Назад

Купить и читать книгу за 100 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Немецкоязычная литература: учебное пособие

   Пособие рассматривает узловые проблемы литературного процесса в немецкоязычных странах и их взаимосвязь с общественной ситуацией в ту или иную эпоху. Его цель – ознакомить студентов, изучающих германскую филологию, с основными представителями немецкоязычной литературы и их творчеством, описать их вклад в развитие европейской литературы и культуры, а также показать роль литературы как хранителя творческого наследия, картины мира носителей немецкого языка. Помимо лекционного материала данное пособие содержит вопросы для обсуждения на семинарах, а также задания для самостоятельной работы студентов.
   Для преподавателей вузов и специализированных школ с углубленным изучением немецкого языка.


Татьяна Юрьевна Глазкова Немецкоязычная литература

Средневековая литература

   Прежде чем приступить к описанию средневековой культуры, необходимо разобраться с тем, что означает это понятие. Термин «средние века» представляет собой перевод с латинского выражения medium aevum – средний век. Предполагается, что он был впервые введен итальянским гуманистом XV в. Флавио Бьондо, написавшим «Историю от падения Рима». Он назвал «средним веком» период, который отделял его эпоху от золотого для гуманистов времени – античности. В XVII в. профессор Галльского университета в Германии Й. Келлер ввел термин «средние века» в общую периодизацию всемирной истории, разделив ее на Античность, Средневековье и Новое время. Историки связывают эпоху Средневековья с зарождением, становлением и разложением феодальных отношений. Наиболее распространена у историков точка зрения, согласно которой Средневековье начинается в конце V в. после падения Римской империи, а «верхней границей» его служат волна буржуазных революций и зарождение капитализма в XVII веке.
   Культурологи же ограничивают Средневековье XV в., поскольку именно тогда по всей Европе начинает распространяться гуманизм, который, опираясь на новые ценности, коренным образом меняет всю европейскую культуру. Поскольку для нас приоритетным является рассмотрение именно культурных традиций, мы будем придерживаться этих временных рамок при изучении Средневековья. Итак, в культуре Средневековья можно выделить следующие этапы:
   1. Раннее Средневековье (V–X вв.), в котором христианство еще не является господствующей религией, преобладает устное народное творчество.
   2. Зрелое (высокое) Средневековье (X–XIV вв.), на которое приходятся расцвет средневековой культуры и складывание жанров письменной словесности.
   3. Позднее Средневековье (XIV–XV вв.). Концентрация культуры в городах, появление первых университетов.

Словесность раннего Средневековья

   Основой словесности раннего Средневековья в основном являются памятники устного народного творчества – песни, сказания, притчи, сказки и т. д. Они передаются из поколения в поколение, исполнители и слушатели были почти одинаково хорошо осведомлены об их содержании; слушатели в дальнейшем нередко становились соавторами, видоизменяя текст поэтических произведений при передаче их последующим поколениям. Именно тогда появляются героические песни, вошедшие позже в скандинавский сборник «Старшая Эдда», сохранившийся в рукописи XIII века. И тогда же возникают первые сказания о героях, которые позже войдут в самый представительный памятник немецкого Средневековья – «Песнь о Нибелунгах».
   В «Старшей Эдде», наиболее полном собрании германской поэтической мифологии и эпоса, существует четкое деление: песни о богах и песни о героях. Песни о богах дают нам представление о тех небожителях, в которых верили континентальные и островные германцы, об их понимании мироустройства. Героические песни не составляют связного единства и объединены в циклы вокруг событий, связанных с тем или иным героем. Многие мотивы этого сборника весьма архаичны и восходят либо к богатырской сказке, либо к мифу. К подобным мотивам можно отнести борьбу героев с драконами, добычу кладов и чудесных предметов, сватовство к деве-богатырше, неуязвимость героев и т. д. Но, в отличие от сказки, события в которой заведомо выдуманны и происходят давным-давно, эпос претендует на истинность и историчность. Распространенные темы песен: муже– или братоубийство, месть, нарушение клятв и т. п. – призваны подчеркнуть героизм главного персонажа и иногда даже навести ужас на слушателей.

Героический эпос эпохи зрелого Средневековья

   Окончательно сложившаяся в эпоху расцвета Средневековья «Песнь о Нибелунгах» была записана неизвестным автором в начале XIII в. на средневерхненемецком языке. До нас она дошла в нескольких рукописях. Песнь состоит из двух смысловых частей, 39 песен (авентюр) и охватывает период около 40 лет. Существует множество теорий происхождения ее сюжетов. Ученые не пришли к единому мнению о времени возникновения песен, составивших основу этого литературного памятника. Считается, что образ главного героя Зигфрида (Сигурда) существовал уже в V в. или даже раньше в не дошедших до нас песнях. Он встречается как в «Старшей Эдде», так и в англосаксонском эпосе «Беовульф». В этих источниках рассказывается о схватке Сигурда с драконом и о сокровище, которое принесет владельцу несчастье. У этого героя нет реального прототипа, его подвиги явно сказочные. В «Старшей Эдде» перед читателем предстает и дева-богатырша Брюнхильд, претендент на руку которой должен преодолеть ряд препятствий, а также возникает конфликтная ситуация между Брюнхильд и супругой Сигурда, Гудрун, которая в «Песни о Нибелунгах» появляется под именем Кримхильды. В результате этой ссоры Сигурд погибает от руки брата Гудрун, Гуннара (Гунтара в «Песни о Нибелунгах»). В «Старшей Эдде» встречается и доблестный воин Хаген. Но, в отличие от динамичных, сжатых и стремительных песен «Старшей Эдды», повествование в «Песни о Нибелунгах» более затянуто и неторопливо.
   Ряд персонажей в «Песни о Нибелунгах» имеют реальные прототипы. Так, Этцель (Атилла) был предводителем гуннов в V в., во время великого переселения народов. Он также упоминается в более древних песнях. Один из второстепенных персонажей – Дитрих (Теодорих) правил Италией в конце V – начале VI вв. Исторические события, упоминающиеся в этом памятнике, весьма немногочисленны: убийство Атиллы, гибель древнего бургундского королевства.
   В чем же заключаются и чем обусловлены принципиальные отличия «Песни о Нибелунгах» от более древних эпосов? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить о том, что «Песнь о Нибелунгах» была окончательно оформлена в эпоху расцвета рыцарской культуры и христианства. В конце XII – начале XIII в. феодальные отношения уже были сформированы, и им уделяется значительное место в песне. Автор демонстрирует нам отношения между сеньорами и их вассалами: служение и верность вассала господину, защита не только собственной чести и чести рода, но и чести господина. Даже герои, пришедшие в «Песнь о Нибелунгах» из более древних времен, преображаются. Так, Зигфрид обладает сверхъестественной силой, прославляется благодаря совершенным еще в юности сказочным подвигам и одновременно является благородным, великодушным, щедрым рыцарем. Хаген превращается в верного, хоть и жестокого вассала, оставаясь доблестным воином; Кримхильда, сохраняя в себе мстительность, становится для Зигфрида Прекрасной Дамой, в которую он заочно влюбляется.
   Таким образом, перед нами – рыцарская эпопея, сохранившая, однако, элементы более раннего эпоса. Об этом свидетельствуют также описания рыцарских турниров, сцен охоты и сражений, щедрых подарков гостям, элементов феодального этикета, ценностей мира рыцарей.
   В первой части «Песни о нибелунгах» сопоставлены – и отчасти противопоставлены – два мира: реальный, современный автору, и сказочно-легендарный. Первый мир – Бургундия, точнее, Вормс с его рыцарским бытом. Другой – родина Зигфрида и родина Брюнхильды. Здесь возможны разнообразные чудеса – поединок с драконом и с девой-богатыршей, добывание клада и плаща-невидимки, покорение нибелунгов. И если Зигфрид сочетает в себе качества и древнего героя, и рыцаря, то Брюнхильда – абсолютно сказочный персонаж. И, потеряв свои волшебные качества, она исчезает из эпопеи после того, как сыграет свою роль в разжигании рокового конфликта.
   Любопытно обращение автора «Песни о Нибелунгах» с категориями времени и пространства. Как уже сказано выше, перед читателем предстают несколько государств из разных эпох, изображенных более-менее реально и, наоборот, описанных фантастически. Таким образом, перемещаясь из Нидерландов в Бургундию, из Бургундии в заморскую родину Брюнхильды (Исландию) или в царство Этцеля, герои еще и путешествуют во времени. При этом интересно: несмотря на то, что песня охватывает почти 40-летний период жизни персонажей, читателю бег времени практически незаметен, поскольку герои не меняются. Кримхильда так и остается молодой и прекрасной, ее брат Гизельхер – юным. Зигфрид успевает к началу событий, изображенных в «Песни о Нибелунгах», совершить целый ряд подвигов, но при этом все так же молод и силен. Характеры большинства героев также остаются неизменными на протяжении всего произведения.

Куртуазная литература

   С развитием феодализма и усилением роли рыцарства в европейских странах начинает формироваться так называемая куртуазная литература (poésie courtoise, höfische Dichtung). Как французский, так и немецкий термин в переводе означают «придворная литература», т. е. совокупность произведений, возникающих при дворе знатного сеньора. В произведениях, создаваемых рыцарями, отражается весь комплекс идей и представлений о рыцаре: его взаимоотношения с сеньором и вассалами, с богом и с противоположным полом. В отличие от героического эпоса, куртуазная литература перестает быть анонимной. Ее отличают рост индивидуального самосознания, а также признание авторства. Куртуазные поэты гордятся своими произведениями и рассчитывают на признание их литературного таланта, которое в те времена выражалось не только в распространении их славы, но и в подарках от знатного сеньора.
   В центре куртуазной литературы – героическая личность: вежественный, т. е. воспитанный, обладающий соответствующими манерами, мудрый и умеренный рыцарь, совершающий в далеких полусказочных странах небывалые подвиги в честь своей дамы. Следование умеренности (maze) крайне важно для рыцаря: ведь помимо служения Прекрасной Даме он не должен забывать о собственной чести (êre). В отличие от героического эпоса, где герой заботился прежде всего о чести своего рода, рыцарский подвиг-авантюра (diu â ventiure) совершается без всякой связи с интересами рода и племени и служит прежде всего для возвышения личной чести рыцаря, а также чести его дамы и его сеньора. Сама авантюра интересует куртуазных поэтов не столько внешним сплетением событий, сколько теми переживаниями, которые она пробуждает в герое. Конфликт в куртуазной литературе заключается в коллизии противоречивых чувств, чаще всего – коллизии рыцарской чести и любви.
   При этом крайне важной особенностью куртуазной литературы является описание любовных взаимоотношений между знатной дамой – женой сеньора и влюбленным в нее менее знатным рыцарем. Позиция рыцаря по отношению к его даме очень напоминает позицию католика по отношению к Деве Марии и святым. Подобно верующему, влюбленный переживает при созерцании своей дамы все стадии мистического лицезрения божества. Именно поэтому в куртуазной литературе так много богословских формул почитания, преклонения, просьб о заступничестве и милосердии, надежды, с которыми герой обращается к даме, так много сравнений ее с Девой Марией, а чувства рыцаря сплетаются с мистическими переживаниями.
   Тематика куртуазной литературы отталкивается от трех источников: от античных сюжетов – в основном, в позднелатинской переработке, от кельтских сказаний (цикл о короле Артуре и рыцарях Круглого стола), а также от византийско-восточных сюжетов. Именно из восточных сказаний, в первую очередь, и дохристианской мифологии и героического эпоса – во вторую – куртуазный эпос щедро «черпает» заколдованные замки и волшебные сады, окруженные невидимыми стенами, сами собой плывущие челны, источники, возмущенная вода которых вызывает бурю, фей, карликов, великанов, оборотней, драконов.
   Вместе с тем куртуазное мировоззрение требует определенной стилизации изображаемой действительности. Так создается в куртуазном эпосе строго ограниченный запас постоянных образов, ситуаций, переживаний, сюжетов.
   В Германии, как и в других европейских странах, главной формой куртуазной литературы стала лирика. В XVIII в. ученые ввели для обозначения немецкой средневековой рыцарской лирики термин миннезанг (minnesang). В переводе с немецкого этот термин означает «любовная песня». Minne подразумевает служение рыцаря даме, добровольное ей подчинение. Рыцарь считает себя ее вассалом, видит в ней свою госпожу, ради которой он готов на подвиги и на чью благосклонность он надеется. Таким образом, идеи и термины феодального обихода проникают и в описание любовных отношений. Minne включает в себя и чувственную сторону отношений между мужчиной и женщиной. Поэтому различали minne и hohe minne, «высокую любовь». Hohe minne не вполне соответствует любви в современном понимании уже потому, что это чувство способно зародиться в герое еще до того, как он встречается с предметом своей любви. Как уже сказано выше, это чувство связано с обожествлением Прекрасной Дамы, преклонением перед ней. При этом миннезингеры, воспевая возлюбленную, не придают ее образу каких-либо индивидуальных черт. Образ дамы весьма условен, по сути, поэта интересует не столько описание госпожи, сколько его собственные переживания. Необходимо отметить, что испытывать и воспевать высокую любовь к женщине незнатного происхождения считалось невозможным.
   Немецкий миннезанг складывался под сильным влиянием литературы рыцарства более передовых стран – Прованса, Франции и Фландрии. В немецких землях поэты миннезанга значительно чаще, чем провансальские трубадуры, были министериалами, т. е. людьми рыцарского звания, ощутимо зависевшими от своих покровителей – владетельных феодалов. Министериал, особенно на заре развития немецкой куртуазной лирики, в 1150–1160, был обязан служить своему господину и его семье. В службу министериала-поэта входило и сочинение песен, развлекавших его господ. Вот почему некоторые немецкие исследователи считают, что лирика миннезингеров более абстрактна в изображении возлюбленной дамы, более условна и сдержанна в выражении чувств к ней, чем поэзия трубадуров. Однако постепенно, с развитием миннезанга, наряду с такой лирикой все чаще возникали и произведения более сложного и глубокого характера.
   У миннезанга как течения было четыре этапа. Первый, независимый от трубадуров, протекал в 1150–1180 гг., второй, сильно зависимый – в 1190–1200 гг.; третий – этап самого выдающегося представителя течения, Вальтера фон дер Фогельвейде, и его современников – в 1200–1230 гг., а четвертый – c 30-х годов XIII в. и далее до XIV в., времени кризиса рыцарского общества в германских землях и прихода новых направлений.
   К раннему этапу развития миннезанга относится творчество таких поэтов-рыцарей, как Кюренберг, Мейнлох, Регенсбург, Дитмар фон Айст. Не исключено, что в этот период на миннезанг оказывали влияние бродячие певцы – шпильманы. Первые представители миннезанга жили на территории современных Швейцарии и Австрии. К наиболее ранним произведениям этого течения относится лирика Кюренберга и Дитмара фон Айста.
   В качестве примера приведем одно из стихотворений фон Айста, где появляются основные мотивы миннезанга: любовь к госпоже и страдания от разлуки с ней.
«И словно камень на сердце разлука.
Следят за мною зорко сторожа», —
Всю ночь грустит и плачет госпожа.
А рыцарь говорил: «Проходит время,
Но с каждым днем сильней печали бремя.
Скорбит душа. Пылает жар в крови.
Как счастлив тот, кто избежал любви!
Когда весь мир покой вкушает ночью,
Ты предо мною предстаешь воочью.
И грудь испепеляет мне тоска.
Как недоступна ты и далека!»

(Пер. И. Грицковой)
   В конце XII в. на миннезанг начинает влиять распространяющаяся поэзия трубадуров, появлялись даже переводы провансальской лирики на немецкий. Но уже в конце этого же века начинает творить, пожалуй, самый выдающийся миннезингер, Вальтер фон дер Фогельвейде (Walter von der Vogelweide, ок. 1170–1230 гг.)
   Герб Вальтера фон дер Фогельвейде – птица, поющая в клетке. Он был сыном безземельного обедневшего рыцаря и скитался по всей Европе. Но большая часть его жизни прошла при дворе австрийских герцогов. Он сменил несколько сеньоров, руководствуясь размером оплаты его труда.
   Вальтер фон дер Фогельвейде прославился еще при жизни, будучи автором и любовных песен, и написанных под влиянием шпильманов политических шпрухов, в которых выступал против папства как политической силы и за независимость от него Германии. Но обратимся все же к его любовной лирике. В споре между противопоставлением «высокой» и «низкой» (чувственной) любви поэт занимает промежуточную позицию, объединяя их воедино (например, в стихотворении «Под липкой»). Заменяя иногда слово «frouwe» (госпожа) более общим, по его мнению, «wip» (женщина), он, под влиянием поэзии вагантов, изображает возлюбленную рыцаря не знатной замужней дамой, а простой девушкой.
   Постепенно миннезанг как направление начинает вырождаться. У него появляется ответвление – так называемый сельский, или деревенский, миннезанг, в котором уже нередко описываются попойки и драки среди простолюдинов. Вальтер фон дер Фогельвейде не был сторонником такой поэзии, считая ее слишком грубой.
   Параллельно с миннезангом в Германии развивается основной эпический жанр куртуазной литературы – рыцарский роман. Он появляется под влиянием французского образца между 1180-м и 1220-м годами. Самыми известными немецкими авторами романов являются Хартманн фон Ауэ, Вольфрам фон Эшенбах и Готтфрид Страсбургский. Созданные ими на средне-верхненемецком языке романы рассказывают о подвигах героев, упоминающихся в романах французских авторов, прежде всего Кретьена де Труа.
   Хартманн фон Ауэ (Hartmann von Aue, ок. 1170–1210 гг.), являющийся автором романов о рыцарях Круглого стола «Эрек» и «Ивейн», изображает, в первую очередь, конфликт между служением Прекрасной Даме и рыцарскими деяниями. Эрек отдал себя полностью любви и преклонению перед своей возлюбленной, пренебрегая при этом подвигами. Ивейн же, напротив, посвятил свою жизнь приключениям и битвам. Таким образом, как подчеркивает автор, крайне важно найти равновесие между двумя основными рыцарскими приоритетами, стремиться к умеренности. В романе «Бедный Генрих» Хартманн фон Ауэ поднимает проблему одновременного рыцарского служения богу и миру.
   Эту тему развивает с своем творчестве Вольфрам фон Эшенбах (Wolfram von Eschenbach, ок. 1170–1220 гг.). По образцу «Персиваля» Кретьена де Труа он создал в начале XIII в. свое произведение «Парцифаль», где показано слияние феодальной верности и служения богу. Легенда о святом Граале объединена с историей Парцифаля, стремящегося к духовно-нравственному совершенству. Средневековый идеал светской куртуазии здесь заменен мистическими устремлениями. Объемный роман из 25 000 стихов буквально полон чудес – дивный замок, камень с волшебными свойствами, драконы, единорог, магические травы и др. Кроме романов, Вольфрам фон Эшенбах сочинял также лирику.
   Еще один известнейший писатель эпохи расцвета рыцарской культуры – Готтфрид Страсбургский (Gottfried von Straβburg, 1165 или 1185 – ок. 1215 гг.). Созданный им роман «Тристан и Изольда» представляет собой пересказ одноименного произведения англонорманского трувера Томаса Британского. Сюжет о любви Тристана и Изольды, столь популярный в мировой литературе, был многократно переработан и представлен в самых различных версиях на разных языках. Характерными особенностями немецкой версии являются тщательная разработка психологических мотивов действия, введение многочисленных лирических диалогов и монологов, детальные описания природы и богатой обстановки придворного быта.
   Переработанный сюжет, унаследованный от своего предшественника, Готтфрид Страсбургский облекает в весьма изящную форму. Музыкальность и легкость стиха, частое применение игры слов, введение в немецкую речь французских слов и даже целых стихов; активное обращение к метафорам подчеркивает изысканную куртуазность тематики. Идеал для немецкого автора – светский человек, изящный, обходительный, любящий.
   В сюжете о Тристане и Изольде просматриваются кельтские корни, главного героя связывают с кельтским рыцарем. А вот отношения между Тристаном и его дядей и сюзереном, королем Корнуолла и Англии Марком, у немецкого автора показаны именно с точки зрения человека конца XII – начала XIII в. Напиток, сыгравший роковую роль при возникновении любовного треугольника – Марк, его невеста, а потом жена Изольда Прекрасная и Тристан, – в немецкой версии является уже скорее символом любовной страсти, охватывающей персонажей. Роман Готтфрида Страсбургского остался незаконченным, очевидно, из-за смерти автора; он обрывается на размышлениях Тристана, собирающегося вступить в брак с Изольдой Белорукой, после того как он был вынужден расстаться со своей возлюбленной. Существует два продолжения произведения Готтфрида Страсбургского, написанные немецкими авторами в середине и конце XIII в. Кроме того, на основе именно этой версии Рихард Вагнер создал в 1864 г. одноименную оперу.

Городская культура Средневековья

   Мы довольно подробно рассмотрели литературу ведущего средневекового сословия Германии – рыцарства, которая возникла при дворах феодальной знати. Но постепенно в конце XII – начале XIII в. с развитием городов формируется и городская культура, которую создают представители других сословий, делая ее общедоступной. Свидетельством культурного прогресса явилось изобретение Иоганном Гутенбергом в середине XV в. книгопечатания и быстрое распространение книжного дела. Кроме того, в городах возникали университеты. В связи с этим важнейшими очагами духовной жизни страны становятся уже не рыцарские замки, а города. Городской литературе, в отличие от куртуазной, свойственны повышенное внимание к повседневному быту, комизм, иногда нравоучительность.
   Основные жанры (шванки, фастнахтшпили, фарсы, эпос о животных) немецкой городской литературы были тесно связаны с карнавальной культурой. В средневековой Европе карнавал существовал наряду с официальной культурой, будучи противопоставлен ей. По сути, это была вторая жизнь народа, узаконенная временными и пространственными рамками. Как пишет выдающийся исследователь карнавальной культуры М.М. Бахтин, карнавал – это «жизнь наизнанку», «мир наоборот», в котором отменяются все правила, регламентирующие общественную жизнь. Карнавал требует от участников противоположного поведения, зачастую вольного и непристойного. Во время карнавала было принято пародировать официальную, в том числе церковную культуру. Главный герой карнавала – смех, позволяющий обсуждать то, что было недопустимо обсуждать серьезно. Он помогал соединить высокое с низким, умное с глупым. Фастнахтшпили (Fastnachtspiel) – «масленичные действа», небольшие стихотворные комедии, распространенные в Германии в XV–XVI вв., возникают из обычая ходить ряжеными по городу на масленицу. При этом ряженые изображали небольшие шутливые сценки из обыденной жизни. Со временем подобные представления приняли более организованный характер, перестали быть импровизацией. Круг их тем расширился: наряду с буффонадным изображением случаев из семейной жизни, насмешками над простаками и т. п. авторы фастнахтшпилей начинают затрагивать вопросы политики и религии, заимствуя сюжеты из обширной литературы новелл и шванков. Большая часть их возникла в Нюрнберге, где фастнахтшпили приобрели широкую популярность в бюргерской среде.
   Одним из весьма распространенных жанров городской литературы в XIV–XVI вв. становится шванк – небольшой рассказ шутливого содержания, как правило, с моралью в конце. В повседневных грубоватых и нередко непристойных историях главными героями выступают неверная жена, обманутый муж, хитрые или, напротив, глупые и жадные священники, недалекие крестьяне, хитрые студенты, т. е. представители самых разных социальных групп. В центре повествования шванков обычно всякого рода плутни и ловкие проделки простых людей. Шванки являлись полной противоположностью изысканному и серьезному рыцарскому роману.
   Тягу к дидактическим жанрам вызывали у поэтов позднего Средневековья неустроенность и раздробленность Германии, смуты. Именно поэтому прочное место в литературе бюргерства занимают басни, аллегории. Шванк, по сути, тоже является не только развлекательным, но и назидательным жанром.
   В XIV в. на смену ранее популярному миннезангу приходит мейстерзанг (Meistersang, или Meistergesang, буквально «песня мастера») – поэзия цеховых ремесленников Германии, культивировавшаяся в специальных литературно-певческих обществах (школах). Расцвет мейстерзанга в XIV–XVI вв. связан с эпохой подъема немецких городов и развитием цехового ремесла и торговли. Очагами мейстерзанга становятся крупнейшие центры складывающейся бюргерской культуры (Майнц, Страсбург, Вормс, Ульм, Аугсбург, Нюрнберг, Мюнхен и др.), откуда поэзия «мастеров» постепенно распространяется на более отсталые области Восточной Германии.
   Несмотря на узкую сословность нового течения, мейстер-занг самым тесным образом связан с куртуазной лирикой. Эта связь была особенно тесной в XIV–XV вв., когда мейстерзингерам запрещалось слагать оригинальные мелодии (Ton, Weise) и они должны были для своих песен избирать старинные мотивы «двенадцати увенчанных мастеров» (под которыми имелись в виду частично легендарные, частично действительно существовавшие куртуазные поэты, например, Вольфрам фон Эшенбах, и др.); их творчество для мейстерзингеров было образцом для подражания. В этот список входили также основатели школ мейстерзанга (например, Генрих фон Мейсен). Эти мелодии (тоны) назывались по имени легендарных мастеров («быстрый тон Фрауэнлоба», «голубой тон Фрауэнлоба»).
   Ремесленническая поэзия была подчинена столь же строгому регламенту, как и жизнь ремесленника, вступившего в цех. Обширный свод правил, которым неукоснительно должен был следовать всякий мейстерзингер, был приведен в специальных книгах (так называемых табулатурах). Эти книги устанавливали взаимоотношения между членами поэтического союза, направляли поэта в его творческой практике, регулировали манеру исполнения песен. Согласно правилам, претендовать на почетное звание мастера мог только тот, кто прошел в обучении искусству мейстерзанга ряд предварительных ступеней, начав с усвоения табулатуры и кончив сочинением «пробной песни», по которой «школа» судила о его творческой зрелости. По определенным дням мастера устраивали торжественные поэтические состязания (так называемые Schulsingen, или Hauptsingen), в результате которых победителю (наиболее тщательно придерживавшемуся правил) присуждался золотой венок. Правила также определяли композицию стихотворений, их строфическую структуру.
   Круг тем, которым цеховые ремесленники могли посвящать произведения, в XIV–XV вв. был строго ограничен: допускались только темы религиозные, т. е. восхваление Бога, Девы Марии, святых. С XVI в. тематический круг расширяется – в него включаются светские темы, почерпнутые из немецкой и европейской истории, а также из мировой литературы (современные мейстерзингерам новеллы и романы, старинные легенды и басни). Тогда же мейстерзанг начинает сближаться со шванками. В пивной мейстерзингеры распевали песни преимущественно увеселительного (иногда вольного) содержания (Zechsingen). Тогда же, в XVI в., членам певческих союзов разрешается сочинение оригинальных мелодий. В результате этого появилось огромное количество новых мелодий, носивших нередко длинные и причудливые наименования: например, Granatkugelweise, Zepterweise, Donnerweise, Adlerweise и т. п. В XVII в. это течение теряет свою былую популярность и начинает исчезать.
   Дальнейшее развитие городской литературы Германии мы рассмотрим в рамках культуры Возрождения.

Дополнительная литература

   1. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984.
   2. Гуревич А.Я. Пространственно-временной континуум в «Песни о Нибелунгах» // Традиция в истории культуры. М., 1978.
   3. Гуревич А.Я. Средневековая литература и ее современное восприятие: о переводе «Песни о Нибелунгах» // А.Я. Гуревич. История – нескончаемый спор: медиевистика и скандинавистика. М., 2005. С. 69– 117.
   4. Гуревич А.Я. Средневековый героический эпос германских народов // Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. М., 1975.
   5. История немецкой литературы: В 5 т. Т. I. М., 1962.
   6. Мелетинский Е.М. Средневековый роман. М., 1983.
   7. Михайлов А.Д. Роман и повесть высокого Средневековья // Средневековый роман и повесть. М., 1974.
   8. Пуришев Б.И. Лирическая поэзия Средних веков // Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов. М., 1974.
   9. Чавчанидзе Д.Л. Куртуазный поэт на исходе рыцарской эпохи // Вальтер фон дер Фогельвейде. Стихотворения. М., 1985.

Возрождение в Германии

Зарождение гуманизма

   По сравнению с остальной Европой, в Германию Ренессанс пришел довольно поздно, в конце XV – первой половине XVI в. Определенную роль в его распространении сыграли поэты-ваганты, бывавшие в Италии. Отчасти под их влиянием, отчасти благодаря знакомству немецких ученых и писателей с ренессансной культурой Италии в Германии возникают первые кружки гуманистов, наиболее активные в университетских городах.
   Как и итальянские коллеги, первые немецкие гуманисты черпают вдохновение в античности, переводят на немецкий язык античную литературу и произведения итальянских гуманистов. Впрочем, большинство немецких гуманистов сначала предпочитали писать на латыни, обращаясь к образованному меньшинству. И лишь с развитием Реформации немецкий язык в литературе возвращает себе былую популярность.
   Самым выдающимся поэтом раннего немецкого гуманизма был Конрад Цельтис (Conrad Celtis, 1459–1508). В 1487 г. в Нюрнберге император Фридрих III торжественно увенчал его лавровым венком аналогично тому, как чествовали выдающихся поэтов в Италии. Будучи педагогом, историком, музыкантом, Цельтис побывал в Италии, а также во многих городах других стран (Гейдельберге, Кракове, Вене), и основал литературные и научные общества. В Вене он обучал поэтике и риторике и объединял вокруг себя городских ученых и поэтов.
   Как поэт Конрад Цельтис превосходит современников пылким лиризмом, впрочем, он не отказывался от религиозных мотивов. Образцом для подражания он считал творчество Горация и Овидия. Даже собранию своих стихотворений поэт дает заимствованное у Овидия название «Amores» (1502). Любовь – основная, но не единственная тема этого сборника. Цельтис прославлял поэтов-гуманистов, осуждал пороки католического клира и самоуправство князей.
   Еще один писатель, отличавшийся широтой научных интересов, – Иоганн Рейхлин (Johannes Reuchlin, 1455–1522). Он переводил на латинский язык древнегреческие тексты, тяготея к неоплатонизму. Когда же реакционные католические круги потребовали уничтожить старинные еврейские священные книги, Рейхлин в своих памфлетах выступил против церковных фанатиков, ратуя за свободу мысли и уважение к культурным ценностям; за это инквизиция подвергла его травле. Правда, на его стороне были многие гуманисты из разных стран. В результате этого спора в 1514 г. появляется написанный на латыни сборник «Письма темных людей», содержащий переписку многих видных ученых, писателей и государственных деятелей с противниками Рейхлина.
   Еще одним известным немецким гуманистом того времени, выступавшим против схоластики и невежества, был Ульрих фон Гуттен (Ulrich von Hutten, 1488–1523), автор «Писем темных людей». Он был мастером сатиры и риторики, политической публицистики, активно пропагандировал античное наследие, защищал свободу слова от нападок церковных цензоров, обличал правителей, известных жестостью. Гуттен с успехом разрабатывал такие литературные формы, как сатирический диалог и эпиграмма, обращался также к лирической и дидактической поэзии. В эпиграммах он нападал на католическую церковь, обвиняя ее в разграблении Германии. Подвергая нападкам церковные институты, он внес заметный вклад в становление и распространение Реформации.
   С годами антикатолическая сатира Гуттена становилась все более беспощадной, что особенно заметно в памфлете «Диалоги» (1520), написанном уже в начале Реформации. Ряд диалогов, наиболее остроумных и хлестких, касается непосредственно папской курии и ее приспешников. Как пишет Гуттен, у клириков с развратом рука об руку идут алчность и любовь к роскоши, не говоря уже о хитрости и лицемерии, с помощью которых папство подчиняет себе христианский мир. Он обвиняет церковников в безделье и вымогательстве денег у народа на свое содержание.
   По мнению Гуттена, в Риме больше всего боятся трех вещей: единодушия немецких правителей, рассудительности народа и того, что церковнослужители-обманщики будут выведены на чистую воду. Свои произведения, написанные на латыни, Гуттен дополнил сочинениями на немецком языке, чтобы сделать их доступными не только образованному меньшинству.
   Представителем гуманизма, известным своей острой сатирой, является и доктор права и филологии Себастиан Брант (Sebastian Brant, 1457–1521). Его большая сатирическая поэма «Корабль дураков» («Das Narrenschiff», 1494), написанная на немецком языке, имела больший успех, чем стихотворения на латыни. Это произведение было создано под влиянием городской карнавальной культуры, отличавшейся едкой сатирой. Все уродливое, несправедливое, темное автор рассматривает как проявление человеческого неразумия, помещая в свою поэму. На большом корабле он собирает многочисленную толпу дураков, отправляющихся в Наррагонию (Страну глупости). Этот «парад дураков» возглавляет мнимый ученый, всегда готовый пустить пыль в глаза. За ним следует длинная вереница дураков, олицетворяющих те или иные нравственные, социальные или политические изъяны. Самой большой глупостью Себастиан Брант считал себялюбие, стремление к личной выгоде и равнодушие к общей пользе. Изображая сценки из повседневности, рассматривая самые разные аспекты современной ему жизни – от врачевания до женитьбы и воспитания детей, от политики до ремесла, – он прибегает к пословицам и поговоркам, моральным сентенциям. Успеху сатиры Бранта способствовали и иллюстрации, гравированные по рисункам молодого А. Дюрера. В 1498 г. «Корабль дураков» был переведен на латинский язык гуманистом Я. Лохером и таким образом стал достоянием всей образованной Европы. На это произведение Бранта опирались немецкие сатирики XVI в. (Т. Мурнер и др.).
   К традициям Бранта восходит также написанная на латинском языке «Похвала глупости» – сатира нидерландского гуманиста Дезидерия Эразма Роттердамского (1466 или 1467–1536), тесно связанного с культурным миром Германии, общавшегося со многими немецкими гуманистами.

Гуманизм и реформация

   Зародившийся гуманизм и изменившаяся интеллектуальная среда в Германии послужили предпосылкой к Реформации страны. Упор Возрождения на индивидуальность и образованность человека, интерес к античным источникам и раннехристианской культуре помогли образованным людям критически взглянуть на роль церкви, ее структуру.
   В Германии, которая к началу XVI в. все еще оставалась политически раздробленным государством, недовольство церковью разделяли практически все сословия: крестьян разоряла церковная десятина, товары ремесленников не могли конкурировать с продукцией монастырей, которая не облагалась налогом. К тому же церковь постоянно расширяла свои земельные владения в городах, и даже светские правители так или иначе зависели от нее. Против морального разложения духовенства выступил доктор богословия Мартин Лютер, который в октябре 1517 г. прибил к дверям виттенбергской Замковой церкви свои тезисы. В них он изобличал продажу индульгенций и чрезмерную власть Папы. В проповедуемом им учении реформатор провозглашал, что церковь и духовенство не являются посредниками между человеком и Богом, а значит, человек достигает спасения души не через церковь и ее обряды, а при помощи веры, даруемой ему самим Богом. Сначала церковь не слишком обеспокоили новые идеи Лютера, но постепенно конфликт нарастал. Разрывая отношения с церковью, в 1520 г. при скоплении народа Лютер сжег папскую буллу, осуждавшую его взгляды. Ни светские, ни духовные правители не смогли принудить его отречься от своих взглядов.
   Несмотря на запрет идей Лютера, реформационное движение распространялось. Активная агитация одного из его сторонников – радикального идеолога Томаса Мюнцера, а также смута в обществе привели к крестьянским восстаниям и началу войны. И хотя восставшие потерпели поражение, постепенно Лютеру все же удалось добиться официального признания провозглашаемой им новой религии.
   Большое значение для истории и культуры имели не только идеи Лютера о независимости веры и освобождение Германии от папской власти, но и выполненный Лютером перевод Библии на немецкий язык, в котором он утверждает некоторые нормы общенемецкого национального языка. Таким образом, Библия становится доступной широкому кругу граждан Германии. Литературный талант Лютера выразился также в трактатах, памфлетах – особенно тех, которые были написаны до Великой крестьянской войны. Духовные песнопения он также переводил на немецкий язык, создавая по их образцу оригинальные произведения на родном языке.
   Среди немецких поэтов, творчество которых развертывалось в период, следовавший за выступлением Мартина Лютера, наиболее значительным стал Ганс Сакс (Hans Sacks, 1494–1576). Почти всю свою долгую жизнь он провел в Нюрнберге, одном из центров немецкой бюргерской культуры. Г. Сакс гордился тем, что является гражданином города, изобилующего талантливыми ремесленниками, в число которых входил и он сам, будучи башмачником. В пространном стихотворении «Похвальное слово городу Нюрнбергу» (1530), примыкавшему к популярному в XVI в. жанру панегириков в честь городов, он с любовью описывает устройство Нюрнберга и повседневный быт его жителей. С гордостью пишет Сакс о мастерах, искусных в печатном деле, живописи и ваянии, в литье и зодчестве, подобных которым не найти нигде. Вместе с тем поэт обнаруживает широту интересов, его волнуют в том числе религиозные вопросы. В аллегорическом стихотворении «Виттенбергский соловей» («Die Wittenbergisch Nachtigall», 1523) он приветствовал в лице М. Лютера Реформацию, выводящую людей с ложного на верный путь. При обманчивом свете луны (неверного церковного учения) лев (Папа) уводит овец (христиан) от их пастуха (Иисуса) в пустыню и там их мучает вместе с волками (попами) и змеями (монахами), пока пение соловья (Лютера), которое безуспешно пытаются заглушить своим воем звери (противники Лютера), не возвещает о восходе нового солнца (Евангелия). В защиту протестантизма Г. Сакс написал прозаические диалоги (1524), а в ряде сатирических стихотворений обличал пороки папского Рима (1527).
   Литературное наследие Г. Сакса огромно. В 1567 г. он подсчитал, что к этому времени из-под его пера вышли более 4000 мейстерзингерских песен, написанных на 275 мелодий, из которых 13 явились его оригинальными произведениями; более 200 пьес для театра – комедии, трагедии и фастнахтшпили (масленичные представления); около 1700 стихотворений – шванки, басни, аллегории, а также множество духовных и светских песен, семь диалогов в прозе… Итого более 6000 названий. После 1567 г. им написано уже сравнительно немного произведений. Несмотря на принадлежность к ремесленному сословию, Ганс Сакс был вполне образованным человеком. Он читал сочинения историков и книги по естествознанию и географии.
   Материал для своих произведений Сакс черпал из шванков и народных книг. Он читал также в немецких переводах итальянских новеллистов, в частности «Декамерон» Боккаччо, из античных писателей ему были известны Гомер, Вергилий, Овидий, Апулей, Эзоп, Плутарх, Сенека и др. В дидактических стихотворениях ради пользы и поучения читателей он демонстрировал свои обширные познания в различных областях, перечисляя императоров Римской империи и даты их царствования, повествуя о возникновении Богемской земли, о разрушении Трои, описывал сто различных представителей птиц или животных и их особенности. Особенного мастерства он достиг в своих стихотворных шванках, а также в многочисленных фастнахтшпи-лях, которые под его пером превращаются в ярчайшее явление немецкой театральной жизни XVI в.
   Еще будучи начинающим мейстерзингером, Сакс ратовал за расширение тематики мейстерзингерских песен, первоначально сводившейся к кругу религиозных тем. При этом он не ограничивался тем, что развивал какую-либо тему в форме мейстерзингерской песни; он обрабатывал ее затем в форме шпруха, шванка или фастнахтшпиля. Сюжеты его мейстерзингерских песен весьма похожи на сюжеты шванков. В них так же высмеиваются различные недостатки человека и общества в целом, нередко присутствует и мораль. Изображая повседневную жизнь горожан Германии, поэт подшучивает над сварливыми женами, глупыми и покорными мужьями, над скупцами и лгунами, над доверчивостью и глупостью простофиль, обличает хитрых юристов, порочных священников и пр.
   Вершину поэзии Г. Сакса образуют стихотворные шванки, где перед читателем предстают в самых разных ситуациях представители различных сословий и профессий. Наравне с людьми, в шванках действуют и святые, а также нечистая сила. Причем и те и другие наделены человеческими качествами, в том числе и недостатками. Так, апостол Петр показан простодушным и недогадливым – то он по доброте душевной впускает обогреться в райскую обитель портного-плута («Портной со знаменем», 1563), то, вопреки предостережениям Творца, открывает двери рая шумной ватаге ландскнехтов, принимая их богохульства за благочестивую речь («Петр и ландскнехты», 1557). Впрочем, не только небожители, но и нечистая сила устрашена буйством ландскнехтов («Сатана не пускает больше в ад ландскнехтов», 1557). Черти как в шванках, так и в мейстерзингерских песнях Сакса вообще не отличаются большой сообразительностью и, одураченные смертными, попадают впросак.
   Известен Г. Сакс и как драматург. Правда, его назидательные, как он их называл, «комедии» и «трагедии» не оставили заметного следа в истории немецкой драмы. Зато фастнахтшпили, бесспорно, могут быть отнесены к числу самых ярких образцов этого демократичного жанра, распространенного в Германии в XV и XVI вв. В их основе, как и в основе шванков, лежит какое-нибудь забавное происшествие из жизни горожан, крестьян или клириков. Впрочем, крестьян Сакс часто изображает недалекими, по собственной вине попадающими в переделки. Так, в фастнахтшпиле «Фюнзингенский конокрад и вороватые крестьяне» (1553) ловкий вор оставляет в дураках сельских простофиль, уверенных в своем хитроумии. Еще один яркий пример доверчивости и глупости приведен в популярном фастнахтшпиле «Школяр в раю» (1550). Крестьянка, приняв странствующего школяра за небожителя, просит его навестить в раю ее покойного первого мужа и передать ему деньги и вещи, чтобы умерший «на том свете» ни в чем не нуждался. Хитрый школяр охотно соглашается выполнить просьбу женщины, а затем обманывает и ее второго мужа, отправившегося на поиски мошенника. Пересыпая речь персонажей поучительными сентенциями, автор в то же время широко использует приемы буффонады, изображая драки и перебранки, внося веселый дух карнавала. В фастнахтшпиле «Извлечение дураков» (1557) Г. Сакс изображает врачевание заболевшего глупца, преисполненного множеством пороков. Из его раздувшегося живота лекарь извлекает разнообразные человеческие пороки – тщеславие, жадность, зависть, распутство, чревоугодие, гнев, лень и, наконец, большое «дурацкое гнездо», усеянное зародышами различных «дураков»: лживых юристов, чернокнижников, алхимиков, ростовщиков, льстецов, грабителей и др. Именно таких представителей немецкого общества порицает и Себастиан Брант в «Корабле дураков». Творчество Ганса Сакса было столь известным не только из-за его многообразия и обширности, но и благодаря обращению к жанрам и сюжетам, популярным в народе.

Народная литература возрождения

   Чрезвычайно большую роль в культурной истории Германии сыграли народные книги (Volksb?cher) – сборники анонимных сочинений, рассчитанных на широкие читательские круги. Они начали появляться еще в середине XV в. и завоевали огромную популярность. Эти книги отличались большой пестротой содержания и представляли собой сплав историй, взятых из глубины веков, поэзии шпильманов, плутовских, рыцарских и сказочных историй, шванков и анекдотов.
   Особую группу Народных книг образуют сочинения комического или сатирико-комического содержания. Среди них наибольшую известность приобрела «Занимательная повесть о Тиле Уленшпигеле» (1515). Согласно преданию, Тиль Уленшпигель жил в Германии в XIV в. Выходец из крестьянской семьи, он был неугомонным бродягой, балагуром, мастером на все руки, не склонявшим головы перед власть имущими и прославившимся своими хитроумными проделками. Со временем из этих рассказов сложился сборник веселых шванков, в дальнейшем пополнявшийся анекдотами, заимствованными из различных книжных и устных источников. Особенно популярными стали рассказы о том, как Уленшпигель без лекарств излечил всех больных в госпитале, как для ландграфа он нарисовал невидимую картину, а в Пражском университете вел диспут со студентами; как учил осла читать, как со скупым хозяином расплатился звоном монеты и другие.
   Народная книга о шильдбюргерах (жителях города Шильда) появилась в самом конце XVI в. – в 1598 г. Можно сказать, что «Шильдбюргеры» продолжают традиции литературы о дураках, начатые Брантом и Эразмом Роттердамским. По одной из версий, жители выдуманного города из народной книги были в свое время людьми весьма умными, однако специально вели себя по-дурацки, чтобы сохранить покой своего города, поскольку к ним слишком часто приходили за советом. Шильдбюргеры все время совершают самые несуразные поступки: сеют соль, сооружают ратушу, забыв проделать в стене окна, а затем носят в помещение свет в мешках и ведрах. Их дурацкие деяния завершаются гибелью города, испепеленного пожаром. Лишившись родного крова, шильдбюргеры разбредаются по свету, повсюду насаждая глупость.
   Пожалуй, самой знаменитой народной книгой, оказавшей огромное влияние на европейскую литературу, является «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике» (1587). Доктор Фауст не был вымышленной фигурой. Он действительно жил в Германии в начале XVI в. Сохранились воспоминания современников о его деяниях, позволяющие полагать, что он был ученым-алхимиком, похвалявшимся повторить все чудеса Христа. В 1587 г. в Германии в издании Шписа появилась первая литературная обработка легенды о Фаусте, так называемая Народная книга о Фаусте: «Historia von Dr. Iohann Fausten, dem weitbeschreiten Zauberer und Schwarzkunstler etc.» («История о докторе Фаусте, знаменитом волшебнике и чернокнижнике»). Согласно легенде, Фауст продал свою душу дьяволу, чтобы получить «высшее» знание. Автор книги, по-видимому, лютеранский клирик, с осуждением относится к дерзкой затее Фауста, отступившегося от Бога. Книга заканчивается падением Фауста в ад. Позже появился французский перевод-переработка немецкой книги.
   За первым изданием Народной книги о Фаусте последовали другие. Опираясь на английский перевод немецкой книги, современник Шекспира Кристофер Марло написал свою знаменитую «Трагическую историю доктора Фауста» (1604). Впоследствии легенду о дерзком ученом перерабатывали в том или ином виде Гёте, Лессинг, Т. Манн и другие известные писатели.

Дополнительная литература

   1. Андреев М.Л. Культура Возрождения // История мировой культуры. Наследие Запада. М.: РГГУ, 1998.
   2. Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе. М.: Прогресс, 1976.
   3. История всемирной литературы: В 9 т. М.: Наука, 1985. Т. 3. С. 42—405.
   4. История западноевропейского театра: В 7 т. М.: Искусство, 1955–1985. Т. 1.
   5. История зарубежной литературы. Средние века. Возрождение. М.: Высшая школа, 1987.
   6. Косиков Г.К. Средние века и Ренессанс. Теоретические проблемы // Методологические проблемы филологических наук. М.: Изд-во МГУ, 1987.
   7. Немилов А.Н. Немецкие гуманисты XV в. Л., 1979.
   8. Пуришев Б.И. Литература эпохи Возрождения: Курс лекций. М.: Высшая школа, 1996.
   9. Пуришев Б.И. Немецкая народная книга // Прекрасная Магелона. Фортунат. Тиль Уленшпигель. М.: Наука, 1986.
   10. Пуришев Б.И. Очерки немецкой литературы XV–XVII вв. М.: Гослитиздат, 1955.
   11. Соколов В.В. Европейская философия XV–XVII вв. М.: Высшая школа, 1984.
   12. Соловьев Э.Ю. Непобежденный еретик: Мартин Лютер. М.: Молодая гвардия, 1984.

Литература XVII века. Классицизм и барокко

   XVII век явился началом долгого периода Нового времени – эпохи, значительно отличавшейся от Средневековья и Возрождения. Именно в этом столетии происходит становление новой картины мира, возникновение нового мироощущения человека. С общественно-исторической точки зрения, XVII век – период ломки старого общественного уклада. В передовых Англии и Нидерландах происходили буржуазные революции, во Франции – Фронда. Что касается Германии, то она в это время остается раздробленной и экономически отсталой, приходя в себя после тяжелой Тридцатилетней войны (1618–1648), результаты которой оказались весьма плачевными – страшные опустошения, разорение жителей и упадок целых областей. Хотя в этой войне участвовали почти все страны Европы, военные действия велись в основном на территории немецких княжеств.
   Что же касается развития культуры в этот период, то Германия стремилась обрести единство и включиться в общеевропейский культурный процесс. При этом страна была открыта различным литературным влияниям, прежде всего французским. Попыткам создания единого литературного языка немало способствовала деятельность многочисленных литературных обществ.
   Членом одного из них – «Плодоносящего общества» – был и Мартин Опиц (Martin Opitz, 1597–1639), один из основоположников немецкого классицизма. Еще в 1618 г. молодой поэт выступил с небольшим трактатом «Aristarchus sive de contemptu linguae teutonicae», в котором защищал право родного языка на литературную жизнь, доказывая, что немецкий язык, наряду с французским и итальянским, «подходит» для создания новой литературы по образцам классической древности.
   Главный теоретический труд Опица – «Книга о немецкой поэзии» – стал своеобразным руководством для немецких стихотворцев. В нем он обращается к традициям античных мыслителей и писателей, как это было свойственно всем представителям классицизма. При этом М. Опиц привносит в процесс творчества стремление к упорядоченности, отбору, защищает правила разумности и благопристойности, создает иерархию жанров, предлагает новые, более строгие принципы стихосложения – словом, пропагандирует все то, что считали необходимым для литератора французские представители классицизма. Что же касается его поэзии, то рационально-логическое, аллегорическое и дидактическое начала сочетаются в его стихотворениях со скорбными интонациями, с позицией трагического стоицизма, столь характерными для другого ведущего литературного направления XVII века – барокко. Поэтому иногда говорят о «бароккизирующем классицизме» его поэзии.
   Именно барочное, а вовсе не классицистическое мировоззрение стало главным для немецкой литературы рассматриваемого нами периода. Немецкий классицизм в ту эпоху, по сути, так и остался в зачаточном состоянии. Тем не менее, хотя барочная немецкая литература XVII в. – явление более представительное и более яркое, чем немецкий классицизм, его существование не менее важно в общей картине литературного развития. Ориентация на античные образцы, а также на французские, итальянские каноны классицизма являлась, помимо прочего, способом преодоления культурного отставания Германии.
   Барокко в немецкой литературе наилучшим образом отражает те непростые события, которые происходили в Германии в начале XVII в., и в том числе тяжелые годы войны и ее последствия. Немецкому сознанию оказалось близко барочное мироощущение, обратившееся к изменчивости и иллюзорности жизни, одиночеству и хрупкости человека во Вселенной. Противоречия окружающего мира в произведениях барокко выражались в самых различных толкованиях образов; в попытках запечатлеть эти противоречия авторы прибегали к избыточности подробностей, к пышности, заимствованной из барочной архитектуры, к гиперболе и метафоре.
   Яркие образцы барочной поэзии появляются еще в период Тридцатилетней войны. Наиболее известным автором, воплотившим в своих сочинениях эстетику барокко с ее идеями бренности человеческой жизни, является Андреас Грифиус (Andreas Gryphius, 1616–1664). В сонетах на немецком и латинском языках поэт признается в страхе пред миром и его хрупкостью, жалуется на одиночество. В каждом из двух сборников, вышедших в 40-е годы XVII в., Грифиус, обращаясь к библейским мотивам и сюжетам, всячески подчеркивает ничтожность человека, его тленность, необходимость земной муки и страданий, открывающих путь к вечной жизни. Даже там, где человек испытывает радость и наслаждение, им соседствуют страдания. Отсюда пристрастие поэта к резким образным контрастам, неожиданным сравнениям, эффектным метафорам. При этом ему не чужды патриотические мысли. Так, в известном сонете «Слезы отечества» («Traenen des Vaterlands», 1636) поэт с горечью описывает «бесчинства пришлых орд, … от крови жирный меч», потрясшие Германию. При этом, однако, его по-прежнему волнуют не только и не столько внешние события, сколько душевные страдания; он скорбит о том, что «сокровища души разграблены навеки».
   Помимо поэзии, Грифиус немало сделал для развития немецкой драматургии, его называют зачинателем немецкой трагедии. Обращаясь к исторической тематике (давней – византийской, как в трагедии «Лев Армянин» («Leo Armenius», 1650), или недавней – персидской, как в «Екатерине Грузинской» («Katharina von Georgien», 1657) или же рисуя современные ему политические события, Грифиус наполняет свои произведения этико-философскими раздумьями, стремится потрясти читателя и зрителя, вызвать у него сильную эмоциональную реакцию. Как и в своих стихотворениях, Грифиус следует в трагедиях принципам барочной поэтики. Помимо трагедий, он создал в 60-е годы несколько комедий, близких «низовому» барокко.
   Особое внимание следует сосредоточить на изучении немецкого романа XVII в. Наиболее известным и исследованным является главный для Германии этого времени роман «низового» барокко – «Приключения Симплициссимуса» («Der abenteuerliche Simplicissimus», 1668) Ганса Якоба Кристоффеля Гриммельсгаузена (Hans Jacob Christoffel v. Grimmelshausen, 1625–1676).
   Стоит отметить, что этот писатель пробовал силы не только в «низовом», но и в «высоком» жанровом варианте романа.
   Подлинный успех к нему пришел именно после опубликования «Симплициссимуса». Это произведение связано с событиями Тридцатилетней войны, которые представлены глазами ее рядовых участников. «Ядро» всех воевавших в Тридцатилетней войне армий составляли ландскнехты. Ими становились бродяги, неудачники, авантюристы и отчаявшиеся люди, которых называли «солдатами Фортуны». Будучи наемными солдатами, ландскнехты жили главным образом за счет грабежа местного населения и служили тем, кто больше платит. При этом они утрачивали чувство патриотизма, им было все равно – где и с кем воевать, лишь бы была нажива. Набеги и грабежи, насилие ландскнехтов опустошали страну. Мирных жителей одинаково повергало в ужас известие о приближении как «своего», так и вражеского войска. Особенно страдали от мародеров крестьяне. Такая картина дается Гриммельсгаузеном в первых главах «Симплициссимуса»: в глухую деревушку забрел отряд ландскнехтов, которые предают огню и мечу все и вся. При этом стоит отметить, что реальных исторических личностей в романе упоминается совсем немного.
   В центре произведения – история простака Симплициссимуса (от лат. «простейший»), претерпевающего нескончаемые приключения, иногда даже чудесные. Симплициссимус попеременно: паж, вор, охотник, слуга, бравый воин, богач, актер, успешный любовник, лекарь, разбойник, пилигрим, нищий, отшельник. Итогом романа является уход Симплициссимуса от столь беспокойной жизни: после путешествий по всему свету он становится отшельником на необитаемом острове. Эта череда самых разных ипостасей главного героя, его переменчивое счастье вполне соответствуют барочному представлению о мире. «Я – мяч преходящего счастья, образ изменчивости и зерцало непостоянства жизни человеческой», – говорит о себе главный герой «Симплициссимуса».
   Как отмечают исследователи, сочинение Гриммельсгаузена многое позаимствовало у двух барочных жанров разных стран – испанского плутовского и французского «комического» романов, повествовавших о приключениях героев, занятых борьбой за повседневное существование, за поиск благополучия.
   Плутовской роман, уходящий корнями в Ренессанс, близок карнавальной культуре, он воплощает процесс становления барочной концепции. Герой-пикаро, изначально неопытный и даже простоватый, в приключениях приобретает горько-насмешливую умудренность. Он одновременно и объект воспитания жизнью, и объект сатиры, и наблюдатель действительности. Жизненный путь героя плутовского романа – это чередование везения и неудач, в результате которых возможно приобрести, пусть временами и негативный, но, в конечном счете, необходимый опыт для выживания. В пикарескной истории герой в целом стоически относится к жизни, претерпевая невзгоды, надеясь на то, что в дальнейшем ему удастся изменить судьбу. Все это есть и в романе Гриммельсгаузена, герой которого так же постоянно переходит от бедности к неожиданному богатству, от красоты к болезни и уродству, от гонений к всеобщей популярности и уважению. «Симплициссимус», являясь произведением «низового» барокко, включает в себя некоторые фольклорные мотивы; одновременно это еще и роман воспитания. Таким образом, это произведение является смешением самых разных источников и традиций.

Дополнительная литература

   1. Виппер Ю.Б. Влияние общественного кризиса 1640-х годов на развитие западноевропейских литератур XVII века // Историко-филологические исследования. М., 1974.
   2. Виппер Ю.Б. О разновидностях стиля барокко в западноевропейских литературах XVII века // Творческие судьбы и история. М., 1990.
   3. История всемирной литературы: В 9 т. Т. 4. М., 1987.
   4. История зарубежной литературы XVII века / Под ред. З.И. Плавскина. М., 1987.
   5. История немецкой литературы: В 3 т. Т. 1. М., 1985.
   6. Литературные манифесты западноевропейских классицистов. М., 1980.
   7. Михайлов А.В. Поэтика барокко: завершение риторической эпохи // Историческая поэтика. М., 1994.
   8. Морозов A.A. «Симплициссимус» и его автор. Л.: Наука, 1984.
   9. Пахсарьян Н.Т. История зарубежной литературы XXVII–XVIII веков: Учеб. – метод. пособие. М., 1996.
   10. Разумовская М.В. и др. Литература XVII–XVIII веков. М., 1989. Сборники и антологии
   11. Розен М.Т. Человек и мир в романе Гриммельсгаузена «Симплициссимус» // Вопросы зарубежной литературы. М., 1968.
   12. Ренессанс. Барокко. Просвещение. М., 1974.

XVIII век и особенности немецкого просвещения

   В XVIII в. идеи Просвещения и изменяют уже сложившиеся с XVII в. художественные направления, и формируют новые, типичные именно для этой эпохи. Просвещенный вкус и стремление воспитать гармоничную, разумную личность становятся весьма важными критериями для классицизма.
   Надо сказать, что в XVIII в. немецкий классицизм играет более важную, чем веком ранее, роль в немецкой культуре, несмотря на свою неоднородность. Так, в конце века (примерно в 80-е годы) возникает так называемый Веймарский классицизм, объединивший творчество Гёте и Шиллера. Этих писателей объединило неприятие Французской революции, мысли об эволюционном развитии общества, о стремлении к гармонии в нем, о воспитании души с помощью литературы и искусства.
   Наряду с этим, столь рационалистическим направлением, в Германии развиваются и направления более эмоциональные, чувственные и «чувствительные» – сентиментализм, а затем и рококо. Впрочем, постепенно и они, несмотря на их сосредоточенность на частной жизни людей, а не на социальных проблемах, пропитываются просветительским духом. В 70-е годы в Германии возникает движение, отчасти близкое сентиментализму, но куда более бурное, получившее название «Буря и натиск» и объединившее многих известных писателей, в том числе Гёте.

Просветительский классицизм

   Одним из создателей немецкого просветительского классицизма был драматург и критик Иоганн Кристоф Готшед (Johann Christoph Gottsched, 1700–1766), мировоззрение которого носило рационалистический характер. Он боролся с барочными традициями, уделяя большое внимание реформе немецкой драмы и ее преобразованию по французским классицистическим образцам. Готшед выступал за простоту и ясность как стиля, так и сюжета, а также за соответствие строгим нормам, был врагом всего вычурного и чересчур пышного. Он создавал труды, посвященные вопросам немецкого языка, поэтики и риторики, издавал журналы, в которых рассматривались проблемы «нормализации» немецкого литературного языка, а также истории литературы, сам сочинял стихи и драмы. Готшед боролся с засильем латыни и способствовал популяризации немецкого языка, выступая против заимствований в нем. При этом Готшед считал, что правильное употребление языковых единиц влияет на правильность мышления, которое, в свою очередь, способствует разумному устройству жизни и благоденствию носителей языка и их страны. Известна его полемика по вопросам искусства со швейцарскими критиками Бодмером и Бретингером, не разделявшими его взглядов и защищавшими творческую фантазию. В дальнейшем влияние Готшеда было подвергнуто нападкам со стороны штюрмеров, но и до них несогласие с некоторыми его постулатами выражал Лессинг, не отказавшийся, впрочем, целиком от классицизма.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 100 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать