Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

«Творите дела правды»: проповеди

   «Творите дела правды» – поучал святитель Николай (Велимирович). В данной книге представлены избранные проповеди Владыки, полные любви и заботы о ближнем. Его наставления являют собой врачующую «живую воду» для больной и скорбящей души и помогают человеку открыть свое сердце для Милосердного Бога.


Святитель Николай Сербский (Велимирович) «Творите дела правды»: проповеди

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ СЕРБСКОГО
(Память 5/18 марта, 20 апреля/3 мая)

   Все, что им написано – Небесное сокровище. Все, что им написано – нетленное, Небесное, вечное золото.
Прп. Иустин Попович
   Владыка Николай (Велимирович) – Николай Сербский, епископ Охридский и Жичский, богослов, философ, почетный доктор нескольких мировых университетов, – самая крупная фигура в сербской духовной литературе XX столетия. Да и не только двадцатого. Со времен святого Саввы не было в сербском народе столь вдохновенного и глубокого проповедника и духовного автора. Литературное наследие владыки Николая насчитывает 15 объемистых томов, содержащих самые разнообразные по жанру произведения, среди которых – жемчужины мировой православной книжности.
   Никола Велимирович родился 23 декабря 1880 года и был одним из девяти детей в семье сербского крестьянина из маленького горного села Лелич. Его отец, Драгомир, славился среди односельчан грамотностью; любовь к письму он привил и сыну. Мать Николы, Катерина (впоследствии монахиня Екатерина), с малолетства водила сына в ближний монастырь Челие (Келии) на службы, к Причастию. Когда мальчик подрос, родители отдали его в школу при этом монастыре, по окончании которой отец послал сына в гимназию в г. Валево в Центральной Сербии. После гимназии юноша поступил в Белградскую богословию (то есть семинарию), где на него сразу же обратили внимание как на одаренного ученика. По окончании семинарии Никола был назначен сельским учителем. Одновременно он помогал местному священнику, обходя с ним окрестные села. К этому периоду относятся и первые публикации юного автора в «Христианском вестнике» и других церковных и светских изданиях. Вскоре он получил от министра Просвещения стипендию для продолжения учебы на Бернском старокатолическом факультете. Там Никола хорошо изучил немецкий язык и усердно занимался, слушая лекции по богословию и философии, помимо своего, еще на нескольких факультетах в Швейцарии и Германии. Тема его доктората – «Вера в Воскресение Христово как основная догма Апостольской Церкви».
   Окончив Бернский факультет, он поехал в Англию и, быстро овладев английским языком, закончил философский факультет в Оксфорде. Свой второй докторат – «Философия Беркли» – он защищал уже во Франции на французском языке.
   Вернувшись в Белград и начав преподавать иностранные языки в Белградской семинарии, Никола внезапно тяжело заболел. В больнице он дал обет, если выздоровеет, целиком посвятить себя служению Богу, Сербской Церкви и своему народу. После чудесного исцеления Никола немедленно отправился в монастырь Раковица близ Белграда, где принял монашеский постриг с именем Николай.
   В 1910 году иеромонах Николай поехал учиться в Россию, в Санкт-Петербургскую Духовную академию. При приеме в академию он даже не упомянул законченные им западноевропейские факультеты, а поступил просто как вчерашний семинарист. Скромный студент регулярно посещал лекции и оставался незаметным для товарищей до одного академического духовно-литературного вечера, когда буквально поразил своими знаниями и проповедническим даром и студентов, и преподавателей, и в особенности Петербургского митрополита Антония (Вадковского), который выхлопотал для него у Российского Правительства бесплатное путешествие по всей России. Это паломничество по русским святыням глубоко вдохновило отца Николая и многое открыло ему. С тех пор ни одна страна мира не вспоминалась им с такой теплотой и сердечной любовью, как Россия.
   Началась Первая мировая война, и Сербское правительство направило отца Николая, к тому времени уже известного духовного автора и проповедника, в Англию и Америку разъяснять общественности этих стран, за что воюет Православная Сербия. Целых четыре года, с 1915 по 1919, отец Николай выступал в церквах, университетах, колледжах, в самых различных залах и собраниях, рассказывая, почему расчлененный врагами на несколько частей сербский народ столь решительно бьется за единство своей некогда великой родины. Командующий английскими войсками впоследствии заявил, что «отец Николай был третьей армией», воевавшей за Сербскую и Юго-славянскую идею.
   Примечательно, что, прекрасно зная современную ему европейскую философию и науку, владыка Николай уже в начале 1920-ых годов пророчески предсказал вторую мировую войну и в деталях описал оружие и методы, которые будут в ней применяться «цивилизованной Европой». Причиной войны он полагал удаление европейского человека от Бога. «Белой чумой» окрестил владыка современную ему безбожную культуру… В 1920 году иеромонах Николай был рукоположен во епископа Охридского. В Охриде, древнем граде Македонии, расположенном близ Охридского озера, одного из красивейших в мире, им был создан целый цикл литературных произведений: «Молитвы на озере», «Слова о Всечеловеке», «Охридский пролог», «Омилии» и другие.
   Владыка ежедневно разъезжал по епархии, проповедовал и поучал народ, восстанавливал разрушенные войной церкви и монастыри, основывал дома для сирот. Предзрев опасность сектантской пропаганды, уже тогда набиравшей силу, владыка организовал Православное народное движение (также называемое «богомольческим»), которое составили люди, откликнувшиеся на зов своего владыки и готовые ежедневно и твердо исповедовать своей благочестивой жизнью Христа Господа.
   Православное народное движение, распространившееся усердием владыки Николая по всей Сербии, можно назвать народным религиозным пробуждением, обусловившим возрождение монашества, обновившим веру в простом, зачастую неграмотном народе, укрепившим Сербскую Православную Церковь.
   В 1934 году епископ Николай был переведен в Жичскую епархию. Древний монастырь Жича требовал реставрации и всестороннего обновления, как и многие другие монастыри в том крае, находящемся в самом сердце Сербии. На это и положил свои силы владыка Николай, и вскоре жичские святыни заблистали своим прежним светом, тем, которым светились они, быть может, еще до турецкого нашествия.
   Началась вторая мировая война, когда Сербия – уже в который раз! – разделила одну судьбу с Россией, как страна славянская и православная. Гитлер, найдя себе надежных союзников в хорватах, небеспричинно видел в сербах своих ярых противников. Он лично приказал своему командующему Южным фронтом обессилить сербский народ: «Уничтожить сербскую интеллигенцию, обезглавить верхушку Сербской Православной Церкви, причем в первую очередь – Патриарха Дожича, митрополита Зимонича и епископа Жичского Николая Велимировича…»
   Так владыка Николай вместе с Сербским Патриархом Гавриилом оказались в печально известном концлагере Дахау в Германии – единственные из всех европейских церковных лиц такого сана взятые под стражу!
   Их освободила 8 мая 1945 года союзническая 36 американская дивизия. Из лагеря владыка Николай вышел с готовой книгой – «Сквозь тюремную решетку», в которой призывал православных людей к покаянию и размышлению о том, за что Господь попустил столь страшное бедствие.
   Узнав, что в Югославии насильственным путем пришел к власти атеистический, антиправославный режим Иосифа Броза (Тито), владыка остался в эмиграции: немало поскитавшись по Европе, он жил сначала в Англии, затем в Америке. Там он продолжил свою миссионерскую и литературную деятельность и создал такие жемчужины, как «Жатвы Господни», «Страна Недоходимая», «Единственный Человеколюбец», оттуда направлял он в сербские церкви и монастыри щедрую материальную помощь.
   Последние дни владыки Николая протекли в русском монастыре святителя Тихона в штате Пенсильвания. 18 марта 1956 года святитель мирно отошел ко Господу. Смерть застала его за молитвой.
   Из русского монастыря тело Владыки было перенесено в сербский монастырь святителя Саввы в Либертвилле и похоронено с большими почестями на монастырском кладбище. О переносе мощей владыки Николая на родину в то время не могло быть и речи: режим Тито объявил его предателем и врагом народа. Узника Дахау, владыку Николая коммунисты публично называли «сотрудником оккупантов», всячески принижали и поносили его литературные труды, полностью запретив их печатание.

   Прославление свт. Николая Сербского, Жичского как местночтимого святого Шабачско-Вальевской епархии совершилось в монастыре Лелич 18 марта 1987 года (на день памяти владыки Николая).
   Лишь в 1991 году Сербия вернула себе свою святыню – мощи святителя Николая Сербского. Перенос мощей владыки вылился во всенародный праздник. Они покоятся теперь в его родном селе Лелич. Церковь, где хранятся мощи, с каждым годом становится местом все более и более многолюдного паломничества.

Тропарь святителю Николаю Сербскому. Глас 8-й

   Златоустый проповедниче Воскресшаго Христа, путеводителю рода Сербскаго крестоноснаго в веках, благогласная лиро Духа Святаго, слово и любы монахов, радованье и похвало священников, учителю покаяния, предводителю богомольна воинства Христова святый Николае Сербский и всеправославный: со всеми святыми Небесныя Сербии моли Единаго Человеколюбца, да дарует мир и единение роду нашему.
   Текст жизнеописания печатается в сокращении по изданию: «Журнал Московской Патриархии». 1999. № 7.

ПРОПОВЕДИ

О нашем церковном проповедничестве [1]

   … Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари
(Мк. 16, 15)
   …Ибо всякое слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого
(Евр. 4, 12)
   Наше религиозное чувство время от времени ослабевает, пересыхает в нас источник воды, текущей в жизнь вечную (см. Ин. 4, 14), охладевает ревность к исполнению церковного долга и превращается в грубое безразличие. Оно затрагивает не только религиозную сторону жизни, безразличие, от которого мы страдаем, оно стало характерной чертой нашего времени, стало всеобъемлющим. Безразличие царит всюду, над духовными добродетелями, над всем возвышенным, над нравственными требованиями разумной человеческой природы. Но это не просто безразличие. Это определение слишком мягко, сегодняшняя религиозность почти граничит с антирелигиозностью, а нынешняя нравственность мало чем отличается от безнравственности. Необычайное напряжение и лихорадочная спешка в приобретении земных благ, ненасытная страсть и неустанная погоня за телесными наслаждениями, при полном забвении о возвышенных и божественных составляющих человеческой природы, забвении того, что «дух животворит, плоть же не пользует нимало» (Ин. 6, 63), при отношении к вере и нравственности как к чему-то лишнему, подмена благородного чувства любви и самопожертвования грубой и ненасытной страстью к наживе и власти, преобладание эгоизма, высокомерия и честолюбия, – всё это серьезные симптомы нравственного разложения и слабости, все это цепи, сковавшие свободный народ и ведущие его в бездну погибели.
   Говорить о нашей живой религиозности и нравственности – значит говорить на тему, важность которой не может отрицать никто, но которая, в силу бесконечного повторения, стала почти скучной. Поэтому, если бы и мы задержались исключительно на констатации фактического состояния благочестия, рисковали бы наскучить читателю. Не желая этого и одновременно считая напрасной тратой времени обсуждение предмета давно всем известного, из личного опыта или из дискуссий, мы считаем своим долгом затронуть тему, которая всюду преднамеренно замалчивается. Замалчивание вопроса о состоянии веры и нравственности недопустимо, а сегодня этот вопрос стал особенно остро, именно в силу того, что ему никогда не посвящалось необходимого внимания.
   Хотя, как мы уже отметили, многократное обсуждение вопроса о религиозном безразличии уже наскучило, не будет преувеличением сказать, что его решение едва ли сдвинулось с мертвой точки, и еще менее на него пролито света и открыто правды. Причиной является одностороннее понимание этого крайне важного вопроса, рассматривание его только с одной точки зрения, соревнование в усердии отрицания собственной вины и ответственности за существующее зло. Сегодняшнее обсуждение вопроса напоминает обсуждение войны, причем с учетом атак только одной нападающей стороны без учета оборонной силы другой.
* * *
   Проповедничество – это искусство. Не каждый может быть художником, следовательно, не каждому дано быть проповедником. Настоящие художники – редкость, редкость и настоящие проповедники. Но это не может быть оправданием для плохих проповедников, ведь и одаренные люди в неблагоприятных обстоятельствах, особенно те из них, кто недостаточно силен, могут утратить дары и стать простыми смертными, а простые смертные, не имеющие особых дарований, но более сильные духом, могут духовно возвыситься и отшлифоваться, закалиться и стяжать дары. Они не могут оправдывать себя этим и потому, что и священником не может быть тот, кому не дано, ибо никто сам себе не воздает чести, честь воздается только тому, кто избран Богом, как Аарон, ибо «не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод и чтобы плод ваш пребывал» (Ин. 15, 16). Поэтому смертный грех совершает и тот, кто, не будучи избранным, принимает священство, и тот, кто поставляет неизбранного в священный сан.
   Слово – сильно, как гром. Оно поражает грешника, оно бальзам для больного и скорбящего, оно исправляет развратного и предостерегает богатого. Хорошая проповедь – это рельефная картина душевного состояния праведника или грешника, наказания или награды Божией или Его великих благодеяний роду человеческому. В таких наглядных картинах христианин часто видит образ, реальный образ своей души; духовную добродетель или греховность природы, которые рисует проповедник, он сравнивает с самим собой; слушая проповедь, он одновременно анализирует свою душу; радуется, если находит в ней добродетель, и страшится грехов, за которые проповедник грозит Божиим наказанием. Христианина смущает проницательность проповедника, он думает, что его слова относятся исключительно к нему, он вздрагивает и боится точного попадания и описания его тайных грехов; он чувствует себя обвиняемым перед судом, перед которым невозможно скрыть вину; судья проникает во все тайники его души, и помешать этому невозможно; он предается воле Божией, сокрушается. Но вот проповедник перестает обличать, он зовет к покаянию, грешник готов сделать все, чтобы очистить все, что отягощает совесть; совесть мучает его, и он кается. Проповедничество воздействует на душу сильнее поэзии.
   Проповедник же, зная, что проповедует слово Божие, которому не возможно противиться, должен говорить авторитетно как власть имеющий, без страха и стеснения. Как пастырь ответственный за свое стадо, он должен быть грозным и повелевающим; как учитель, должен наставлять, советовать и просить; как служитель Отца Небесного утешать, успокаивать и вселять надежду.
   Наши проповедники слишком миролюбивы, чтобы совершить такую революцию в душе слушателя; слишком преданы традиции гостеприимства, чтобы могли укорять и нарушать равнодушие верующих, с которым они входят в храм и выходят из него. Тщетно тогда апостол Павел говорит, что «всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12, 11).
* * *
   Проповедь является главной частью католической литургии и сущностью протестантской литургии. У последних литургия служится на разговорном, народном языке, у католиков тоже, за исключением ектений и некоторых молитв. Мы служим почти на иностранном языке, из-за чего многие верующие оказываются в положении просто наблюдателей, и, не имея возможности участвовать в общей молитве, они всю службу шепчут собственные молитвы. Не поэтому ли нам необходима проповедь, которая истолкует верующим хотя бы Евангелие? Какая польза от самой торжественной службы, если верующие ее не посещают? И если мы служим Господу на малопонятном языке, проповедь нам нужнее, чем католикам и протестантам. А что у нас? У тех она необходимость, а у нас – роскошь. И слишком дорогая роскошь, если мы так редко и мало предлагаем ее верующим. Как чахоточному больному иногда дают лекарство, не столько для того, чтобы облегчить болезнь, столько для того, чтобы больной утешился мыслью, что о нем заботятся, так и служитель Божий время от времени появляется на церковной кафедре с горькой пилюлей, которую он называет «проповедью», чтобы исполнить долг перед стадом не столько ради того, чтобы его научить, сколько чтобы показать, что эту часть своего долга он вычеркнул из своей домовой книги еще не полностью.
   Сколько раз в год у нас читается проповедь?
   Проповедь у нас не является составной частью службы, будет она или нет, зависит от настроения священника. Кроме того, что проповеди редкость, их объем настолько ограничен, что есть все основания утверждать, что они стали роскошью. Большинство проповедей едва ли составляют одну из трех частей, которых требует гомилетика[2]; они настолько коротки, что и самый лучший проповедник вряд ли может таким ограниченным количеством слов наставить, предостеречь, утешить и духовно окормить христианина. Но так же как любая аномалия находит оправдание у своих инициаторов, находит оправдание и эта. Краткость проповедей у сербов оправдывается тем, что это народ, как они говорят, народ бурного темперамента и нетерпеливый (тогда, по-видимому, именно из-за продолжительности проповедей верующие уходят из храма раньше, чем нужно!?). Однако же именно о французах известно, что они бесконечно темпераментны, горячи и нетерпеливы, но все-таки они способны с интересом слушать Босси, Бурдала и других своих известных проповедников, чьи проповеди составляют 3–4 печатных листа (а наши, как правило, менее одного!). Святой Иоанн Златоуст темпераментным грекам читал по две-три проповеди, и все же «нетерпеливые» греки с раннего утра терпеливо ждали перед вратами Святой Софии, когда начнется служба и заговорит Златоуст. Наши проповедники появляются на церковной кафедре и в самые «урожайные» годы в среднем дважды в месяц и говорят не более четверти часа, что составляет шесть часов в год евангельской проповеди.
* * *
   Имеют ли наши проповеди литературную ценность?
   Никто из тех, кто понимает, что церковное проповедничество – искусство, не может отрицать уместность этого вопроса. Французские проповедники XVII века украсили своими проповедями художественную литературу, прославили гибкость, богатство и силу французского языка, вострубили славу Божию громче иерихонских труб. Мы не бедны проповеднической литературой, напротив, печатные проповеди можно измерять на вес, и если бы они, по счастью, имели какую-либо ценность, они составили бы самую богатую часть художественной литературы. Проповеди есть в отдельных сборниках, есть в многочисленных церковных журналах, наконец, в форме брошюр, по одной или две, иногда изданных с намерением авторов удовлетворить собственные амбиции, чтобы увековечить свое имя, пусть даже этот век издание будет пылиться в каком-нибудь темном углу, или с целью перечислить свои титулы и почетные гражданства[3].
   Количество огромное, качество плохое. Наше проповедничество не только не служит никаким вкладом в литературу, но, строго говоря, его нельзя даже рассматривать как литературу. Оно не просто не возвысило и не обогатило сербский язык, но наоборот, своей шаблонностью показало миру, что сербский язык не благозвучен, скуден, ограничен в формах и беден вообще; и если это не верно, верно другое, что наши проповеди являются крайне слабыми письменными сочинениями, они написаны наспех, без усердия и подготовки, но с большой претензией.
   Хотите ли, что бы мы дали определение, что такое наша проповедь? Неловко говорить, когда знаешь, что правда горька и для того, кто ее говорит, и для того, кому ее говорят, да не упрекнут нас в том, что мы делаем это ради удовольствия кого-то унизить, а не из чувства необходимости поступить именно так. Итак, наша проповедь – это масса вымученных, выжатых, сухих фраз, без конца повторяющихся, не имеющих гомилетической формы, беспорядочно нагроможденных, нелогичных; множество холодных слов, которым, может быть, нельзя отказать в догматической правильности, но которые прилипают к душе, как чешуя, и быстро слетают с нее, – вот что называется у нас проповедью. Такой проповедью наши проповедники не в состоянии вызвать в слушателях даже минимум духовного напряжения и трепета, больше того, они не в состоянии даже удержать обычного внимания, вызвать простую заинтересованность, о чем свидетельствует массовое исхождение христиан из храма во время чтения проповеди.
   Верующие, устав от напряженных и тщетных попыток понять хоть что-нибудь из того, что поется, читается или говорится, уходят в себя, в свои мысли и молитвы своими словами. Чувство радости от размышлений о Боге, вечности и блаженной жизни в ином мире, страх от осознания своих грехов и наказания Божия, благодарность Промыслу за все и поиск новой милости, – все это чередуется, переплетается и смешивается в душах верующих, им все непонятно, они не знают, на чем остановиться и как все это себе объяснить. Пастырь выходит на проповедь неохотно, выходит с предубеждением, что он не сможет выполнить стоящей перед ним задачи, потому что его проповедь не содержит ничего нового, ничего убедительного и сильного, что могло бы тронуть, умилить или укрепить, выходит, чтобы сражаться оружием, которое пришло в негодность. Отсюда и безволие, печаль, напряженное и утомленное выражение лица, искусственность речи, боязнь и неуверенность в словах. Сильный служитель Божий, который может «вязать и решить» (см. Мф. 18, 18), в самый ответственный момент своего служения проявляет себя немощным и связанным. Он не знает душевного состояния верующих, для него сокрыты их чувства, и потому он не затрагивает их, не анализирует их душ, но вдруг начинает говорить о совершенно ином для слушателей предмете, далеком в этот момент от их религиозного чувства. Апатичная и сухая речь оскорбляет слушателей, они расстраиваются и – уходят из церкви с пустотой в душах и, может быть, с решением больше туда не ходить.
* * *
   В чем причина плохого церковного проповедничества? Проповедь отражает общий уровень образования проповедника. Только знания правил гомилетики недостаточно. Это только внешнее, формальное требование, без которого проповедь была бы нескладной, но которое не составляет ее сущности, так же как рама и стекло не являются содержанием картины. Проповеднику слова Божия необходимо глубокое знание богословских дисциплин и церковной литературы, без них представить себе хорошего проповедника невозможно; следовательно, необходимо фундаментальное знание истории мира, философии, литературы и мировой риторики.
   Наше церковное проповедничество со всей ясностью показало, что уровень образования наших проповедников недостаточно высок. У нас уже стало обычаем легкомысленно принимать на себя тяжелые, очень тяжелые обязанности, несущие на себе огромную ответственность, с подготовкой, совсем не соответствующей высоте такого служения, с несоразмерными высоте священнического служения способностями. Но разве можно ожидать от нашей Богословии, при существующем в ней теперь уровне преподавания, чтобы она обеспечила более глубокую и фундаментальную подготовку кандидатам в священство? На это нет никакой надежды, зная, до какого состояния она доведена, каких слабосильных воинов Христовых она призывает, каких немощных поборников Евангелия и народа готовит, какое уродливое в воспитательном смысле поколение священства выпускает; наконец, когда известно, каким насмешкам подвергается этот священный институт, который должен, подобно небесному лучу, освящать все уголки сербской земли, но который при всем этом является едва ли не худшим органом просвещения такого рода в Сербии. И будет ли удивительно, будут ли иметь наши проповедники право обижаться, если кто-то обратится к ним вместе с апостолом Павлом со словами: «Вам надлежало быть учителями, но вас снова нужно учить первым началам слова Божия» (Евр. 5, 12).
   Следовательно, поверхностность образования, как богословского, так и светского (на светское образование в Богословии обращается совсем мало внимания – Прим. авт.), небрежность в принятии священнического сана, слабость воли или подверженность наших проповедников внешним влияниям, – вот что, а в особенности первое, является причиной плохого церковного проповедничества, а косвенно – и главной причиной антирелигиозности народа.
* * *
   Так где же лежат искомые причины религиозного безразличия?
   Ответ на этот вопрос дополнит и подтвердит сказанное выше, и, кроме того, он весьма характерен для нашей церковной ситуации. Есть два ответа. Один из них гласит – причина зла в распространении западной цивилизации! И об этом говорилось всерьез и не однажды, всякий раз, когда заходила речь о состоянии нашей религиозности. Сразу же вызывает удивление, почему эта цивилизация не уничтожила веру на западе, там, где зародилась. Однако, без сомнения, папа может похвалиться большей ревностью членов своей церкви, нежели мы. Да, никто не отрицает, что на западе ведется отчаянная борьба атеистических идей с христианским учением, но все-таки эта борьба не является предметом беспокойства борцов за христианство. Почему? Потому что ее ведут священники-иезуиты, глубокие знатоки светских учений, гиганты богословия, тонко знающие идеи, которым противостоят люди неиссякаемой энергии, неустрашимые воины, крайне осторожные во всем, что может ущемить авторитет веры. Они не ропщут на атеизм, но отдают все силы на борьбу с ним.
   У нас все наоборот. Именно борьбы такого характера нам не хватает, ибо систематическое проникновение просвещенного атеизма в души людей, его доминирование, является очевидной победой, которую он без борьбы одерживает над религиозным чувством, и это следует назвать не борьбой, а превосходством сил носителей западных, атеистических идей и отступлением со всех боевых позиций защитников религии. Проповедники Евангелия отступают без борьбы. Они лишь вопиют и причитают, что все пошло кувырком, это обезоруживает верующих и ведет прямо в стан тех, против кого слышится ропот. Или, публикуется какая-нибудь статья в церковных журналах, с целью дать некоторый отпор неверию, статья, конечно, такая же убогая, как та – «О бытии Бога», опубликованная в «Вестнике Сербской Церкви» за январь-февраль этого года. Даже те, кто верил в эту святую истину, прочитав эту жалкую статью и увидев, как сербские клирики доказывают этот, самый возвышенный, христианский догмат, рискуют изменить убеждения.
   Не просвещение виновно в нашем неверии, а его недостаток и близорукость тех, кто восстает против него, не видя, какое это мощное оружие в борьбе с неверием. Нам любопытно узнать, что эти «враги западного просвещения» могли бы предложить в качестве средства для устранения этого «зла»? Уж не «официальный» ли запрет на европейскую цивилизацию в нашей стране или предотвращение человеческого прогресса?!
   Правда, помимо истории мира, в учебную программу (Богословий, то есть семинарий. – Прим. перев.), входят психология и логика, русский язык, педагогика и методика, но все это изучается поверхностно и сжато. Недостаточность образования в этой и практически во всех остальных областях особенно очевидна в сегодняшнем поколении богословов, несмотря на то, что они имели счастье изучать историю философии, пусть даже в течение одного месяца, немецкий и французский языки чуть меньше, теорию литературы – целый год, последний предмет преподавал один добрейший монах, который понимает в литературе столько же, сколько в вязании.
* * *
   В чем спасение?
   Общество нравственно обессилело; упадок религиозности – первый симптом, который говорит об этом. Воцарились безразличие и летаргия, которые наносят ущерб и государству, и Церкви, и личности. Пастырь растерял своих овец и не может их найти, потому что не знает, как искать. Необходимо влить свежие силы и восстановить изношенный и нравственно ослабевший организм нашего народа, необходимо совершить нравственное перерождение нашего общества. О том, кому надлежит осуществить это перерождение, не может быть дискуссии, ибо к этому как никто другой призвано священство Божие, суть служения которого и состоит в этом духовном, нравственном перерождении личности и общества, и подготовка их к Царству Небесному. «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3, 5).
   Не может быть также и споров относительно средств, которыми совершается перерождение. Единственная вечная сила, которая однажды вдохнула жизнь в падший мир, которая всегда животворит его, как только он падает вновь, которая вечно будет оживлять и перерождать его, сила, которая всегда одна, вчера, сегодня и завтра, эта сила – слово Божие. Одни только идеи, древность и неизменность которых, естественность и ясность, и самое главное, их божественная возвышенность свидетельствуют о вечности их смысла. Сборник, страницы которого никогда не обветшают, слова, над которыми не властны века. Время только делает их более ясными и легкими для понимания. Этот сборник – Евангелие. Древнее, почти двухтысячелетнее Евангелие… Почему же говорю – древнее? Нет, и когда пройдет еще девятнадцать раз по девятнадцать веков, оно не станет древним, не обветшает. Оно такое же юное и сильное, как будто только что отзывалось эхом с Елеонской горы и разлеталось по священным долинам Палестины. Чистое, как хрусталь, ясное, как утренний свет, сильное, как гром – таково Евангельское слово, звучащее от Назарета до Гренландии, от края до края света, от начала до вечности. До тех пор, пока воздух и пища будут важны для поддержания и укрепления физической жизни человека, до тех пор Евангельское слово будет божественным животворным напитком, которым будет питаться человеческая душа. И когда не будет ни воздуха, ни пищи, ни человека, останется Евангельская истина, которая вернется туда, откуда пришла, туда, куда стекаются все истины – к Господу Богу.
   Это мощное оружие, которым наши проповедники пользоваться не умеют. В небрежности использования этого оружия заключается причина упадка веры и нравственности, в то время как правильное обращение с ним может поднять и первое и второе на подобающую им высоту. Все причины кроме этой – ничтожны, все средства – бесполезны. Проповедники должны трудиться и не надеяться ни на кого, кроме одного Господа, Которого проповедуют и Которому служат, ибо, если когда-нибудь, как сказал русский писатель Гоголь, миру будет суждено подняться «из праха земной суеты и полностью предаться любви и смирению Христову», это произойдет только с помощью священства. «Дело нашего исправления, – продолжает великий русский писатель, – в руках священства».
   Закончим на том, что растопить ледяное безразличие и грубое безверие человеческих сердец способна только сильная, крепкая проповедь божественного Евангелия, только она в состоянии укрепить, воскресить и поднять наше общество, а вместе с этим и авторитет веры, Церкви и ее священства.

НОВЫЕ ТЕМЫ ПРОПОВЕДЕЙ

Первая проповедь

   Господь отвечал Иову из бури и сказал:…где был ты… при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны человеческие восклицали от радости?
(Иов. 38: 1, 4, 7)
   Ликование духовного мира, ликование вселенной, ликование человечества во славу Творца – вот три образа ликования, доступные нашему разуму, и четвертое нам не ведомо.
   Под утренними звездами следует понимать первенцев творения – ангельские круги, великих князей и военачальников, которые были сотворены первыми на заре Сотворения.
   Вселенная – символический отзвук ликования бесчисленных Небесных Сил во славу Вечного и Всесильного Творца.
   Человечество умно связано с Небесным миром, а телесно – с вселенной. Оно должно всеми своими выражениями и проявлениями, словами и делами и чувствами представлять гармоничную песнь вечного Творца и Отца.
   Однако песнь человека чаще можно назвать скорее какофонией, чем песнью. В чем причина? Причина в том, что когда люди поют, они не смотрят на своего Дирижера. Посмотрите на певчих в обычном хоре, их взгляды устремлены на дирижера, а дирижер управляет ими, задавая тон, глас и такт. Стоит кому-то из них отвести глаза от дирижера – он создает дисгармонию. Представьте себе, какая дисгармония, какая какофония бы возникла, если бы каждый певчий смотрел, куда хотел, и пел, как хотел. Кто бы смог слушать такое пение?
   Мы все должны устремить свои взоры на Господа Иисуса Христа, чтобы сделать гармоничной песнь нашей жизни. Превратить какофонию человечества в песнь, подобную Песни небес, вот чего хотел Спаситель, чтобы с гармоничными аккордами утренних звезд сливались ликующие восклицания сынов человеческих.

Вторая проповедь

   …Главы наши Господеви приклоним…
   …Горе́ имеем сердца.
   Церковь призывает нас преклонить пред Господом главы и вознести сердца. Это прекрасно, словно восход солнца, и необходимо, словно хлеб насущный.
   Головы вниз, сердца вверх! Такую заповедь дает Церковь своим чадам. Почему так строга заповедь? Для того, чтобы мы сломили свою гордость и спаслись от отчаяния.
   Перед кем, человек, ты преклонишь свою главу, если не перед Царем Царей? И перед кем твое трепещущее сердце ободрится, возвысится и обрадуется, если не перед Родителем, перед Отцом твоим Небесным?
   От горячих голов и каменных сердец страдает современный мир. Страдает от горячих голов тех, кто смотрит на Бога-Творца свысока и говорит о Нем так, как будто Он у их ног. Такое положение неминуемо ведет к безумию. Страдает от каменных сердец людей, которые говорят – «нет больше в мире любви, нигде больше нет любви», не замечая, что вся вселенная, словно корабль, плывет в океане любви. Они отрицают то, чего не находят в самих себе. Такое состояние ведет к отчаянию, а отчаяние – к самоубийству.
   Своевольный европейский интеллектуализм виновен в таком множестве горячих голов и каменных сердец. Рассуждая, как бы в отсутствии Бога, он взывает к людям – выше головы! И не ведомо ему, что, как только поднимается голова, падает сердце. Гордость и отчаяние, – вот горькие плоды безбожного интеллекта наших дней.
   Чтобы спасти своих чад от этих горьких зол, от этой духовной смерти, Церковь Православная на каждом богослужении заповедует – главы вниз, сердца вверх! Ибо пред Царем и Отцом предстоим.…Главы наши Господеви приклоним… Горе имеем сердца…

Третья проповедь

   …и когда возопили сыны Израилевы к Господу, и сжалился Господь и послал им избавителя
(ср. Суд. 3, 9)
   Книга Судей.
   Исправляется и выпрямляется наш народ, и Церковь Божия на небесах и на земле радуется.
   Как он исправляется, в чем признаки исправления? Больше молится Богу. Славы усерднее празднует. Лампадки в домах возжигает. И гнев Божий уступает место милости.
   Народ воздвигает новые и новые алтари Господу Богу своему. За двадцать прошедших лет сербская земля украсилась и освятилась сотнями новых алтарей. В некоторых странах Европы и в России запрещено строительство новых церквей. Как страшно! Не запрещено строительство новых заводов, выпускающих бомбы и яды, а новые храмы Вседержителю запрещены! А сербский народ радуется, когда возводит новые церкви Богу Вседержителю и Его великим святым. Это обращает гнев Божий на милость Божию. И это спасет нас.
   Народ причащается Кровью Христовой. За последний год причастилось больше народа, чем за многие минувшие годы, что на моей памяти. Народ стал серьезней, задумался народ и начал возвращаться к святой матери своей, Церкви. Две великие потери понес наш народ – великого Царя и великого Патриарха. Боролся народ, в конкордатской[4] борьбе боролся, как лев, за свою веру и свою Церковь. Это его отрезвило, пробудило, заставило стать серьезней. Поэтому он исправляется и выпрямляется. Дай, Боже, и помоги, Господи, чтобы сербский народ окончательно исправился и выпрямился. И ты ему тогда, Господи, будешь Спасителем и Избавителем от всех напастей.

Видение невидимого

   Без откровения свыше народ необуздан.
(Притч. 29, 18)
   Как прекрасно, когда человек или народ имеет друзей среди друзей Бога, на небесах. Святые, которые любят Бога и которые пострадали за Христа – друзья Его. Господь именно так и сказал апостолам: «Вы друзья Мои» (Ин. 15, 14).
   Одно из утверждений нашей веры, что святые в духовном мире свободно общаются с Богом как Его друзья и что они особенно усердно ходатайствуют за тех, кто их почитает и призывает, так же, как это делаете сегодня вы, обращаясь к святому Дунстану[5], вашему покровителю и защитнику.
   Ибо Господь любит тех, кто любит Его, исполняет их желания и отвечает на их молитвы.
   Если бы не было святых мужей и жен, которые всегда пред Богом ходили, предстояли пред невидимым Богом и Царством Божиим, многие народы были бы необузданны, страдали бы народы, слепые для невидимой реальности. Ибо сказано и подтверждено историей: «Без откровения свыше народ необуздан».
   Однажды я спросил известного афонского монаха:
   – Скажи, отче, в чем твое главное духовное упражнение?
   Он ответил:
   – Совершенное созерцание Божьего присутствия со всеми великими последствиями этого.
   С тех пор я постоянно пытаюсь созерцать Божие присутствие. И сколь бы мало я ни преуспел в этом, даже эта малость необычайно помогла мне хранить себя от грехов на свободе и не пасть в отчаяние в заключении.
   Однако есть шесть видений, определяющих наше поведение в земной жизни и судьбу нашего будущего.
   Первое: видение Бога, Который объемлет нас со всех сторон во времени и в пространстве;
   Второе: видение своей смерти и ее приближения;
   Третье: видение Христа, Его откровений, земных дел и страдания, и Его Величественной Небесной славы;
   Четвертое: видение бесов и их тонкого воздействия на души;
   Пятое: видение посмертного – воскресения и Страшного Суда;
   Шестое: видение биллионов и биллионов очей Ангелов и святых, которые смотрят на нас и ожидают, когда мы присоединимся к ним.
   Без этих видений народ будет необуздан, как были «необузданны» Содом и Египет, Тир и Сидон, Вавилон и Рим, Монтесума и его народ. За то, что христианские народы не стали «необузданны», нужно благодарить многие святые души, которые жили этими шестью видениями. Нужно благодарить за любовь и ходатайство пред Небесным Престолом огромные воинства наших святых предков.
   Равновесие между христианами, которым свойственно видение невидимой реальности, и так называемыми христианами, которые слепы для этого видения, еще существует, но оно на грани исчезновения. Праведных в христианстве пропорционально много больше, чем их было в Содоме и среди других народов, которые исчезли с лица земли. И сегодня главы всех христианских конфессий бьют тревогу, чтобы вернуть свое стадо к Христу, вернее, чтобы открыть ему глаза для духовной действительности, чтобы не сделалось оно «необузданным» и не пострадало. Ибо слепой материализм, как дикий сорняк, грозит задушить Божью пшеницу. Сатана трудится, не покладая рук, возделывая и распространяя этот смертоносный сорняк.
   Мне известно, что некоторые экстремисты из среды христианских богословов критикуют нашу Восточную Церковь за излишние: духовность, визионерство и неизменность. Но они сами не понимают, какое большое уважение они выражают к нашей древней Церкви, бросая ей такие обвинения. Разве Христос не был свидетелем духовного мира, из которого мы пришли и куда вернемся? В чем состояло Его Благовестие, как не в откровении духовного мира невидимых личностных существ. Почему люди лавиной шли за Ним, если не видели в Нем Освободителя из душной клетки этого физического мира, с его бедами, тленностью и смрадом смерти! Воистину, что еще проповедовал Христос все время земного служения, кроме невидимой реальности, символом и отражением которой является наш мир! Потому мы должны быть созерцателями духовного мира, Царства Божия, которое «не от мира сего» (Ин. 18, 36). Великая духовная реальность обитает в вашем и моем телах. Это наша душа. Недавно я прочел признание одного американского ученого, который пишет: «…увы, нам еще ничего не известно о том, что наша душа». Конечно, не знаем. Мы ничего не знаем о духовной или сверхъестественной реальности эмпирически, только Христос знал всю сверхъестественную реальность, и Он пришел нам сказать о ней. А мы или поверим Ему, или будем страдать во тьме и неведении.
   Вспомните, что святой Дунстан, день памяти которого вы сегодня празднуете, принадлежал той же Церкви, которой принадлежу и я, ибо он жил в X веке, до рокового раскола Христовой Вселенской Церкви. Он также проповедовал необходимость видения невидимого, и он изучал духовность Христовой Церкви. Он хорошо знал то, что все мы, христиане, должны знать, что «без откровения свыше народ необуздан» и пострадает.
   Народ с откровением никогда не будет необуздан и не пострадает, история многих христианских народов свидетельствует об этом.
   Возьмите армян. От начала христианской истории они страдали от жестоких гонений, но все-таки не исчезли с лица земли.
   Возьмите крохотную общину египетских коптов. Веками они живут среди своих мусульманских правителей, и все еще существуют и как народ, и как Церковь.
   Возьмите малый сербский народ. Пятьсот лет он жил под мусульманским игом, укрываясь в лесах и в горах. Потерял он и свое древнее царство, и богатство и независимость, но все-таки выжил, благодаря своим духовным откровениям. И не просто выжил, но, более того, обогатил свою душу близким и молитвенным общением с невидимым духовным миром. В великих страданиях прояснилось и обострилось его видение невидимого, как это обычно происходит в страдании и личности, и народа. Если хотите убедиться в этом, посещайте больницы, больных людей.
   То, что я сказал о сербском народе, могу повторить и о бессмертном греческом народе, от которого мы приняли веру в Христа Спасителя, этот народ – еще один пример духовных страдальцев. Слушая ваш чудесный хор, я вспомнил, может быть, лучший хор, который я когда-либо слышал. Это было в Коптской Церкви в Каире. После службы я попросил священника познакомить меня с певчими. Я хотел выразить им благодарность. Он повел меня к ним, я был потрясен, когда увидел, что все певчие, и мужчины, и женщины, были слепыми. На миг я потерял дар речи, но потом спросил – как это возможно, что вы так прекрасно поете? Тишина… Тогда один из них покраснев, ответил: «Мы должны, ибо Христос и Ангелы слушают нас».
   Представьте. Слепые люди имеют видение невидимого. И поют так, как будто поют не для людей, а как для Бога, с полным осознанием того, что Бог и Ангелы их слышат. Я вспомнил удивительные слова Христа: «и на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин. 9, 39).
   Духовная слепота нашего времени является величайшим испытанием молодого послевоенного поколения во всех христианских странах и в Америке, в частности. После окончания войны я спросил государственного деятеля одной из побежденных стран Европы: «В чем вы видите причину вашего поражения?» Он сразу же сказал: «Мы шли за слепыми лидерами, которые сначала развязали войну против Христа, а потом против Церкви».
   Иными словами, атеисты, не имея откровения, были слепы и вели свой народ на погибель. Воистину, никогда битва Христа с Его противниками не знала поражения, в Европе ли, в Азии или в Америке, Он выходил победителем. Таким образом, духовная слепота никаким образом не может замедлить или остановить триумфальное шествие Христа в истории, до самого ее конца. Но такая слепота может принести многим большое несчастье в этом мире, и еще большее в мире ином. Духовная слепота может быть успешно побеждена только духовным прозрением. Тьма не может победить тьму, а солнечный свет легко прогонит ее.
   Христос – Свет мира. Всякая тьма исчезает пред Ним. Потому, словно глас древнейшей Церкви, звенит ее крылатое слово: прилепитесь к Христу, учитесь у Христа, любите Христа, и так разделите с Ним победу.
   Будьте уверены, что Христос всегда – победитель. Он собирает Свою жатву каждый день, и во время мира, и во время войны. Те, кто умер с верой в Него, не мертвы. Они живы. И Он собирает Свою жатву среди умерших точно так же, как мы косим нашу пшеницу или кукурузу, и собирает зерна в житницу. Христова жатва началась с одного человека, с разбойника, покаявшегося на кресте, а на протяжении девятнадцати веков Он собрал в Свои житницы многие биллионы душ. Он могущественнейший Царь, о Котором знает история, и Царство Его по множеству подданных – самое необъятное из всех существующих на земле царств вместе взятых. И оно непрестанно умножается. В Америке ежедневно умирает около четырех тысяч людей. Многие из них переходят в Его царство. Его нельзя обмануть. Ему нельзя препятствовать в приобретении головокружительного количества подданных, которых Он желает иметь. Каждый христианин должен стремиться и делать все возможное, чтобы присоединиться к этому сонму.
   И сейчас мы знаем, что сонмы спасенных смотрят вниз и видят, что мы, их родные и друзья, делаем, как себя ведем. Они слышат, что мы говорим и, более того, знают, что думаем и планируем. Они слышат, когда мы поем.
   Вам говорю, благородные певчие – они слышат ваше пение, если поете сердцем, как будто для Бога, а не только для людей, они незаметно присоединяются к вам и прославляют общего Творца. Если вам дано это видение, будете петь, как Небесные Ангелы.
   В самом деле, все мы, христиане, были бы счастливее, мудрее и сильнее на жизненном пути, если бы постоянно хранили видение невидимого.
   Потому станем хранить, прояснять и обострять видение невидимой реальности, если желаем добра себе, нашему народу и человечеству. Да. Если мы хотим видеть дорогие лица наших любимых родителей, героев, мучеников, наших погибших детей и друзей, будем возделывать и хранить видение истинного духовного мира, который со страхом и любовью ждет, чтобы мы присоединились к нему и вселились в вечную обитель блаженства.
   И если у нас есть горячее желание быть друзьями Христа и сделать Его своим Другом, будем хранить это видение, которое Он проповедал и открыл человечеству. Ибо, когда есть видение, народ не страдает. Аминь.

Что Господь Иисус Христос писал перстом на песке?

   Кто принесет нам радость в эту долину слез?
   Се, радость приходит от истины. Кто нам явит истину среди капканов лжи, в которые мы попадаемся на каждом шагу?
   Се, радость приходит от справедливости. Кто есть тот, кто в силах установить справедливость от земли до небес, чтобы светила она всем рожденным от жен, чтобы светила им и радовала?
   Еще радость приходит от милосердия. Кто выведет милосердие из царства сказок и человеческой мечты и сделает его реальностью, что сильней злобы и жестокости?
   Еще радость приходит от жизни; где же тот истинный свидетель жизни, которая лучше медленного умирания, присвоившего себе имя жизни?
   Вот четыре вопроса, которые недавно поставил передо мной один простой несчастливый человек, каких много в больших городах. Не философ, который специально изучает глубинные тайны и загадки бытия; не нищий, которого нищета и одиночество заставили задуматься о лишениях, а самый обыкновенный человек, здоровый и благополучный. Весь его облик выдавал в нем человека вполне благополучного, но он чувствовал себя несчастным и на исповеди плакал от отсутствия радости жизни.

   Эти вопросы задают себе и многие и многие души, живущие на земле. Не сомневаюсь, что такие вопросы задаете себе и вы, те, кто сегодня вновь стоит перед иконостасом, на котором изображен образ Царя и Господа в окружении Его воинства Ангелов и святых. Одна только Церковь знает ответ на эти вопросы, и она должна и хочет на них ответить, открыто и ясно ответить устами своих служителей.
   Ответ краток: один только Христос, Сын Бога живого, Носитель, Источник, Открыватель и Залог истинной радости, к которой стремится каждая человеческая душа.
   Учение Будды только углубляет и продлевает человеческую печаль. Исламский пророк вносит в душу страх. Философы играют словами, и стоит одному из них показать лучик радости, другой спешит погасить его холодным ветром отрицания. Современные безбожники, как и безбожники всех времен, вовсе изгнали понятие радости из своей речи, проповедуя близкую и необратимую смерть всему и вся.
   Может быть, вы знаете то, чего не знаю я? Может быть, вы знаете о том, что хоть когда-нибудь, хоть кто-нибудь из учителей народа назвал свое учение – Радостной вестью?
   Индийцы назвали свои лучшие книги – Веды, что значит Знание. Будда назвал свое учение – Путь, ибо он проповедовал путь, а не цель, бесцельный путь в бесцельное – ничто. Египтяне свою мудрость именовали Книгой Мертвых. Указания Магомета названы его последователями – Коран, что значит просто «книга».
   В огромных дебрях книг всего мира только одна единственная книга называется – Радостная (Благая) весть. Это учение Христа. Это Евангелие, что по-гречески значит – «радостная, благая весть». Это учение о радости. О все вы, жаждущие радости, откройте эту книгу из книг, утолите жажду истинной радости! Радость здесь во всем, в событиях, в словах, в делах. Она светится всюду, даже сквозь слезы, сквозь страдания и смерть.
   Рождество Спасителя в Вифлееме возвестил пастухам Ангел словами: «Возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям» (Лк. 2, 10). И хор небесного воинства приветствовал Его пришествие в мир песней радости «Радуйтесь и веселитесь» (Мф. 5, 12). И в последнем Своем обращении к ученикам Он вновь говорит о радости: «Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость, ваша будет совершенна» (Ин. 15, 11). А о том, что Он принес не сиюминутную, но вечную радость, говорят Его слова: «…и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22).
   Апостолы Христовы, прежде простые рыбаки, а позже духовные князья мира, были настолько обильно напоены этой таинственной радостью, влитую в них личностью и учением их Учителя и Господа, что невозможно объяснить ее никому, никому в мире, кто этой радости не испытал. Апостол Иоанн пишет верным о цели своего писания и говорит: «.сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна» (1 Ин. 1, 45). Апостол Петр описывает радость верующих во Христа и говорит: «Радуетесь радостью неизреченною.» (1 Пет. 1, 8). Апостол Павел, исповедник и мученик за Христа, писал верным: «Радуйтесь и паки говорю, радуйтесь» (Флп. 4, 4), а об апостолах написано, что «они пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян. 5, 41).
   А когда мы прочтем обо всем, что претерпели апостолы на протяжении своей земной жизни, и не только апостолы, но многие тысячи других верных рабов Христовых, и что радость их до конца осталась неомраченной, нас удивит это чудо и мы снова и снова спросим: что это за неведомая земле радость, которую не могли поколебать бичевания, помутить осмеяния, не могли темницы омрачить, не могли раны уязвить, не могла смерть умертвить?
   Что это за радость? Радость, а не наслаждение. Наслаждение не упоминается в Святом Писании, когда говорит оно о праведниках. Наслаждение знают и свиньи в канаве, но радость кроме человека никому не ведома.
   Это, братья, та радость, которую принес на землю Господь Иисус Христос и которую не отнять у земли. Это неиссякаемая струя Божественной радости, которая непрестанно струится от Бога живого Христа Спасителя через Духа Святого и живит, и животворит мир, и делает христианство непобедимой силой. Это радость от явления истины, от воскресшей и вознесенной до небес, словно огненный столп, правды, от неиссякаемой милости и от бессмертной жизни. Радость от реальности, которую открыл нам Господь, а не от призрачных снов и красивых сказок. Эта радость предназначена праведникам, и не только праведникам, но и кающимся грешникам. Ибо слышали вы из светлейших уст и такое слово: «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках…» (Лк. 15, 7). Видите ли вы, как небеса радуются тому, чему радуется всякое чистое сердце и на земле!
   Се Господь и делами свидетельствовал эту небесную радость о кающейся грешной душе. Вот пример: некто из фарисеев позвал Господа на трапезу (см. Лк. 7, 36). И милосердный Господь принял приглашение, не заботясь о том, что Ему придется перешагнуть порог дома грешника. Хозяин позвал избранных людей, он причислял к ним и себя. Он причислял к избранным и праведным тех, кто исполнял внешние законы и кого было трудно уличить в преступлении. Этот хозяин ни за что не позволил бы, чтобы какая-нибудь грешная душа появилась в тот момент в его доме. И внешне все было благополучно и трапеза шла обычным порядком.
   Но Промысл Божий ткет свое полотно на удивление человеку. В доме фарисея неожиданно появилась женщина, известная грешница. В ее руках был сосуд с дорогими благовониями. Горько раскаиваясь в грехах, она упала на колени и плакала у ног Иисусовых. Ее слезы падали на ноги Спасителя – на Его пречистые ноги, которые фарисеи вскоре пронзят гвоздями – она отирала их своими волосами и миром из сосуда мазала. А Господь, благой и всевидящий, мирно сидел. Мирно сидел. Не противился. Он смотрел, кто что делает и кто что мыслит. Смотрел на людские помыслы. Глядя на это, хозяин насмешливо подумал о Хозяине мира: «Если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница» (Лк 7, 39). О как ты ничтожна, дутая правда гордых! О самодовольная правда, как можешь ты оскорбить того, кому воздаешь внешние почести! О безрадостная правда самозванных праведников! Как глубоко ты вонзила свои когти и в наш святосавский[6] град! Сколько твоих грешников и грешниц хотели бы подняться из кала греховного и вознестись к небесам, но ты не позволила им!
   Прозрел Всевидящий Господь грешную и насмешливую мысль в душе хозяина, и обличил, и поучил его, как вы читали об этом в Евангелии, а потом повернулся и сказал раскаявшейся грешнице: «Прощаются тебе грехи. вера твоя спасла тебя, иди с миром» (Лк. 7, 48–50).
   Вот радость несказанная, о которой говорят апостолы. Вот радость, вытекающая из истины, ибо Тайновидец Господь прозрел покаянную душу грешницы, прозрел то, что было сокрыто от людей. Вот радость, изливающаяся из правды, ибо Господь оправдал грешницу, которую весь мир осудил. Вот радость, вытекающая из милости, ибо Милостивый Творец простил грехи покаявшемуся творению Своему, простил покаянному омытому слезами сердцу. Вот радость жизни, ибо Животворец вернул к жизни душу, которую весь мир счел умершей.
   Вы, кто гнушается войти в дом грешника, две души губите – свою, ибо гнушаетесь того, чего не гнушался Царь Царей, и душу ближнего, ибо презрением делаете его еще хуже и грешнее. Вы, кто гнушается принять грешника в своем доме, две души губите – свою, ибо отвергаете пример Христа, и душу своего ближнего, перед которым закрываете двери и утверждаете его этим на пути греха.
   В древнем православном Царстве Сербском на Славах[7] сербские вельможи ставили несколько круглых столов – «софр» – «Первая софра – светлым господам. Вторая софра – нищим и убогим».
   Наши предки почитали дом как святыню и поэтому воздавали почести всякому, кто входил к ним в дом, был ли он богат или беден, праведник или грешник. Так же в храме Божием не смотрят на звание и состоятельность, на внешние богатство и украшения или лохмотья, а смотрят на самого человека. Поэтому есть у сербов чудесная пословица: «Гость – хозяин в доме». Предки наши знали, что странноприимство – заповедь Божия. И если сербы исполнили хоть одну заповедь Божию, то заповедь о странноприимстве исполнили сполна. За лохмотьями нищего могут скрываться Ангелы Божии. Так верил сербский народ, тот народ, который в своем верном библейском видении всюду искал и находил знаки неба на земле. Как принимали людей Божиих, так принимали и грешников. И на грешника смотрели как на убогого, Божьего, ибо, если убогий убог внешне, своими лохмотьями, то грешник убог внутренне – недостатком добродетели. Калеки и нищие – это люди, не имеющие здоровья и богатства. Разве грешники – не калеки и не нищие? Разве не калеки и нищие те, у кого нет духовного богатства и здоровья? Пусть грешники укрывают свое духовное убожество золотом и шелками, ничто им не поможет. Душевные язвы лечатся бальзамом не из золота и шелка, а совсем иным, а это, говорю вам, та духовная медицина, которую Спаситель людей принес с небес. Фарисейский метод оправдывать себя, осуждая других, здесь бесполезен. Уклонение от грешников не сделает тебя праведным, но в очах Божиих будешь еще грешнее.
   Однажды восстали на благого Христа книжники и фарисеи, говоря ученикам Его: зачем едите и пьете с грешниками? На этот укор Господь дал неопровержимый ответ – не здоровые нуждаются в лекаре, но больные. Здесь умолкают все уста. Но остается вопрос, кто же болен? Только ли известные, явные грешники или еще кто-то?
   Фарисей, пригласивший Господа на трапезу, брезговал этой явной грешницей. Но ведь Господь не брезговал им, тайным грешником, и потому грешником более тяжко больным, чем была та женщина. Ибо всем известная грешница каялась, и плакала, и перерождалась в слезах, становясь праведницей. Тот фарисей же гордился своей законнической праведностью, или вернее сказать, ловкостью в сокрытии своих грехов. О братья мои, то «что высоко у людей, то мерзость перед Богом» (Лк. 16, 15). Вот, что сказал Он, Прозорливый и Всезнающий. Берегитесь, братья мои, тайных грехов, а явных, знаю, бережетесь. И еще говорю вам: блаженны явные грешники и грешницы, ибо их унижение и одиночество приведет их к Богу и покаянию. Блаженны они, если покаются и перестанут грешить. Их явные грехи мир уже осудил, а Господь не осудит. Но горе ловкачам, скрывающим грехи, горе им! Ибо то, что они скрывают в себе от людей, видит Бог. И когда люди с почестями проводят таких из этого мира, Ангелы Божии отвернутся от них, отвернутся от удушающего смрада долго скрываемых и не исцеленных душевных язв.
* * *
   Приидите же, чтобы присутствовать при величественном зрелище и научиться. Чтобы научиться и понять, чада Божии, Кто источник неизреченной радости, той радости, которой радовались апостолы и мученики Христовы.
   Приидите и вы, грешники, ибо к вам сие особенно относится. Приидите к устам, которые вас не осуждают, приидите к деснице, которая вас милует, предстаньте пред очами, которые вас оплакивают. Приидите к Царю, все вы, больные и убогие духом, чтобы Он возвел вас в духовное дворянство, облек вас в царскую багряницу, венчал ваши главы царскими венцами, посадил рядом с Собой за трапезу вместе со Своими святыми Ангелами. Приидите, и услышите, и увидите, как Он, Всемилостивый, поступает с грешниками, чтобы радость осветила ваши сердца…
   Однажды утром благой Господь сидел перед Иерусалимским храмом и питал Своим райским учением многие алчущие души. И весь народ шел к Нему (см. Ин. 8, 1). О вечной радости говорил Господь народу. О вечной радости праведника в вечном Небесном Отечестве. И народ услаждался божественными словами, словно медом. И горечь многих огорченных, злоба многих озлобленных таяли, словно снег на солнце. И кто знает, сколько бы продолжался этот прекрасный диалог любви и мира между небом и землей, если бы не случилось нечто неожиданное. Человеколюбивый Мессия не уставал бы учить народ, а боголюбивый народ неутомимо внимал целительной и чудесной Мудрости.
   Но случилось нечто ужасное, варварское, жестокое. И это нечто, конечно же, исходило, как и по сей день исходит, от книжников и фарисеев. Всегда, когда народ наслаждается миром и гармонией в Боге, появляются книжники и фарисеи, ничтожные вожди, чтобы вместе со своим союзником – дьяволом нарушить этот мир и внести хаос в божественную гармонию, непонятную и бесполезную их отупевшим и пустым душам.
   Что же сделали книжники и фарисеи? Победили непобедимое войско? Или поймали разбойничьего главаря? Нет. Они притащили несчастную женщину, грешницу, взятую в прелюбодеянии, тащили ее с оглушительными криками и, гордо и победоносно поставив ее перед Христом, сказали: «Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?» (Ин. 8, 4–5). Вот как поставили вопрос тайные грешники, ловцы чужих грехов и свои ловко скрывающие. Испуганный народ расступился, давая старейшинам довести до конца свой злой план. Некоторые в страхе разбежались, они не могли вынести этого ужасающего крика после благой беседы Господа, Который говорил о жизни и радости, когда как эти крикуны призывали к убийству. Господь сеял радость и веселье во всех сердцах, и семя всходило из них, как из доброй земли, а народные старейшины били по нежным всходам, словно град.
   Было бы уместно спросить, почему они как блюстители закона сами не побили камнями эту женщину, почему они привели ее к Иисусу? Закон Моисея давал им на это право. Вряд ли это была первая женщина-грешница, побитая их руками! Или первая пролитая ими кровь! Кого бы это удивило в те времена? Кто бы возмутился? Никто, никто. Совсем никто. Кто сегодня возмутится исполнению смертного приговора над преступником? Закон Моисея ставил плотский грех, грех прелюбодеяния, в ряд преступлений, которые карались смертной казнью. Почему же еврейские начальники привели женщину-грешницу к Иисусу? Не ради того, чтобы испросить у Него умягчения приговора или помилования, нет, совсем не для этого. Они привели ее, движимые своим адским замыслом, чтобы поймать Господа на нарушении закона и обвинить Его. В своем помрачении они не хотели уменьшить зло, они хотели умножить его. Одним ударом они хотели убить две жизни, женщины-грешницы и Христа. Об этом говорит их вопрос: «Ты что скажешь?»
   Зачем спрашивать Его, если им известен закон Моисея? Евангелист, который повествует об этом событии, объясняет их намерение такими словами: «Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его» (Ин. 8, 6). Они уже не один раз хотели поднять на Него руку, то побить камнями, то убить, но или Он ускользал из их рук, или они боялись народа, который считал Его за пророка. Но сейчас они нашли удобный момент, чтобы осуществить свое желание. Здесь, перед храмом Соломона, в котором хранились скрижали закона под сенью херувимских крыл, здесь перед большим собранием народа Христос должен был высказаться против закона Моисеева, и тогда их цель была бы достигнута. Они бы до смерти забили камнями и Христа, и грешницу. Даже скорей забили бы Его, чем грешницу, так же, как позже, перед Пилатом, требовали освобождения разбойника вместо Господа.
   Разве сейчас не видите, какая темная градовая туча нависла над грешницей и над Безгрешным? Все присутствующие ожидали одного из двух, или Господь по милосердию Своему освободит грешницу и этим нарушит закон, или же исполнит закон и скажет – делайте так, как написано в законе, и этим нарушит собственную заповедь о прощении и милосердии. В первом случае Он был бы осужден на смертную казнь, во втором же был бы осмеян и посрамлен. Может быть, в этой толпе были такие, кто, затаив дыхание, ожидали от Иисуса чего-то третьего, великого и неизвестного. Это могли быть те, кто уже присутствовал на прежних испытаниях Христа злобными и скудоумными начальниками. Снова, здесь, эти же искусители, снова та же клика, которая занималась ловлей грешников в свои сети, снова те же кровожадные, которым кровь пророка слаще крови любого грешника. «Ты что скажешь?..» Когда искусители поставили этот вопрос «Ты что скажешь?», наступила полная тишина. Тишина среди народа, между судьями и грешницей, и у нее перехватило дыхание.
   Тишина наступает всегда, когда на цирковых аренах укротители заставляют львов и тигров выполнять команды, делать все, что они прикажут. Но сейчас перед нами стоит не укротитель диких зверей, а укротитель людей – призвание куда труднее первого, ибо много труднее укротить одичавших от греха людей, чем диких от природы животных.
   «Ты что скажешь?» Перед белокаменным храмом стоял Тот, Который больше храма (Мф. 12, 6), вся площадь была заполнена людьми, негде было бы упасть яблоку, плечо к плечу, в полной тишине взоры устремились на Него. Никто в этой массе народа и думать не мог, что ответ, который Он даст в эту минуту, в этот солнечный день, пред храмом премудрого царя, стоя рядом с несчастным и грешным человеческим существом, которому через несколько минут предстояло быть раздавленным, разорванным на части, превращенным в месиво крови и мяса, никто, повторяю, никто не мог предположить, что Его ответу суждено будет звучать столетиями, что он станет вечным. Никто не мог подумать, что Его ответ на протяжении девятнадцати веков будут повторять с благоговением, удивлением и радостью в нашем городе, в Константинополе, в Риме, в Лондоне, в Нью-Йорке, в Токио, во всех концах земли. Только Он один знал об этом. Только Он один знал, что в этот час и в этом месте присутствуют не все Его слушатели. Только Он один знал, что Его тогдашний ответ услышат и будут повторять и в нынешнем поколении христиан ХХ века миллионы человеческих душ. А где те миллионы, миллиарды христиан, которые слышали и повторяли его до нас? Только Он, Всезнающий, знал, что Его тогдашний ответ станет нравственным законом поколениям, племенам и народам до конца времен.
   Какое-то мгновение Господь молчал, молча думал, склонившись к земле. Ибо сказано, «не смотрите на своих ненавистников и искусителей». Думал и молчал. Его образ мысли был иным, чем наш. Его размышление было созерцанием, духовным созерцанием. Он созерцал духом сокрытые тайны бытия, тайные предметы, тайны человеческих душ. Возвышенные тайны небес, глубокие тайны земли, далекие тайны времени и пространства. Я верю, что он в эту минуту видел и нас, собравшихся сегодня в этом храме, чтобы вспомнить и рассказать об этом событии. Когда все увидел, все прозрел, постиг духовным зрением всю историю тварного мира, ответ был готов. «Ты что скажешь?» Снова подступили к Нему фарисеи, с искаженными от злобы лицами.
   Тогда Законодатель нравственности, наклонившись низко, разровнял ладонью пыль и «писал перстом на земле». Вот то, третье, неожиданное, удивительное, драматически напряженное. Что писал Господь на земле? Это было слишком гадко и отвратительно, чтобы войти в книгу радости. То, что Господь писал нечто страшное, очевидно из внезапного поворота событий. Но, если евангелист не хотел донести до нас эти слова, мы находим подтверждение им в народном предании. Из предания мы узнаем, что именно Он писал перстом на земле. Он писал нечто поразительное для старейшин, обличителей грешницы. Он перечислял их самые тайные беззакония, ибо эти ловцы грешников и судьи чужим явным грехам были весьма искусны в сокрытии грехов собственных. Но тщетно скрывать что-то от очей Того, Кто все видит и прозревает.
   «Мешулам похититель церковных сокровищ» – перстом по земле писал Господь.
   «Ашер – совершил прелюбодеяние с женой брата своего».
   «Шалум – клятвопреступник».
   «Елед – ударил отца».
   «Амарнах – присвоил имение вдовы».
   «Мерари совершил содомский грех».
   «Иоиль – поклонялся идолам».
   И так обо всех по порядку писал по земле перст праведного Судии. А те, о ком Он писал, склонившись, с невыразимым ужасом читали написанное. Се, их искусно скрываемые беззакония, которые нарушали закон Моисея, были известны Ему и вот сейчас перед ними объявлены. Их уста вдруг умолкли. Дерзкие гордецы, превозносящиеся своей праведностью, и еще более дерзкие судьи чужой неправедности стояли неподвижно и немо, как столбы в храме. Они дрожали от страха, не смея смотреть друг другу в глаза, о женщине-грешнице они уже не помнили. Они думали только о себе и своей смерти. Ни один язык больше не мог произнести это надоедливое и лукавое – «Ты что скажешь?» Господь не сказал ничего. Он не сказал ничего. Ему было гадко Своим пречистыми устами объявить их грехи. И потому Он писал на пыли, то, что так грязно, заслуживает написания только на грязной пыли. Другая причина, по которой Господь писал в пыли, еще более удивительна… То, что написано в пыли, быстро исчезает, не оставляя следа, а Христос не хотел объявлять их грехи всем и каждому. Ибо, если бы этого хотел, Он все-таки сказал бы о них перед всем народом, обличил бы их и народ, согласно закону, побил бы их камнями. Но Он – беззлобный Агнец Божий, не желал ни мести, ни смерти тем, кто постоянно замышлял Его убить, и кто больше хотел смерти для Него, чем вечной жизни для себя. Господь только хотел, чтобы они задумались о собственных грехах. Хотел сказать им, чтобы они под бременем собственных беззаконий не были жестокими судьями чужих; чтобы они, прокаженные грехом, не спешили лечить чужую проказу; чтобы, будучи преступниками, не расталкивали других, чтобы пробиться в начальники. Это все, чего хотел Господь. И когда Он закончил писать, Он разровнял пыль, и написанное исчезло.
   После этого Великий Господь восклонился и мягко сказал им: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Ин. 8, 7). Как будто кто-то, взяв оружие из рук врагов, сказал, а теперь стреляйте! Несколько минут жестокие судьи женщины-грешницы стояли обезоруженные немо и неподвижно, как обвиняемые перед Судией. А благой Спаситель снова склонился и снова писал что-то на земле. Что Он писал сейчас? Перечислял ли другие сокрытые преступления фарисеев, чтобы заградить им уста? Или же писал, какими должны быть старейшины народа, чтобы пробудить их совесть? Об этом нам не должно спрашивать. Главное, что Он, написав эти слова на песке, попал в цель трижды, во-первых – бунт, который подняли против Него иудейские начальники, Он обратил в ничто; во-вторых, пробудил в их окаменевших душах умирающую совесть, пусть на мгновение; в-третьих, спас грешницу от смерти. Ибо говорится о них: «Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди» (Ин. 8, 9).
   Площадь перед храмом Соломона быстро опустела. Никого не осталось на ней, кроме них, двух, которых старейшины обрекли на смерть – грешницы и Безгрешного. Женщина стояла, Он же сидел, склонившись к земле. Нигде, никого, только они. Всюду тишина. Вдруг Господь снова выпрямился, посмотрел вокруг Себя и, не увидев никого, кроме женщины, сказал ей: «Где твои обвинители? никто не осудил тебя?» (Ин. 8, 10). Господь знал, что никто ее не осудил, но хотел Своим вопросом ободрить женщину, утешить ее сердце и оживить душу, чтобы она яснее услышала и поняла то, что Он скажет ей после этого, словно искусный врач, который сначала подбодрит больного, а потом даст ему лекарство. «Никто не осудил тебя?» Тогда женщине вернулся дар речи, и она ответила: «Никто, Господи». Эти слова произнесло то несчастное существо, которое несколько минут назад не надеялось на то, что еще когда-нибудь что-нибудь сможет произнести, то существо, которое впервые в жизни, может быть, ощутило истинную радость. До этого эта грешница знала только боль и наслаждение, низшее наслаждение, то, которое – удел животных. А теперь она испытала радость, которая принадлежит человеку и человеческому обществу. Наконец благой Господь сказал женщине: «…и Я не осуждаю тебя; иди, и впредь не греши». Если волки оставляют свою жертву, то и пастырь не может желать смерти ее. Но следует понимать, что неосуждение Христа значительнее, чем неосуждение человеческое. Если люди не осуждают твой грех, это значит, что они не назначают тебе наказания за грех, но оставляют тебя один на один с твоим грехом, оставляя его в тебе. А когда не осуждает Господь, это значит, что Он прощает тебя, прощает твой грех и очищает от него, как от гноя, твою душу. Потому слова Господа – «и Я не осуждаю тебя», значат то же, что и слова – «прощаются тебе грехи твои; иди, чадо, и впредь не греши».
   Вот радость насказанная! Вот радость истины, ибо Господь открыл истину заблудшим. Вот радость правды, ибо Господь сотворил правду. Вот радость милости, ибо Господь явил милость. Вот радость жизни, ибо Господь сохранил жизнь. Все это – Евангелие Христово, все это Радостная Весть, одна из страниц Книги Радости.
   Тот, кто хочет вкусить этой радости, незнакомой фараону египетскому и кесарю римскому, должен перестать грешить. Ибо грех – причина печали и убийца радости. Особенно опасен грех плотский, который совершила женщина-грешница. Что такое плотский грех? Этот грех ставит на службу себе все остальные грехи – клятвопреступление, клевету, воровство, непочитание родителей, убийство, отрицание Бога и, наконец, самоубийство. Совершающий плотские грехи почитает свое тело и не почитает Бога, Создателя тела. Найдется ли на всем свете безумный правитель, который использовал бы самую дорогую колесницу для перевозки мусора? Наши тела – драгоценнейшие колесницы, которые создал Господь на земле, из земли для того, чтобы в них путешествовали царские дети, царские души. Кто совершает плотский грех, тот, в безумии своем, употребляет эту драгоценную колесницу для перевозки мусора.
   В действительности, плотский грех является безумием. Безумен тот, кто надеется через этот грех обрести радость, ибо именно этот грех влечет за собой безысходную печаль. С тех пор как диавол посеял его среди людей, он всегда и навсегда несет погибель, болезнь и смерть. Самый тонкий из всех грехов, по своим последствиям он страшней других, если бы перед вами открылись души тех, кто носит в себе этот грех, вы бы ужаснулись. Вы бы увидели такие искалеченные и уродливые души, какими не могут быть даже тела. Как оскорбляли бы они своим уродством ваш взгляд! Каким несносным был бы их смрад! Да сохранит вас Господь от этого греха, чада Божии, от этой смертоносной печали. А вы, кто согрешил, спешите к ногам пречистого Христа, как та кающаяся грешница, чтобы Он очистил вас от этой проказы, Он, единственный, Который может и хочет очистить всех. В Нем истина, в Нем правда, в Нем милость, в Нем жизнь. От Него радость исходит, а не от плоти и крови, которые умирают и истлевают, превращаясь в грязь, которой место лишь под землей. Но этой жалкой тленности Создатель даровал честь рождать царей и пророков, священников и поэтов, мудрецов и простых честных людей. Воистину безумие извратить цель, которую Творец определил для тела. Безумие еще больше унижать то, что уже достаточно унижено судьбой. Безумие гасить в себе луч божественной целесообразности и возжигать смрадный уголь гадкой страсти. Вот безумие, которое производит телесный грех, разрушает брак, убивает любовь, делает малых детей сиротами при живых родителях, сеет раздор между братьями и друзьями, превращает честь в бесчестие, уважение в унижение, подвергает мудрецов насмешкам, повергает сильных, ломает здоровых, умножает больных, переполняет лечебницы умалишенных, опустошает очаги, распространяет ненависть, наполняет кладбища могилами самоубийц, обременяет суды, переполняет тюрьмы, развязывает войны, свергает царей, превращает мраморные дворцы в дома скорби и печали, делает народ ничтожными лягушками, государства – загонами для сатанинского стада. Это безумие не вам предназначено, дети Божии. Оно предназначено отпавшему от Бога диаволу и его стаду. А вам предназначено Царское достоинство в бессмертном Царстве Царя Бога. Для вас уготована радость – неизреченная радость, которой радуются Ангелы на небесах и святые души на земле.
   В Америке есть одно прозрачное озеро, индейцы назвали его Вода Смеха или Вода Радости. Это озеро очень известно и воспето во многих поэмах. Вода в нем никогда не возмущается и никогда и не стоит, но всегда трепещет, трепещет, трепещет, тихо и нежно, как будто смеется. Поэтому индейцы называют его Вода Смеха. В него любит смотреться солнце, в нем яснее видны звезды и луна. Леса вокруг озера в отблесках воды приобретают волшебную красоту. Говорят, что нигде нет сосен и елей прекраснее, и нигде птицы не поют веселее, чем на берегах этого озера. Все создания земли и неба, когда склоняются над ним, выглядят светлее, добрее и разумнее, чем в реальности. Говорят, что над этим озером всегда звучит легкий переливистый смех, тихий и удивительный, днем и ночью, зимой и летом. Помню, как стоя на берегу этого озера, мы вдруг испытали неожиданную неизъяснимую радость. Кто бы ни посмотрел на свое отражение в его водах, на его лице неизменно появлялась улыбка. Но когда я задумался и представил себе, что может произойти в будущем, меня охватила грусть, ибо представилось мне, что эти прекрасные сосны когда-то засохнут, власть смерти и тленность оставят свой отпечаток и здесь, и от этой мысли печаль снова пронзила мне сердце.
   Но мы знаем, дети Божии, другое озеро, Которое называется Вода Жизни, никогда не увянет то, что растет на его берегах. Никогда не состарится и не умрет тот, кто пьет воду его. Будет чист и светел каждый, кто умоется его водой. Каждый, кто склонится над ним, увидит себя бессмертным Ангелом, а не смертным человеком. Увидит в его отражении все творение неизреченно прекрасным, таким как ни в одной из сказок описать невозможно. Это неиссякаемое озеро Воды Живой – Тот Самый Безгрешный Спаситель Господь Иисус Христос, Который писал перстом в пыли и спас жизнь грешницы. Тогда звал Он людей, взывая: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек» (Ин. 4, 13). И ныне зовет Он с престола Небесной славы, зовет и призывает всех, кто имеет уши: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, не будет жаждать вовек». Блаженны вы, чада Царские, если оставляете мутные воды, воды печали и смерти, которые пьют грешники и, отравляясь, умирают духовно прежде, чем умрут физически. Блаженны вы, если припадаете к этому вечному озеру Воды Жизни, чтобы пить из Него и в этом мире, и в ином. В Нем сияет улыбка вечной радости и свет вечной жизни, из Него изливаются четыре реки радости и питают всю вселенную видимую и невидимую. Одна река зовется Радость Истины, другая – Радость Правды, третья – Радость Милости, четвертая – Радость Жизни. Этот вечный источник вечной истины, вечной правды, вечной милости и вечной жизни – Сам наш Господь Спаситель Иисус Христос, дарующий радость, Которому подобает слава с Отцом и Духом Святым на небеси и на земли ныне и вовеки.

Принцип восточной православной Церкви[8]

   «В начале было Слово» (Ин. 1, 1). Не слова, но Слово. Не отдельные голоса, но гармония, не отдельные знания, но мудрость. Если слышатся отдельные звуки, гармония музыки потеряна, а если знание расколото, мудрость потеряна. Расколотым словам не хватает красоты гармонии. Расколотому знанию не хватает света мудрости. Гармония охватывает все голоса. Мудрость охватывает все знания. Когда Вы смотрите на собор апостола Павла, вы наслаждаетесь удивительной стройностью здания как единого целого и не замечаете тысячи камней, из которых оно выстроено. Когда вы слушаете умного человека, вы чувствуете свет и красоту, но не можете сказать, что вот сейчас он говорит о биологии, а сейчас о математике, потом о физике, ибо стройное здание его речи объемлет все камни слов, так же как мудрость объемлет все науки. Один камень может быть лишь знаком здания, так же как наука может быть знаком мудрости. Но только невыразительным знаком. Один голос может возвестить о гармонии, но он еще не гармония. Совсем иначе со Словом, Которое одновременно означает и гармонию, и смысл, и музыку, и мудрость.
   Поэтому в одном из самых глубоких и мистических Евангелий Библии сказано: «В начале было Слово». Не слова, но Слово. Не отдельные голоса, но единая гармония. Не отдельные знания, но единая мудрость.
   Самыми величественными храмами западного христианства во славу Христа считаются церковь святого апостола Петра в Риме и святого апостола Павла в Лондоне. Самым величественным храмом восточного христианства, воздвигнутым во славу Христа, является храм Святой Софии в Константинополе. Святая София означает мудрость Божию или Божие Слово. Посвящение главных храмов Востока и Запада Христу символично и исполнено смысла. Восточное полушарие христианства, которое оставалось неизменным и не поддавалось духу времени, но хранило христианскую доктрину и богопочитание такими, какими приняло их от святых апостолов и отцов церкви, посвятила свои самые выдающиеся здания Слову Божию, не словам, но Слову. Символически это посвящение выражает истинный глубочайший принцип Восточной Православной Церкви. Это означает вбираемость Восточной Церкви. Что значит принцип вбираемость? Значит, что Восточная Церковь, Кафолическая и Апостольская, вбирает в себя все отдельные принципы, на которых выстроены другие. Возьмем, например, принцип непогрешимости, на котором основана Римская Церковь. Восточная Церковь не отрицает этого принципа, но c самого своего основания вбирает в свой Символ веры, с той разницей, что считает непогрешимой не какую-то одну личность, а Вселенский Собор, как Собор Церквей, которым руководит Дух Святой. Принцип непогрешимости присущ христианству на протяжении всей его истории. У святого апостола Петра было свое мнение на обрезание, у святого апостола Павла – свое. Однако ни мнение святого Петра, ни мнение святого Павла не было непогрешимым, но непогрешимым было решение Апостольского Собора. Или возьмем старый вопрос: приходит ли спасение только от веры, как думал Лютер, или только от дел, как думали последователи святого Петра. Вопрос этот мучил западное христианство веками. Восточная Церковь, которая больше всего придерживается Евангелия апостола Иоанна, которое, как она верит, вбирает в себя оба, и Евангелие святого Петра, и святого Павла, никогда не была озадачена этим болезненным вопросом. Она от начала исповедовала любовь как высшее проявление христианской веры. Ибо любовь, как видно из самого слова, вбирает в себя и то и другое, и веру, и дела. Кто бы ни следовал одному из них, вере или делам, тот никогда не постигнет понимания слова, вернее, его значения, до гармонии и мудрости.
   Или возьмем принцип исцеления молитвой, принцип, который недавно открыла и которому следует Христианское научное общество. Лечение молитвой всегда было частью веры Восточной Церкви и сохраняется ныне и останется присно, не только в теории, но в практике. Практически все болящие в России, Греции, Сербии, Армении, Сирии и другие, кто принадлежит к христианской вере, просят Церковь о молитве за них. Они просят о молитве в болезни, ибо верят в целительную силу молитвы. Знаю из личного опыта, что в моей епархии основное дело священства – молитва за больных. Это так, но все-таки мы верим, что лечение молитвой – только буква, а не целое слово, это одна из составляющих веры, а не вся вера.
   Или возьмем принцип поста, уединения и сосредоточенности. Все эти принципы, долго отвергаемые современной наукой, приобрели постепенно добрую часть пространства современной науки. Ученые люди гнушались этими принципами, как отшельничеством и молитвой.
   Но вот! Вегетарианство захватывает все большие права именно в культурной среде. Лев Толстой и Эдуард Карпентер не единичные примеры. Растет количество вегетарианских ресторанов. Антиалкогольные убеждения доминирует не только над отдельными людьми, но над целыми народами. Постные дни объясняются не только военной нищетой, но и медицинскими показаниями. Восточная Церковь определила всего 192 постных дней из 365 дней в году.
   А уединение? Разве оно всего лишь бессмысленная меланхолическая идея восточных монахов? Ни в коем случае. Эмерсон, блестящий американский писатель, был ярчайшим проповедником уединения. А что значит рост практики уединения среди священства и мирян в Великобритании, если не оправдание отшельничества, которое Восточная Церковь всегда проповедовала как здоровое средство очищения, углубления в себя и укрепления?
   А самоуглубление? Этот религиозный принцип был общеизвестен еще до Пришествия Христа. Индийская религия и буддизм полностью зиждутся на нем. Но и он долго, очень долго подвергался насмешкам науки и западной цивилизации. А сегодня, какая перемена! Ведущий философ континента Бергсон написал книгу «Введение в метафизику», в которой подчеркивает, что только с помощью интуиции, упражнениями по развитию интуиции мы можем обрести способность понимания вещей и самой жизни. Конечно, только самоуглублением можно развить силу интуиции. Святому принципу самоуглубления в наши дни придается журналистская и деловая форма в так называемом пелманизме[9]. Вся западная теософия основана на этом. Восточные православные монахи упражнялись в самоуглублении восемьсот лет. Жития святых служат удивительным доказательством этой теории и практики Восточной Церкви много раньше Бергсона и целой армии тех, кто будет стараться доказать ее научно и метафизически.
   И все-таки ни пост, ни уединение, ни самоуглубление не есть Слово, а только буквы Слова.
   Тот же случай с поклонением. Некоторые христианские ветви полностью отрешились от поклонения, избегая любых символов и знаков, свечей, ладана, символики облачений и крестных ходов. Это произошло в тот период, когда протестанты гнушались всем этим как идолопоклонством. Восточная Церковь всегда изобиловала такими знаками поклонения. Христос никогда не возражал против поклонения, напротив, Он Сам посещал храм и молился в нем принятым тогда образом, соблюдая обычаи. Он восставал против искаженного, или холодного, или равнодушного поклонения. И снова поклонение еще не все.
   Это снова лишь нечто. Это не Слово, это одна буква Слова. Восточная Церковь изобилует такими знаками поклонения, но не исчерпывается поклонением. Ибо не только поклонение дало силу и вдохновение сирийцам и армянам выдержать тиранию, которая царила больше тысячи лет.
   Что сейчас является главным следствием этого православного принципа вбираемости? Его практическое следствие – жажда христианского Востока единства христиан и молитва об этом. Может быть, не совсем ясно, почему Восточная Церковь жаждет единства всех христианских ветвей, ибо она вбирает в себя все их так или иначе существующие принципы? Почему она жаждет единства, если она представляет собой микрокосм всех христианских различий в единстве?
   Скажу вам откровенно.
   Прежде всего, мы хотим единства с вами, потому что вы все нужны нам. Это не материальная, но духовная потребность, не временная, но вечная. Я воспользуюсь одним известным сравнением, чтобы яснее выразить свою мысль.
   Жених любит свою невесту не по каким-либо материальным или физическим причинам. Он любит ее, потому что нуждается в ней. Эта необходимость или потребность в возлюбленной означает для жениха более полную, реальную жизнь. То же самое происходит и с нами. Нам не хватает вас по чистой неизреченной любви. Мы ожидаем большей полноты жизни с вами. Без вас мы как иссохшие кости. С вами мы чувствуем себя совершеннее, живее. Каждый опыт нашей Церкви был особо и отдельно испытан опытом различных христианских общин. Это подобно тому, как если бы каждая часть человеческого тела по отдельности была бы упражнением развита до невиданной силы – отдельно ноги, отдельно руки, грудь, шея и голова. Каждая часть приобрела бы гигантскую силу, но все-таки тело, Христова Церковь, в целом оставалось бы слабым и болезненным. В наше время эта болезненность как никогда чувствуется в неспособности объединить все великански развитые части в один мощный организм. Все отдельные звуки должны стать одной сладкозвучной гармонией.
   Все буквы – Божественное Слово.
   Вот в чем истинная причина.
   А другие причины больше относятся к реальному положению в мире. Политическое и экономическое состояние мира еще не сложилось, не успокоилось. На конференции по установлению мира, в мире употребляются светские методы – научные знания и светская мудрость. Ее участники распоряжались странами и народами так, как будто сами были творцами народов и стран. Я уверен, что эта не их вина, вина лежит на Церкви, что она была «многим» вместо «одного». После разговора с несколькими делегатами конференции у меня сложилось впечатление, что запас их светской мудрости невелик и уже исчерпан. В своем смятении они ищут помощи некой неведомой и неисчерпаемой силы. И некоторые из них начали говорить о Церкви. Вдохновенность Церкви, всеобъединяющая сила Церкви еще не востребована, чтобы сыграть неминуемую роль в заключении мира. Но где Церковь, которая спрашивает о мире, которая служит вдохновением, которая предлагает помощь? Гигантская своими отдельными частями, Христианская Церковь все еще не стала гигантской в целом. Но если бы Церковь была единой, белая раса обрела бы огромный запас просвещающего вдохновения и силы, с помощью которых легко бы решила неразрешимые на первый взгляд проблемы границ, лиги наций, профсоюзов и другие.
   И третья, и последняя причина нашего желания христианского единства заключается в нашем убеждении, что белому человечеству и христианству грозит большая опасность от превосходящего по силе нехристианского мира. Да, мы видим, что Россия, полностью белый христианский континент, осталась беспомощна. А это значит, если что-то значит, очень большую опасность для белой расы и религии. Когда христианские Балканы, куда менее значительные, чем Россия, несколько столетий назад пали под исламское иго, Европа веками дрожала от страха перед исламской Турцией. Разве мы видим меньшую опасность, которой подвергается наша нация, из-за того, что теперь сильная Россия оказалась в опасности? В беде? Будет спасена Россия, будет спасена белая раса и христианство. Будет потеряна Россия – белая раса и христианство – обречены. Так видят христианские народы Востока. И в этом причина того, что наши народы, сейчас свободные, не считают свою свободу полной, пока русский народ и русская Церковь тонут в глубочайших страданиях.
   Народы Сирии, Армении, Палестины и Греции, веками находившиеся под могущественной защитой России, получавшие от нее помощь, сейчас крайне обеспокоены. Ислам поднимается и не только ислам. Поэтому они устремили взор на Великобританию, как на поборника христианства в эти дни. Вы великодушно помогаете им, вы протягиваете им руку, вы молитесь за них. Ваша помощь очень ощутима и высоко ценится. Говоря от имени Сербии и всех наших югославских братьев, я верю, что она освобождена не только благодаря вашей материальной и военной помощи, но и вашими непрестанными молитвами за нее, в этом храме и сотнях других на протяжении последних четырех лет.
   Но одна вещь очень важна для того, чтобы было удовлетворено не только нынешнее стремление. Но и то, которое последует в дальнейшем. Это объединение церквей. Не просто сближение, но реальное объединение. Сближение достигнуто между англиканской общиной и христианским востоком. Вчерашнее молитвенное собрание одно из выражений этого сближения. Существуют и многие другие выражения и практические предложения, особенно в течение последних нескольких лет, которые показывают взаимное горячее желание единства Востока и Запада. И все-таки нам необходимо не просто сближение, мы жаждем реального объединения христианства, при этом выиграем мы все и не проиграет никто, единства, от которого зависит спасение белого человечества как единого целого и осуществление цели Христа в мире.
   Я дерзаю говорить на этом святом месте, на котором проповедовали такие яркие звезды вашей церкви, как доктор Лингдон, Гинг, Черч, Робертсон и другие. Я не могу говорить так же легко, как они говорили, но я стараюсь сохранить дух, в котором они говорили и в котором бы они говорили, если бы были среди нас.
   Услышьте мой глас, как глас христианского Востока, вопиющий о единстве Церкви.
   Вот в чем самая большая проблема белой расы, и стоит жить на свете ради того, чтобы была решена эта проблема, которая тяготит христианское сознание тысячелетиями и которая подрывает развитие евангельского сознания в Европе и за ее пределами, в Америке. Доктринерские препятствия уступили свои места духовным и практическим причинам, первые уступили место вторым. С самым живым интересом мы следим за работой мировой конференции о вере и порядке и церковном союзе. Что бы я мог сказать о вчерашнем богослужении, на котором сердца Востока и Запада объединились в одном молитвенном порыве о победе Царства Небесного? Это настолько потрясающее зрелище, какого еще не было под величественным куполом этого храма. Один большой шаг сделан успешно.
   Ангелы Церкви возглашают трубами призыв к единству. Кто не услышит трубных звуков Ангелов своей Церкви – окажется потерянным в этом мире и мире, который грядет.
   Моя просьба адресована вам – слушайте, что говорит вам Ангел вашей Церкви, и, если услышите, будете знать, что делать. Ангелы Церкви устали от человеческих пререканий о словах, они готовы помочь нам составить Слово. Первый христианин, просвещенный и спасенный – тот, кто сможет открыть свои духовные очи и узреть пламенной молнией на облаках будущего начертанное – в конце было Слово, не буквы, но Слово, не разделенное знание, но единая мудрость, не церквей, но Церкви.
   Пусть Господь Всемилостивый со всеми Своими сияющими Ангелами, исповедниками и мучениками Востока и Запада откроет наши глаза, чтобы все мы могли прочесть почетную и заключительную страницу святой мудрости, а это – в начале было Слово и в конце будет Слово. Аминь.

На освящение церкви в селе Врдилы

   Господь Иисус Христос сказал: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и дом, разделившийся сам в себе, падет» (Лк. 11, 17). Европа сегодня стала таким разделившимся и расколовшимся в себе домом, на горе Ангелам и на радость бесам. Я слышал, что народы Азии и Африки называют Европу не Европой, а белым адом. Они близки к истине. Всякий дом и всякое государство, где первое место не занимает Бог, и всякое общество превращается в ад, ибо отсутствие Бога влечет за собой и отсутствие истины, честности, милосердия и согласия. Самозванные европейские мессии выдумали разные политические теории, экономические и философские, и хотят заменить ими истину и истинного Мессию, Сына Божия. Эти теории они испытывают на спине европейских народов и ломают спины народам. Есть и в нашей стране зазнавшиеся господа, которым ни до чего нет дела, кроме новых и новейших теорий, возникающих в Европе, и они становятся носителями этих теорий, как женщины-модницы, примеряющие на себя новомодные шляпы. Просят они народ согнуть свои нарывающие после войны спины, чтобы испытать на них эти теории, как будто народ наш не имеет своих испытанных принципов, живет без истины и без правды, как будто наш народ – пустая бочка, которая ждет, чтобы ее наполнили иностранным содержимым. А где наша история? Где наши страдания за истину и правду? Где многовековое рабство чужакам, которое должно было бы научить нас осторожности к иностранцам?
   Сегодняшний день учит нас быть осторожными с нашими собственными земляками, которые выдают себя за друзей народа, чтобы потом, когда народ приведет их к власти, раздавить этот самый народ во имя иностранных теорий. Они, а не народ, воистину пустые бочки, наполненные ядовитыми испарениями, которыми травят себя европейцы. И хотя не имеют они ничего общего с народом, кроме языка и гражданства (как если бы испанец выучил сербский язык и принял сербское подданство), стремятся они к власти, главенству и первенству в народе. Перед нардом они не говорят того, о чем между собою шепчутся, а шепчутся они о том, как в нашей стране устроить то же, что уже устроено в некоторых европейских странах на севере и западе Европы. И все-таки шепот их многие слышат. Народ все слышит и знает.
   На днях спросил меня один человек, что же такое происходит на третьем средиземноморском полуострове. Я ответил ему: происходит то же самое, что произошло год назад в городке Словац. Знаете ли вы, что там произошло в прошлом году? Собрались сыновья и дщери человеческие в ресторане, на бал, в канун Нового года, чтобы весело встретить Новый год. И когда народ веселился, кто-то разбил люстру, наступила темнота, и в темноте начали люди драку стульями, столами, стаканами и бутылками. Крики и визг, ужас и кровь, кто кого бил, никто не видел. На следующий день оплакивали убитых и причитали над ранеными. Врачи, судьи и адвокаты из ближайшего центра долго не жаловались на безработицу. Подобное происходит сейчас среди братьев на третьем полуострове Средиземного моря. Погас свет христианского милосердия и истины, и во тьме брат не узнает брата, человек не видит человека, но бьются, кто кого опередит, разгораются страсти, и все это во имя новоиспеченных политических, экономических и философских теорий, которые испытываются на спине народа.
   Хочу предостеречь вас, братья, во имя нашей святой народной Церкви и во имя 400 имен на мемориальной плите ваших братьев и детей, погибших за согласие на этой земле и счастье ее: берегитесь тех, кто изо всех сил пытается погасить лампаду веры Божией среди вас и кто шепчется о том, как будет властвовать над глупой крестьянской массой, когда тьма, которую носят они в своих сердцах, тьма безбожия и бездушия воцарится всюду и везде.

Бог явился, братья![10]

   Воистину явился.
   Бог является непрестанно, даруя и отнимая, символами и знаками. День с днем говорит, и ночь объявляет ночи о явлении славы Божией, правды Божией, милости Божией, Царства Божия. И так с начала и до конца мира.
   Но на Иордане Господь явился как Троица во Единице, как Отец, Сын и Святой Дух. Отец явился гласом благим – чтобы все отцы благим гласом являли своим детям любовь и мудрость. Сын явился Человеком, чтобы все люди были настоящими людьми и детьми, послушными родителям. Дух Святой явился в виде голубя, чтобы все люди были чистыми и кроткими как голубь, ибо только такой дух, как голубь, может объединить людей, в то время как всякий другой разъединяет.
   Богоявление – праздник очень любимый нашим народом. Богоявленское приветствие в сербском народе объявляет – «Бог явился!», и «Воистину явился!». Ни у одного народа больше нет такого чудесного приветствия на Богоявление. Этим приветствием наш народ выражает и подтверждает величайший догмат и величайшую тайну христианской веры. Бог есть Троица во Единице. Троичность в Единстве.
   Никогда еще праздник Богоявления не был так прекрасно, как в этом году, отпразднован в Кралево, Ужице, Чачке и, как мы знаем, и в меньших городах Жичской епархии. Крестные ходы на водоосвящение в Кралево шли от храма до Ибра, Крестный ход в Чачке – от храма до Моравы, они были так величественны, многолюдны и радостны, что о них следует рассказать. Словно воинство Божие несметное, шел народ смиренным шествием с сердечной молитвой и песнью «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи», которая лилась из тысяч уст. Старики плакали от радости и говорили: «Народ возвращается к Богу! Народ возвращается к своей Святой Церкви! Слава Тебе, Господи!».
   И молодые здесь! Это радует наши сердца! Господь хранит молодых. Господь наполняет благим духом и добрыми помыслами. И молодежь святосавская видит и увидит, что нет иной дороги без Церкви, как только в пропасть. Дети дорогие, посмотрите, как все вокруг изменяется, только Святая Церковь неизменна. Как рушатся теории, как погибают силачи и насильники мира сего, как исчезают в пустыне караваны, нагруженные мирской славой, богатством и блеском, как время покрывает все это забвением. Только она стоит и не боится времени, стоит создание Того, Кто сказал – Небо и земля прейдут, а слова Мои не прейдут. Угадайте, дети, Кто этот величественный мудрец, герой, царь, врач и победитель. А когда угадаете или узнаете, держитесь Его так же, как держался Его прекраснейший сербский и славянский юноша 700 лет назад – Растко, сын Неманин[11].

НА БОГОЯВЛЕНИЕ[12]

   Во время оно пришел Иисус на Иордан и крестился. А на Иордане звал к покаянию великий пророк пустынник Иоанн. Таинство крещения должно было заменить обрезание в Израиле. Как некогда народ Израиля должен был перейти Иордан, чтобы войти в Ханаан, так же теперь крещение было верительной грамотой для входа в новую землю обетованную, Царство Христа.
   Вот как описывает евангелист Иоанна Крестителя и крещение Христа: «В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное… Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищею его были акриды и дикий мед. Тогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность Иорданская выходили к нему и крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои. Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? сотворите же достойный плод покаяния и не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам», ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь. Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Свытым и огнем; лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым.» (Мф. 3: 1–3, 4-12).
   «На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня. Я не знал Его, но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий. На другой день опять стоял Иоанн и двое учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом» (Ин. 1: 29–35).
   Ради чего Иисус крестился? Не ради покаяния, ибо не имел на Себе греха, Он крестился, чтобы «исполнить всякую правду» (Мф. 3, 15), чтобы показать пример, подать знак, который должен был послужить знаком Нового Завета, который иными словами называется «Завет с Богом».
   В Евангелии говорится о двух видах крещения: о крещении водой и крещении Духом Святым и огнем. Крещение водой – это крещение от Иоанна, Духом Святым и огнем – это крещение от Христа. Первое крещение ради покаяния и прощения грехов. Но чем отличается от него крещение Духом Святым и огнем? Святой Дух означает Божественную истину, которая освещает, а огонь – Божественную любовь, которая согревает. Принять крещение Духом и огнем значит просветиться Божественной истиной и любовью и быть согретым Божественной любовью. А все это снова означает полное духовное перерождение человека. Потому и говорит Господь: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия». И еще: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3: 3, 5).
   

notes

Примечания

1

   Журнал «Христианский вестник», 1902 г., № 10.

2

   Гомилетика – вспомогательная богословская наука, рассматривающая теорию и практику пастырской проповеди. – Ред.

3

   В Православной России проповеди тоже издаются в виде брошюр, которые по большим праздникам раздаются в церкви верующим людям бесплатно. Обычай достойный всякой похвалы, который у нас, к сожалению, не существует. – Прим. авт.

4

   Конкордат – договор королевства Югославии с Римо-католической Церковью о сотрудничестве. Против его подписания была устроена известная Кровавая лития – крестный ход по Белграду, организованный священством – противниками Конкордата. И тогда жандармерия совершила жестокое кровопролитное нападение на участников литии. Однако, милостью Божией, Конкордат не был подписан. – Прим. перев.

5

   Свт. Дунстан Кентерберийский – родился около 910 г. неподалеку от Гластонбери (Англия). Отошел ко Господу в 988 г. Почитание его в Православной Церкви Англии – всеобщее. В связи с этим можно сделать вывод, что проповедь обращена к английской пастве. Память 19 мая ст. ст./ 1 июня н. ст. – Прим. ред.

6

   Принятое определение сербского народа, сербства. Святой Савва – креститель и просветитель сербов. – Прим. перев.

7

   Крестная Слава является одной из особенностей сербского православия. Этот праздник – чисто сербская традиция. Другие православные народы отмечают преимущественно именины. Однако празднование именин не имеет ничего общего с сербской Крестной Славой. Святой, память которого совершается в этот день, является защитником и покровителем всех членов семьи, поэтому он так особо почитается. Сербы крестились родами. Каждая семья выбирала день крещения и святого, чья память праздновалась в этот день, принимала как свою Славу. Сербская Православная Церковь установила определенный порядок празднования этого торжества. – Прим. перев.

8

   Проповедь произнесена в соборе апостола Павла, на богослужении, организованном Обществом англикан и православных 16. 12. 1919, после приветствия Герберта Бара, епископа северной и центральной Европы.

9

   Пелманизм – система развития памяти; мнемоническая система, созданная в конце XIX в У. Энневером. – Прим. ред.

10

   Приветствие, принятое в Сербии на Крещение Господне. – Прим. перев.

11

   Святой Савва Сербский. – Прим. перев.

12

   В Кафедральном Соборе в Кралево.
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать