Назад

Купить и читать книгу за 229 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Психология лидерства: учебное пособие

   В этой книге вы найдете ответы на многие интересующие вас вопросы. Кто становится лидером? Похож ли он на вожака обезьян? Отличаются ли лидеры-мужчины от лидеров-женщин? Одинаковы ли лидеры в разных странах и культурах? Как выявить лидеров и как с ними работать? Что будет, если никто не захочет быть лидером? Пособие содержит ценнейший теоретический и практический материал и уникальную библиографию. Мировая наука представлена на его страницах в 700 публикациях.


Т. В. Бендас Психология лидерства

Предисловие

   Начну с утверждения, что лидерство – это центральная социально-психологическая проблема (то, что она классическая, т. е. изучается давно, основательно, многими учеными, уже признано). Возможно, я пристрастна, ибо интересуюсь этой проблемой уже больше 30 лет – с тех пор, как стала специализироваться как социальный психолог в стенах родного факультета психологии в Ленинградском (а ныне Санкт-Петербургском) университете. Обе мои диссертации (кандидатская и докторская) были посвящены различным аспектам лидерства. В самом деле, к какому бы разделу или области социальной психологии мы ни обратились (большие группы, малые группы, общение, психология управления или менеджмента, психология семьи, конфликтология, психология взаимоотношений и т. п.), мы не можем обойти вниманием проблему лидерства.
   В 1960-1970-е годы тема лидерства была очень модной в нашей стране. Ей посвящалось множество диссертаций и статей. Однако затем наступил период некоторого забвения, который длился более 20 лет. Что касается зарубежной социальной психологии, то трудно назвать какую-то другую проблему, которая вызывала бы столько споров и дискуссий, взлетов энтузиазма и разочарований, как лидерство.
   Мне кажется незаслуженным, что психология лидерства не выделяется в качестве основного курса для студентов-психологов. Однако в той или иной мере ей уделяется внимание в других курсах основной программы: в социальной психологии, политической психологии, психологии общения, психологии менеджмента, психологии семьи. В Оренбургском университете я читаю спецкурсы по психологии лидерства и гендерной психологии лидерства. Последний раздел – новый как для отечественной, так и для зарубежной науки.
   Мне захотелось обобщить уникальный материал, который я накопила за долгие годы исследований и преподавания. Так родилась идея написать учебное пособие по психологии лидерства, которую поддержали сотрудники издательства «Питер».
   Я буду рассматривать не только лидерство, но, говоря языком психологии советских времен, еще и руководство. Однако в названии пособия нет упоминания о руководстве (или, как сейчас модно говорить, о менеджменте), так как не очень ясно, почему на Западе слово leadership – это общее название для лидерства и менеджмента, а у нас по-прежнему лидером считается только один тип лидеров, а именно стихийный лидер. И мы по-прежнему гордимся, что различаем лидеров и руководителей, используя для этого зарубежные теории лидерства, которые возникли там, где эти два феномена рассматриваются как единые или во многом схожие, родственные. Особенно большая путаница возникает, когда мы обращаемся к политическим лидерам. Кто они – лидеры или руководители (менеджеры)? Пока претендент находится на начальном этапе своей политической карьеры, он, конечно же, лидер – стихийно выдвинулся, повел за собой людей. Но потом он начинает получать зарплату за свою деятельность, а если его партия приходит к власти, он становится государственным лицом (может быть, даже самым главным в государстве). И это уже менеджер. Но перестает ли он при этом быть лидером? Или становится им временно, в период выборов?
   Все эти вопросы требуют ответов. Постараемся разобраться в этих вопросах и выяснить, как на сегодняшнем этапе мировая психология рассматривает лидерство и связанные с ним понятия. Здесь произошли определенные изменения: старые термины наполнились новым содержанием и появились совершенно новые понятия, связанные с понятием «лидерство». Возможно, кого-то будет раздражать обилие новых иностранных слов. Но так всегда было в психологии. Если есть аналог в русском языке, мы употребляем это слово, но не забываем и иностранное («восприятие» и «перцепция» – равноправные психологические термины). Иногда же иностранный термин в чем-то отличается от русского. К примеру, «коммуникабельный» – это все же не то, что «общительный»: в первом акцент делается на способности общаться, а во втором – на потребности в общении.
   Еще одно обстоятельство нуждается в пояснении. Я начинаю повествование не с истории лидерства, как можно было ожидать, а с предыстории. То есть не с групп, а с… сообществ животных. Представляю, какую бурю возмущения и обвинение автора в биологизаторском подходе это может вызвать. Что я могу возразить? Во-первых, такой подход, как мне кажется, продолжает традицию Б. Г. Ананьева – рассматривать проблему комплексно. Вспомним, что, к примеру, ученица Бориса Герасимовича Ананьева Наталья Александровна Тих свою знаменитую книгу назвала «Предыстория общества» (Тих И. А., 1970) и много страниц в ней посвятила вожакам в стаде обезьян. Во-вторых, это современная тенденция мировой психологии – обращаться к данным, накопленным при наблюдениях за животными (а зоопсихология – это тоже часть психологии!). Эти бесценные данные обогащают социальную психологию, дают возможность посмотреть на ее проблемы с новой точки зрения. Мне было очень приятно прочитать у Н. И. Даниловой, что на стыке наук возникают сейчас новые области, в частности социальная психофизиология, рассматривающая в том числе и «зоосоциальное поведение животных» (Н. И. Данилова, 1998, с. 334), которые позволяют понять социальное поведение человека.
   Итак, структура учебного пособия следующая. Сначала мы обратимся к предыстории лидерства, т. е. к проблеме вожачества у животных. Затем подробно рассмотрим историю изучения лидерства как историю идей, которые либо остаются продуктивными до сегодняшних дней, либо исчезли как неперспективные. Особо остановимся на современном этапе, обратив внимание на тенденции в мировой психологии. Одна из таких тенденций – возникновение гендерной психологии лидерства. Другая тенденция – кросс-культурные исследования лидерства. Кроме теорий мы будем обращаться к феноменологии – фактам, закономерностям, экспериментальным данным. В тексте пособия и в приложении будут представлены методики изучения лидеров и лидерства (как правило, особо популярные среди студентов и аспирантов), в том числе и разработанные автором. Друзья и коллеги, знакомые с моими методиками, просили меня их опубликовать, и в частности интереснейшую методику выявления стихийных лидеров. Она создана мной на основе идей великого психолога и талантливого создателя методик А. С. Залужного. Ее особенность в том, что она не опросная, но и не аппаратурная (это скорее естественный экспресс-эксперимент), а потому проста в применении и обработке. Ее можно использовать и в исследовательских, и в тренинговых целях при работе с лидерами.
   Так же как и в моем предыдущем пособии «Гендерная психология», вышедшем в издательстве «Питер», я буду широко использовать экспериментальный материал, включая полученный и мной, и моими учениками. Чтобы не перегружать текст, подробности экспериментов (описание методик, состав испытуемых, обработка, полученные результаты и т. д.) приводятся во врезках. В тексте же даются только анализ этих результатов и комментарии к ним. Такая форма изложения мне кажется удачной: студенты-психологи могут прочитать текст и при желании обратиться к врезке, чтобы почувствовать красоту проведенного научного исследования, его основательность, трудоемкость, новизну и т. п., чтобы повысить свою научную культуру. Я часто привожу в пособии примеры из жизни (как и на своих лекциях). Надеюсь, что это поможет студентам и аспирантам и усвоить сложный научный материал, и сохранить к нему живой человеческий интерес.
   В заключение я с благодарностью и благоговением хочу назвать некоторых людей – лидеров с большой буквы, которые в разные периоды моей жизни в той или иной мере способствовали моему становлению как специалиста в области психологии лидерства и своим поведением поддерживали мой неизменный интерес к этой загадочной области. Чтобы никому не было обидно, сделаю это в алфавитном порядке: Аллахвердов Виктор Михайлович, Ананьев Борис Герасимович, Волков Игорь Павлович, Гайдар Егор Тимурович, Горбачев Михаил Сергеевич, Досмагамбетов Султан Капарович, Ельцин Борис Николаевич, Кузьмин Евгений Сергеевич, Лунева (Иванова) Елена Никитична, Панферов Владимир Николаевич, Платонов Юрий Петрович, Почебут Людмила Георгиевна, Рубан Ксения Федоровна, Русалинова Алла Александровна, Свенцицкий Анатолий Леонидович, Урин Михаил Борисович, Чубайс Анатолий Борисович.
   Пользуюсь случаем поблагодарить моих многочисленных испытуемых, которые в течение долгих часов (некоторые – почти целый рабочий день!) выдерживали тяготы экспериментального исследования, жертвуя своим личным временем. Мне приятно также снова произнести добрые слова в адрес работников издательства «Питер», моей милой дочери Наташи и моих друзей. Их неизменная поддержка и любовь позволяли мне сохранять самооценку хотя бы на уровне, приемлемом для творчества.
   Татьяна Владимировна Бендас, доктор психологических наук

Глава 1. Предыстория лидерства: вожачество в мире животных

   Нужно перестать на время учитывать влияние
   культуры и изучать «всеобщее биологическое»,
   которое характерно и для человека, и для всех животных.
Э. Уилсон. О природе человека
   То, что животное и человеческое поведение
   целиком отличны, я нахожу неправдоподобным.
С. Кларк. Природа зверя. Моральны ли животные?[1]
   Поскольку в этой книге мы будем уделять большое внимание не только лидерству в целом, но и такой важной проблеме, как половые различия лидеров (или, в классической формулировке, «половому диморфизму»), в данной главе мы рассмотрим предысторию обеих проблем. Последнее важно еще и потому, что роль лидера в человеческом обществе традиционно считается мужской в силу «естественного порядка вещей». А как обстоит дело в сообществе животных?
   Еще раз подчеркнем, что, проводя аналогии с человеческим обществом и человеческими взаимоотношениями, мы не ставим знак равенства между человеком и животными. Но все же не следует, боясь обвинений в биологизаторстве (эта боязнь сформировалась у многих наших ученых в советское время и создала «перекос» в стремлении «откреститься» от любого сравнения человека и животных, несмотря на то что человек – это тоже животное, относящееся к классу млекопитающих, отряду приматов и т. п.!), совсем забывать о сходстве многих проявлений в поведении человека и поведении других животных.
   Феномены лидерства и полового диморфизма лидеров, по-видимому, в значительной степени подвержены влиянию человеческой культуры, в которой они сформировались. Однако не исключено, что они имеют биологические предпосылки в животном мире в виде процессов доминирования и вожачества. Наличие таких предпосылок мы и собираемся показать в данной главе.
   Так как вожак появляется только при стадном образе жизни животных, мы рассмотрим формы их сообществ и наличие или отсутствие иерархической структуры в них; затем – явления доминирования и вожачества, а также половые различия в мире животных, в том числе и между вожаками. Большое внимание уделим сексуальности как характеристике вожака – потому, что это важная его характеристика, и потому, что она в разной степени необходима для вожаков разного пола: она может способствовать успеху особи в роли вожака или препятствовать ему.
   При рассмотрении этого вопроса мы воспользуемся данными, накопленными зоопсихологами, этологами и социобиологами (последние как раз и изучают эволюцию форм организации сообществ животных (см.: Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988)).
   Поскольку мы постоянно будем говорить о вожачестве, необходимо упомянуть о терминах, которые используются учеными для обозначения вожака:
   ♦ лидер (Лоренц К., 1994; Панов Е. Н., 1970; Хайнд Р., 1975);
   ♦ доминирующее, высокоранговое животное (Мак-Фарленд Д., 1988);
   ♦ альфа-самец (Панов Е. Н., 1970);
   ♦ господствующее животное (Дембовский Я., 1963);
   ♦ самец-доминант (Панов Е. Н., 1970).
   Хотя серьезное возражение вызывает только термин «лидер» (в самом деле, надо же как-то разделить человеческую группу и сообщество животных!), но мы предпочитаем термин «вожак» и «вожачество», как принято в отечественной зоопсихологии (Тих Н. А., 1970).
   Итак, вначале мы рассмотрим более широкое явление, связанное с вожачест-вом, а именно – «социальное» поведение (в данном случае слово социальное взято в кавычки, в дальнейшем кавычки опускаются, хотя подразумеваются, – настоящее социальное поведение свойственно лишь человеку). Вожачество следует рассматривать как форму «социального» поведения животных.

Формы сообществ животных и их иерархическая структура

Формы сообществ

   Чтобы читателю было понятно дальнейшее изложение, вначале приведем некоторые сведения из литературы о животных. Их (т. е. животных) можно разделить на территориальные виды и социальные (хотя, конечно, кроме этих крайних типов могут существовать и промежуточные – к примеру, поведение некоторых птиц можно назвать территориальным в период размножения, а в холодное время года они объединяются в стаи).
   Социальное поведение животных характеризуется: 1) способами использования пространства и 2) системой социальной иерархии.
   Существуют два основных способа пространственных взаимоотношений: а) характерный для «социальных» видов (когда особи имеют общие участки, которые они не защищают от своих сородичей) и б) характерный для территориальных видов (участки, принадлежащие отдельным особям, не перекрываются участками других и защищаются). У территориальных видов элементарной единицей популяции является отдельная особь или семья, а у социальных – сообщество (Панов Е. Н., 1970).
   Вожачество в развитой своей форме проявляется у социальных видов как форма социальной организации сообщества. Но явление, сходное с вожачест-вом (доминирование), может наблюдаться и у территориальных видов – в семье, к примеру. (Забегая вперед, можно отметить, что и в человеческом обществе есть два типа лидерства: «диадное» – в паре людей и «групповое» – в более многочисленных группах; хотя между ними много общего, все же они отличаются, как отличаются между собой и диада, некоторыми психологами не признаваемая «настоящей социальной группой», и более многочисленная группа). Способы использования пространства тоже имеют отношение к доминированию и вожачеству, и мы это рассмотрим ниже.
   Что же такое сообщество животных? По Н.Тинбергену (1978), это такое объединение, где особи ищут себе подобных и остаются в нем (пчелы одного роя, скворцы в стае, антилопы в стаде).
   Он выделяет три основных способа создания сообществ:
   1) несколько животных, первоначально одиноких, сходятся вместе (к примеру, самец и самка создают пару);
   2) с помощью процесса дифференциации (к примеру, у «общественных» насекомых все особи являются потомками одной самки – «королевы»);
   3) с помощью процесса «социотомии» – разделения крупного сообщества на два новых, примерно равных по величине (как у медоносных пчел и термитов).

   Е. Н. Панов (1970) более четко определяет сообщество: как группу, которая имеет определенную структуру, достаточно стабильную во времени и в пространстве.
   Таким образом, не любое объединение животных будет сообществом, а только то, которое достаточно долго существует и в котором есть система взаимоотношений – иерархическая структура. Эта точка зрения мне кажется более обоснованной, особенно если учесть, что вожачество является важным признаком развития сообщества (так же, по аналогии, как и лидерство – признаком развития человеческой группы).
   Почему животные объединяются в сообщество? Это может быть выгодно его особям по ряду причин – оно обеспечивает возможность лучшей адаптации к среде и лучшие возможности для выживания и развития. Рассмотрим эти выгоды объединения животных в сообщество (я обобщила данные у ряда авторов и привожу их перечень):
   1) разнополые особи получают условия для нормального процесса размножения (больший выбор для самцов и самок);
   2) появляется возможность лучшей заботы о потомстве (как мы увидим ниже, в этом процессе участвуют уже не только самец и самка, но и другие члены сообщества – самки, имеющие детенышей, а также престарелые самки-«няни» – у приматов);
   3) в сообществе обеспечивается лучший обогрев особей и, следовательно, лучшее их развитие: как у гусениц (Тинберген Н., 1978), так и у обезьян (Тих Н. А., 1970);
   4) создается более эффективная защита от врага (у чаек, к примеру) – ввиду многочисленности сообщества даже слабые особи становятся сильнее и могут сражаться с хищниками;
   5) при этом увеличиваются шансы не стать добычей врага (хищники, как правило, нападают на отдельных особей) – т. е. сообщество обеспечивает большую выживаемость для своих членов;
   6) очень важная выгода – лучшее питание: птицы, к примеру, имеют преимущества в отыскании корма и к тому же стимулируют аппетит друг друга (невольно возникает ассоциация с людьми: известно, что дети лучше едят в компании с другими детьми, да и взрослые подвержены влиянию этого эффекта– по результатам исследований, человек съедает значительно больше пищи на вечеринке в присутствии большого числа людей, чем когда он ест один, а в некоторых культурах, в том числе и русской, в ходу поговорки, что «без компании» (без сотрапезников) «кусок в горло не лезет»);
   7) сообщество также обеспечивает процесс обучения новому и усвоения полезных навыков поведения (Ламберт Д., 1991; Лоренц К., 1994; Тинберген Н., 1978) – то, что знает один член сообщества, он может передать другим, и этот процесс достаточно регламентирован (об этом более подробно ниже);
   8) но главное преимущество жизни в стаде (по крайней мере для обезьян), по Н. А. Тих (1970), – это обогащение жизнедеятельности индивида. В этом последнем пункте заключается обобщение ряда предыдущих выгод.
   Перечисленные выгоды столь мощны, что неудивительно, почему многие животные объединяются и живут вместе. Однако не все так просто.

   Жизнь в сообществе имеет и свои недостатки. Перечислим некоторые из них:
   а) конкуренция за корм, которая может привести к гибели значительной части сообщества (если число особей превысит критическую величину) – в самом деле, это очень большой риск – жить вместе в условиях, когда корма мало;
   б) невозможность спрятаться (в том числе и от стихии) – в одиночку легче найти место для укрытия;
   в) подверженность заражения паразитами – для последних в сообществе создаются вольготные условия размножения;
   г) привлечение хищников – птицы или рыбы в стае гораздо приметнее для хищника, чем отдельная особь, и хищнику не приходится затрачивать много усилий, выискивая одиночек, хотя и на сильную стаю он не всегда рискует нападать (последнее обстоятельство было упомянуто и в качестве выгоды № 5 – это не противоречие: оно является одновременно и достоинством, и недостатком);
   д) ограничение независимости индивида и активное вмешательство в его стадную жизнь (Лоренц К., 1994; Тих Н. А., 1970). Последнее обстоятельство выглядит очень похожим на присущие человеку особенности – мы как-то не задумываемся, что независимость и стремление к уединению могут быть не менее важными для животных, чем для людей. То, что на такое обстоятельство обращают внимание два выдающихся специалиста в области зоопсихологии, свидетельствует о его значимости в жизни животных.

   Итак, существуют достаточно серьезные недостатки при проживании животных в сообществе. Однако, несмотря на это, некоторые животные не могут жить в одиночку (серые гуси, шимпанзе) и, лишенные своих близких сородичей, с которыми они связаны персональными узами, по терминологии К. Лоренца (1994), обнаруживают все признаки социальной депривации, подобно детям из сиротского приюта (они впадают в уныние, отказываются есть, спать, двигаться и т. п.). То есть, как мы видим, «выгоды» все же значительнее «проигрышей», раз сообщества существуют, хотя вряд ли животные «просчитывают» соотношение плюсов и минусов совместной жизни.
   Типы сообществ могут быть различными – в зависимости от оснований, по которым их можно классифицировать. Нас интересует организация сообщества, его структура и система иерархии доминирования-подчинения во взаимоотношениях, включая наличие или отсутствие вожаков.
   В этом плане полезна классификация К. Лоренца (1994), который выделяет четыре типа общественной организации животных.

   1. Анонимная стая – самая примитивная форма сообщества – явление, наблюдаемое уже у многих беспозвоночных (к примеру, у насекомых), но такой способ организации может встречаться и у высших животных и человека (при панике). Анонимная стая состоит из однородных элементов, но не имеет структуры, иерархии, вожаков и ведомых, хотя в ней и существует взаимовлияние особей друг на друга, в результате которого может наблюдаться их движение в одном направлении. Такая реакция может быть врожденной (к примеру, у уток, которые реагируют на цвет оперения своего вида и летят следом) или приобретаться в результате обучения. Направление движения определяется случайно (к примеру, у косяка рыб), «вожаком» на короткое время может стать любая особь, за которой последует большинство сородичей. И поскольку все члены стаи ориентируются на поведение других, таким «вожаком» может стать и патологическая особь, как в эксперименте Эриха фон Хольста, искусственно лишенная нормального проявления социального инстинкта. Для анонимной стаи характерно также отсутствие как личных связей, так и агрессивности.

   2. Семейная и общественная жизнь, построенная по принципу территориальности (к примеру, у некоторых птиц, которые гнездятся колониями), или сообщество без любви (термин К. Лоренца. – Т. Б.), которое также характеризуется отсутствием иерархии доминирования-подчинения.

   3. Гигантская семья, члены которой узнают друг друга по какому-то общему признаку (запаху, например) и проявляют по отношению друг к другу лояльность, а представителей другой семьи воспринимают как врагов (к примеру, у крыс). Характерная особенность – отсутствие иерархии доминирования-подчинения во взаимоотношениях членов сообщества.

   4. Группа (снова термин К. Лоренца! – Т. Б.) – совокупность существ, которые связаны между собой узами личной связи. При этом важной особенностью является способность отдельных животных персонально узнавать других членов группы в любых возможных обстоятельствах (такое узнавание основано не только на врожденных реакциях, но и на приобретенном опыте). Впервые такое группообразование встречается у высших костистых рыб (цихлид, например), отличающихся высоким уровнем внутривидовой агрессии. Эволюционной праформой группообразования является объединение супружеских пар, сообща заботящихся о потомстве. Очень важная особенность такого типа сообщества – наличие иерархии доминирования-подчинения у членов сообщества. И в самых развитых сообществах обязательно есть вожак (или, вернее, вожачество, потому что, как мы увидим ниже, в сообществе может быть несколько вожаков).

   Стада обезьян относятся к четвертому типу сообществ. Они, как правило, постоянны, состоят из представителей обоего пола, и их поведение обусловлено не столько инстинктами, сколько приобретенными навыками поведения (по свидетельству Ламберта Д., 1991).
   Закономерности формирования сообщества были установлены американским ученым Дж. Вандербергом при изучении макак-резусов (наблюдения проводились в естественных условиях в течение трех лет). Прежде всего, сообщество развивается из так называемого первичного ядра:
   1) первичное ядро сообщества составляет небольшая группа самок, способных к размножению;
   2) эта группа (т. е. первичное ядро) должна управляться взрослым самцом;
   3) к ним должно присоединиться «критическое» число особей разного пола и возраста из других групп.

   При соблюдении этих условий ядро будет развиваться и превратится в сообщество.

   Дж. Вандерберг приводит три основных критерия сообщества:
   1) присутствие «основной группы» – минимум из троих взрослых самок с потомством, которые объединены в систему иерархии и живут вместе не менее полугода;
   2) частые социальные (и в основном неагрессивные) контакты между членами группы;
   3) редкие случаи изгнания животного из группы из-за столкновений с другими членами группы (цит. по: Панов Е. Н., 1970).

   Но это, так сказать, структурные факторы возникновения сообщества.
   Н. А. Тих (1970) выделила другие факторы, характеризующие жизнедеятельность и взаимоотношения особей в стаде обезьян и способствующие их объединению и взаимопомощи. Перечислим их.
   1. Деятельность обыскивания, необычайно важная для установления взаимоотношений между особями; существует множество правил (кто кого может обыскивать и при каких условиях), которые демонстрируют, что обыскивание является не просто элементом гигиены, но проявлением социальной жизни: симпатий и антипатий, доминирования-подчинения.
   2. Сексуальные проявления. В стаде также существуют правила, регламентирующие различные элементы сексуального поведения. Это и сексуальные позы – подставления и имитации копуляции (или, иначе, женская и мужская позы, которые связаны не с полом особи, а со статусом этой особи: Н. А. Тих описывает случаи, когда самец демонстрировал позу подчинения, т. е. женскую, а самка – позу доминирования, т. е. мужскую). Это и ритуалы ухаживания и «соблазнения», которые также протекают по определенным правилам – кто за кем может ухаживать. Это и количественная характеристика интенсивности сексуальной жизни у особей с разным статусом в системе иерархии. Здесь важным структурирующим элементом является вожак, который регулирует сексуальное поведение в стаде (более подробно об этом мы поговорим ниже).
   3. Забота о потомстве. В стаде создаются прежде всего лучшие возможности для осуществления такой заботы: не одна самка или самка совместно с супругом, как у территориальных видов, а несколько особей (иногда – половина стада или даже больше) заботятся о детенышах. Последние усваивают образцы поведения во взаимодействии со сверстниками и старшими «воспитателями».
   4. Улучшение взаимоотношений, объединение стада. В результате заботы о потомстве возникают следующие «групповые» эффекты, проявляющиеся в объединении членов стада, в установлении гармоничных взаимоотношений между ними, в приобретении навыков «социального» взаимодействия особей (эти эффекты можно обнаружить в трудах и Тих Н. А., 1970, и других авторов):
   а) создание группировок подростков, иногда – с вожаками группировок из числа подростков;
   б) создание группировок самок (также с вожаком группировки – самкой), помогающих друг другу заботиться о потомстве;
   в) обеспечение «занятости» старых самок, выступающих в роли «нянек» и разделяющих заботу о детенышах, – они включены в группировки с половозрелыми самками и с детенышами. Мне кажется очень важным, что Н. А. Тих рассматривает заботу о потомстве не просто как фактор жизнедеятельности стада, но и его объединения.

   5. Защита членов стада от внешних врагов. При этом также происходит объединение стада. Сообщество обезьян устроено таким образом, что каждый его член выполняет какую-то полезную функцию: одни руководят взаимодействием (как вожак), другие заботятся о детенышах (как самки), третьи охраняют стадо (взрослые самцы, территориально занимающие позицию на периферии). В целом координирует усилия по защите от врагов вожак. Очевидно, в ситуации опасности очень важно, чтобы члены стада не разбежались в панике, и страх перед наказанием от вожака может пересилить страх перед внешним врагом.
   6. Защита более слабых особей от сильных внутри стада. Прежде всего отмечу, что, в отличие от некоторых других зоопсихологов, рисующих картину постоянной вражды между обезьянами (чего стоят, к примеру, описания жутких многочасовых сексуальных боев между самцами, в результате которых погибает и предмет «спора» – самка! – см. Дембовский Я., 1963), Тих Н. А. (1970) постоянно подчеркивает дружескую сторону взаимоотношений обезьян. И в стаде не только физически сильные особи получают преимущество.

   Может быть, напротив, сильным не столь нужно стадо. А вот слабые его члены получают возможность выжить. Очень яркий пример – слабая самка с маленьким детенышем непременно бы погибла, оставшись одна, а в стаде она пользуется особыми привилегиями.
   Приведу другой характерный пример защиты слабых из литературы по зоопсихологии – когда самки используют некоторые преимущества (свою многочисленность, низкий статус взрослого самца и высокий – вожака) для того, чтобы защитить детеныша (см. материал врезки 1).
   ВРЕЗКА 1
   Вожак ест из кормушки, а стадо терпеливо ждет, когда придет очередь остальных. Маленький детеныш, не искушенный в «табели о рангах» и порядке еды (вначале это делают высоко-, а затем уже низкостатусные члены стада), подходит к кормушке и ест вместе с вожаком. Вожак полуотвернулся и не замечает детеныша. Однако самки с ужасом видят, что если вожак повернется, то обнаружит детеныша – нарушителя правил поведения и накажет его. Что делают самки? Одна из них подскакивает к взрослому самцу (обладателю низкого статуса в стаде), нападает на него, тут же падает рядом, имитирует пострадавшую и громко кричит, жалуясь, что на нее напали. Вожак смотрит в сторону кричавшей самки, интерпретирует ситуацию так, как ей было нужно (что якобы самец посмел напасть на самку из гарема вожака), и бежит наказывать ничего не понимающего «нарушителя». Нужный эффект достигнут – вожак отошел от кормушки, не заметив детеныша. В это время другие самки оттаскивают детеныша от кормушки, чтобы вожак и дальше ничего не заметил.
   Таким образом, высшей формой сообщества животных является «группа» (по терминологии К. Лоренца, 1994), необходимым элементом которой выступает иерархическая структура. Рассмотрим более подробно, что собой представляет эта структура.

Иерархическая структура

   В ее основе лежит явление доминирования – неравное положение особей в сообществе, отношения господства-подчинения. Такие отношения очень распространены, они наблюдаются у некоторых пресмыкающихся, птиц, обезьян и т. п. (Дембовский Я., 1963). Каждому животному как бы присваивается ранг, отражающий его статус в сообществе (на самом деле такое «присвоение» только подразумевается, хотя все члены стада о нем осведомлены).
   В результате образуется иерархическая структура одного из трех видов:
   1) линейная иерархия, или последовательная цепь (от животного, имеющего первый ранг, т. е. «альфа», к животному, имеющему последний ранг, т. е. «омега»);
   2) треугольник (А доминирует над В, В над С, а С над А);
   3) доминирование одной особи при подчинении остальных (Дембовский Я., 1963;
   Хайнд Р., 1975).

   Первый вид ярко проявляется, к примеру, у кур, а последний – у обезьян, хотя могут быть и более сложные случаи доминирования, которые мы рассмотрим далее.
   Как узнать, что в сообществе животных имеется иерархия? По некоторым признакам (их отмечают многие зоопсихологи). Перечислим их:
   1) очередность приема пищи и ее количество (вышестоящие едят первыми или отбирают корм у нижестоящих);
   2) преимущества в размножении у одних особей (высокостатусных) вплоть до исключения из этого процесса других (низкостатусных);
   3) индивидуальная дистанция (нижестоящий не может приближаться к вышестоящему без его согласия);
   4) прикосновение – нижестоящий не может касаться вышестоящего;
   5) признание за вышестоящими особями права обучать нижестоящих своему опыту;
   6) победа в конфликтах;
   7) наличие жестов покорности одних животных по отношению к другим;
   8) следование за высокостатусным членом стада, когда он движется прочь из группы;
   9) территориальное расположение особей: в центре находятся высокоранговые, а на периферии стада – низкоранговые (Лоренц К., 1994; Панов Е. Н., 1970; Тих Н. А., 1970; Maccoby E. E., Jaclin С. N., 1978).

   Эти признаки свидетельствуют о том, что иерархия не просто существует, она весьма распространена в сообществах животных и обладает сходными чертами у разных видов. Но и вариации имеют место.
   Так, хотя существуют и стабильные иерархические структуры, все же встречаются случаи, когда доминирование в одной ситуации не обязательно приводит к доминированию в другой (Хайнд Р., 1975). Или может быть временное доминирование, как в стае гусей, когда старые самцы постоянно сменяют друг друга в роли часового (Тинберген Н., 1978).
   Нас особенно интересует структура сообщества обезьян, более сложная, чем приведенные выше. Она сходна у разных видов (макак, павианов, горилл). Е. Н. Панов (1970) приводит характерные черты такой структуры.
   1. Центральная, привилегированная группа включает в себя четыре категории обезьян (привожу их по степени убывания ранга):
   а) наиболее привилегированным является самец-лидер (термин Е. Н. Панова. – Т. Б.);
   б) затем иногда следуют несколько самцов;
   в) затем – взрослые самки (составляющие истинный центр групповой организации, по мнению ряда исследователей) и
   г) маленькие детеныши – вместе со своими матерями.

   2. Вторая группа состоит из молодых самок и подростков, которые держатся рядом с центральной группой.
   3. В третью группу входят самцы низкого ранга, обитающие на периферии.

   Несмотря на сходство иерархических структур, в системах доминирования даже таких близких видов, как гориллы и шимпанзе, имеются отличия. Воспользуемся данными, которые приводит Е. Н. Панов (1970) (табл. 1).
   Широкое распространение иерархической структуры в сообществах животных должно иметь серьезные преимущества перед отсутствием такой структуры. В последнем случае там, где нет иерархии, внезапно вспыхнувшая агрессия против врага (у серых крыс, к примеру) может быть направлена против членов своего сообщества, что угрожает стабильности взаимоотношений между ними именно вследствие равенства рангов – никто никому не уступает (Лоренц К., 1994). Поэтому ради процесса выживания вида отбор вынуждает животных мириться с неудобствами иерархии, когда, к примеру, вожак захватывает весь корм и некоторые животные, находящиеся на низшей ступени иерархии, могут погибнуть от голода (Дембовский Я., 1963).


   Каким же целям служит иерархическая структура, каковы ее функции? Перечислим эти функции, обобщив данные ряда авторов (Дембовский Я., 1963; Лоренц К., 1994; Панов Е. Н., 1970; Тих Н. А., 1970):
   1) регулирование внутривидовой агрессии;
   2) регулирование взаимоотношений между членами сообщества и уменьшение количества бесполезных конфликтов;
   3) регулирование процесса размножения – самок оплодотворяют лучшие, высокоранговые особи;
   4) самоограничение численности сообщества;
   5) обеспечение стабильности сообщества;
   6) предохранение слабых особей от смерти, вызванной нервным перенапряжением от терроризирования сильных (что было зафиксированно Ф. Штайнинге-ром у серых крыс);
   7) защита слабых;
   8) раздел территории;
   9) распределение пищи;
   10) цементирование сообщества, особенно в критические для него периоды, и т. п.

   Как видим, функции многочисленные и можно заключить, что иерархия служит важным целям в жизни сообщества животных.
   При этом критерием получения определенного ранга является, по Н. А. Тих (1970), полезность особи (снова Наталья Александровна демонстрирует блестящую и самобытную идею!): 1) для воспроизводства вида и 2) для самосохранения стада. Поэтому и разнятся ранги у обезьян:
   а) самый высокий ранг имеют половозрелые самцы, способные защитить стадо и оплодотворить самок;
   б) затем следуют половозрелые самки, способные воспроизводить потомство и вырастить его, и
   в) самый низкий ранг имеют «подростки», которые составляют нежелательную конкуренцию для взрослых самцов и самок в отношении корма и полового общения.

   Некоторые из функций иерархической структуры мы рассмотрим более подробно ниже, при обсуждении вопроса о том, зачем сообществу нужен вожак.
   Каким образом и кем поддерживается иерархическая структура в сообществе, ведь должны быть определенные механизмы для ее сохранения?
   Перечислим эти механизмы: 1) физическая сила и агрессия – «сверху»; 2) «снизу» – желание нижестоящих и слабых поддерживать иерархическую структуру; 3) объединение с другой особью, более высокого или более низкого ранга; 4) отношение вожака; 5) ритуалы – и рассмотрим их более подробно.
   Напрашивается мысль, что система доминирования поддерживается «сверху», с помощью силы и агрессии. Такое явление действительно имеет место согласно К. Лоренцу (1994). Однако есть данные, в частности полученные Рауэлл при изучении павианов в неволе, что иерархическая структура в стаде поддерживается не сверху, а «снизу» – т. е. животными низкого ранга (цит. по: Хайнд Р., 1975). Другие факты, подтверждающие указанную закономерность: 1) при объединении двух обезьян с третьей не побеждала сильнейшая особь (как можно было ожидать), а уступала слабейшая; 2) отделение нескольких самок от гарема (объединение их возле другого самца, невожака) вызывало агрессию не со стороны самца-вожака, а со стороны самок его гарема (Тих Н. А., 1970).
   Особь может повысить или понизить свой ранг, объединившись с другой (здесь имеются отличия в поведении полов: так, при объединении самок у обезьян третья самка снижала свой статус: она становилась подчиненной по отношению к уже существовавшей паре самок, даже если до этого она имела равный с ними ранг, – такого явления не наблюдалось у самцов). Тем более будет повышен ранг при объединении с вожаком. И последний играет важную роль в поддержании иерархической структуры. По существу, у обезьян, к примеру, положение члена стада зависит от отношения к нему вожака – самая слабая особь может при поддержке вожака занять господствующее положение, а сильная без такой поддержки – быть в подчинении (Тих Н. А., 1970).
   Поэтому борьба за доминирующее положение так распространена – она не только приносит выгоды особи, но и подкрепляется социально, и хотя не все особи смогут стать вожаками, борьба за высшую ступень в иерархии идет постоянно, ибо она, по-видимому, полезна для вида и для данного конкретного сообщества. Если представить, что все сообщество оказалось состоящим из тех, кого устраивает низкое положение в иерархии, в тех ситуациях, где нужен вожак (при защите от врага, при выборе направления движения и вообще при принятии решения), это сообщество может потерпеть неудачу или даже погибнуть.
   Но и сам вожак остается на высшей ступени иерархии только до тех пор, пока справляется со своими «обязанностями»; если же он обнаружил свою слабость и неспособность защитить стадо от врага, как в эксперименте Н. А. Тих (1970) с обезьянами, он теряет свой статус – к нему перестают относиться как к вожаку.
   Способом поддержания иерархических отношений являются ритуалы – все члены сообщества должны совершать определенные действия по отношению к особи более высокого ранга. Насекомые, к примеру, при встрече отрыгивают некоторое количество пищи; собаки – демонстрируют страх при виде оскала зубов; обезьяны – принимают позу подставления. При этом доминирующая особь должна принять жест покорности от нижестоящей, в последнем случае – совершить несколько символических копулятивных движений. Очевидно, если ритуальное действие отсутствует, может возникнуть конфликт. И наибольшее напряжение возникает между особями примерно равного ранга, когда неясно, кто кому подчиняется (Лоренц К., 1994; Мак-Фарленд Д., 1988, Панов Е. Н., 1970).
   Считается (Дембовский Я., 1963, к примеру), что в большинстве случаев отношение соподчинения у обезьян устанавливается сразу, редко оно добывается в борьбе: новый член группы сразу занимает в ней либо подчиненное, либо господствующее положение, которое признается другими особями без борьбы. Однако более убедительными выглядят выводы, сделанные Н. А. Тих (1970) на основе своих исследований: установление иерархических отношений у высших обезьян – сложный процесс.
   У молодых обезьян отношения доминирования и подчинения менее ясные и менее стабильные, чем у взрослых. У них часто наблюдается временное изменение установившейся иерархии, особенно во время игр: доминирующее и подчиненное животные ведут себя противоположным образом (Дембовский Я., 1970).
   Ранг особи не является раз и навсегда установленным – она может потерять высокий ранг и опуститься на самую низшую ступень иерархии, как это описывает К. Лоренц (1994) в случае с гусем, потерявшим партнера, с которым был связан так называемым триумфальным криком (в понимании К. Лоренца, этот термин означает «близкий друг»), что, по-видимому, является, с точки зрения сородичей, непростительным проступком.
   Поэтому, скорее всего, «ранговое сражение» идет постоянно – особь должна отстаивать свой статус. И это касается не только низко-, но и высокоранговых животных. И сейчас мы обратимся к высшему выражению процесса доминирования и иерархической структуры – достижения особью статуса вожака.

Доминирование и вожачество

Доминирование

   Порой эти термины (доминирование и вожачество) употребляются как синонимы. Однако мне представляется, что это неправомерно. Очень важно подчеркнуть различия между этими явлениями, учитывая то, что позднее мы будем рассматривать лидерство. В человеческих группах также могут встречаться процессы доминирования и лидерства. И предысторией лидерства является не просто процесс доминирования, но и более сложный – вожачества (хотя у людей, возможно, следовало бы говорить об особом типе лидерства – «диадном», возникающем как результат влияния на другого представителя диады).
   Итак, хотя в основе доминирования и вожачества лежит общий процесс – господства и подчинения, в результате которого члены сообщества приобретают неравный статус, между ними, на мой взгляд, имеются следующие различия.
   1. Доминирование является более примитивной и более простой формой взаимосвязей между членами сообщества, чем вожачество.
   2. Доминирование – парный процесс, а вожачество – групповой (первый может наблюдаться в паре животных, а второй – только в более многочисленной группе).
   3. При доминировании не требуется «согласия» подчиненной особи, вожак же непременно должен быть признан таковым членами сообщества.
   4. Доминирование – это насильственное подавление более слабого, а вожак может защищать более слабых членов сообщества.
   5. Доминирующая особь не обязательно становится вожаком, хотя вожак как минимум должен быть доминирующей особью.

   Рассмотрим некоторые доказательства указанных различий. Р. Хайнд (1975) приводит результаты исследований, которые показали, что не существует однозначной зависимости между доминированием и вожачеством в группе животных.
   Я. Дембовский (1963) также отмечает, что поведение в больших группах обезьян и в парах может быть разным, поэтому особенно интересны результаты исследования А. Маслова и С. Пфланцбаума, которые он приводит (об особенностях поведения того, кто доминирует, и того, кто подчиняется). Изучались обезьяны 20 видов, ученые искусственно создавали пары обезьян. В итоге были получены следующие признаки доминирующей особи:
   1) захват почти всего корма, данного на двоих (наблюдалось в 97 % случаев);
   2) демонстрация мужской половой позы и никогда – женской (98 %);
   3) притеснение своего партнера почти всегда без сопротивления с его стороны (99 %);
   4) инициатива и победа в драках (85 %);
   5) в 2 раза чаще инициатива в играх (65 %);
   6) большая активность в свободном обследовании новых объектов (65 %);
   7) склонность вести себя активно, а не пассивно при обыскивании (62 %);
   8) отсутствие склонности спасаться бегством и пресмыкаться перед другим партнером.

   Очевидно, что подчиненный индивид характеризовался противоположными особенностями поведения.
   В дополнение к этим результатам приведем обобщенные данные о других свойствах доминирующего индивида у обезьян:
   1) большие размеры тела;
   2) вес тела (но только при условии большой разницы с подчиненной особью; небольшое же преимущество в этом плане не обеспечивает доминирования – вступают в силу другие факторы);
   3) лучшее развитие клыков;
   4) большая склонность к борьбе;
   5) отсутствие физического насилия;
   6) агрессивность;
   7) определенные особенности темперамента;
   8) физическая отвага;
   9) отсутствие связи с борьбой за корм (в 10 из 12 исследованных А. Масловым и С. Пфланцбаумом пар доминирование наступило до такой борьбы);
   10) отсутствие обязательной связи с насилием;
   11) обязательная связь с насилием;
   12) достаточно длительное время пребывания в группе, чтобы не быть новичком;
   13) повышенные сексуальные возможности (цит. по: Дембовский Я., 1963).

   Как можно видеть, некоторые качества противоречат друг другу – прежде всего это касается связи доминирования с насилием: в одних случаях эта связь есть, в других ее нет. И это естественно: если доминирование достигается с согласия подчиненного индивида, то насилия и не требуется. И в целом здесь мы видим достаточно логичную картину: одни особи соответствуют традиционному представлению о доминировании (отвага, насилие, крупные размеры тела, развитие клыков, сексуальные возможности и т. п.), а другие – нет. Запомним эти свойства – нам они понадобятся для характеристики нашей концепции о моделях лидерства, которую мы изложим в конце этой главы.
   Итак, доминирование является процессом, более широким, чем вожачество: далеко не всегда доминирующая особь становится вожаком. Но трудно себе представить, что вожак может вырасти из числа подчиненных индивидов. Поэтому доминант (так условно назовем доминирующего индивида) – не всегда вожак, но вожак – всегда в какой-то мере доминант.
   А сейчас мы перейдем непосредственно к вожаку и прежде всего попытаемся выяснить, зачем он нужен сообществу животных, или, говоря иначе, какие функции в этом сообществе он выполняет.

Функции вожака

   Итак, для чего нужен вожак сообществу животных? Частично он выполняет те же функции, что и собственно иерархическая структура, ведь он является ее частью. Поэтому одна из его функций состоит в поддержании системы доминирования. Чтобы иметь целостную картину, мы вновь назовем те функции, которые сходны с уже перечисленными функциями иерархической структуры, и добавим еще некоторые, которые присущи только вожаку. Итак, функции вожака:
   1) поддержание системы доминирования-подчинения;
   2) регулирование внутривидовой агрессии;
   3) регулирование взаимоотношений между членами сообщества и уменьшение бесполезных конфликтов;
   4) регулирование процесса размножения (как правило, самок оплодотворяет лучший самец);
   5) регулирование сексуальной жизни (этот пункт несколько отличается от предыдущего: вожак захватывает себе лучших самок, лишая некоторых особей возможности иметь хоть какую-то сексуальную жизнь – как в случае с низкоранговыми самцами, или лишая других возможности выбора сексуального партнера – как в случае с самками из своего гарема; правда, иногда конкуренция в этом плане столь велика, что низкоранговый самец успевает спариться за несколько секунд с самкой из гарема, пока вожак гоняется за одним из своих соперников, – такие случаи приводит Я. Дембовский, 1963);
   6) самоограничение численности сообщества (поскольку сообщество не может увеличиваться до бесконечности, прием новых членов должен регулироваться);
   7) определение статуса новичка – даже в случае, если его принимают в сообщество (известно явление, когда новичок не может просто так присоединиться к сообществу животных, – его должен прежде всего принять вожак, другие члены сообщества часто просто подражают вожаку, меняя свое отношение к новичку);
   8) обеспечение стабильности сообщества (т. е. постоянства его состава, предотвращение угрозы распада сообщества);
   9) сохранение стабильности социальной организации сообщества (т. е. стабильности взаимоотношений, статусов – если не будет такой стабильности, то не будет и постоянства членов и сообщество распадется); это важнейшая функция: невозможно все время выяснять, кто «главнее», поэтому после «выяснения отношений» наступают периоды затишья – пока новый претендент не усомнится в способностях быть таковым);
   10) защита слабых (в том числе самок с детенышами, которые вне сообщества могли бы погибнуть);
   11) повышение статуса низкоранговых особей – к примеру, вожак может изменить статус такой особи, сделав ее своим фаворитом (или фавориткой – более подробно об этом см. ниже);
   12) защита слабых особей от терроризирования более сильными (Ф. Штайнингер зафиксировал случаи смерти, вызванной нервным перенапряжением от терроризирования сильных, у серых крыс) – это важная функция вожака; хотя встречаются описания в литературе, когда и вожак может участвовать в подобном терроризировании, однако, учитывая другие данные, можно предположить, что долго такой вожак не продержится на своем «посту» – он должен уметь мирно ладить с членами сообщества;
   13) разделение территории (лучшую территорию захватывает себе вожак и его фавориты);
   14) распределение пищи (нередко вожак захватывает себе лучший корм и большую часть его, даже если уже насытился, он набивает себе корм за щеки – про запас) и в целом – регулирование пищевых взаимоотношений (на почве потребления ее может возникать множество конфликтов, и существующие правила поведения призваны уменьшить эти конфликты; одним из незыблемых правил является правило «не приближаться к корму, пока вожак не наелся» – см. врезку 1);
   15) «цементирование» сообщества, особенно в критические для него периоды;
   16) обучение членов сообщества своему богатому опыту (как правило, вожаком становится опытный индивид);
   17) поощрение и наказание членов сообщества;
   18) дифференциация эмоционального отношения к членам сообщества (у обезьян – по критериям физической слабости и фертильности, сексуальности: подчеркнем, что особым расположением вожака пользуются беззащитные особи – самки с грудными детенышами и маленькие детеныши без матерей, а также самки, находящиеся в половом возбуждении или просто «нравящиеся» ему, а наименьшим – самцы-подростки и очень старые самки);
   19) регулирование внутристадных отношений (поддержка одних членов стада и пренебрежение к другим приводят к изменению их статуса в иерархии);
   20) разрушение нежелательных объединений – «группировок», в том числе и с новичками (Дембовский Я., 1963; Тинберген Н., 1978; Тих Н. А., 1970).

   Как видим, вожак выполняет множество функций (часть из них очень сходны с теми, что выполняет лидер в человеческой группе). Некоторые из этих функций можно было бы назвать «привилегиями» вожака, другие, напротив, его «лишениями». И для сообщества животных то, что делает вожак, иногда приятно, а иногда – очень тягостно. Почему же сообщество мирится с этими тяготами и дает достаточно большие привилегии вожаку?
   Н. А. Тих (1970) подчеркивала, что биологический смысл наличия вожака в стаде обезьян состоит не в подавлении его членов, а в охране от опасности, от рассеивания и в регулировании внутристадных отношений. По-видимому, эти функции столь важны, что сообщество мирится с теми неудобствами, которые существуют в связи с наличием вожака. Более подробно о проблеме привилегий и лишений вожака мы поговорим ниже.
   Кто же становится вожаком и какими качествами он обладает? Мы рассмотрим некоторые из этих качеств – возраст, пол и др.

Возраст вожака

   Обобщив литературные данные (Лоренц К.,1994; Панов Е. Н., 1970; Тих Н. А., 1970), можно обнаружить интересные результаты о связи возраста и статуса вожака. В целом наблюдается следующая закономерность: чем старше животное, тем выше его ранг в сообществе. Причем особь почитается даже в очень преклонном возрасте (к примеру, у оленей, приматов). И более молодые животные имеют при этом самый низкий ранг. Но бывают случаи, когда старый самец (у обезьян) уступает в ранге более молодому. И порой статус очень старых самцов, хотя они и остаются в стаде, снижается – они «перемещаются» из центра на периферию (интересно, что это не относится к старым самкам, которые в преклонном возрасте выполняют роль чужих нянек – помогают молодым матерям заботиться о детенышах). И если в целом, по-видимому, действует правило, отмеченное К. Ло-ренцом (1994), что чем более развитым является определенный вид животных, тем большее значение имеют старые особи, передающие свой опыт молоди, тем не менее, видимо, справедлива и более глобальная закономерность: статус животного определяется его полезностью для сообщества.
   Как правило, вожаком становится половозрелая особь или даже старая: к примеру у кур, оленей, обезьян. Однако имеются и исключения из этого правила: вожаком выступала молодая особь или даже подросток, как в эксперименте, проведенном Н. А. Тих (1970) с обезьянами в неволе. Правда, в этом эксперименте стадо состояло только из подростков, и при появлении взрослой особи часть стада сразу же объединилась вокруг нее, «бросив» своего вожака. Но такие случаи можно считать аномалией в жизни стада: так, молодые самцы становились вожаками в группе, половозрастной состав которой был противоестественным (очень мало самок при отсутствии взрослых самцов (Панов Е. Н., 1970)), т. е., чтобы стать вожаком, особь должна достигнуть половой зрелости и набраться опыта, полезного для сообщества.
   Запомним этот вывод – он нам понадобится при формулировке моделей лидерства и при рассмотрении индивидных особенностей лидера.

Пол вожака

   По нашему мнению, этот вопрос необходимо рассматривать не абстрактно, а учитывая половой состав сообщества. И здесь проблему пола вожака интересно сравнить с данными о том, кто же доминирует – самец или самка – в однополых и разнополых парах и в более многочисленных группах животных.
   У многих животных (к примеру, у зеленых ящериц, серых крыс, некоторых рыб, аистов) борьба за доминирующее положение идет только среди представителей своего пола, в итоге все самцы выстраиваются в определенный ранговый ряд и соответственно все самки образуют другой ранговый ряд. В результате этой процедуры спариваются между собой самый сильный самец и самая сильная самка, к тому же они еще и захватывают лучшую территорию (причем иногда вовсе не важно, кто первым ее захватил, – особь противоположного пола просто присоединяется к удачливому партнеру). Это, безусловно, полезно для вида. При этом борьба с представителями своего пола бывает очень ожесточенной – вплоть до уничтожения, агрессия же по отношению к противоположному полу тормозится. Другие пары (более низкого ранга) также создают семейные пары: второй номер достается второму, третий – третьему и т. д. Но нет смешанного ранжирования, чем обеспечиваются, очевидно, равновесие во взаимоотношениях между полами и возможности появления наилучшего потомства в наилучших условиях, т. е. на лучшей территории.
   Что же касается взаимоотношений между полами, то здесь наблюдается более сложная картина. У многих животных (к примеру, у собаки, волка, снегиря, зеленой ящерицы) механизмы торможения блокируют агрессию самца по отношению к самке (нарушение такого социального торможения может быть свидетельством патологии данной особи). Причем торможение агрессии самца по отношению к самке вовсе не приводит к «матриархату», отмечает К. Лоренц (1994), даже если самка втрое больше юного самца и агрессивна (однако агрессию она проявляет лишь по отношению к другим самкам), она все равно подчиняется ему, как это происходит у зеленых ящериц и собак.
   В. А. Вагнер (1929) связывал вопрос доминирования с типом сексуальных взаимоотношений: в моногамных семьях у птиц и млекопитающих наблюдается либо равенство полов, либо доминирование самца или самки, но в полигамных семьях роль самца является превалирующей, хотя это наблюдается лишь в период спаривания.
   Но это не обязательно. У других животных может встречаться противоположная картина.
   Так, по данным Р. Хинде, у множества вьюрковых птиц происходит смена иерархических отношений между самцами и самками: в период размножения самка стоит выше самца, а в остальное время года – наоборот; у снегирей же, где супружеские пары остаются стабильными в течение ряда лет, самка всегда иерархически выше самца, по наблюдениям Николаи, – если судить по тому, кто кого клюет и кто кому уступает; но К. Лоренц (1994) считает, что такое пассивное поведение самца – свидетельство не подчинения, а сексуальной готовности. У голубей и попугаев существует ритуал кормления, который также может быть свидетельством иерархических отношений между супругами. Кормление супруга – это и социальная обязанность, и привилегия обладателя более высокого ранга, т. е. самца. Иногда, в патологических случаях, происходит смена рангов и самка, занявшая доминирующее положение, кормит ослабевшего самца (Лоренц К., 1994).
   Таким образом, у разных животных в супружеских парах наблюдаются все три варианта: а) доминирование самца; б) доминирование самки и в) равенство полов. Это очень важно запомнить – особенно как аргумент для тех, кто считает, что «мужское доминирование обусловлено самой природой».
   Если обратиться к более многочисленным сообществам, то они, как правило, являются разнополыми, хотя могут встречаться и однополые (если иметь в виду зрелых особей), существующие либо самостоятельно, либо в виде группировок внутри более многочисленного сообщества. Вожаками этих группировок или всего сообщества могут быть либо самец, либо самка (у оленей, к примеру, это только самка (Вагнер В. А., 1929; Лоренц К., 1994)). Но в целом картина здесь достаточно противоречивая.
   Приведем для примера структуру стада самок павианов, гамадрилов по Н. А. Тих (1970). Она очень сложна: а) вожаком является половозрелая самка; б) ее помощницей – другая зрелая самка; в) особое место занимает детеныш – сын самки-вожака; далее следуют г) другие самки – матери детенышей; д) слабые самки; е) детеныши.
   Таким образом, мы можем наблюдать наличие по крайней мере трех типов вожаков: 1) вожака всего стада; 2) его помощника; 3) вожака группировки. И здесь у разных полов существуют разные возможности: если самец может быть вожаком всех трех типов, то самка чаще бывает вожаком во втором и в третьем случях и реже – в первом. Разные возможности у самцов и самок и при доминировании в одно– и разнополых группах.
   Так, при изучении обезьян было установлено, что доминантная иерархия среди самок также существует, но она менее изучена, чем иерархия среди самцов, – возможно, из-за своей меньшей стабильности. Статус самки меняется и связан со статусом ее «супруга», с которым она спаривается в период течки, а затем снова занимает свое место в «женской» иерархии. Однако встречаются самки, на длительное время захватывающие лидерство среди других самок (МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978).
   Пол доминанта или вожака тесно связан с его возрастом. Так, подростки мужского пола в стаде обезьян избегают компании самок и группируются по пять, шесть или более особей; в этом возрасте они не пытаются доминировать над самками и уклоняются от доминирования последних над ними. В зрелом возрасте обычно самцы доминируют над самками, хотя встречается и частичное перекрещивание лидерских функций у двух вожаков разного пола, а также и полное доминирование самки (МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978).
   Данные Джейн Гудэлл (МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978) позволяют получить неоднозначный ответ на вопрос, кто над кем доминирует у шимпанзе (в диаде и в целом в стаде). Для наглядности мы перевели абсолютные значения таблицы, которые приводят Элен Мэккоби и Кэрол Жаклин (МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978) в процентные показатели (с точностью до целых) (табл. 2).

   Таблица демонстрирует, что и взрослый самец, и взрослая самка доминируют чаще всего над представителями своего пола (зрелыми и подростками), но самец доминирует и над представителями противоположного пола (также зрелыми и подростками), хотя и реже. Самка же может доминировать над самцами-подростками, но никогда – над зрелыми самцами. Биологический смысл такого взаимоотношения между полами, очевидно, связан с размножением (главная функция для самки – деторождение, и она может «позволить» себе «роскошь доминирования над самцом» лишь вне выполнения этой функции). Более подробно эту связь мы рассмотрим ниже.
   В целом, по данным многих авторов (Вагнер В. А, 1929; Лоренц К., 1994; Панов Е. Н., 1970; Тих Н. А., 1970; МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978), можно сделать следующий вывод: хотя и имеются случаи, когда вожаком сообщества является самка (к примеру, у насекомых, оленей), все же более распространенным является вожачество самца (у кур, морских слонов, обезьян и др.).
   У обезьян самка тоже может быть вожаком стада, но только в отсутствие самца, при его появлении самка сразу уступает ему роль вожака (Дембовский Я., 1963; Тих Н. А., 1970). Некоторые исследователи даже считают вожачество самки признаком отклонения от нормы стада обезьян (см., к примеру, Дембовский Я., 1963).
   Мы склонны более сдержанно оценивать роль самки-вожака (подобно Н. А. Тих, 1970) и рассматривать такие случаи как комплементарный (дополнительный) механизм, предусмотренный отбором для ситуаций, когда необходимый претендент на вожачество отсутствует (зрелый и опытный самец). В этом случае наличие опытной самки в роли вожака лучше, чем его отсутствие (когда стадо может погибнуть), и, возможно, значительно лучше, чем выполнение этой роли молодым неопытным самцом или даже подростком.
   Пока оставим в стороне вопрос о причинах того, почему вожаком сообщества чаще является самец, чем самка (они будут рассмотрены ниже). Мы будем обращаться к проблеме пола вожака в других разделах. Пока же отметим интересную особенность, обнаруженную многими исследователями: вожак демонстрирует поведение (в том числе и сексуальное), характерное для самца, независимо от пола (т. е. и самец и самка в роли вожака ведут себя так, как будто этот вожак – самец!) – такие примеры можно встретить и у обезьян, и у других млекопитающих (Тих Н. А., 1970; Хайнд Р., 1975).

Другие качества вожака

   Эти качества можно разделить на три категории. Все они обеспечивают вожаку осуществление его главных функций и связаны с этим функциями: защита сообщества, регулирование размножения в нем и обеспечение стабильности его социальной организации. Итак, перечислим следующие свойства и характеристики.
   1. Бойцовские качества:
   размеры и вес тела;
   ♦ лучшее развитие органов, способствующих успеху в драках;
   ♦ агрессивность;
   ♦ ловкость;
   ♦ склонность к борьбе;
   ♦ физическая отвага;
   ♦ уверенность;
   ♦ напористость;
   ♦ опытность;
   ♦ бдительность;
   ♦ быстрая реакция на опасность;
   ♦ физическая сила и выносливость;
   ♦ большая двигательная активность.

   2. Сексуальные характеристики:
   повышенные сексуальные возможности (вожак-шимпанзе спаривался с несколькими самками ежедневно, даже прибегая к насилию);
   ♦ сексуальная привлекательность для половозрелых самок и репродуктивный успех у них.

   3. Свойства, обеспечивающие вожаку успех во взаимоотношениях с другими членами сообщества:
   он должен быть старожилом в нем (ибо по отношению к новичку возникает настороженная реакция членов группы);
   ♦ он должен уметь привлечь на свою сторону других особей (у обезьян вожак образовывал с самцами коалицию) и ладить с ними;
   ♦ он должен выступать инициатором всех групповых действий;
   ♦ возможно, к этой группе свойств можно отнести и высокий интеллект (уже у кур доминирующая особь лучше всех решала разные задачи), хотя, по данным Н. А. Тих, вожак в стаде обезьян не отличался особым любопытством – качеством, напрямую связанным с интеллектом (Дембовский Я., 1963; Лоренц К., 1994; Панов Е. Н., 1970; Тих Н. А., 1970; Maccoby E. E., Jaclin С. N., 1978).

   Среди перечня качеств, имеющихся в литературе о вожаках животных, есть и такие, которые трудно отнести к одной из трех вышеуказанных категорий, как, например, темперамент, угрюмость, нерешительность, а также необычность поведения (Дембовский Я., 1963; Лоренц К., 1994; Тих Н. А., 1970). Последняя может граничить с патологией, как в примере К. Лоренца – у рыбы с нарушенным стадным инстинктом (правда, эту особь, за которой плыли остальные, вряд ли можно назвать настоящим вожаком – в анонимной стае, по мнению К. Лоренца, их не бывает) или у гусака, который образовал пару не с гусыней, а с другим гусаком и даже пытался с ним спариться (Лоренц К., 1994). Возможно, такая необычность поведения тоже имеет какой-то биологический смысл, когда отбираются качества не обязательно типичные, но и редкие.
   К числу важных функций вожака относится распределение пищи (Тих Н. А., 1970), однако единственным признаком, который указывал бы на осуществление такой функции, может быть опыт в отыскивании корма и обучение его добыванию молоди (Лоренц К., 1994) – другие качества в литературе не упоминаются. Возможно, добыча корма и не является задачей вожака (ее могут осуществлять другие особи).
   Нетрудно заметить, что многие из этих качеств являются «перечнем» самца, а не самки. И должна ли самка-вожак обладать таким «перечнем» или она может осуществлять вожаческие функции с набором других, «женских», качеств? Однозначного ответа на такой сложный вопрос, по-видимому, нет, и более подробно вопрос о половых различиях животных, в том числе и вожаков, будет рассмотрен в соответствующем разделе.

Привилегии и лишения вожака

   Роль вожака столь сложна, что она должна сопровождаться прежде всего определенными лишениями для выполняющей ее особи. Возможно даже, эта роль снижает приспособленность особи, ведь, защищая сообщество от врага, она подвергается повышенной опасности. Такая постоянная опасность подстерегает вожака и при борьбе за обладание самками (или самцами) со стороны сородичей.
   Вожаку необходимо все время быть бдительным, деятельным, он может подвергнуться нападению со стороны взбунтовавшейся части сообщества (по-видимому, именно так происходит смена вожака). Поэтому у животных может возникнуть такая ситуация, какую описывает Д. Фрэзер (1928), имея в виду человеческое общество, когда никто не хочет быть лидером, и члены первобытного племени принудительно назначают вождя (см. материал во врезке 6 в главе 5).
   А тем не менее мы ранее отмечали, что среди животных идет борьба за более высокое место в иерархии, и в том числе за самое высшее. Нам кажется, для того чтобы это было возможно, т. е. в результате селекционного давления и отбора не было бы уничтожено само стремление быть вожаком, у последнего должны быть очень большие привилегии по сравнению с низкоранговыми особями, и эти привилегии должны быть большими, нежели лишения.

   И в самом деле, у вожака они есть. Это:
   1. Доступ к пище и воде. Хотя имеются данные, что у шимпанзе, к примеру, трудно порой установить стабильный «порядок еды» (К. Лоренц, 1994, приводит другой термин – «порядок клевания», который впервые был введен при изучении кур и автоматически перенесен на других животных) среди самцов высокого ранга (Maccoby E. E., Jaclin С. N., 1978), имеется гораздо больше свидетельств о существовании такой привилегии вожака. Он может не просто забирать себе больше пищи, причем лучшей, но и захватывать весь корм (особенно в неволе), даже если его количество превышает необходимое для насыщения и даже если подчиненные особи испытывают сильный голод (они не едят, пока он полностью не насытится). Иногда вожак, насытившись, забирает с собой часть корма «про запас». В случае проявления вожаком крайнего деспотизма члены стада обезьян, к примеру, могут даже погибнуть от голода (Дембовский Я., 1963; Мак-Фарленд Д., 1988; Тих Н. А., 1970). Эту привилегию вожак должен постоянно отстаивать, и степень его агрессивности по отношению к сородичам зависит от степени его сытости (Тих Н. А., 1970).
   2. Доступ к самкам. Согласно С. Цуккерману, у обезьян вожак имеет привилегию спариваться с самками своего «гарема» и лишает не только других зрелых самцов такого права, но и препятствует нормальной сексуальной жизни целой группы молодых самцов. Правда, в период повышенной половой активности самцы завоевывают на короткое время такое право без боя (вожак не всегда наказывает их за спаривание с его самками (Дембовский Я., 1963)). Н. А. Тих (1970) приводит пример, как самец-новичок, который занял подчиненное положение к другому самцу – вожаку, владеющему лучшими самками, стал на какое-то время вожаком группировки: ему досталось несколько самок – самых старых в стаде. Поэтому необходимо уточнение: названная привилегия состоит в выборе лучших самок и регулировании сексуальной жизни сообщества. Она также отстаивается вожаком в борьбе, однако те трагические сексуальные бои, которые описывает С. Цуккерман (когда в течение нескольких суток несколько самцов тащили каждый к себе безропотную самку, в конце концов скончавшуюся от истязательств (цит. по: Дембовский Я., 1963)), не подтверждают другие исследователи (Тих Н. А., 1970).
   3. Лучшее местонахождение – часто в центре колонии – для лучшего обогрева или большей безопасности (в некоторых сообществах сторожевую функцию берут на себя низкоранговые самцы, располагающиеся на периферии стада (Панов Е. Н., 1970)).
   4. Преимущества во взаимоотношениях с другими членами сообщества. Наиболее часто эта привилегия проявляется в следующих трех формах:
   1) вожак может преследовать любого сородича, и только его не преследуют (часто возникает «цепная реакция»: наказанный вожаком начинает в свою очередь терроризировать других подчиненных особей);
   2) он может объединяться с любым членом стада в отличие от низкоранговых индивидов (вожак следит за формированием всех группировок, разрушая нежелательные, с его точки зрения, объединения, в частности с новичком);
   3) он также может завести себе «фаворита» – особь, которая пользуется особым расположением вожака и часто – многими его привилегиями (Дем-бовский Я., 1963; Тих Н. А., 1970).

   Складывается впечатление, что привилегий у вожака явно больше, чем лишений. Возможно, это закономерно – чтобы эта роль была достаточно привлекательной. Но может быть и другое объяснение. Исследователи вожачества (заметим, забегая вперед, что то же самое говорят и исследователи лидерства в человеческой группе) – такого яркого явления – обращают внимание на преимущества, которые несет с собой центральное положение в сообществе. Мы почти не встречали в литературе по зоопсихологии и социальной психологии по проблеме лидерства фактов акцентирования внимания исследователей на трудностях роли (у животных) и лидера (у людей). Исключение составляет только наблюдение К. Леви-Строса (1984), описывавшего, как много приходится трудиться вождю одного племени индейцев в Южной Америке в поисках пищи, к примеру, или для определения местонахождения племени в лесу и выработки плана действий, и как бездельничают почти все его соплеменники (вождю помогают лишь его юные подружки) – см. материал во врезке 7 в главе 5.
   И пока мы не можем сказать определенно, чего больше у вожака – привилегий или лишений, этот вопрос еще нуждается в уточнении в будущих исследованиях.
   В целом подразумевается, что роль вожака (и лидера) сама по себе – уже награда для его обладателя. Однако, наверное, не случайно вожак обзаводится фаворитами и помощниками – они могут помочь ему делить «бремя власти» (включая и привилегии, и лишения).

Фавориты и помощники вожака

   У многих особей сообщества изначально нет возможности стать вожаком (в силу либо возраста, либо пола, либо физических данных). Для таких животных существует возможность повысить свой ранг в группе – объединиться с особью (или с несколькими) более высокого ранга. Описано поведение самой маленькой самки обезьян, которая не могла достичь доминирующего положения из-за своих размеров и в более многочисленной группе всегда присоединялась к нападающему и атаковала других (Дембовский Я., 1963).
   Есть масса примеров, когда самка (у рыб, зеленых ящериц, крыс, аистов (Лоренц К., 1994; Мак-Фарленд Д., 1988; Панов Е. И., 1970)) присоединялась к доминирующему самцу, чем сразу повышала свой статус. Самец также выигрывал от такого присоединения, и пара сразу становилась доминирующей. Однако к такому приему повышения статуса прибегают не только самки. К. Лоренц (1994) описывает случай, когда два гусака, объединившись, сразу заняли высшее место в иерархии колонии и стали привлекательны для самок – гусыня, присоединившаяся к ним, также повысила свой ранг. И этот пример не единичен – определенный процент семей гусей состоит из двух самцов и одной самки.
   В группе из трех обезьян средний в иерархической структуре индивид присоединялся к доминирующему и они вместе начинали терроризировать подчиненного, причем инициатива в этом принадлежала не доминирующему, а среднему по статусу индивиду (исследование А. Маслова, на которое ссылается Я. Дембовский, 1963). В описанном случае последний выбирал стратегию повышения своего статуса наилегчайшим путем, ведь в случае сражения с доминирующим неизвестно, чем бы закончилось дело и кого бы поддержал подчиненный. Другая причина поведения такого «помощника» вожака – неспособность самому занять его место.
   В стаде обезьян наиболее часто «фаворитами» становились: а) предпочитаемая самка как сексуальный объект самца-вожака; б) самка с грудным младенцем; в) сын самки-вожака (который вел себя как вожак группировки, состоящей из детенышей) и г) беззащитный детеныш-сирота (Тих Н. А., 1970). Поэтому биологический смысл существования «фаворитизма», по нашему мнению, состоит в предоставлении возможности выжить не только самому сильному (самцу-вожаку), но и другим членам сообщества.
   Но почему вожаку выгодно иметь фаворитов и помощников? Объединяясь с одним или несколькими членами сообщества, вожак еще больше укрепляет свой статус, так как нескольким особям труднее противостоять, чем одной, и встречаются случаи, к примеру у павианов, когда стадо управляется не одним вожаком, а «коллегией» из трех (или нескольких) старейших самцов. При этом, несмотря на свою дряхлость, они добиваются преимущества перед молодыми и гораздо более сильными особями именно за счет того, что держатся вместе (Лоренц К., 1994). Выбор «формы правления» обычно продиктован биологической целесообразностью и связан с условиями жизни. Так, у видов, живущих в суровых условиях (с ограниченными пищевыми ресурсами), стадо возглавляет один самец, а у тех, кто обитает в благоприятных, – группа доминантных самцов (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Вожак должен отстаивать и свою привилегию иметь фаворитов. Иногда сражение за фаворита идет между двумя вожаками (двух самцов за самку или двух самок за самца – имеет место и то и другое).
   Небезынтересны наблюдения за поведением «фаворитки» у обезьян в ситуации соперничества старого и молодого вожаков из-за нее – она попеременно становилась на сторону то одного, то другого (Тих Н. А., 1970), возможно, «проверяя», кто из них остается истинным вожаком на данный момент.
   Аналогичный случай находим и у К. Лоренца (1994). Самка египетского гуся, наблюдая за сражением своего супруга с соперником, никогда не помогает ему (как это делает серая гусыня или самка цихлид) и в случае поражения супруга переходит к победителю. В этом случае половой отбор способствует максимальной боеспособности и боеготовности самца.
   Таким образом, борьба за фаворитов позволяют сообществу иметь вожака, наиболее пригодного для этой роли. Существование соперников – претендентов на вожачество (или вожаков группировок) – заставляет вожака постоянно доказывать такую пригодность.

Типы вожаков

   Как можно было видеть, вожачество – явление сложное и следует говорить не об одном, а о нескольких его типах – по разным основаниям. Резюмируем вышеизложенное. Можно выделить следующие типы вожаков по 8 разным основаниям классификации:
   1. По степени влияния на сородичей:
   1) вожак всего сообщества;
   2) его помощник;
   3) вожак группировки.

   2. По возрасту:
   1) половозрелый;
   2) старый;
   3) молодой;
   4) подросток.

   3. По количеству особей, выполняющих функции вожака:
   1) одна;
   2) пара;
   3) несколько.

   4. По полу:
   1) самец;
   2) самка;
   3) однополая пара или группа;
   4) разнополая пара или группа.

   Еще одно основание выделила Н. А.Тих (1970), изучавшая обезьян.
   5. По темпераменту:
   1) агрессивный и жестокий;
   2) спокойный и терпимый;
   3) медлительный и спокойный;
   4) подвижный и энергичный.

   Кроме того, можно добавить и другие типы.
   6. По степени доминирования (Дембовский Я., 1963; Тих Н. А., 1970):
   1) деспот (захватывающий весь корм, самок и контролирующий всю жизнь в сообществе) и
   2) умеренный доминант (более терпим к другим членам сообщества).

   7. По широте охвата влияния (Хайнд Р., 1975; Maccoby E. E., Jaclin С. N., 1978):
   1) глобальный;
   2) ситуативный (в последнем случае самец и самка, к примеру, делят «сферы влияния»),

   8. По успешности выполнения роли вожака (критериями в этом случае могут служить стабильность и долговременность существования сообщества, а репродуктивный успех):
   1) успешный;
   2) неуспешный.

   Первый, как правило, встречается у обезьян, когда вожаком является зрелый опытный сильный самец с большими репродуктивными возможностями, а второй – если неподходящим является либо вожак (зрелая самка, молодой самец или подросток), либо половой и возрастной состав стада (Панов Е. Н., 1970).
   В итоге у нас получилось 24 (!) типа вожаков. Подобная типология будет полезна нам при рассмотрении в дальнейшем типологии лидеров.
   Наличие не одного, а нескольких типов вожаков представляется нам закономерным. Идет как бы опробование разных моделей вожачества – целесообразных в той или иной ситуации. И кроме того, оно свидетельствует о сложности этого явления. Часто в литературе оно неправомерно упрощается и, как правило, говорится только об одном типе вожачества.
   Н. А. Тих (1970) продемонстрировала в своих экспериментах сложность процесса становления вожака стада обезьян, который охватывает несколько стадий, и важным моментом при этом является признание вожака членами стада. Вожак также должен подчиняться выработанным «правилам поведения» – при их нарушении (или если он не справляется со своими функциями) он либо подвергается санкциям, либо даже происходит смена вожака.
   Таким образом, должен существовать определенный баланс между выгодами, которые получает сообщество от функционирования вожака, и выгодами, которые получает животное, выполняющее эту роль.
   Почему же самец чаще самки выступает в роли вожака? Один из ответов на этот вопрос состоит в существовании полового диморфизма (или полового ди-психизма по И. А. Тих, 1970) у животных.

Половой диморфизм в мире животных

   У одних видов животных разница между самцами и самками выражена ярко, у других она почти незаметна. Можно предположить, что именно для первых будет важен пол вожака.
   Существует точка зрения, что самец по своим качествам больше подходит на роль вожака. Однако В. А. Вагнер (1929), известный зоопсихолог, утверждал, что уровень психических способностей, физическая сила и смелость самцов и самок являются примерно одинаковыми, а в некоторых случаях (при защите детенышей, к примеру) самки даже превосходят самцов в храбрости. И вообще при сравнении полов в чем-то наблюдается превосходство самцов, в чем-то – самок.
   Половые различия более заметны у тех, кто стоит на более высокой ступени эволюционной лестницы (например, у человекообразных обезьян по сравнению с мартышками (Мак-Фарленд Д., 1988)). У гориллы, орангутана, павианов самцы значительно крупнее и тяжелее самок (порой – вдвое (Ламберт Д., 1991)), а также превосходят их по физической силе и развитию клыков (Тих И. А., 1970).
   Проявляются отличия и в психике обезьян: самки превосходят самцов в ориентации на ближайшее окружение и в ориентировочно-исследовательской деятельности (в частности, в любопытстве по отношению к новым предметам), их отличает постоянное внимание к детенышу, большая выносливость в неблагоприятных условиях и энергия, общительность.
   Для самцов же характерны быстрая реакция на опасность, нетерпимость к чужакам, агрессивность, т. е. реакция на внешнюю опасность. Все эти качества особенно выражены у вожаков и необходимы для успешного выполнения защитной функции (Тих Н. А., 1970).
   Но ведь и у самок имеются качества, которые могли бы быть полезными для выполнения роли вожака, в частности для консолидации членов стада! Тем более что порой индивидуальные особенности доминируют над половыми и могут встречаться самцы с выраженным родительским инстинктом и агрессивные самки, лишенные такого инстинкта (Тих Н. А., 1970).
   Половой диморфизм может быть связан и с формой иерархической структуры. Так, результаты исследования павианов показали, что в том стаде, где самец является единоличным вожаком, очень интенсивно идет половой отбор и ярко выражен половой диморфизм – самец-вожак выделяется и внешним видом (большой гривой, к примеру (Мак-Фарленд Д., 1988)). В других же сообществах самцы внешне могут мало отличаться от самок.
   Среди свойств, отличающих самцов и самок, имеются два, по нашему мнению, особенно важных для вожака, – это агрессивное и сексуальное поведение. Поэтому рассмотрим их более подробно.

Половые различия в агрессивности

   У ряда животных (рыб, уток и других птиц, к примеру) самки, хотя и меньше самцов, не уступают им в агрессивности, а у других – даже превосходят их (у рыб цихлид, кур). И связано это, по мнению К. Лоренца (1994), с заботой о потомстве: более агрессивным является представитель того пола, который осуществляет такую заботу (если же оба пола выращивают детенышей, разницы в агрессивности между ними не наблюдается).
   Но ничем не сдерживаемая агрессия, по Н. Тинбергену (1978), менее выгодна для выживания вида, чем смена тенденций к нападению и бегству. Кроме того, по своему действию внутривидовая агрессия противоположна стадному инстинкту, и у стадных животных она должна быть не сильная, а умеренная (Лоренц К., 1994), ведь в противном случае животные не смогут уживаться в сообществе. И существуют механизмы, которые уменьшают агрессивность особи в сообществе, – в частности, с помощью «умиротворяющих» поз, которые демонстрирует ей другая особь (Тинберген Н., 1978).
   Тем не менее агрессивность играет определенную роль в жизни и стадных животных.
   Э. Уилсон и К. Лоренц выделяют несколько функций агрессивного поведения:
   а) территориальное распределение животных;
   б) отбор самцов в поединках;
   в) защита потомства;
   г) получение пищи (при нападении на жертву – у хищников – или захват чужой пищи);
   д) контратака против агрессора (в том числе и со стороны жертвы);
   е) составляющая мотивации интимных личных связей;
   ж) «воспитательная» функция («моралистическая» и «дисциплинарная» агрессия, которая проявляется в сообществе);
   з) обеспечение существования иерархической системы (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Лоренц К., 1994).

   Целый ряд этих функций выполняется вожаком, в том числе и последняя. Можно было бы предположить, что обладатели высокого ранга в иерархической структуре будут и более агрессивными (агрессия помогает им завоевать такой ранг), чем низкоранговые особи.
   В самом деле, у некоторых животных (например, у гусей) два самца, занимавшие наиболее высокое положение в иерархии колонии, были и наиболее агрессивными (Лоренц К., 1994). Но в стаде обезьян, где доминирующее положение завоевывается с помощью борьбы и драк (МассоЬу Е. Е., Jaclin С. N., 1978), бывают случаи, когда к драке двух павианов, к примеру, присоединяются другие, но не на стороне сильного, а, напротив, на стороне слабого, и в итоге самая агрессивная особь восстанавливает против себя все стадо (Дембовский Я., 1963).
   Н. Тинберген (1978) подчеркивает, что стадные животные могут прибегать к слабой форме агрессии по отношению к своим сородичам (а порой даже и к хищникам) – конкурента стремятся не уничтожить, а лишь изменить его поведение так, чтобы он не докучал. И вожак, очевидно, выполняет и такую функцию – сдерживать проявление чрезмерной агрессивности в сообществе.
   Серьезные столкновения в стаде обезьян достаточно редки – они происходят лишь в случае серьезной угрозы длительно существующим отношениям в иерархии (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Массоу Е. Е., Jaclin С. N., 1978).
   Хотя вожак в стаде обезьян и обладает известной долей агрессивности, все же вопреки расхожему представлению он, по данным С. Цуккермана, Я. Дембовско-го, Н. Ю. Войтониса, Н. А. Тих, не является самым агрессивным членом стада, (в исследованиях Н. Ю. Войтониса самой агрессивной была самка), а скорее умеренно агрессивным, что позволяет ему успешно выполнять не только защитную функцию, но и функцию объединения стада, упорядочения отношений в нем (Дембовский Я., 1963; Тих Н. А., 1970).
   Таким образом, нет оснований считать, что самец становится вожаком стада благодаря своей агрессивности, а самка, якобы уступая ему в этом отношении, имеет меньше возможностей занять позицию вожака – неверно ни первое (о преимуществе самца в агрессивности), ни второе (что вожак должен быть непременно самым агрессивным).
   Часть агрессивного поведения связана с сексуальной жизнью животных, и здесь также имеются половые различия. Но вначале мы рассмотрим другие особенности сексуального поведения.

Половые различия в сексуальном повелении

   Сексуальное поведение животных понимается этологами в широком смысле и включает:
   а) поведение брачных партнеров, предшествующее копуляции;
   б) сам копуляционный акт;
   в) следующее за ним поведение партнеров по отношению друг к другу (поведение супружества);
   г) поведение по отношению к потомству (родительское поведение).

   При этом выделяют четыре основных типа сексуальных отношений между полами:
   1) промискуитет – беспорядочная смена половых партнеров; достоверно при этом лишь «биологическое материнство», а «биологическое отцовство» почти всегда вызывает сомнение;
   2) полигиния – самец меняет множество самок;
   3) полиандрия – самка меняет множество самцов;
   4) моногамия – самец и самка образуют пару и копуляция происходит только между ними (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988).

   Форма взаимоотношений между самцами и самками связана, по мнению Е. Н. Панова, с заботой о потомстве. У территориальных видов млекопитающих самка заботится о потомстве в одиночку, а у социальных она получает косвенную помощь от всех членов сообщества. Поэтому у социальных животных преобладают такие формы сексуальных связей, как промискуитет или более упорядоченная полигиния, когда один самец оплодотворяет несколько самок (от полутора десятков самок оленя, до сотни самок у котиков). У птиц же наблюдается моногамия (Панов Е. Н., 1970): 90 % из них моногамны, в том числе и вне сезона размножения (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Полиандрия (самка спаривается с несколькими самцами, а самец – только с одной самкой) наблюдается у птиц: у американского якана, например. Эти самки заметнее, склонны к территориальному поведению (захват и защита территории) и доминированию в отличие от самцов. К тому же насиживает птенцов только самец, самка же в это время ищет другого самца, чтобы отложить следующую кладку.
   У млекопитающих редко встречается моногамия (например, лисица, шакал, бобер, пять видов обезьян Нового Света и два вида человекообразных обезьян – гиббон и сиаманг), им более свойственна полигиния.
   У приматов встречается как полигиния (у гамадрилов Эфиопии один самец имеет гарем из нескольких самок, он редко их меняет на протяжении жизни в отличие от других полигамных видов), так и моногамия – встречается у 14 видов приматов, самцы которых заботятся о потомстве (порой больше, чем самка, – у мармозеток и тити, к примеру). У большинства же приматов самец почти не заботится о потомстве, но защищает семью в случае опасности (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Важным фактором, влияющим на тип сексуальных взаимоотношений (кроме заботы о потомстве), является благоприятность или неблагоприятность условий жизни животных, и с изменением условий меняется и тип отношений. Так, у некоторых видов животных (обезьян гелад, антилоп пала) в условиях недостатка пищи образуются сообщества трех видов:
   1) гаремные (один самец с несколькими самками);
   2) состоящие только из холостяков-самцов;
   3) состоящие из молодых особей.

   В условиях, когда пищи достаточно, эти группы собираются в большие стада, внутри которых гаремы сохраняют свою неприкосновенность. Там, где пищевые ресурсы стабильны, наиболее часто встречается организация типа небольшого гарема во главе с доминантным самцом, но в это сообщество входят и другие самцы.
   У павианов анубис, живущих в богатых пищей местах обитания, во главе сообщества стоит не один, а несколько доминантных самцов (так как в этих условиях очень много хищников). Эти доминантные самцы объединяются друг с другом при защите кормящих матерей, детенышей и всего стада против хищников и пользуются преимуществами перед недоминантными самцами в доступе к самкам (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Обращает на себя внимание тот факт, что форма сексуальных отношений связана с полом доминирующей особи, которая имеет несколько сексуальных партнеров. Чаще в такой роли выступает самец.
   Еще Ч. Дарвин объяснял половой диморфизм в сексуальном поведении животных, а также связь этого поведения с доминантностью действием полового отбора. Этот диморфизм зависит от преимуществ, связанных с размножением, которые определенные особи получают перед другими особями своего пола и вида.
   Окончательный выбор полового партнера делают самки (хотя его могут делать и самцы), а самец должен получить преимущество перед другими самцами, и признаки, обеспечивающие такое преимущество, передаются потомкам мужского пола. Ч. Дарвин выделял два пути, с помощью которых самцы получают это преимущество:
   1) непосредственное соперничество самцов на поединках (внутриполовой отбор – борьба за самок);
   2) опосредованное соперничество – используя украшения и особые демонстрации перед самками (межполовой отбор – борьба за самцов).

   При непосредственном соперничестве происходят настоящие или ритуальные сексуальные бои, в результате которых самец, продемонстрировавший лучшие бойцовские качества (в том числе и агрессивность), получает одну самку или несколько (образуя гарем).
   Самка стимулирует самцов к таким поединкам, что позволяет ей спариться с обладателем лучших качеств (среди самок также идет борьба за такого обладателя). В результате лучшие признаки передаются по наследству (от родителей к детям), а не являются приобретенными в процессе жизнедеятельности. Ч. Дарвин подчеркивал важность критерия, по которым один брачный партнер выбирает другого.
   Причем борьба за самок отмечалась им как в мире животных, так и у примитивных народов: у австралийских племен женщины служат объектом борьбы мужчин между собой. Точно так же у североамериканских индейцев, к примеру, драка мужчин за женщин, которые им нравятся, является обычным делом, и женщина достается более сильному или более добычливому охотнику (Вагнер В. А., 1929; Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Мак-Фарленд Д., 1988).
   Дарвиновское понимание полового отбора было дополнено современными социобиологами.
   Так, Р. Триверс выдвинул гипотезу о существовании различных репродуктивных способностей у особей разного пола (и объяснил это тем, что самки производят малое количество яиц, а самцы – большое количество сперматозоидов). Он получил следующие данные (при исследовании дрозофилы):
   1) репродуктивный успех самца варьировал шире, чем самки: некоторые самцы оплодотворили нескольких самок, в то же время другие самцы (их было 21 %) не оплодотворили ни одной самки. Среди самок только 4 % остались неоплодо-творенными;
   2) репродуктивный успех самок не был связан с их желанием спариваться (в этом плане не оплодотворенные 4 % самок не отличались от других). Но самцы, не оставившие потомства (21 %), отличались от остальных самцов именно нежеланием спариваться;
   3) большинство самцов стремилось спариваться больше одного-двух раз, а самки к этому не стремились.

   Разный репродуктивный успех обусловливал и разные стратегии полов в сексуальном поведении. Самец выигрывал в каждом сексуальном взаимодействии с самкой, спариваясь с ней, она же при этом не всегда выигрывала, а могла даже проиграть из-за снижения своей приспособленности, ожидая потомство (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Мак-Фарленд Д., 1988).
   Р. Фишер выдвинул еще одну гипотезу – о наследовании сексуально привлекательных признаков. Опосредованное соперничество позволяет самке выбрать наиболее сексуально привлекательного самца и тем самым обеспечить и свое более многочисленное потомство (чем у тех самок, кто выбирает непривлекательных самцов) обладанием привлекательных признаков. При этом привлекательное качество может быть любым, лишь бы оно не очень противоречило естественному отбору (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Однако не все представители одного пола ведут себя одинаково. Доукинс создал четыре модели сексуального поведения (две – для самок и две – для самцов):
   1) «скромная» самка (требующая продолжительного ухаживания перед копуляцией);
   2) «легкомысленная» самка (копуляция без предварительного ухаживания);
   3) «верный» самец (добровольно ведет длительное ухаживание, а после спаривания помогает самке вырастить потомство);
   4) самец-«волокита» ухаживает недолго, и если не удается спариться вскоре после встречи с самкой, оставляет ее и ищет другую или оставляет самку сразу после копуляции).

   Все четыре стратегии имеют биологический смысл и довольно часто встречаются в природе (цит. по: Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Мак-Фарленд Д., 1988).
   Какие же качества являются сексуально привлекательными для самцов и самок? Порой они одинаковы для обоих полов, порой – различны. Так, у многих видов самцы имеют яркую внешность, а самки – скромную (бывает и наоборот), и в этом случае внешний вид самца обеспечивает ему сексуальную привлекательность: это было установлено в специальных экспериментах, к примеру у домашних кур (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Сексуальную привлекательность самцу обеспечивают также его голос, физическая сила, крупные размеры тела и старший возраст (в сравнении с молодыми самцами, но, очевидно, до определенного возраста). Привлекает самок и способность самца быть хорошим кормильцем: чтобы доказать наличие этого качества, самец либо приносит съедобный подарок подруге, либо прибегает к ритуальному кормлению (Мак-Фарленд Д., 1988).
   Самцы же обезьян, к примеру, довольно часто предпочитают самок, находящихся в половом возбуждении (Дембовский Я., 1963).
   Однако и в таком состоянии самка может быть отвергнута самцом. Хотя порой «сексуальная участь» самца решалась не им, а самками обезьян (он оставался с той самкой, которая победила), это происходило в том случае, если самец был молод или физически недостаточно силен (Тих Н. А., 1970).
   Предпочтение самца у обезьян связано было в какой-то мере с его сексуальностью – самки, к примеру, отвергали кастрированного самца. Однако и в период полового возбуждения некоторые самки могли отказываться от сексуального общения с самцами. И вообще Н. А. Тих (1970) отмечает как закономерность, что и самцы, и самки оказывают предпочтение одним особям противоположного пола и отвергают других, и это не обязательно связано с сексуальными проявлениями.
   Среди качеств, которые связаны с сексуальным поведением, есть два, которые, по-видимому, являются очень важными. Это агрессивность и доминантность. Оба они могут обеспечить особи ее сексуальный успех в широком смысле этого понятия.

Связь доминантного, сексуального и агрессивного повеления

   Существует определенная связь между сексуальностью и агрессивностью.
   Выше мы уже отмечали, что у многих видов животных имеются специальные механизмы, тормозящие агрессию по отношению к противоположному полу. Если бы не было такого торможения, то либо самцы как более сильные уничтожили бы самок, либо невозможно было бы спаривание.
   Причем иногда торможение агрессии бывает временным, как у самки европейского хомяка – она становится робкой и пугливой только во время короткого брачного периода, а после его окончания вновь становится агрессивной и даже может загрызть супруга.
   Встречается и иное соотношение сексуальности и агрессивности (у самки снегиря, к примеру): если самка долго была лишена сексуального общения с самцом, то при встрече с ним она демонстрирует повышение как сексуальности, так и агрессивности.
   Беатриса Элерт обнаружила интересную закономерность связи агрессивности и сексуальности у разных полов (проявляется у рыб и многих других позвочных): у самца сексуальность прекрасно сочетается с агрессивностью (страх же подавляет ее), а у самки – со страхом (агрессивность же подавляет сексуальность (Лоренц К., 1994)).
   Д. Бэрэш также установил (у рыб и птиц в естественных условиях), что в период образования супружеских пар самка предпочитала того самца, который был достаточно агрессивен, – именно в период, когда она сама была не способна защитить себя и потомство от нападения врага (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988).
   И на обезьянах были получены сходные результаты. Усиление сексуального рефлекса у самцов обезьян наблюдалось, по данным Н. А. Тих (1970), после вспышки агрессии у них – самцы более интенсивно и длительно покрывали самок (другими условиями усиления такого рефлекса были: сопротивление самки; присутствие враждебного самца – даже в соседней клетке; наличие положительных эмоций – к примеру, от встречи с другими обезьянами или человеком (изучалось поведение в искусственных экспериментальных условиях, т. е. в неволе)).
   Имеется множество данных и о связи сексуальности и доминантности.
   Самец, занимающий высокую степень в иерархии сообщества, получал возможность оплодотворять большее количество самок, что было выгодно для вида. Ч. Дарвин объяснял такую привилегию вожака выбором, который делали самки (он в силу своей позиции был привлекателен для них), а Гросс – тем, что вожак сильнее возбуждает самку, с большей силой на нее набрасываясь, чем соперники (цит. по: Дембовский Я., 1963).
   Имеется множество данных, подтверждающих закономерность, что высокоранговые самцы оплодотворяют большее количество самок и, следовательно, дают больше потомства, чем низкоранговые. Такие данные были получены при изучении серых крыс, морских слонов, кур, оленей, антилоп, обезьян и т. п. И гарем самок во главе с вожаком-самцом становится распространенной формой и социальной организации сообщества, и сексуального поведения. При этом в сообществе целый ряд молодых самцов исключен из процесса размножения – они либо спариваются украдкой, либо дожидаются случая, чтобы вызвать вожака на поединок (Дембовский Я., 1963; Мак-Фарленд Д., 1988; Панов Е. И., 1970; Тих И. А., 1970).
   Такая организация сексуальной жизни полезна для вида: в исследованиях было обнаружено, что если в сообществе было много самцов, конкурирующих друг с другом, самки давали гораздо меньше потомства (Панов Е. И., 1970).
   Итак, в целом высокая сексуальность самца, при прочих равных условиях, обеспечивает ему высокий (и даже высший) ранг в сообществе. Вожак шимпанзе, к примеру, по данным В. Келера, спаривался со всеми своими самками ежедневно и даже прибегал к побоям при их отказе (Тих И. А., 1970).
   И самец остается вожаком до тех пор, пока справляется и с этой функцией – оплодотворения самок; если же он перестает с ней справляться, то стадо дробится на части (Тих И. А., 1970).
   А каким образом дело обстоит у самок? Если высокий ранг имеют лучшие особи, то отбор приведет к тому, что именно они должны давать больше потомства, – это и обнаруживается у ряда видов (у пчел, ос, сурков и т. п. (Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988; Мак-Фарленд Д., 1988; Панов Е. Н., 1970)).
   И сексуальность, и фертильность самки, делая ее привлекательной для вожака и других доминантных самцов, является качеством, повышающим ее статус. В самом деле, фаворитки вожака часто обладали такой особенностью (Тих Н. А., 1970).
   Сексуальность самки повышает ее статус до определенного предела: она может быть вожаком группировки или фавориткой вожака. Но для занятия ею высшего статуса в иерархии сообщества сексуальность становится препятствием (за исключением, к примеру, ос, пчел, муравьев, где королева определяется по размеру яичников и при уменьшении их самка снижает свой ранг (Панов Е. Н., 1970)). Так, имеются данные (у оленей, обезьян), что самка становится вожаком стада только в условиях полового покоя – либо временного (при отсутствии полового возбуждения, в период течки ее ранг сразу снижался), либо постоянного (при наступлении преклонного возраста) (Дембовский Я., 1963; Лоренц К., 1994; Тих Н. А., 1970).
   Таким образом, у самцов и самок по-разному сочетаются три важных свойства: агрессивность, сексуальность и доминантность. У самца наблюдается гармоничное их сочетание: наличие агрессивности повышает сексуальность, а их сочетание помогает ему стать вожаком и успешно выполнять свои функции защиты стада и оплодотворения самок. У самки же между этими свойствами, по-видимому, реципрокные взаимоотношения: агрессивность препятствует сексуальности, а сексуальность снижает агрессивность и вероятность стать вожаком.
   И во взаимоотношениях между полами у некоторых видов изначально заложен механизм доминирования самца над самкой: самец может спариваться только с партнером низшего ранга, а самка – только с партнером высшего ранга (у рыб и других позвоночных, к примеру). Такой механизм обеспечивает создание разнополых пар (Лоренц К., 1994).
   По данным С. Цуккермана, самец обезьян постоянно терроризирует самку, за исключением тех случаев, когда она является вожаком (Дембовский Я., 1963). Объяснение таких различий у представителей разных полов можно найти у Н. А. Тих (1970). Она отмечала разную ценность для вида женской и мужской особей. Женская подтверждает свою значимость, выполняя функцию воспроизведения вида. И эта функция столь ценна, что самки отличаются и большим долготерпением, и их больше количественно. Мужская же особь, особенно на ранних стадиях эволюции, часто лишь участвует в оплодотворении. Чтобы повысить свою значимость для вида, самцы начинают выполнять другие функции: охранять самку и детенышей, обеспечивать их пищей. И у таких видов повышается долголетие самцов. У млекопитающих роль самки для вида возрастает за счет длительного периода вынашивания и вскармливания детенышей.
   Вот почему у многих животных роль вожака берет на себя самец – он освобождает самку от этой роли, «отвоевывает» ее. Такое распределение ролей (у самца – защита и оплодотворение, у самки – забота о потомстве) является взаимодополняющим и гармоничным. Хотя имеется масса исключений из этого правила. Рискнем предположить, что в стаде оленей именно старая самка является вожаком, чтобы «освободить» самца от этой роли, – он занят тем, что носит непомерно тяжелые и красивые рога, обеспечивающие ему сексуальную привлекательность и совершенно бесполезные в других отношениях (Тинберген Н., 1978).
   Две эти роли – забота о потомстве и роль вожака – столь важны для социальных животных, что необходимо обеспечить их выполнение дополнительными механизмами надежности. Нам представляется, что такую надежность функции заботы о потомстве обеспечивает количество самок: в сообществе, в гареме не одна, а несколько самок занимаются детенышами (в том числе и некоторые постаревшие самки).
   А для выполнения функции вожака, при отсутствии главного претендента (зрелого вожака, сильного, умеренно агрессивного, но умеющего консолидировать стадо), имеются «запасные» варианты: зрелая самка, молодой самец, подросток (может быть еще вариант, когда самка является пожилой). Из этих «дополнительных» вариантов наиболее благоприятным для сообщества является первый (опытная самка более полезна сообществу, чем неопытный самец). Если она свободна от материнских обязанностей, никакой проблемы не возникает, если же нет, сообщество либо погибает без вожака, либо распадается, либо самка совмещает две роли – матери и вожака (такой случай, к примеру, описан Н. А. Тих, 1970).
   По-видимому, такое совмещение является все же исключением из правила, и не случайно, по данным ряда авторов, вожак ведет себя как самец независимо от пола – его поведение закреплено в ритуальных сексуальных движениях, свойственных самцу. Так, вожак, укрощая самцов и самок, совершает движения, характерные для самца во время спаривания. А подчиненное животное, тоже независимо от пола, принимает позу самки при спаривании (Дембовский Я., 1963; Тих Н. А., 1970; Хайнд Р., 1975).
   Имеются данные, что в период половой активности самка-вожак теряет свое господствующее положение, так как ее сексуальная поза означает одновременно и подчинение. А подчиненный самец, совершая сексуальные действия, свойственные самцу, сразу превращается в доминирующую особь (Дембовский Я., 1963).
   Правда, обезьяны различают позы, связанные с половым актом, и позы, символизирующие господство-подчинение. Так, по данным И. Ю. Войтониса, позу подставления принимал и доминирующий самец, когда хотел продемонстрировать свое дружественное отношение к слабому (Дембовский Я., 1963).
   Такое различие в поведении представителей разного пола в связи со статусом в иерархической структуре должно отбором закрепиться в виде определенных качеств, передаваемых особям определенного пола по наследству. Так ли это?

Биологические предпосылки доминантного поведения и половых различий

   Имеются данные о том, что мужские и женские половые гормоны вызывают изменение статуса животных. Но по-разному проявляется их действие на самцов и самок.
   Так, самцы-крысы с высоким уровнем тестостерона (мужского полового гормона) обычно имеют высокий иерархический статус в сообществе. При кастрации они теряют этот статус. При этом искусственное введение тестостерона восстанавливает их прежний высокий статус (см. Хайнд Р., 1975).
   Зато введение эстрогена (женского гормона) кастрированному самцу шимпанзе приводило к понижению его иерархического статуса. Проведение той же операции с кастрированной самкой, напротив, повышало ее статус (возможно, в связи с набуханием ее половых органов (Хайнд Р., 1975)).
   Так что, возможно, доминирует особь не с мужскими гормонами, а с ярко выраженной половой принадлежностью, а возможно, это связано с сексуальной привлекательностью – увеличением «фемининности» во втором случае и уменьшением «маскулинности» – в первом.
   И все же доминантность более привлекательна, чем подчиненность. Самки мышей выбирали в качестве сексуальных партнеров именно доминантных, социально активных (т. е. с ярко выраженными «вожаческими» признаками. – Т. Б.) и превосходивших подчиненных самцов по своим сексуальным возможностям (Tominara К., 2005).
   Были обнаружены и другие врожденные механизмы доминантного поведения.
   Американские исследователи Г. Клювер и П. Бьюси в 1937 г. провели эксперименты на обезьянах: после удаления миндалины (вместе с височными долями) у животных исчезла всякая агрессивность, в том числе нужная для: а) самозащиты и б) поддержания своего статуса во взаимоотношениях с другими особями. Они также стали менее осторожными и сексуально неразборчивыми (не отличали опасные сигналы от безопасных и пригодного полового партнера от непригодного).
   Дальнейшие исследования подтвердили роль миндалины в социальном поведении млекопитающих и приматов в частности. Ее удаление приводило к нарушению этого поведения, поскольку она оказалась связанной с декодированием эмоциональных сигналов (собственных и других особей (Данилова Н. Н., 1998)).
   Демонстрация доминантности («иерархические устремления») у животных разных видов, а также и у человека, считает К. Лоренц (1994), является не простым совпадением, а конвергентным приспособлением.
   Но в целом дело обстоит не так просто. Хотя наличие «вожаческих» качеств частично может быть врожденным, в том числе и у высших обезьян, все же процесс становления вожака, как доказала Н. А. Тих (1970), является сложным и эти качества должны сформироваться у вожака в процессе накопления опыта взаимодействия с членами сообщества. Будет ли вожак восприниматься таковым, зависит от того, примут ли его члены стада.
   И хотя обнаруживается порой большое сходство между отношениями доминирования у некоторых приматов и детей (Омарк с коллегами, к примеру (Maccoby Е. Е., Jaclin С. N., 1978)), вопрос о существовании «гена вожачества» пока остается открытым. В любом случае, важен и фактор обучения.
   Тем не менее наличие биологических предпосылок лидерства не стоит отрицать. Они проявляются в существовании в мире животных: а) иерархической структуры; б) процессов доминирования и вожачества; в) половых различий поведения доминирующих особей и вожаков.
   Последнее проявляется в различных возможностях стать вожаком у самца и самки и в различном сочетании «вожаческой триады» (термин наш: имеется в виду доминантность, агрессивность, сексуальность. – Т. Б.): для самца наличие такой триады качеств увеличивает вероятность достижения им вожаческого статуса, для самки же такое сочетание скорее осложняет возможность получения и исполнения ею роли вожака. В дальнейшем мы увидим, что и в человеческих группах такие различия можно наблюдать у лидеров разного пола.

Модели поведения вожака

   Резюмируя все сказанное выше в этой главе, мы считаем, что можно говорить о вожачестве как о сложном и неоднородном феномене, а также о наличии не одной, а нескольких моделей вожачества в зависимости от того, кто является вожаком сообщества и какими качествами он обладает.
   Первая модель: основная (или конкурентная). Вожаком является зрелый самец, отличающийся доминантностью, повышенной сексуальностью и умеренной агрессивностью, а также, учитывая его привилегии, – «эгоистичностью». Претендент получает статус вожака в условиях острой конкуренции, отсюда и соответствующее название.
   Однако если эта модель не действует (отсутствует такой претендент или он болен), могут быть задействованы другие модели – дополнительные.
   Вторая модель: вожаком является зрелая самка, свободная от материнских обязанностей и находящаяся в условиях полового покоя – временно или постоянно (в случае бесплодия или преклонного возраста). Доминантность и агрессивность аналогичны таковым у самца в первой модели, и поведение самки часто напоминает поведение самца – это «маскулинная» модель.
   Третья модель: вожаком является зрелая самка, имеющая детенышей. Она становится вожаком в вакууме вожачества (отсутствуют представители предыдущих двух моделей: зрелый самец или зрелая самка с чертами самца), ее поведение типично для самки, поэтому эту модель можно назвать «вакуумной», или «фемининной». С появлением других претендентов (представителей первых двух моделей) самка-вожак уступает им роль вожака.
   Четвертая модель – подростковая (встречается крайне редко, и то – в неволе, иначе сообщество животных может погибнуть ввиду того, что вожак не справляется со своей ролью) – вожаком является молодой самец или подросток.
   Пятая модель – «кооперативная», «альтруистическая». Вожак (один или несколько) демонстрирует в своем поведении не «эгоистическую», а «альтруистическую», «кооперативную» модель поведения. Кооперация вожаков проявляется у ряда животных (у гиеновых собак, львов и гиен) при совместной охоте:
   ♦ при отборе жертвы;
   ♦ во время преследования ее (вожаки сменяют друг друга, разделяя между собой тяжесть длительной погони);
   ♦ при дележе добычи (ее делят на всех членов сообщества, оставляя часть молодняку и «воспитателям» (Мак-Фарленд Д., 1988)).

   Думается, что пол вожака здесь не очень важен.
   Действовать в рамках подобной модели может и самец-вожак – в зависимости от условий существования сообщества.
   Разумеется, моделей может быть и больше. Но литературные данные, проанализированные нами, позволяют выделить наиболее типичные и часто встречающиеся пять моделей.
   Вопрос о выборе модели решается, по-видимому, не только вожаком. Выше мы уже говорили, что должно существовать равновесие между преимуществами и недостатками наличия вожака. И если сообщество проигрывает от его чрезмерно деспотического поведения, происходит смена вожака или изменение вожаче-ской модели.
   В исследованиях отечественных зоопсихологов можно увидеть описание не только агрессивной, «эгоистической», но и иной – кооперативной модели вожачества. Модели эти не обязательно должны быть конкурирующими, а могут дополнять друг друга.
   Мы убедились, что феномен вожачества является биологически ценным для существования вида.
   А имеет ли лидерство культурную ценность? Как изменилось оно под влиянием культуры? С каким полом связано лидерство? Эти вопросы мы и собираемся рассмотреть в последующих главах.
   Мы попытаемся показать, что и в человеческой группе можно увидеть модели поведения лидера, аналогичные тем, что мы рассмотрели в данной главе. На протяжении многих лет разрабатывалась одна модель – конкурентная. Но в последнее время появилось представление и о других моделях.
   В главе 2 мы рассмотрим, какие аспекты лидерства разрабатывались в мировой науке в прошлом и на современном этапе, а к вопросу о моделях поведения лидера вернемся в главе о современных достижениях лидерологии.

Выводы

   Животных делят на два вида – территориальные и социальные. Последние образуют сообщества. Имеются определенные выгоды и недостатки объединения животных в сообщество и факторы, способствующие такому объединению.
   К. Лоренц выделил четыре типа сообществ: анонимную стаю; сообщество без любви; гигантскую семью; группу (только в последней имеются иерархия доминирования-подчинения во взаимоотношениях и вожак).
   В каждом сообществе есть иерархическая структура распределения статусов его членов.
   Проявления и признаки иерархической структуры: порядок и количество еды; наличие преимуществ в размножении; индивидуальная дистанция; правила прикосновения; право обучать других; победа в конфликтах; наличие жестов покорности одних по отношению к другим животным; территориальное расположение особей и др.
   Признаки доминирующей особи: захват корма; демонстрация мужской половой позы; активность и инициатива в играх и обыскивании; притеснение партнера; любопытство к новому; неуступчивость партнеру; большие размеры и вес тела; лучшее развитие клыков; большая склонность к борьбе; склонность (или ее отсутствие) к физическому насилию; агрессивность; отвага; старожил; повышенные сексуальные возможности.
   Функции вожака: поддержание системы доминирования-подчинения; регулирование внутривидовой агрессии, взаимоотношений между членами сообщества, процесса размножения и сексуальной жизни; самоограничение численности сообщества и обеспечение его стабильности в целом и стабильности его социальной организации; определение статуса новичка; защита слабых; повышение статуса низкоранговых особей; раздел территории и деление пищи; цементирование сообщества в критические для него периоды; обучение членов сообщества своему опыту; поощрение и наказание членов сообщества.
   Доминирование в супружеских парах – встречаются три варианта: доминирование самца, доминирование самки или «равенство полов».
   Возраст вожака – зрелый или пожилой. Пол вожака: самец может являться вожаком трех типов (всего стада, группировки или помощник вожака), самка же – только двух (очень редко она бывает вожаком всего стада). Пол и возраст вожака взаимосвязаны. Чаще всего и взрослый самец, и взрослая самка доминируют над представителями своего пола. Первый может доминировать и над зрелыми самками, но самка – никогда – над зрелыми самцами.
   Другие качества, необходимые вожаку: хорошие бойцовские показатели; повышенная сексуальность и привлекательность; свойства, обеспечивающие успех во взаимоотношениях с другими членами сообщества.
   «Привилегии» и «лишения» вожака должны быть сбалансированы, чтобы его наличие было оправданным для сообщества; «лишения»: снижение приспособленности, постоянная опасность, угроза со стороны врагов и конкурентов; «привилегии»: доступ к пище, воде и к самкам; лучшее местонахождение на территории, занимаемой сообществом; преимущества во взаимоотношениях с другими членами сообщества (возможность завести помощников и фаворитов).
   В стаде обезьян наиболее часто «фаворитами» становятся: предпочитаемая самка как сексуальный объект самца-вожака; самка с грудным младенцем; сын самки-вожака и беззащитный детеныш-сирота.
   Выделено 23 типа вожаков по 8 основаниям: по степени влияния на сородичей; по возрасту; полу; количеству особей; темпераменту; по степени доминирования и деспотизма; по широте охвата влияния; по успешности выполнения роли вожака.
   Проблема пола вожака – проявление полового диморфизма в мире животных. Она важна там, где ярко проявляется половой диморфизм.
   Хотя вожак и выполняет ряд своих функций благодаря агрессивному поведению, нет оснований считать, что самец становится вожаком стада благодаря этому качеству (он лишь умеренно агрессивен), а самка, якобы уступая ему в этом отношении, имеет меньше возможностей занять позицию вожака (данные не свидетельствуют о преимуществе самцов над самками в агрессивности).
   Существуют половые различия в сексуальном поведении животных, и они связаны с полом вожака. Выделяют четыре основных типа сексуальных отношений между полами: промискуитет, полигиния, полиандрия, моногамия. Факторы, влияющие на тип этих отношений: забота о потомстве; благоприятность-неблагоприятность условий их жизни; половой отбор (борьба за самок и борьба за самцов).
   Дарвиновское понимание полового отбора дополнено современными социобио-логами: 1) гипотеза Р. Триверса о различных репродуктивных способностях у особей разного пола и связанных с ними разных стратегиях полов в сексуальном поведении; 2) гипотеза Р. Фишера о наследовании сексуально привлекательных признаков; 3) гипотеза Доукинса о четырех моделях сексуального поведения: «скромная» самка, «легкомысленная» самка; «верный» самец и самец-«волокита».
   Существует определенная связь между сексуальностью и агрессивностью: у самца сексуальность сочетается с агрессивностью (страх же подавляет ее), а у самки – со страхом (агрессивность же подавляет сексуальность).
   Имеются данные и о связи сексуальности и доминантности: 1) у самца – высокая сексуальность, при прочих равных условиях, обеспечивает ему высокий (и даже высший) ранг в сообществе; 2) у самки – сексуальность и фертильность делают ее привлекательной для вожака и других доминантных самцов и повышают ее статус (она может быть вожаком группировки или фавориткой вожака стада), но мешают ей стать вожаком целого стада.
   И в целом: у самца – гармоничное сочетание «вожаческой триады» (доминантности, агрессивности, сексуальности), у самки – реципрокные взаимоотношения между свойствами этой триады (агрессивность препятствует сексуальности, а сексуальность снижает агрессивность и вероятность стать вожаком).
   В современных исследованиях выявлены данные о наличии биологических предпосылок (склонность к доминированию и вожачеству) и половых различиях в этом плане. Однако важны и другие факторы: не просто проявление «вожаче-ских генов», но и обучение вожака, и принятие его сообществом.
   Сложность этого явления позволяет предполагать существование не одной, а нескольких моделей вожачества: 1) наиболее часто встречающейся – конкурентной (вожак – зрелый самец, с выраженной «вожаческой триадой»); 2) «маскулинной» (зрелая самка в условиях полового покоя и с внешним поведением самца – доминантным и агрессивным); 3) вакуумной, или «фемининной» (зрелая самка с детенышами временно вынуждена выполнять вожаческую роль); 4) подростковой (молодой самец или подросток); 5) «кооперативной», «альтруистической» (пол вожака здесь не очень важен; черты поведения не «эгоистические», а «альтруистические»),

Вопросы для самопроверки

   1. Какие типы сообществ выделяет К. Лоренц? Охарактеризуйте каждый из них, учитывая феномен вожачества.
   2. Назовите функции иерархической структуры. Какие из них выполняет вожак?
   3. Сравните процессы доминирования и вожачества – черты сходства и различия.
   4. Какими качествами должен обладать вожак стада?
   5. Назовите привилегии и лишения вожака стада. Чего больше, по вашему мнению?
   6. Что такое «вожаческая триада» качеств? Расскажите о ней подробно, с примерами из главы.
   7. Какие модели вожачества вы можете назвать?

Учебные задания

   1. Разделите группу на две подгруппы и организуйте дискуссию: «Нужен ли вожак сообществу животных?» (одна подгруппа отстаивает тезис о необходимости вожака, другая – противоположную точку зрения). Результаты дискуссии изложите на бумаге в виде тезисов.
   2. Внимательно изучите разделы, где рассматривается проблема пола вожака. Подготовьте краткое резюме доклада «Пол вожака и пол лидера: сходство и различия». Изложите свою точку зрения в группе и обсудите с ней этот вопрос.
   3. Используя материал главы, организуйте в группе дискуссию: «Люди и животные – можно ли их сравнивать?»
   4. Обсудите в группе вопрос: «Какие качества вожака похожи на качества лидера человеческой группы?»
   5. Организуйте дискуссию: «Привилегии и лишения лидера группы – чего должно быть больше?»
   6. Обсудите вопрос о различных моделях вожачества. Если сможете, предложите еще одну, свою, модель. Сравните их с моделями поведения лидера человеческой группы.

Глава 2. История изучения лидерства в мировой психологической науке

   Проблема лидерства уже много лет является центром внимания многочисленных исследователей. Ее изучают социологи, философы, историки, политики, она поистине междисциплинарна (Дилигенский Г. Г., 1996), причем среди большого числа зарубежных работ преобладают психологические. Такое обилие исследований и полученных результатов позволило М. Г. Ярошевскому (1978) даже выделить отдельную область психологии под названием «лидерология».
   Несмотря на обилие источников, до сих пор сведения в них не вполне упорядочены. Часто начинают рассматривать эту проблему с 1920-х годов. Нам кажется, что нужно проследить историю изучения проблемы в более полном объеме.
   Если иметь в виду зарубежную психологию лидерства, хронологически и содержательно в ней можно выделить пять периодов, связанных с XX веком (мы не случайно ставим его в центре хронологической классификации – для изучения лидерства этот век был важнейшим, поэтому его вполне можно было бы назвать «лидерским»):
   1) до начала XX века;
   2) первая четверть XX века;
   3) конец 1920-х годов – середина (точнее, до 1948 года) XX века;
   4) 1950-1970-е годы;
   5) последняя четверть XX века и XXI век.

   В отечественной социальной психологии периоды изучения лидерства несколько отличаются – и содержательно, и хронологически:
   1) до начала XX века;
   2) начало XX века – досоветский период;
   3) 1920-1930-е годы;
   4) середина 1960-х – середина 1980-х годов;
   5) середина 1980-х годов – по настоящее время.

   Тем не менее мы будем рассматривать их параллельно с зарубежными, но в разных разделах.
   Излагая материал в данной главе, мы не ставим своей целью сделать критический разбор взглядов тех людей, которые писали о лидерстве, порой много лет назад. Более продуктивной нам представляется попытка увидеть в работах прошлого те конструктивные идеи, которые оказали влияние на лидерологов наших дней. Поэтому наши комментарии будут направлены именно на это: выявлять у ученых прошлых лет те мысли и идеи, которые стали использоваться в более позднее время, а значит, оказались продуктивными и полезными.

Изучение лидерства до начала XX века

Зарубежные исследования

   Первый период лидерологии включает в себя два подпериода: 1) до середины XIX века (предыстория) и 2) с середины XIX века до начала XX – описательный период (аналогично выделенному Е. С. Кузьминым, 1967, периоду для социальной психологии).
   Одним из первых разработчиков проблемы лидерства был Платон, который в своем «Государстве» предложил три типа лидеров: а) философ – государственный деятель, управляющий республикой на основе разума и справедливости; б) военачальник, защищающий государство и подчиняющий других людей своей воле; в) деловой человек (сейчас называемый бизнесменом), обеспечивающий удовлетворение материальных потребностей (Stogdill R. М., 1974).
   Внесли свой вклад в лидерологию и Аристотель, и, позднее, Монтескье, выделившие три типа власти (первый – монархию, аристократию и демократию как власть одного, немногих и многих соответственно, а второй – деспотию, монархию и республику (цит. по: Соломка П. В, 1992)), Плутарх (1986–1987) со своими биографиями выдающихся греков и римлян и Н. Макиавелли. Его трактат «Государь», написанный в XVI веке, оказал несомненное влияние на современные исследования политического лидерства (Медведев М. П., 1992; Пешков В. П., 1994), а также на создание методик по изучению феномена, названного его именем, – макиавеллизма (Christie R., Geis F. S., 1970). Характерные для этого феномена черты – склонность к лицемерию, преследование личных выгод, игнорирование интересов и эмоций других людей и т. п. – были выявлены у современных лидеров (Хекхаузен X., 1986; Christie R., Geis F. S., 1970).
   Однако особый интерес к проблеме лидерства появился в XIX веке.
   Наибольшее влияние на ученых того периода (а порой это влияние прослеживается и в работах современных социальных психологов) оказали работы Г. Спенсера, Ч. Ломброзо, Т. Карлейля и особенно Ф. Гальтона (см. Михайловский Н. К., 1906–1914; Stogdill R. М., 1974).
   В этих работах проводилась мысль, что те, кто повелевюет, и те, кто подчиняются, отличаются друг от друга. Так, Г. Спенсер (1880) утверждал, что существуют целые народы (дикари-дамары, к примеру), которые являются по своему характеру рабскими и которые «восхищаются каждым, кто решится взять власть над ними» (цит. по: Михайловский Н. К., 1906–1914, с. 198).
   «Психиатро-зоологическая», по определению ее автора, теория героя Ч. Ломброзо провозглашала, что консервативное человечество, чтобы двигаться вперед в своем развитии, нуждается для воодушевления в особых людях – героях – энергичных, но психически ненормальных (такими героями Ч. Ломброзо считал Магомета, Лютера, Конта, Шопенгауэра и пр.). Среди них встречаются как «чистые маттоиды» (искренно верящие в свое божественное предназначение, полубезумные самозванцы – вожди массовых движений), так и лицемерные обманщики толпы, преследующие свои личные цели (современный исследователь назвал бы их макиавеллами. – Т. Б.). Очевидно, Ч. Ломброзо допускал мысль, что героем может быть не обязательно безумец или обманщик, – он не считал маттоидами ни Спартака, ни Гарибальди, а Наполеона называл заведомо нормальным великим человеком (Михайловский Н. К., 1906–1914), но в целом запомнилась его идея о безумии лидера, и традиция считать стремление к лидерству патологией отчасти сохранилась до сих пор в зарубежной науке.
   Т. Карлейль в своей книге «Герои и героическое в истории», вышедшей в 1841 году, провозгласил «культ героев» – великих людей, биографии которых и составляют историю человечества и которые обладают уникальными качествами: мудростью, отвагой, самобытностью речей и поступков, искренностью и покорностью (к стоящим выше них), что позволяет им быть посредниками между миром людей и божественным миром. Он предложил типологию этих героев: а) божество; б) пророк; в) поэт; г) пастырь; д) писатель; е) вождь (государственный человек, им может быть и великий злодей-организатор типа Тамерлана или Батыя). И хотя Т. Карлейль утверждал, что каждый человек может стать героем, он знаменит именно своим «культом необыкновенного человека», который повлиял на более поздние исследования, в частности на исследования политических лидеров и теорию черт лидерства (Сигеле С, 1893; Михайловский Н. К., 1906–1914; Волков И. П., Емельянов Ю. Н., 1973; Фрейд 3., Буллит У., 1992; Фролов В. А., 1992; Stogdill R. М., 1974). Важным было также выделение особого типа лидера – отрицательного.
   Но наибольшее влияние как на ученых XIX века, так и на первые теории лидерства в современном понимании оказал Фрэнсис Гальтон (Михайловский Н. К., 1906–1914; Stogdill R. М., 1974), автор учения о наследственности таланта, в том числе и лидерского. Глава его книги (опубликованной в 1879 году) называлась «Стадные и рабские инстинкты»; в ней он проводил мысль, что рабские склонности, уклонение от ответственности и самостоятельности характерны для заурядных людей и являются результатом их стадной жизни. И существуют отдельные особи как в животном мире, так и в человеческом обществе, которые редко встречаются (в примере Ф. Гальтона – на 50 быков «рабского» типа приходится один вожак, ибо именно такое число является целесообразным для формирования стада во главе с вожаком) и которые отличаются от остальных своими выдающимися качествами. На ученых того периода и более поздних наибольшее впечатление произвела мысль Ф. Гальтона о природных качествах вожака, в частности росте и дородстве (для полководца), которые и в дальнейшем подвергались тщательному изучению у лидеров в более поздние периоды. По-прежнему актуально и сравнение вожака сообщества животных и лидера группы людей, сделанное Ф. Гальтоном (в том числе и для автора этих строк).
   Под влиянием Ф. Гальтона была написана и книга А. Жоли (1890) «Психология великих людей» – не научная, а скорее популярная, содержащая аргументацию на уровне примеров (о ней, кстати, был невысокого мнения такой серьезный ученый того времени, как Н. К. Михайловский (1906–1914), но она пользуется успехом и сейчас (Гончаренко Н. В., 1991, к примеру)). А. Жоли обратил внимание на то, что великие люди – часто мужчины – имели не братьев, а старших (предвестниц гения) или младших сестер (Моцарт, Петр Великий, Дидро) и порой дочери великих людей были более выдающимися личностями, чем сыновья (у Цицерона и Цезаря, к примеру), а гениальные качества ребенок наследует скорее от матери, чем от отца. В современных американских и западноевропейских исследованиях продолжают изучать влияние на лидерство фактора порядка рождения детей в семье – в рамках психоаналитического подхода (к примеру, Jorstad J., 1996; Newman J., Pettinger J., Evan J. В., 1995).
   Работы итальянского ученого С. Сигеле и французских социологов Г. Тарда и Г. Лебона знаменуют расцвет описательного периода лидерологии.
   Всех их объединяет внимание к отношениям героя и толпы и механизмам воздействия героя на нее.
   Главное качество, согласно Г. Тарду, которым должен обладать герой, чтобы воздействовать на толпу, – это обаяние. С его помощью он очаровывает толпу, гипнотизирует ее (ибо обаяние, в понимании Г. Тарда, равноценно суггестии), используя ее стремление подражать герою и быть похожим на него (толпа, любуясь вождем, любуется сама собой). Обаяние «обеспечивается»:
   а) различными качествами героя (видом обаяния, по Г. Тарду: преклонным возрастом, происхождением и благородством крови, богатством, телесной силой, удачливостью, красноречием, полубезумием, храбростью и т. п.);
   б) «соответствием» качеств героя требованиям эпохи;
   в) потребностью толпы подчиняться и повиноваться герою.

   Отношения героя и толпы гармоничны, ибо их потребности взаимодополняемы: один хочет повелевать, а вторая – подчиняться (с «почти любовной снисходительностью к обожаемому господину» (Тард Г., 1902, с. 178)). Г. Тард приводит виды такого «счастливого подчинения»: жена – мужу, вассал – господину, дети – родителям (такой вид подчинения, основанный на сыновней почтительности народа к императору наблюдается в Китайской империи). И политическая власть создается по образцу и подобию одного из типов власти: отцовской, жреческой, хозяйской или военной. При этом претендентам на власть важно обладать не столько реальными достоинствами, сколько предполагаемыми.
   Главное качество, которым обладает тот, кто захватывает власть, – то, чего нет у других и что им недоступно («открытие», по Г. Тарду), т. е. мистическая таинственность сопровождает захват власти, начиная с первобытного племени, что приводит к почти мистической вере в способность героя совершить то, что хочет толпа, т. е. удовлетворить ее насущные потребности (Тард Г., 1902).
   Нетрудно видеть, что идеи Г. Тарда получили дальнейшее развитие и во взглядах 3. Фрейда на взаимоотношения лидера и толпы, и в работах социальных психологов, занимающихся каузальной атрибуцией, и в современных исследованиях политического лидерства.
   Находясь под большим влиянием Г. Тарда (и сам, в свою очередь, влияя на него), особенно его «законов подражания», а также Ч. Ломброзо, С. Сигеле подчеркивал, что наиболее одаренные личности увлекают за собой большинство и предписывают ему свою волю. Это большинство испытывает «бессознательное почтение к людям высшего разряда» (цит. по: Михайловский Н. К., 1906–1914, с. 433), которое проявляется в его подражательной покорности. Чтобы влиять на толпу, герой должен обладать следующими качествами: умом, смелостью, знанием жизни, лучше других олицетворять идею, но главное – обладать даром суггестии, внушения (будучи военачальником, политическим или религиозным деятелем). Это внушение, представляя собой «самый всеобщий закон социального мира» (Сигеле С, 1893, с. 31), будучи вначале единичным, в дальнейшем развивается до своей высшей ступени – становится «эпидемическим» (вплоть до массовых эпидемических психозов, которые могут возникать под влиянием в том числе и сумасшедшего героя), распространяясь на учеников, адептов, единоверцев великого человека – главы какого-нибудь учения. Поддержка учеников и адептов совершенно необходима для автора идеи (без нее она умирает (Сигеле С, 1893)). Идея важности роли последователей, на которую указывал С. Сигеле, до сих пор актуальна для современной лидерологии.
   Еще больше подчеркивал роль толпы в процессе выдвижения героя Г. Ле-бон. Хотя толпа пользуется достижениями великих людей, она не любит явного превосходства над собой (и нередко великие люди могли стать мучениками толпы), как не любит и особых новшеств (будучи консервативной и испытывающей благоговение перед традициями), и требует от героя быть сильным (вплоть до насилия) и воплощать ее мечтания. В процессе развития человечества идет отбор великих людей – историю творят «фанатики с ограниченным умом, но с энергичным характером и с сильными страстями,… страдающие галлюцинациями» (Лебон Г., 1995, с.127).
   Таким образом, качества, которыми должен обладать вожак: а) энергичность и деятельность; б) ограниченный ум; в) напряженность веры; г) фанатизм и способность к мученичеству; д) эгоизм и преследование личной выгоды; е) «хитрое» умение убеждать; ж) деспотизм; з) часто – психическое нездоровье; и) отстраненность (соблюдение дистанции по отношению к толпе), но главное – к) обаяние, с помощью которого властвуют «боги, короли и женщины» (Лебон Г., 1995, с. 245) и которое наиболее сильно у умерших героев. Важно, что Г. Лебон понимает: вожаки толпы не обязательно похожи друг на друга, и он создает их типологию – по ряду оснований.
   I. По времени влияния: а) кратковременные энергичные вожаки (к примеру, Гарибальди, Марат) и б) способные к сильному, длительному и стойкому влиянию (основатели религий – Христос, Магомет).
   II. По способам воздействия – использующие: а) утверждение (краткое изречение без доказательств и рассуждений); б) повторение (часто – одного и того же утверждения) и в) заражение (одно из проявлений – подражание).
   III. По «типу» обаяния: а) приобретенное (связанное с именем, богатством, репутацией, титулом, одеждой); б) личное (магическое очарование, свойственное многим вожакам типа Будды, Магомета, Жанны Д'Арк, Наполеона) и в) связанное с успехом.

   Лебон предопределил появление в дальнейшем понятия харизматического лидерства и стойкий интерес к личности лидеров и их типам.

Отечественные исследования

   В отечественной психологии в конце XIX и начале XX века проблему героев и толпы разрабатывали Н. К. Михайловский, Л.Войтоловский, в какой-то мере – А. Ф. Лазурский и В. М. Бехтерев.
   Работы Н. К. Михайловского (1906–1914): «Герои и толпа» (1882), «Научные письма (к вопросу о героях и толпе)» (1884); «Еще о героях» (1891); «Еще о толпе» (1893) – являются образцом научной добросовестности, основательности и скрупулезности. В них содержится полный и тщательный анализ литературы того времени по данному вопросу, а также авторский подход к нему.
   Н. К. Михайловский считает героем того человека, кто первым совершает то, чего хочет толпа, т. е. подчеркивает его решительность, способность своим примером увлечь за собой, причем не важно, на какое дело (благородное или дурное), и не важно, является ли этот человек выдающимся или заурядным, имеет ли он формальную власть или нет (на поле боя это мог быть, к примеру, не офицер, а солдат).
   Н. К. Михайловский, так же как и другие ученые того времени, обращает внимание на качества, которыми обычно обладал герой:
   ♦ необычность (он не должен быть наблюдаемым в обыденных ситуациях (ибо нет «пророка в своем отечестве»);
   ♦ возраст (он может быть и юным, как вожди в крестовых походах детей в Германии и Франции, – к примеру, пастух Стефан);
   ♦ пол (вождем может быть и женщина – как Жанна Д'Арк);
   ♦ способность воодушевлять толпу и увлекать за собой (Н. К. Михайловский подчеркивает, что это свойство может быть практическим навыком, искусством – им хорошо владеют агитаторы, ораторы, проповедники, педагоги (отнесение к лидерам последних достаточно необычно, но справедливо. – Т. Б.));
   ♦ использование механизма подражания, ибо подражание сродни повиновению, покорности (знаменитый методистский проповедник Витфилд, к примеру, плакал во время проповеди и аудитория, подражая ему, рыдала).

   Но главное условие выдвижения героя, отмечает Н. К. Михайловский, – это требование среды, поэтому так велик фактор случайности в выборе конкретного лица: в ряде ситуаций им может стать и средний человек, и просто первый встречный, и даже кликуша (как в средневековой толпе, находящейся в хроническом ожидании героя и готовой подчиняться ему). Количество последователей делает человека героем.
   В целом для его успеха Н. К. Михайловский называет три необходимых условия:
   1) личностные качества героя;
   2) характер общественного строя данной страны (в разных странах героями становились люди, обладающие разными качествами);
   3) степень современности и уместности предпринимаемого им дела (Михайловский Н. К., 1906–1914).

   Эта безоценочность понятия «герой» («Не в похвалу и не в порицание введен термин», Михайловский Н. К., 1906–1914, с. 97), как и его обыденность, неформальность, снимала ореол исключительности с героя и являлась, несомненно, шагом вперед в понимании лидерства, и само это понимание близко к современному (человек, ведущий за собой). А к идее влияния фактора культуры, которая подчеркивалась Н. К. Михайловским еще в XIX веке, на проявление лидерства современные его исследователи пришли сравнительно недавно.
   Л. Войтоловский (1925) обратил внимание на непрочную позицию героя: толпа может его ниспровергнуть, когда отпадает в нем надобность («Каждый герой – это этап в развитии масс» (Войтоловский Л., 1925, с. 86)). И приоритет во взаимовлиянии героя и толпы он отдает толпе, которая «влечет за собой своего „героя“ и формирует его по образу и подобию своему» (Войтоловский Л., 1925, с. 39). Героем человек может стать и неожиданно для себя (как Гапон в событиях 9 января) благодаря своей решительности; и чем примитивнее толпа, тем легче попасть в ее «герои». Этот термин Л. Войтоловский часто употребляет в ироническом смысле, заключая его в кавычки, и предлагает вместо него два других: вожак и вождь. Они различаются и своей активностью, и теми группами, на которые они воздействуют: вожак стоит во главе толпы, пассивно следуя за ней; а вождь – во главе партии или класса, ведя их за собой. Примечательно, что лейтенанта Шмидта Л. Войтоловский не относит ни к вожакам, ни к вождям (поскольку он приглашен для руководства), что лишний раз показывает оценочность его терминов. Утверждение о том, что может быть и коллективный вождь – партия (промежуточная инстанция между вождем и классом), – стало не просто научным положением, а идеологическим лозунгом коммунистической партии на долгие годы. Хотя в 1930-е годы употреблялся и термин «вожак» для определения лидера.
   Если же отвлечься от коммунистической идеологии которая постоянно прослеживается в научных трудах Л. Войтоловского, то мысль о том, что лидером может быть не только один конкретный человек, а группа людей, представляется нам достаточно продуктивной. Мы подсчитали количество качеств лидера, которые отмечались разными авторами (до начала XX века), – их оказалось 51. Наиболее часто встречались следующие восемь (называем их в порядке убывания частоты):
   1) патология психики;
   2) ум (выдающийся или ограниченный);
   3) обаяние;
   4) решительность;
   5) смелость;
   6) самобытность;
   7) красноречие и умение убеждать;
   8) преследование личной выгоды.

   По-видимому, перечень этих качеств оказал влияние и на дальнейших исследователей, и, возможно, он отражает важную закономерность – позволяет сформировать облик лидера с позиций «здравого смысла».
   В целом для всех работ XIX века по проблеме лидерства характерно то, что эта проблема рассматривалась умозрительно: ученые просто высказывали свои мнения, а доказательствами служили исторические или литературные примеры. И только XX век положил начало экспериментальному изучению этого явления.

Лидерство в первой четверти XX века

Зарубежные исследования

   В начале XX века в психологии формируются основные подходы: гештальтпсихология, бихевиоризм, психоанализ. Изучение лидерства находилось, с одной стороны, под мощным влиянием работ XIX века (о героях), а с другой – этих зарождающихся подходов (хотя и в разной степени).
   Общение с молодыми талантливыми гештальтистами не прошло бесследно для бывшего студента Вертгеймера, ставшего одним из крупнейших социальных психологов XX века, – Курта Левина (отмечается близость их взглядов, см.: Андреева Г. М., 1997), создавшего целое направление в социальной психологии – когнитивизм, изучавший в том числе и лидерство.
   Влияние бихевиоризма проявилось и в операционалистском подходе к изучению лидерского поведения, и в создании множества методик для этого, и в ряде теоретических концепций.
   Поэтому нет необходимости рассматривать эти два направления (когнитивизм и бихевиоризм) отдельно – они так или иначе будут присутствовать почти в каждом достижении лидерологии.
   А вот психоанализ повлиял на лидерологию скорее косвенно – определив взгляды множества американских психологов. И было бы целесообразно обратиться к работам самого 3. Фрейда, в которых излагается его понимание лидерства.
   Таких работ немного (и не зря З.Фрейда критиковали за исключение из его концепции социально-психологических факторов – их стали учитывать его ученики и последователи): в частности, «Психология масс и анализ человеческого "я"» (Фрейд 3., 1925); «Тотем и табу»; «Томас Вульф Вильсон, двадцать восьмой президент США» (в соавторстве с У. Буллитом, 1992).
   3. Фрейд согласен с предположением Ч. Дарвина, что «первобытной формой человеческого общества была орда, над которой неограниченно властвовал сильный самец» (Фрейд 3., 1925, с. 70), и человек, согласно 3. Фрейду, является «животным орды, предводительствуемой вождем» (Фрейд 3., 1925, с. 69). Вождь этой орды был первобытным отцом, которого любили и боялись одновременно. В основе этих чувств лежит эдипов комплекс. Вождь один имел сексуальную свободу, вынуждая своих сыновей к воздержанию. И по-прежнему в человеческом обществе масса сохраняет по отношению к вождю мазохистские установки.
   Вождь, по 3. Фрейду, заменяет массе (религиозной или военной) отца (командир – это и начальник, и отец для солдат; Христос – отец для верующих). Их связывают либидонозные отношения. Утрата вождя приводит к панике массы. Вождь может быть заменен абстрактной идеей, в которой выражается желание массы. Масса, имеющая вождя, является более «первоначальной» и совершенной, чем масса, не имеющая его. Масса подражает вождю с помощью механизма идентификации (отождествления).
   З. Фрейд называет следующие качества вождя:
   1) он никого не любит, кроме себя (за исключением тех, кто служит его потребностям; а любовь к себе у него доведена до нарцисстического любования);
   2) он самоуверен и самодостаточен;
   3) имеет большую силу;
   4) обладает свободой сексуального наслаждения;
   5) подавленная сексуальность сублимируется в стремление к власти, к лидерству;
   6) это стремление к власти представляет собой форму невроза;
   7) желание власти является проявлением мужественности и активности, а мазохистское стремление подчиняться – женственности и пассивности (Ар-кин Е. А., 1927; Фрейд 3., 1925; Фрейд 3., Буллит У., 1992).

   Наибольшее влияние 3. Фрейда на разработку указанной проблемы сказалось в том, что в дальнейшем лидерство связывали с маскулинной ролью, а также с проявлением сексуальности, подчеркивали важную функцию лидера как «фигуры отца». Психоаналитическая разработка этой проблемы продолжается и в наши дни: в частности, в изучении нарциссизма у лидеров (Jorstad J., 1996) и их отношений с отцом и матерью в детстве (Jorstad J., 1996; Lorenzen Z., 1996), а также в изучении гендерной идентичности лидеров (Rojahn К., Fischer A. H., Willemsen Т. М., 1997).
   Негативное влияние самого Фрейда и в целом сторонников психоанализа проявилось в невнимании к проблеме женского лидерства (Chodorow N., 1987; Silver L. S., 1996). Однако кроме психоаналитической в американской лидеро-логии сильны и другие традиции.
   В начале XX века немецкий ученый М. Вебер (1990) ввел понятие харизматического лидерства, которое означало магическое, сверхъестественное влияние вождя на массы, способность «заряжать» своей энергией окружающих, действовать силой примера. Оно органично «вписалось» в тему исследований для американских ученых того времени и до сих пор популярно у них – в частности, при изучении политических лидеров (обладающими харизмой считаются Черчилль, Гитлер, Рузвельт, Дж. Кеннеди).

   В перечень характеристик харизматической личности входят следующие:
   1) обмен энергией («способность лидера заряжать толпу своей энергией», взаимообмен энергиями, «взаимподпитка» между толпой и лидером);
   2) внушительная внешность;
   3) независимость характера;
   4) хорошие риторические способности;
   5) комфортное восприятие восхищения своей личностью;
   6) достойная и уверенная манера держаться и т. п. (Мескон М., Альберт М., Хе-доури Ф., 1992).

   Но пока еще трудно говорить о серьезном исследовании лидерства – настоящий «бум» начнется позднее.

Отечественные исследования

   К исследованиям 20-х годов XX века относятся работы выдающихся русских ученых А. Ф. Лазурского и В. М. Бехтерева.
   A. Ф. Лазурский (1925) в своей знаменитой классификации личностей выделил отдельный тип практиков-реалистов, к которым относил в качестве подтипа властных людей (Наполеона, Кромвеля, Бисмарка).
   B. М. Бехтерев (1928), так же как и А. Ф. Лазурский, не занимался специально проблемой лидерства, но его труды по внушению как механизму воздействия одной личности на другую (и на группу), несомненно, были полезны для лидерологии.

   Он выделял два основных способа воздействия одних людей на других: а) внушение и б) убеждение; остальные способы производны от основных (приказ, к примеру, может влиять, как внушение, – в виде команды или убеждения, когда его воздействие направлено на разум, а не на эмоции; то же самое относится и к такому способу воздействия, как личный пример).
   В. М. Бехтерев подчеркивал взаимность процесса внушения – взаимовнушение. Он также указал на способ управления толпой – ее организация (дифференциация на части), и отмечал связь сексуальности с общественной деятельностью (знаменитые борцы за справедливость были либо девственниками, либо оберегали себя от растраты половой энергии, а в период правительственной реакции наблюдался расцвет порнографии).
   Бросается в глаза подчеркивание сексуальности лидеров как зарубежными, так и отечественными психологами – модная идея того времени.

Изучение лидерства во второй четверти XX века

Зарубежные исследования. «Теория черт»

   Появление этого направления в изучении лидерства в 1920-1930-е годы (хотя отдельные исследования проводились и в начале века) и особая его популярность вплоть до середины века не случайны. Они подготовлены и работами ученых «героического» направления, и М. Вебером, и общим интересом к чертам личности. Так, в персонологии примерно в это же время появляется концепция черт личности Г. Оллпорта (черта понимается как устойчивая особенность личности вести себя сходным образом в разных ситуациях (Хьелл Л., Зиглер Д., 1999)).
   В лидерологии теория черт объединяла многих исследователей, это Е. Богардус, Е. Хантер, А. Джордан, Дж. Гейер, Т. Ньюком, Л. Зелиш, Л. Эскерсон, Г. Беллингрес, Дж. Бернард, О. Келдвелл, Е. Флеминг, Ш. Лехман и многие другие (Fleming E. G., 1935; Gerber G. L., 1989; Hunter E. С, Jordan A. M., 1939; Newcomb Т. М., 1956; Stogdill R. М., 1948).
   Способность к лидерству рассматривалась как свойство одаренной личности, которое обеспечивает индивиду центральное положение в любой группе, в любой ситуации. Многочисленные работы были направлены на поиск универсальной лидерской черты (или, скорее, набора черт). При этом изучались разные группы (от детей-дошкольников до людей зрелого возраста), разные типы лидеров – от тех, кто появляется в детских играх, и юных правонарушителей до политических деятелей и военных и религиозных лидеров (Stogdill R. М., 1948).
   Использовались разные методы получения и обработки эмпирических данных: наблюдение, биографический (в том числе для анализа личности выдающихся деятелей прошлого и современности), опрос экспертов, социометрия, факторный анализ. Кроме того, во время Первой мировой войны военные психологи создали множество личностных тестов. Использовался и такой прием, как сравнение личности лидера и личности нелидера (non-leader), или последователя (follower). Характерным для исследований того времени было составление перечня лидерских черт, которые предлагалось оценить как значимые для лидерства (наибольшие ранги получали, к примеру, интеллект, инициативность и ответственность, и то в небольшом числе исследований (Stogdill R. М., 1948)).
   Если обратиться к общему перечню черт лидеров (Stogdill R. М., 1948), которые изучались в то время (а выбор этих черт диктовался позицией исследователя, его собственным представлением о значимости тех или иных качеств для лидерства), то можно заметить в них отражение:
   а) «позиции здравого смысла»;
   б) дарвиновских представлений о сходстве проявлений лидерства в стаде животных и в человеческой группе;
   в) взглядов исследователей «героического» направления XIX века.

   В конце 1940-х годов появилось несколько обширных обзоров исследований личностных черт лидеров: К. Берда, В. Иена Кинза, Р. Стогдилла (Stogdill R. М., 1974).
   К. Берд в 1940 году обнаружил 79 черт, выявленных в 20 исследованиях, и только четыре из них были общими для пяти или более исследователей (экстраверсия, интеллект, юмор, инициатива).
   Чуть позже (в 1947 году) В. Иен Кинз обобщил 74 работы, посвященные военным лидерам, и пришел к заключению, что эти лидеры превосходили нелидеров по способностям, но по каким – не было единодушного мнения. Но особенно впечатляющим был обзор Р. Стогдилла, сделанный им в 1948 году (Stogdill R. М., 1948), который и сейчас является хорошим «справочником-путеводителем» по лидерству. Он проанализировал 124 работы, изучавшие 28 групп черт, в период с 1904 по 1947 год.
   Рассмотрим результаты этих исследований, используя обзор Р. Стогдилла (Stogdill R. М., 1948). Это нам представляется важным для того, чтобы понять логику развития лидерологии, причины дальнейшего «поражения» теории черт, а также для формирования современной точки зрения на личность лидера. И сами экспериментальные результаты (а не только теории) представляют собой научную ценность. Для этого сгруппируем данные, анализируемые Р. Стогдил-лом, несколько иначе, чем сделал он, – в крупные смысловые блоки (вместо 28 у нас получается 9). Кроме того, сравним, там, где это возможно, результаты по лидерам мужского и женского пола. Сам Р. Стогдилл не уделял этому особого внимания, возможно, в силу малого количества исследований лидеров-женщин (их всего, по нашим подсчетам, 12 из 124 работ, причем половина из них проведена без изучения лидеров-мужчин, исключение составляют лишь 5 исследований, в которых сравнивались девочки и мальчики-подростки или молодые девушки и юноши).
Индивидные качества лидера
   Мы дали такое название этому блоку, так как он включает те качества, которые предположительно имелись у вожака стада животных: 1) возраст; 2) рост; 3) вес; 4) телосложение, физическая сила, здоровье; 5) внешний вид; 6) доминантность; 7) агрессивность.
   1. Фактор возраста исследовался прежде всего в онтогенетическом плане – как момент «начала» лидерства в процессе становления личности. Было установлено, что до 2–3 лет ребенок не может быть лидером и возраст 9-10 лет – это период активного формирования лидерских качеств (что связано с ролью детских группировок в этом возрасте). П. Пигорс (Stogdill R. М., 1948) выделил четыре личностные черты, созревание которых необходимо для того, чтобы ребенок стал лидером:
   ♦ решительность и самоконтроль;
   ♦ усвоение абстракций и социальных идеалов;
   ♦ знание людей;
   ♦ достаточный объем памяти (чтобы ставить отдаленные цели, а не только сиюминутные).

   Фактор возраста как значимый для лидерства был установлен в следующих случаях:
   ♦ у спортсменов (лидер должен быть ровесником членов спортивной команды);
   ♦ у администраторов высокого уровня (они были примерно на 12,2 года старше тех руководителей, которые добились худших результатов);
   ♦ у студенческих лидеров обоего пола (они были моложе нелидеров);
   ♦ у студенческих лидеров-девушек возраст был меньше, а у юношей – больше, чем возраст нелидеров.

   В целом многие исследователи пришли к выводу о неоднозначности влияния возраста на лидерство (Stogdill R. М., 1948).
   В самом деле, возраст как характеристика личности в разные периоды жизни оценивается противоположным образом: в детстве более почетно быть старшим (дети хотят скорее повзрослеть), а в старости – более молодым; в разные периоды зрелости эта оценка может меняться.
   Имеются различия и в отношении возраста мужчин и женщин: первых он украшает – в отличие от вторых. Но это точка зрения западной культуры. На Востоке же старший возраст связан с повышением статуса: независимо от должности, которую человек занимает, он сам по себе представляет ценность.
   Кроме того, возраст может быть значимым в определенных видах деятельности: к примеру, в тех профессиях, успех в которых связан с молодостью тела, – у гимнасток, балерин, футболистов (особенно форвардов) и других спортсменов; у политических деятелей, где необходимы опыт и зрелость личности, приходящая с возрастом (но до наступления старости); у ученых, оптимальный возраст которых зависит от области научной деятельности (молодой – у математиков и достаточно зрелый – у философов, к примеру). Поэтому нам представляется, что фактор возраста лидеров необходимо продолжать изучать – в разных культурах, в разных возрастных группах и в разных видах деятельности.
   2. Рост лидеров должен быть выше, чем у нелидеров, – такая закономерность была установлена в ряде исследований (в том числе и для студенток). И хотя встречались данные о незначимости этого фактора (Stogdill R. М., 1948), тем не менее до сих пор исследователи получают результаты о связи более высокого роста мужчин с его высоким статусом – в том числе и при выборе президента США (см., к примеру, Чалдини Р., 1999).
   Нам представляется, что этот фактор, так же как и возраст, имеет различную ценность для мужчин и женщин (по крайней мере до недавнего времени, пока средства массовой коммуникации не стали пропагандировать высокий рост топ-моделей, – поэтому было бы интересно сейчас провести изучение роста лидеров); особо важен для детей и некоторых профессий. Высокий рост может цениться в баскетболе, футболе, низкий – у гимнасток, жокеев, космонавтов и др., поэтому может наблюдаться и у лидеров соответствующих типов групп. Для остальных лидеров он, по-видимому, важен не сам по себе, а как связанный с их сексуальной привлекательностью.
   3. Было установлено, что вес лидеров должен быть больше, чем у нелидеров (в 7 исследованиях), но иногда – меньше (в двух исследованиях, одно из которых было посвящено изучению лидеров-студенток), или он не важен (Stogdill R. М., 1948).
   Только на первый взгляд кажется странным изучать вес лидеров. В детском и подростковом возрасте он должен быть нормальным, т. е. по весу лидер не должен отличаться от своих сверстников, чтобы избежать насмешек за худобу или полноту. При той идеализации стройности, которая наблюдается в американском обществе, было бы логичным ожидать, что обладание меньшим весом рассматривается как преимущество, особенно для женщин.
   И в ряде профессий вес воспринимается как значимый: у спортсменов (особенно в тех видах спорта, где он постоянно находится под контролем и может повлиять на результаты, – у жокеев, борцов, тяжелоатлетов, парашютистов), балерин.
   Но значимость большего веса может объясняться и действием конкурентной модели лидерства (вспомним материал главы 1: вожак стада обезьян, к примеру, практически всегда отличается более крупными размерами – ростом и весом – от других особей).
   Но в целом ряде других ситуаций вес, по-видимому, не имеет значения, если только он не является фактором, влияющим на общую физическую и сексуальную привлекательность лидера.
   4. Телосложение, физическая сила, здоровье. Исследование лидеров мальчишеских клик и группировок, а также выдающихся военных показали их превосходство над нелидерами по физической силе, ловкости и атлетическим способностям (тот же результат был обнаружен и в одном исследовании, посвященном девушкам-подросткам). Небольшое преимущество лидеров по сравнению с нелидерами было обнаружено по телосложению и здоровью (Stogdill R. М., 1948).
   Значимость этих факторов в детстве и подростковом возрасте очевидна (и, может быть, для обоих полов, но в разной степени), как и для целого ряда занятий, связанных с физическим трудом (в том числе, возможно, и для отрицательных, криминальных лидеров). Для представителей профессий умственного труда они, скорее всего, второстепенны.
   В общем следует согласиться с выводом Р. Стогдилла, что вес, рост, телосложение, здоровье имеют значение лишь на определенных возрастных этапах; они более значимы для представителей мужского пола и важны не сами по себе, а в связи с фактором внешней красоты (Stogdill R. М., 1948) поскольку, как нам кажется, усиливают сексуальную привлекательность лидера.
   5. Красивая внешность имела разное значение:
   ♦ для лидеров разного возраста: у дошкольников была обнаружена отрицательная корреляция между лидерством и красотой; у подростков – высокая положительная связь (причем, как ни странно, у мальчиков, но не у девочек);
   ♦ для студенческих лидеров разных видов деятельности: те, кто проявлял социальную активность, отличались более привлекательной внешностью и одеждой (лидеры-девушки), а интеллектуальные и религиозные лидеры не отличались от нелидеров;
   ♦ для малолетних девиантных лидеров была характерна неряшливость внешнего вида.

   Все же гораздо чаще встречалась положительная связь лидерства и внешности (11 исследований против 3 (Stogdill R.M., 1948)).
   В настоящее время благодаря исследованиям по социальной перцепции и каузальной атрибуции (Андреева Г. М., 1997) придается достаточно большое значение внешнему облику человека как составляющей его имиджа, и одежда, к примеру, считается неотъемлемым атрибутом лидера (Чалдини Р., 1999).
   И неслучайно современные исследователи и практики, связанные с политическим лидерством, проводят специальную работу по формированию положительного имиджа политического деятеля, в котором немалую роль играют одежда и внешность в целом (Гозман Л. Я., Шестопал Е. Б., 1996; Дилигенский Г. Г., 1996). По нашему представлению, в этом – заслуга и тех психологов, которые исследовали лидерство в рамках теории черт.
   6. Доминантность, властность, желание навязать свою волю наблюдались у лидеров в достаточно большом числе исследований (в том числе и посвященных подросткам). Однако такая закономерность не обнаружена в ряде других работ и она не изучалась у женщин-лидеров. Скорее более характерным было умение лидера наводить порядок, не прибегая к стилю «хозяина» (у подростков). Поэтому был сделан вывод о противоречивой связи лидерства и доминантности (Stogdill R. М., 1948).
   7. Агрессивность либо положительно, либо отрицательно коррелировала с лидерством в мальчишеских и девчоночьих девиантных подростковых кликах (Stogdill R. М., 1948) – даже в них не всегда популярно такое поведение, хотя и среди обычных студентов колледжей была обнаружена положительная связь агрессивности с лидерством.
   Нам кажется знаменательным сам фактор выбора этой черты как характерной для лидеров, что отражает общую тенденцию американской лидерологии в изучении конкурентной модели лидерства: оно рассматривалось как маскулинное, агрессивное, доминантное, ассертивное, «эгоистичное».
   И до сих пор эта тенденция сохраняется, но появилась и иная: рассматривать и другую модель лидерства – недоминантную, «кооперативную» (особенно у женщин-лидеров).
Интеллектуальные свойства лидера
   В этот блок включены следующие качества: 1) интеллект; 2) рассудительность, здравый смысл, скорость принятия решений; 3) эрудиция; 4) интуиция, проницательность, чувствительность к ситуации; 5) адаптивность.
   1. В большинстве исследований (в 70 %), посвященных интеллекту лидеров, было обнаружено их превосходство над нелидерами, исключение составили пять работ, выполненные на детях и подростках. Именно для последней возрастной категории оказалась характерной следующая закономерность: лидер не должен слишком сильно превосходить нелидеров по интеллекту (в группе со средним IQ в 100 баллов лидер имел показатель 130 баллов; в группе с IQ, 130 у него было 160 баллов; но последний не мог стать лидером первой группы). Такая закономерность объясняется, в частности, объемом словарного запаса низко– и высокоинтеллектуальных детей. Однако в девиантных мальчишеских кликах скорее был важен возраст лидера, чем его интеллект. Анализ предполагаемых личностных характеристик у мужчин – членов 305 королевских семейств Европы – показал, что высокий интеллект повышает ценность личности как лидера.
   Но в целом был сделан вывод о том, что интеллект не сам по себе важен для того, чтобы человек стал лидером, имеет значение его «соотношение» с интеллектом последователей – даже в науке, где ценится интеллект, важно было не просто совершить открытие, но и донести его до тех, кому оно предназначено, поэтому возраст оптимального развития интеллекта мог на 17 лет опережать возраст признаваемых достижений (к примеру, у химиков – 28–32 года и 45–49 лет соответственно (Stogdill R. М., 1948)).
   2. Рассудительность, здравый смысл, скорость принятия решений как составляющие интеллекта также были положительно связаны с лидерством (хотя им было посвящено небольшое число работ (Stogdill R. М., 1948)). Возможно даже, что эти интеллектуальные показатели более важны для лидерства, чем общий интеллект.
   3. Эрудиция, которая приводила к успеху в школе, была характерна для лидеров, особенно в начальной школе (в том числе и для девочек). Важно было обладать такими знаниями, которые ценились в данной группе (Stogdill R. М., 1948). Возможно, что именно успехи, отраженные в отметках (и постоянно подкрепляемые похвалой учителей и родителей), делали его обладателя популярным среди школьников, а не знания сами по себе.
   4. Интуиция, проницательность, чувствительность к ситуации. Способность оценивать ситуацию, знание, как нужно действовать в конкретных условиях, социальная интуиция были характерны для многих лидеров, как и способность выдвигать оригинальные и конструктивные идеи в трудных ситуациях и умение добиваться задуманного (в том числе и у выдающихся лидеров (Stogdill R. М., 1948)).
   Все это можно охарактеризовать в целом как практический интеллект и способность справиться с ситуацией, особенно в трудных условиях, – именно тогда группе требуется лидер, который знает, что надо делать, – так понимается лидерство многими людьми с позиций здравого смысла.
   5. Адаптивность, или способность приспосабливаться к меняющимся ситуациям, которая традиционно рассматривалась как составляющая интеллекта, оказалась связанной с лидерством, и, по мнению Р. Стогдилла, она более важна для успеха лидера, имеющего дело с разными людьми и разными ситуациями, чем просто высокий показатель интеллектуального теста (клиницисты установили, что многие интеллектуалы не имели социального успеха из-за чрезмерного самопоглощения и заторможенности действий (Stogdill R. М., 1948)). Возможно, именно это качество является компонентом социального интеллекта, более важного для лидерства, чем общий интеллект.

   В целом результаты по интеллектуальным свойствам лидера представляются нам вполне логичными, и здесь (как, впрочем, и относительно других черт) необходимо учитывать возраст, пол и род занятий членов группы: в одних случаях интеллект может быть важным для лидерства, в других – нет. Кроме того, необходимо учитывать тип интеллекта – «теоретический», практический, социальный и т. п.
   Хотя интеллект считается важным для лидерства с позиций «здравого смысла», и в опросах наивных испытуемых о предполагаемых свойствах лидера он, как правило, называется одним из первых.
Речевые характеристики лидера
   Во всех исследованиях, изучавших речевые характеристики, была обнаружена их положительная связь с лидерством. Это касается:
   ♦ возрастного аспекта (превосходство в речи имелось и у дошкольников, и у школьников, и у взрослых людей);
   ♦ полового (почти одинаковая корреляция у мальчиков и девочек в 12-летнем возрасте и гораздо более значимая у девочек в 15-летнем);
   ♦ проявления беглости речи;
   ♦ лингвистических способностей;
   ♦ «болтливости»;
   ♦ способности быть интересным собеседником;
   ♦ яркости и оригинальности речевой экспрессии;
   ♦ обладания приятным голосом;
   ♦ большей продолжительности вербального возбуждения (у детских лидеров).

   И в целом вербальные способности коррелировали со способностью влиять на других людей (Stogdill R. М., 1948).
   Полученные результаты закономерны: с древних времен лидеру приписывалось умение говорить и, что более важно, умение убеждать людей, с чем, несомненно, связаны вербальные характеристики.
   Можно ли представить себе лидера, не умеющего говорить и убеждать людей? Наверное, да, – в тех редких случаях, когда он является скрытым лидером, влияющим на решение и на других людей с помощью посредника – помощника, умеющего убеждать.
Коммуникативные качества лидера
   В этот блок мы включили: 1) экстраверсию-интроверсию; 2) общительность и коммуникабельность; 3) дипломатичность, такт.
   1. Только в двух исследованиях (с испытуемыми – дошкольниками и взрослыми соответственно) была обнаружена положительная корреляция экстраверсии с лидерством. Анализ характеристик выдающихся деятелей показал, что все они были интровертами, как и преуспевающие администраторы (по сравнению с менее успешными). Отмечались такие показатели интровертированности лидера, как желание остаться одному:
   ♦ при получении плохих новостей;
   ♦ в случае плохого настроения;
   ♦ при принятии решений (Stogdill R. М., 1948).

   Эти результаты не совпадают с позицией «здравого смысла», которая связывает лидерство с экстраверсией. Возможно, они отражают особенности американской культуры, где не принято публично проявлять свою слабость. И все же, по-видимому, лидер, довольно часто бывая на людях, нуждается иногда в возможности побыть наедине с самим собой, а в случае плохого настроения это еще и проявление мудрости – чтобы не «уронить» свой позитивный имидж в глазах окружающих.
   2. Общительность и коммуникабельность (способность, умение общаться) отличали лидеров:
   ♦ разных возрастных групп – от дошкольных до юношеских и молодежных;
   ♦ положительно направленных и девиантных;
   ♦ являющихся выдающимися деятелями.

   Умение дружить положительно коррелировало с лидерством, а застенчивость и замкнутость – отрицательно (Stogdill R. М., 1948).
   Отметим, что, несмотря на взаимосвязанность общительности и коммуникабельности, не следует их смешивать и употреблять как синонимы (первое скорее свидетельствует о потребности человека в общении, второе же – об умении общаться).
   3. Также характерными для лидеров были такт, дипломатичность, вежливость. Исключение составляли девиантные лидеры – мальчики и девочки, отличавшиеся грубостью (причем девочки даже в большей степени, чем мальчики (Stogdill R. М., 1948)).
   Разные результаты по экстравертированности и свойствам, связанным с общительностью и умением общаться, свидетельствуют о сложности коммуникативной структуры личности лидера. Возможно, речь идет о разных лидерах – в одних работах изучалась экстраверсия, в других – общительность. Но в одном исследовании у лидеров была обнаружена и интроверсия, и умение общаться, которые, возможно, не исключают друг друга.
   Различия качеств лидеров с положительной и отрицательной направленностью закономерны, что еще раз подтверждает необходимость изучения лидерства разного типа.
Энергетический потенциал лидера
   Этот блок составили те качества, которые характеризуют эмоционально-волевую сферу человека, развитие силы «Я» и в целом могут быть определены как энергетический потенциал лидера: 1) оптимизм и чувство юмора; 2) эмоциональный самоконтроль; 3) сила духа и стойкость перед лицом трудностей, настойчивость в их преодолении; 4) сила убеждений и умение отстаивать свое мнение; 5) уверенность в себе; 6) активность; 7) склонность к риску.
   1. Оптимизм, бодрость и веселый нрав были характерны для лидеров (в том числе от дошкольного возраста до юности), как и чувство юмора (включая девочек-подростков). Исключение составляли девиантные лидеры-подростки обоего пола – у них отсутствовали эти качества (Stogdill R. М., 1948).
   2. Главная особенность эмоциональной сферы лидеров – не столько отсутствие негативных эмоций, сколько умение скрывать и контролировать свои эмоциональные проявления (депрессию, тревогу). Хотя в некоторых исследованиях была обнаружена и другая закономерность:
   1) выдающиеся деятели были склонны к вспышкам гнева и раздражительности (по данным исследований, такие качества чаще всего встречались у лидеров, занимавшихся революционной деятельностью);
   2) девиантные лидеры-подростки демонстрировали высокую возбудимость, раздражительность и драчливость (причем для девочек это было свойственно не в меньшей, а даже в большей степени, чем для мальчиков (Stogdill R. М., 1948).
   Таким образом проблема эмоциональных качеств лидера остается открытой, она нуждается в дальнейшем изучении с учетом возраста, пола и типа деятельности лидеров.

   3. Сила духа и стойкость перед лицом трудностей, настойчивость в их преодолении были характерны для выдающихся лидеров в период зрелости. Настойчивыми были и лидеры подросткового (как в обычных школах, так и в девиант – ной среде) и юношеского возраста (Stogdill R. М., 1948). К сожалению, ничего не известно о подобных качествах у женщин-лидеров.
   4. Сила убеждений, а также стремление настаивать на своем мнении и при этом не прислушиваться к мнению окружающих характеризовала выдающихся государственных деятелей (особенно революционного типа). Эту решительность отстаивания своей точки зрения демонстрировали и юношеские, и взрослые лидеры (они не считались с иными взглядами в ходе дискуссии, поскольку были убеждены в своей правоте (Stogdill R. М., 1948)).
   5. Уверенность в себе и высокая (хотя и адекватная) самооценка были отмечены у четырех типов лидеров:
   1) у выдающихся деятелей;
   2) у школьников, студентов и взрослых;
   3) у студенток – лидеров колледжей (по сравнению со студентками-нелидерами);
   4) у девиантных лидеров-подростков обоего пола (последним не было свойственно чувство неполноценности).
   Следует, однако, отметить, что в ряде работ лидеры не отличались от нелидеров по указанным свойствам (Stogdill R. М., 1948).

   6. Активность лидеров проявлялась в разных формах:
   1) как характеристика темперамента в виде моторной импульсивности (обнаружено для разных типов лидерства), преобладании возбуждения над торможением;
   2) как показатель «физической» активности – в виде энергичности, живости, неугомонности (в том числе и у девиантных лидеров – детей и подростков);
   3) в виде активности в играх (детские лидеры, в том числе и девочки, превосходили нелидеров по этому показателю);
   4) в виде участия в групповой деятельности – лидеры превосходили ведомых по числу, степени и разнообразию форм этой деятельности (установлено для разных возрастных групп);
   5) в виде сверхнормативной активности (у студентов колледжа);
   6) как показатель социальной мобильности у взрослых лидеров – фермерские лидеры (т. е. те, кто был лидером для лиц, занимавшихся фермерским хозяйством, их предводители) и изобретатели, к примеру, демонстрировали высокий уровень стремления к перемене мест и изменению своего материального положения;
   7) в виде стремления к социальному обособлению (фактор, формирующий мальчишеские клики (Stogdill R. М., 1948)).

   Показательно, что не было обнаружено результатов, противоположных указанным (скажем, о меньшей активности лидеров), что закономерно – лидеры и становятся таковыми благодаря своей активности.
   Склонность к риску, безрассудная смелость были обнаружены у лидеров-подростков обоего пола (Stogdill R. М., 1948).
   В целом результаты по этому блоку качеств позволяют сделать вывод о более мощном энергетическом потенциале лидеров по сравнению с ведомыми. И можно говорить о действительно найденной «лидерской черте» – одной из немногих.
Мотивационные характеристики лидера
   В этот блок мы включили следующие качества: 1) стремление к популярности; честолюбие; желание превосходить других, выделяться среди них; 2) инициативу, готовность принять на себя ответственность; 3) желание усердно трудиться. Второе и третье качества являются производными от первого: ради того, чтобы стать лидером, претендент проявляет инициативу, берет на себя ответственность, готов длительно и упорно работать.
   1. Мотивация к лидерству (выраженная в стремлении к популярности) представлена тремя группами данных:
   1) стремление к популярности было обнаружено у целого ряда лидеров разного возраста (от начального школьного до взрослости, причем несколько исследований были посвящены подросткам, в том числе и девиантным);
   2) сильное желание (стремление) выделяться среди других, превосходить окружающих было зафиксировано у многих выдающихся исторических деятелей, причем представителей разных сфер деятельности (полководцев, религиозных лидеров, государственных деятелей), эта же закономерность проявлялась и у студенческих лидеров;
   3) лидеров не отличала скромность – напротив, они стремились к похвалам и восторгам окружающих (в том числе и выдающиеся военные и государственные деятели), не отказывались от возможности оказаться в центре внимания и «пустить пыль в глаза» (лидеры-подростки, в том числе и девиантные), хотя встречалась и отрицательная корреляция лидерства с тщеславием и стремлением к похвалам (Stogdill R. М., 1948).
   Последний результат может объясняться тем, что Я. Л. Коломинский (1976) назвал «феноменом Аристида» (по имени древнегреческого высоконравственного и успешного деятеля, не пользующегося особой любовью некоторых своих сограждан за чрезмерную популярность и постоянные похвалы окружающих). По-видимому, некоторые «любители» похвал, стремящиеся «захватить» всю популярность и власть в группе, низвергаются членами группы с лидерского пьедестала по этой причине.
   2. Инициатива, готовность принять на себя ответственность характеризовала интеллектуальных и политических лидеров, но не религиозных. Эти свойства были обнаружены и у целого ряда других лидеров (в том числе у женщин, взрослых, подростков – обычных и девиантных (Stogdill R. М., 1948)). Здесь имеются два компонента: интеллектуальный и волевой. Первый можно было бы условно назвать «чувствительностью к ситуации» (осознание значимости момента и необходимости действовать или бездействовать в данный момент, сложный комплекс умения «просчитывать ситуацию»: с кем объединяться, с кем действовать врозь). Второй означает стойкость в преодолении трудностей. Оба компонента образуют, по нашему мнению, такую комплексную характеристику лидера, как умение справляться с ситуацией.
   3. Желание усердно трудиться отличало как выдающихся исторических деятелей, так и современных политиков, обнаружено это качество и в тех работах, где изучались женщины-лидеры. Вместе с интеллектом, целостностью личности и показателем влияния на людей трудолюбие, по результатам факторного анализа, вошло в один фактор, названный «пробивными способностями» (Stogdill R. М., 1948). Если рассматривать лидерские качества как показатель одаренности личности, то такие результаты неудивительны: незаурядные личности отличаются тем, что любят работать и способны работать много и плодотворно.
   В целом мы считаем мотивацию к лидерству непременным условием его эффективности, и несколько разочаровывает малое количество данных по этому фактору (что объясняется, возможно, недооценкой этой характеристики рядом исследователей, не включивших ее в перечень изучаемых характеристик в рассматриваемый период).
Успешность лидера
   Этот блок качеств является, по нашему мнению, очень важным для лидера. Лидер должен не просто стремиться к успеху, но и добиться реального успеха, который ценится в обществе. Средневековая вера в удачу военного лидера должна была обеспечивать ему победы в сражениях, подтверждая его лидерские полномочия, его «божественную» власть (Гуревич А. Я., 1990). Без такого подтверждения власть и популярность могли померкнуть.
   Каждая эпоха и культура выдвигают разные требования к такому успеху: происхождение, богатство, популярность, победа на выборах и т. п. Но успех обязателен – это непременный атрибут лидерства. В этот блок мы включили следующие показатели из имеющихся в обзоре: 1) социальный и экономический статус;2) популярность, престиж; 3) самобытность лидера; 4) устойчивость лидерского статуса на протяжении жизни.

   1. Социальный и экономический статус.
   Было установлено:
   а) по своему происхождению лидеры относились к более высоким социально-экономическим слоям общества (хотя и не всегда);
   б) различия в социальном и экономическом статусе между лидерами и нелидерами были невелики (Stogdill R. М., 1948).

   Нам представляется, что демократизация американского общества должна привести к уменьшению значения этого фактора, а в некоторых случаях – даже к негативному влиянию его (к примеру, в студенческой среде дети из богатых и влиятельных семей могут восприниматься негативно), хотя, возможно, значимость финансового успеха является особенностью американской культуры.

   2. Несмотря на то что популярность и лидерство – не одно и то же, по мнению ряда исследователей, тем не менее не просто стремление к популярности, о котором говорилось выше, но и сама завоеванная популярность, престиж оказались тесно связанными с лидерским статусом (в том числе и у подростков – обычных и девиантных), причем коэффициенты корреляции между этими показателями оказались самыми высокими (порядка 0,82) по сравнению с другими личностными характеристиками (Stogdill R. М., 1948).
   Можно предположить, что широкая популярность важна только для некоторых типов лидеров:

   а) подростковых и молодежных (которых привлекает внешний блеск);
   б) религиозных;
   в) артистических;
   г) политических (особенно во время предвыборной кампании).
   Другие лидеры могут быть и не столь популярными. Однако чрезмерная непопулярность может угрожать статусу лидера.

   3. Включение в число показателей успешности лидера такого фактора, самобытность, является, конечно, условным. Но нам представляется, что он может быть связан с популярностью и в какой-то мере быть атрибутом лидера (в понимании ученых «героического» направления лидером становится необычная, яркая личность). Этот фактор может служить также показателем высокого уровня развития личности – так сказать, личностной успешности.
   Исследования показали удивительное единодушие: во всех работах, большинство из которых были проведены в группах школьников и студентов, была обнаружена положительная корреляция между лидерством и самобытностью (причем самая высокая из всех личностных характеристик, за исключением популярности). Высокие показатели по самобытности имели и выдающиеся лидеры (Stogdill R. М., 1948).

   4. Если человек добивается успеха, становясь лидером, то является ли этот успех устойчивым, или, иначе, сохраняется ли он в течение жизни? На этот важный вопрос в какой-то мере дают ответ следующие данные:

   ♦ те, кто были лидерами в начальной школе, оставались ими и в старших классах (еще более справедливо это при сравнении лидерства в подростковом и юношеском возрасте);
   ♦ аналогичные результаты были получены по спортивному лидерству в младших и старших классах школы;
   ♦ военные курсанты оставались лидерами с 1-го по 4-й год обучения;
   ♦ была прослежена судьба 100 девочек-лидеров и 100 девочек-нелидеров после школы: оказалось, что первые в два раза чаще вторых поступали в колледж, а позднее имели более высокий доход и были общественно более активны;
   ♦ любая сверхнормативная активность, проявленная лидерами в школе, приводила в дальнейшем к успеху в жизни (Stogdill R. М., 1948).

   Сама постановка такого вопроса о сохранении лидерского статуса в разные периоды жизни человека свидетельствует о желании исследователей найти подтверждение тому, что человек обладает неким устойчивым потенциалом лидерства, что этот потенциал формируется сравнительно рано (в детстве) и остается неизменным. Возможно, в этой точке зрения присутствует и представление о врожденности лидерских качеств. В целом данных слишком мало по показателям успешности лидера, чтобы делать определенные выводы, и этот аспект личности и деятельности лидера необходимо изучать и дальше.
Альтруистический потенциал лидера
   Этот блок составили те качества, которые можно было бы назвать альтруистическими, – они позволяют лидеру работать на благо группы и, безусловно, полезны для нее: 1) кооперативность; 2) способность привлекать к сотрудничеству других людей; 3) социальная ответственность; 4) надежность.

   1. Лидеры отличались от ведомых более высокой кооперативностью, что проявлялось:
   а) в разных возрастах (данные по дошкольникам, подросткам, студентам);
   б) у лидеров мужского и женского пола;
   в) в форме способности работать для благополучия группы (у детских лидеров);
   г) у выдающихся лидеров (их отличало высокое развитие корпоративного духа (Stogdill R. М., 1948)).

   2. Но еще более важным, чем нацеленность на сотрудничество самих лидеров, является их способность привлекать к сотрудничеству других людей. Эти два качества не обязательно взаимосвязаны (лидер-манипулятор «обходится» и без нацеленности на сотрудничество, хотя и такой вариант может быть полезен для группы), но их сочетание можно было бы назвать социоэмоциональным лидерским стилем.
   В ряде работ выявилась такая способность лидеров привлекать людей к сотрудничеству (причем она проявлялась уже в дошкольном возрасте) и рассматривалась как составляющая лидерских способностей (Stogdill R. М., 1948).

   3. Разным типам лидеров было свойственно чувство социальной ответственности:
   от школьников до взрослых;
   ♦ как мужчинам, так и женщинам;
   ♦ выдающимся деятелям (Stogdill R. М., 1948).

   4. Некоторые типы лидеров также были надежными, заслуживающими доверия:
   студенческие лидеры;
   ♦ мужчины и женщины;
   ♦ все типы выдающихся деятелей, особенно религиозные лидеры (Stogdill R. М., 1948).

   Хотя исследований по данному блоку качеств немного, но полученные результаты очень важны. Они демонстрируют, что кроме конкурентной модели лидерства, согласно нашей терминологии (см. Бендас Т. В., 2000), существует иная – кооперативная, альтруистическая.
Типологические паттерны личности лидера
   Этот блок составили данные, которые можно было отнести к разным типам лидеров: 1) представителям разных возрастных периодов; 2) мужским и женским; 3) обычным и девиантным; 4) представителям различных сфер деятельности; различающимся: а) по стилю и б) по преобладающим характеристикам личности. Р. Стогдилл назвал этот блок «отличие паттернов лидерских черт в зависимости от ситуации», но нам такое название кажется неправомерным – некорректно считать «ситуацией» возраст, пол или род занятий. Все эти качества объединяло то, что в зависимости от типа лидера («ситуации» по Р. Стогдиллу) менялись и его личностные характеристики. Проанализируем вначале данные, приводимые Р. Стогдиллом.

   Изменчивость черт лидера в зависимости от возраста и пола:
   а) 12-летние мальчики отличались стремлением рисковать, лидировать, активностью в играх, дружелюбием;
   б) 15-летние мальчики – стремлением рисковать, лидировать, активностью в играх, драчливостью;
   в) 12-летние девочки – юмором, стремлением рисковать, лидировать;
   г) 15-летние девочки – популярностью, дружелюбием, энтузиазмом, умением быть счастливыми, юмором, стремлением рисковать, лидировать (Stogdill R. М., 1948).

   Отмечалось отличие лидеров по возрасту и полу, что совершенно естественно, но даже здесь можно заметить наличие не только различных, но и общих черт! Других данных изменчивости черт по данным параметрам не приводится.

   Была зафиксирована изменчивость черт в зависимости от направленности лидера, что проявлялось:
   а) в различии черт обычных и девиантных лидеров-подростков, а также отличии мальчиков и девочек в этих двух группах (конкретные черты не приведены);
   б) в различии черт у криминальных, армейских и студенческих лидеров (Stogdill R. М., 1948).

   В зависимости от рода занятий лидеры обладали различными характеристиками:
   а) сверхнормативная активность наблюдалась у спортивных лидеров, лидеров студенческих правлений, редакторов газет и участников студенческих клубов;
   б) спортивные лидеры были самыми высокими и физически ловкими среди других типов лидеров, а редакторы газет – самыми молодыми и низкорослыми;
   в) выдающиеся лидеры, относящиеся к разным типам (государственные, военные, религиозные, революционные), резко отличались друг от друга, особенно по физическим и эмоциональным качествам, но значительно меньше – по интеллекту, самоуважению и настойчивости;
   г) различные личностные характеристики имелись у женских студенческих лидеров, относящихся к двум типам – социальному и религиозному лидерству (Stogdill R. М., 1948)).

   Было обнаружено три лидерских стиля, давших название типам лидеров-дошкольников: а) инструментальный (вовлекающий других детей в конструктивные игры); б) социальный (нацеленный на сотрудничество) и в) «гангстерский» (лидер добивался личных целей с помощью силы и подчеркнутого неуважения к другим (Stogdill R. М., 1948).
   Очевидно, это одно из самых ранних упоминаний первых двух стилей (указанное исследование относится к 1935 году – раньше, чем было проведено исследование Куртом Левиным), да еще обнаруженных в столь юном возрасте! Примечателен и третий стиль, который только с натяжкой можно было бы отнести к авторитарным. Скорее он демонстрирует то, что мы называем конкурентной моделью лидерства.
   Некоторые свойства личности, релевантные ситуации, преобладали у лидеров разных типов (по сравнению с нелидерами):
   а) смышленость и уверенность в себе – у редакторов университетских газет;
   б) интеллект и интеллигентность, неуверенность в себе – у членов дискуссионных клубов;
   в) социализированность и интеллектуальная заурядность – у политических лидеров университетов;
   г) экстраверсия – у женщин-лидеров (Stogdill R. М., 1948).

   Пожалуй, только в двух исследованиях речь шла об изменчивости личности лидера в зависимости от ситуации.
   а) лидеры-подростки мужского пола демонстрировали либо доминантность, либо подчиненность в школе и дома;
   б) в начальной школе дети, которые становились лидерами в одной экспериментальной ситуации, не обязательно оставались ими и в другой, то же самое наблюдалось и в отношении нелидеров – они могли стать лидерами при изменении ситуации.

   Но были и такие дети, кто становился лидерами в большинстве ситуаций, – их отличали (по мнению учителей) интеллект, живость, доброта (Stogdill R. М., 1948).
   Других данных о влиянии ситуации на лидерство не приводилось. Нам представляется, что выводы, сделанные на основе ряда обзоров, в том числе и Р. Сто-гдилла, об отсутствии личностных детерминант лидерства и о его ситуативной природе были несколько тенденциозными. Постараемся обосновать нашу позицию.
   Ссылка на обзор К. Берда, обнаружившего из 79 черт совпадение только 5 % из них в 25 % исследованиях, недостаточно убедительна, так как:
   а) не все 79 черт изучались в тех 20 исследованиях, которые подвергались анализу;
   б) не было доказано, что это были одни и те же черты, – несмотря на развитие психологического инструментария, по-прежнему остается сомнение в том, что личностные качества, изученные с помощью тестов и наблюдения, идентичны: это недавно на большом статистическом материале доказал А. Фейнгольд (Feingold A., 1994); тем более сомнительно сходство разных личностных перечней – эксперты могли вкладывать разный смысл в название личностной черты;
   в) даже если одна черта из 79 (а их было обнаружено четыре) получила бы подтверждение в ряде исследований, уже это было бы ценно – важен не процент неподтвержденных черт (возможно, напротив, их было взято недостаточно много, чтобы найти то общее, что было у лидеров), а процент совпадений (а он был равен 25 % и больше), причем должны быть взяты такие исследования, в которых одни и те же черты изучались одними и теми же методиками.

   Если обратиться к выводам, сделанным Р. Стогдиллом (Stogdill R. М., 1948), то зависимость личности лидера от ситуации была не единственной мыслью, содержащейся в них. Эта закономерность:
   а) составляла 1/28 всех анализируемых черт;
   б) была установлена в 15 % исследований;
   в) при ближайшем рассмотрении к ней относятся всего два исследования;
   г) остальные анализируемые черты имеют отношение не к ситуации, а к типологии лидерства.

   Кроме ситуативной изменчивости лидерства была получена масса данных об устойчивости личностных характеристик лидеров.
   Так, в 13 % исследований (почти столько, сколько составляют работы по ситуации) лидеры превосходили нелидеров: по интелекту, эрудиции, надежности, ответственности, активности, социоэкономическому статусу.
   В 8 % случаях (а это более 10 работ) лидеры отличались от нелидеров: по общительности, инициативности, настойчивости, знанию того, как нужно добиться цели, уверенности в себе, чувствительности к ситуации, способности к сотрудничеству, популярности, адаптивности, вербальным способностям.
   По нашему мнению, это очень большой перечень. Еще более впечатляющей была бы картина, если учесть тип лидера. Правда, слишком малая представленность некоторых типов лидеров (дошкольных – всего 3 работы; женских, девиантных, религиозных, вообще выдающихся деятелей – не более 2–3 работ) не позволяет делать достоверные выводы. Более изученными оказались школьные и студенческие лидеры мужского пола. Поэтому большинство полученных данных по личностным характеристикам следует отнести именно к этому типу лидеров.
   Мы намеренно приводим данные исследований в «процентном выражении», чтобы сопоставить результаты, хотя считаем, что здесь «процентомания» не совсем уместна: речь должна прежде всего идти об однородности сопоставимых данных – сравнивать дошкольников, которые являются лидерами детских игр (и изучались с помощью наблюдения), и выдающихся религиозных лидеров прошлого (изучавшихся посредством биографического метода, к примеру) просто абсурдно.
   Вывод о том, что личностные характеристики лидеров, принадлежащих к разным типам, различаются, по нашему мнению, следует отнести не в пассив, а в актив «теории черт». Этот вывод позволил перейти от глобального, нерасчлененного представления о лидерстве к дифференцированному его изучению по возрасту, полу, роду занятий, типу направленности, стилю и т. п.
   Так, примерно в это же время появилось самостоятельное ответвление в лиде-рологии – изучение лидерского стиля. В 1939 году Курт Левин и его ученики Р. Липпитт и Р. Уайт, исследуя 10-летних мальчиков, обнаружили три стиля лидерства (эти стили впоследствии стали называть классическими):
   ♦ авторитарный;
   ♦ демократический;
   ♦ либеральный (Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф., 1992; Handbook of personality theory and research, 1968).

   В дальнейшем исследователями были предложены и другие лидерские стили.
   Мы вовсе не считаем, что «теория черт» была права в представлении о существовании универсальной лидерской черты.
   Но вывод об отсутствии такой черты привел не только к тому, что это направление перестало существовать в зарубежной лидерологии после 1948 года, но и к тому, что возникла угроза непосредственно личностному подходу.
   Сам Р. Стогдилл спустя четверть века с горечью констатировал, что обзоры К. Берда, В. Иен Кинза и его самого использовались как доказательство ситуативной природы лидерства и привели к недооценке личностного фактора (Stogdill R. М., 1948).
   В целом во второй четверти этого столетия были заложены важные основы современной лидерологии, и изучение личностных характеристик, установление их связи с лидерством – одно из достижений. Кроме того, появилась нацеленность на создание специальных методик, предназначенных для изучения лидерства.
   Важной была также постановка вопроса о том, с кем сравнивать лидеров – с нелидерами или последователями (это были совершенно разные испытуемые: последователи могли подражать лидеру, стремиться быть на него похожими, чего нельзя сказать о «нелидерах» – равнодушных или враждебных по отношению к лидеру). Все эти тенденции проявились в третьей четверти XX века.

Отечественные исследования

   В отечественной психологии период 1920-1930-х годов, параллельный рассматриваемому в зарубежной науке, – это время расцвета педологии, психотехники, рефлексологии, реактологии, зоопсихологии. Представители этих направлений интересовались и проблемой лидерства (которое тогда называлось вожачест-вом – не боялись исследователи того времени упреков в биологизаторстве?). Выдвигалась идея изучения личности лидера, создавались методики для этого, разрабатывались различные типологии лидеров.
   Так, известный зоопсихолог В. А. Вагнер (1929) в своей типологии людей кроме стадного и социального типов особенно выделил вожаческии, для которого были характерны повышенная половая функция, эгоизм, честолюбие (Социальная психология: История, теория, эмпирические исследования, 1979). Нетрудно заметить отдельные аналогичные черты, которые прослеживаются у вожака стада животных.
   А. С. Залужный выделял следующие типы вожаков: ситуативный и постоянный; организатор и дезорганизатор. Он также рассматривал генезис вожачества, начиная с дошкольного возраста. Кроме того, он создал свою знаменитую методику по изучению организованности детского коллектива, где в качестве важного показателя этой организованности выделял наличие в группе хороших вожаков с большим опытом (Залужный А. С, 1928; Залужный А. С, 1930; Залужный А. С, 1931; Логвинов И. Н., 1996), и задания, предлагаемые группе, позволяли в том числе выявлять и ее лидеров, что и было позднее продемонстрировано нами при создании нашего модифицированного варианта этой методики (Бендас Т. В., 1982; Бендас Т. В., 1986; Бендас Т. В., 1992; Бендас Т. В., 1998; Бендас Т. В., 1999; Бендас Т. В., 2000; Бендас Т. В., 2003; Бендас Т. В., Нагаев В. В., 1980; Бендас Т. В., Шиловский А. П., 1990) на основе идей этого выдающегося исследователя с трагической судьбой.
   Д. Б. Эльконин также составил свою типологию вожаков: организаторы, диктаторы, эмоциональные организаторы, интеллектуальные рационализаторы (Ко-ломинский Я. Л., 1976).
   Психотехник Н. А. Витке обратил внимание на роль личности руководителя коллектива, разработал типологию стилей руководства (см. Социально-психологические проблемы производственного коллектива, 1983).
   Важный вклад в отечественную лидерологию внес Е. А. Аркин. Этот вклад состоял в следующем.
   1. В понимании вожака, которое отличалось от взглядов 3. Фрейда (о сексуальных влечениях массы к вожаку): «…Ребенок не потому стал вожаком, что его полюбила масса, а масса полюбила его за то, что он стал вожаком» (Аркин Е. А., 1927, с. 29); сила его в том, что он питает детскую активность и сам питается ею; влияние вожака не абсолютизировалось, а в этом влиянии на группу подчеркивалась роль и других членов группы.
   2. В создании программы-методики для изучения вожачества. Основу этой программы составляла так называемая личная карточка вожака, в которой должны были найти отражение 23 качества: пол, возраст, национальность, профессия и социальное положение родителей, внешний облик, жестикуляция и мимика, речь, состояние здоровья, конституция, мышечная сила, координированность движений, нервная система, умственный уровень, инициативность, изобретательность, техническая сноровка, степень уверенности в своих силах, индивидуалистические влечения, социальные проявления, в чем проявилось влияние на детскую массу, на какое число детей распространилось влияние, длительность влияния, какие моменты способствовали возвышению вожака.
   3. В изучении половых различий детских лидеров (впервые в отечественной науке). Е. А. Аркин установил, что в большинстве детских групп вожаками становились мальчики; девочки же были вожаками «группок», не распространяя своего влияния на всю группу детей (заметим, что тонко подмечены различные возможности стать лидером у девочки и мальчика, аналогичные тем, что имеются у самок и самцов в стаде животных, – см. материал главы 1).

   Решающее значение в таком влиянии у мальчиков-вожаков имели их инициативность и техническая сноровка, а девочкам были свойственны другие особенности (Аркин Е. А., 1927).
   Обращались к проблеме вожачества и П. П. Блонский, и А. С. Макаренко и др. К сожалению, исследования прекратились в конце 1930-х годов, когда были запрещены педология и психотехника, а социальная психология как отдельная область психологии была объявлена ненужной (Кузьмин Е.С., 1967; Социальная психология: История, теория, эмпирические исследования, 1979). В отечественной лидерологии возник вынужденный перерыв до середины 1960-х годов.
   Анализ работ отечественных психологов показывает, что в 1920-1930-е годы наши ученые были знакомы с зарубежными работами того же периода, что направленность тех и других исследований имела общие черты: изучение личности, половых различий лидеров, создание типологий. Однако начиная уже с XX века отечественная лидерология имела и свою специфику, отличаясь самобытностью и своеобразием идей, и разработки российских ученых нередко опережали разработки их зарубежных коллег. Но подобная самобытность имела и свои минусы. Малое количество исследователей и их порой вынужденная дистанцированность от зарубежной науки (по идеологическим соображениям) привели к потере связи с этой наукой, с ее достижениями. Этот разрыв был преодолен только в 1960-х годах. Причем новые лидерологи не забыли и достижений отечественных психологов – их влияние можно проследить в лениградско-петербургской и курско-кост-ромской социально-психологических школах.

1950–1970-е годы в изучении лидерства

Зарубежные исследования

   В третьей четверти XX века в исследовании лидерства присутствуют три основные тенденции: ситуационный, личностный и интеракционистский подходы. Эти три тенденции в тот же период можно обнаружить и в персонологии, где спор о доминировании черт или ситуаций в поведении человека привел в конце концов к идее их взаимодействия (Хьелл Л., Зиглер Д., 1999).
   Кроме того, сохранялось разделение психологов на сторонников бихевиоризма, психоанализа, когнитивизма, гуманистического направления, и исследователи лидерства разрабатывали эту проблему в рамках одного из направлений. Пожалуй, больше всего исследований было выполнено с позиций бихевиоральной парадигмы (личностный, ситуационный и интеракционистский подходы). Это, с одной стороны, шло на пользу лидерологии, которая использовала достижения других областей психологии, а с другой – она была ограничена определенными рамками. Так, порой исследователи не могли решить, к какому направлению принадлежит конкретная концепция – к когнитивному или бихевиоральному (как было с моделью Ф. Фидлера).
Ситуационный подход
   Представление о том, что этот подход возник как реакция на недостатки «теории черт», хронологически сменив ее, является упрощенным. Дело в том, что оба этих подхода зарождались параллельно. Так, еще представители «героического» направления (Е. Мумфорд, к примеру, в 1909 году) предполагали, что появление великого лидера есть результат стечения ряда факторов: времени, места и обстоятельств. Е. Богардус (сторонник «теории черт») в 1918 году утверждал, что тип лидера зависит от типа группы и тех задач, которые она решает. Дж. Шнейдер в 1937 году, обнаружив, что число выдающихся военачальников в Англии было пропорционально числу военных конфликтов с другими странами, пришел к выводу, что достижения лидерства определяются влиянием культурной ситуации (Stogdill R. М., 1974).
   Однако расцвет ситуационного подхода приходится на 1950-1960-е годы. Не обнаружив универсальной постоянной черты (а вернее, посчитав, что ее невозможно обнаружить), представители этого направления бросились в другую крайность: лидерство представлялось непрерывно меняющимся от ситуации к ситуации, что могло привести к потере его специфики.
   «Ситуация» понималась очень широко, это:
   а) структура интерперсональных отношений в группе;
   б) характеристика группы;
   в) характеристика культуры, в которой существует группа;
   г) физические условия существования группы;
   д) представления членов группы о ней самой;
   е) тип задачи, которую решает группа, и т. п. (Ашин Г. К., 1978).

   Сторонников этого направления было достаточно много: Т. Хейлин, Ц. Джибб, Белл, Френч, Гоулднер, Хартли, Сэнфорд, Дж. Холландер, Вебб, Т. Адорно и др. (Ашин Г. К., 1978; Гибш Г., Форверг М., 1972; Gibb С. F., 1969; Group dynamics, 1960). Рассмотрим некоторые конкретные концепции.

   1. В 1950-е годы в рамках ситуационного подхода появилась теория определяющей роли последователей, или функциональная теория, поскольку лидер рассматривался как функция группы. Акцент сместился с личности лидера на личность последователей, на их восприятие лидера и ситуации. Сторонники этой теории – Сэнфорд, Холландер, Вебб, Т. Адорно (Ашин Г. К., 1978; Gibb С. F., 1969). Примечательно, что вместо термина «нелидеры» (nonleaders) стали употреблять термин «последователи» (followers), т. е. сторонники лидера, – те, на кого распространяется его влияние. Лидер стал рассматриваться не в вакууме нелидеров, а как часть группы, состоящей из его сторонников.
   3. Поэтому не случайно появление континиумной модели лидерства (Дж. Холландер, Вебб): за последователями признавалась не пассивная, а активная позиция во взаимоотношениях с лидером – они рассматривались в качестве лидеров в континууме лидерства (кто-то в большей степени лидер, кто-то – в меньшей). Дж. Холландер вводит понятие «идиосинкразический» кредит (основанный на особенностях личности):
   а) вначале члены группы воспринимают претендента на лидерство и определяют его потенциальную ценность для группы;
   б) если это восприятие благоприятно, человек становится лидером (ему как бы предоставляют кредит);
   в) если он подчиняется групповым нормам и компетентно решает групповую задачу, кредит продлевается;
   г) в случае неподчинения групповым нормам претендент теряет этот кредит (т. е. лидерский статус);
   д) поэтому лидер должен был обладать двумя важными качествами: точностью социальной перцепции и изменчивостью поведения в зависимости от ситуации;
   е) тот, кто был последователем на предыдущей стадии групповой жизни, может стать лидером в следующей, т. е. в новой ситуации. Подчеркивалась необходимость изучать динамику ситуаций (Gibb С. F., 1969).

   Если сравнить эту теорию с «героической», то можно заметить их прямую противоположность – от представления об избранности лидерства до его всеобщности. Тенденция усилилась в дальнейшем и сохранилась до наших дней.
   Продолжается размышление над личностью лидера – но уже в ситуативном понимании. Хартли предложил четыре интерпретационные модели личности лидера в разных ситуациях:
   а) если кто-то занял лидирующую позицию в одной ситуации, делается вывод, что он может быть лидером и в другой;
   б) лидера в одной ситуации начинают считать лидером «вообще» (стереотипное обобщение);
   в) лидерство в одной ситуации обеспечивает индивиду общественный авторитет – этот авторитет «работает» на него в других ситуациях, помогая ему становиться лидером;
   г) определенная структура личности приводит к тому, что ее обладатель стремится к лидерству и ведет себя так, что его назначают или выбирают лидером (Гибш Г., Форверг М., 1972).

   Надежды на быстрое отыскание «секрета» лидерства с использованием ситуативной переменной не увенчались успехом. Однако учет этой переменной, обращение к роли последователей, группы были очень ценными для лидерологии, и эти тенденции сохранились по сей день. Можно заметить, что ситуативный подход также постоянно обращается к личности лидера – но только в новом контексте. Ц. Джибб даже назвал этот подход в 1960 году констелляцией черт лидерства (Group dynamics, 1960).
Личностный подход
   Несмотря на то что «теория черт» как целостное направление перестала существовать, ее мощное обаяние, основанное на имплицитном допущении, что личность обладает качествами, которые позволяют ей стать лидером, продолжало влиять на исследователей. Исследования личности лидера не прекратились после 1948 года.

   В 1970-х годах изучаются:
   ♦ тревожность (Hinton В. L., Barrow J. С, 1976);
   ♦ эмпатия (TLong Т. J., Schultz E. W., 1973);
   ♦ жизненный опыт и адекватность восприятия (MacLennan B. W., 1975);
   ♦ речевые характеристики (Stang D. J., Castellaneta J. A., Constantinidis G., Fortuno C. R., 1976) и т. д.

   Мы даже не можем сказать, что число работ по изучению личности лидера стало меньше. Так, в 1970 году в своем новом обзоре Р. Стогдилл анализирует уже не 124, как в 1948 году, а 163 работы. Были сделаны в это время и другие обзоры – Р. Манна в 1959 году и К. Джибба – в 1960-м (Group dynamics, 1960; Stogdill R. M., 1974).
   P. Манн установил большое число совпадений (от 71 до 80 % исследований) для интеллекта, умения приходить к соглашению, экстраверсии, доминантности, маскулинности и сензитивности. Но этот поиск общих лидерских черт был скорее исключением. Личностный подход в это время – уже не классическая «теория черт». Происходят изменения в сторону дифференциации личности лидеров.

   Эти изменения произошли в пяти направлениях. Различались:
   а) эффективные и неэффективные лидеры;
   б) назначенные лидеры разных уровней управления (т. е. менеджеры низшего, среднего и высшего – топ-уровня);
   в) использующие различные лидерские стили;
   г) лидеры в разных группах;
   д) лидеры, принадлежащие к разным типам.

   Кроме того, под влиянием ситуативного подхода изучались уже не абстрактные лидерские характеристики, а только те, с помощью которых лидер оказывает влияние на последователей (именно они признавались значимыми для лидерства), а также черты лидера в связи с задачей группы. И совершенстсвование исследовательской техники позволяло надеяться на успех (Stogdill R. М., 1974).

   В своем новом обзоре работ, выполненных в 1948-1970-е годы, Р. Стогдилл отобрал только те лидерские личностные характеристики, которые:
   а) были связаны с эффективностью лидеров;
   б) имели сильное отличие от характеристик последователей;
   в) резко дифференцировали эффективных и неэффективных лидеров;
   г) резко дифференцировали лидеров разных должностных уровней (Stogdill R. М., 1974).

   Какие же результаты были получены?
   1. Первую группу качеств составили те, что оказались общими для лидеров и второй и третьей четверти XX века. Это энергетический потенциал (активность, энергия, жизненная сила, выносливость), бдительность, самобытность, личностная интегративность, уверенность в себе, интеллект (средний, а не очень высокий или очень низкий), речевые способности (но только для менеджеров первого уровня управления, а не для высшего), мотивация к успеху и настойчивость в достижении цели, ответственность.
   2. Ко второй группе качеств можно отнести те, которые как бы изменили свой знак: они были значимы для лидерства в первом периоде и оказались неважными во втором. Это рост и вес, в какой-то мере – возраст. Исключение составляют два факта:
   а) 74 % менеджеров топ-уровня корпораций были 50-летними, однако здесь имеет значение не сам по себе возраст, а связанный с ним опыт, а также традиционная политика корпораций, предполагающая определенные временные критерии для достижения вершин власти;
   б) возраст менеджеров первого уровня увеличился за 20 лет с 31 до 41 года. Властность, ассертивность, эмоциональный контроль и экстраверсия, которые в первый период способствовали лидерству, теперь скорее препятствовали ему. Высокое социоэкономическое происхождение осталось важным лишь для политических лидеров топ-уровня (и то лишь в 58 % случаев) и скорее препятствовало достижению лидерского успеха в области промышленности (где высшие должностные лица были в основном представителями низших слоев общества – низшего или среднего класса).

   3. Третья группа качеств, напротив, не имевшая значения для лидерства в первом периоде, приобрела его во втором. Это агрессивность, независимость, объективность, находчивость, толерантность к стрессу, лучшее образование (для топ-верхушки больших фирм, но не для малого бизнеса), преобладающая деловая мотивация.
   4. Наиболее часто исследователи изучали: доминантность, уверенность в себе, энтузиазм, личностную интегративность, находчивость.
   5. Был сделан важный вывод как шаг вперед по сравнению с «теорией черт»: существуют не отдельные личностные качества, а их кластеры (набор, комбинация черт), которые позволяют дифференцировать:
   а) лидеров от последователей;
   б) эффективных и неэффективных лидеров;
   в) лидеров высшего и низшего эшелонов власти.

   6. Лидер, успешный в одной ситуации, может быть неуспешным в другой.
   7. Возможно, личность лидера в значительной степени культурно детерминирована (Stogdill R. М., 1974).

   Эти результаты, хотя и полученные на разном материале (по преимуществу в исследованиях лидеров детских и юношеских учебных групп и менеджеров корпораций), позволяют увидеть общие тенденции в личностном подходе.
   Выбор характеристик для исследования свидетельствуют о влиянии концепции «здравого смысла», которой отличалась еще «теория черт». И перечень этих значимых для лидерства характеристик, полученных при достаточной однородности исследований, в какой-то мере может удовлетворить эту надежду «здравого смысла» – личностный облик лидера теряет свою былую расплывчатость и становится достаточно четким.
   Изменения, которые происходят в обществе, его демократизация, нацеленность на образование, достижение согласия между людьми вызывают и изменение требований к лидеру, и изменение его личностного облика (возможно, лидерами становятся те, кто соответствует этим требованиям). И целый ряд данных свидетельствует о появлении модели лидерства, которую мы назвали кооперативной (нацеленность на сотрудничество, демократичность и т. п.).
   Однако налицо и противоположная тенденция. Все возрастающая конкуренция в западном обществе, ускорение темпа жизни, погоня за успехом не просто сохраняют конкурентную модель лидерства, но и делают ее еще более жесткой.
   Нетрудно заметить и взаимное влияние ситуационного и личностного подходов.
Интеракционистский подход.
Обшая характеристика
   Во многих работах по лидерологии, явно или неявно, присутствуют две точки зрения:
   1) лидерство – универсальный процесс: тот, кто стал лидером в одной ситуации, останется им и в другой («теория черт», личностный подход), и
   2) лидерство изменчиво в зависимости от ситуации, группы (Fiedler F. Е., 1961; Hare Р. А., 1963; Moore L. I., Fredrockson R. H. 1977).

   В конце 1960-х годов появляется идея объединить эти две точки зрения – возникает интеракционистский подход: лидерство – функция и личностного, и ситуативного факторов, они взаимодействуют между собой.
   «Признаки» зарождения этого подхода можно проследить задолго до того, как он стал популярен. Так, подобные идеи высказывались: Терманом в 1904 году, Е. Вестбургом – в 1931-м, Ц. Кейзом – в 1933-м, И. Брауном – в 1936-м (Group dynamics, 1960; Stogdill R. M., 1974).

   Этот подход интегрировал несколько переменных:
   1) личность лидера;
   2) личность последователей;
   3) группу;
   4) ситуацию (понимаемую широко: физические условия, решаемая задача и т. п.);
   5) восприятие лидером последователей;
   6) восприятие последователями друг друга и т. п.

   Он объединил многих исследователей: Ц. Джибба, К. Клиффорда, Т. Коха, Б. Басса, Р. Стогдилла, Ф. Фидлера, В. Шутца, Р. Хауза, Т. Хэммера, Ш. Дэчлера, С. Грина, Д. Небекера, М. Бони и др. (Clifford С, Coch Т. J., 1976; Gibb С. F., 1969; Green S. G, Nebeker D. M., 1977; Green S. G, Nebeker D. M., Boni M. A., 1976; Group dynamics, 1960; Stogdill R. M., 1974).
   Характерной чертой периода является бурное развитие организационной психологии и включение в лидерологию ряда теоретических положений о менеджменте («назначенном» лидерстве). Рассмотрим конкретные концепции, возникшие в рамках этого подхода.
   1. Согласно представлениям Ш. Герца и Ц. Миллза (высказанным в 1952 году), понимание лидерства включает пять важнейших его элементов:
   а) черты и манеры лидера;
   б) восприятие имиджа лидера последователями;
   в) мотивы последователей, которые побуждают их поддерживать лидера;
   г) роли, которые играет лидер;
   д) характеристика ситуации, в которую могут быть вовлечены лидер и его последователи (Stogdill R. М., 1974).

   2. Интегративная модель В. Шутца была сформулирована в конце 1950-х годов. Она базируется на натуралистических представлениях Спенсера и проводит параллель между «эго» и группой – функционирование личности подобно функционированию малой группы, организации, нации и т. п., и на разных уровнях (индивид, малая группа, общество) действуют одни и те же законы. Проводится аналогия между эго-психологией и социальной психологией малых групп:
   а) «я» обеспечивает адаптацию к внешней среде, изменяя либо себя, либо среду; лидер также адаптирует группу к среде, изменяя либо среду, либо группу;
   б) индивид достигает своей интеграции, а группа – сплоченности;
   в) иерархия ценностей существует и у «я», и в группе, которая находится под влиянием лидера;
   г) в «эго» выделяют рациональные и эмоциональные силы, а в группе – «рабочие» и «эмоциональные» типы лидеров. Эффективный лидер выступает в качестве интегратора группы, координируя решение проблем, имеющих отношение к внешней реальности, к межличностным потребностям, к возможностям группы и индивида (Gibb С. F., 1969).

   3. Чуть позже (в 1960 году) Б. Басе в своей общей теория лидерства и межличностного поведения выделяет три переменные:
   а) цель группы;
   б) лидера;
   в) факторы, определяющие изменения в поведении группы.

   4. Он также создает классификацию лидерства, включающую три типа:
   а) «пробное» лидерство (некоторые члены группы делают попытку изменить поведение других; причем, как правило, это те, кто успешно лидировал раньше, имеют высокую самооценку; важно также, чтобы сам лидер и группа воспринимали новую ситуацию как прежнюю, где был достигнут успех);
   б) «успешное» лидерство (попытка изменить поведение других удалась);
   в) «эффективное» лидерство (другие члены группы пытаются и дальше изменить свое поведение в выбранном лидером направлении).
   В теории выделяются поведенческие аспекты (потенциальное взаимодействие, согласие, групповая эффективность) и феноменологические (взаимооценка и групповая привлекательность), которые взаимодействуют между собой (Gibb С. F., 1969).

   5. В. Беннис в 1961 году предложил провести ревизию теории лидерства в организациях, рассмотрев следующие феномены:
   а) безличные бюрократические и рациональные измерения;
   б) неформальную организацию и межличностные отношения;
   в) благожелательную автократию;
   г) управление, центрированное на сотруднике;
   д) партисипативный менеджмент (основанный на участии рядовых сотрудников), который позволяет интегрировать индивидуальные и групповые цели (Stogdill R. М., 1974). Перечисленные концепции разрабатывались в основном отдельными учеными и не получили широкого распространения.
Вероятностная модель лидерской эффективности Ф.Фидлера
   В 1960-х годах в американской лидерологии появляется теория, которая долгое время (собственно, и по сей день) является не просто популярной, а представляет собой целую эпоху в изучении лидерства. Эта теория, может быть, самого знаменитого американского лидеролога Фреда Фидлера, получила название вероятностной (contingency) модели лидерской эффективности. Она использовала как ситуативные, так и личностные переменные. Основные положения этой теории следующие.
   1. Показателем успешности лидера Ф. Фидлер считал групповую продуктивность. Он разделил неэффективных и эффективных лидеров и ввел понятие черты лидерской эффективности, которая обнаруживалась во влиянии на группу.
   2. Такой чертой был выбран стиль лидерства. С помощью процедуры семантического дифференциала Ч. Осгуда была составлена шкала, состоящая из 16–24 показателей, по которым (с помощью 6-8-балльной оценки) лидер должен определить своего наиболее и наименее предпочитаемого сотрудника. Если итоговая оценка была низкой (т. е. лидер резко дифференцировал наиболее и наименее предпочитаемого сотрудников и, стало быть, относился к ним критически), стиль лидера определялся как «ориентированный на задачу», если же она была высока (т. е. лидер одинаково положительно оценивал своих сотрудников), диагностировался стиль, «ориентированный на взаимоотношения».
   3. Была введена ситуативная переменная: благоприятность ситуации, которая операционально определялась тремя параметрами:
   1) атмосферой (А) в группе – взаимоотношения между лидером и членами группы;
   2) структурированностью (С) задачи;
   3) силой власти (В) лидера.

   Каждый параметр имел две градации (положительную и отрицательную, или высокую и низкую):
   1) А+ и А– (хорошие и плохие взаимоотношения соответственно);
   2) С+ и С– (структурированная, т. е. четкая, определенная, задача и неструктурированная, творческая соответственно;
   3) В+ и В– (сильная и слабая власть по отношению к своим работникам – к примеру, наличие или отсутствие возможности их нанимать, увольнять, назначать оплату труда).

   Для всех трех параметров были разработаны специальные шкалы.
   1. По сочетанию трех параметров и двух градаций каждого из них определялась ситуация, в которую попадала группа. Таких ситуаций оказалось восемь, они были названы октантами и графически представлялись в виде куба (рис. 1):
   а) октанта 1: А + С + В + (хорошие взаимоотношения; задача структурирована; власть сильная);
   б) октанта 2: А + С + В– (хорошие взаимоотношения; задача структурирована; власть слабая);
   в) октанта 3: А + С – В + (хорошие взаимоотношения; задача не структурирована; власть сильная);
   г) октанта 4: А + С – В– (хорошие взаимоотношения; задача не структурирована; власть слабая);
   д) октанта 5: А – С + В + (плохие взаимоотношения; задача структурирована; власть сильная);
   е) октанта 6: А – С + В– (плохие взаимоотношения; задача структурирована; власть слабая);
   ж) октанта 7: А – С – В+ (плохие взаимоотношения; задача не структурирована; власть сильная);
   з) октанта 8: А – С – В– (плохие взаимоотношения; задача не структурирована; власть слабая).


   2. Самой благоприятной ситуацией для лидера считалась та, которая соответствовала 1-й октанте (с положительными показателями всех трех параметров), а самой неблагоприятной – 8-я октанта (с отрицательными показателями всех трех параметров). Остальные ситуации (2-7-я октанты) считались средними по благоприятности.
   3. Лидерский стиль не давал преимуществ для всех ситуаций и в плане эффективности не представлял какую-то константу, а имел вероятностную природу: в одних ситуациях требовался один стиль, в других – другой (поэтому модель и была названа вероятностной). В частности, предполагалось, что ориентация на задачу уместна для очень благоприятной и очень неблагоприятной ситуаций (1-я и 8-я октанты), а ориентация на взаимоотношения – для средних по благоприятности ситуаций (2-7-я октанты), т. е. между LPC и благоприятностью ситуации должна существовать криволинейная зависимость (Fiedler F. Е., 1961; Fiedler F. Е., 1971; Fiedler F. Е., 1973; Fiedler F.E., Leister A. F., 1977; Keller R. Т., 1989).

   В 1961 году Ф. Фидлер выразил надежду, что его подход вызовет интерес у исследователей, и «это приведет к запоздалой эксгумации ряда лидерских черт, которые могли быть преждевременно похоронены» (цит. по: Gibb С. F., 1969, р. 186). И его надежды оправдались.
   В американской лидерологии возникла уникальная ситуация: предлагалось исследовать лидеров определенного типа (назначенных, менеджеров, мужского пола), по четкому плану и единым надежным методикам. Оставалось определить (тоже по известным критериям) тип октанты и получить данные об эффективности определенного стиля в ситуации, соответствующей данной октанте. До сих пор такой благоприятной обстановки для получения совпадающих данных по лидерству у разных авторов никогда не было. И неудивительно, что такой ситуацией не преминули воспользоваться лидерологи.
   Возник настоящий исследовательский бум: Хилл, Фишбейн, Лэнди, Хатч и многие другие стали проверять фидлеровскую модель, и эти исследования даже вытеснили изучение лидерского стиля в духе К. Левина; некоторые лидерологи стали возвращаться к «теории черт», пытаясь установить корреляции черт с LPC (к примеру, Т. Митчелл и др. (Mitchell Т. R., Larson J. R., Green S. G, 1977)).
   Было изучено более 800 групп, представляющих различные октанты (Schneier С. Е., 1978). Многие ученые подтвердили предсказываемую моделью криволинейную зависимость между лидерским стилем и благоприятностью ситуации:
   а) большинство данных было получено в полевых исследованиях в организациях (O'Brien G Е., Harry F., 1977);
   б) в лабораторных студенческих группах (Green S. G, Nebeker D. M., Boni M. A., 1976);
   в) в лабораторных группах школьников (Hardy R. С, 1976).

   Однако данные Г. Грайена, Дж. Орриса, К. Альвареса, других исследователей (Helmreich R., Bakeman R., Scherwitz L., 1973), исследования Р. Джонсона, Б. Рай-ена в студенческих группах (Johnson R. W., Ryan В. J., 1976) не подтвердили фидлеровскую модель. Полученные результаты вызвали ожесточенные споры.
   Критиковались и теоретические положения модели, и используемые методики, и полученные результаты. Особенно яростным нападкам подвергалась модель со стороны А. Эйшура (Ashour A. S., 1973a; Ashour A. S., 1973b), с которым Ф. Фидлер вступил в публичную дискуссию (Fiedler F. Е., 1973), продолжавшуюся на страницах журналов из номера в номер. Критические замечания высказывали также Г. Грайен, М. Сэшкин, Дж. Мак-Мэйон, Р. Райе и др. (Schneier С. Е., 1978).
   Модель критиковали:
   а) за статичность (которая не может применяться к такому процессу групповой динамики, как лидерство);
   б) за то, что она является скорее когнитивистской, а не бихевиористской (т. е. имеет дело не с реальным, а с воспринимаемым лидерским стилем);
   в) за то, что не изучаются важные переменные (размер группы, личностные качества и мотивация последователей и т. п.);
   г) за ненадежность полученных эмпирических доказательств (в частности, по критериям статистической достоверности результатов (Ashour A. S., 1973а; Ashour A. S., 1973b; Schneier С. Е., 1978)).

   Однако, несмотря на критику, фидлеровская модель продолжала стимулировать исследования по лидерству. Этому способствовало и то, что Ф. Фидлер принял критику и скорректировал свою модель:
   1) он разделил полевые и лабораторные исследования: модель полностью подтверждалась в первых и не всегда – в последних (он объяснял это, в частности, невозможностью в лабораторных условиях воспроизвести такую переменную, как власть лидера);
   2) он также разделил так называемые task-группы и учебные: первые существуют для выгоды организации (и их члены работают кооперативно и взаимозависимо), а вторые – для выгоды индивида; в первых модель полностью подтверждается, а вторые подчиняются особым законам (Fiedler F. Е, 1971);
   3) в ответ на обвинения в том, что его модель имеет дело не с реальным, а с воспринимаемым лидерским стилем, Ф. Фидлер сформулировал идею о существовании иерархии целей у лидера: в благоприятной ситуации лидер с преобладающим стилем считает определенную цель легко достижимой (для ориентированного на задачу лидера цель – решение деловых, а для ориентированного на взаимоотношения – решение личных проблем), поэтому он может сосредоточить свои усилия на других целях – вторичных; вследствие этого можно было обнаружить, что в благоприятной ситуации лидер, изначально ориентированный на задачу, воспринимался как ориентированный на взаимоотношения, демонстрируя соответствующее поведение (это положение получило свое экспериментальное подтверждение в исследовании М. Сэшкина с соавторами (см.: Schneier С. Е., 1978));
   4) было применено известное понятие когнитивной сложности для LPC: ориентация на взаимоотношения была показателем высокой сложности (социальный мир воспринимался как многофакторный, и лидер был способен замечать изменения в противоречивой ситуации), а ориентация на задачу – показателем низкой когнитивной сложности (связь LPC с когнитивной сложностью частью исследователей была подтверждена, а частью – нет); последние два положения должны были удовлетворить и бихевиористов, и когнитивистов (Schneier С. Е., 1978);
   5) на основании модели была разработана программа самообучения лидерству, которая учила лидеров диагностировать и подгонять ситуацию к собственному лидерскому стилю, делая главный упор на выполнении задачи, хотя признавалась и важность таких моментов, как удовлетворенность работой и мораль (Leister A., Borden D., Fiedler F. E., 1977).

   В дальнейшем последователи Ф. Фидлера попытались (и с определенным успехом) расширить его модель, распространив его выводы на стихийных лидеров и на лидеров-женщин (к примеру, Schneier С. Е., 1978), и эта модель по-прежнему сохраняет свое влияние на исследователей, в том числе и на отечественных (Емельянов Ю. Н., 1975; Кричевский Р. Л., Рыжак М. М., 1985). Хотя, конечно, следует признать, что надежды, возлагавшиеся на нее в открытии «тайны лидерства», так и не оправдались.
Мотивационно-целевые теории
   Целый ряд концепций можно было бы назвать мотивационно-целевыми (лидер мотивировал группу на достижение цели): Р. Кеттелла, М. Эванса, Р. Хауза, подход Университета Огайо.
   Р. Кеттелл еще в 1951 году разделял две главные формы лидерства:
   1) продуцирующее так называемую «групповую синтальность» (syntality) – поиск цели;
   2) связанное с «синергией» (synergy) – содружеством – управление группой на пути к достижению цели.

   Лидерство рассматривалось как динамическое взаимодействие между целями лидера и потребностями последователей, а его функция – как облегчение выбора и достижения групповых целей, поэтому эффективность определялась по показателям групповых достижений (Cattell R. В., 1964; Cattell R. В., 1977).
   Подход Университета Огайо представляет собой самостоятельное и очень популярное направление в американской лидерологии, разрабатываемое с начала 1950-х годов учеными университета Дж. Хемпфиллом, Р. Стогдиллом, А. Кун-цем, Ц. Шришеймом, С. Керром, А.Филлеем, С. Кэрроллом и др. Ими были созданы надежные и валидные шкалы для изучения лидерского поведения: вопросник лидерского мнения (LOQ); вопросник описания лидерского поведения (LBDQ); вопросник описания поведения руководителя (SBDQ), которые носят общее название «Лидерские шкалы штата Огайо» и широко используются многими исследователями.
   Выделены две переменные лидерского поведения:
   1) внимательность (consideration): предупредительность, доброжелательность к идеям, чувствам и потребностям подчиненных, двустороннее общение с ними, привлечение их к участию в принятии решений;
   2) инициативная структура (initiating structure) – нацеленность поведения (и под его влиянием и поведения подчиненных) на достижение цели: распределение производственных ролей, расписывание заданий, объяснение требований, составление графика работ, высказывание беспокойства по поводу выполнения задания.

   Высокие и низкие показатели двух видов поведения дают в сочетании четыре лидерских стиля:
   1) низкая структурированность + высокая внимательность;
   2) низкая структурированность + низкая внимательность;
   3) высокая структурированность + низкая внимательность;
   4) высокая структурированность + высокая внимательность.

   Самая высокая эффективность лидера достигалась в последнем случае, хотя и не во всех ситуациях (Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф., 1992; LeBlanc P. H., de Jong R. D., Gcersing J., Furda J., Komproe I. H., 1995; Morales J. F., Molero F., 1995; Schriesheim C, Kerr S., 1974; Schriesheim С A., Stogdill R. M., 1975).
   Подход Университета Огайо оказал влияние и на другие направления и вплоть до 1990-х годов был одним из самых популярных в США и других странах.

   М. Эванс в 1970 году предложил мотивационно-целевую теорию лидерства, которая буквально называлась «path-goal» (путь-цель); она включала два параметра:
   1) внимательность, доброжелательность, – имеющаяся у лидера возможность поощрять сотрудников с целью их мотивации;
   2) структуру – лидер определял те линии поведения, реализуя которые сотрудники эти поощрения могли получить.

   Теория Р. Хауза (1971) – мотивационная, или теория «путь-цель» лидерской эффективности, – использовала понятия, аналогичные тем, которые использовал М. Эванс, и развивала его идеи, и в дальнейшем иногда их обоих, а также Т. Митчелла стали считать совместными разработчиками этой теории, хотя они и не объединяли свои усилия.
   Теория имела множество сторонников, особенно в самом начале ее появления: К. Доуней, Дж. Шеридан, Дж. Слокум, Дж. Десслер, Сцилагвай, Симе и др.
   Она как бы соединила в себе достижения и модели Фидлера, и модели Университета Огайо, используя их понятия в своих положениях:
   1) эффективность работы подчиненных и их удовлетворенность работой и лидером зависят от стиля последнего в определенной ситуации;
   2) на пути к цели лидер может использовать два стиля:
   а) инициативную структуру (ориентацию на задачу, стремление устранить препятствия и мотивировать подчиненных на получение награды в конце работы);
   б) внимательность (ориентацию на взаимоотношения, проявление в процессе работы предупредительности и поддержки подчиненных);

   3) лидерский стиль выполняет в разных ситуациях «компенсирующую» функцию:
   а) если задача структурированная (т. е. слишком определенная, нетворческая, что может вызывать недовольство подчиненных), лидер «в награду» за то, что группа продолжает путь к цели, несмотря на свое недовольство, демонстрирует внимательность и предупредительность по отношению к подчиненным;
   б) в ситуации с недостатком структурированности при творческой задаче лидер структурирует свое поведение и поведение подчиненных;

   4) лидерский стиль объявлялся причиной удовлетворенности и продуктивности подчиненных (это наблюдалась в тех случаях, когда стиль лидера выполнял указанную «компенсаторную» функцию по отношению к ситуации).

   В самом начале теория была встречена очень благосклонно. Затем проведенные экспериментальные исследования показали смешанные результаты, подтверждающие или опровергающие (полностью или частично) положения теории. Так, в одних работах была обнаружена положительная связь между структурирующим стилем лидера и удовлетворенностью подчиненных при выполнении неструктурированной задачи, а в других – нет. Инициативная структура увеличивала продуктивность, но уменьшала удовлетворенность подчиненных, а предупредительность лидера вызывала их удовлетворенность, но не способствовала продуктивности работы.
   Критические замечания (Б. Басе, Ч. Шришейм, С. Керр, М. Глинов и др.) касались и этих результатов, и теоретических воззрений:
   ♦ следует говорить, полагали критики, о взаимодействии переменных стиля и удовлетворенности и продуктивности, а не считать один фактор причиной другого;
   ♦ недостаточно исследовать только один показатель задачи (структурированность);
   ♦ необходимо учитывать характеристики последователей, в частности потребность в структурированности у подчиненных (Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф., 1992; LeBlanc P. H., de Jong R. D., Gcersing J., Furda J., Komproe I. H., 1995; Morales J. F., Molero F., 1995; Schriesheim C, Kerr S., 1974; Schriesheim С A., Stogdill R. M., 1975).

   Последнее предложение было реализовано, в частности, последователем Р. Хауза и других создателей целевой теории Р. Келлером уже в 1989 году, когда было показано, что целый ряд подчиненных – профессионалов высокого класса – имеют низкую потребность в структурированности и в условиях творческой задачи предпочитают сами структурировать свою деятельность, а лидер по отношению к ним должен гибко менять свой стиль (Keller R. Т., 1989).
   Это расширение модели, которое было предпринято спустя почти 20 лет после ее создания, является одним из свидетельств ее живучести и популярности.
Исследовательская программа Р. Стогдилла
   Особо стоит остановиться на концепции-программе изучения лидерства Р. Стогдилла, в которой можно проследить влияние и Ф. Фидлера, и мотивационных, и ценностных воззрений. Он рассматривает лидерство не как характеристику изолированного индивида, а как взаимодействие между ним и членами группы. Исследование лидерства, согласно Р. Стогдиллу, должно включать три значимые переменные:
   1) характеристики лидера (leader – L):
   ⌂– базовые (раса, национальность, экономические условия);
   ⌂– идентификационные (возраст, пол, опыт);
   ⌂– статус;
   ⌂– ответственность, авторитет, власть;
   ⌂– личность;
   ⌂– поведение;
   ⌂– ожидания;
   ⌂– ценности; подчинение групповым нормам;
   ⌂ – идентификация с референтной группой;

   2) характеристики последователей (followers – F) – аналогичные тем, что приведены в пункте 1;
   3) характеристики группы (group – G):
   ⌂– размер;
   ⌂– структура;
   ⌂– композиция членов группы;
   ⌂– гомогенность членов группы;
   ⌂– задача (ее природа, сложность, степень принудительности при выполнения задачи.

   Все три переменные имеют, как у Ф. Фидлера, две градации: высокую и низкую (соответственно «+» и «-») и, так же как у него, образуют в своем сочетании 8 октант:

   Кроме трех перечисленных переменных Р. Стогдилл добавляет четвертую, состоящую из так называемых «критериев»:
   а) удовлетворенность последователей;
   б) принятие последователями лидера;
   в) групповая продуктивность;
   г) групповая мотивация;
   д) групповая сплоченность.

   Он понимает, что столь грандиозный план не под силу выполнить в одном исследовании, но настаивает на необходимости присутствия в одном и том же исследовании каждой из четырех категорий переменных – лидер, последователь, группа, критерии (Stogdill R.M., 1948).
   Нам неизвестно, к сожалению, была ли воплощена в жизнь программа, предложенная Р. Стогдиллом, но ясна тенденция, к которой пришли исследователи лидерства в этот период (Ф. Фидлер, Р. Стогдилл и др.), – необходимость одним и тем же методическим инструментарием, с одних и тех же теоретических позиций изучать лидерство в разных группах. Эта тенденция сохранилась и в дальнейшем.
Гуманистический подход
   Появление гуманистических теорий в персонологии нашло свое отражение и в ли-дерологии. Ряд теорий исходит из новых позиций при рассмотрении сущности лидерства – появляется подход, центрированный на сотруднике, последователе (под влиянием представлений о разных уровнях потребностей человека, разрабатываемых А. Маслоу). Это теории Д. Мак-Грегора, К. Эрджириса, Р. Лайкерта, Р. Блейка и Дж. Моутон.
   1. К. Эрджирис увидел фундаментальный конфликт между организацией и индивидом и разрабатывал теорию, которая могла бы преодолеть этот конфликт, «Интеграция индивида и организации»:
   а) природа организации – структуризация полномочий, обязанностей работников и контроль их в интересах достижения своих целей;
   б) природа индивида – быть самоуправляемым и стремиться удовлетворить свои потребности с помощью инициативы и ответственности;
   в) лидер выступает посредником между организацией и индивидом, обеспечивая и достижение целей первой, и удовлетворение потребности второго в профессиональном росте и самореализации.

   2. Д. Мак-Грегор постулировал наличие двух типов установок назначенного лидера в организации по отношению к подчиненным, названных им «теория X» и «теория Y» (Наэм Дж…, 1984; Bresnen M. J., 1995).
   Теория X – соответствующая традиционному авторитарному менеджменту – рассматривала базовые потребности человека и исходила из следующих допущений о работниках:
   а) они пассивны, не любят трудностей, избегают работы;
   б) они избегают ответственности, предпочитая, чтобы ими руководили;
   в) они сопротивляются организации, считая ее враждебной;
   г) чтобы заставить их трудиться, необходимо прибегать к принуждению, контролю и угрозе наказания.

   Теория Y обращалась к высшим потребностям человека (в принадлежности, автономии, самоактуализации) и основывалась на допущениях, что:
   а) цели работников и организации не противоположны;
   б) люди стремятся к ответственности, если условия труда благоприятны;
   в) способность к творческому решению проблем встречается часто;
   г) работники способны к самоуправлению и самоконтролю (Гвишиани Д. М., 1972; Наэм Дж…, 1984; Bresnen M. J., 1995).

   3. Примерно в это же время получила распространение исследовательская программа Мичиганского университета, ярким представителем которой является Р. Лайкерт. В его книге, которая называлась «Человечная организация», развивались идеи «партисипативного» (т. е. с участием рядовых работников) менеджмента, центрированного на работнике: лидер должен принимать в расчет ожидания, ценности и межличностные способности тех, с кем он взаимодействует, вовлекать последователей в процесс принятия и осуществления решений. Было выделено четыре базовых лидерских стиля:
   1) эксплуататорско-авторитарный (суть ясна из названия);
   2) благосклонно-авторитарный (лидер иногда позволяет работникам участвовать в принятии решений, мотивирует их с помощью вознаграждения и наказания);
   3) консультативно-демократический (определенная степень доверия к подчиненным и определенная степень их участия в принятии решений);
   4) партисипативный (полное доверие; принятие решений совместно с подчиненными).

   Предпочтение отдавалось последнему стилю.
   Исследования подтвердили, что самые эффективные руководители низшего звена наибольшее внимание уделяли именно взаимоотношениям с подчиненными и использовали групповое управление (Волков И. П., Захаров В. И., Ерицян О. П., Тимофеев Ю. Т., 1973; Гвишиани Д. М., 1972).
   Также популярны в этот период представления о стилях лидерства Р. Блейка и Дж. Моутон (1964), которые получили название «менеджерская решетка» (managerial grid). Эти авторы модифицировали концепцию Университета Огайо.
   Указанная решетка графически изображается следующим образом: вертикальная ось представляет собой заботу о людях, а горизонтальная – заботу о производстве, о продуктивности. Обе переменные ранжируются от 1 до 9 баллов. Лидер может иметь высокие или низкие показатели по обеим переменным, или высокие – по одной и низкие – по другой, или оба показателя – средние. В итоге было выделено пять лидерских стилей, имеющих метафорические названия (в скобках приводятся сначала баллы, отражающие заботу о продуктивности, а затем – заботу о людях):
   1) «страх перед бедностью» (1 балл, 1 балл): минимальная забота о людях и минимальная продуктивность – только для того, чтобы избежать увольнения;
   2) «загородный клуб» (1 балл, 9 баллов): стремление к хорошим взаимоотношениям с людьми и минимальная забота о продуктивности;
   3) «власть-подчинение» (9 баллов, 1 балл): беспокойство о производстве при игнорировании межличностных проблем;
   4) «организационное управление» (5 баллов, 5 баллов): достижение оптимальных результатов при балансе заботы о продуктивности и о людях;
   5) «командное управление» (9 баллов, 9 баллов): лидер уделяет максимум внимания и продуктивности, и людям, в результате чего создается единая команда, состоящая из работников, сознательно участвующих в управлении, добиваясь целей организации (Мескон М., Альберт М., Хедоури Ф., 1992; Гвишиани Д. М., 1972).

   5. К гуманистическим можно отнести и теории обмена. Одну из них, теорию социального обмена, разработал Т. Джекобс : группа предоставляет индивиду лидерский статус в обмен на его уникальный вклад в достижение групповой цели. Возможно взаимодействие между членами группы, выполнение ими своей работы без использования власти. И лидерство представляет собой справедливый обмен между лидером и последователями: каждая сторона удовлетворяет ожидания другой на справедливой основе. Теоретические положения Т. Джекобса были подтверждены во многих исследованиях (Волков И. П., Захаров В. И., Ерицян О. П., Тимофеев Ю. Т., 1973).

   Теории обмена сыграли важную роль на следующем этапе изучения лидерства.
   Завершая обзор исследований на данном этапе, отметим, что для зарубежной лидерологии характерна гетерохронность в существовании различных подходов – наряду с появившимися более поздними продолжают существовать и более ранние, уже, казалось бы, отвергнутые научным сообществом. И было бы чрезмерным упрощением представлять смену одной тенденции другой как хронологически последовательную цепь.
   Более того, существует и противоположная тенденция. Если для отечественной психологии характерно то, что рассмотрение любой проблемы исследователь начинает с «нуля» – с Аристотеля, с XIX века, с 1920-1930-х годов, то для зарубежных психологов в публикациях требуется упомянуть лишь о последних пяти годах. Это часто приводит к забвению ранних идей и достижений. И не случайно Р. Стогдилл – великолепный знаток зарубежной лидерологии – сетует, что нередко более поздние теории уступают более ранним в глубине мысли (Stogdill R. М., 1948).
   Примечательно, что вопрос о женском лидерстве в 1970-е годы еще не стоит: Р. Стогдилл, не разделяет мужских и женских лидеров и вообще не упоминает последних (очевидно, что все результаты получены на «мужском материале»). Это тем более удивительно, что у него самого есть исследование (совместно с Д. Дэем) 1972 года по сравнению женщин и мужчин в роли начальников (Day D. R., Stogdill R.M., 1972).
   Культуральный подход к лидерству еще практически не реализован, только заявлен. Эти две тенденции найдут свое воплощение только в последней четверти XX – лидерского – века.

Отечественные исследования

   Мы уже отмечали выше, что этапы изучения лидерства в отечественной и зарубежной науке не совсем совпадают. Это касается и данного периода. Если в зарубежной пятый, современный, этап начинается с середины 1970-х годов, то в отечественной – примерно на десятилетие позже. Это связано с определенными общественными изменениями, проявившимися в усилении процессов демократизации, но в США это было связано с активизацией феминистского движения, а в СССР – со сменой идеологии.
   Поэтому предпоследний этап в отечественной лидерологии имеет несколько иные временные рамки: с середины 1960-х до середины 1980-х годов.
   История отечественной лидерологии неотделима от истории социальной психологии. И подъем в обеих областях наметился (после вынужденного перерыва с конца 1930-х годов) лишь в 1960-х годах – с началом периода «оттепели».
   Характерными чертами отечественных исследований лидерства в этот период были:
   1) формирование исследовательских школ;
   2) уменьшение дистанцированности от зарубежных исследований;
   3) специфика понимания лидерства, выразившаяся в разделении понятий лидерства и руководства;
   4) создание типологий лидеров;
   5) активная работа над инструментарием: адаптация зарубежных и создание отечественных методик для изучения лидерства;
   6) формирование уникального подхода к лидерству с позиций уровня развития группы;
   7) экспериментальное изучение лидерства и руководства в разных группах, причем, в отличие от зарубежных работ, это были преимущественно реальные группы (т. е. полевые, а не лабораторные исследования);
   8) изучение половых различий лидеров;
   9) личностный подход к лидерству;
   10) создание теорий.

   Рассмотрим эти особенности более подробно.
   Изучение лидерства в разных отечественных социально-психологических школах
   Можно выделить пять таких школ: а) лениградско-петербургская – Е. С. Кузьмина (1967); б) лениградско-петербургская – Б. Д. Парыгина (1973); в) курско-кост-ромская – Л. И. Уманского (1972); г) московская – А. В. Петровского (1980); д) московская – Р. Л. Кричевского (1977).
   Лидерство изучалось также и в других исследовательских группах и отдельными учеными в других городах. Не имея возможности рассмотреть все работы, мы остановимся лишь на основных тенденциях и результатах.
   1. Ленинградско-петербургская школа лидерства Е. С. Кузьмина является, пожалуй, одной из самых многочисленных по представленности известных имен в социальной психологии (называем в алфавитном порядке): Н. В. Бахарева, Т. В. Бендас, И. П. Волков, Н. В. Гришина, Ю. Н. Емельянов, А. А. Ершов, А. И. Захаров, А. Н. Капустина, В. Н. Куницына, 3. А. Линькова, О. С. Михалюк, С. С. Михеева, В. Н. Панферов, Л. Г. Почебут, А. А. Русалинова, А. Л. Свенциц-кий, В. Е. Семенов, Ю. П. Степкин, Ю. Т. Тимофеев, Н. Ф. Федотова, В. А. Чикер, Э. С. Чугунова, А. Ю. Шалыто, Н. Ю. Хрящева и др.
   Характерными особенностями этой школы с самого начала ее формирования были:
   1) гармоничное сочетание зарубежных и отечественных достижений (несмотря на некоторую демократизацию в обществев в 1960-х годах, в советской психологии все же было принято жестко критиковать зарубежную науку во всех ее проявлениях; и смелость, присущая ленинградской школе психологов во главе с Б. Г. Ананьевым, проявилась и у социально-психологического ответвления этой школы в подходах к лидерству);
   2) в результате была преодолена имевшаяся ранее дистанцированность от зарубежной лидерологии: теории, экспериментальные факты были проанализированы и адаптированы к отечественным условиям;
   3) также была проведена работа по адаптации зарубежных и созданию отечественных методов и методик изучения лидерства; в итоге у лидерологов оказался богатый методический арсенал: социометрия, интервью, наблюдение, различные шкалы, методика Ф. Фидлера; личностные вопросники и тесты, контент-анализ, ГОЛ (групповая оценка личности), экспериментальный гомеостатический метод (применявшийся также в исследовательских лабораториях Ф. Д. Горбова и Н. Н. Обозова); были разработаны активные методы обучения лидеров и руководителей;
   4) был внесен существенный вклад в разработку теоретических вопросов лидерства и руководства:
   · лидерство рассматривалось как функция группы;
   · сформулирован подход к лидерству с позиций уровня развития группы;
   · выделены различные структуры группы, представленные процессами лидерства и руководства, а также связанные с этими процессами системы взаимоотношений по вертикали и горизонтали;
   · разработаны критерии эффективности управления производственным коллективом;
   · личностный подход рассматривался как часть комплексного социально-психологического исследования;
   · явление руководства изучалось также с конфликтологических позиций;
   · создавались типологии лидеров и руководителей;

   5) особую ценность представляют многочисленные экспериментальные исследования, посвященные различным аспектам лидерства и руководства в различных коллективах – производственных, учебных:
   · стили руководства;
   · взаимоотношения по вертикали и горизонтали;
   · связь процессов лидерства и руководства с психологическим климатом;
   · связь этих процессов с информационными процессами;
   · личностные особенности руководителей разных уровней;
   · эффективность их деятельности и т. п.;

   6) принцип учета половых различий, принятый в школе Б. Г. Ананьева, применялся и при изучении лидерства, что отличало эту школу от других отечественных подходов;
   7) на основании этих исследований составлялись практические рекомендации по улучшению процессов управления;
   8) были разработаны программы обучения лидеров и руководителей коммуникативным навыкам.

   2. Курско-костромская школа в отечественной лидерологии связана с именем Л. И. Уманского (1980; 2001)В течение многих лет его ученики и последователи А. С. Чернышев (1980; Чернышев А. С, Лунев Ю. А., Сарычев С. В., 2005), А. Н. Лутошкин (1977; 1978а; 19786; 1988), Е. М. Зайцева (1976, 1977), Крюкова Т. Л. (1986), И. Н. Логвинов (1996) и др. разрабатывали проблему лидерства с самобытных позиций:
   1) лидерство рассматривалось в рамках параметрометрической концепции группы – как один из показателей уровня ее развития;
   2) лидерство дифференцировалось по типам; была создана оригинальная типология лидерства;
   3) разработаны оригинальные методики для лабораторного изучения лидерства (сенсомоторный интегратор, «Арка» и др.);
   4) лидеры изучались в реальных группах (в основном в учебных – школьных, студенческих), причем часть этих исследований проводилась в специально организованных юношеских лагерях по подготовке общественных лидеров;
   5) исследовалось девиантное лидерство (в группах трудновоспитуемых подростков) – один из малоизученных аспектов проблемы;
   6) были установлены многочисленные эмпирические закономерности:
   · различия процессов лидерства в группах разного уровня;
   · наличие общих и отличительных особенностей у лидеров разных типов;
   · феномен «расширяющегося» притязания на лидерство (став лидером в одной ситуации, человек стремился стать им и в других, даже если при этом у него не было на то оснований);
   · приписывание себе последователями более близких отношений с лидером, чем это имеет место в действительности;
   · специфика процесса лидерства в социально депривированной ситуации (в районе чернобыльского следа) и т. п.;

   7) на основании исследований были созданы специальные обучающие программы для лидеров (Уманский Л. И., Френкель И. А., Лутошкин А. Н. и др., 1972; Чернышев А. С, Лунев Ю. А., Лобков Ю. Л., Сарычев С. В., 2005; Мангу-тов И. С, Уманский Л. И., 1975).

   3. В московской школе А. В. Петровского (1980) осуществлялся подход к лидерству с позиций уровня развития группы – была создана теоретическая топологическая модель деятельностного опосредствования лидерских черт (ее мы рассмотрим ниже в соответствующем разделе).
   4. Ленинградский ученый Б. Д. Парыгин (1971; 1973; 2003) вместе со своими сотрудниками и учениками внес неоценимый вклад в отечественную лиде-рологию:
   ♦ были разработаны четкие критерии разделения понятий лидерства и руководства;
   ♦ создана типология лидеров – одна из наиболее полных, обобщившая достижения лидерологии в рассматриваемом периоде;
   ♦ лидерство и руководство экспериментально изучалось в связи с психологическим климатом – для этого были созданы специальные методики.

   5. Н. Н. Обозов (1995; 1997; 1998) создал еще одну лениградскую исследовательскую группу, принадлежащую к школе Б. Г. Ананьева и выросшую на базе его же лаборатории (О. В. Аллахвердова, 1993; Н. В. Шахназарян, 1984 и др.), в которой лидерство изучалось:
   ♦ с помощью специально сконструированного прибора – кибернометра;
   ♦ в специфических группах – диадах и триадах;
   ♦ в мало изученных областях – семейное лидерство, лидерство в группах, работающих в экстремальных условиях;
   ♦ в связи с процессами сработанности и совместимости;
   ♦ с учетом половых различий;
   ♦ с типологических позиций (была создана типология лидеров: организатор, инициатор, вдохновитель, генератор эмоционального настроя, эрудит, умелец и др.);
   ♦ по мере накопления интересных экспериментальных фактов.

   6. Работы петербургско-московского психолога Р. Л. Кричевского (1977а; 19776; 1980) и его сотрудников и соавторов – Е. М. Дубовской (1984), И. Б. Антоновой, С. В. Ковалева, М. М. Рыжака, В. П. Соловьева и др. – внесли важный вклад в отечественную лидерологию (Кричевский Р. Л., Дубовская Е. М., 1991; 2001; Кричевский Р. Л., Рыжак М. М., 1985):
   ♦ была разработана концепция лидерства как ценностного обмена между лидером и группой;
   ♦ сделано актуальное для того периода обобщение зарубежных работ;
   ♦ лидерство изучалось в группах школьников, студентов, в спортивных командах;
   ♦ была расширена феноменология лидерства:
   ♦ изучены механизмы лидерства (в частности, идентификация с лидером);
   ♦ изучены факторы дифференциации;
   ♦ изучены личностные детерминанты и т. п.

   Разумеется, были и исследователи, которых трудно отнести к одной из этих школ и которые изучали лидерство со своих оригинальных позиций:
   ♦ Н. С. Жеребова (1973; 1976) защитила одну из первых в отечественной науке диссертацию по лидерству в малых группах (1969);
   ♦ Я. Л. Коломинский (1976) первым в отечественной социальной психологии стал применять социометрический метод для изучения лидерства, адаптировав и создав его многочисленные модификации;
   ♦ В. И. Румянцева, Т. Т. Джамгаров (1983) заложили основу новой области отечественной лидерологии – спортивного лидерства;
   ♦ Т. Н. Мальковская (1973) одной из первых начала изучать процесс выдвижения лидера и его влияние в группах школьников, а также личность лидера;
   ♦ А. Л. Журавлев (1983) внес важный вклад в разработку проблемы стилей руководителя и его личностных качеств и т. п.
Лидерство и уровень развития группы
   Господствующим в рассматриваемый период был подход к лидерству с позиций уровня развития группы. Такой подход отсутствовал в зарубежной науке и был целиком заслугой отечественной лидерологии. Он реализовывался в школах Е. С. Кузьмина (1967), Л. И. Уманского (1980), А. В. Петровского (1980), Р. Л. Кричевского (1977) и др.
   Так, А. С. Чернышев (1980), а также Е. М. Зайцева (1976) установили различие процессов лидерства в группах разного уровня развития: в группах высокого уровня (в отличие от групп среднего и низкого уровней):
   ♦ лидеров было больше;
   ♦ были представлены все их типы;
   ♦ это продуцировало появление новой функции у лидера-организатора – интеграции лидеров разных типов.

   В группах среднего и низкого уровней отсутствовало лидерство, которое авторы назвали «моральное лидерство».
   В исследованиях Т. В. Бендас (1981а; 19816; 1983; 1984) было обнаружено, что наибольшее количество стихийных лидеров выдвигалось в условиях естественного эксперимента в группах среднего уровня организованности, а наименьшее – в низкоорганизованных группах; личностные характеристики лидеров групп разных уровней также отличались.
   А. В. Петровский (1980) предложил теоретическую топологическую модель деятельностного опосредствования лидерских черт, что позволило по-новому взглянуть на старую проблему – «личность лидера». Согласно модели, для каждого типа группы выделялся определенный набор личностных характеристик, которые важны для лидера или руководителя этой группы (рис. 2).

   В диффузных группах низкого уровня развития с антисоциальной направленностью и отсутствием деятельностного опосредствования (фигура III) ожидался:
   а) бедный набор качеств, достаточно однородных (физическая сила, агрессивность, самоуверенность, жесткость, авторитарность);
   б) совпадение лидера и социометрической «звезды».

   В группах с положительной направленностью, но не добившихся высокой продуктивности (фигура IV), предполагалась подобная картина:
   а) набор качеств также бедный, но иной, чем в первом случае, – здесь эти качества важны для общения, а не для деятельности (интеллектуальное превосходство, доброта, сострадание, внешняя привлекательность);
   б) совпадение лидера и социометрической «звезды».

   В группах наивысшего уровня развития (фигура I) ожидался:
   а) сложный набор нравственных личностных характеристик лидера, а также широкая их вариативность (в зависимости от специфики деятельности) и компенсация одних качеств другими;
   б) несовпадение лидера и социометрической «звезды».

   В группах низкого уровня развития типа корпорации – с антисоциальной направленностью, но с деятельностным опосредствованием межличностных отношений (фигура II) предполагался также:
   а) любой набор качеств руководителя, поскольку главным является позиция лидера, а не его личность;
   б) маловероятное совпадение лидера и социометрической «звезды».

   Нам, к сожалению, неизвестно, была ли осуществлена экспериментальная проверка этой модели в школе А. В. Петровского, но в наших исследованиях, в частности, было установлено совпадение лидера и социометрической «звезды» в низко-организованных студенческих группах. Однако лидеры групп разного уровня развития отличались не столько богатством или бедностью набора качеств, сколько степенью их выраженности (Бендас Т. В., 1981а; 19816; 1983; 1984).
   Обращаем внимание на тот факт, что тот перечень личностных характеристик лидера, который предполагал А. В. Петровский в первом случае (за исключением отсутствующей сексуальной привлекательности), почти полностью соответствует модели лидерства, которую мы назвали «конкурентной», а во втором случае (исключая опять же привлекательность) – «кооперативной» модели лидерства.
Исследование половых различий лидеров
   Как уже отмечалось, в психологической школе Б. Г. Ананьева принцип изучения половых различий был одним из основополагающих. Поэтому не случайно он был перенесен и на исследования лидерства и руководства. Назовем лишь некоторые из этих исследований.
   Группа ученых под руководством Э. С. Чугуновой исследовала личностные характеристики инженеров (среди которых были и руководители) разного пола и установила различие личностных структур мужчин и женщин. Для мужчин были характерны: а) высокая творческая продуктивность и экономическая эффективность; б) профессиональная доминантность и высокая самооценка; в) мотивация, связанная с чувством долга и ориентацией на дело, самостоятельный выыбор профессии. Для женщин были характерны иные факторы: а) удовлетворенность служебным положением и работой, взаимоотношениями с коллегами и руководителями; б) мотивация на взаимоотношения, выбор профессии под влиянием окружающих; в) высокий технический интеллект. С этими глобальными факторами были связаны другие характеристики, которые определяли своеобразие личностных портретов мужчин и женщин (Чугунова Э. С, Панферов В. Н., Михеева С. М., 1975).
   В исследовании Т. В. Бендас (1981а; 19816; 1983; 1984) были установлены половые различия студенческих лидеров групп разного уровня организованности.
   Для мужчин-лидеров были характерны:
   а) в высокоорганизованных группах – эмоциональная устойчивость, высокий уровень притязаний в области взаимооотношений;
   б) в низкоорганизованных – малая экспрессивность и низкая успеваемость;
   в) в среднеорганизованных – высокая успеваемость и низкий уровень притязаний в области взаимооотношений.

   Женщинам-лидерам были свойственны:
   а) в высокоорганизованных группах – ригидность общения, конформность, низкий самоконтроль;
   б) в низкоорганизованных – спокойствие, уверенность в себе, эмоциональная устойчивость, хороший самоконтроль, экспрессивность, завышенная самооценка, несовпадение притязаний на лидерство и статуса в официальной структуре группы;
   в) в среднеорганизованных – лабильность общения, эмоциональная неустойчивость и тревожность при хорошем самоконтроле, низкая экспрессивность и конформность.

   Особенно показательным было наличие принципа дополнительности для женского лидерства (эту роль брали на себя женщины, когда мужчины к ней не стремились) и их меньшая успешность по сравнению с мужчинами (порой средних результатов женщины добивались за счет высоких эмоциональных затрат, если же таких затрат не было, результаты были очень низкими).
   Н. В. Шахназарян (1984) обнаружил преимущество женщин – студенческих лидеров – по сензитивности, ориентации на одобрение группой, а мужчин-лидеров – по отношению к себе и людям.
   Позднее к изучению половых различий лидеров исследователи обращались редко.
   В целом можно отметить, что, несмотря на идеологические ограничения, которые существовали в этот период, отечественные психологи заложили серьезную основу для будущих исследований лидерства и установленные закономерности, феномены, факты теоретические положения стали классическими достижениями отечественной лидерологии.
   В следующей главе мы рассмотрим пятый, современный, период в разработке проблемы лидерства: разделы и направления, тенденции, теории и концепции, итоговые достижения, феноменологию (понятия, связанные с лидерством, типологии, стили и т. п.).

Выводы

   В зарубежной и отечественной психологии лидерства можно выделить пять периодов, связанных с XX веком (в скобках указаны отечественные периоды, не совпадающие с зарубежными): 1) до начала XX века; 2) первая четверть (досоветский период); 3) конец 1920-х годов – 1948 год (1920-1930-е годы); 4) 1950-1970-е годы (середина 1960-х – середина 1980-х годов); последняя четверть (середина) 1980-х годов – по настоящее время.
Первый период
   Проблему разрабатывали: Платон, Аристотель, Плутарх, Макиавелли; в XIX веке – расцвет «героического» направления (лидер – герой с особыми качествами): Г. Спенсер, Ч. Ломброзо, Т. Карлейль, Ф. Гальтон, А. Жоли, Н. К. Михайловский, С. Сигеле, Г. Тард и Г. Лебон (отношения героя и толпы; типология вожаков); Н. К. Михайловский; Л. Войтоловский.
   Наиболее часто исследователи XIX века выделяли 8 качеств героя: патология психики; ум (выдающийся или ограниченный); обаяние; решительность; смелость; самобытность; красноречие и умение убеждать; преследование личной выгоды.
Второй период
   Появление исследователей, взгляды которых оказали влияние на разработку проблемы лидерства в более поздние периоды: Курт Левин, 3. Фрейд, М. Вебер; А. Ф. Лазурский; В. М. Бехтерев
Третий период
   Начало экспериментального исследования лидерства с позиций «теории черт» (одаренный человек обладает набором черт, делающих его лидером в любой ситуации): работы Е. Богардуса, Е. Хантера, А. Джордан, Дж. Гейера, Т. Ньюкома и др.
   Поиск лидерских качеств:
   ♦ индивидных;
   ♦ интеллектуальных, речевых;
   ♦ коммуникативных;
   ♦ энергетического потенциала;
   ♦ мотивационных;
   ♦ связанных с успешностью – альтруистического потенциала.

   Выявление типологических паттернов личности лидера: представителей разных возрастных периодов; мужчин и женщин; обычных и девиантных; представителей разных сфер деятельности, различающихся по стилю и по преобладающим характеристикам личности (релевантным ситуации). Крах «теории черт» и неправомерность выводов о незначимости личностных качеств для лидера и важности ситуационного фактора (в том числе – данные о ряде устойчивых личностных лидерских характеристик, особенно при учете типа лидеров).
   В отечественной психологии в 1920-1930-е годы выдвигалась идея изучения личности лидера, создавались методики для этого, разрабатывались различные типологии лидеров, изучались половые различия лидеров (работы В. А. Вагнера, А. С. Залужного, Д. Б. Эльконина, Н. А. Витке, Е. А. Аркина, П. П. Блонского, А. С. Макаренко).
Четвертый период
   В третьей четверти XX века в исследовании лидерства за рубежом присутствуют три основные тенденции: ситуационный, личностный и интеракционист-ский подходы.
   Ситуационный подход (Т. Хейлин, Ц. Джибб, Т. Адорно и др.): лидерство представлялось непрерывно меняющимся от ситуации к ситуации; расширенное понимание ситуации; нивелирование специфики лидерства.
   Личностный подход продолжал существовать в измененном виде: комбинация черт; дифференциация лидеров от последователей; эффективных и неэффективных лидеров; высшего и низшего уровней управления; использующих различные лидерские стили; в разных группах; принадлежащих к разным типам; культурная детерминация личности лидера.
   Интеращионистский подход: объединение идей личностного и ситуационного подходов (Ц. Джибб, К. Клиффорд, Б. Басе, Р. Стогдилл, В. Беннис, Ф. Фид-лер и др.).
   В вероятностной модели лидерской эффективности Ф. Фидлера использовались как ситуативные, так и личностные переменные: неэффективные и эффективные лидеры; ориентированный на задачу или на взаимоотношения стиль лидерства как личностная черта; благоприятность ситуации (определялась тремя параметрами, имевшими позитивную и негативную градации: атмосферой в группе, структурированностью задачи и силой власти лидера); были определены восемь октант, отражавших различные по благоприятности ситуации для лидера; криволинейная зависимость между ситуацией и лидерским стилем. Уточнение и расширение модели последователями Ф. Фидлера.
   Мотивационно-целевые теории (лидер мотивировал группу на достижение цели): 1) подход Университета Огайо (Дж. Хемпфилл, Р. Стогдилл, А. Кунц, Ц. Шришейм, С. Керр, А. Филлей, С. Кэрролл и др.): создание ряда надежных и валидных шкал для изучения лидерского поведения; выделение четырех лидерских стилей на основе двух переменных поведения лидера – внимательности (доброжелательности) и инициативной структуры; 2) теория М. Эванса и Р. Хауза «путь-цель», объединившая достижения и фидлеровской модели, и модели Университета Огайо; использование лидером компенсаторного стиля (при решении структурированной задачи – внимательности, а неструктурированной – инициативной структуры) на пути к достижению групповой цели; критика и развитие теории.
   Р. Стогдилл создал специальную концепцию-программу изучения лидерства с включением четырех переменных – характеристик лидера, последователей и группы, а также «критериев» (удовлетворенность последователей, групповая сплоченность и др.).
   Появление гуманистического подхода (центрированного на сотруднике, последователе): 1) теория Д. Мак-Грегора, постулировавшая наличие двух типов установок назначенного лидера в организации по отношению к подчиненным, – традиционная «теория X» (рассматривавшая подчиненных как пассивных и не желающих работать) и гуманистическая «теория У»; 2) идеи «партисипативного» (т. е. с участием рядовых работников) менеджмента Р. Лайкерта с выделением четырех лидерских стилей; 3) концепция стилей лидерства Р. Блейка и Дж. Мо-утон – «менеджерская решетка»: на основании двух переменных (заботы о людях и заботы о производстве, продуктивности); 4) теория социального обмена между лидером и последователями Т. Джекобса.
   Гетерохронность в существовании различных подходов в психологии лидерства.
   Характерные черты отечественных исследований лидерства с середины 1960-х до середины 1980-х годов: формирование научных школ и групп; появление отдельных ярких исследователей; уменьшение дистанцированности от зарубежных исследований; специфика понимания лидерства, выразившаяся в разделении понятий «лидерство» и «руководство»; создание типологий лидеров; активная работа над инструментарием: адаптация зарубежных и создание отечественных методик для изучения лидерства; формирование уникального подхода к лидерству с позиций уровня развития группы; экспериментальное изучение лидерства и руководства в реальных группах; изучение половых различий лидеров; личностный подход к лидерству; создание теорий.

Вопросы для самопроверки

   1. Назовите периоды в истории изучения лидерства в зарубежной и отечественной психологии. Обоснуйте, почему они совпадают (или не совпадают).
   2. Почему работы XIX века по лидерству называют «героическим направлением»? Кто из психологов того времени разработал теорию, не вполне соответствовавшую этому названию?
   3. Что такое маттоид? Приведите примеры маттоидов из современной жизни.
   4. Какие из качеств, выделенных исследователями в XIX веке, вы считаете важными для лидера?
   5. Какой вклад внесли в разработку проблемы лидерства 3. Фрейд, М. Вебер, А. Ф. Лазурский, В. М. Бехтерев? Какие общие черты можно выделить в их взглядах?
   6. Охарактеризуйте «теорию черт» лидерства: под чьим влиянием она сформировалась, кто был ее сторонником, почему она до сих пор популярна.
   7. Охарактеризуйте четвертый этап в развитии психологии лидерства.
   8. Как и почему называется теория Ф. Фидлера? Перечислите ее основные положения.
   9. Что такое «менеджерская решетка»?
   10. Охарактеризуйте отечественные школы и исследовательские группы по изучению лидерства. В чем выразилась их специфика?

Учебные задания

   1. Придумайте название для каждого периода изучения лидерства в социальной психологии и кратко охарактеризуйте каждый из них.
   2. Обсудите в группе классификацию лидеров Платона, проведя параллели с современностью.
   3. Организуйте в группе дискуссию, разделившись на сторонников и противников точки зрения, что лидер – это непременно «герой».
   4. Изучите методику Кристи и Гейза – шкалу макиавеллизма. Затем обсудите с группой проблем: «Макиавеллизм и лидерство», включив следующие вопросы:
   · является ли лидер непременно макиавеллом;
   · как реагируют люди, сталкиваясь с макиавеллами;
   · приветствует ли современная молодежь проявления макиавеллизма у окружающих вообще и у лидера в частности.

   5. Используя материал главы, подготовьте доклад: «Позитивный вклад в изучение лидерства», выбрав те работы и направления, которые вам больше всего понравились. Сделайте доклад в группе и найдите своих сторонников и оппонентов, обсудив с ними эту проблему.
   6. Внимательно прочитайте материал главы и подготовьте выступление на тему: «Спорные положения и утверждения психологов прошлого (по проблеме лидерства), с которыми я не могу согласиться». Обсудите с группой это выступление.
   7. Обсудите в группе утверждение Г. Лебона о том, что с помощью обаяния властвуют боги, короли и женщины и наиболее сильно оно у умерших героев. Согласны ли вы с этим утверждением?
   8. Поговорите на улице с пятью женщинами и пятью мужчинами (наивными испытуемыми, обязательно – непсихологами). Задайте им следующие вопросы:
   · Кто такой лидер, по вашему мнению?
   · Какими качествами должен обладать лидер?
   · Назовите десять лидеров современности, желательно мужчин и женщин.
   · Проранжируйте (поставьте на первое место самого сексуально привлекательного лидера из этого списка, а на последнее – самого непривлекательного).
   · Обработайте с группой материалы этого исследования, обобщив их.
   · Объявите в группе полученные результаты и обсудите их.

   9. Внимательно изучите раздел, связанный с «теорией черт». Разделите учебную группу на несколько подгрупп, каждая из которых пусть выберет одну из категорий качеств лидера, исследованных сторонниками «теории черт» (к примеру, индивидные качества, интеллектуальные и т. п.). Обсудите в группе проблему: в каких ситуациях и группах будут, по вашему мнению, проявляться указанные свойства лидера? В заключение выскажите свое мнение о наличии универсальной лидерской черты (или набора черт).
   10. Прочитайте раздел о теории Ф. Фидлера. Подберите примеры групп, соответствующих каждой из восьми октант. Придумайте названия этим октантам и обсудите их в группе.
   11. Организуйте в группе дискуссию: «Может ли лидер и менеджер быть полноценным гуманистом?»
   12. Еще раз перечитайте материал главы, обратив особое внимание на теории лидерства. Сравните зарубежные и отечественные теории лидерства, выявите в них черты сходства и различия. Сделайте соответствующий доклад в группе и обсудите его.

Глава 3. Современные тенденции в изучении лидерства

   Этот этап ограничим последней четвертью XX века для зарубежной науки и по-луторадесятилетием – для отечественной. Именно в этот период наметились те тенденции в лидерологии, которые можно назвать современными.
   Если ранее разрабатывалась практически одна модель лидерства, которую мы назвали конкурентной, то в рассматриваемый период, по нашему мнению, ученые обратились к другой модели – кооперативной. Наиболее ярко эта тенденция проявилась в организационной психологии, и особенно в гуманистическом ее направлении. Разделение зарубежных и отечественных работ является условным – в последнее время в них можно наблюдать сходство тенденций. В то же время зарубежных авторов, занимающихся проблемой лидерства, гораздо больше, чем российских авторов, поэтому нам хотелось бы особо подчеркнуть их вклад, рассматривая их работы в особом разделе (и там, где возможно по содержанию, мы вкрапляем результаты собственных исследований или исследований, выполненных под нашим руководством). По возможности мы стараемся называть полное имя зарубежных авторов-женщин, как это принято в американских публикациях.

Зарубежные исследования

   В этот период наблюдается расцвет двух областей лидерологии (политической и организационной) и формирование двух новых подходов – гендерного и культурального.

Политическая психология лидерства

   Мы не ставим своей задачей анализировать оригинальные работы зарубежных психологов этого направления. Тенденции, имеющиеся в американской политической психологии (скорее прикладной области, нежели теоретической), нужны лишь для полноты картины, и они успешно проанализированы Е. В. Егоровой (1983), Г. Г. Дилигенским (1996), Е. В. Кудряшовой (1996), Е. Б. Шестопал (Гоз-ман Л. Я., Шестопал Е. Б., 1996).
   Основная проблема, которая при этом изучается, – личность политических лидеров (президенты, их помощники и советники), принятие ими внешнеполи тических решений. Эта проблема рассматривается с позиций психоаналитического, необихевиорального и типологического подходов.
   1. Психоаналитический анализ личности политических лидеров был начат еще классической работой 3. Фрейда и У. Буллита (1992), исследовавших с помощью биографического метода Томаса Вульфа Вильсона – 28-го президента США – и показавших, что в личности этого президента преобладали фемининные, а не маскулинные черты (особенно в детстве), что обусловило его стремление окружать себя людьми, стоящими ниже его по уровню развития и общественному положению.
   Также классической считается работа Г. Лассуэлла, объяснявшего поведение политических лидеров патологическими чертами личности, а стремление к власти рассматривавшего как признак такой патологии (Егорова Е. В., 1983; Дилигенский Г. Г., 1996).
   

notes

Примечания

1

   Цит. по: Карпинская Р. С, Никольский С. А., 1988. С. 77–78; 82.
Купить и читать книгу за 229 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать