Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Дорогами Пророчества

   Легко ли отказаться от Предназначения? Непросто. А когда к нему прилагаются Сила, Знание и трон могущественной Империи? Еще труднее. Но не для того, кто привык сам распоряжаться своей жизнью, а не бездумно следовать повелению высших сил.
   Однако судьбу можно отсрочить, но не обмануть: так или иначе Избранной придется пройти дорогами отвергнутого Пророчества.


Юлия Морозова Дорогами Пророчества

   В этом мире на каждом шагу – западня.
   Я по собственной воле не пожил и дня.
   Без меня в небесах принимают решенья,
   А потом бунтарем называют меня!
Омар Хайям
   За предоставленные стихи и помощь в стилизации песен автор благодарит Ольгу Филиппову.

ГЛАВА 1

   Голоса во Тьме. Тихие. Громкие. Сильные. Слабые. Мужские. Женские. Разные… Они звучали соло. Сплетались в дуэты. Сливались в трио. Растворялись в хоре. Множество и множество голосов, тонувших в багровых глубинах Тьмы. И лишь немногие удерживались у поверхности, пробегая по ней рябью отголосков…
   – Ее нашли?..
   – Нет.
   – Какие-нибудь следы?..
   – Нет.
   – Но поиск продвигается?..
   – Нет.
   – Это радует.
   Она была довольна…

   – Поднимайся! Живо!!!
   Наполовину приоткрытый левый глаз обозрел окружающую тьму. Высунутый из-под плаща нос оценил температуру воздуха как «некомфортную». На основании сделанных наблюдений сознание отказалось просыпаться категорически.
   – Я уже дежурила. Второй раз – даже не надейтесь. – Плащ был вновь натянут до бровей.
   Чьи-то жестокие руки бесцеремонно лишили меня импровизированного одеяла. В процессе борьбы за его возвращение я проснулась окончательно.
   Птицы будили солнце звонкими голосами. Предрассветная промозглость заставляла двигаться быстрее. Вещи непонятным образом размножились за ночь и никак не хотели умещаться в сумках. Заседлать лошадь удалось лишь с четвертой попытки – исключительно благодаря редкому терпению и покладистости животного.
   Кирина быстро и методично уничтожала следы нашего ночлега. Ее подруга суетилась поблизости, скорее мешая, чем помогая. Однако обе девушки выжидающе помалкивали, предоставляя мне возможность высказаться первой.
   – Хорошо, я иду с вами, – озвучила я решение, выстраданное накануне.
   Их реакция меня несколько разочаровала. Девушки проявили редкостное спокойствие и не стали бурно выражать свою радость, хотя могли бы – все-таки не каждый день к ним в попутчицы набиваются Вседержительницы Великих Империй.
   «Это кто же такая?» Для зануды внутреннего голоса (и не только для него) приведу краткую биографическую справку.
   Аурелия Иннокентьевна Каховская – если верить паспорту, Лия – для знакомых и друзей. Сова по натуре, жаворонок лишь по суровой необходимости. Возраст: двадцать лет с небольшим хвостиком (думаю, не стоит уточнять его длину). Образование: неполное высшее. К уголовной и административной ответственности не привлекалась. Да и вообще отличалась крайне покладистым, спокойным характером до тех пор, пока не сменила в принудительном порядке родной мир на этот, где в нагрузку к обременительному статусу Избранной получила сомнительную работенку по спасению человечества, кучу проблем на свою непутевую голову и новое имя. Много новых имен: Императрица Лия Тиланская, в девичестве ди Триан, супруга Его Императорского Величества Дэрриша Первого, Предсказанная Избранная, Будущая Мать мессии и другие, начинающиеся с заглавной буквы. Так уж сложились обстоятельства [Если уважаемого читателя вдруг заинтересовало, что это были за обстоятельства, то он всегда может обратиться к книге «Телохранитель для мессии». – Здесь и далее примеч. авт.], что в данный момент я нахожусь в бегах в компании двух последовательниц местного феминистического движения и отзываюсь на еще одно новое имя – Рель.
   «А девушки в курсе, с кем им посчастливилось путешествовать?» Честно сознаться, нет…
   Непримиримые разногласия настигли нас при определении судьбы Морковки. Кирина не горела желанием брать ее с собой, настаивая на возвращении лошади в лоно матушки-природы. Я в свою очередь категорически отказывалась это сделать, апеллируя к тому, что в лесу полно страшных хищников и оставлять тут мою лошадку просто преступно. Кроме того, я успела к ней привязаться, дала имя, и если они хотят видеть в своей компании меня, то придется полюбить и моего товарища, коим, несомненно, являлась Морковка.
   – Вы только подумайте, сколько от нее пользы! На лошадь можно погрузить припасы, ехать на ней по очереди, если кто устанет. Не дай б… Единый, кого ранят, так и раненую можно везти, – жизнерадостно увещевала их я.
   В конце концов пришлось пригрозить отказом от путешествия в Неран, и им ничего не оставалось, кроме как согласиться. Затянувшиеся сборы были наконец-то закончены, и мы двинулись в путь.
   Наличие у Кирины некоего потрепанного пергамента с подробным планом местности меня приятно удивило.
   «Неранские лазутчицы не одно столетие работали над данной картой, не щадя живота своего?» Не иначе.
   Изучая на ходу карту, она бросила:
   – Еще примерно с полдня будет довольно пустынно и спокойно. Зато потом помаемся – начнутся земли графа Бира! Эта богинепротивная скотина хорошо известна нетерпимостью к… таким, как мы.
   В имени Бир слышалось что-то смутно знакомое. Произнесенное вслух, оно оставило послевкусие надежности с легким оттенком наивности.
   Почему Его сиятельство взъелся на таких праздношатающихся граждан, как мы?
   «Неранки девок свели?» Не исключено.
   Мне стало интересно, сколько народу они уже поуводили на Остров, как меня и Эону, и я поспешила поинтересоваться у последней:
   – Скажи, как отнеслись родные к тому, что ты ушла с Кириной?
   Эона переглянулась с подругой. Та неопределенно передернула плечами: мол, хочешь – рассказывай.
   – Да никак. Они ничего не узнали… – Светловолосая запнулась и, покраснев, затеребила кончик перекинутой через плечо косы. – Лерад – город портовый, забавы без моря не обходятся – тут и у наипоследнего перекупщика хотя бы утлое суденышко да найдется. А папаша мой так сразу на причал замахнулся: чтоб все как положено, и гребцы при деле. Почитай, через день на морские прогулки выходили, если погода позволяла. Но за борт упасть и при полном безветрии немудрено. Умеючи-то.
   – Твое бренное тело, конечно, не нашли, – догадалась я. – А обнаружили какую-нибудь приметную вещичку.
   – Примерно так. – Девушка перестала мучить косу, раздраженно отбросив ее за спину. – Кирина помогла мне проплыть под водой до берега, там рифы недалеко совсем. Само собой, шуму, визгу, крику было – оглохнуть! До поздней ночи пловцы ныряли, даже на дне поискать нежитника позвали. А он утопленника какого-то из-под воды вытащил да этим всех спасателей и распугал. Мы не дуры, тоже стрекача дали, а наутро спокойно подбросили на берег платок и туфлю. Все равно вторая утопла.
   – Разве тебе не жаль родителей?
   – Жаль, – с вызовом во взгляде подтвердила Эона. – Но девок на выданье у них еще три да одна, а мне по-другому не убежать было. Отец удавился бы, но насмешек над собой не потерпел. Последнее бы отдал, чтоб дочь непутевую вернуть и позора не допустить.
   Здравая мысль.
   «Неран только так пополняет свои ряды?» Вряд ли. Замучаешься каждый раз таскаться в Тилан и устраивать подобные представления.
   Я разрешила свои сомнения посредством нового опроса.
   – Кирина, а у вас на Острове что, совсем нет мужчин?
   Морковка шарахнулась в сторону от хохота, которым разразилась неранка. Его осколки задели Эону, тут же захихикавшую следом.
   – Имперские предрассудки! – Каштановые кудряшки подпрыгивали в такт иканью и всхлипам. – Есть, есть у нас мужчины! И живется им получше, чем некоторым женщинам. Тут ходят слухи, что мы ужасно над ними издеваемся, порем до смерти, обращаемся как с животными. Большей чуши, клянусь Богиней, я не слышала! Возможно, их у нас не так много, как женщин, и им приходится выполнять всю тяжелую работу…
   – Вот это правильно, – поддакнула Эона.
   – Но только тем, кто не способен делать что-либо другое, – поспешила уточнить Кирина, заметив скептическое выражение моего лица. – К тому же основные обязанности лежат на женщинах: мы защищаем наш Остров, охотимся, в море на промысел выходим, принимаем важные решения.
   Бедные мужики! Нелегко им приходится, если судить по тому, как убежденно говорила неранка. Но оставался еще один вопрос, который мне не терпелось задать.
   – Если у вас есть мужчины, почему вы постоянно пробираетесь в Империю за новыми девушками?
   Кирина ненадолго замялась, но все же ответила.
   – С каждым годом все меньше сестер готовы обречь себя на добровольную пытку беременностью. Ведь это такая потеря времени! Девять месяцев вынашивания и хотя бы четыре до того, как можно передать малыша на воспитание няньке-мужчине. Да прибавь еще парочку месяцев на восстановление формы. А какое разочарование для матери, когда рождается мальчик! Обычно вынашивание ребенка назначается Мудрейшей как наказание провинившейся дочери.
   «Забавное место, не находишь?» Да уж, забавное. Боюсь, только мужикам, вкалывающим на благо матриархата подобно рабам на уборке сахарного тростника, не до смеха. Знали бы неранки, как научить мужчин рожать, – те рожали бы как миленькие.
   Сумрак ельника остался позади. Полуденное пекло растекалось по полю. Разморенное жужжание насекомых лезло в уши. От одуряющих сладковатых ароматов разнотравья тягучая, как сахарный сироп, слюна в пересохшем рту приобрела тот же приторный вкус. Тело под взмокшими бинтами нещадно чесалось. Сверкание речной воды сквозь заросли остролистой бузины сулило утоление жажды и прохладу. Ноги сами сбежали по некрутому спуску к речке. Галька заскрипела под копытами Морковки, на удивление куда осмотрительней своей хозяйки выбирающей тропу. Речка весело мчалась на восход, взбивая на перекате белую пену. Любопытные мальки сновали в мелкой заводи у берега. Мои руки нырнули в свежесть, заставив серебристых рыбешек кинуться врассыпную. Прохладная влага, выплеснутая горстями в лицо, почти смыла усталость.
   «Помоги ближнему своему».
   – Рель! Мерзавка ты эдакая! – взвизгнула Кирина, окаченная водой из котелка, незаметно отцепленного мной от седельных сумок.
   Эона тихо хихикала, радуясь, что еще не успела спуститься.
   Я не стала дожидаться мести, а лишний раз продемонстрировала собственное превосходство над безлошадными спутницами. Как полноправная хозяйка Морковки, вскарабкалась в седло и переехала через речку со всеми удобствами. Даже ног не замочила, так, слегка забрызгала. Спутницам же пришлось разуваться, закатывать штанины, медленно и осторожно шагать, опасаясь коварства скользких речных голышей.
   – Убедились теперь, как это удобно, когда в отряде есть лошадь? – не смогла удержаться я от мелкого торжества.
   – Потише можно? – осадила меня Кирина. – Графские земли не место для дешевенькой показухи.
   Я пристыженно слезла с лошади, за что тотчас пострадала, вымоченная в четыре руки. Месть моя была страшна! Особенно с котелком. К заключению перемирия с нашей одежды лило ручьем. С таким же успехом речку можно было пересечь вплавь, не изводясь в поисках брода. Тем временем Морковка, не дожидаясь окончания водных баталий, попыталась продолжить путь в гордом одиночестве. Начать самостоятельное путешествие ей помешал повод, запутавшийся в корнях поваленной ели.
   – Что, живых волков давно не видела? – попеняла я, разбираясь в хитросплетении корневища.
   «Не видела», – тряхнула мордой кобылка.
   – Я тоже. Только на картинке.
   Повод резко поддался, и я схватилась за горячую влажную лошадиную шею, уберегаясь от падения на выворотень.
   – Хватит с лошадью обниматься, – недовольно пробурчала темноволосая. – Идти пора.
   Одежда быстро высохла на не по-августовски жарком солнцепеке. Кирина не придерживалась проторенных дорог, предпочитая овраги и перелески. Она шла чуть впереди, не утруждаясь приглядом за отстающими. За ней осторожно ступала Эона, в отличие от подруги постоянно бросающая настороженные взгляды через плечо. Замыкали процессию мы с Морковкой. Последняя безропотно везла вещи, однако и я не бездействовала. Руки машинально дергали попадающуюся под них лекарственную траву. Учитывая, что любая флора при определенных условиях оказывалась целебной, полезной растительности уже набрался приличный пук. Горький сильный запах случайно размятых стеблей дудика, отпугивающий даже бесцеремонных мошек, не мешал лошади покушаться на собранный букет. Зато мешала хозяйка, стегавшая предметом вожделения по нежному лошадиному носу.
   Ладные, белоствольные березы распавшимся хороводом встали за неглубоким овражком, где кустился усыпанный крупными желтыми цветами девясил. Едва наша компания надумала скрыться в светлом березняке, раздался густой мужской бас:
   – Оставайтесь на месте, если хотите сохранить свои жалкие жизни!
   «Коронная фраза всех разбойников?» Местный колорит. Прежде чем заняться своим нелегким ремеслом, они выучивают ее назубок, чтобы при случае сверкнуть этим перлом человеческой мысли.
   Впрочем, я ошиблась. Вовсе не работники ножа и топора почтили нас вниманием. Прятавшиеся в лесу и окружившие наш небольшой отряд люди были воинами какого-то лорда, о чем свидетельствовала их форма, и пусть меня хорошо побьют палками, если это не помянутый Кириной граф Бир. Но на этом сюрпризы сегодняшнего дня не закончились: вслед за своими людьми на знакомом вороном коне выехал не менее известный мне Алестатор рю Дортонер, второй сын графа Бира.
   Можно по-простому – Лесь.
   Мой первый и единственный поклонник в этом чертовски странном мире.
   Руки разжались, и с таким тщанием оберегаемые от здорового аппетита Морковки травы посыпались на землю.
   Сказать, что я была удивлена, – значит погрешить против истины. Ошарашена, изумлена, поражена – вот более верные слова, характеризующие мое состояние при встрече с Лесем. Еще более удивительное впечатление рыцарь произвел на неранок. Обе девушки враз остолбенели, безропотно позволив себя разоружить. Их глаза неотрывно следили за каждым движением молодого человека.
   «А еще говорят, что любви с первого взгляда не бывает». По симптомам больше на приворот похоже. И очень сильный.
   Двое мужчин рылись в сумках, притороченных к седлу Морковки. Та нервно всхрапывала и пыталась кусаться. Слезы бессильной злости наворачивались на глаза при взгляде на то, как чужие грязные ручищи хватали мои личные вещи, а похабные комментарии и смешки сопровождали появление каждого предмета. Остатков самообладания хватило на отвод глаз обыскивающему меня стражнику. Сила ласково струилась по коже, не давая беспардонным лапищам меня коснуться. Благодаря этому несложному, но весьма энергоемкому заклятию отряд пребывал в счастливом заблуждении относительно моего истинного пола.
   – Да это ж парень! – ощупывая воздух вокруг меня, поразился седоусый, потрепанный жизнью дядька.
   Еще один всплеск Силы – другой стражник, призванный в качестве независимого эксперта, согласно закивал, задумчиво потирая плешь.
   – И правда. Заморочили бедняге голову, оторвы! – Он зло пихнул в спину стоящую рядом неранку. – Наобещали небось жизнь райскую. Ничего, малец, быстро думалку на место приставим. Если надо, то и розгами поможем.
   Мое согласное мычание и растерянный взгляд возвысили мужчину в собственных глазах до освободителя и поборника обиженных, то бишь угнетенных. Впрочем, отобрать Неотразимую и жестко связать мне руки за спиной стражники не побрезговали.
   – В путь, – хмуро скомандовал Лесь, разворачивая коня.
   Очень вовремя. Энергии вряд ли хватило бы на пару-тройку таких обысков.

   Солнце, просачиваясь сквозь негустую листву, слепило глаза. Вспугнутые сойки с разудалым гэканьем сопровождали отряд, живо перескакивая с ветки на ветку. Потревоженные болтушками, пеночки спешно покидали ставшие вдруг неспокойными кроны. Нос, зачесавшись, не думал успокаиваться. Докучливые мошки лезли в глаза. Связанные руки ничем не могли помочь и лишь добавляли мучений, а пот, каплями сбегая с висков, закатывался за воротник. Идти, не имея возможности хоть изредка взглянуть себе под ноги, когда постоянно тычут чем-то острым в спину – редкое «удовольствие». Тем не менее есть смысл насладиться им подольше, если никак не можешь придумать, что же тебе делать дальше. Вот только думать почему-то совсем не хотелось…
   «Правильно, зачем? Выброси голову за ненадобностью, пока она сама не атрофировалась». Бесценный внутренний голос – вместо того чтобы поддержать добрым словом, сыплет на рану целый мешок соли.
   А поддержка перед парой дюжин вооруженных мужчин требовалась нешуточная. Желательно не только моральная. Каждый пройденный шаг (хотя бы и сделанный кое-как) приближал меня к трагической развязке, а что-нибудь дельное прийти в голову не спешило. Так и мои спутницы не торопились приниматься за активные действия: вяло переставляя ноги, девушки просто покорно шли вперед. Я их, разумеется, прекрасно понимала – вид вооруженных стражников не вдохновлял на более близкое знакомство – однако странно, что они вообще не оказали никакого сопротивления.
   Недолгий березняк выпустил дорогу в неубранное кукурузное поле, тревожно шелестевшее листьями и кланявшееся земле тяжелыми початками.
   – Хороша нынче-то кукурузка уродилась! – послышался за спиной знакомый голос плешивого стражника.
   – Дык! Зря, что ль, чудодея из самой столицы Их сиятельства выписали! Знатно с упырями в гадальник [Гадальник – второй месяц года (прост.). Официально принятое название – месяц Предсказывающих.] разобрался, а, дядько? С зимы-то уж и забыли, как нежить выглядит, а в баронских наделах, сказывали, ящер здоровущий, чисто пригорок, жрет что ни попадя! Благослови Единый заступника нашего, не сглазить бы! – звонко восхитились в ответ.
   Позади послышался шум, очень похожий на раздачу подзатыльников.
   – Думай, кому благословение призываешь, дурень! Услышит отец Андр, твоя Венька старицей помрет, не дождавшись освященных Храмом уз ни на эту осень, ни на будущую.
   – Дядько, перед ребятами бы уж не позорил! Третий десяток скоро разменяю, а ты все рукоприкладством балуешься.
   – Поговори мне! Ох давно я за ремень не брался…
   Парень благоразумно заткнулся, ограничившись обиженным сопением.
   – Ну будет-будет, не обижайся на дядьку. Добра ведь желаю, – сменил гнев на милость старший. – Глядишь, за потаскушек энтих кой-какую награду огребем (денежки в сумках сам видел), чай, Их сиятельства не обидят. Тады к исходу надельника [Надельник – девятый месяц года (прост.). Официально принятое название – месяц Пространственных.] свадебку-то и справим.
   Сопение из обиженного перешло в довольное.
   «Какие делаем выводы из вышесказанного?» Сразу две плохие новости. В крепости есть придворный маг – раз, меня обокрали – два.
   Ч-черт. И маг некстати, и денег жаль – не то слово. Но хотя бы моя предусмотрительность себя оправдала: не зря мучилась, заматывая драгоценности и часть золотишка в бинты.
   Что ж, учитывая наличие мага, дальше медлить нельзя – пора уже что-то предпринимать. Начнем, как обычно, с разведки. Ох, не люблю телепатию, да деваться некуда.
   Расслабиться. Сосредоточиться. Открыть сознание. Сделать это на ходу было непросто, но вполне возможно.
   Разноголосье человеческих мыслей оглушало. Сводило с ума, угрожая разорвать хрупкую черепную коробку. Голоса шептали, пели, подвывали, надрывно кричали. Отдельные слова практически не вычленялись: звуки, смешиваясь между собой, выстраивались в фантастически бессмысленные конструкции. Я в ужасе отшатнулась в себя, панически закрываясь от мира, признавая тем самым неудачу. Практики жизненно не хватало. Может быть, в спокойном месте и в расслабленном состоянии с куда меньшим количеством людей (в идеале – одним подопытным) у меня что-нибудь и вышло бы. А так в результате лишь болезненный тычок меж лопаток, заработанный спотыкающейся походкой, прокушенная губа и соленый привкус крови.
   Видимо, все-таки придется огорошить Леся чудесным превращением постороннего мальчика в неплохо ему знакомую (это он так думает) девочку. Последствия этого шага, конечно, не внушают оптимизма: пеленание по рукам и ногам с препровождением под почетной охраной в столицу в подарок своей госпоже – герцогине Рианской. Но по крайней мере в Тилану меня доставят в целости и сохранности, чего не скажешь о пребывании в подвалах замка, которое вряд ли благоприятно скажется на моем здоровье. А дорогой в столицу может всякое приключиться…
   Я пригляделась к предмету своих чаяний повнимательней. С последней нашей встречи Лесь практически не изменился. Его симпатичная внешность осталась при нем: не потолстел, не полысел, и ямочка на подбородке тоже в наличии. Хотелось бы сказать, что молодой рыцарь возмужал (хотя куда уж больше), в глазах появился трагический блеск, чело пробороздила ранняя морщина, появившаяся из-за горькой разлуки с дамой сердца… А вот шиш! Какой был, такой остался, почти как в песне: только чуть больше серьезности, хотя, возможно, это на молодого Бира родные пенаты так повлияли, а вовсе не наше расставание.
   Как к такому подступиться? Не кидаться же на шею с дикими криками: «Любимый, ты случайно по мне не соскучился?» Так можно до Леся и не добежать – уложат по дороге или, хуже того, поймут совершенно превратно.
   Пока эти мучительные размышления терзали мою бедную головушку, в поле зрения появился замок: мощное сооружение со сторожевыми башнями, толстенными стенами и внушающим опасение рвом. Вокруг живописно раскиданы дома подвластных крестьян, предпочитавших жить на глазах у сурового хозяина, зато не беспокоясь о собственной безопасности, не озаботившись даже приличной оградой. Приспущенный стяг над главной башней свидетельствовал о том, что самому графу довелось отлучиться из замка. Для чего только это афишировать. Чтобы все «добросердечные» соседи знали? Но традиция есть традиция.
   Первая хорошая новость за день: по всему выходило, что Лесь пока здесь за главного: его старший брат находился где-то в Ивиле с далеко идущими матримониальными планами. Все-таки от наших многочасовых бесед (или, правильнее сказать, пространных монологов молодого рыцаря) по дороге в столицу была несомненная польза.
   Пора.
   Я несколько раз кашлянула для проверки голосового аппарата и ласково позвала:
   – Лесь.
   Мужчина, погруженный в свои мысли, продолжал ехать как ни в чем не бывало.
   – Лесь! – уже громче.
   Рыцарь не соизволил даже оглянуться и удостоить меня вниманием, зато на мою долю пришлась парочка ударов от идущих следом стражников. Чтобы мало не показалось, надбавили еще тройку-другую. Для профилактики.
   – Лесь!!! – рявкнула я, окончательно выведенная из себя безразличием парня и болезненными тычками.
   Мой крик оказал на сэра Алестатора крайне странное воздействие: его спина вздрогнула как от удара хлыстом. Лесь так резко развернул коня, что идущим сзади людям пришлось отпрянуть, из-за чего вся процессия потеряла стройность. Однако заслуженный тычок в спину все одно меня настиг. Он был такой силы, что колени подогнулись, и я, не располагая балансом в виде рук, ничком свалилась на землю, больно ударившись лбом. Пнули пару раз для острастки и грубо, за ворот, поставили на ноги. Кровь хлюпала в носу, стекала тонкими струйками по исцарапанному подбородку, а сглатываемая слюна имела солоноватый привкус.
   Взгляд молодого рыцаря, уже справившегося с занервничавшим животным, метнулся к подругам, задержался на каждой из них и, не найдя искомого, попытался слегка мазнуть по моей персоне. Не тут-то было – мои глаза цепко поймали его взор, а окровавленные губы чуть растянулись в улыбке женского превосходства. Краска медленно сбегала с его открытого лица, пока в каре-зеленых глазах разгорался пожар узнавания. Крайне необычная реакция на нашу встречу, даже учитывая то, что он не ожидал меня увидеть. Но надо отдать должное младшему сыну графа Бира, он умел быстро взять себя в руки.
   – Савел!
   – Да, мой господин, – откликнулся все тот же плешивый стражник, выходя вперед.
   Рыцарь повелительно указал на место рядом с собой. Савел поспешил подойти.
   – Ты за Голову! – Лесь снял с шеи тяжелую цепь с подвеской из дымчато-серого камня, оплетенного золотой сеточкой, и отдал мужчине.
   Наклонился ниже и негромко произнес несколько слов, слышных только собеседнику.
   – Не подведи меня! – Уже громче.
   – Да, мой господин.
   Предоставив отряду глотать пыль, рыцарь пустил коня галопом по дороге в замок. Нас погнали следом, однако не в таком быстром темпе. Новоиспеченный Голова не спешил, привыкая к собственной значимости.
   – Чего это с молодым хозяином? – обеспокоенно зашушукались позади. – Нервический чего-то лишка! Уж не порча ли…
   – Разговорчики там! – прикрикнул на шептавшихся старший.

   Дорога достигла поселения. Возле домов, огороженных плетнями, суетились куры, в придорожной канаве плавали откормленные почти до неприличия гуси. Неподалеку, в зарослях смородины, разбойничала беспризорная коза. Добротный храм, традиционно выстроенный в форме полусферы с колокольной башенкой наверху, поднимающейся едва ли не выше флагштока, говорил о несомненном влиянии Церкви на сеньора здешних мест. Навстречу отряду, оглушительно крича и размахивая игрушечными деревянными мечами, мчалась ватага чумазых ребятишек. Дети с разгона проскочили мимо нас, но, сориентировавшись, вернулись и, радостно вереща, носились вдоль процессии взад и вперед. Едва мы поравнялись с первым двором, невысокая, полная женщина, развешивающая выстиранное белье, уронила чистую рубашку на землю.
   – Распутницы! – Злой плевок не долетел до нас буквально полметра.
   Дальше – больше. Толпа вдоль дороги собиралась с хорошей скоростью, люди торопились выказать свое негативное отношение, как будто за старание им снизят налоги: отовсюду слышалась ругань, сыпались плевки, а иногда и мелкие метательные предметы. Правое плечо ныло – в него угодил камень, пущенный чьей-то меткой рукой. Охрана вяло отмахивалась – скорее для порядка, чем в служебном рвении.
   – Прихожане, остановитесь! Не гневите Господа нашего!!! – воззвали зычным голосом откуда-то слева. – Ибо скор Он на возмездие!
   Все присутствующие, включая стражников, уважительно замерли и притихли.
   Я вывернула шею, пытаясь разглядеть тутошнего священника. Высок и болезненно худ. На нарочито скромную рясу пошел не один метр дорогущей тонкой шерсти. Темно-русые волосы, тронутые сединой, аккуратно подстрижены. Неприятный пронзительный взгляд, подмечающий любую оплошность. Под прицелом светлых, почти до бесцветности, глаз толпа значительно поредела.
   – Какая кара уготована нечестивицам? – требовательно вопросил священник. – Помоги вам Единый, если изведаю, что опять непотребства да прелюбодеяния как по весне деялись, когда я за благословением Преподобного в Рин отъезжал! Прокляну!!! Колдун, не иначе, неокрепшие умы моей паствы смущает!
   Толпа продолжала виновато помалкивать. Отозвался по виду самый молодой стражник – белобрысый парень в косо сидящей кирасе:
   – Дык… Подпалим небось… Ой! – Тяжелый подзатыльник оборвал самодеятельность.
   – Простите недоросля, отец Андр, – покорно попросил за паренька Голова. – Огонь божьего гнева покарает еретичек. Только Их сиятельства дождемся, так очистительные костры и запылают.
   Спины обсуждаемых остались невозмутимыми, девушки даже не повернули голов в сторону говоривших.
   – Благое дело, благое, – одобрительно закивал святой отец. – Благослови вас Единый, дети мои. Не запамятуйте загодя гонца в Храм послать – лично Очистительную молитву над грешницами прочту.
   Священник величественно развернулся и ушел в направлении Храма, куда следом потянулась также добрая половина паствы, а нас, подальше от греха и оставшейся половины местного населения, поспешили увести в замок.

ГЛАВА 2

   Вонь застоявшейся грязной воды, наверное, была призвана подорвать моральный дух предполагаемого противника. А довершить процесс деморализации предлагалось мошкам, тучами роившимся здесь же. К моему искреннему сожалению, они, не делая различия между своими и чужими, кидались на всех, кому «посчастливилось» идти по узкому подъемному мосту, перекинутому через ров. По вступлении в широкий, выложенный разнокалиберным булыжником замковый двор у меня чесалось все, что было открыто мошкариному произволу.
   Навстречу высыпала не в меру любопытная прислуга: обихаживать Морковку кинулись аж три конюха, пятерым служанкам безотлагательно понадобилось к колодцу за водой, необъятная кухарка в накрахмаленном чепце спешила лично проинспектировать сваленные почти у самых ворот мешки с картошкой. Все делали вид, что безумно заняты. И только мужик ростом с меня, ставшую на табуретку, шириной и того больше, лысый, что моя коленка, целенаправленно подошел к временному Голове. Тяжелый, сильно скошенный вправо подбородок кивнул в мою сторону.
   – Забирай, – разрешающе махнул рукой Савел.
   «Душераздирающий призыв не остался без ответа». Похоже.
   Здоровяк еще раз флегматично кивнул и по-простому взвалил меня на плечо. Это вызвало бурю насмешек среди стражников.
   – Тэрен, не того схватил! Девку бери!
   – Никак, обет решил нарушить?
   – Святой отец прелюбодеям путь в Храм заказал!
   – Аль мальчишки не в счет?
   Голова быстро призвал насмешников к порядку.
   – Эй, вы хохмы-то попридержите! – цыкнул он на разошедшихся мужчин. – Глухонемому ваши шуточки, само собой, без разницы. А вот дойдет до отца Андра – глянем еще, перед кем двери Храма затворятся!
   Те разом поскучнели. Савел ободряюще похлопал мой транспорт по спине, не дотянувшись до его плеча, и указал на массивную входную дверь.
   Способ передвижения оказался не слишком удобным. Руки затекли, запястья саднило, в голове шумело от прилившей крови, тошнота, подчиняясь силе притяжения, подкатывала к горлу. И когда меня наконец-то поставили на ноги, я тихонечко сползла по резной двери из мореного дуба. Мужчина не поддался на провокацию: схватив за шкирку одной рукой, он легко поднял мое безвольное тело и с третьей попытки утвердил в вертикальном положении. Разрезал спутывающие руки веревки и втолкнул в комнату.
   Спальня. В центре комнаты многозначительно стояла кровать на пять персон. Именно столько могло спокойно на ней разместиться. Если лечь валетом и поперек, то вообще восемь. Деревянный балдахин опирался на увитые резными кленовыми листьями столбики. На парчовом покрывале, расшитом кленовым орнаментом, возвышалась гора маленьких остроухих подушек.
   «Это намек?» Если да, то весьма прозрачный.
   Я ошеломленно застыла перед этим чудовищем о четырех ножках, позабыв про необходимость сосредоточиться на том, что я буду врать Лесю. В планы последнего вовсе не входило давать мне время на раздумья, появился он в помещении буквально спустя несколько мгновений.
   На торопливо выбритых щеках с парой свежих порезов цвел лихорадочный румянец. Чистые волосы, зачесанные назад, влажно блестели. Удлиненный камзол теплого коричневого цвета подчеркивал широкий размах плеч. Покоящийся в ножнах у левого бока кинжал внушал уважение. Странный дымчатый камень, одновременно тревожащий и дразнящий свернувшимся клубком Силы, вновь обрел свое законное место на груди рыцаря.
   «Без сопровождения? Штатный маг в отъезде?» Надеюсь.
   Справедливо полагая, что даме не пристало первой начинать разговор, особенно если ей нечего сказать, я решила дать отдохнуть своим усталым ножкам. Бочком обошла многообещающую кровать. За ней (о счастье!), в паре с низеньким комодом, обнаружилось кресло, не замеченное в порыве восхищения главным предметом интерьера. Те же кленовые мотивы в вышивке пледа и оконных портьер с тяжелыми кистями. Я степенно присела на краешек сиденья и приготовилась внимать речам молодого лорда. Мой рыцарь в свою очередь не торопился начинать выяснение отношений, а просто стоял и смотрел на меня. Обветренные пальцы терзали жесткий от золотой вышивки воротник, словно он был ему тесен или непривычен.
   «Долго это будет продолжаться?» Попробуем-ка его поощрить: милая, приветливая улыбка – самое оно.
   Тактика оказалась верной, но привела к весьма неожиданным результатам: Лесь метнулся к креслу, едва не снеся по дороге кровать, упал возле меня на одно колено и благоговейно коснулся моего лица кончиками пальцев. Однако тут же отдернул руку.
   – Живая… – наконец выдохнул он.
   Не мертвая, уж точно.
   «Когда же тебя успели похоронить?» Теряюсь в догадках: приглашение на поминки почему-то забыли прислать! Но могу предположить, что здесь не обошлось без Ее сиятельства герцогини Рианской! Безумно интересно, каким жутким способом меня умертвили? Ясен пень, я не умерла своей смертью. С моим-то характером и профессией.
   Не зная, что можно ответить на это провокационное заявление, я продолжала все так же поощрительно молчать, из последних сил стараясь сохранить загадочный вид.
   – Госпожа сказала, что алония Лия погибла, защищая ее, – догадался внести ясность коленопреклоненный рыцарь.
   «Это как же?»

   …Мятежный маг, увешанный артефактами убийственной силы, материализовался в покоях герцогини. Его демонический хохот продирал до костей. Темные очи горели на бледном лице, тонкие артистичные руки, оказавшиеся неожиданно сильными, схватили беззащитную девушку: он без промедления начал домогаться Велиссы на моей любимой угловой кушетке. Я самоотверженно бросилась на защиту чести и достоинства Ее сиятельства. За что и поплатилась. Взбешенная тем, что ее прервали на самом интересном месте, герцогиня запустила в меня первым попавшимся под изнеженную ручку амулетом. Долго еще потом зеленые, осклизлые части моего тела ползали по помещению…

   – Несчастье произошло в тот же день, как мы прибыли в столицу. – Лесь по-рыцарски не обратил внимания на мой истерический смешок. – В покои принесли подношение. Якобы от наследника. Алония, приставленная алной для охраны Ее сиятельства, выхватила сверток у госпожи, и тут заклинание Разрушения Живой Материи сдетонировало…
   Последнее слово он выговорил, чуть запнувшись, явно подражая кому-то.
   – Я видел обгоревшую одежду.
   «Впечатлительный юноша». Надо же, как слегка подпаленные штаны с рубахой сильно на него повлияли. Надеюсь, ална спросит с Велиссы за изувеченный почти новый комплект униформы по всей строгости.
   Фу, как банально – никакого воображения. Моя история по крайней мере отличалась некой оригинальностью.
   Ох, и зря Велисса меня умертвила. Героическая смерть добавила и без того романтическому, поражающему воображение своей недоступностью образу алонии неземную притягательность. Видимо, не имея перед глазами разочаровывающего оригинала, молодой человек наделил мой сомнительный облик ангельскими добродетелями и всеми мыслимыми достоинствами, вознеся на пьедестал недостижимого совершенства. А мое чудесное воскрешение окончательно сорвало крышу парню.
   Ой зря, Велисса.
   Рыцарь, склонив голову, ждал моего сурового вердикта. Виноват. Поверил. Сердце не подсказало. Изменил Верности. Не выдержал Испытания. Предал Любовь. Рыцарские идеалы с самой большой буквы посрамлены. И кем? Обожаемой госпожой.
   Я почти слышала, как мысли потерянно мечутся в склоненной голове, наполняя глаза недоуменным страданием. В нем еще слишком сильна вера в доброе и светлое, не угасла юношеская черно-белая категоричность, а сердцу не хватало панциря циничности.
   Ч-черт! Почему же тогда больно мне?
   – Лесь.
   Он поднял голову и обреченно посмотрел на меня, готовясь к худшему – Ее сиятельство должна была так поступить.
   «И какого лешего ей это было нужно?»
   – Ради блага Империи. – Я не позволила себе ни малейших колебаний.
   Болезненная неуверенность уступила место несмелой надежде, а затем и убежденности в правильности происходящего.
   Пока Лесь не опомнился и не потребовал более детальных объяснений, я схватила его за руки и горячо зашептала:
   – Знаю, что могу довериться сыну такого замечательного человека, как граф Бир! – Я до сих пор не представляла, чем же он так замечателен, однако толика лести была нелишней. – Но мне нужна уверенность: то, что я скажу, должно остаться между нами. От этого зависит судьба Тилана, а не только моя или ваша жизнь.
   На меня незамедлительно посыпались уверения в преданности, готовности положить свою жизнь к моим ногам, лишить себя языка, если лишнее слово сорвется с уст, и так далее и тому подобное. Велисса, сама того не подозревая, весьма и весьма мне подсобила – пусть теперь пеняет на себя.
   В голове начал вызревать план.
   Изобразив, насколько позволяли мои скромные актерские способности, крайнее волнение, я так резво вскочила, что парень не удержался и упал уже на оба колена, с которых тотчас легко поднялся. Ножны глухо стукнули о деревянный подлокотник кресла. Метания по комнате были призваны продемонстрировать Лесю глубину моих моральных терзаний, а мне дать время на размышления.
   Что ж, будет ему заговор, да такой, что любо-дорого! Побольше великих, как горы, целей, чьи кручи скрыты в тумане неясностей. Поменьше топографических подробностей, имен да названий.
   «Главное – не переиграть». Постараюсь.
   Я остановилась, решив, что достаточно поспособствовала головокружению зачарованно следившего за моими метаниями рыцаря.
   – Клятву! – Мое требование входило в правила игры.
   – Не обрести мне посмертия! – с готовностью отозвался он.
   Его рука, пышущая сухим жаром, вздрагивала в моих ладонях. Тонкий шрам едва заметной ниточкой тянулся от запястья к указательному пальцу. Кожа на ладони – отполированное дерево.
   «Врать, глядя прямо в глаза, слишком трудно?» Попробую ограничиться полуправдой.
   – Я не принадлежу себе, Лесь. – Внезапная хрипотца придала голосу нужную степень интимности. – Верная дочь Ордена делает лишь то, что велит всеведущая ална. Она скажет: умри – и алония послушно перестанет дышать.
   Первая заповедь Устава Ордена святого Конхола прозвучала как нельзя более к месту.
   – Я направляюсь на мятежный Остров. И ни одна живая душа, а тем более нежить, не должна пронюхать о моем местопребывании.
   Сила впитывалась в обветренную кожу через прикосновение моих пальцев тяжело и неохотно, то и дело норовя отхлынуть назад.
   Одна попытка.
   Вторая.
   Третья.
   Четвертая…
   Тело Алестатора отторгло заклятие Доверия зеленоватым туманом. Едва заметную дымку моей магии без остатка поглотил мышастый камень в сеточке золотого плетения.
   Силен артефакт!
   Смирившись с поражением, я уронила мужскую руку и отступила на пару шагов, когда Лесь, не подозревающий о моей неудавшейся попытке сделать его сговорчивее, потянулся за мной.
   – Портал. В горах. Я обязана узнать, где он. – Лихорадочное напряжение мысли и еще один шаг назад.
   – Но зачем? – справедливо поинтересовался Алестатор, тоже сделав шаг.
   «И правда – зачем?»
   – Расследование убийства Императора еще не завершено, но уже есть все основания полагать, что здесь не обошлось без участия Нерана, – без зазрения совести оклеветала я поклонниц матриархата.
   Во взгляде рыцаря появилась сталь. Лесь вытащил клинок из ножен и со злостью загнал его обратно.
   – Я этих мерзких девок… сейчас… сам… – Лесю явно не хватало слов, чтобы описать то, что он с ними сделает, по крайней мере приличных слов, достойных моих нежных ушей (наивный, послушал бы он аалону Валенту!).
   Похоже, ласка и доброжелательность не идут ему на пользу.
   – Сэр Алестатор, – очень сухо и по-казенному отчеканила я, старательно подражая Дэрришу – если Велиссу проняло, то на Леся уж всяко подействует. – Прошу не проявлять чрезмерную поспешность в суждениях и поступках. Вы едва не сорвали тщательно и долго подготавливаемую операцию. Ценой огромных усилий мне удалось войти в доверие к вражеским лазутчицам. Вы обязаны оказать содействие дочери Ордена и исправить собственную оплошность, пока еще не слишком поздно это сделать.
   Молодой человек, побагровев, отпрянул от меня как от чумной. Было чему ужаснуться! Ох и нелепо я, наверное, выглядела! Перемазанная, встрепанная, неопределенного пола, опухшая, в красных пятнах мошкариных укусов. И при этом изъясняющаяся сухим, официальным языком.
   Похоже, я снова перегнула палку. Придется исправляться и влезать в опостылевшее амплуа «дама терпит бедствие».
   Надо опять отдать должное его выдержке, Лесь сдержался и не отпрянул при моем приближении.
   – Мне неловко об этом говорить. – Робкое заглядывание в глаза. – Но я очень проголодалась. Да и хотелось бы хоть немного привести себя в порядок…
   Благородный рыцарь, естественно, не смог остаться безучастным к просьбе дамы, поэтому сорвался с места, попутно принося кучу извинений, и с просветленным лицом вылетел из комнаты.
   – Вещи мои захватите! – крикнула я вдогонку, не уверенная, что меня услышали.
   Через пять минут знакомый лысый мужик, Тэрен кажется, без видимых усилий втащил в комнату стол и поставил его рядом с креслом. Желтоватая льняная скатерть при неосторожной установке съехала вправо, большие серебряные блюда, заполненные всякой съедобной всячиной, возмущенно тренькнули, столкнувшись начищенными до блеска краями.
   Я виновато подумала, что вряд ли девушек покормили, но аппетит устыдиться отказался и разыгрался еще сильнее: голодный желудок не желал слушать доводы совести. Запах еды кружил голову, а рука сама потянулась за куском. В последний момент я ее отдернула, ужаснувшись виду собственных пальцев с грязными, обломанными ногтями.
   «Мойте руки перед едой». Хорошо бы. Но где?
   Я попыталась выяснить у Тэрена, но он лишь осклабился, явив мне два ряда крупных, под цвет скатерти, зубов, и равнодушно развернулся к выходу. Едва слуга скрылся за дверью, в нее прошел Лесь, неся в руках не только все наши с неранками вещи, но и что-то еще. Этим «что-то» оказалось платье солнечно-желтого цвета с широкими рукавами и пышной юбкой. Слух у парня, как выяснилось, отменный.
   – Я взял на себя смелость подобрать вам одежду. Дверь в туалетную комнату слева от окна, там можно переодеться. – Парень очаровательно покраснел.
   Соблазн был велик, но…
   – Нет, благодарю, – с сожалением отказалась я.
   Рыцарь посмотрел на меня умоляющими глазами:
   – Никто ничего не узнает, даю слово.
   Хм… Магическому сканированию его слово не помеха.
   – Благодарю, не надо.
   Лесь не сдавался:
   – Я прикажу, чтобы пока привели в порядок вашу одежду. Она вся изорвана.
   Мягкий, ласковый материал платья заискивающе коснулся моей руки.
   – Не стоит беспокоиться. Я сама прекрасно управлюсь с починкой, – сделав над собой усилие, ответила я и, прихватив сумку, позорно сбежала за дверь от желтого соблазна.
   Небольшая, мрачная комнатка, где под самым потолком пробили окно-бойницу, хотя толку от него чуть. В обстановке нет и следа той роскоши, которой пропитана спальня. Обыкновенный деревянный стол, настенная полка для полотенец, возвышающаяся на табуретке полная кадушка теплой воды, а в углу, извините за подробность, ночной горшок. О зеркале здесь не приходилось и мечтать.
   Опустив щеколду запора на второй двери, выходящей в коридор, я скинула куртку и рубашку. Не настолько они и изорваны. Потрепаны после дневных приключений, быть может. Но это дело поправимое – залатать несложно.
   На столе кто-то – судя по аккуратности исполнения, все тот же слуга – свалил в кучу всякие банные принадлежности. Похоже, их собирали по всему замку. Разноцветные и разнокалиберные скляночки, ароматический мох для ванны, жесткие щетки и мягкие мочалки, даже два скребка для подошвы. Ванну принимать я не собиралась, а только по возможности аккуратно, не замочив бинтов, смыть грязь с верхней половины тела.
   Не доверяя завлекательно благоухающему содержимому бутылочек, я отдала предпочтение куску мыла со свежим ароматом лимона.
   Вскоре вода в кадушке потеряла изначальную прозрачность, клочья грязной пены неприкаянно бороздили мутную поверхность. Правда, я в ней не только помылась, но и рачительно простирнула рубашку и портянки.
   Хлюпанье в воде всегда поднимало мне настроение, поэтому после умывания к Лесю вышло почти довольное собой и окружающим миром существо. Впрочем, я не погнушалась сначала проверить другую дверь. Как и ожидалось, за ней скучал невозмутимый Тэрен. Ну нет так нет.
   Рыцарь выскочил из кресла при моем появлении.
   – С легким паром, – пробурчала я себе под нос, чувствуя себя неловко под обожающим взглядом молодого Бира.
   – Что?
   Я сделала вид, что не расслышала вопроса.
   – Не пора ли нам к столу? – Ласковая улыбка в ободрение.
   Возле стола в пару к креслу стоял низенький пуф, на который пристроился мужчина, галантно уступив мне более удобное место. Оставив демонстрацию хороших манер до лучших времен, я накинулась на еду. Вот она – страшная цена гигиены: все изысканные кушанья успели благополучно остыть. Но не будем привередничать. Пока я в безмолвии, нарушаемом лишь постукиванием тарелок, уписывала предложенные моему вниманию деликатесы, собеседник поедал меня глазами. Да так, что мне пришлось возмутиться.
   – Лесь, да прекратите же так на меня смотреть – кусок в горло не лезет! – потребовала я, однако тут же смягчила приказ просительной улыбкой. – Лучше развлеките гостью беседой.
   Он извинился, опустил глаза и завел ни к чему не обязывающий разговор о погоде.
   «А предложить присоединиться благородному рыцарю к трапезе?» Ни в коем случае! Самой мало.
   – …Уже время Исцеляющих [Месяц Исцеляющих – восьмой месяц года.] на исходе, а природа как у истоков Расцвета [Расцвет – одно из поэтических названий месяца Очарования, седьмого месяца года.],– старательно отводя взгляд от моего лица, пространно распинался он. – Ночи на загляденье теплые стоят. Даже нежить притихла, а…
   Кстати о темном времени суток.
   – О! – Я замахала почти обглоданной куриной ножкой, привлекая внимание Леся. – М-ме а-ак ас у-тить оою осу-аа.
   – Что?!
   – Мне нужно покинуть замок этой же ночью, – прожевав, уточнила я свое предыдущее мычание. – А тут и погода в самый раз. Рыцарь же не откажет даме в помощи?
   Рыцарь не торопился с ответом на мой шутливый полувопрос-полуутверждение: лицо приняло чересчур серьезное выражение, предвещавшее тягостную сцену с признаниями и выяснением отношений типа «любишь – не любишь», чего сейчас мне хотелось меньше всего. Но Леся, как разогнавшийся паровоз, было не так-то просто остановить.
   И понеслось.
   – Я никуда вас не отпущу! Лия, вы останетесь здесь, а этих неранских шл… – Тут он запнулся, но вскоре продолжил с новой силой: – Вернется отец, и я, испросив, как славными предками заповедано, родительского благословения, отправлюсь в Конхол, чтобы бросить вызов и сразиться за вашу руку и сердце. Сама судьба предопределила нашу встречу!
   «Хорош гусь!» А меня не нужно спросить? Скажем, хотя бы для приличия предложить те же руку и сердце сначала мне. Или это не обсуждается? Ну что за самодурство?! Прям зло берет, когда все, кому не лень, начинают решать за меня.
   – Дерзайте, благородный сэр, – просите! Разумеется, ална со всей возможной благосклонностью разрешение даст, особенно после того как пойдут прахом все ее чаяния, а Император останется неотомщенным! – В эти слова я вложила столько презрения, что можно было пробить шкуру куда толще, чем у этого молодого мужчины.
   Он сразу сник, гордо расправленные плечи ссутулились.
   Ч-черт! Ну почему я опять чувствую себя сволочью, обидевшей малыша?
   – Сколько вам лет, Лесь?
   – В одиннадцатый день Изменяющихся [Месяц Изменяющихся – десятый месяц года.] исполнится девятнадцать, – неожиданный вопрос вырвал его из беспросветных глубин самобичевания.
   Боже, да он младше меня на три года! Неудивительно, что я вызвала подобную бурю эмоций. Первая любовь, возвышенные чувства: романтический образ прекрасной алонии, якобы трагически погибшей, не мог не завладеть воображением впечатлительного аристократа.
   Вдруг его озарила какая-то идея, и он поднял на меня сияющие глаза:
   – В замке есть магическое зеркало, мы можем связаться с госпожой, попросить совета и…
   – Сдурел?!!! – почти прорычала я. Заметив ошарашенный взгляд Леся, смягчила тон. – Никаких магических зеркал! То, что я рассказала, не должно выйти за пределы этой комнаты, иначе… меня ждет… медленная и мучительная смерть.
   «Ух, куда тебя занесло». Пугать – так пугать, пока он не побежал докладывать обо всем Велиссе. Не думаю, чтобы молодой Бир хорошо разбирался в магии, чем мне и предстояло коварно воспользоваться.
   – Мой благородный друг, я не хотела вам этого говорить, но, кажется, без горькой правды не обойтись: на меня наложено заклятие… Добровольного Исполнения. – Если честно, я и сама не знала, что это за заклятие и с чем его едят, оставалось понадеяться, что и Лесь пребывал по этому поводу в блаженном неведении.
   Он снова оказался у моих ног, стараясь завладеть руками и по-щенячьи заглядывая в глаза.
   Неужели когда-то этот парень мог мне нравиться?
   «Могу авторитетно подтвердить: нравился, и даже очень». Я провела с ним не больше двух часов, а он уже успел мне надоесть, как навязшая в зубах глупая поп-песенка. Такая же приторная и приставучая.
   Странные существа женщины. Спроси любую, что она надеется найти в спутнике жизни, получишь в ответ: доброта, преданность, порядочность и так далее и тому подобное. И эта самая опрашиваемая будет с дотошностью старателя, просеивающего золотоносный песок на приисках, искать достойного ее мужчину с вышеозначенными качествами. И только для того, чтобы, обретя его, изменить идеалу с первым же подвернувшимся мерзавцем. Впрочем, некоторые здравомыслящие особы даже не утруждают себя поиском. Потому как истинная добродетель скучна и неинтересна. Особенно если у нее нет чувства юмора.
   – Теперь действительно все. – Мне удалось освободить руки и ретироваться к окну. – Лесь, мне нужна помощь. – Сколько раз можно объяснять одно и то же? Может быть, хотя бы от частого повторения к нему придет понимание.
   «Тебе никто не говорил, что ты та еще сволочь?» Как – никто?! Ты же повторяешь мне это при всяком удобном и не очень случае. Да я и не переживаю – на всех не угодишь.
   – Хорошо. Я помогу, – тихо произнесли у меня за спиной, и, когда я обернулась на голос, комната уже опустела.
   Одна.
   Наконец-то.
   Ч-черт…
   Чтобы избавиться от тягостного чувства вины, я занялась осмотром помещения.
   Безусловно, не самая бедная комната замка. Скорей всего, у нее имелось даже собственное название. Например, Кленовая спальня. Или Красная. Или Королевская. Или… Да мало ли как еще!
   Ящички комода, как назло, пустовали. Под кроватью ничего тяжелее пыли не нашлось. Гобелены с засыпающим осенним лесом не прятали потайных ходов. Дальше противиться искушению заглянуть в сумки девушек было выше моих сил.
   «С содержимым ознакомилась добрая половина населения замка. Одним больше, одним меньше», – смалодушничала я.
   Вещи из сумок расположились на кровати в виде двух горок – чтобы не перепутать. И тут ничего интересного. Смена чистого белья, разные бытовые мелочи, которые могут пригодиться в путешествии. Вроде бы все одно и то же, а пожитки Кирины из двух куч определялись на раз. И не только по размеру одежды. Среди ее имущества обнаружились плотный холщовый мешочек с наконечниками для стрел, точило и маленькая фляжка с жидкостью, в которой мной с ностальгической радостью было опознано сальгрийское оружейное масло (надо будет при случае поклянчить для Неотразимой). Однако я искала нечто иное – карту. Видимо, кто-то не менее догадливый изъял ее ранее, как и другие ценные вещи – деньги из моего рюкзака тоже пропали.
   Сплошное разочарование.
   Дабы загладить вину еще и за неуместную любознательность, я со всей возможной аккуратностью сложила вещи назад. Во второй сумке поверх пришлась рубашка Эоны. В рукаве было завязано что-то твердое. Извлеченное на свет, оно оказалось деревянной фигуркой медведя размером с детский кулачок. Не игрушечный медвежонок: взрослый, поживший зверь. Стоит на задних лапах, предупреждающе подняв когтистую переднюю – «не тронь, хуже будет». Скупыми движениями резца автор вдохнул в дерево жизнь, а неизвестный маг – Силу. Вот сюрприз будет обшаривавшим сумки стражникам! У кого живот так прихватит, что замучаешься до нужника бегать, кого на будущую зиму простуды достанут, а у кого и сердечко шалить начнет. Оберег свято следовал народной мудрости: у кого что болит…
   «А нам что досталось?» Сейчас проверим.
   Та-ак. Общее ослабление иммунитета. Возможные проблемы с щитовидкой и почками при «благоприятном» для них стечении обстоятельств.
   Вдохнули. Задержали дыхание. Сила нестерпимым жаром прокатилась от макушки до пят, выжигая чужеродный сглаз. Выдохнули.
   Дыхание вырвалось из легких сизым, похожим на сигаретный дымом. Тело вспотело, как после спавшего жара. Послеболезненная слабость раскачивала меня из стороны в сторону.
   В этот душещипательный момент в помещении вновь появился Лесь. Парень помертвел и застыл в дверях изваянием скорбящего рыцаря, видимо решив, что это последствия моей откровенности.
   – Лия, что с вами?!!
   Я не стала его разубеждать, небрежно отмахиваясь:
   – Ничего страшного! Невысокая плата за опасное любопытство, – все еще выдыхаемый дымок делал меня похожей на огнедышащего дракона. – Лесь, в раскрытых дверях не стойте – либо туда, либо сюда! Довольно светить мою неотразимую персону на весь замок. И еще, раз уж к слову, могу я получить обратно свой меч?
   Стук хлопнувшей двери был мне ответом.
   Вот так теряют поклонников. И без того редких.

ГЛАВА 3

   Ночь расплескала чернила тьмы на замок и его окрестности, гася чахлые костерки света. Острый серп нарождающейся луны соперничал по яркости со звездами и ревниво теснил их крутым боком. Почти неразличимая в окружающей темноте, высокая мужская фигура уверенным шагом преодолевала одну залу за другой. Будто сам мрак обрел плоть и проверял вверенные ему наделы. Звуки с почтительным шелестом облетали его стороной, растворяясь в непотревоженной тиши. Редкие магические светильники, попадающиеся навстречу, бесшумно гасли, не успевая раскрыть инкогнито ночного странника.
   Я, спотыкаясь, брела позади и тихо завидовала Лесю, знавшему крепость как свои пять пальцев. Ему не приходилось прибегать к магически стимулированному ночному зрению, от которого глаза назавтра будут немилосердно слезиться, приобретя пикантно красный цвет. Учитывая дополнительный расход Силы на заглушку, цветущим видом этим утром мне не похвастаться.
   План по моему вызволению до сих пор оставался для меня тайной.
   – Я все улажу, – отрубил мрачный Лесь, игнорируя расспросы.
   Устроит так устроит. Просто интересно как. Мост поднят, ров полон воды (для колорита не хватает только крокодилов), а уж что говорить про «дружелюбных» селян!
   «Будем надеяться, что путь к спасению лежит не через выгребную яму». Вот только каркать не надо!
   Воспользовавшись потайным входом за фальшивой панелью в одной из замковых гостиных, мы оказались в полуподвальных помещениях. Они, в отличие от верхних комнат, полностью отвечали моим дремучим представлениям о средневековом замке – каменные стены, земляной пол, спертый, пропитанный ароматами, живо напомнившими погреб, воздух. Дойдя до места, где коридор резко сворачивал налево, Лесь остановился и соблаговолил наконец дать хоть какие-то разъяснения.
   – Здесь нам придется расстаться, никто не должен связать меня с вашим побегом, – тяжело проронил он. – После того как я уйду, появится мой человек, который приведет неранских потас… женщин. Он же выведет вас отсюда.
   «Ну раз так, давайте прощаться, плакать не будем». Я бы вообще предпочла легкое «пока» и чмоканье в щечку, но, чует мое сердце, сейчас этим не обойтись. Парень столько для меня сделал и жаждет вознаграждения.
   Сумки, которые Лесь благородно тащил всю дорогу, оказались на полу, а я вместе с моим рюкзачком – в крепких мужских объятиях. Меня попытались поцеловать. Я особо не сопротивлялась, благочестиво подставляя под страстное лобызание макушку. После нескольких безуспешных попыток «примкнуть к устам сахарным» рыцарь решил ограничиться еще одним крепким объятием, видимо приняв мою неуступчивость за девичью скромность.
   «Скромность украшает девушку, если других украшений не предусмотрено». Просто нет настроения целоваться, к тому же боюсь увлечься. А время дорого.
   Я упиралась обеими руками в его широкую грудь, стремясь хоть чуть-чуть отвоевать себе личного пространства.
   Как бы свернуть эту мелодраматическую сцену?
   – Выползень задери!!! – Лесь неожиданно выпустил меня из объятий, удивленно созерцая глубокий порез на левой ладони. – Это что такое?!!
   Неотразимая, что ж еще! Возражающая против лапанья хозяйки.
   – Вам пора, мой рыцарь, – высокопарно начала я, отвлекая его от скользкой темы о том, каким образом он смог порезаться мечом в ножнах. – Я не могу допустить, чтобы вы пострадали. Госпожа никогда бы мне этого не простила.
   Моя жертвенность произвела неизгладимое впечатление: Лесь, не обратив внимания на сомнительную чистоту пола, грохнулся на одно колено и благоговейно поцеловал мне руку.
   – Лия, я не могу больше молчать, мои чувства требуют, чтобы вы о них узнали, – срывающимся голосом проговорил он.
   «Вот уж удивил!» Я что, похожа на слепую или недоразвитую? По-моему, даже самая тупоголовая догадается, что мужчина к ней неравнодушен, если он: а) безоговорочно верит всей той бредятине, которую она рассказывает; б) бухается при каждом удобном случае на колени и целует ей руки; в) не сводит с нее влюбленного взгляда; г) идет на все, чтобы помочь предмету своего обожания, даже если это включает в себя невольную помощь злейшему врагу; д) и, наконец, собрался просить ее руки (о чем было заявлено во всеуслышание).
   Пожалуй, не время сейчас для открытия «великой тайны» о нежных чувствах, бурный поток которых вряд ли иссякнет к утру.
   – Лесь, сейчас не время и не место говорить о наших чувствах. – Тем более что и говорить в общем-то не о чем. Особенно мне.
   Младший отпрыск графа Бира при этих словах просиял так, что я вновь ощутила себя последней сволочью, уверяющей безнадежно больного в скором выздоровлении.
   Рыцарь молча поднялся с колен:
   – Пообещай, что вернешься.
   Ошеломленная внезапным переходом на «ты», я не смогла сразу отказать: дать такое обещание не в моих силах – кто знает, чем закончится путешествие.
   Прочитав ответ в моих глазах, рыцарь перефразировал вопрос:
   – Тогда пообещай, что не останешься в Неране.
   – Ну если меня там не похоронят… – Я запнулась, глядя на его вытянувшееся лицо, и обреченно вздохнула. Шутка вышла неудачной. – Даю слово.
   Вряд ли я задержусь на Острове. Разживусь заветным колечком – только меня там и видели…
   – Хорошо, – оборвал тяготивший меня разговор Лесь, неожиданно развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом скрылся за поворотом.
   Я тупо смотрела на опустевшее место перед собой, думая о том, что вряд ли еще когда-нибудь увижу Леся и что даже не нашла в себе смелости, решимости да и просто обыкновенной порядочности по-человечески с ним попрощаться.
   Ч-черт…

   Рекомендованный молодым рыцарем Тэрен появился ровно после того, как я успела основательно продрогнуть и перебрать мысленно множество вариантов развития событий весьма пессимистического толка. Самой безобидной версией была внезапная кончина посланца Леся от сердечного приступа.
   Впереди мужчины, мелкими шажками передвигая связанные ноги, шли мои нечаянные подружки. Вид у девушек был плачевным: руки жестко перехвачены за спиной ремнями, глаза завязаны, а рты заткнуты кляпами.
   – Ноги хотя бы развяжи! – возмутилась я. – Быстрее же будет!
   Мужик усмехнулся и жестом указал сначала на рот, а затем на уши.
   – Глухонемой… – понятливо протянула я.
   Но этого ему показалось мало – бессовестный тип, взваливая на плечо сумки, сделал мне знак молчать и протянул повязку на глаза, сестру-близняшку тех, что украшали лица девушек. Я покладисто ее взяла и сделала, что попросили: ночному зрению это не мешало, так зачем тратить на бесполезные споры с глухонемым нервы, и так уже изрядно потрепанные. Руки-ноги не связали – и на том спасибо.
   На душе полегчало: вроде ни к чему завязывать глаза перед лазаньем по выгребным ямам?
   Потайной ход (нужно отметить, довольно комфортабельный) уходил глубоко вниз. Обзор через повязку оставлял желать лучшего, но при необходимости я, наверное, смогла бы пробраться обратно в замок. Открыть секретную дверь было проще простого: всего-то вставить ключ в нужное отверстие и повернуть. Правда, чтобы заполучить причудливо изрезанную металлическую пластину размером в мужскую ладонь, пришлось бы сначала прикончить ее двухметрового обладателя.
   Но это уже мелочи.
   Под чутким руководством Тэрена мы сошли (а кое-кто и скатился) к извилистому тесному коридору, чьи шершавые стены не обошлись без магической поддержки. А как же иначе? В противном случае водой давно бы размыло потолок, одновременно являющийся дном замкового рва. Перекрытие зачаровали на совесть: даже сыростью не пахло – лишь присутствие Силы отзывалось легким раздражающим покалыванием в пальцах. Должно быть, семейству Биров потайной ход обошелся в кругленькую сумму. Либо магу, сотворившему его, стоил жизни. Такое доверяют только самым надежным и верным людям. Страшно подумать, что может сделать с младшим сыном граф, если все узнает…
   «Ничего не сделает. Хотя, может, и выпорет. Больно, но вполне переживаемо». Бить детей непедагогично.
   «Зато результативно». Не поспоришь.
   Шли довольно долго. Окончание коридора ознаменовалось повторным падением споткнувшейся о ступеньку Эоны. Тэрен невозмутимо подхватил обеих подруг за воротники и вытащил наверх: при его росте и ручищах затруднений это не вызвало. Благоразумно оставшись внизу ждать проводника, чтобы не расстраивать его своей осведомленностью, я была препровождена на свежий воздух с куда большим почтением.
   Ход выводил на поверхность далеко за пределами «гостеприимной» деревни: в глубоком овраге почти у самого березняка. Тяжеленную дверь удачно маскировали два валуна, подкрепленные действенной Иллюзией, в сокрытие которой Силы вложили еще больше, чем в сам морок.
   Приближающаяся осень потихоньку выстужала ночи, и без плаща слегка знобило. Под сенью деревьев в игру «допеки пленниц» азартно включились комары, особенно злые в предчувствии завершения сезона и своей бесславной кончины. Невезучие спутницы приняли всю тяжесть комариной атаки на себя: я-то могла махать свободными руками как ветряная мельница, а к Тэрену не решался подлетать ни один комар, здраво рассудив, что незачем ломать о его дубленую кожу орудие пропитания.
   Под воздействием окружающего пейзажа очень некстати в памяти всплыли заученные в глубоком детстве пушкинские строки:
…в глушь лесную
И, связав ее, живую
Под сосной оставить там
На съедение волкам…

   Сдвинув повязку на лоб, я огляделась в поисках подходящей березки, под которой смогли бы уместиться три человека. Репрессивных мер эти самовольные действия за собой не повлекли, и стало понятно, что наше совместное с Тэреном путешествие подходит к логическому завершению. Вскоре этот местный Иван Сусанин удовлетворился пройденным от замка расстоянием и бросил нас вместе с пожитками, по примеру своего хозяина не прощаясь.
   Может быть, они англичане? Ведь, если мне не изменяет память, это их национальная черта?

   Освобождать пленниц следовало бережно, аккуратно, прикрывая голову и жизненно важные органы. Поэтому для начала были сняты повязки и вытащены кляпы, дабы спутницы могли во всей красе лицезреть свою чудесную спасительницу и сердечно ее поблагодарить.
   Что тут началось! И чего я только о себе не наслушалась: подлая предательница, графская подстилка, имперская шлюха и другие лестные для моего сексуального опыта эпитеты.
   «Хорошо, что не додумалась руки и ноги развязать». Да уж. Тогда «добрые и сердечные» слова сопровождались бы добрыми тумаками.
   Вот она, человеческая неблагодарность!
   Памятуя о том, что девушкам необходимо излить накопившееся напряжение и выговориться, тем более они так долго молчали, я решила спокойненько пересидеть этот трудный для всех нас момент. Теплый плащ, извлеченный из сумки, отодвинул ночную прохладу.
   – Мерзавка! – Истошный вопль Эоны вырвал меня из сладкой полудремы. – Развяжи нас. Немедленно!!!
   Я широко зевнула и потянулась:
   – Если вы сейчас же не прекратите обзываться, я вставлю кляпы обратно, а сама пойду дальше – искать менее шумное место для ночлега.
   Казавшийся неиссякаемым источник их красноречия тотчас пересох, и наступила благословенная тишина.
   – Страшна людская неблагодарность! – заламывая руки, с горьким пафосом воскликнула я. – Рискуя жизнью, спасаю их шкуры, и что я слышу в ответ?
   Раскаяние, проступившее на лицах девушек, было высшим признанием моих актерских способностей.
   – Но, Рель, – первой подала голос Кирина, – что еще мы могли подумать, когда очнулись в темнице, а тебя там не оказалось?
   – Может быть, меня на расстрел увели… в смысле на колесование, – неподдельная обида в голосе, – или еще чего похуже, а вы сразу – предательница!
   Некоторое время девушки любовались моим обиженным затылком, но надолго их терпения не хватило.
   – Возможно, мы были неправы, – пошла на уступки старшая.
   – Только «возможно»?!
   – Хорошо-хорошо! Мы были неправы, – вышла из себя девушка. – Освободишь ты нас, в конце концов, или нет?!
   – Запросто. Но только если вы пообещаете в любом случае обойтись без рукоприкладства. Слышишь, Эона? Тебя это касается в первую очередь.
   Светловолосая пожала плечами и отвернулась.
   – Обещаем, – ответила за двоих Кирина.
   Девушки, негромко поругиваясь, растирали освобожденные от ремней конечности. И, когда я преждевременно расслабилась, одновременно ринулись на меня, прижимая к земле.
   Вот оно, человеческое коварство!
   – Теперь поговорим на наших условиях! – пропыхтела Эона, с трудом удерживая мои брыкающиеся ноги.
   – Девчонки, ну что вы, в самом деле? На земле же холодно, я заболею, а нам еще до Острова идти и идти!
   – Ничего, у тебя плащ теплый, а в Неран мы с Эоной и вдвоем дойдем.
   – Зачем вдвоем? Втроем веселей и безопаснее. К тому же не забывайте, меч Мариты до сих пор у меня и подарить его я еще никому не успела.
   – Ничего, мы Разящую в наследство возьмем.
   – Удачи не видать, – мстительно накаркала я.
   Кирина тяжело вздохнула, но так просто не сдалась:
   – Сейчас ты нам все расскажешь, а мы решим: брать тебя с собой или нет!
   «Битых два часа кряду уговаривают идти с ними, расписывают достопримечательности, чудесный климат, а теперь какие-то условия!» Придется рассказать, выбора нет: передо мной не влюбленный рыцарь, а две скептически настроенные девицы, которым задурить голову не удастся.
   – Хорошо, я все расскажу! – Лишь бы только они с меня слезли. – Но вам не кажется, что прежде надобно отдалиться от родовых владений семьи Бир? Рассвет-то приближается!
   Девушки обеспокоенно переглянулись и освободили мое бренное тело.
   – Ладно, – хмуро согласилась Кирина. – Разговор до утра потерпит. Но не рассчитывай, что легко отделалась. Я Ощущающая истину, и соврать не удастся.
   Как будто кто-то собирался. Будем резать правду-матку, причем с большим количеством крови, то бишь подробностей.
   Подобрав с земли пожитки, мы с Эоной выжидательно уставились на подругу. Та задрала голову и с минуту напряженно всматривалась в звездное небо. После чего скомандовала «За мной!» и нырнула в просвет между деревьями. Мы бодренькой трусцой потянулись следом.
   Утро, а вместе с ним и злополучный разговор, приближалось с хорошей скоростью. И хоть бы какая-нибудь зараза навстречу попалась – перед нашей целеустремленной процессией отступали даже дикие звери, а не только всевозможные чуда-юда. Небо неуверенно серело. Месяц с сожалением и неохотой бледнел, укоряя своим болезненным видом ночь. Предрассветный туман стелился по полю, предвещая ясную погоду. Он трусливо заползал в чащу темнеющего впереди смешанного леса, стараясь уберечься от губительного рассвета. Меж лиственницами размашистыми опахалами подрагивал папоротник, роняя холодные капли утренней росы. Сумки натирали плечи, штаны промокли до колен, и я с тихой грустью вспомнила о Морковке.
   – Привал, – устало выдохнула Кирина, когда заросли колючего и нахально царапавшегося шиповника остались позади.
   Три высокие ели, стоявшие чуть обособленно, образовывали уютный шатер. Их разлапистые ветки надежно защищали сверху и сбоку. Землю буро-зеленым ковром устилали сухие, прошлогодние иголки. Стоило мне увидеть эту благодать, как сразу же захотелось завернуться в плащ с головой и соснуть часов эдак двенадцать, а можно и дольше. В глазах поселилась настойчивая резь, слезы приходилось постоянно смаргивать, растрата Силы отзывалась легким головокружением. Но по грозному выжидательному виду попутчиц было ясно, что так легко отойти ко сну не удастся: чтобы дело пошло на лад, нужна взятка, желательно продуктами. Голодные со вчерашнего дня подруги ничем другим просто не возьмут.
   – Девочки, предлагаю бартер. – На их непонимающий взгляд пояснила: – Натуральный обмен. Я делюсь с вами рачительно припасенной провизией, а вы, прежде чем начать расспросы, даете мне выспаться от души. Вам, получается, тройная выгода – поедите, выспитесь и получите нужную информацию. На свежую голову и сытый желудок думается намного лучше. Лады?
   И так заразительно зевнула.
   – Ки-и-ир, жрать просто жуть как хочется. И спать, – раззевалась следом Эона.
   – Кракен с тобой! – махнула рукой неранка, снимая с шеи амулет на длинном кожаном шнурке и привязывая его на еловую лапу. – Харч давай.
   Не заставляя себя упрашивать, я шустро извлекла все что было съестного в сумках. К сожалению, из питья там завалялась только втюханная мне еще на центральном рынке Тиланы и не распечатанная до сих пор кожаная фляжка с крепленым вином. Неосмотрительно из нее хлебнув, я закашлялась. Расхваленное ушлым торговцем «марочное вино» на поверку оказалось подкрашенным жженым сахаром самогоном с «непередаваемым букетом». Сивушным.
   Уже совсем рассвело, когда мы, потрапезничав всухомятку, дружно завалились спать. В отличие от сразу отключившихся девушек, некоторое время я просто лежала закрыв глаза. Из-под ресниц ручьями сбегали слезы.
   Я боялась. Боялась того, что может прийти ко мне в сновидениях. В последнее время они стали для меня страшнее самого лютого волкодлака…

   Разбудил меня вкусный запах готовившегося мяса. Под угрозой захлебнуться слюнями шалаш пришлось безотлагательно покинуть. Кашеварила Кирина, уже неизвестно где раздобывшая воду и это самое мясо, бывшее когда-то зайцем, судя по висевшей на ветке выскобленной шкурке.
   – Добрый вечер! Как спалось? – поинтересовалась она и, наблюдая, как я отчаянно тру покрасневшие глаза, захихикала. – У тебя крысолюдов в родне не случалось?
   – К сожалению. Иначе с удовольствием трапезничала бы нежным девичьим мясцом, не дожидаясь, пока доварится этот умерший от старости заяц…
   – Сама бы шла и охотилась, вместо того чтобы дрыхнуть, – с обидой в голосе попеняла Эона, выходя из-за моей спины. – Как хаять, так все горазды…
   В руках девушка держала охапку хвороста, которую тут же в сердцах бросила рядом с костром.
   – Где воду брали? – Меня заинтересовало месторасположение ближайшего водоема: очень хотелось умыться и прополоскать рот от устойчивого привкуса продегустированного перед сном самогона.
   – Я провожу, – вызвалась светловолосая под многозначительным взглядом подруги. – Заблудишься еще! Иль нападет кто…
   Кто, интересно?
   «Зайцы. Будут мстить за павшего товарища».
   Я демонстративно сняла ножны с Неотразимой и оставила их у костра.
   Видимо, в целях же охраны Эона увязалась в сопровождающие даже тогда, когда меня настиг зов природы.
   В лесу быстро темнело. Когда мы наконец сели ужинать, небо уже усыпали колючие зернышки звезд, а ночная прохлада советовала поплотнее укутаться в тепло плащей. И Кирина, и Эона заглатывали пищу так, словно это была последняя трапеза в их жизни. Я же в свою очередь ела неторопливо, тщательно пережевывая каждый кусочек, отлично зная, что уж мне торопиться совсем не след.
   – Ну? Ты наелась? – первой не вытерпела Эона.
   – Да вроде бы… – Я старательно облизала ложку с обеих сторон и только после этого соизволила продолжить. – Чаю охота: промочить горло перед долгим рассказом.
   К тому времени как я получила желаемый напиток, девушки только что не плясали на месте от нетерпения.
   «Еще чуть-чуть – и тебя будут пытать, с чувством и толком». С них станется.
   – Сестры, пришел столь долгожданный вами момент истины, – пафосно провозгласила я, в паузах между словами прихлебывая обжигающе горячий травяной настой. – Делаю официальное заявление: я Избранная.
   Мое признание не произвело эффекта разорвавшейся бомбы (честно говоря, мне бы этого хотелось). Спутницы уставились на меня в обиженном недоумении. До них доходило долго, как до общеизвестных пернатых, только вот суток у нас на это не было.
   – У-у какие вы темные. – Пришлось поторопить их мыслительный процесс. – Подсказываю: есть один такой нетленный псевдонаучный труд, он же сборник Пророчеств, где центральное место занимает душещипательная и слезовыжимательная история, главными героями которой являются Потомок Единого, мессия и Избранная. Правда, несколько в ином порядке. Ну вспоминаете или дальше намекать?
   – Врешь, – просто сказала Эона, куда более осведомленная о последних событиях при Императорском дворе, чем неранская подруга. Хотя кто ее, эту Кирину, знает. – Я, конечно, не из столицы, но, чай, и не из деревни. Знаю я эту байку для наивных дурачков! По ней выходит, что наследник Единого – это Император Дэрриш Первый Всеблагой. Он же недавно женился. И если бы ты была Избранной, то…
   – Позвольте представиться – Лия Арианеста, в девичестве ди Триан, нынешняя Императрица Тилана. Всеблагая я или как – не имею понятия, но откликаюсь исключительно на Рель. Терпеть не могу эти вычурно длинные имена!
   – Почему – Рель? – оторопело выдала светловолосая.
   – Потому что!
   Сегодня была ночь разговоров и ночь молчания, они сменяли друг друга, зубами вырывая себе право на жизнь. В ночную тишь органично вплетались потрескивание костра, еле слышный будоражащий вой далекого волка-одиночки и запутавшийся в деревьях ветер, от которого хотелось зарыться в плащ поглубже. Или, наоборот, сбросить его, перекинуться волком и рвануться навстречу призывной песне зверя размашистыми прыжками, раскидывая лапами слежавшиеся иголки. Непросто было вернуться из той дали, куда я, следуя за воображением, успела умчаться в серой шкуре. Но я возвратилась, а туда унеслись мои страхи и тревоги. Слова, комом стоявшие в горле, потекли легко и непринужденно…
   Рассказ получился долгим и закончился далеко за полночь, если не сказать под утро. Я без спешки допивала остывший чаек, размышляя о том, как странно, что эта стервочка Кирина еще ни слова не произнесла. Наверное, не может выбрать, какую гадость лучше всего озвучить.
   Интуиция меня не подвела.
   – Ты сама это придумала или твой вчерашний любовник подсказал?
   Лучше бы неранка и дальше помалкивала.
   – Тебе не кажется, что младший отпрыск графа Бира не в состоянии ничего такого подсказать? Даже с далеко идущими последствиями. Воображения попросту не хватит.
   Кирина едко усмехнулась, подбрасывая в костер еще хвороста.
   – То, что он твой любовник, ты уже не отрицаешь?
   Эона возмущенно охнула, а я равнодушно пожала плечами.
   – Смысл? Ты все равно мне не веришь.
   – Разумеется. Потому что все это лишь твои голословные заявления. – Неранка серьезно и не мигая посмотрела мне в глаза. – Рель, ты же сама должна понимать, только идиот поверит такому без доказательств. Если я сейчас скажу, что являюсь любимой пятой дочкой Скрытого-в-тени, чем ты докажешь обратное?
   Ч-черт! Она была абсолютно права. Где мои доказательства?
   «На руке, полагаю». Точно.
   – Одно доказательство у меня все же есть, только вот не знаю, будет ли оно достаточным для вас…
   Девушки настороженно подобрались, держа оружие наготове. Я стала неспешно раздеваться. Отбросила плащ, сняла куртку и жилет, распустила завязки на вороте, а затем выпростала из рубашки левую руку. Браслет, украшавший левое плечо, загадочно блеснул в свете костра.
   – Это же «кровь сумерек»! – присвистнула Кирина. – Да за столь редкий камень Арья-искусница последнего не пожалеет – а не хватит, так займет. Затейница ты, Рель! Вначале Разящая, теперь это. Как только умудряешься?!
   – Ее зовут Неотразимая, – занудно поправила я. – Браслет как браслет. Заговоренный, правда. У бабки на столичном рынке прикупила.
   – Ага, – ехидно поддакнула неранка. – Меч выбрала, браслет купила. Подозрительно везет тебе! Тиланцы, они, само собой, с причудами, но чтоб настолько…
   Ух какой раритет мне достался, а кое-кто жалел для бабушки золотой тилан.
   «Исключительно из беспокойства о наших финансах!» Такой антиквариат чуть из рук не уплыл. Бабулька, поди, и не знала, какой ценности предмет ей достался, а мы теперь, отдельное спасибо неранкам, знаем.
   Украшение, впрочем, не являлось гвоздем моего стриптиза. Щелкнув скрытой застежкой, я избавилась и от браслета. То, что произошло дальше, было слишком неожиданно как для меня, так и для девушек. Илана [И л а н ы – символы нерушимости супружеских уз. В свадебном ритуале их олицетворением в зависимости от Провинции являются кольца, ожерелья или парные браслеты. Истинные же Иланы наносятся супругам лишь на брачной церемонии, проводимой Верховным священником Великой Империи Тилан.] вспыхнула своим ярким, затмевающим даже пламя костра светом все на добрый метр вокруг. Сознание же, в отличие от этого чуда, медленно гасло, словно с трудом зажженная сырая спичка – неотвратимо, с фыркающим шипением. Но это было даже к лучшему. Левую руку раскаленными клещами терзала невыносимая боль. Она выкачивала из окостеневшего тела силы и волю к сопротивлению.
   Знакомо багровая темень теплым байковым одеялом накрыла и отгородила меня от внешнего, такого враждебного мира.

ГЛАВА 4

   Императору было скучно. Невыносимо. Просто-таки смертельно. В сочетании с хроническим недосыпом это давало интересные результаты.
   «Проклятье, как спать-то хочется! Ненавижу эти „тайные“ ночные совещания! Последняя дворцовая посудомойка прекрасно осведомлена о времени прохождения Совета Верховных Мастеров Гильдии, так не лучше ли делать это в более подходящее время и на свежую голову?» Его Императорское Величество изо всех сил сжимал челюсти, дабы не уронить Императорскую честь недостойным зевком.
   Еще бы прок был! Переливали из пустого в порожнее – по десятому разу обсасывали, как собака полюбившуюся кость, вопрос исчезновения Императрицы. Как будто, если еще раз обсудить приевшуюся тему, Лия сама здесь появится и отчитается о своем местонахождении, только чтобы отстали. Рассчитывать на это со стороны Совета было по меньшей мере глупо. Коварный Эст уклонился от мероприятия под предлогом важных исследований по обсуждаемой проблеме и невозможности их отсрочки.
   «Спит себе спокойно, хитрая бестия, пока я маюсь с этими двухсотлетними дедами, раз уж их замучила старческая бессонница! О Божественный предок! Может быть, издать указ, отменяющий все эти ночные бдения? Заклюют. Традиция, волкодлак ее загрызи! Конечно, им же нечем будет заняться длинными бессонными ночами!» – тоскливо думал Дэрриш, глядя, как шестеро из дюжины самых сильных и авторитетных магов Империи, сидящих за овальным столом в святая святых, его личном кабинете, с азартом пререкаются скрипучими голосами.
   Присутствие Императора придавало собранию определенный статус, безразличный самому Дэрришу, как волку капуста. Нить разговора постоянно ускользала от его внимания, ослабленного третьими сутками практически без сна.
   – Коллеги, а что, если нам попробовать заклятие Обратного Отсчета? – Реплика Мастера Наивысшего ранга Ролда освободила голову Императора от бунтарских мыслей, оставив взамен размышления по поводу целесообразности ношения бороды по колено, украшавшей вышеупомянутого магистра, и хлопотности ухода за этим атрибутом истинного мужчины и мага.
   – Досточтимый и глубокоуважаемый коллега, я надеюсь, вы не злоупотребляли заклинанием Восстановления Памяти? – При этих словах Мастера опять же Наивысшего ранга Жино, маленького, щуплого мага с очень строгим взглядом, краска залила свободные от растительности места на лице Мастера Ролда, выдавая с головой его преступные деяния. – Упомянутое вами заклятие мы использовали одиннадцатым, сразу же после заклинания Замкнутой Петли.
   – Возможно, все дело именно в очередности, – не сдавался оппонент, уличенный в склерозе. – Давайте проведем опыт по применению обратного порядка.
   Император вновь приложил титанические усилия по сдерживанию спонтанно возникшей зевоты. Он бодрствовал прошлую ночь, равно как и предыдущую, из-за магических экспериментов Эста. Верховный маг с энтузиазмом работника пыточных застенков, выбравшего профессию по призванию, мучил его самыми разнообразными ритуалами и поисковыми заклятиями. Но из-за дурной божественной наследственности Императора и редкой невосприимчивости к магическим воздействиям, направленным против него даже с благой целью, это оказалось пустой тратой времени.
   «Лучше бы выспался». Еще один подавленный зевок.
   Для всего остального мира Императрица Лия Арианеста никуда не сбегала, а со всей возможной роскошью и удобствами жила во дворце, посещала приемы, приуроченные к свадебным торжествам, иногда со скуки снисходя до благотворительных и общественных мероприятий. Трое Высших Мастеров и один Наивысшего ранга, пропустивший сегодня Совет по этой уважительной причине, тратили бездну Силы на поддержание иллюзии, реальной во всех смыслах. Но на сколько времени их хватит, знает лишь божественный предок.
   Коронованная Императрица-Избранная слишком лакомый кусок, чересчур привлекательный способ обретения власти, редкий шанс перекроить Империю, чтобы так просто заявить об исчезновении венценосной супруги. О том, что действительно произошло в ту роковую ночь, кроме Императора знал строго ограниченный круг лиц: Совет Гильдии, Верховный маг, Верховный священник, ална Ордена святого Конхола да еще герцогиня Рианская. И тот, кто помог Избранной сбежать (не сама же она сняла Ограничение!). Разумеется, если мятежника не было среди перечисленных выше…
   Пусть даже с чужой помощью, как ей удалось?!
   Вырубить его прямой магической атакой, что по причине божественной неприкосновенности в принципе невозможно! Как?! Да чтоб обыкновенная сыпь появилась, нужно яд вместо воды месяц пить. И не простой, а с магической составляющей против самовосстановления. Отца, видимо, на восприимчивости к зельям и подловили…
   Незамеченной сбежать из охраняемого дворца! Неосуществимо: слуги за каждым поворотом, стража возле каждого выхода, магические замки почти на каждой двери. А она спокойно уходит в город через хозяйственный двор, облапошив старого, похотливого дурака… как его там? Разумеется, после тщательного магического расследования Службы Дознания распорядитель слуг третьего уровня понес суровое наказание, но Императрицу это не вернуло…
   И, наконец, бесследно исчезнуть. Скрыться от всевидящего магического ока Гильдии – нереально! Тем не менее лучшие маги Империи не спят ночами, гадая, куда она пропала.
   Головная боль и вынужденная бессонница из-за простой безответственной девчонки, с которой он успел перекинуться всего лишь парой фраз. Девушка как девушка. На его взгляд, ничего особо выдающегося. Да, красива. Но при дворе признанных красавиц – плюнуть некуда – попадешь, не целясь. Да, неглупа. Однако в хитросплетениях дворцовых интриг дурочкам не место – более опытные соперницы съедят и не поморщатся. В меру нахальна, сообразительна, осмотрительно дерзка. Правда, язык острый, что лезвие ивильской заточки…
   «Нет, не простая, – мысленно усмехнулся Император. – Избранная…»
   Опять разнылась правая рука. Это с его-то божественной способностью к регенерации! Тупая ноющая боль кольцом сжала правое плечо – только этого для полноты картины не хватало! А в размышлениях о том, что после Совета ему тоже не выспаться, ибо ожидается прибытие делегации с Вольных островов, настроение у Дэрриша испортилось окончательно и бесповоротно.
   Император попытался отрешиться от неприятных ощущений, сделав пару медленных, глубоких вдохов. Но боль, несмотря на строгое внушение, стремительно приближалась к тому порогу терпимости, за которым сидеть с невозмутимым видом будет бесовски трудно. Дэрриш попытался незаметно размять беспокоившую его руку, стараясь не отвлекать на себя внимание спорящих магов. Не стоило смущаться: не на шутку сошедшимся в споре и занятым исключительно своими персонами Мастерам не было никакого дела до того, что сидящий во главе стола в качестве украшения Император исключительно волевым усилием сдерживается, чтобы не потерять сознание от боли.
   «Кто здесь, в конце концов, Император и Потомок Единого!» Он так резко встал, что тяжелый резной церемониальный стул с беспардонно громким стуком упал на пол.
   – Хватит, – это было сказано самым спокойным и ровным голосом, однако солидные маги ошеломленно замолчали. После всеобщего минутного замешательства Император удостоился взглядов, наполненных мягкой укоризной. Так смотрят на несмышленого малыша, который опять перепачкал пеленки. Дэрриш почувствовал себя еще хуже, хотя на его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул.
   «С отцом бы они себе такого не позволили», – с горечью подумал Император, а вслух твердо и сухо произнес:
   – На сегодня Совет окончен.
   От продолжения тягостной сцены его освободили подозрительные шумы за дверью. До окончания Совета личной охране запрещалось подпускать к кабинету кого бы то ни было, даже если внезапно явится загадочная правительница Нерана, которой будет невтерпеж сделать Остров покорной провинцией Империи. В целях безопасности дверь открывалась только изнутри. Но этот кто-то никак не желал угомониться: шум становился все громче и настойчивей. Явно с магическим уклоном. Как будто за стеной бушевала гроза – отчаянная, яростная, беспощадная. Громыхнуло так, что содрогнулся пол, а Мастера подпрыгнули вместе с церемониальными стульями. Только один человек в Империи мог себе позволить подобную наглость – ее Верховный маг.
   От облегчения, что сейчас показательная пытка закончится, Император позабыл о боли в руке и направился к двери с явным намерением ее отворить. Совершенно напрасно: боль тотчас отомстила, вгрызаясь сразу в обе руки столь сильно, что грязные ругательства непроизвольно прорвались даже сквозь стиснутые зубы.
   И тут его самым беззастенчивым образом облили ледяной водой. Наверное, полным ведром…
   Открыв глаза, я долго не могла сообразить, что делаю в лесу и почему рубашка насквозь промокла, противно прилипая к телу и расточительно избавляя его от тепла. Оригинальным дополнением к окружающему пейзажу служили перепуганное лицо Эоны и сосредоточенное Кирины. Пустой котелок выпал из ослабевших рук последней и весело покатился по ковру из еловых иголок.
   Пульсирующей болью напомнило о себе плечо. Не размышляя, я тотчас возвратила на место судорожно зажатый в правой руке браслет, надела мокрую рубаху и на полном автомате затянула тесемки на вороте. Все болевые ощущения тотчас оставили мои верхние конечности (правая рука тоже ныла, но на фоне левой это было практически незаметно).
   После того как схлынула боль, вернулась наконец-то память.
   Ох… Тошно было и без нее.
   Кожа покрылась щекочущими мурашками. Меня колотило от перенапряжения, бросало то в жар, то в холод, а щеки алели обжигающим кумачом. Дрожащими пальцами я остервенело дергала завязки мокрой рубашки, пытаясь их развязать. Узелки, вместо того чтобы распуститься, затягивались еще туже. Это привело меня в чувство, и я передумала устраивать публичное раздевание на бис: в промокших бинтах притаились оставшиеся драгоценности, которые не хотелось обнародовать перед попутчицами раньше времени.
   Слава доброму дяде на небесах, пожитки валялись от меня в некотором отдалении, поэтому не попали под действие рукотворного водопада. Подобрав с земли свои вещи, я побрела в еловый шатер. Эона попыталась последовать за мной, но Кирина отрицательно покачала головой, и светловолосая послушно присела у костра.
   Переодевание не затянулось: надо было всего лишь сменить мокрые бинты и рубашку. Да и краска на волосах выдержала обливание вполне достойно, я отделалась несколькими трудно оттирающимися подтеками на лбу и шее. Но руки до сих пор подрагивали. В животе поселился будоражащий холод, а в душе – странная злость.
   «Ах, значит, ничего особенного?!! Красива, да не очень?! Неглупа, и ладно?!» Свирепо скалясь, я разматывала промокшие бинты.
   «Чему возмущаемся?» В конце концов я ему не чужая, чтобы так… Я… я…
   «Что – я?» Ничего. Непонятно, чего я распсиховалась? Дэрриш мне ничего не должен, я ему соответственно тоже.
   Все, забыли.
   Поняв, что без успокоительного не обойтись, я достала из сумки заветную фляжку с обхаянным ранее самогоном.
   За время моего отсутствия обстановка у костра существенно не изменилась. Притихшая и какая-то пристыженная, Эона сидела у огня, Кирина стояла чуть в стороне, задумчиво оглаживая рукоять метательного ножа. Не возникало ни малейшего сомнения, что при возникшей необходимости девушка хладнокровно пустит его в ход.
   Никто не торопился начинать разговор первым.
   Я подобрала валявшийся на земле плащ. Закутавшись в него по самый подбородок, подсела к костру, откупоривая прихваченную с собой фляжку. Отдающая сивухой жидкость, обдирая горло и вышибая слезу, проскользнула внутрь. Но приятное тепло постепенно проникало в каждую частичку тела. Понаблюдав за мной еще немного, Кирина присела рядом с подругой. Однако нож из рук не выпустила.
   Настроение после переодевания, согрева у огня, да и что скрывать, от принятого на грудь алкоголя стало благостным. Прямо-таки ощущалась настоятельная потребность кого-нибудь простить.
   «Императрица Лия Всеблагая. Или, может быть, уже и Император?»
   Зажатая в левой руке фляжка дернулась, щедро поливая землю самогоном. Немного прийти в себя мне помогло успокаивающее прикосновение к браслету.
   Не может.
   «Почему?»
   В голове незаметно сформировались ясные и четкие ответы. Будто когда-то давно мне зачитывали отрывок из справочной литературы, который я сейчас пыталась рассказать по памяти.
   Иланы в своем высшем проявлении налаживают между супругами двусторонний канал связи на ментальном уровне. Для болезненно ревнивых супругов это просто находка: всегда можно с абсолютной точностью сказать, чем благоверный занимается в данный момент.
   «Мечта параноика». Брр…
   Активация канала связи происходит не сразу, а спустя некоторое время после первого контакта (честно сознаться, при воспоминании о нашей первой брачной ночи я до сих пор краснею). Однако как раз в тот момент Император оказался несколько… хм… скован, а когда моего супруга привели в работоспособное состояние, я уже получила от бабки некую ценную во всех смыслах бижутерию. Браслет – в определенном роде блокировка моей Иланы, хотя глушит сигнал не полностью, а лишь сводит к минимуму. Следствием этой утечки являются вещие сны и замедленная регенерация. Стоило только снять браслет, и ментальный канал заработал на всю мощность. С непривычки меня выбросило из тела и переправило к супругу, у коего Илана работает давно, стабильно и исправно. Всех «прелестей» прямой трансляции Дэрришу избежать не удалось, но почувствовал он их с заметным опозданием и в облегченном варианте.
   Если не принимать во внимание ледяной душ в конце.
   «И откуда ты все знаешь?» Знаю. И в данный момент мне абсолютно все равно откуда…
   Коллеги по путешествию терпеливо ожидали того момента, когда моя венценосная особа соизволит начать долгий, обстоятельный разговор. Девушки сидели не шелохнувшись. И если неподвижность Эоны напоминала зачарованность кролика перед удавом, то Кирина походила на кошку за секунду до прыжка.
   – Ну что, убедились? – Эти слова мелкого превосходства вырвались у меня прежде, чем я успела захлопнуть рот.
   Ну вот. Хотела поблагодарить за спасение – девушки запросто могли прирезать меня в бессознательном состоянии от греха подальше – а взамен случился такой конфуз. Сама ненавижу, когда изрекают сакраментальную фразочку «мы же тебе говорили!».
   – Убедились, – хмыкнула старшая, пристально наблюдая за мной поверх пламени. – Только вот в чем…
   В поисках поддержки я перевела вопрошающий взгляд на Эону. И чуть не подавилась очередным согревающим глотком самогона.
   Девушка смотрела на меня с благоговейным восторгом, будто над головой у меня сияла не то что Императорская корона, а слепил глаза золотой нимб (я даже скосила глаза, пытаясь разглядеть его отблески). Как же, в кои веки удается увидеть живую Императрицу, да еще и Избранную! Если так дальше пойдет, Эона будет поклоняться мне как святым мощам. Такое следовало душить в зародыше.
   – Хватит так на меня смотреть, второй головы у меня не вырастет, не дождетесь! – В ответ послышалась пара нервных смешков. – Да обычная я! Обычная! Самая обыкновенная недотепа, которую развели брачные пройдохи. У них только титулы высокие, а на деле как есть жулики. Да я не в обиде, сама виновата. Мне б домой вернуться…
   Недолгая растерянная тишина повисла над нами.
   – Ты что, не хочешь быть Императрицей? – недоверчиво переспросила Кирина под изумленный вздох Эоны.
   Аллилуйя! Моей истории поверили полностью и безоговорочно.
   Я осторожно глотнула еще горьковатой, обжигающей горло жидкости, подождала, пока горячая волна докатится до желудка, и тяжело вздохнула.
   – Да чего уж тут хорошего? Ответственности много, а прав – худо-бедно. И притом ограничений не счесть, да еще интриги, в которых я ни лешего патлатого не соображаю. Муж влюблен в другую, причем она отвечает ему взаимностью. Разумеется, ради титула можно бы и пострадать, тем более Дэрриш не страшилище, а совсем даже наоборот, парень с понятиями и все такое. Хотя и не считает меня чем-то особо выдающимся… – Я немного помолчала, собирая захмелевшие и поэтому разбредающиеся мысли. – Но, родив наследника, каждую минуту сходить с ума от беспокойства за своего ребенка, ожидая подосланных убийц. Знать, что однажды ты можешь не успеть… Извините, на такой подвиг я неспособна.
   Опьяневшая горечь выплескивалась из меня, наконец-то найдя выход и внимательных слушателей.
   – Мне нужна ваша помощь. Возможно, Мудрейшая знает, как мне попасть домой. Обратно в мой мир. – О Кольце Пути у меня почему-то язык опять не повернулся сказать.
   – Мудрейшая непременно тебе поможет! – с непоколебимой убежденностью в голосе воскликнула Эона.
   «Она и правда такая наивная или мне кажется?» Сама никак не определюсь.
   Неранка благоразумно промолчала.
   В свою очередь я тоже хотела их кое о чем спросить.
   – Откровенность за откровенность. Можно задать вопрос?
   – Ну попробуй. – Кирина раздраженно откинула со лба темную кудрявую прядь волос, упрямо лезшую в глаза.
   А вот возьму и попробую.
   – Почему вы не оказали никакого сопротивления, когда нас взяли в плен, а? Не трепыхаясь, пошли следом? Я полностью согласна, что это было разумно. Но тогда еще никто не ожидал (я особенно), что удастся уболтать Леся и вывести нас из замка. Если учесть то, что вас ожидал не самый радужный прием, вы могли хотя бы попытаться сбежать по дороге.
   Угрюмые взгляды исподлобья.
   – Не могли.
   – Неужели вера не позволяла? – делано посочувствовала я. – Заповедь там какая, к примеру, «не подними руку на врага своего»? И как вы только, девочки, с таким вероисповеданием на большую дорогу вышли народ от нажитого избавлять?
   – Не язви, коль не знаешь, – одернула старшая. – У молодого Бира было «Око Богини»!
   – Никаких глаз, кроме его собственных, я у Леся что-то не приметила. – Было очень трудно отказать себе в удовольствии поддеть неранку, хотя прекрасно понимала, что речь о камне непритязательного серого цвета размером с голубиное яйцо. Тот артефакт странной Силы, что болтался на золотой цепи у Леся на шее.
   – Это наша святыня, – тихо, словно опасаясь сорваться на брызжущий слюной крик, предупредила неранка.
   «Могли бы выбрать что-нибудь попривлекательней для поклонения». Не спорю.
   – Поподробнее, пожалуйста, – протягивая фляжку неранке, кротко попросила я. Люблю ее байки. Такие занятные.
   Кирина от души хлебнула самогона и, вместо того чтобы закашляться, лишь негромко крякнула. Да темные глаза заблестели ярче. Сильна неранка.
   Подобрев, девушка снизошла до рассказа, а мы с Эоной восторженно развесили уши.
   – Лет четыреста назад, следом за Светопреставлением, Великий Голод тяжелой поступью прошелся по северным провинциям, не обойдя своим страшным вниманием и Неран – щедрую человеческую дань собрал он с Острова. Рыба обходила наши берега стороной, растения чахли, не успевая расцвести, дичь вымирала, Разделяющие горы не мог одолеть ни один торговый караван. Сестры доедали последнее, вываривали кожаные наручи, пытаясь поддержать угасающие силы. И тогда Мудрейшая приняла решение попросить помощи. Связываться с Хмарью – себе дороже, оставалась Твиана, ближайшая провинция-соседка. Как показало время, кракен дракона не дружелюбнее…
   Хмарь.
   Неприглядное, точно осенняя распутица, слово вязкой жутью хлюпает внутри.
   Хмарь.
   Стремительно леденеют пальцы.
   Хмарь.
   Ворочаются в памяти чуждые знания.
   Ни Тьма, ни Свет, но их Отродье, стыдливо поминаемое тиланцами, кои осеняют себя при этом обережными знаками, – Сумраком, Сумерками, Мгой. Да только, как ее ни назови, Хмарь – она Хмарь и есть – падение в склизкую, душную грязь хаоса…

   – Рель, что с тобой? – Обеспокоенный голос Кирины.
   Разъедаемый светом костра, серый, маслянистый покров, отгородивший меня от спутниц, нехотя истаял.
   – Все в порядке, – поспешила я с ответом, пряча шальной взгляд. На сегодня уже довольно странных видений. – Давай рассказывай дальше. Интересно же.
   Девушка немного помолчала, приложилась к фляжке еще разок и продолжила:
   – Перемирие заключили, Голод отступил, люди понемногу приходили в себя. Торговля между Твианой и Островом была и раньше, в редкие передышки между стычками. Хиленькая, конечно (основной-то поток товаров через прикормленных торгашей уходил за горы). А тут расцвела: в порт потянулись торговые суда – даже ивильским ювелирам не тягаться с нашими мастерицами. Металл всегда неранок уважал…
   При этих словах я непроизвольно нащупала лежавшую рядом Неотразимую и тихонько погладила бархат ее рукояти, удостоившись в ответ ободряющего отклика.
   – На одном из таких кораблей и прибыл Рениш рю Дортонер, Его сиятельство граф Бир (да будет проклято это имя!), доверенное лицо Императора, якобы закончить кровопролитную многолетнюю войну. Раскинули большой белый шатер, столы, укрытые кипенными скатертями, ломились от угощений, щедрые дары сложили у входа на коврики цвета свежевыпавшего снега. Сестрам бы уже тогда заподозрить неладное, увидеть упреждающий знак Богини: отблески снежной смерти. Но Мудрейшая и ее телохранительницы вошли в шатер. И ни одна не вернулась. Живой…
   Еще одна пауза, куда длиннее предыдущей. Я случайно перевела взгляд на Эону, которая слушала раскрыв рот, и поспешила захлопнуть свой.
   – Богиня не попустила, – выдохнула Кирина, отвлекаясь от каких-то уж совсем невеселых мыслей. – Мудрейшая незадолго до Белой Резни назвала преемницу и, отдав последние силы, перенесла душу «Ока» в другой камень, на Остров. Позже Молодая Мать отомстила за предательство – все участники были перебиты. Но коварный Рениш Бир (да будет проклято это имя!) трусливо бежал, унося с собой опустевшее вместилище. Та, в ком теплится частичка души Нерана, откликается на его зов.
   – Что же граф растерялся? Схватил бы камушек, простите, «Око Богини», – быстро извинилась я, остерегшись нахмурившихся бровей Кирины и недовольного сопения Эоны. – И бегом на Неран, ожидая от местного населения радушной встречи и полного послушания.
   Неранка как-то невесело усмехнулась, разглядывая собственные побелевшие пальцы, стиснувшие почти пустую фляжку.
   – После Разделяющих гор камень теряет свою силу. На той стороне более сильное молодое «Око», а здесь его слабая тень, действующая всего лишь на расстоянии нескольких локтей. Но и она способна повелевать дщерями Богини.
   А Лесь-то хорош! Разливался передо мной соловьем о своих неземных чувствах, а артефакт для ревизии надеть не позабыл! Дабы проверить, не завалялось ли у меня где случайно «души Нерана»…
   – Надеюсь, ты довольна? – Солнечным лучом на хмуром лице сверкнула ехидная улыбочка. – Я была достаточно откровенна?
   – Достаточно. – Убедительно, не возразишь.
   – Тогда пора заканчивать взаимные признания и трогаться отсюда. – Закупоренная фляжка полетела в сторону. – Чем быстрее, тем лучше. Ты так блистала своим «Императорским статусом», как бы в соседних деревнях не было видно.
   – И долго?
   – Пока я за водой до ручья не сбегала.
   Кирина поднялась на ноги, отряхивая приставшие к одежде сухие иголки.
   – Спасибо. – Я встала следом.
   – Сочтемся.
   Она пытливо вгляделась в меня, словно пытаясь увидеть в серо-зеленом болоте моих глаз самое донышко души.

   …Широко распахнутые глаза не спеша покидает жизнь. Слипшиеся от пота и крови каштановые волосы кажутся чернее воронова крыла. Выбившиеся из хвоста маленькие прядки влажными колечками обрамляют мертвенно-тусклое лицо. При попытке заговорить на губах вскипает кровавая пена.
   – Сочте…
   Тяжелый кровавый кашель не дает ей договорить…

   Я тряхнула головой, отгоняя еще одно непрошеное видение. Бред какой-то. Пьяный.
   – Погоди! – Меня с опозданием осенило. – Зачем мне было что-то доказывать?! Ты сказала, что ощущаешь истину…
   Кирина не отвела взгляд.
   – Врала.
   В ее глазах было что-то непривычное. Неужели смущение?
   – Кирина! Рель! – окликнула нас забытая у костра Эона – Смотрите!
   Амулет, привязанный к ветке, пульсировал красным. Его металлические лепестки вспыхивали и гасли с одной и той же частотой. Кожаный шнурок судорожно дергался из стороны в сторону, раскачивая еловую лапу.
   Кирина опустилась на колени рядом с качающейся веткой, вслух подсчитывая частоту пульсации.
   – Ищейка, – сплюнула девушка, сдергивая амулет с ветки. – Близко. Погоня теперь не отстанет до самой реки. Мы должны успеть добраться до воды первыми. Собираемся, девочки!
   Ищейка, надо же! Конспектировали мы как-то ритуал по вызову этой нечисти…
   – Живей-живей! Не стесняемся нагибаться! – Требовательный тон Кирины не дал мне возможности пуститься в долгие воспоминания.
   Собрались в рекордные сроки: торопились, а поэтому пожитки просто кое-как запихали в сумки, трещавшие по швам от такого надругательства. Инструктируемые по ходу сборов неранкой запаслись водой («Фляжку, безголовые, не забудьте! Желательно полную») да забросали землей еще теплившийся костер («Что замерли, как над разрытой могилой? Закапываем-закапываем, не ленимся!»).
   После чего старшая ревизорским взглядом пробежалась по полянке: ничего не забыли?
   – Эона, преследователям твои портки без надобности! Ладно бы грязные, а выстиранные и высушенные оставлять жалко.
   Светловолосая, отчаянно покраснев, торопливо сдернула с ветки развешанное для просушки нижнее белье и запихала его в сумку.
   Еще один внимательный взгляд.
   – Бе-е-егом!!!
   Прямо вот так с места и сорвались, ага.
   Хотя скоро мы действительно с быстрого шага перешли на легкий бег, следуя за Кириной, которая петляла как заяц, срезая путь в самых неожиданных местах.
   Уже занимался ленивый рассвет, когда ветер донес еле слышный, но от этого не менее жуткий вой, изредка срывающийся на лай, отдаленно напоминающий собачий.
   Гон начался.

ГЛАВА 5

   Лучи палящего полуденного солнца прицельно били по гудящей голове. Хотелось есть, пить, упасть и полежать – и все это одновременно. Но пить все-таки больше. Последнюю плитку спрессованного с овощами мяса мы съели еще вчера. Воду припасли заблаговременно, но выдавала ее Кирина, словно библиотекарша книги из закрытого фонда для работы в читальном зале – безжалостно отбирая при малейшем намеке на злоупотребление. Передышки делали лишь тогда, когда от напряжения темнело в глазах настолько, что невозможно было разобрать дороги, а воздух вырывался из легких как кровь из смертельной раны – горячими, болезненными толчками. Нас загоняли как дичь – обстоятельно и с азартом. Но амулет пульсировал все с той же частотой, показывая, что мы пока еще в отрыве.
   Поля сменялись перелесками. Пыль проселочных дорог слякотью заболоченных овражков. Неутомимая Кирина мчалась первой, то и дело приостанавливаясь и подгоняя нас. Стараясь не отставать, я бежала сразу за ней. Мои мысли были преисполнены благодарности и пожеланий всего наилучшего благословенной аалоне Валенте за проявленную в обучении строгость. Эона, тяжело дыша, держалась в арьергарде. Я периодически с интересом прислушивалась к сдавленным ругательствам, раздававшимся за спиной. Словарному запасу девушки позавидовал бы портовый грузчик со стажем.
   – Тихо!!! – змеиным шипением остановила нас впереди идущая неранка и осторожно раздвинула ветки бузины.
   На противоположном берегу широкого грязноватого пруда или, вернее, большой лужи паслось стадо коров. Их было не так уж много – голов пятнадцать – двадцать. Животные размеренно двигали челюстями, лениво сгоняя мух с упитанных пятнистых боков хлесткими ударами хвостов.
   «Подоить бы!» – мелькнула подозрительно не моя мысль.
   Молоко я не любила и могла выпить исключительно в лечебных целях, зажав нос. А чтобы еще самой доить!
   «С голодухи крыша поехала?» Если бы…
   Все гораздо плачевнее: это дала о себе знать позаимствованная в первую брачную ночь память молоденькой служанки. Благодаря позабытой на время Рисе я, оказывается, за скотиной ходить умею.
   «Вот радость-то!» Тьфу…
   Пастух нашелся в тени раскидистого молодого дуба. Парнишка лет четырнадцати не скучал в одиночестве. Компанию ему составляла девочка-ровесница, чье поощрительное хихиканье и восторженные охи-ахи подвигали подростка, рассказывающего историю своих геройских свершений в лицах, прыгать выше, махать пастушьей клюкой кровожаднее и издавать победный клич громче. Врага изображал большой старый пес, развалившийся неподалеку и предоставивший облезший серый бок с запутавшимися в шерсти репьями для воображаемых страшных ран. Смирившись с ролью олицетворения вселенского зла, он уже не обращал внимания на прыжки и грозное рычание над ухом.
   – Деревня совсем рядом, – оценила обстановку Кирина. – Чего застыли? В воду!
   Я с недоверием посмотрела на неранку, кошкой спрыгнувшую с невысокого обрывчика, затем на водоем. Берег с нашей стороны непролазно зарос рогозом. Над поверхностью воды, затянутой ряской, темным облаком клубились насекомые. Я была готова поручиться, что больше половины из них кровососущие.
   Как она это себе представляет?!
   Мы с Эоной согласно тяжело вздохнули, переглянулись и последовали примеру старшей, нырнувшей в прибрежные камыши.
   Пруд оказался неожиданно глубоким. Вода, показавшаяся разгоряченному бегом телу ледяной, доходила до середины бедра. Ноги глубоко увязали в иле, каждый шаг давался с трудом. Коричневые початки рогоза плюшевыми боками тыкались в лицо. От их пуха свербело в носу и слезились глаза. Комары проявили к нам самый живой интерес, предлагая задержаться в гостях подольше. Мне казалось, что мы шумим как стадо носорогов, бегущих на водопой, однако занятые друг другом подростки не обращали на нас ни малейшего внимания. Лишь бывалый пес настороженно приподнял вислоухую голову. Убедившись, что незнакомцы, выбравшие такой странный способ передвижения, не собираются приближаться к охраняемому стаду, он снова задремал. Продравшись сквозь камыши, мы выбрались на противоположный берег.
   Бег возобновился.
   – Когда у реки будем? – глядя на измазанные в иле штаны и сапоги, в который раз поинтересовалась я.
   – Скоро, – лаконично бросила Кирина.
   Это «скоро» длилось весь день, и конца ему не наблюдалось. Пульсация амулета участилась, – видимо, погоня, обзаведясь свежими силами в окрестных деревнях, которые мы обегали за версту, стала сокращать расстояние, несмотря на все наши уловки.
   Лес, начавшийся как светлый осинник, постепенно перешел в смешанную чащобу, настолько непролазную, что иногда приходилось протискиваться под поваленными деревьями буквально на пузе. Солнечный свет заглядывал сюда нечасто – древесные исполины в борьбе за его благосклонность теснили друг друга косматыми кронами. Во влажном сумраке чащи, пропитанном запахом прелых листьев и приближающейся осени, царствовал его величество мох, накладывая загребущую, лохматую длань на все, до чего мог дотянуться. В сапогах смачно хлюпало, от промокшей одежды несло тиной с тонким «ароматом» коровника – темная прохлада леса не располагала к быстрой просушке.
   Насморк, плавно переходящий в воспаление легких, и кровоточащие мозоли – вот перспектива завтрашнего дня.
   Осклизлый, заросший мхом ствол поваленного дуба коварно выскользнул из-под ног и вежливо подставил твердый бок под мои коленки.
   Ой! Больно же…
   Как мне все это надоело! К чертям конспирацию!
   «Сейчас кто-то побежит в Джерию, овец пасти!» – я злорадно позвала Силу на Отводящее заклятие и…
   Глухо.
   Я изумленно споткнулась, не в силах поверить очевидному. И как только раньше не заметила: в теле ни капли магии. Ау?..
   Сзади налетела Эона.
   – Ты чего застряла?!
   Я же точно вросла в землю.
   – Сдурели! – рявкнула обернувшаяся Кирина. – Может, еще отдохнуть приляжете?
   – Это все Рель, – наябедничала Эона, между тем весьма обрадованная нежданной передышкой.
   – Я не чувствую, – хрипло шепнула я.
   – Что не чувствуешь-то? – скептически хмыкнула неранка. – Рук, ног?
   – Магии… Силы… Ничего нет, – мой потерянный вид мог разжалобить кого угодно: губы мелко дрожали, на глаза наворачивались слезы обиды.
   Девушка оказалась не из жалостливых.
   – Глаза пошире открой, дурища! Мы для чего крюк через Бредовую Чащобу делаем? – Не снисходя до более подробных объяснений, Кирина понеслась дальше.
   – Раньше сказать не могла, – пробурчала я и побежала следом, снова обгоняя громко сопящую Эону.
   Бредовая Чащоба, вскользь упомянутая аалоной Ренитой на занятии по редким видам магических существ, – малоизученная природная аномалия, в районе которой магическая активность необычайно низка. Большинство заклятий здесь либо не действует, либо приводит к непредсказуемым последствиям. Нечисть практически неактивна, но бывают «приятные» исключения, как правило, те самые «непредсказуемые последствия». Областей, подобных этой, по Империи насчитывается не более десятка, но Чащоба самая крупная из них.
   Мозги заклинило на одной мысли – бежать, в противном случае ноги просто отказались бы двигаться вперед. Тяжелые ножны, привязанные для удобства сзади, подстегивающе хлопали по спине.
   Устали все. Мой ехидный внутренний голос и тот был неправдоподобно молчалив. Такой изматывающий бег кого угодно до ручки доведет, даже такую язву, как он.
   «Кто из нас язва, это еще нужно посмотреть, причем хватит одного взгляда». Нам, татарам, там-тарарам. Понятно.
   «А за национальную дискриминацию и вопиющую неполиткорректность можно и ответить». Все вопросы к моему адвокату.
   Опять я начала заговариваться. Если так пойдет и дальше, мой слабый рассудок до реки не выдержит.

   Казавшееся прибитым гвоздями к небосводу, иногда проглядывающему среди макушек деревьев, солнце неожиданно быстро закатилось. Полная темнота подкралась незаметно, слившись с полумраком и отобрав у леса последние крохи ярких красок. Терпкий воздух стремительно остывал. Когда ночь опустила на окружающее непрозрачную занавесь, старшая бросила сумки на первом более-менее ровном участке земли, свободном от деревьев и пригодном для привала.
   – Можно отдохнуть.
   Мы со второй попутчицей, скинув поклажу, обессиленно упали рядом. Плечи ломило, спина не разгибалась, сапоги со стертых ног было страшно снимать. Глаза слипались, тяжелая от усталости голова клонила подбородок к груди.
   Кирина, не ввязываясь в спор о распределении обязанностей, быстро развела костер – хвороста вокруг было в избытке.
   Я подползла поближе к теплу и свету. Заледеневшие в мокрых штанах ноги потихоньку отогревались.
   – А как же погоня? – подала слабый голос отдышавшаяся Эона.
   – Ищейки в Чащобу не сунутся, люди на ночь глядя тоже поостерегутся заходить. Рель, не спи! – Девушка присела рядом и зло потрясла меня за плечо. – Круг обережный нарисовать сумеешь?
   Я кивнула и меланхолично заметила:
   – Нечем.
   Садистка Кирина протянула мне мелок.
   Никуда не делась, стеная и поругиваясь, нарисовала. Вернее, кроша в немеющих пальцах мел, насыпала. Не без огрехов, конечно, но для Чащобы и такой сойдет – Силы-то на его подкрепление, один черт, нет.
   Ныли все мышцы сразу. Последний раз мне было так плохо еще в первый месяц обучения в Ордене. Вытащив из сумки плащ, я мешком свалилась на прежнее место. Плотная ткань накрыла меня с головой – мысль о том, что надо бы сменить и остальную одежду, сознание нагло проигнорировало.
   – Не засыпай! – Глаза нехотя открылись только после болезненного тычка в бок. – Поговорить нужно.
   Похоже, у нас намечался военный совет. Раз уж поспать не судьба, я решила заняться сбитыми за день ногами и, болезненно морщась, сняла-таки мокрую обувь. Очень осторожно размотала влажные портянки. Однако конечности выглядели много лучше, чем ожидалось.
   – Завтра в полдень будем у реки.
   Оптимистичное начало разговора мне понравилось, но при следующей реплике Кирины портянка выпала у меня из рук, едва не угодив в костер.
   – Правда, стоит выйти из леса – нас тут же схватят. – Это новый метод шоковой терапии – новость плохая, новость хорошая и далее по списку?
   – Что они за нами увязались? – задала риторический вопрос Эона, выразительно поглядывая на меня. От былого поклонения не осталось и следа: наверное, нимб потускнел. Тут и не такое поблекнет. Грязь забилась под ногти, кусками налипла на обувь. Пыль смешалась с потом и пополам с присохшим илом покрыла кожу и одежду толстым слоем.
   – Других беглых преступников в нашей компании, кроме меня, нет? – для порядка оскорбилась я. – Неранок, конечно, в Империи ценят, уважают и привечают в каждом доме. Хлебом-солью. До сих пор не могу забыть «теплую» встречу в поселении графа Бира!
   – Хватит, сестры, – оборвала нас более опытная спутница. – Не время искать правого и виноватого – Мудрейшая нас рассудит. Сейчас необходимо придумать, как задержать погоню, а не пререкаться по пустякам.
   Обе спутницы, не сговариваясь, одновременно посмотрели на меня.
   А что я? Ну почему всегда я крайняя?!
   – Вы знаете, дамы, я девушка городская, в лесу посторонняя и путать следы не приученная, – честно призналась я.
   – Если б это помогало! – вздохнула Кирина. – Нежитник за нами увязался, только ему под силу ищеек крепко на поводке держать. Этим тварям дай воли – своих же порвут! Магия тут нужна. Сильная, высшего порядка, не чета моим мелким фокусам.
   – Какая, к бесам, магия?! Это же Бредовая Чащоба! Я даже не уверена, сработает ли нарисованный мной обережный круг – может, лучше было бы классики начертить – нечисть хотя бы развлеклась, попрыгала, аппетит нагуляла!
   – Классики – это руны прыгучести, да? – вытаращила глаза Эона.
   Я безысходно махнула рукой.
   – Ты же Избранная, сделай что-нибудь! – напирала другая.
   – Ну и что с того? Я летаю, как птица? Сейчас, ага. Передо мной поворачивают реки и расступаются леса? Что-то незаметно. Хотя, быть может, несметные сокровища появляются по одному моему зову? Золото там, каменья драгоценные? Очнитесь, блаженные!
   – Но в Ордене тебя же чему-то учили? У нас на Острове легенды об алониях ходят!
   – В Лераде такие байки рассказывают – заслушаешься! – как всегда, поддержала подругу светловолосая.
   – Мало ли что люди брешут, – вяло отмахивалась я, раскладывая обувь для просушки.
   – Рель, я верю, ты обязательно что-нибудь придумаешь, если хорошенько постараешься! Просто попробуй.
   – Вечно я кому-нибудь это самое «что-нибудь» должна, – неслышно проворчала я и добавила уже громче: – Я попробую.
   Девушки, чтобы, не дай бог, не спугнуть полет моей мысли, сидели тихо и неподвижно, как вурдалак в засаде.
   Лучше бы спать легли и не нервировали меня взглядами исподтишка.
   Спутницы заснули, трогательно прислонившись друг к другу, так и не дождавшись моего озарения. Изматывающий день подействовал сильнее самого убойного снотворного. Эона спала по-детски безмятежно: лицо, освобожденное от бремени дневных забот, разгладилось, чуть приоткрытый рот, ладонь под щекой. Кирина, напротив, даже во сне не теряла своей начальственной сосредоточенности – брови то и дело хмурились, а губы шевелились, пытаясь что-то сказать. Я скучала по ее широкой улыбке, совсем еще недавно не сходившей с лица девушки.
   Время от времени я подкармливала голодное пламя хворостом. Сон бесследно исчез, не выдержав груза ответственности, коварно переложенного на мои плечи попутчицами. Пустой желудок жаловался на пренебрежительное к нему отношение недовольным бурчанием. На ум, несмотря на приложенные усилия, до сих пор не пришло ничего, что могло бы помочь в данной ситуации.
   Вот они, недостатки хваленого экспресс-метода: если бы я училась как полагается, наверняка сообразила бы, что делать!
   «Учись ты как положено, настоящего уровня достигла бы годам к семидесяти – восьмидесяти. Сама понимаешь, в этом почтенном возрасте становятся уже прабабками, а никак не матерями». Надо отметить, мать и сейчас из меня получилась бы аховая.
   Я в сильной задумчивости поворошила палкой горящий хворост. Искры угодливо затанцевали над костром.
   Как там про меня говорил Верховный маг? «Избранная – механизм по защите своего ребенка»? «Фактор, отрицающий существование констант»? А что есть Бредовая Чащоба, как не некая постоянная величина…
   «Удочери спутниц, глядишь, дело пойдет на лад». Этих удочеришь – никакого дочернего почтения!
   Мысль, несмотря на всю свою под стать Чащобе бредовость, показалась мне дельной. Она требовала серьезной доработки, но рациональное зерно в ней имелось.
   Только Вера. Никакой магии. Может быть, совсем чуточку.
   Я решительно закрыла глаза, а когда их открыла…

   У меня на коленях сладко спал ребенок. Ему недавно исполнилось четыре месяца: возраст, когда младенцы обретают кукольную привлекательность. Умильные ручки и ножки, маленькое тельце, одетое в чудесный синий костюмчик. В тон ему чепчик на круглой маленькой головенке, что удобно устроилась на сгибе моего локтя. На лазоревом поле одеяльца, в которое укутан малыш, золотой гладью вышита Императорская корона.
   Мой сын. Данила. Данилка. Данечка. Мне всегда нравилось это имя: когда-то давным-давно я решила, что именно так назову своего сына. Так, и никак иначе. Малыш тихонько посапывал, используя вместо соски кулачок с крохотными пальчиками. Длинные черные ресницы пушистым полукругом лежали на пухлых щечках, едва касаясь прозрачной нежно-розовой кожи. Он уснул совсем недавно, и я была готова убить любую сволочь, которая осмелится потревожить его сон. Словно насмехаясь над моими мыслями, над ночным лесом пронесся жуткий, леденящий кровь вой. Данька проснулся, выгибаясь и протестующе вякая против такой побудки. Смешно наморщив носик, он распахнул круглые глазенки. Совсем как у папы. Синие-синие. Невыносимо. Но мой мальчик и не думал плакать. Наоборот, он улыбнулся, гордо демонстрируя свой первый молочный зуб, даже вытащив ради этого изо рта вкусный кулачок. Малыш доподлинно знал: мама сумеет его защитить. В свою очередь я была абсолютно уверена, что смогу это сделать.
   Противник попался не из слабых – Ищейка на чей попало Зов не придет – ранг второй, не ниже! Так, что мы можем ему противопоставить?
   «Стена огня», оставляющая после себя только обугленные камни?
   Не годится, слишком броско.
   Заклятие Ледяного дождя, превращающее безобидный дождик в град смертоносных ледяных игл?
   Отдает вульгарностью.
   Это должно быть что-нибудь простое, элегантное, но в то же время действенное и не сразу распознаваемое магом-противником. М-м… дайте подумать…
   Как насчет Иллюзии? Не примитивной, нет. С элементами магии, как говорила Кирина, высшего порядка? Так, с заклинанием определились, но мне нужна Сила. Много Силы. Очень много Силы.
   Я с интересом огляделась и довольно улыбнулась – Силы вокруг более чем достаточно.
   Лес, как огромная губка, впитывал энергию. Он не был банальным вампиром, отбирающим жизнь у других. Чащоба вбирала излишки, выбрасываемые вовне. Если что-то выбрасывается, значит, это уже не нужно, не правда ли? А не хочешь отдавать – спрячь… как и не было. Но иногда поглощенной энергии скапливалось столько, что лес щедро делился ею с кем-нибудь. И если этот кто-то не мог воспользоваться подарком, разве это вина дарителя? Стань частью леса, его дщерью, его подобием, и он обильно напитает тебя…
   Поудобнее перехватив сына, я осторожно встала и шагнула подальше от пламени – извечного врага леса. Плащ тихим шорохом соскользнул с плеч. Еще недавно холодная и неподатливая земля под моими босыми ногами стала мягкой и теплой, как пашня, ждущая посева. Пальцы зарылись в почву, словно пытаясь в ней укорениться, плечи расправились, макушка потянулась ввысь – молодой побег вбирал в себя Силу, вливаясь в жизнь леса. Магия Чащобы, подобная грунтовым водам, питающим деревья, – зеленовато-прозрачная, с минеральным привкусом и легкой прохладцей, отчуждалась человеческим телом, равнодушно проходила сквозь него. Но жадность быстрорастущего голодного саженца, раскачивающегося в такт с лесом, не давала Силе утечь полностью, задерживая малую часть потока. Впрочем, и того было с избытком.
   
Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать