиную, сталкер снова сел перед картой. Вперился взглядом в какую-то точку на юго-западе Москвы и задумался.
   – Я раньше жил на улице Строителей в красном сталинском доме, – сказал чуть погодя. – Шикарная трехкомнатная квартира на четвертом этаже с окнами, выходящими во двор. Потолки – три двадцать. За окном – настоящий мини-парк с тремя детскими площадками, цветниками и даже фонтанами. Все же при «отце народов» строить умели капитально. Это тебе не хрущевки.
   Денис разговор не поддержал, уселся в покинутое кресло и вернулся к созерцанию огня. Тот, кто утверждал, будто на живое пламя смотреть можно бесконечно, знал, о чем говорил.
   – А тебя я обнаружил в районе МГУ, – продолжил сталкер. – Возможно, ты жил где-нибудь поблизости…
   – Не помню! – Подобные разговоры всегда раздражали его. Дэн не помнил ничего из прошлой, дозоновой жизни и очень смутно припоминал то, что происходило с ним в Москве после катастрофы. – Но думаю, я был во многих местах.
   – Да, – согласился сталкер. – За три месяца столицу удалось бы обойти, если не всю, то ближайшие районы точно. Так что же с прошлым?
   Наверное, это был все же не пустой разговор. Сталкеру зачем-то хотелось знать ответы на свои вопросы. А Дэну – не хотелось врать и изворачиваться. Не ему, во всяком случае.
   – Ничего. Если сравнить мой мозг с компьютером, то директории, содержащие воспоминания о прошлой жизни, удалены напрочь. Остался лишь белый шум в виде непонятных теней и ощущений, запахов, музыки… А вот вас я запомнил хорошо. Могу рассказать, как вы выглядели и во что были одеты пять лет назад. О чем говорили – слово в слово.
   Ворон встал и подошел к нему, наклонился достаточно низко, чтобы глаза оказались на одном уровне. Карий и серый взгляды скрестились. Первый казался очень недовольным:
   – Ты пытался задеть меня недоделанным эмо-ударом, но «бомбардировка счастьем» не прошла. Почему?
   – Я не ел несколько дней. Все мысли только об этом и были.
   – Добыча не по зубам? – Ворон хмыкнул.
   – Наверное.
   – А если ты встретишь настоящего эмионика, сможешь не поддаться сам и вывести меня, например?
   – Не знаю… – Ответа действительно не было. Может ли быть иммунитет от монстров у того, кто едва сам не стал чудовищем? – Но я попытаюсь. Вы спасли мне жизнь…
   – Сложно пристрелить подростка, который сначала стоит столбом, а потом, глядя на то, как догорает матрица, бухается на колени со словами «есть хочу». – Ворон встряхнул головой, словно мог вытрясти эти воспоминания из памяти. – Но все эти сентиментальности не в счет. Ты только инструмент и живой детектор, нужный мне для прохода в Зоне. Не стоит выдумывать черт знает что и пытаться закрыть меня от мимолетной пули. Ты понял?
   Стало обидно. Очень. Но Дэн постарался не выдать собственных чувств.
   – После выхода в Зону и возвращения можешь вернуться в клан. Я больше не побеспокою тебя. Раз уж ты так хочешь считать себя обязанным, на здоровье, – жестко сказал он. – Отплатишь и гуляй на все четыре стороны. Это ясно?
   Дэн кивнул.
   – Не слышу!
   – Да! – голос дрогнул, но это уже не имело никакого значения.
   Ночью Дэн долго не мог уснуть. Сказывались незнакомая обстановка и этот разговор. Неприятно, когда всю юность считаешь и думаешь одно, а потом мечты разбивают, а по осколкам проходятся армейским сапожищем. Это больно, знаете ли. Но, наверное, выволочка, устроенная Вороном, вполне могла спасти ему жизнь в будущем. Потому что в Зоне нельзя думать ни о ком и ни о чем, кроме выживания – своего или группы, но не отдельного человека. Ворон способен прекрасно обойтись и без мальчишки, готового в любой момент закрыть его от пули и тем самым лишить глаз и ушей в повышенном электромагнитном поле зараженной столицы.
   Денис чувствовал почти физическую потребность в опекаемом. И если это будет не Ворон, то… Тамара. В эту девушку можно влюбиться, а возможно, он и умудрился сделать это. Иногда для этого достаточно единственного взгляда. И она уж точно не будет против опеки с его стороны.

Глава 8

   В восемь часов утра микроавтобус подвез группу ученых к МКАД. Стена вокруг Москвы в этом месте возвышалась почти на пять метров и выглядела монолитом с колючей проволокой на вершине и у основания. На шоссе кто-то разбросал противотанковые ежи. Создавалось впечатление, что КПП готовился к штурму. Причем со стороны оставшихся в живых москвичей, а не порождений Зоны. Отчасти, возможно, такие меры предосторожности и оправдывали себя. Все же неконтролируемый трафик артефактов когда-то и породил катастрофу – Стаф обожал распаляться на эту тему, но бойцов засылал в Периметр с регулярностью, достойной лучшего применения.
   Какая-нибудь матрица или гиена штурмовать стену не станет. Она прекрасно и к Зоне приспособилась, и незачем ей во внешний мир рваться – все равно ведь подохнет. А вот люди слишком падки на наживу. И если бы не такие вот стены, давно превратили бы город в золотой прииск. Натащили бы того, чего сами не знают. Повымерли бы сами и других перезаражали. А то и породили бы новый выброс, и возникла бы новая Зона где-нибудь в Перми или Киеве.
   – О-ох… – только и сказал психиатр.
   Ворон подошел к нему, брезгливо оглядел, но заговорил о другом:
   – Таким образом пытались отстоять Северное Бутово, почти непосредственно примыкающее к городу. Отстояли только Южное. По Бутово теперь проходит вторая стена – с колючей проволокой и под напряжением.
   – Видел, – вздохнул научник. – Мы ж ее проезжали.
   И уставился на огромные железные ворота, непонятно для каких целей предназначенные. Как будто тот, кто их устанавливал, рассчитывал ввести в Москву танки и порешить все аномалии к такой-то матери. Судя по всему, планы некоего «маршала» так и остались неосуществленными.
   – Вы собираетесь ходить по Зоне в этом? – все-таки поинтересовался Ворон.
   Хазаров кажется обтянутым камуфляжем бочонком. Под него он, похоже, надел не один свитер, а целых три. Вниз под штаны – треники или кальсоны, а носки – и сомневаться в этом не приходилось – снова были шерстяными.
   – Тебе не кажется, будто вчера психиатр казался меньше? – поинтересовался он у Дениса.
   – Кажется. – Дэн кивнул, и ему было безразлично, что Хазаров посмотрел на него осуждающе.
   – Даже будь он медведем, отъедающимся перед спячкой, а не человеком, вряд ли смог бы набрать вес за такой малый срок, – продолжил издеваться сталкер в шутливом тоне. И внезапно рявкнул: – Немедленно переодеться!
   Дэн вздрогнул, будто приказ относился к нему лично. Психиатр же даже не моргнул. На лице не отразилось ровным счетом ничего.
   Под камуфляжем у психиатра оказались майка, рубашка и свитер, а под штанами – рейтузы. После раздевания он выглядел сильно похудевшим и немного неудовлетворенным. Переступил с ноги на ногу, словно мерзнущий, и сунул руки в карманы.
   – Нельзя, – бросил Ворон.
   – По привычке, больше не повторится, – заверил Хазаров.
   – Хорошо. – Денис мог спорить, что Ворон не поверил ему ни на грамм.
   Гришко, утративший лоск, смотрелся в камуфляже почти прилично. Но глазки у него, по-прежнему масляные и бегающие, стали выделяться сильнее, а потому раздражать.
   Девушки же в микроавтобусе не оказалось.
   – И где?.. – поинтересовался Ворон.
   После недолгих расспросов выяснилось, что Тамара Ранова в Академию не приезжала, а к Периметру собиралась подъехать утром и своим ходом.
   – Камень с души, – улыбнулся сталкер. – Пятнадцать минут ждем и отправляемся.
   Разочарование, наверняка промелькнувшее на лице Дениса, его развеселило, но от комментариев сталкер воздержался.
   Однако вскоре тишину нарушило натужное гудение и грохот чего-то, априори не претендующего на музыкальность, под скороговорку реального пацана Васи и тоненький недовокал очередной его крали. Стаф знал этого новомодного исполнителя лично, он входил в группировку солнцевских. Дэна эта участь, к счастью, обошла стороной. Недруг по клану Лёха-Леший от этих звуков просто кайфовал, что, само собой, не добавляло к нему уважения.
   Спустя минуты три к воротам подкатил «Гранд». Из него выбралась девушка с чемоданом на колесиках и спортивной сумкой, через плечо висела маленькая дамская сумочка.
   Увидев это, Ворон громко и отчетливо выругался и демонстративно сел прямо на асфальт.
   – Дурдом на выезде, – произнес он громко и так, чтобы Тамара обязательно услышала. – Вы, кажется, работали с даунами, Петр Тихонович. Вот пациент явно по вашей части.
   – С аутистами, – поправил психиатр.
   Джип развернулся и укатил, на прощание взвизгнув шинами. Ворон поднялся.
   – Вот это, – он указал на поклажу, – выкинуть на фиг.
   Девушка открыла рот и захлопала на разъяренного сталкера светло-голубыми глазами. Однако тому, кто некогда легко отмахнулся от «бомбардировки счастьем», такие взгляды были что слону дробина.
   – Вы собрались на курорт или на маскарад? Возможно! – начал он, свирепея. – А может, ставите эксперимент над моей психикой?!
   – Я… Но мы же отправляемся в центр не на один день, – все же возразила Тамара.
   – Очень надеюсь, что там вам будет не до платьев и не до косметики.
   Девушка пыталась возражать, потом – просить. Но Ворон был неумолим. Большинство вещей он заставил Тамару оставить. При этом джип уже уехал, и Дэн лично договарился с водителем микроавтобуса, чтобы вещи отвезли домой к девушке или хотя бы в институт. В этом ему помог Хазаров.
   Однако расстаться с косметичкой Тамара отказалась наотрез. В этом ее не смог переспорить даже Ворон. Потому что проход проходом, а ей еще в центре жить. А без тоналки и туши жить невозможно – лучше уж сразу в «ведьмин студень» прыгнуть.
   Ворон неожиданно смирился, но в отместку всю косметику, которая была на девушке в этот момент, заставил смыть и переодеться. Спортивный костюм нежно-голубенького цвета сменил камуфляж грязно-серого окраса.
   – Вам что же, в Академии снаряжения не выдали? – спросил он напоследок.
   Тамара состроила обиженную гримасу.
   – Думаю, вы не поехали в родную Академию только лишь по причине наличия этого клоунского наряда, – заметил сталкер. – А то, что своим видом всех мародеров к нам привлечете, – неважно.
   – Решат отбить у вас такое сокровище? – подыграл Гришко.
   – Нет, подумают, будто цирк приехал!
   А между тем за выяснением всех особенностей гардероба членов группы прошел целый час. Ворона это злило, а Дэна беспокоило – если все так начинается, то что же будет дальше?
   А дальше был короткий инструктаж.
   – Группа идет прямо по Варшавке насколько это возможно. Центр боевых искусств – огромное многоэтажное здание, находящееся на пересечении Сумского проезда и Варшавского шоссе, Варшавское шоссе, дом сто восемнадцать, корпус первый, ГАОУ ДОДСН «ДЮСШ “МЦБИ”» Москомспорта, если точнее.
   И никто даже не поинтересовался, что означали все эти ужасные заглавные буквы, которые сталкер выпалил столь легко, будто всю ночь заучивал.
   – Шоссе идет прямо, да и расстояние небольшое. Всего-то около девяти километров, что при даже очень медленной скорости перемещения три километра в час составит около трех часов. – Сталкер оглядел свою группу и хмыкнул. – Естественно, образованные и подготовленные люди вроде вас меня не подведут. И хотя бы за какие-то десять-двенадцать часов выйдут куда нужно.
   – А если не выйдут? – спросила Тамара.
   – То, возможно, успеют до темноты (Темнота наступает через двенадцать часов, см. предыдущее предложение). Если же я ошибся в их достоинствах настолько… – Ворон выдержал длинную, почти театральную паузу, – их попросту не станет. Потому что не найти убежища в Зоне с приходом темноты – верная смерть. Лучше уж застрелиться самому… Кстати, кто из вас знаком с оружием?
   На вопрос, кто умеет стрелять, отозвался лишь Гришко. Он умудрился в свое время послужить в ВДВ. Хазаров тоже прошел срочную, но порядком давно. Первому вручили автомат. Второму – старый, но надежный детектор, прозываемый в клане не иначе, как раскладушка с экраном. У самого Ворона сканер был более навороченный.
   Пожалуй, Дэн наконец понял, что ощущал Алик – дрожь, предвкушение и желание испытать себя, потому что если в клане, городе или даже у бандитов действовали хоть какие-то правила, то в Зоне – нет. В ней даже на напарника порой нельзя было полагаться. Были случаи, когда закадычные друзья, найдя редкий и дорогой артефакт, стреляли друг в друга. Как правило, весь куш забирал третий, либо вовремя пристреливавший победителя, либо дождавшийся, пока тот сам отдаст концы. Только в Зоне удавалось понять, чего же ты стоишь по-настоящему.
   Ученые заметно помрачнели. На лицах появилось озабоченное выражение. Вероятно, каждый, взвесив перспективы, уже задумывался над тем, чтобы отказаться от опасной затеи.
   – Ну а если серьезно. При всевозможных эксцессах, – Ворон красноречиво посмотрел на девушку, – часов шесть-восемь, но мы все равно успеем до темноты. Потом мы с Дином переночуем в вашем новом прибежище, а утром отправимся обратно.
   Лицо Гришко растянула неуверенная улыбка. Психиатр и девица остались серьезными. Последняя, пожалуй, слишком. Но Ворон и не подумал ее ободрять или успокаивать.
   – Двигаемся колонной. Я замыкающий. Вопросы есть?
   Вопросов не нашлось.
   Это казалось странным – широкое, ровное шоссе, на котором нет автомобилей. Денис слышал, что до катастрофы в Москве были километровые пробки, но поверить в это сейчас было трудно. Он обратил внимание на будку КПП. За тонированным бронированным стеклом находился автоматчик – мужчина, одетый в камуфляж, в закрытом шлеме. Поймав взгляд ходока в Зону, он помахал рукой и соединил подушечки большого и указательного пальца в знаке пожелания удачи.
   В огромных железных воротах обнаружилась маленькая калитка. Издали ее заметить не удалось бы.
   – Сим-сим, откройся, сим-сим, отдайся, – пробормотал Гришко.
   Ворон поднес к считывающему устройству пластиковую карточку, служившую также и пропуском на территорию Академии. Щелкнул электронный замок.
   За калиткой оказался длинный переход с инфракрасными лампочками. Периодически свет мерцал, обдавая группу голубоватым сиянием.
   – Я такое в Америке видела, – произнесла Тамара почему-то шепотом. – Дезинфицирующая зона.
   – Это они что же, Зону от нас охраняют? – Гришко поморщился. – Гуманисты хреновы. Уроды… – добавил он неожиданно зло.
   – Насколько понимаю, коридор проходят и те, кто заходит, и те, кто выходит, – заметил Хазаров. – Мало ли что вы можете унести с собой в человеческий мир.
   – И мало ли что способен занести из него, – сказал Ворон. – И мало ли как оно мутирует. А если еще и поселится рядом с выходом, никому легче не станет точно.
   Коридор закончился так же, как и начался, – еще одной железной дверью.
   – А за ней нам выдадут белые халаты, – фыркнул биокорректор.
   – Разговорчики! – прикрикнул Ворон. – Всем внимание, выходим.
   Дэн обогнул фигуру Гришко и Хазарова, встав у двери первым. Толкнул плечом. Та поддалась с тихим шипением. За порогом лежала Зона…

Глава 9

   Первое, что бросилось в глаза, асфальт – чистенький, словно вымытый шампунем. И тройка БТР, рассыпавшиеся, словно игрушки какого-то гигантского ребенка. Видимо, кто-то все-таки пытался прорваться. Под ногами, в низине, проходила широченная полоска МКАДа. Прямое шоссе стрелой уносилось вперед по направлению к высоткам.
   Его толкнули в спину, и Денис машинально сделал вперед два шага.
   – Отличненько! – Из коридора вынырнул Гришко. На машины он смотрел, как на внезапно выигравший лотерейный билетик. Особенно на ту, которая стояла на всех четырех колесах, а не лежала на боку. – Прогулка обещает быть приятной.
   Он обогнул Дениса и направился к стоящей неподвижно и словно поджидающей машине. Поджидающей?..
   – Туда нельзя! – выкрикнул Дэн. Но окрик Ворона заглушил и его голос.
   – Стоять! – рявкнул сталкер так, что все буквально подпрыгнули. – Мясо недожратое!
   Гришко начал медленно оборачиваться.
   – Тормози, я сказал!
   Научник замер на месте. Разъяренное, пошедшее нездоровым румянцем лицо посерело. Кажется, он начал осознавать, что едва себя не угробил. В нескольких метрах от КПП, между прочим, – невероятная глупость, граничащая с хроническим невезением.
   Ворон достал сканер – небольшая коробочка с экранчиком и выдвижной антенной рамкой пару раз пискнула при активации. Прибор заработал, выдавая шипение поочередно с пиканьем.
   – Дин?
   – Все чисто. Оно только в машине. – Откуда Денис знал это наверняка, оставалось тайной для него самого.
   Но прислушиваться к внутреннему чутью – все, что у него осталось. Дэн не чувствовал и десятой доли той уверенности, что была в детстве. Однако даже то, что пришло к нему с первыми шагами в Зоне, было потрясающим. С глаз будто сорвали темные очки с мутными стеклами, а из ушей вытащили ватные тампоны. Он дышал полной грудью – впервые за пять лет!
   К Гришко сталкер подошел совершенно бесшумно, обогнул и скользящим шагом устремился дальше. За десяток шагов до машины опустился на колено и что-то вытащил из кармана. Когда Ворон уже направился обратно, раздался хлопок, как от взорвавшейся покрышки, машина осветилась синим пламенем. Разглядеть сквозь него ничего не удавалось, но Дэн мог поклясться, что заметил фигуру, чем-то напоминающую человеческую. Она вскинула руки, словно прося о помощи, и тотчас исчезла.
   – Идемте, – приказал Ворон.
   Они обогнули горящий БТР по широкой дуге.
   Поначалу все было спокойно, насколько, конечно, так можно говорить в Зоне. Мрачное небо нависало над Москвой, пухло облачностью, словно намереваясь пролиться дождем. Нет в Зоне дождей. По крайней мере Дэн не встречал попавших под ливень и выживших при этом.
   Дома вздымались словно горы или даже целые горные хребты. Одно такое, некогда жилое здание встретило их в начале пути и было названо Тамарой монстром советской эпохи. Серая коробка в десяток, если не больше, подъездов с окнами и балконами, расположенными хаотически. Не иначе проектировал его какой-то сумасшедший архитектор, повернутый на кубизме и асимметрии.
   – Привыкайте. Варшавка – одно из немногих мест в Москве, где длина превосходит высоту.
   И в этом Ворон был прав. Потому что, не считая новых спальных районов, возведенных относительно недавно, все здесь соответствовало системе «больше, но ниже». Вероятно, именно поэтому небо здесь казалось невероятно большим и низким, словно потолок для человека, переехавшего из сталинки в хрущевку – места вроде и достаточно, а чувство сплющенности пространства не покидает.
   Шли колонной. Впереди Дэн, за ним Хазаров, Тамара, Гришко. Замыкающим – Ворон. Дома по правую сторону стояли словно в желтоватой дымке. По левую – в синеватой. И не поймешь, какая аномалия тому виной и на каком расстоянии от дороги она висит. Да и аномалия ли это вообще. Вполне возможно – обман зрения.
   – Дин?
   – На самом шоссе чисто. Пока. – Он посмотрел внимательнее по сторонам. – Справа. Метрах в десяти по ходу движения.
   – Вижу.
   На газонах – удивительно зеленых даже для весны, не говоря уже о сентябре, – рассыпалась аномалия, «ведьмины огоньки». Подмигивала, манила. Но подходить к ней никто не собирался. Ученые прошли мимо. Только Тамара нашла вспыхивающие то там, то здесь разноцветные искорки очень красивыми, но, опять же, на словах. Пример Гришко все еще был свеж в памяти у всех.
   У метро «Аннино» по пешеходному переходу перебежало нечто собакообразное. Массивная голова с приплюснутым носом – для более удобного поедания падали, должно быть, – и тяжелыми мощными челюстями на жилистой, непропорционально длинной шее. Круглые уши, стоящие торчком. Черная грива, начинающаяся от ушей и спускающаяся к холке. И размером существо было гораздо крупнее даже московской сторожевой.
   – Гиена… – прошептала Тамара.
   Да, нечто похожее в ней прослеживалось. Дэн никогда не видел настоящих гиен вблизи, но полагал их все же не такими огромными. И еще он точно знал, что эта конкретная особь не сбежала некогда из клетки Московского зоопарка, а родилась здесь. Как и многие обитающие теперь в промышленной зоне твари.
   От звука готовящегося к стрельбе автомата Денис едва не подпрыгнул. И только через невероятно долгое мгновение осознал, что собака двигалась совершенно бесшумно. Не цокали по асфальту когти, не раздавался топот, который, как думал Дэн, должно производить существо такого размера и веса. Гиена казалась призраком, хотя и не была им.
   Гришко вскинул автомат, но выстрелить не успел – помешала рука, вовремя сжавшая плечо.
   – Не шуми, – прошипел Ворон.
   – Так оно…
   – Идет своей дорогой, никого не трогает, – прошептал сталкер. – Стреляешь только по команде. Моей. Если неясно, автомат обратно.
   Он говорил очень тихо, но каждое слово падало на плечи словно бетонная плита. Гришко тоже невольно понизил голос.
   – Слушаюсь, – прошептал биокорректор.
   – Первыми нападать не стоит в принципе, – наставительно сказал Ворон. – Кто ж знает, как поведет себя мутант в случае возникновения опасности. Не трогает, и ладно.
   Собака, не обращая внимания на застывших людей, достигла тротуара и порысила по направлению к торговому центру. На том все еще сохранилась желто-зеленая вывеска с изображением силуэтов людей и яркими буквами названия: «Фамилия». Почему-то Денису при взгляде на них стало слегка не по себе.
   – Да оно и пикнуть не успело бы, – все же огрызнулся Гришко, но автомат убрал.
   
Купить и читать книгу за 129 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать