Назад

Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Игра ва-банк

   Хорошо быть ведьмой! Кого надо – приворожил, кто уже без надобности – на того порчу наслал. И все с пользой для дела и прибытком для кошелька. А вы задумывались, каково ее родным? Тем, кому приходится разбираться с проклятиями, что коллекционировало славное ведьмовское семейство не одно поколение? Кому-то из этих бедолаг уготована участь фамильного привидения, кому-то – несводимые бородавки, а мне достался несуразный облик. И что бы вы думали, мои ведьмы нашли способ и из этого извлечь доход! Хорошо быть ведьмой. Совсем не то, что Проклятой…


Юлия Морозова Игра ва-банк

   Недосказанность же предусмотрительна, поскольку она признает свой временный характер, допускает поправки, дополнения и даже переход к противоположному мнению.
Всеволод Овчинников. Корни дуба
   В комнате было чисто, уютно и тихо. Только довольно похрюкивал на столе старый верный ноутбук, сохраняя последний проект. Его хозяин развалился в глубоком кресле неподалеку. Парень лет двадцати трех, высокий, ладный, да и вообще на первый взгляд крайне симпатичный. Худощавая, но жилистая фигура, встрепанные русые волосы. Правильные, пусть и слегка резковатые черты лица.
   Длинные пальцы нервно теребили рифленый ремешок сумки из-под ноутбука, валявшейся на полу.
   – Где же она? – сказал он в пустоту.
   Прохладные, чуть влажные ладошки закрыли ему глаза.
   – Здесь.
   Еще мгновение, и к нему прильнуло девичье тело. Шелк платья. Лимонное облако волос. Клубничная мята на нежных губах.
   Умелые пальчики пробежались по рубашке, расстегивая пуговицы. Чуть замешкались с ремнем, но затем быстро наверстали упущенное. Бешеный ток крови. Сбившееся дыхание. Бессвязные «подожди… не так быстро… нет… еще… я сейчас… да, так…», оборвавшиеся протяжным стоном.
   Девушка легко спорхнула с кресла, одергивая платье и возвращая на плечи широкие лямки. Деловито привела в порядок и неподвижное тело, одевая его столь же умело, как и раздевала. Остекленевший взгляд парня безучастно упирался в потолок.
   Внизу хлопнула дверь, внеся в планы девушки существенные изменения. Сняв с шеи цепочку, она задумчиво повертела в руках изящную флешку, маскирующуюся под кулон, но придя, видимо, к какому-то решению, повесила обратно. Захлопнула ноутбук, прижала его к груди, последний раз придирчиво оглядела комнату и… исчезла.
   Пару секунд спустя в комнату вбежала ее запыхавшаяся копия. А еще через мгновение девичий визг вдребезги расколол доселе умиротворенную тишину.

Глава 1

   Каждый рабочий день в банке начинался для меня совершенно одинаково. С чашки горячего кофе и нагоняя от начальства. Если мне удавалось прийти пораньше – сначала кофе, потом нахлобучка. Если просплю – ровно наоборот.
   Может быть, вы помните этот старый фильм про гранд-магесс Железный Башмак и слабого колдуна из департамента планирования погоды? Нет? Ну, актрисе потом за роль еще «Мымру года» дали! Да еще эта зомбирующая песенка – про погоду, от которой надо принимать с благодарностью любую пакость – ставшая хитом на все времена.
   Мама рассказывала, что как раз в год выхода картины премьер-министром стал Тоний Блэрд. Но связывать попсовую песенку с избранием министра Погодных явлений на пост Премьера – дурной тон. Это не я так говорю, а мама. Обычно в довесок к ее словам бабушка отвешивает мне вразумляющий подзатыльник, а тетушка Элспет утешающе ерошит челку.
   Хм… Простите, отвлеклась.
   Так о чем я?
   Ах да, о фильме.
   Согласно сюжету, каждое утро сотрудницы департамента планирования погоды наводят красоту подручными средствами, не гнушаясь косметикой (и это якобы дипломированные магесс!). Потом они пьют утренний чай и ведут степенную беседу, тема которой имеет весьма и весьма отдаленное отношение к погоде, то есть работе. Ближе к обеду приходит начальство в лице гранд-магесс Ботс (она же Железный Башмак) и истерическим криком наводит подобие порядка.
   Ну что, вспомнили?
   Тогда вы можете примерно представить, что происходит здесь каждое утро.
   К сожалению, никакой мистер Погода к нашей «гранд магесс» не заглянет и не спасет нас от этой ежедневной напасти. Во-первых, десять лет назад к Натали Назровски пришло семейное счастье в лице достопочтенного Дэвида Монгрела, владельца автосалона подержанных машин и страстного любителя футбола. А во-вторых, сбывшиеся сказки – это не про наш банк.
   По стеклянному лабиринту перегородок, разделяющих помещение бэк-офиса, я тихонько, на полусогнутых, проскользнула в свой закуток. Ловко закинула плащ в угол, на вешалку. Коленкой включила компьютер, а локтем – монитор. Упала в кресло, пытаясь восстановить сбившееся после бега дыхание.
   Уф. Кажется, сегодня пронесло.
   Как бы не так.
   – Эла, тревога! Бомба!
   Громкий шепот Мари вывел меня из задумчивости и заставил развить бурную деятельность. Точнее мероприятия по изображению таковой.
   – Мисс Спэрроу!
   Над перегородкой нависло покрасневшее лицо моей начальницы. Ее мощная грудь уперлась в стекло, которое под таким напором подозрительно затрещало.
   – Да, миссис Монгрел?
   Вы наверняка бывали в церкви и видели изображения ангелов, что невинно и всепрощающе глядят на вас со свода?
   Так вот, выражение моей физиономии, обращенной к Натали Монгрел, было скопировано с тех картин довольно близко к оригиналу, а во взгляде застыла исключительная преданность делу. Точно не я, а совершенно другая особа только что проскользнула мимо службы безопасности, нагло отведя глаза дежурному церберу заклятием, позаимствованным у тетушки Элспет. Очень надеюсь, тетя про это не узнает – от ее вразумляющих бесед повеситься хочется.
   – Сверните программу, я хочу видеть, чем вы занимаетесь! – Начальница сильнее навалилась на стекло. Еще немного, и оно не выдержит.
   – Но я…
   – Сейчас же!
   Я нехотя протянула руку к мышке. Серый фон банковской программы мигнул и сменился на ярко-пестрый. Розовые сердечки образовывали рамку для фотографии, внизу которой размашистым курсивом было выведено «Мой недостижимый идеал!».
   – Простите, гранд-магесс. – Боюсь, подобострастности моей ухмылочке все же не хватило. – Мне так неловко, что вы это увидели. Правда, вы здесь отлично получились?
   Фотография была сделана на корпоративной вечеринке в честь прошлого Рождества. Получив подарочный сертификат лично из рук управляющего, довольная раскрасневшаяся начальница сияла, как начищенный медный кувшин.
   Ракурс был на редкость неудачным – в кадр попали оба подбородка нашей шефини.
   – Поставьте корпоративные обои, Спэрроу, – выдавила наша гранд-магесс и, не сказав больше ни слова, удалилась.
   Все-таки прошлый вечер был потрачен не зря.
   А чем еще заниматься, если дела уже закончились, а рабочее время нет?
   – Ты бы еще монитор помадой выпачкала! – сидящая у меня за спиной Мари прыснула в кулак. – В страстных лобызаниях!
   – Как вам, девушка, не стыдно смеяться над моими чистыми и светлыми идеалами! – Трагический шепот плохо сочетался с паскудной улыбочкой.
   Мари запустила в меня ручкой, но промахнулась. Та срикошетила о перегородку и упала в мусорную корзину.
   – Гробим банковское имущество? – грозно вопросила заглянувшая на шум в наш с Мари закуток Хоуп, но увидев экран моего монитора, заржала, что драгунская лошадь.
   Вдалеке нарочито громко хлопнула дверь.
   – Смит, не ржи ты так. Сейчас же весь отдел сбежится! Потом На-Ма еще заявит, что я работу саботирую.
   Хоуп повисла на перегородке, пытаясь отдышаться.
   – Спэрроу, ты сумасшедшая!
   Я щелкнула мышкой, вновь разворачивая окно программы.
   – А то ты, дорогая, раньше этого не знала. Брысь отсюда, выдача кредита через полчаса, а у меня не то что договор не заведен – даже клиент не проверен.
   Фырк Хоуп раздался уже за перегородкой.
   На экране замелькали столбики цифр, электронное досье клиента выгружалось – на удивление – с хорошей скоростью.
   Почему-то многие думают, что магбанк – это страшно мистическое место. Море романтики и всяких волшебных штуковин. Все их представление о нашей конторе черпается из рекламных роликов, денно и нощно крутящихся по телевидению.
   «Кредиты маны под самый низкий процент, – интимно сообщает вам магесс в черной остроконечной шляпе, шевеля мохнатыми бровями и бородавками, а также делая загадочные пассы над бутафорским магическим шаром. – Самое быстрое оформление документов. Полчаса – и мана на вашем личном счете! Пусть ваши мечты станут реальностью!»
   Маркетологи сделали все, чтобы создать в наших офисах соответствующую атмосферу. В клиентском отделе для магесс жесткий дресскод – черные платья с глухим воротом, вязаные полосатые чулки, ботинки на толстой, скрипящей при каждом шаге подошве и накладные бородавки. Вместо компьютеров – магические шары. Темное, плохо проветриваемое помещение, углы которого затянула паутина. Впечатлительные и слабонервные клиенты отсеиваются сразу. На то и рассчитано.
   Ведь, обладая маной, вы можете получить что угодно (в рамках закона, разумеется). А сбывшиеся желания требуют разумного подхода и устойчивой психики.
   Когда-то я тоже подавала заявление в отдел по работе с клиентами, но не прошла «по внешности». Не было во мне унифицированной безликости, так необходимой кредитным инспекторам.
   «Фронт-офис не для таких рыжих воробушков, как ты, Эла», – грудным, хорошо поставленным голосом отказала мне в работе Магдалена Клинтон – руководитель службы подбора персонала.
   «Вот именно! Рыжий! – возмутилась тогда я. – Меня же должны взять вне конкурса. Как потомственную ведьму!»
   Со скучающим видом Магдалена поправила блондинистую шевелюру с тщательно прокрашенными корнями:
   «Элеонора, будем честны друг с другом. Ты не ведьма. И никогда ею не будешь. Волосы и их цвет тут совершенно ни при чем – важно, что под ними. А мозги у тебя устроены совсем не так, как требуется нашему клиентскому отделу».
   Разумеется, она была права. Никакая я не ведьма, а всего лишь пернатая неудачница. Пусть рыжая. И даже конопатая.
   Я мотнула головой, отгоняя невеселые мысли о несбывшемся.
   В офисе было душно. Открывать окна запрещала служба безопасности, а кондиционер дул еле-еле, да к тому же в противоположной от нас стороне. День только начался, а работать уже неохота. Зато кофе хотелось зверски. К сожалению, наш кофейный автомат безвозвратно скончался на прошлой неделе – служба хозяйственного обеспечения на вопросы о его починке только руками разводила.
   И что бы там ни говорила На-Ма, поломка произошла без моего непосредственного участия. Хотя, если начистоту, с техникой у меня не очень ладится. В том смысле, когда другие берут и пользуются, я долго с придыханием уговариваю машину не ломаться.
   Отчет сверки данных клиента со «Списком неблагонадежных граждан Соединенного Королевства» завис намертво. Здраво оценив оставшееся время до его выгрузки, я решила сходить к соседям, во фронт-офис, за кофе.
   – Браун, целебный напиток богов будешь?
   Мари уставилась в монитор, не удостаивая меня взглядом:
   – Да, пожалуйста. Мартини «Бьянка». С тоником.
   Я усмехнулась:
   – А больше тебе ничего не надо?
   Подумав, та задумчиво добавила:
   – Надо. Льда побольше.
   – За отчетом следи, алкоголичка, – строго наказала я, покидая наш закуток. – Если что, сохрани выгрузку отдельным файлом.
   Для создания делового вида была взята папка с маркировкой «На подпись» – если начальство поймает в коридоре, будет чем отбрехаться.
   – Попадется красивый мужик, тоже тащи! – донеслось мне вслед. – Пригодится!
   Интересно, у Мари в роду баньши не водилось?

   Адская машина по варке кофе недовольно плевалась в стаканчик, норовя достать и до меня, но я вовремя отдернула руку.
   – Мистер Тэмаки! Мистер Тэмаки! – закричали где-то в конце коридора. – Подождите! Мистер Тэмаки!
   Не отреагировать на это волшебное имя было выше моих сил. Как загипнотизированная я обернулась на голос.
   Моя недосягаемая мечта, мой идеал шел по коридору – прекрасный, как всегда. И экзотичный. Мне традиционно отказали мозги, стоило его увидеть.
   Хотя надо признать, было от чего потерять голову.
   Тэмаки Хиро плевать хотел на дресс-код, а заодно и на управление корпоративной культуры, которое его придумало.
   Предполагаю, что звезды сцены и экрана в Рассветной Империи выглядят в точности как Хиро: высокий, худощавый, стильные шмотки, серебряная серьга в ухе, чувственные губы и раскосый кошачий взгляд. Блестящие черные волосы имели такой вид, словно следом за Тэмаки бегал вооруженный феном и лаком стилист, поддерживая созданный им шедевр высокого парикмахерского искусства. Для полноты картины не хватало только какой-нибудь экзотической татуировки, выглядывающей из-под воротника рубашки, но и без этого мало кто смог бы назвать Тэмаки Хиро заурядным банковским служащим.
   Не понимаю, почему за этим парнем не носится толпа визжащих фанаток пубертатного возраста? Скорее всего потому, что в банке работают их взрослые товарки, более-менее контролирующие себя.
   Поговаривали, что главу нашей юридической службы переманили из холдинга «Трансвампиндастриз». В это слабо верилось: все-таки сманить ценный кадр у вампиров – это из области фантастики.
   Маленький щуплый мужчина (кажется, из отдела снабжения), чей крик привлек мое внимание, нагнал Тэмаки, дабы всучить тому увесистую папку. Глава юридической службы отнекивался, но снабженец был настойчив и убедителен.
   Я поспешно отвернулась к кофейному автомату, боясь, что если продолжу смотреть на Хиро, то начну пугать проходящих мимо коллег легкими признаками олигофрении на физиономии вкупе с пусканием слюней.
   Автомат как раз закончил плеваться второй порцией. Кофе обжигало пальцы сквозь картон стаканчиков.
   – Разрешите, – неожиданно попросили у меня за спиной приятным баритоном.
   – А?..
   Только Тэмаки мог столь естественно и элегантно носить светлые костюмы, независимо от времени года. Он не выглядел в них глупо даже в середине зимы, не говоря уж о начале осени.
   На светло-зеленой ткани расплывающиеся пятна от кофе, выплеснутого из пары стаканчиков, смотрелись особенно уродливо.
   – Сдурела?! – заорал Хиро, как ошпаренный. Хотя почему «как»? Кофе был очень, очень горячий.
   – Простите, – еле слышно пробормотала я.
   Юрист добавил в мой адрес еще пару нелицеприятных эпитетов, которые хорошо воспитанные люди никогда не произнесут в приличном обществе.
   Эх, была бы здесь бабушка Элеонора!
   (Кстати, меня назвали в ее честь. А толку?)
   Вот она, в отличие от непутевой внучки, могла поставить грубияна на место хлестким выражением.
   Тетушка Элспет тоже не растерялась бы – прочла бы содержательную лекцию о хороших манерах. С поучительными примерами и моралью в финале. Тетя это умеет. Не то что косноязычная племянница.
   Мама и та справилась бы с ситуацией. Один всепрощающий и всепонимающий взгляд – и Тэмаки тотчас стало бы стыдно! И дочке тоже – как она вообще попала в столь неприглядную ситуацию, не лучшим образом характеризующую молодую леди.
   К сожалению, ни одной из участниц трио «ВеликиЭ – Элеонора, Элспет и Эсме» поблизости не оказалось. Зато был «рыжий воробушек», который не мог прочирикать ничего, кроме жалкого «извините».
   Ну простите.
   Кстати, вам не кажется, что я чересчур много извиняюсь? Мне тоже.
   Тактическое отступление, или, если выражаться честнее, позорное бегство, было единственным, что я смогла бы предпринять в данной ситуации.
   Увы и еще раз увы.
   Спину подпирал кофейный автомат, а впереди маячил не менее кипятящийся Хиро. Внезапно я с ужасом почувствовала, как сквозь кожу ладоней лезут острые пеньки перьев, а тело становится легче.
   Мамочки!
   В ситуациях, которые мое подсознание классифицирует как смертельно опасные, организм автоматически запускает процесс изменения. Поди объясни подсознанию с ходу, что в данном случае пострадает только моя самооценка. И конечно же СС (стабилизирующая сыворотка) осталась в сумке.
   Я почесала зудящую ладонь об угол автомата. Надо срочно подумать о чем-то, что заставит меня остаться человеком. Срочно!
   Что это может быть?
   Что?!
   – Кош-ка, – громко, раздельно, по слогам произнесла я.
   Тэмаки оторопел.
   – Что «кошка»? – переспросил он.
   Ест маленьких, но гордых птичек.
   – Помогает распознать джентльмена. Неужели не знаете? Если подсунуть ему под ноги кошку, наступив на животное, он назовет кошку именно кошкой.
   Пряча руки за спиной, я аккуратно сдвинулась влево. Пальцы скрючило. Если так пойдет и дальше, скоро перьями начнет покрываться и лицо.
   Вот брэг на мою голову!
   – Что за чушь вы несете, мисс… – Выговор слишком правильный для уроженца Соединенного Королевства.
   Еще один маленький шажок в сторону.
   – …Спэрроу. – Чушь так чушь. Несем дальше. – Знаете, во время Второй магической войны благодаря этому нехитрому приему были спасены сотни жизней.
   Хиро смотрел на меня, как на душевнобольную.
   – Безлунной ночью, при проверке подозрительного дома, в темную комнату запускали кошку. – Мой голос звучал все тише, пока не понизился до зловещего шепота. – Держа наготове дубовые колья, дозорные напряженно вслушивались в ночную тишину. Им казалось, что их сердца стучат громче молотков у зомби на стройке. Время тянулось и тянулось, пока…
   Пауза затягивалась. Я подошла к главе юридической службы почти вплотную.
   – Кош-ка!
   На вопль в холл выскочил охранник, а Тэмаки отшатнулся от меня, как вампир от чеснока.
   Со словами «Не беспокойтесь, это не джентльмен!», чуть не сбив с ног милейшего мистера Стоуна из службы охраны, я рванула по коридору в поисках служебного туалета.
   Хвала Создателю, там было пусто. Спасительно щелкнул замок в двери. Даже не представляю, что бы мне пришлось врать человеку, увидевшему девушку с руками по локоть в перьях.
   В нашем банке, конечно, привычны ко многому, но всему же есть предел!
   Тем более что при приеме на работу откровенничать о родовом проклятье я посчитала нецелесообразным. Не уверена, что служба безопасности оценит мою скромность должным образом.
   Шум бегущей воды всегда действовал на меня умиротворяюще. Кое-как я отчистила платье от выпавших перьев. Теперь они забивали сток серой клейкой массой.
   Мой взгляд поднялся над зеркалом и уперся в настенные часы – не знаю, в чью светлую голову пришла мысль повесить их в туалете. Наверно, кому-то из кадровой службы. Стрелки на циферблате показывали ровно на пятнадцать минут позже, чем требовалось для моего бесконфликтного общения с начальством.
   Брэг на голову Тэмаки Хиро! Увесистый такой, жирный и вредный брэг!

Глава 2

   – Что-то ты долго. На-Ма тебя уже два раза спрашивала, а из кредитного так и вовсе трижды звонили, – встретила меня «радостными» новостями Мари.
   Бросив папку на стол, я ринулась к компьютеру.
   – Кстати, а где наш кофе?
   Мышка кликала почти безостановочно. Договор заводился в рекордные сроки. Подруга скептически хмыкала, наблюдая за моей суетой, но настойчивости не теряла:
   – Э-эй! Эла! Где кофе, спрашиваю!
   Признаваться не хотелось, но пришлось:
   – На Тэмаки Хиро.
   – В каком смысле? – не поняла подруга.
   Я мрачно клацала кнопками.
   – В прямом. Опорожнила на него оба стакана. Случайно.
   Мари расхохоталась:
   – Наверняка так еще его внимание не привлекали. Подробности давай!
   – Кофе. Горячий. Прямо на Хиро. – Подробности пошли телеграфным стилем. – Хиро ругался. Нецензурно.
   Коллегу от хохота сложило пополам.
   – Смешно тебе, а мне каково? – Прекратив печатать, я обернулась к девушке. – Почему никто, кроме меня, не попадает в такие глупейшие ситуации? Как сбой в программе или головах магесс кредитного отдела – так вечно я каким-нибудь боком приплетена.
   – Да просто тебе пожизненно больше всех нужно, – припечатала Мари. – Берешь ответственность за всех и вся – и вот результат. Завязывай уже. С комплексом отличницы давно пора расстаться.
   – Легко сказать…
   – Куда проще сделать, – показала мне язык подруга.
   За перегородкой послышалась подозрительная возня.
   – Хоуп, стекло уже запотело от твоего возбужденного сопения!
   Коллега тотчас нарисовалась в нашем закутке. В темных глазах читалась неприкрытая жажда сплетен.
   – Как тут не возбудиться! Тихоню подловили на горяченьком.
   – Кого-кого подловили на горяченьком? – Из-за другой перегородки вынырнула Люси. – Неужели Спэрроу?
   Сейчас начнется.
   – Магесс, остыньте!
   Хоуп закатила глаза:
   – Ну сейчас, ага. Когда речь заходит о Тэмаки Хиро, градус исключительно повышается.
   – Тэмаки Хиро! – оглушительно взвизгнула Люси.
   Макушки над перегородками стали появляться, как грибы после дождя, вызванного погодной ведьмой. Вскоре в нашем закутке было не протолкнуться. Мне было некогда совершенно: зажав телефонную трубку плечом, я забивала последние атрибуты договора в программу и одновременно пыталась (очень культурно и тактично) донести до магесс из клиентского отдела, что она непроходимая дура.
   Увы, зря старалась.
   Мари, пользуясь моей занятостью, развернулась во всю ширь своих привирательных способностей. Как человек, получивший горячую информацию из первых уст, она с полным правом наслаждалась своим звездным часом. Засыпавшие ее вопросами коллеги удостаивались снисходительных взглядов и скудных фактов, кои Мари выдавала с видом человека, знающего куда больше, чем говорит. И, несмотря на все мои усилия, я не смогла отгородиться от происходящего у меня за спиной.
   – Неужели?.. Спэрроу?.. Самого Вампа?!..
   – Ага. Облила.
   – Чем?!
   – Кофе.
   – Так он же горячий!
   – Ага.
   – И что он?!
   – Ну… заорал.
   – Кофе точно был горячий?!
   – Ага. Только из кофеварки.
   – Ничего себе!
   Тут мне пришлось отвлечься от беседы коллег, потому как из телефонной трубки на меня полилась откровенная чушь. Чтобы хоть как-то в ней разобраться, требовалось сосредоточить все свое внимание.
   – Уолли, ну читай внимательно. – Я пыталась не обращать внимания на поднятый коллегами галдеж. – Какие штрафы назначены за несоблюдение условий кредитного договора? Почему они не прописаны в распоряжении на выдачу кредита? Мне что, к пифиям в отдел прогнозирования за данными податься?
   – Пункт четыре-один-один. За каждый факт возникновения просроченного платежа налагается штраф в виде невезения соразмерно удвоенному сроку задолженности, – послушно зачитала мне в трубку Уолли.
   – Умничка. А дальше?
   Когда я закончила с договором, буйство коллег в нашем закутке достигло апогея. Девушками выстраивались теории дальнейшего развития отношений между мной и Тэмаки одна невероятнее другой: от кровной вражды до страстной всепоглощающей любви.
   Телефонный звонок раздался в тот самый момент, когда раскрасневшаяся Саманта выдвинула предположение, что меня прикончат «тени» – легендарные вездесущие убийцы Рассветной Империи.
   – Спэрроу! – заорали на меня из трубки. – Что там у вас творится?!
   Сразу стало тихо. Голос очень разгневанной начальницы опознавался на раз.
   – Ничего, гранд-магесс… Рабочие моменты.
   Коллеги оперативно расползались по своим местам. Никому не хотелось попасть На-Ма под горячую руку.
   – Ты что, за дуру меня принимаешь, Спэрроу?! Сначала слоняешься неизвестно где полдня, потом работу срываешь!
   Спорить с шефиней было бесполезно, но я все же попыталась:
   – Я относила бумаги на подпись в приемную и кредитный отдел. Вы же сами сказали привести документацию в порядок.
   – Я сказала?!
   – Сказали. На прошлом совещании. В связи с проверкой работы бэк-офиса службой внутреннего контроля.
   Упоминание службы внутреннего контроля, как всегда, сотворило с Натали Монгрел чудо.
   – А… тогда ладно… Но впредь – одна нога здесь, другая там. Работа не должна стоять, пока вы бродите по фронт-офису. Мне не нравится выслушивать от Челенджер, что из-за нерасторопности моих магесс срывается выдача кредита.
   Я осторожно выглянула из-за перегородки. Жалюзи в кабинете начальства были раздвинуты. Шефиня металась вдоль окна, как разъяренная виверна.
   Пора сворачивать прения и покаяться. Если, конечно, не хочу клянчить у матушки деньги весь следующий месяц.
   – Разумеется, гранд-магесс, вы правы. Извините.
   – Еще один промах, Спэрроу, лишу ежемесячной премии. – Оправдывая мои худшие ожидания, На-Ма швырнула трубку.
   Я устало плюхнулась обратно в кресло и закрыла глаза.
   – Эла… прости меня…
   Извиняющийся голос Мари прозвучал совсем рядом. Открыв глаза, я обнаружила, что подруга обеспокоенно заглядывает мне в лицо.
   Крутанувшись на кресле, я пожала плечами:
   – Ничего, ты не виновата. Это грымза Челенджер на меня настучала. – Мой взгляд упал на пухлую папку с завязками. – Кстати, совсем забыла. Вот. Какая-то девушка из клиентского просила тебе передать.
   – Карен? – Не находя понимания в моем взгляде, подруга уточнила: – Черненькая такая? Помнишь, на прошлой корпоративной вечеринке с нами за одним столом сидела.
   – Я тебе всеведущая фея, что ли? Ведьм из клиентского отдела сроду в бородавках и рыжем парике не признаю. Все на одно лицо! Точнее страхолюдную рожу. Да что там я, их мама родная опознать затруднится.
   – Это точно, – поддакнула Мари.
   – Поймала меня в коридоре. Говорит, ты же с белобрысой нахальной Браун работаешь – ей передай.
   – Вот врать-то здорова!
   – Сама-то. Так заливала про меня и Тэмаки – заслушаешься.
   Мари сникла:
   – Прости.
   – Ладно, забыли. Бери уже. – Я опять протянула ей папку. – И можешь не благодарить.
   Подруга нехотя взяла документы и поплелась на свое место. Мы сидели спиной друг к другу. Служба безопасности настаивала на таком расположении рабочих мест, когда монитор сотрудника при желании мог просматриваться как минимум одним коллегой, а лучше двумя.
   Во избежание, так сказать.
   – Ненавижу приостановления, – пробурчала Мари.
   – Что так? – не оборачиваясь, спросила я.
   – Это же смерть.
   – Сибирская язва в конверте от конкурентов?
   – Не смешно.
   – Извини.
   Вообще-то это плевое дело – приостановить в программе начисления штрафов и процентов по кредитам умерших заемщиков – всего-то пару кнопок нажать. Да перепривязать болтающиеся нити маны. Нам-то что, сделал и забыл. Вот родственничкам покойные хорошую свинью подкладывают своим упокоем. Мало того, что родне приходится на похороны тратиться, так еще и кредит выплачивать, пусть и без процентов. Впрочем, близкие могли и отказаться. Тогда банк был вправе обратиться в суд с требованием вернуть задолжника к жизни. Точнее, не-жизни.
   Кажется, это предусматривалось шестым пунктом кредитного договора. Или пятым? Надо будет освежить в памяти текст.
   Мы недолго помолчали. Я сдалась первой:
   – Так что с ними не так?
   – Да все не так, – вздохнула Мари. – Третью неделю эти приостановления из клиентского отдела таскают, как свежие булочки из пекарни. Все покойные – молодые парни, не старше двадцати пяти-шести лет. Мне уже стало казаться, что бумага даже воняет бальзамирующим раствором.
   Я бросила взгляд через плечо. Подруга брезгливо, двумя пальцами, извлекла из папки листок.
   – На, понюхай.
   – Делать мне больше нечего, как бумажки нюхать. – Я торопливо отвернулась.
   – Тогда послушай. Нейтан Экхолз, восемьдесят четвертого года рождения. Погиб в автокатастрофе.
   Я пожала плечами:
   – Бывает. Знаешь, сколько ежегодно народу в авариях погибает?
   – Ладно, читаем дальше. – Мари зашуршала следующим листочком. – Мартин Уоллес, двадцать пять лет, сердечный приступ.
   – Согласно статистике, каждый седьмой имеет проблемы с сердцем. Сама давно была на плановом осмотре у магомедика? То-то же.
   Мой скептицизм только раззадоривал подругу.
   – Джонатан Каммингс, двадцать три года, несоблюдение техники безопасности во время ритуала призывания демона, – победно зачитала она.
   – Сам дурак.
   – Эла!
   – Что «Эла»? В «Чрезвычайных происшествиях» каждую неделю показывают, что остается от этих горе-демоновызывателей. И поверь мне на слово, смотреть на это не очень приятно. Уж я на это нагляделась! «ЧП» – любимая бабушкина передача.
   Мари надулась:
   – Черствая ты.
   Я не стала спорить. Подруга была из семьи банковских служащих и не знала, каково вырасти в доме потомственных ведьм, да еще с родовым проклятием-даром, передающимся через два поколения.
   Резкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Но куда больше я испугалась, прочитав имя на дисплее ай-пи-телефона.
   Что ему нужно?!
   Неужели Тэмаки не хватило ругани в коридоре, решил по телефону добавить пару ласковых? Или, может, на нем был надет супердорогой костюм, и глава юридического отдела станет требовать возмещения его стоимости? Или стоимости магчистки пиджака? Тогда плакала уже квартальная, а не ежемесячная премия…
   – Слушаю. – Надеюсь, мой голос звучал не так жалко и испуганно, как мне казалось.
   – Добрый день, мисс Спэрроу. – Мягкий красивый баритон завораживал. Наверняка у главы юридической службы первый разряд по «глэмор-войс».
   «Мы сегодня уже виделись», – в другой раз обязательно съязвила бы я. Но не сейчас. В данный момент мне совершенно нелогично хотелось глупо хихикать и улыбаться от счастья.
   – Я могу вам чем-то помочь, мистер Тэмаки?
   Что за голос влюбленной идиотки?! Эла, очнись!
   – Без сомнения, можете, мисс Спэрроу. Гранд-магесс Монгрел подсказала, что я могу обратиться к вам с проблемой, возникшей у нашего юридического отдела.
   Последняя фраза прозвучала полувопросительно, и я поспешила заверить собеседника:
   – Разумеется, я постараюсь вам помочь, мистер Тэмаки.
   Все-таки не зря мама повторяет, что нельзя давать опрометчивых обещаний.
   – Как я рад это слышать. Вы занимаетесь сопровождением кредитов корпоративных клиентов, мисс Спэрроу, не так ли?
   «Не так ли», – уколола бы я при случае, однако нынче я была кротка и услужлива:
   – Да, вы правы.
   Голос в трубке продолжил вить из меня веревки:
   – В конце этой недели мы идем в суд, и мне нужен отчет по фактам возникновения просроченной задолженности за последние три года по некоторым заемщикам, желательно с помесячной разбивкой и удержанными штрафами. Эти данные возможно выгрузить из программы?
   Здесь в мой одурманенный его голосом мозг стала пробиваться здравая мысль о том, что на меня хотят свалить грандиозную работу, которую необходимо будет сделать в нереальные сроки.
   – Разумеется, но требуется время…
   – Вот и замечательно! Список я вышлю электронной почтой. Отчет мне нужен завтра вечером. Крайний срок – пятница, утро.
   – Но, мистер Тэмаки…
   – Всего хорошего, мисс Спэрроу. Спасибо за помощь.
   Он положил трубку.
   Я посмотрела на панель уведомлений в правом нижнем углу монитора. Там уже мигал значок непрочитанного сообщения. Наверное, письмо Хиро отправил еще до начала разговора, твердо уверенный в его исходе.
   Два клика мышью, и на экране появился список из ста сорока двух позиций.
   Вот брэг!
   Да чтобы только выгрузить данные из программы, надо как минимум два дня (учитывая, как «шустро» она работает)! А ведь необходимо еще свести их в таблицу и сделать расчеты. Если забросить основную работу, то в три дня можно и уложиться.
   Нашел идиотку!
   «Уважаемый мистер Тэмаки…» – начала писать я ответ.
   – Почему не «дорогой Хиро»? – ехидно поинтересовалась Мари, заглядывая через плечо в мой монитор. – У вас с ним уже столько общего!
   Ну вот, опять…
   – Браун, учти, если сейчас на два волшебных слова «Тэмаки Хиро» опять сбежится половина бэк-офиса – весь следующий месяц я буду жить у тебя, потому как без ежемесячной премии домой мне лучше не возвращаться.
   До конца рабочего дня я не услышала от Мари ни звука.

   Вечер наползал на город, потихоньку раздувая огни уличных фонарей. Довольно улыбаясь, закинув рюкзак через плечо, я шла по направлению к станции метро.
   Надеюсь, глава юридической службы вспомнит завтра с утра весь свой запас ругательств, когда получит запрос на официальную служебную записку, согласно которой «специалист отдела сопровождения кредитов корпоративных клиентов обязуется представить отчет не позднее двухнедельного срока со дня подачи требования, оформленного и подписанного согласно «Положению о внутреннем банковском делопроизводстве».
   Конечно, На-Ма может распорядиться сделать отчет раньше, но тогда это будет рассматриваться как уступка с моей стороны. А раз так, то ни о каком лишении премии до конца квартала речи уже идти не может.
   Напротив, через дорогу, ярко сиял филиал «Банка крови». Я, как всегда, залюбовалась изящными линиями и гармоничной подсветкой фасада. Наверное, самое респектабельное здание в этом районе. Через час, когда окончательно стемнеет, на парковке будет не протолкнуться как от машин представительского класса, так и дорогущих спортивных тачек. Вампиры известны своей любовью пускать пыль в глаза.
   Визжа тормозами, глянцево-черный спортивный автомобиль развернулся на светофоре и лихо припарковался прямо напротив главного входа в банк. Прикрывая лицо поднятым воротником темного пальто, водитель направился к стеклянной вертушке.
   Понаблюдав, как мужчина, кинув ключи охраннику, прошел внутрь в главное представительство «Трансвампиндастриз» на территории Соединенного Королевства, я пошла дальше, продолжая довольно улыбаться.
   Темные очки и приподнятый воротник – это, конечно, хорошо, но прежде Тэмаки Хиро не помешало бы сменить прическу и машину на что-нибудь менее приметное.

Глава 3

   Вечерами Спэрроу-хилл напоминает мне большой холодильник. Здесь сумрачно, холодно и уныло. Пока кто-нибудь не откроет дверь – свет не загорится.
   Ключ плохо проворачивался в замке. Не мешало бы смазать механизм. Все обещаю себе заняться этим в выходные – и конечно же забываю.
   – Я дома!
   Я с чувством захлопнула за собой входную дверь. На ее стук могильным эхом отозвались часы в холле. Мрачное «бом-бом» – и так восемь раз. В приличных семьях – время ужина.
   Правда, вряд ли кто-нибудь назвал бы мою семью приличной.
   Разумеется, меня никто не встречал. По обыкновению тетя Элспет смотрит ежевечерний сериал, мама трещит по телефону, а бабушка, считающая, что она выше всего обывательского, как-то – телефонный треп и телевизионное «мыло» – строчит мемуары у себя в комнате.
   Свет в прихожей зажигать не стала, а, скинув пальто и переобувшись в тапочки, через темный холодный холл поплелась на кухню.
   Вообще-то у нас их две – большая и малая. В первой (в очень далеком прошлом) готовила многочисленная прислуга наших великих предков, когда тем взбредало в голову устроить прием персон эдак на двести. Нынче западное крыло уже второй век как закрыто, а из званых гостей там только крысы и шушеры – основной ингредиент коронных бабушкиных зелий.
   В малой кухне было светло, тепло и непривычно вкусно пахло. Почему непривычно? В кастрюльке, что стоит здесь на плите, чаще можно увидеть (а также унюхать и прослезиться) ядовитый декокт, чем обычный гороховый суп. Разделочный столик частенько завален какой-нибудь сочащейся и пузырящейся гадостью.
   Как правило, я на скорую руку сооружаю себе пару сэндвичей, дабы прихватить их вместе с большой кружкой жасминового чая и подняться в свою комнату, что в самом конце восточного крыла. Там можно приятно провести вечер в тишине и покое в компании с интересной книжкой. Согласна, это ужасно скучно, однако именно так выглядит мой идеальный отдых.
   Сегодня же никаких дурнопахнущих кастрюль на плите. Никаких ползающих и прыгающих по столам ингредиентов будущих чудотворных зелий. И никакого идеального отдыха в перспективе.
   Зато имелись три женщины, вовсю старающиеся создать картинку идеального семейного вечера. Выходило у них как-то не очень.
   Мама, бабушка и тетя сидели рядком на кухонном диванчике, одинаково чинно сложив руки на белоснежных передниках, явно новых.
   И где их мамуля только выкопала?
   Три рыжих головы повернулись в мою сторону. Две из них были откровенно крашенные, а третья умеренно. Что говорить, маму всегда отличал отменный вкус.
   – Привет, Ма, Ба, тетя Э! – Сделав вид, что не замечаю накрытого для меня стола и напряженных улыбок, я полезла в холодильник.
   Мама нервно заправила за ухо выбившийся из пучка локон.
   – С возвращением, дочка! Мы тут тебя заждались.
   – А… – Мой голос из чрева холодильника прозвучал глухо. – Заметно.
   Бренча кандалами, на кухню заявился Моррис. При жизни это был вполне себе респектабельный дворецкий, не склонный к дурацким шуткам. А после смерти как с цепи сорвался – простите за каламбур. Сменял свое пенсне у прапрапрадеда Тристана на его звенелки и бродит довольный по дому. Мало того, что нас донимает нравоучениями, так еще и дезинформирует гостей душераздирающими историями, как его извели три бессовестные ведьмы.
   Мужчины в Спэрроу-хилл задерживаются исключительно после смерти. При жизни они обычно сваливают из родового поместья куда подальше, иногда вовсе пропадая без вести. Как показала практика, правильно делают.
   Завелась эта традиция не так уж давно. Дайте-ка вспомнить, проклятию всего лет триста, не больше. Прилетело оно нашей семейке от Пиджинов. Супруг тогдашней ведьмы рода Спэрроу Эльжбетты был человеком тонкой душевной организации и слабого здоровья. И то и другое он ежегодно ездил подлечить на Целебные Воды, где короткие романы поднимали пошатнувшуюся самооценку, а купание в живительных источниках положительно сказывалось на общем самочувствии. В одну из таких поездок и приключился конфуз – Мелинда Пиджин воспылала страстью к поправляющему на курорте здоровье Тристану Спэрроу. Тот, настроенный на романтический лад, не особо сопротивлялся. Да и как не поддаться чарам ведьмы рода, уже лет двадцать с гаком как инициированной. Про кроткую и невинную, аки горлица, девицу, погубленную коварным соблазнителем, это потом в легенде для красного словца добавили (по версии Пиджинов, разумеется).
   Эльжбетта скандалы устраивать не стала. У нее имелась гордость, а также трое детей, собственный капиталец и пылкий молодой любовник. Роль безутешной брошенной супруги далась ей легко и безболезненно. К сожалению, спустя пару месяцев полный раскаяния отощавший супруг (у дамы сердца были весьма своеобразные представления о здоровом питании) появился на пороге родного дома, наотрез отказываясь возвращаться в Пиджин-холл. А когда днем позже заявилась Мелинда, даже не вышел, предоставив жене самостоятельно разбираться с возникшей проблемой. Слово за слово, договорились: одна до несводимых бородавок, а вторая до неснимаемого венца безбрачия. Возможно, все бы обошлось. Глядишь, через месяцок-другой дамы бы отошли, взяли свои Слова назад, да только при сведении бородавок Мелинда по-глупому отравилась собственным зельем. Соответственно венец безбрачия враз стал предсмертным проклятием. Всего год спустя Тристан сломал шею на лисьей охоте.
   А дальше пошло-поехало. Мужчины в нашем роду ломали шеи, травились, дрались на дуэлях с летальным исходом. Но чаще всего, как мой почтенный папенька, не удосужившись даже оформить брачные отношения, отправлялись в какое-нибудь дальнее путешествие и не возвращались.
   Вон даже Моррису не повезло. Хотя, я думаю, у Ба по молодости с ним что-то было. Может, у тетушки Элспет тоже.
   А вообще на роде Спэрроу сглазов да проклятий – полный колдовской котел да пара плошек сверху. Потом как-нибудь расскажу, напомните мне при случае, хорошо?
   – Маленькая мисс, не упрямьтесь, идите за стол. Ужин уже почти остыл, – талантливо подражая стенаниям дедули Тристана, провыл Моррис.
   – Да я лучше бутербродик… – Аппетит пропал, как не бывало. Если к теплой компании «ВеликиЭ» присоединился в качестве тяжелой артиллерии наш покойный (или лучше говорить «беспокойный»?) дворецкий – добра не жди.
   Тетушка так сильно всплеснула руками, что ее внушительная грудь заколыхалась, как потревоженное ложкой молочное желе:
   – Ну какие бутербродики, солнышко! Ты испортишь себе фигуру!
   Моей тощей фигуре не страшны ни бутерброды, ни пирожки с булочками. Это так, для справки.
   – Хватит с ней цацкаться, Элспет! – гаркнула бабушка, ее терпения обычно хватает ненадолго. – А ты, Эла, сядь, не мельтеши перед глазами.
   Когда Ба в таком настроении, с ней лучше не спорить. Я захлопнула холодильник и обреченно уселась за стол.
   – Ешь, – тем же непререкаемым тоном приказала она.
   Под тяжелыми взглядами родственниц и реющего над ними сизым облачком Морриса я взяла ложку и пододвинула к себе тарелку с рагу. В данный момент мне было все равно, что жевать – мясо или, скажем, край занавески, лишь бы родня осталась довольна и нашла себе другой объект внимания.
   Тщетные надежды.
   – Доченька, помнишь дядю Берни? – начала мама долгий путь к теме, что стояла на повестке сегодняшнего собрания. – Он еще держит мясную лавку в Ларквилидж.
   Спэрроу в нашем графстве – как воробьев недобитых. Каждого пятого спроси, эта ли у него фамилия, не ошибешься. А всех помнить, никакой памяти не хватит.
   Не прекращая жевать, я помотала головой.
   – Как же так, солнышко, – попеняла мне тетя. – Дядя Берни! Его кузина еще вышла замуж за Энтони Крейна из Крейнсвиля. Энтони-то ты должна помнить! Это внук Анжелины Уайт, сводной сестры Белинды Томтитс. Ну Томтитсов, что живут в Уиллоу-мэнор, ты всяко знаешь.
   – Не, не знаю таких, – пожала плечами я.
   Мама с тетей обменялись беспомощными взглядами. Ба забарабанила пальцами по столу.
   У еды, наконец, стал появляться вкус. Рагу было весьма недурственным, хотя и слегка переперченным.
   – Ма, можно мне молока?
   – Сейчас. – Она рассеянно щелкнула пальцами, и бутыль появилась на столе.
   – А стакан?
   Он незамедлительно звякнул рядом с бутылью.
   – Спасибо, мам.
   Родительница махнула рукой, не прекращая шушукаться с тетей.
   Кажется, жизнь налаживается. Возможно, мне даже не придется никуда сегодня тащиться на ночь глядя, а пятая глава «Прогулок по крышам» не останется недочитанной. А все дело в специфике моего дара (или проклятия – тут как поглядеть). Им нельзя воспользоваться в корыстных целях, не нажиться никак. Вот такая подлянка.
   Только помощь родственникам, причем остро нуждающимся. Причем тем, которых я знаю лично. Ну или хотя бы смутно помню.
   И что здесь такого, спросите вы?
   Уточняю: бескорыстная помощь. К сожалению, ведьмы и альтруистические побуждения – вещи плохо совместимые. Вот и приходится нашему трио выкручиваться. И насколько я знаю бабушку, променада сегодня ночью мне не избежать. Но попытаться же можно?
   – Эла, а как звали ту кудрявую хохотушку, с которой ты ходила в младшую школу? Вы еще за одной партой сидели. Неразлучны были, как Сцилла с Харибдой.
   – Мама, что за выражение! – возмутилась родительница. – Ты с кем девочку сравниваешь?
   – Да, Элеонора, – попеняла тетя, – у ребенка так могут комплексы появиться.
   Бабушка пристукнула ладонью по столу:
   – Нормальное сравнение! С мысли меня не сбивайте. – Бабушкин инквизиторский взгляд вновь уперся в мою персону. – Так как там эту девочку звали, Эла?
   Хэлен Элизабет Уиттберг. В девичестве Найтингейл. Вот как ее звали. И зовут. Я надеюсь. Но давать эту ценную информацию бабушке не стоило ни в коем случае.
   – Ну… – Я попыталась изобразить ранний склероз. – Как же ее… прямо на языке вертится… Вроде бы Лайза… Или нет… Сейчас-сейчас, подождите…
   Тетя подалась вперед:
   – Давай, милая, вспоминай!
   Я засунула в рот полную ложку рагу. Уперев задумчивый взгляд в потолок, тщательно прожевала, затем неопределенно похмыкала и наконец выдала:
   – Не-а, не помню.
   Ба нахмурилась:
   – Эла, вспоминай! Хуже будет!
   Моррис в качестве драматического аккомпанемента затряс цепями. Мне почему-то отчетливо слышалась мелодия «Боже, храни королеву».
   Вот подпевала!
   Я сердито зыркнула в его сторону, и он тотчас истаял. Правда, звон не прекратился.
   – Будет тебе, Элеонора! – Тетя обошла стол и прижала меня к своему большому мягкому телу. – Отстань от бедного ребенка. Она сейчас сама все вспомнит. Правда, лапочка?
   Ой-ой, нашли наивную! А то мы ни разу не развлекались игрой «плохой и хороший инквизитор».
   Если бы не набитый рот, я захохотала бы в голос. А так, прикрывшись ладонью, просто издевательски захрюкала.
   Тетушка, насупившись, вернулась обратно на свою табуретку.
   – Вот как ты воспитала свою дочь, Эсме, – пробурчала она. – Никакого уважения к старшим.
   Мама перегнулась через стол и погладила меня по голове:
   – Хорошая у меня дочка. Посмотрите, какая славная выросла. Кто ж теперь догадается, что в детстве она была грозой мальчишек. Младшего Вуда, помнится, палкой так отдубасила – неделю в школу стеснялся ходить.
   Я аж подпрыгнула на месте. Ложка возмущенно тренькнула в почти пустой тарелке.
   – Он первый начал! Порвал Хэлен Найтингейл платье и… – Я осеклась, глядя на подозрительно воодушевленные лица.
   Язык мой – та еще вражина.
   И что самое страшное, я вспомнила-таки дядю Берни. Почтенного Бернарда Спэрроу. Кажется, двоюродная бабка Хэлен приходилась ему свояченицей, а его самого за свою сознательную жизнь я видела раз пять, не больше. Причем последний – в нежном двенадцатилетнем возрасте, еще до инициации.
   – Вспомнила, солнышко?
   Мой мрачный кивок осветил лица родственниц улыбками.
   Адовы псы прореди нашу многочисленную родню, особенно ту, что готова «в скорбные времена оказать благотворительность бедным благородным женщинам, живущим без крепкой мужской поддержки»!
   – Вы мне обещали, что прошлый раз будет последним.
   Бабушка скрестила руки на груди:
   – Сейчас не до твоих капризов, Эла. Тут совершенно особый случай.
   Раз от раза у нас случаи все особеннее и особеннее.
   – Так что там стряслось у старины Берни? – преувеличенно бодрым голосом поинтересовалась я. – Дела сердечные? Происки конкурентов? Или проблемы со здоровьем от прицельно наведенного сглаза?
   – Создатель с тобой, лапушка, не напророчь! Бернард вполне благополучен. Да еще внука ждет. – Тетя развернулась к бабушке: – Не помнишь, Элеонора, Мисси когда разродиться должна? К Самхайну?[1]
   – Я-то почему должна такую чепуху помнить! – передернула плечами Ба. – Ты у нас теперь по роженицам главный специалист в округе. Меня нынче зовут разве что ревматизм поглядеть, младенцев не доверяют.
   Моим надеждам, что сейчас начнется выяснение отношений на тему, чьи зелья забористее, помело длиннее и соответственно авторитет больше, к сожалению, не суждено было сбыться. Мама махнула рукой. Бутылка с остатками молока тотчас убралась в холодильник. Стакан вслед за остальной грязной посудой с разухабистым бренчанием нырнул в наполненную водой раковину, привлекая всеобщее внимание.
   – Не повезло Бернарду с зятем, солнышко, – внесла ясность тетушка, пытаясь свести с забрызганного передника жирные пятна. – Чудит парень в последнее время. Задерживается допоздна после работы, амулеты непонятные домой таскает. Мисси переживает. Знаешь, как беременным вредны волнения, душенька! Ты просто обязана помочь. Надо избавить девочку от неизвестности.
   Ой, не скажите. Судя по моему опыту, как раз от многих знаний – многие беды. Увы, любопытство губит не только кошек.
   Не к ночи будут помянуты эти коварные твари!
   Бабушка поднялась из-за стола.
   – Ну, хватит болтовни на сегодня, Элспет. По дороге расскажешь. Эле собираться пора, а у меня «Чрезвычайные происшествия» через пятнадцать минут начинаются.
   И прежде чем испариться из кухни, она строго посмотрела на меня:
   – Гляди мне, Элка! Приведешь в дом вот такого же обалдуя – он быстро составит компанию Моррису.
   Ой, напугала!
   – Да если и приведу, такого придурка хоть не жалко будет!
   Оставшиеся в кухне мама и тетя наградили меня одинаково укоризненными взглядами.
   Держите волшебный кошель шире – так и нашелся дурак, который польстится на меня вкупе с моей своеобразной родней и целой коллекцией родовых проклятий!..
   Рассохшиеся ступеньки лестницы, что вела в мансарду, нещадно скрипели под моими усталыми ногами. Моррис летел следом и чересчур жизнерадостно, на мой вкус, бренчал «Колокольчики звенят…», отчего мне становилось еще мерзостнее. Я пробовала кидаться в него тапками, но они быстро закончились, а концерт так и не прекратился.
   – Все, дальше тебе нельзя. – Лестница уперлась в тяжелую дубовую дверь. – Будешь подглядывать – прокляну!
   – Обижаете, маленькая мисс, – надулся дворецкий, но тем не менее покладисто испарился.
   Я толкнула дверь и вошла в темную мансарду, привычно нащупывая правой рукой выключатель. Из мебели тут – старый платяной шкаф без зеркала да стул на неровных ножках.
   Снятая одежда заняла свое привычное место на плечиках в шкафу, а белье аккуратной стопочкой легло на полку. Я плотно закрыла дверь, с ногами забралась на стул и, покачиваясь, принялась ждать, пока меня накроет превращением. Как назло приступ даже не думал начинаться. То ли дело было в принятой днем СС, то ли в неподобающем настрое.
   Я теснее обхватила коленки. Без одежды было зябко. Обогреть комнату, конечно, никто не догадался.
   «Надо помочь дяде Берни».
   Увы, особого энтузиазма эта мысль не вызвала.
   «Бедный-несчастный дядя Берни! А уж дочка его, Мисси, – уж подавно бедняжечка. С таким-то мужем!».
   Организм остался равнодушен к мысленным причитаниям.
   Сюда бы Тэмаки Хиро, я бы тотчас испуганной пташкой запорхала!
   У меня зачесались локти.
   Хм… Пожалуй, это идея.
   Совсем немного усилий, и глава юридической службы нарисовался перед моим мысленным взором, как живой. Скрестил руки на накачанной груди и вперил в меня тяжелый взгляд.
   «Почему я голый по пояс, мисс Спэрроу? Какие-то нездоровые у вас фантазии». – Воображаемый Тэмаки прошелся по комнате туда-сюда, пока я торопливо «дофантазировала» ему черный свитер. Еще немного подумав, сделала его менее обтягивающим и обычной вязки, а не в крупноячеистую сетку.
   Вслед за локтями зачесались ладони.
   Так, стоит закрепить наш успех.
   «Как там поживает наш отчет, мисс Спэрроу? Может, вам надо помочь с вдохновением?» – Тэмаки сощурился и нехорошо так разулыбался.
   Что у него за скептическое выражение лица при взгляде на мою грудь!
   Я возмущенно подскочила. Еще более скептическим взглядом Хиро окинул мои прочие неприкрытые «прелести».
   Пеньки перьев вспороли кожу, быстро вырастая и полностью покрывая стремительно легчающее тело. Грудная клетка с сухим треском раздалась вширь. Руки взметнулись вверх, а опустились уже крыльями. Они захлопали в воздухе, подбрасывая меня к потолку. Пол ухнул вниз, а стены разбежались далеко в стороны.
   В книгах любят писать про непривычные ощущения героя-оборотня при превращении. Или дикие мучения. Треск костей, ошметки мяса. Ах да, и еще обязательно про какую-нибудь слизь напишут, чтобы картинка гадостнее вышла.
   Вот скажите мне, какой организм выдержит подобное измывательство, даже если делать скидку на хваленую регенерацию оборотней? То-то же.
   На самом деле все намного проще. Пространство сворачивается вокруг меня в кокон, который принимает вид воробья. Я лишь заполняю эту форму, которая давно не вызывает у меня дискомфорта. Привычка – великая вещь, особенно когда ей больше десяти лет. Поэтому, по моим ощущениям, это не я уменьшилась – просто мир вырос, точно кто-то надул спущенный воздушный шарик.
   В дверь постучали. Через мгновение она со стуком распахнулась.
   – Лапушка, ты готова? – Дыхание у тети сбилось.
   Очки на резинке, летный шлем и тяжелая кожаная куртка, которые по задумке должны были придавать тетушке залихватский вид бывалого летчика, на деле вызывали приступ нездорового смеха даже у воробьев.
   Я села к ней на плечо, перебирая цепкими лапами, добралась до воротника и ткнулась головой в мягкую щеку, стараясь не поцарапать клювом.
   – Чьювик! Чьик!
   «Вперед, нас ждут великие дела!» – в переводе с воробьиного.

   Пыхтя и ругаясь на чем свет стоит, тетя выкатила из гаража старый пылесос.
   – Чтоб тебя! – уперев трубу в землю, она от души пнула бок железного друга. – Поднимайся давай!
   Тот недовольно забухтел, но оторваться от земли не пожелал.
   – Я кому сказала, поднимайся! Хуже будет, – пригрозила тетушка.
   Пылесос чихнул пару раз и умолк.
   – Старый стал совсем. Эх, придется за метлой идти…
   Обруганная техника тут же затарахтела, как новенький трактор, взмыла вверх и замерла в метре от земли, всем своим видом демонстрируя беспочвенность тетиных инсинуаций насчет дряхлости.
   – Давно бы так… – Тетушка, кряхтя, взобралась на пылесос и, зажав трубу под мышкой, скомандовала: – Ну что ж, мой верный буцефал, курс на юго-запад!
   Я едва успела спрятаться в кармане тетушкиной куртки, когда мы рванули с места, ныряя прямо в ночное небо.

Глава 4

   Два переворота в воздухе. Кубарем по чертополоху. И полная остановка в овраге. Вряд ли кто-нибудь назвал бы такую посадку удачной. Но для тети Элспет и ее верного друга пылесоса это было высшим пилотажем.
   Успев катапультироваться раньше их приземления, я терпеливо дожидалась, пока тетя наконец вытащит из канавы свое тарахтящее чудовище и снизойдет до объяснений, куда же мне лететь дальше.
   До Ларквилидж от нас было минут сорок пылесосолета. Тихий уютный городишко. Как и прочие в респектабельном южном предместье столицы. Двухэтажные домики с красными черепичными крышами и ухоженными зелеными изгородями. Я не ориентировалась здесь совершенно и уж точно не представляла, как добраться до дома старины Берни из той дыры на задворках, куда нас занесло.
   – Солнышко, ты еще здесь? – всполошилась тетушка, обнаружив через полчаса меня, все так же подпрыгивающую от холода на придорожном столбике. – Лети быстрее вон к тому дому. Там повернешь направо, дальше все прямо-прямо, пока не упрешься в детскую площадку. От нее третий дом слева. Скорее, лапушка, скорее. Упустишь клиен… то есть я хотела сказать, не сможешь помочь дяде Берни. Домой сама вернешься или тебя подождать?
   – Чирик!
   «Еще чего!»
   Нашли сову, по темноте одной возвращаться.
   – Ладно, солнышко, ладно. Подожду, конечно, – вздохнула тетя. – Встречаемся на этом же месте. Ты только не задерживайся там, хорошо?
   – Чир-к!
   «Как получится!» – И я понеслась в указанном направлении.
   Лететь до дома дяди Берни оказалось совсем недалеко. Можно было быстрее, но приходилось придерживаться освещенной улицы. Воробей, знаете ли, отнюдь не ночная птица.
   Я успела как раз вовремя. Долговязый муж Мисси Спэрроу сбегал с крыльца, на ходу застегивая черное полупальто. На месте дочки Бернарда я даже не подумала бы тратиться на слежку за эдаким «красавцем». Кто ж на него польстится! Глаза навыкате, нос пятачком и ранняя лысина. В общем, страшненький и несуразный, как история проклятий нашего рода.
   Хотя что мы, воробьи, понимаем в мужской красоте?
   Старенький «купер» завелся далеко не с первой попытки, что дало мне время юркнуть в салон машины, пока мужчина выходил и заглядывал под капот.
   Автомобиль тронулся с места, заставив меня, затаившуюся под сиденьем, поразмыслить сразу о нескольких вещах. Во-первых, почему у воробьев не бывает когтей коршуна, позволяющих намертво вцепиться в днище машины. Во-вторых, зачем покупать такие автомобили, при езде в которых чувствуется каждая неровность дороги. А в-третьих, чем я заслужила родственников, по произволу которых испытываю все эти «прелести» ночного путешествия в тряской машине.
   Времени для размышлений было предостаточно – ехали мы около часа. Когда мне стало казаться, что мои птичьи мозги уже отбило начисто, машина наконец остановилась.
   Осторожно перебирая лапами, я взобралась на спинку водительского кресла и, пока зять дяди Берни рылся в бардачке, выглянула в окно. Мы припарковались на пустой стоянке у круглосуточного магазинчика. Судя по обшарпанным домам и развороченным мусорным бакам, это был не самый респектабельный район города.
   Интересно, что мы забыли в этих трущобах?
   По возможности стараясь не шуметь, я съехала вниз по велюровой обивке и вывалилась под открывающуюся дверцу авто.
   Мужчина же не торопился выходить из машины. Выставив ногу на тротуар, он затянулся сигаретой. Затем не спеша выкурил вторую.
   К ночи похолодало. Замерзая, я прыгала под автомобилем и ругала горе-муженька на все лады. За компанию доставалось его опаздывающей полюбовнице. Когда дело дошло до сравнения поведения этой несознательной особы с брачными играми приматов, она появилась. По асфальту простучали каблучки, хлопнула дверца, а зазевавшаяся я осталась не у дел на улице.
   Взлетая на ограждение, я обзывала последними словами уже себя.
   Стоянка освещалась абы как. И совсем уж мало света проникало в салон машины, но его хватало, чтобы понять, чем занимается запершаяся там парочка.
   Вот и настал тот самый момент, ради которого «ВеликиЭ» затеяли спектакль этим вечером. Помнится, именно Ба пришла идея применить мои таланты в работе частного детектива. Тетушка Элспет придумала, как обойти ограничение бескорыстностью. Мама в свою очередь закрыла глаза на все это безобразие, но прежде, конечно, всыпала за то, что я додумалась шантажировать первую умницу-красавицу нашего класса. А куда деваться, если от травли этой стервой Джинни мне удалось отделаться, только продемонстрировав в магическом шаре ее «игры в доктора» в компании с Эдвином Шелли. Неделю мерзавку выслеживала. Хотя определенно не стоило тогда забывать свой магический шар на кухне. Бабушке на радость.
   Не особо приглядываясь, я сделала пару слепков реальности, чтобы потом дома слить их в шар для передачи Бернарду Спэрроу, и брезгливо отвернулась.
   Да-да, можете назвать меня ханжой. Спорить не буду.
   Вот так насмотришься всякого, и желание выходить замуж отпадает, потому как доверие к особям противоположного пола подрывается. Да и сами ценности семьи и брака ставятся под сомнение.
   Время шло. Вошканье в машине давно прекратилось, но из нее никто не выходил.
   «Настало время разговоров», – поняла я и подлетела поближе, решив по возможности сделать еще пару-тройку слепков со звуком.
   И шмякнулась на капот, так как крылья мне отказали, стоило вглядеться внутрь автомобиля.
   Кроме зятька дядюшки Берни (ну почему я так и не удосужилась узнать его имя!), в машине никого больше не было. Мужчина сидел, закрыв глаза, с блаженной улыбкой на веснушчатом лице. И все бы ничего, не будь он мертвее некуда.

   – Это была ваша идея, мама! – разорялась родительница, потрясая поварешкой. – Мне она сразу не понравилась. Где это видано, послать девочку, одну, неизвестно куда и неизвестно с кем.
   – Как это неизвестно с кем? – слабо отпиралась бабушка. – Какая-никакая, а ларквилиджские Спэрроу нам родня. К тому же с малышкой Элспет была.
   Ба виртуозно умеет переводить стрелки, этого у нее не отнять. Тетя на всякий случай отодвинулась от мамы подальше.
   – Не волнуйся, дорогуша, я довезла ее прямо до места.
   – И оставила в компании трупа!
   – Ну, тогда-то он не был трупом, – резонно заметила тетушка.
   – Зато вскоре им стал, – припечатала мама. – А теперь девочка неизвестно где, и я не могу достучаться до нее даже через поисковое варево.
   Родительница в сердцах стукнула поварешкой по столу, чудом не попав по кипящему на плите котелку.
   – Дочка, не дури, ты же прекрасно знаешь, Элу в теперешнем состоянии даже инквизиторский патруль не засечет. И шаром бесполезно искать и варевом. Только продукты на эту гадость перевела – весь дом провонялся.
   – Знаю, что бесполезно. Но уже утро и… А вдруг с ней что-то случилось? – Мама неожиданно расплакалась.
   Следом захлюпала носом тетя Э. Кажется, даже у бабушки глаза повлажнели.
   Подслушивать дальше мне не позволила совесть.
   – Доброе утро! – немного смущенно сказала я, выглядывая из-за двери. – Горячего кофе не найдется?
   Трагедия на кухне тут же прекратилась, точно никого здесь и не хоронили минуту назад. Доселе безутешные дамы раздразненными гарпиями кинулись на меня:
   – Дочка, почему так долго?!
   – Солнышко, куда запропала?
   – Где тебя брэг водил, поганка?!
   Все три вопроса прозвучали почти одновременно.
   – Первую электричку ждала. – Я аккуратно высвободилась из родственных объятий и прошлепала к плите. Стараясь глубоко не вдыхать, сняла с нее котелок и поставила взамен чайник.
   – Электричку? – переспросили хором родственницы.
   – Ну. Не своим же лётом мне из столицы выбираться было. И без того полночи вокзал искала.
   Потом еще полтора часа тряслась в почти пустом неотапливаемом вагоне, проклиная всех и вся.
   От станции до нашего дома было минут десять неспешного лета. Плюс еще десять заняло открывание форточки в мансарду. Ипостась сменить недолго, а вот уже отмыться от перьев и убрать за собой – совсем наоборот. Вдобавок чуток времени на то, чтобы погладить блузку с юбкой и собраться на работу. Вот вам и половина девятого утра на часах.
   Хорошо, что мне в банк сегодня во вторую смену. На-Ма меня с потрохами сожрала бы за двухчасовое опоздание.
   Банка с кофе никак не хотела находиться. Практически пустой чайник тренькнул крышкой, напоминая мне, что неплохо бы долить в него воды.
   – А вы откуда про все узнали?
   – Да Элспет спозаранку всех на уши поставила. – Ба кивнула на тетю. – Я только-только засыпать стала, как она со своими воплями и пылесосом свалилась мне прямо под окна.
   Тетушка устало плюхнулась на табуретку.
   – Ох, солнышко, не представляешь, как я перепугалась, когда увидела инквизиторовозку с мигалкой у дома Бернарда! Подумала, ну все, тебя без лицензии поймали. – Она всхлипнула.
   – Подумала она! Чем это, интересно? Ты бы голову включала, Э, прежде чем паниковать. Будут тебе инквизиторы из-за регистрации да отсутствия лицензии посреди ночи в пригород срываться. Не их это епархия. – Бабушка, как всегда, была категорична. – В худшем случае нам самим бы пришлось с утречка на поклон идти, детку нашу забирать. В лучшем – на дом привезли бы, чтобы денежку за доставку без посредников поиметь. Доводить столь мелкое дело до трибунала – хлопотно и невыгодно.
   – Легко тебе, Элеонора, рассуждать, дома да в тепле. А у меня чуть с сердцем плохо не стало. Хорошо, что у Бернарда скворечник над гаражом висит, выманила парочку воробьев, почирикала, вызнала, что да как.
   Я наконец-то откопала на верхней полке банку с остатками молотого кофе.
   – А за каким брэгом тебя к дому понесло? Мы же договорились, что ты подхватишь меня на обратном пути.
   Бабушка усмехнулась:
   – Да понятно за каким. Джин у Берни что надо!
   – Не ламмас[2] на носу, между прочим! – взвилась тетя. – Как еще согреться бедной женщине!
   – Ладно, Элспет, не заводись. – Мама приобняла тетушку.
   – Не заведешься тут, как же! – Она дернула пухлым плечом и демонстративно от нас отвернулась.
   Родительница присела рядом и зашептала на ухо что-то утешительное. Тетя перестала шмыгать носом и немного повеселела.
   Наблюдая за этими двумя, у меня частенько создается ложное впечатление, что старшая из них – мама.
   С другой стороны, наверное, привыкаешь быть самой младшей в семье. Особенно с такой авторитарной старшей сестрой, как наша Ба.
   – Вот уж не думала, что тело раньше утра найдут, – в задумчивости протянула я.
   Уловка сработала как надо.
   – А и не нашли бы. Но район-то, лапонька, неспокойный. На свою беду, местная шпана решила колеса с машины снять, а на них сигналка магическая стояла. «Вой баньши». Мама твоя ставила. Смешные деньги с Бернарда взяли, к слову заметить. А ведь я тогда говорила, больше надо брать! – Тетя победно покосилась на бабушку.
   Та полностью проигнорировала подколку. Опираясь на трость, она подошла к плите, оттирая меня в сторону.
   – Сама кофе сварю, – проворчала она. – А ты садись, рассказывай давай, как да что там вышло с бернардовским зятьком.
   – А чего там рассказывать, – зевнула я, присаживаясь за стол. – На суккуба нарвался парень. Неужели дурак клейма у девицы не заметил? К тому же больше месяца его высасывали, судя по всему. Сегодня ночью, видимо, она силы не подрассчитала. Или голодала долго. Вот и получите – несчастный случай. Я там в твой шар, Ба, все покидала. Посмотри потом, хорошо?
   Бабушка кивнула, снимая увенчанную шапкой пены турку с плиты, и аккуратно, не взбалтывая, налила мне большую кружку кофе. Черный. Крепкий. Обжигающе горячий.
   Мм… Божественный аромат.
   Хотя, наверно, он у меня теперь до смерти будет ассоциироваться с Тэмаки Хиро. Забери его брэг!
   – Одно осталось непонятным, как эта мерзавка из машины испарилась? – Я осторожно отхлебнула обжигающего кофе. – Я же все время там была, а глаза мне в той ипостаси бесполезно отводить. Куда же делась? По-хорошему, надо Инквизицию оповестить, что в городе сорвавшийся с печати суккуб…
   – Забудь, – обрубила Ба.
   – Но я…
   – Дочка, тебе неприятностей мало? – мягко укорила мама, пододвигая ко мне вазочку с вареньем и тарелку с бутербродами.
   Вот это настоящее искусство! Я даже не заметила, как они здесь появились.
   – Но мне…
   – Солнышко, надо слушаться старших. Зачем нам неприятности с Инквизицией? – Перед тетей на стол приземлилась наполненная до краев чашка с чаем, забеленным молоком. Взамен мама получила благодарную улыбку. – На учет поставят, в отдел кадров на работу сообщат. Тебе это, заинька, надо?
   Вот брэг, как с умалишенной разговаривают.
   – Да послушайте меня!
   – Мы слушаем, лапушка, слушаем.
   – Если я не расскажу об этом сейчас, вы же знаете, что потом будет. – Меня всю передернуло от воспоминаний.
   Не боль, нет. К боли я давно привычна. Хуже застрять посередине между ипостасями. В уродливой мешанине форм.
   Наказание за корысть.
   – Не хочу… – почти жалобно закончила я.
   – И не надо. Нашла о чем переживать, дурочка. – Ба подлила мне в кружку кофе. – Старине Берни мы уже не поможем, зятю его – тем более. Инквизиция и сама с этим делом разберется. Кому проку от твоей правды?
   – Но есть же слепки…
   Бабушка покровительственно потрепала меня по голове:
   – Сегодня есть, а завтра нету их. Эти магические шары – такая ненадежная вещь. Бьются, беда такая, новые не успеваешь покупать. К тому ж на парне следов суккуба немерено! Собирай, инквизитор, да радуйся.
   – Мам, это правда? – с подозрением уточнила я у родительницы.
   За что тут же получила подзатыльник тяжелой бабушкиной рукой.
   – Ах ты, маленькая паршивка! – Ба потрясла тростью. – Сомневаешься в словах ведьмы рода?!
   – Последний раз, когда я не стала в них сомневаться, меня корежило два дня. Хорошо, что они пришлись на уик-энд! А то что бы я потом начальству объясняла?! Простите, не могла выйти на работу, застряла между ипостасями?! Крыльями печатать несподручно?!
   – Не ори на бабушку!
   – Я не ору!
   – Орешь!
   – Не ору!!!
   – Нет, орешь!
   Краем глаза я заметила летящую в раковину посуду и, сбившись, замолчала. Мама успела вставить свое веское слово.
   – Дочка, а ты на электричку не опаздываешь? – невинно поинтересовалась она.
   Снисходительно ей улыбнувшись, мол, «не надейтесь, ваша уловка не сработала», я взглянула на часы.
   – А!!! Опаздываюууу!!!

   Всю дорогу я благополучно продрыхла в обнимку с сумкой. Пару раз в нее пытались залезть. Это они, конечно, зря. Впрочем, меня не разбудили даже крики тех несчастных, кто имел честь опробовать на себе собственноручно поставленную мамой защиту от воров.
   – Мисс, конечная! – Пожилая кондукторша потрясла меня за плечо.
   – А?.. Спасибо.
   Мой осоловелый взгляд наткнулся на здание Восточного вокзала и соизволил послать сигнал в черепную коробку. Там никто не отозвался, и телу пришлось автопилотом двигаться на работу. Пользуясь попустительством хозяйки, организм нагло проспал еще три остановки метро, проснувшись лишь тогда, когда перед ним поставили картонный стаканчик с кофе.
   – И чем это мы занимались ночью, а, Эла Спэрроу? – с придыханием поинтересовалась Мари.
   – Тем самым. – Я широко зевнула.
   – Для «того самого» выглядишь что-то не очень довольной. – Вездесущая Хоуп уже подпирала спиной перегородку.
   – Смит, завидовать надо молча-а-а. – Зевок.
   Коллега независимо тряхнула коротко стриженной головой и слиняла из нашего закутка.
   – Ну, рассказывай, – приступила к главному подруга.
   – Что рассказывать? А то ты без меня не в курсе, – зевать шире, казалось, уже невозможно, но мне как-то удалось.
   Вроде челюсть цела.
   Мари разочарованно бухнулась в кресло.
   – Опять тебя родня эксплуатировала по вашим ведьмовским делам, – протянула она. – Шушер ловили в западном крыле или еще какую мерзость добывали? Фу, как скучно.
   Кстати, о скучном. Неплохо бы включить компьютер, пока На-Ма не нагрянула с проверкой в наш скромный уголок любителей неживой природы.
   – Да? А многие считают, что ведьмовство – это очень романтично и непередаваемо загадочно. – Прихлебывая успевший остыть кофе, я просматривала операции за утро.
   – Это они у тебя в гостях не бывали. До сих пор с омерзением вспоминаю тот уик-энд на Пасху. – Подругу всю передернуло. – Странные все-таки у твоей бабушки представления о семейном празднике.
   – Ну вот. А я тебя хотела на Самхайн к нам позвать. Мама обещала тыквенный пирог испечь и сварить глинтвейн.
   – Упаси меня Провидение!
   – Не больно-то и хотелось, – почти обиделась я за отвергнутое гостеприимство. – Была бы честь предложена.
   – Забудь ты уже про эту честь. Я тебе рассказывала, что Ричард Кларк из службы безопасности пригласил меня в «СноуВайт»?
   – Не-а.
   – Пошли с нами, а?
   – Не-а.
   – Что ты заладила! Пошли, не ломайся! Я попрошу Риччи, и он захватит кого-нибудь тебе в пару.
   – О-о-о, Браун! Вы быстро продвигаетесь. Риччи?
   – Ну… мы… – засмущалась было Мари, но быстро опомнилась: – Эй, прекрати зубы мне заговаривать! Идешь с нами в клуб?
   – Я пойду!
   – Хоуп, брысь! – хором.
   – Ну вот, опять, – проворчала коллега. – Девочки, у вас нет ни сердца, ни сострадания.
   Мари распахнула глаза:
   – Сострадание? Что это?
   – Разве ты не знаешь, что На-Ма выгрызает сердце некоторым будущим сотрудницам еще на собеседовании? – Я клацнула зубами. – А у прочих высасывает кровь все оставшееся до увольнения рабочее время.
   – Злыдни!
   – И это говорит магесс, закончившая колледж! – засокрушалась подруга. – Что за вопиющая безграмотность! Чтоб ты знала, злыдни – это нечисть мужского рода.
   Хоуп фыркнула:
   – Тоже мне, нашлась грамотейка.
   – Что здесь происходит, магесс? – Раздраженный голос начальницы прозвучал как гром среди ясного неба. – Спэрроу, пока ты не появилась, было тихо.
   Премия. Эла, помни о премии.
   – Простите, гранд-магесс, мы не хотели шуметь. – Я покаянно затрясла толстой пачкой бумаги, которую не далее как вчера еще собиралась пустить на черновики. – У нас возникли разногласия при обсуждении последних изменений в учетной политике банка. Тех, что вы разослали на прошлой неделе.
   – Я как раз просила у Спэрроу распечатку почитать, – закивала Хоуп. – Чтобы самой не распечатывать.
   – Между прочим, я попросила ее первой! – встряла Мари, вырывая у меня из рук увесистую пачку.
   – Э-эй! Я сама ее еще не дочитала!
   – Я вам потом расскажу, чем там все закончилось.
   Подруга ослепительно улыбнулась. Если твой отец занимает руководящую должность в аудиторской фирме, обслуживающей магбанк, можно позволить себе если не все, то очень многое.
   – Мари, нельзя шутить такими серьезными вещами, – мягко пожурила шефиня. – Ладно, девочки, работайте.
   Лицо Натали Монгрел скривилось, стоило ее взгляду задержаться на мне. Я ответила ей сияющей улыбкой, слегка уступающей по ослепительности улыбке Мари. Гранд-магесс предпочла промолчать и удалиться.
   В течение рабочего дня ничего экстраординарного больше не произошло. Его большую часть я проспала с открытыми глазами, добросовестно уставившись в экран монитора.
   После шести вечера бэк-офис быстро пустел. Первой, как всегда, ушла почтенная магесс Циммерман, занимавшаяся сшивом документов дня. Поправив не по возрасту кокетливую шляпку, она тихоокеанским лайнером двинулась к выходу. Вслед за ней прогулочными яхтами устремились девушки из отдела по обслуживанию вкладов маны частных лиц.
   Подпирая спиной кофейный автомат (о чудо, его починили!), я с тоской поглядела на спины идущих под ручку Клер и Айрин, сопровождающих операции маноматов и, не дожидаясь, пока помещение покинет авианосец На-Ма, вернулась в свой закуток.
   Принесенный кофе не помог. Запустив в программе процедуры закрытия банковского дня, я незаметно задремала под умиротворяющее кряхтение компьютера.
   И приснился мне Тэмаки Хиро.
   Белая водолазка выгодно подчеркивала его широкие плечи и отлично сочеталась с классическими синими джинсами. Прическа была по традиции экстравагантной, но опять же как обычно безупречной. А некоторая болезненная бледность вкупе с легкой небритостью Хиро даже шли.
   – Как там поживает наш отчет, мисс Спэрроу?
   Ох уж этот медовый голос!
   – Да никак. Чем «глэмор-войс» включать, лучше бы надел вчерашний эротичный свитер-сетку. Может, я и снизошла бы.
   – Надеть эротичный свитер? – уточнил дотошный Хиро. – Это местное идиоматическое выражение? Что оно означает?
   – А то и означа… – Тут произошло страшное.
   Я поняла, что не сплю.

Глава 5

   – …ет. – Я попыталась встать, неудачно опершись на подлокотник кресла, и, разумеется, чуть с него не навернулась. Чудом удержалась, чтобы не загреметь под стол.
   Скрестив руки на груди, Хиро наблюдал за моими попытками вползти обратно.
   – Так что там со свитером? И с отчетом?
   А здороваться его не учили? Или помогать дамам, старушкам, детишкам и прочим нуждающимся? Проявлять, так сказать, элементарную вежливость. Нет, он точно не джентльмен. Это я вам определю безо всякой кошки.
   – Во-первых, добрый вечер, мистер Тэмаки. – Утренняя двойная доза СС придавала уверенности и положительно сказывалась на самообладании. – Во-вторых, «надеть свитер-сетку» означает привлечь внимание собеседника необычным способом.
   Что я несу?!
   – Это выражение вошло в обиход случайно не во время Второй магической войны, которую вы уже упоминали как-то, мисс Спэрроу? – усмехнулся Хиро.
   Вот брэг. Еще и издевается.
   – Вы так эрудированны, мистер Тэмаки! – Фирменная ослепительная улыбка Браун. – В-третьих, запрос на служебную записку был направлен вам вчера электронной почтой. Ответа я еще не получала.
   – Как раз о ней я и хотел поговорить. Я присяду? – Он кивнул на место Мари и, не дожидаясь моего разрешения, откатил кресло и уселся напротив меня. – К сожалению, я прочел ваше письмо только сегодня вечером.
   – Прискорбно.
   – Рад услышать, что вы понимаете трагизм сложившейся ситуации.
   Хиро закинул ногу на ногу. Ему бы еще сигару в руку, а позади вместо серой стены бокса – зажженный камин да медвежью шкуру, и получилась бы картина «Отдых продвинутой золотой молодежи Рассветной Империи».
   – Я очень огорчен тем, как в вашей стране понимают иерархическую субординацию. Подчиненные не способны выполнять элементарные приказы начальства. Разве это не заслуживает самого строгого порицания, как вы считаете, мисс Спэрроу?
   Его голос карамельной патокой склеивал мысли, мешая думать.
   – Пожалуй.
   – Уверен, вы не допускаете подобных недоразумений, ставящих под угрозу работу всего отдела.
   – Стараюсь.
   Никогда прежде не замечала, какие у Тэмаки темные глаза. Такие темные, что радужка становится почти неотличимой от зрачка. И когда Хиро, не отрываясь, смотрит тебе в глаза, кажется, что вязнешь в его взгляде, как оса в лесном меду.
   – Не сомневаюсь в вашей компетентности. И я хотел бы…
   Что в данном конкретном случае хотел глава юридической службы, мне помешал узнать телефонный звонок.
   – Спэрроу!!! – гаркнули из трубки, приводя меня в чувство. – Хватит уже отсиживаться в своей конуре. Тащи сюда свою тощую зад… то есть я хотела сказать, очаровательную попку. Хорошо бы вместе с распечатанными реестрами и шоколадкой. Чай пить будем!
   Наши вечерние смены с Олив Слоун из расчетного отдела частенько совпадали, и эти «околовосьмичасовые» чаепития давно стали традицией.
   – Минут через двадцать. – Я покосилась на невозмутимого Хиро. – Пока немного занята…
   – Какие двадцать минут! – нетерпеливо прикрикнула Олив. – Совсем с брэгом сдружилась? Мне день в восемь закрывать. Бегом ко мне!
   И повесила трубку.
   Пара быстрых кликов мышью и взгляд через плечо. Глава юридической службы, сцепив за коленом руки в замок, молча и очень внимательно следил за мной, даже не думая вежливо распрощаться.
   – Прошу меня извинить. – Заблокировав компьютер и выхватив из принтера еще горячие листы, я вихрем пронеслась мимо Хиро.
   У расчетчиков все было тихо, по-семейному. Накрытый скатеркой столик, чашечки с дымящимся чаем, печенюшки и вазочка с вишневым вареньем. И для полноты натюрморта дежурный программист. Росс Хантер – разгильдяй, бабник и лентяй, но большая умница, когда требуется «договориться» с программой. Все остальное рабочее время он взирал на обыкновенного пользователя с высоты своих знаний и опыта, снисходя оттуда только для того, чтобы пофлиртовать с хорошенькими девушками. Впрочем, такими специалисты в отделе автоматизации были через одного.
   – Привет, Хантер, – поздоровалась я. – Какими судьбами в нашу смену? Ты же обычно с Китти и Гамильтон?
   – Гарри тещу встречает. – Росс потянулся за очередной печенюшкой.
   – Помнится, Уильямс говорил, что жена у него откуда-то из Северной провинции, – ввернула реплику всезнающая Олив.
   Ее голова с встопорщенной, как воронье гнездо, прической вынырнула из-за монитора. Когда я впервые увидела магесс Слоун, больше всего меня впечатлили ее роскошные, выдающиеся во всех смыслах нос и грудь. Уже и не помню, что меня сразило в первую очередь. Наверное, все четыре (теперь уже бывших) мужа Олив Слоун тоже затруднились бы с ответом.
   – А где шоколадка?
   Я развела руками.
   – Ладно, переживем эту потерю. Эла, что столбом стоишь? Наливай чаю, я сейчас.
   – Некогда. – Я протянула Олив распечатанные реестры. – Дел – куча. Так что в следующую смену, ладно?
   Она не торопилась взять у меня бумаги.
   – Садись, садись. Тебе еще целый час работать, успеешь. Росс, поухаживай за девушкой. – По действенности раздаваемых приказов Слоун могла бы вполне посоперничать с моей бабушкой.
   Пришлось подчиниться. Не рассказывать же, в самом деле, о главе юридической службы, непонятно что забывшем в бэк-офисе поздно вечером. Так Слоун и повелась на рассказ об «отчете о просроченных кредитах». Ха-ха, три раза. Она справедливо решит, что на этот случай есть электронная почта. В крайнем случае телефон.
   Представляю себе те слухи, что поползли бы назавтра по банку. Как, что и в какой позе было у нас с Тэмаки Хиро на моем рабочем месте. И на рабочем месте Браун тоже.
   Хорошо подумав, я пристроила документы на край стола Олив и получила от Хантера чашку с чаем.
   Мы мило болтали. Росс сыпал шутками про «тупых пользователей», Олив рассказывала об успехах младшенького в той престижной школе с магическим уклоном, куда она его еле-еле впихнула благодаря связям второго мужа. Я покатывалась со смеху, слушая их обоих, изредка вставляя собственные реплики.
   Честно сознаться, помимо чая меня согревала мысль о том, что за время затянувшегося отсутствия Хиро испарится из моего закутка, как утренний туман. Но я совсем не ожидала, что после этого он кристаллизуется в кабинете отдела расчетов.
   – Добрый вечер, коллеги! – Когда ему это было необходимо, Тэмаки мог быть очень вежливым. – Разрешите вас потревожить.
   Он элегантно и как-то по-восточному поклонился.
   – Добрый, – недружным хором поздоровались Олив и Росс.
   Мое неразборчивое «брый-брый» было ему эхом.
   Олив приветливо улыбнулась и поправила декольте. Видимо, уже мысленно примеряла на главу юридической службы звание пятого мужа.
   – Я хотел бы продолжить наш вчерашний разговор о запрошенном отчете, мисс Спэрроу. Но, к сожалению, не смог до вас дозвониться. Охрана подсказала, где можно вас найти.
   Как мило с его стороны не сдать меня коллегам. Пожалуй, стоит ответить любезностью на любезность.
   – У нас восьмичасовой чай, мистер Тэмаки. – Для наглядности я качнула полупустой чашкой. – Не хотите присоединиться?
   – Нет, спасибо. Лучше уделите мне немного времени, мисс Спэрроу.
   Мне до диких брауни не хотелось оставаться с ним наедине. Кто бы мог подумать! Всего пару дней назад я бы левую почку отдала за свидание с Тэмаки Хиро. Но, как оказалось, в романтических мечтах – это одно, а в суровой рабочей реальности – совсем другое.
   – Не стесняйтесь, мистер Тэмаки! Есть вкусное варенье и… – мой ищущий взгляд наткнулся на жующего Хантера, – печенье. Правда же все очень вкусное, Росс?
   – Ага. – Хантер облизнул ложку. – Вкусное.
   – Присаживайтесь, – поддержала меня Олив.
   Хиро остался непреклонен.
   – Прошу извинить, но завтра я представляю дело в суде, и еще необходимо подготовиться. – Он поклонился. – Могу ли я ограбить мисс Спэрроу?
   Коллеги переглянулись, послышались сдавленные смешки. А вот мне как-то было не до смеха.
   Неужели только я понимаю, что он это специально?
   – Вы, наверное, хотели сказать «похитить»?
   – Да, именно.
   У Хиро, оказывается, убойная улыбка. Как мамины заклинания, подкрепленные бабушкиными заговорами. Хорошо, что он так редко ею пользуется.
   Я натянуто улыбнулась в ответ, попрощалась с ребятами и побрела обратно на рабочее место.
   – Принесла же вас нелегкая! – бурчала я в спину идущего впереди Хиро. – Наслушаюсь завтра про себя много интересного.
   – Например? – бросил он через плечо.
   – Ну… всякого.
   – А конкретней?
   – Что у нас с вами… роман! – выпалила я.
   Не оборачиваясь, Хиро скептически хмыкнул.
   Легко ему!
   Конечно, если хорошо задуматься, кто в твердом уме и в здравой памяти поверит в нашу «романтическую связь»? По идее – никто.
   Это в теории.
   А на деле бэк-офис вкупе с его прекрасной фронт-половиной будет обсуждать смачные подробности нашего несуществующего романа, попутно доставая меня двусмысленными шуточками и намеками.
   Про На-Ма я вообще молчу – она прекрасно за себя скажет сама.
   Эта мысль продолжала терзать меня весь обратный путь, благодаря чему настроение по параболе скатывалось вниз.
   – Так что вы хотели, мистер Тэмаки? – Я с такой злостью лупила по клавишам, когда набирала пароль, точно у меня были личные счеты с клавиатурой.
   – Отчет. – Глава юридической службы по-хозяйски уселся в кресло Браун, уже не спрашивая разрешения.
   – Служебная записка, оформленная по установленной форме (приложение двадцать пять к «Положению о внутреннем банковском делопроизводстве»). Срок исполнения – согласно регламенту взаимодействия между подразделениями, но не более двух недель.
   По правде сказать, номер приложения был назван от брэга. Но, согласитесь, прозвучало внушительно.
   «Ах ты, бумажная крыса», – читалось во взгляде Хиро без всякого перевода.
   Однако вслух он произнес совсем другое.
   – А мы можем как-то ускорить этот процесс? – «Глэмор-войс» на полную мощность.
   Вереница таких ярких картин, как именно мы можем это сделать, пронеслась у меня в голове, что я, отчаянно стараясь не покраснеть, выдавила:
   – Вряд ли.
   – Возможно, все-таки есть какой-то выход из создавшейся ситуации? – Хиро подкатился чуть ближе. – Может быть, мисс Спэрроу, вы смогли бы задержаться сегодня на пару часов и сделать отчет хотя бы частично?
   Предложи он мне заняться любовью на столе На-Ма я, пожалуй, испытала бы меньший приступ возмущения.
   Весь «глэмор-войс» с меня как ветром сдуло.
   – Сейчас, ага!
   – Я очень рад, что вы вошли в мое положение. Иначе мне не с чем было бы идти завтра в суд. – Хиро сделал вид, что не понял моего сарказма.
   Ах вот мы как!
   – Через полчаса заканчивается моя смена. А в девять пятнадцать уходит последняя электричка. С божьей помощью, или точнее благодаря корпоративной мане, я собираюсь на нее успеть. Корпеть сверхурочно над отчетом и ночевать на вокзале не входит в мои планы, мистер Тэмаки.
   Если мне и удалось озадачить главу юридической службы, то ненадолго.
   – Вы живете в пригороде?
   – Угадали.
   – Где именно?
   – Северное предместье.
   Хиро откинулся на кресле:
   – Договорились, я вас отвезу.
   – Хэй-хэй! Я еще ни на что не согласилась!
   – Разве вы сможете оставить коллегу в затруднительном положении?
   – Запросто.
   – Мисс Спэрроу, вы поставите юридический отдел, да и банк в очень щекотливую ситуацию.
   – Думаю, юридический отдел, а также банк в целом это как-нибудь переживут. Тем более за сверхурочные мне не доплачивают.
   Я отвернулась к монитору, давая понять, что разговор окончен.
   К сожалению, Хиро был не из понятливых.
   – Вы же понимаете, мисс Спэрроу, что завтра, в девять ноль-ноль, эта злосчастная служебная записка будет у вас на столе, оформленная и подписанная должным образом.
   На экран выскочило окошко с сообщением о завершении ежевечерней выгрузки. Я быстро пробежалась взглядом по строчкам первой страницы развернувшегося реестра, сверяя номера счетов и их наименования.
   – Вот и чудесно.
   – Так почему бы вам не пойти мне навстречу уже сегодня?
   Не оборачиваясь, я пояснила:
   – Потому что завтра я смогу посетовать начальству на увеличивающуюся нагрузку и спихнуть часть рутинной работы на стажеров. А также проявить себя как ценная исполнительная магесс, вполне заслуживающая в недалеком будущем ставки ведущего, а то и главного специалиста. – Я сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Сегодняшнее же мероприятие мало того что не принесет мне вышеперечисленных преимуществ, так еще и укрепит нашу гранд-магесс во мнении обо мне, как особе легкомысленной, не справляющейся с обязанностями в отведенное для этого рабочее время. А когда вдобавок выяснится, что с работы я уехала на вашей машине, мистер Тэмаки, я буду заклеймена как нерадивый сотрудник, решающий в ущерб банку свои личные проблемы…
   Я замолчала. Выбивающаяся из общего списка строчка привлекла мое внимание, заставляя позабыть даже о сидящем за спиной Хиро. В реестре обнаружился неверно сформировавшийся документ. Несколько хитрых манипуляций с программой, консультация по телефону с Хантером – и завершение дня спасено.
   Вот теперь можно и по домам.
   Поглядев на часы в углу экрана, я довольно потянулась. Однако моя улыбка увяла при последующих словах Тэмаки:
   – Очень жалостливая история, мисс Спэрроу. Но меня она не впечатлила.
   Курсор мыши замер на кнопке выхода из программы.
   – А?
   Хиро убрал подбородок со сцепленных в замок пальцев.
   – Я пытался решить возникшую проблему по-хорошему. К сожалению, вы не оценили моих усилий.
   Больше чем уверена, что с вытаращенными глазами я смотрюсь глупее некуда, но сдержаться было не в моих силах.
   – Что?
   – Ёкай! – вышел из себя Тэмаки. – Ты слабослышащая или слабосоображающая?!
   Ситуация пугающе повторялась. Не хватало только дразнящего запаха кофе. Рука сама собой нашарила в сумке ингалятор с сывороткой.
   – Попросила бы мне не «тыкать»!
   Глава юридической службы сложил длинные ноги на стол Браун.
   – Увы, время не просьб, Спэрроу, а приказов. И приказываю здесь я. Давай за работу! Живо!
   Зачесались локти. Разумеется, третья доза СС за сутки не скажется благотворно на самочувствии и реакциях организма, но дальше медлить нельзя.
   – Извините, астма. – Глубокий вдох из ингалятора, привычная горечь сыворотки осела на нёбе.
   Кровь побежала быстрее, приливая к щекам. Перед глазами запрыгали цветные мячики, заставляя меня зажмуриться. Тело потяжелело и расслабилось. Дыхание выровнялось. Пара секунд с закрытыми глазами, и на меня снизошло ватное душное спокойствие.
   Может, у вас тоже бывает такое состояние? Ну знаете, когда звуки доносятся, как через толстое одеяло, которое, несмотря на тяжесть, не хочется скидывать. Потому что так вы чувствуете себя в безопасности.
   – А если я откажусь? – не открывая глаз, спросила я.
   – Работаешь в банке последнюю неделю. По крайней мере тот б’ака, что доставил мне все эти проблемы, в моем отделе больше не работает. Будь уверена, твое увольнение я тоже устрою в максимально возможные сроки. Еще вопросы?
   – Есть. Два.
   – Задавай.
   Я убрала ингалятор в сумку.
   – Как переводится б’ака?
   – Придурок. Второй вопрос?
   – Предложение подвезти до дома еще в силе?
   Хиро поудобнее улегся в кресле:
   – А как же твоя репутация?
   – Определенно она уже не стоит беспокойства. – Я равнодушно отвернулась к компьютеру. – С чего начнем?

   Машина неслась по трассе с драконовским ревом. Стрелка спидометра дрожала на отметке в шестьдесят миль, но по моим ощущениям было все сто шестьдесят.
   К слову, никогда не понимала, что некоторые находят в спортивных машинах. Залезать неудобно, ездить приходится лежа, а выйти из такого автомобиля приличной девушке, не потеряв достоинства, практически невозможно.
   Свет мощных фар выхватывал из темноты фосфоресцирующие дорожные знаки. Моросящий дождь, даривший асфальту влажный глянец, и не думал заканчиваться. Одуряющий шум, который в Рассветной Империи, видимо, принимают за рок-музыку, бил по барабанным перепонкам.
   Как у Тэмаки Хиро не болит голова в этом бедламе?
   – На следующей развилке налево? – Он попытался перекричать орущую автомагнитолу.
   – Что?!
   Тэмаки догадался убавить звук.
   – На следующей разводке надо уходить налево или прямо?
   Соображалось под ударной дозой СС и с недосыпа туго.
   – Не знаю… Я обычно на электричке.
   «А своим лётом я вдоль автомагистрали предпочитаю не летать. Чревато», – мысленно добавила я про себя.
   – Понятно. – По тону становилось ясно, что «понятно» Хиро отсутствие у меня всякой мыслительной активности.
   Затылок ломило – на раз узнавался бабушкин тяжеловатый стиль поискового заговора. Уже предчувствую, что мне предстоит выслушать от «ВеликиЭ» за наведенное слепое пятно. А если еще вспомнить, что заговоренный амулет я позаимствовала у тети Элспет без спроса, становилось совсем невесело.
   Но поверьте мне на слово, лучше пережить взбучку, чем потом при каждом удобном случае выслушивать авторитетное мнение о своем неумении обращаться с противоположным полом. Так как воровать чужие заклятия – это по-ведьмински, а позволить мужчине одержать над собой верх – нет, а потому стыд и позор.
   Вместо пары количество сверхурочных часов растянулось почти до трех. Хиро проверял за мной каждую цифру, заставляя расшифровывать, откуда в расчете взялся тот или иной показатель. Ответ «так выгрузила программа» его не устраивал совершенно.
   Надсмотрщиком он оказался требовательным и суровым. Мне было позволено всего две вещи.
   Первое – позвонить домой и предупредить родных о том, что задерживаюсь.
   И второе – выпить одну чашку кофе.
   Надо отдать ему должное. За кофе глава юридической службы сходил сам. И сделано это было не по доброте душевной, а чтобы я не отвлекалась от работы.
   Уже на выходе из банка мне стало плохо. Я даже испугаться не успела, как потеряла сознание. Очнулась в машине и от души порадовалась перепуганному выражению лица Хиро, который пытался привести меня в чувство. А вот физиономия заинтересовавшегося происходящим охранника обрадовала меня куда меньше.
   – Вы в порядке?
   Я кивнула и натянуто улыбнулась охраннику, размышляя о том, что для коллекции только слуха о беременности и не хватало. Зато теперь будет полный боекомплект – тайный роман, беременность и вполне логично последующий за ней аборт.
   Кажется, справа промелькнул щит со знакомым названием. Прочитать на такой скорости его весь я не успела.
   – Вроде был указатель, что через пять миль будет съезд на Давкаут – нам туда.
   Не дождавшись ответной реакции, я покосилась на Хиро.
   Водитель напряженно вглядывался в зеркало заднего вида. Я почти вывернула шею, пытаясь рассмотреть, что же там привлекло внимание Тэмаки. Трасса за нами пустовала, что неудивительно – на часах было без одной минуты полночь.
   – На следующей развилке направо. – Уже громче.
   – Хорошо, я понял.
   Из-за слепого поворота показался грузовик. От его протяжно-басовитого гудка заломило зубы. Врубленный на полную мощность дальний свет ослепил глаза.
   Не дожидаясь, пока мы поравняемся, Хиро резко выкрутил руль вправо, прямо под колеса тяжеловоза. Неожиданно для меня грузовик оказался слева. Точно отразился в зеркале. С истошным гудением он промчался по тому месту, где мгновение назад находились мы.
   По мокрому асфальту, да на скорости, машину повело юзом. Хиро попытался ее выровнять, но безрезультатно. На повороте нас вынесло с трассы.
   Мышцы вяло дрогнули, пытаясь подготовиться к смене ипостаси, но тело всего лишь скрутило судорогой.
   Последнее, что я запомнила, это покатившийся кубарем мир и чей-то истошный крик. Кажется, мой.

Глава 6

   От чьего-то шебуршащего копошения неподалеку хотелось взвыть в голос. Казалось, скребли не по металлу, а по внутренней стенке моего черепа.
   – Фред, хлянь! Шдесь еще дефшонка, прикинь!
   – Брешешь!
   – Да штукнет меня фшятой Йорик! Шам иди, хлянь.
   Мне посветили в лицо фонариком. Я зажмурилась. Яркий свет резал глаза.
   – Точно, девка. Живая даж. Вона коробится.
   – Че делать-то бум? Петлю-то на одного дали!
   Таинственный Фред задумался.
   – Без второй петли обойдемся. Тащим обоих. Хозяин потом сам разберется, – выдал он после недолгого молчания.
   – И то дело, – согласился второй. – Хозяину оно фсехда фиднее.
   Раздавшийся металлический скрежет и дохнувший в лицо холод без слов рассказали мне, что из автомобиля Хиро только что сделали кабриолет.
   – Чего творишь, придурок?! Не проще было выбить стекло и открыть дверь?
   – Прошти, Фред. Не подумал.
   – Бестолочь! – в сердцах плюнул второй.
   Меня дернули за плечо, выволокли из машины и уложили на брезент (или что-то на ощупь на него похожее).
   Я разлепила глаза. Не сказать, что это очень мне помогло. Небо заволокло тучами, из-за которых время от времени проглядывал месяц, делая эту осеннюю ночь не такой уж непроглядной.
   Возле машины суетились две темные фигуры. Одна очень рослая и какая-то, я бы даже сказала, лохматая. Вторая, по сравнению с первой, казалась особенно низкой и щуплой.
   Кажется, у нас с Хиро неприятности. И, как мне подсказывает интуиция стреляного воробья, большие.
   Тетушкин амулет остался в сумке, что валялась сейчас на полу машины. Значит, я снова доступна для поиска, и только вопрос времени, когда меня найдет родня. Но как раз его-то у нас и не было.
   Фигуры двинулись в мою сторону, и я поспешила зажмурить глаза. Что-то тяжелое плюхнулось неподалеку.
   – Фред, дефшонка-то не ф отклюшке больше. Шердешко фона как бьетшя!
   Времени оказалось еще меньше, чем можно было предположить.
   Как говорит тетушка Э: «Дорогуша, не можешь взять мужчину ни умом, ни красотой, бери на жалость – вдруг он, идиот, и купится». Надо заметить, ни амулеты, ни советы тетушки меня еще ни разу не подводили.
   – Не убивайте, джентльмены! – Я села, охнув. – Пожалейте меня и невинную душу.
   Тот, что помельче, почесал затылок.
   – Это рассветник, что ли, невинная душа?
   – Нет, мой неродившийся ребенок. – Я положила руки на живот. Там очень кстати забурчало – пропущенный ужин давал о себе знать. – А этого мерзавца убивайте. Вы же его убьете, правда?
   – Ну, это как хозяин скашет.
   – Цыц, мелкий! – Низенькому пришлось встать на цыпочки, чтобы отвесить куда более здоровому спутнику подзатыльник.
   – Фред, не при пошторонних ше!
   – А ты трепись поменьше, получать не будешь.
   Какая знакомая семейная сцена. Очень уж как-то по-родственному у них выходило.
   Главный опять повернулся ко мне:
   – Вы не переживайте, мисс. Мы же не звери какие! – Он хихикнул. – Сейчас мы проедем в одно местечко, вам там даже первую помощь окажут.
   – Со мной все в порядке. – То ли дело было в ударной дозе сыворотки, то ли я действительно отделалась парой ушибов, но у меня на самом деле ничего особо не болело. Я даже умудрилась без посторонней помощи подняться на ноги.
   – Это врачу решать, мисс, не вам. Только это… мы с Малышом не поняли, мисс, что у вас с рассветником?
   – Ненавижу его! – Надо заметить, очень натурально получилось. Еще пару дней назад так не вышло бы.
   – Ненавидите? – оторопело переспросил Фред, но тут же опомнился: – А что ж по ночам с ним тогда катаетесь?
   – Он меня к ведьме на прерывание вез, сволочь! Как детей делать, так вы все горазды. А как жениться – так в кусты!
   Фигуры попятились от моего обвиняющего пальца.
   – Вот ты! – Я ткнула в того, что пониже ростом. – Женился бы на матери своего ребенка?
   Он невольно сделал еще шаг назад.
   – Женат я. Сгинь, блаженная!
   – А ты женился бы? – Мой палец уперся в другого.
   – Шамо шобой.
   – А он меня к ве-е-едьм-е-е пове-е-е-оз…
   Я плюхнулась обратно на пятую точку и образцово-показательно разрыдалась.
   – То-то клыкаштый вшера у пифии удивлялша, за каким рашшфетника к шпэрровшким штерфам понешло.
   – Тише ты! Сколько раз повторять, поменьше языком трепи! – Еще один подзатыльник.
   – Прошти, Фредди.
   – И не называй меня Фредди, когда мы на работе!
   – Прошти.
   Мой взгляд зацепился за некое движение. Присмотревшись, я поняла, что напарник Фреда кроме высокого роста, шепелявости и повышенной лохматости обладал еще пушистым хвостом.
   Оборотень. Истинный, раз гуляет в таком виде не в полнолуние.
   Хотя что это я вам объясняю?
   Наверняка вы про оборотней и в учебниках читали, и тьму-тьмущую передач телевизионных посмотрели. А то и просто Билл-мясник с соседней улицы, которого вы знаете уже тысячу лет, аккурат из истинных будет. За кружечкой-другой крепкого эля он не раз жалился вам, как нелегка доля оборотня. Жена запилила его за шерсть, валяющуюся по всему дому. У младшенького первое перекидывание на носу, старший так дуреет в полнолуние, что приходится бригаду инквизиторов вызывать, а уж что вытворяет средняя дочка – сказать перед добрыми людьми срамотно.
   Но сознайтесь, вы твердо убеждены, что оборотни, ведьмы, вампиры, баньши и прочая нечисть только напирают на жалость да политкорректность по отношению к магменьшинствам? Не будь строгой и справедливой Инквизиции, совсем бы распустились. А посему некоторый запас дровишек в чулане никогда не помешает. Кто знает, для камина или для костра они пригодятся.
   – Заладил «прости да прости»!
   – Прошти, братишка.
   – О, опять!
   Мне пришла в голову одна идея, которая требовала немедленной проверки на практике. Конечно, бить по больным местам не по-спортивному, но бывают случаи, когда благородство – это последнее, о чем ты думаешь.
   – Что я скажу своей семье? – возопила я, привлекая всеобщее внимание.
   Шушуканья тотчас прекратились. Зато возобновился дождь. Мелкий и нудный.
   – Шемье? – тотчас переспросил оборотень, забыв про спор.
   Есть. Зацепило.
   Очень немногие знают, что у истинных оборотней есть одна большая слабость. Даже огромная. Это семья. Одинокий оборотень – это машина для убийства, которая только и ждет, чтобы ее кто-нибудь завел. Однако стоит волку-одиночке обзавестись логовом и волчатами, чем-то и кем-то, нуждающемся в защите, он становится, по выражению Ба, сентиментальным слабаком. Уязвимым. Физически и морально.
   Думаете, просто так по телевизору круглыми сутками крутят социальную рекламу с умильными волчатами, мокнущими под дождем? Инквизиторский заказ. «Помоги ему обрести дом!» всего лишь означает: «Сделай его управляемым!»
   – Как я покажусь на глаза отцу и матери! – продолжила причитать я, сделав вид, что не расслышала. – На сносяяяях-то!
   Кто еще бы подсказал, где найти моего блудного папеньку, чтобы посмотреть в его бесстыжие очи. А мама и вовсе довольно выдохнет: «Наконец-то!»
   Не думать об этом. Не думать.
   – Мисс, не убивались бы вы так.
   Чтобы меня убил кто-то другой? Не-э-э, не пойдет.
   Рыдания стали еще горше.
   – Соседи будут показывать на меня пальцами. А моя бедная несчастная старенькая бабушка! У нее же сердце разорвется, когда она услышит, что ее внучка стала падшей женщиной.
   Незавидное будущее Ба добило ребят. А была бы здесь бабушка – она прибила бы их собственноручно. Эх, мечты, мечты.
   Оборотень громко засопел:
   – Фредди, ну нельшшя ше так!
   – Да уж, – уронил подельник, даже не огрызнувшись на «Фредди». – Нехорошо как-то получается…
   Я продолжала сквозь слезы:
   – Когда я умру, меня похоронят не в семейном склепе, а на общественном кладбище. Люди будут плевать на могилу потаскухи. А ведь я так мечтала выйти замуж в уютной маленькой церкви. Чтобы пред алтарем – я и мой любимый. Только кто меня теперь замуж-то возьмет? Была бы я хоть честная вдова…
   – На что вы нас толкаете, мисс?..
   – О чем вы, джентльмены! Я не смогу никого ни к чему принудить. Как, впрочем, и объяснить потом своему ребенку, почему ребята в школе обзывают его нагулянным ублюдком. Дети жестоки, знаете ли…
   – Вы преувеличиваете.
   – Если бы!
   – Так не бывает, мисс.
   Вместо меня рявкнул оборотень:
   – Бывает!
   – Эй, Малыш, ты чего?
   Я задрала голову. Хорош малыш! Выше меня на три головы. Оборотень повернулся к нам спиной.
   – Нишего!
   – Да ладно тебе. Сама, дура, нагуляла. Раньше надо было головой думать, а не другим местом.
   – Тогда и моя мать – дура? А я кто? Ублюдок?
   – Я не это хотел сказать, ты же знаешь. Малыш! Эй!
   – Не хотел, но шкашал.
   Оборотень взвалил бесчувственного Хиро на плечо, а свободной рукой взял меня за шкирку и поставил на ноги. После чего поволок нас обоих к машине. Я еле успевала переставлять ноги. Каблуки застревали в размокшей земле. Вот угораздило меня сегодня приодеться на работу – юбка, белая блузка, новые сапоги и сумочка. Тоже мне, нашлась тут бизнес-леди!
   – Фсе, поехали.
   – Эй! Малыш, куда собрался?
   – Хозяину ше фсе одно – шенатый рашветник или холоштой! По пути ешть шашовня швятого Филиппа. Зафернем по-быштренькому!
   Дождь усилился, положительно сказавшись на решительности радетелей за мои благополучие и честь.
   Трио «ВеликиЭ», где вы?!

   Видимости из-за дождя не было практически никакой.
   Дворники работали безостановочно, но все равно без особого толка. Капли нудно стучали по брезентовой крыше «лендровера». Запах мокрой псины в салоне не перебивала даже болтающаяся на зеркале отдушка в виде елочки.
   Я пыталась незаметно рассмотреть спутников.
   Водитель не представлял собой ничего особо выдающегося. Мужчина средних лет обычной внешности. Одет неброско, но аккуратно. Чувствовалась женская рука в подборе гардероба. Пожалуй, при других обстоятельствах этого мужчину можно было даже назвать приятным.
   А вот другой, ссутулившийся напротив, вызывал мой самый пристальный интерес. Натянутая на самые глаза бейсболка с надписью «Победитель!» и грубая темная спецовка не смогли полностью замаскировать его лохматую ипостась.
   Не волк, но уже и не человек.
   Для меня смешение ипостасей было неестественным, а значит, мучительным. Интересно, а каково приходится ему, истинному оборотню? Вопрос вырвался прежде, чем я успела хорошенько подумать над его последствиями:
   – Вам не больно?
   – Што?
   – Когда вы такой… ну… – я отчаянно пыталась подобрать точное определение, – недоделанный. Вам не больно застрять между?..
   Желтые глаза сверкнули из-под козырька бейсболки. Мужчина за рулем хохотнул:
   – Недоделанный! Ты глянь, Малыш, как она точно определила.
   Оборотень насупился.
   – Извините, я не то хотела сказать.
   Мы надолго замолчали.
   – Включите, пожалуйста, радио. – Затянувшееся молчание, которое изредка нарушали смешки водителя, меня тяготило.
   – Зачем?
   – Ну… веселее так.
   Фред неодобрительно хмыкнул, но радио включил.
   С музыкой стало уютнее и не так страшно. Полуночный треп радиодиджея, заполняющий редкие паузы между песнями, придавал происходящему оттенок обыденности. Пальцы перестали до онемения сжимать сиденье.
   Водитель поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.
   – Как вас угораздило с рассветником связаться, мисс Веселая?
   – Работаем вместе.
   – Служебный роман, значится.
   – Ага.
   – Вот гляди, Малыш, где люди себе невест находят, – хохотнул мужчина. – На работе!
   – Найдешь тут шебе нефешту на такой работе, как же.
   – Так бери эту! Рассветнику, вишь, она без надобности. Что, мисс, пойдете за нашего парня?
   – Ну…
   У меня все похолодело внутри. Выйти замуж за оборотня – только этого мне не хватало. Правда, как выяснилось, Хиро тоже не подарок на Рождество. Поторопились бы там мои дамы!
   – Шам бери, – пробурчал оборотень, отворачиваясь и сутулясь еще сильнее. – То, што рашфетникам не шдалошь.
   Фред расхохотался.
   Принимая во внимание наш семейный «как бы совсем не бизнес», мне доводилось попадать в ситуации различной степени паршивости, но такого со мной еще не приключалось. Слежка за неверными супругами, сбор компрометирующей информации о конкурентах, материал для мелкого шантажа – оказалось, все это пустяки по сравнению с одной поездкой в компании с Тэмаки Хиро.
   Снизу донесся стон. Лежащий на полу машины глава юридической службы завозился у меня под ногами, точно ему стало неуютно от моих мыслей.
   Я инстинктивно поправила юбку.
   – Малыш, у тебя там все под контролем?
   – Шамо шобой. – Оборотень опустил лапу на спину Хиро. – Не бешпокойшя!
   – Вот и славно. А то почти приехали.
   Мы съехали с автострады и почти сразу же остановились. Я выглянула в окно.
   Огромные ярко-розовые неоновые буквы, складывающиеся во фразу: «Святой Филипп соединяет сердца. Круглосуточно», были отчетливо видны даже сквозь стену дождя. Как и более мелкая надпись голубым «Недорогой мотель всего в одной миле. Всегда найдется свободный номер». Само здание церкви в размытом ореоле гирлянд сияло, как рождественская елка на Королевской площади.
   На парковке кроме нас еще стояло такси, подмигивая шашечками. Даже сквозь закрытые окна было слышно, как орет музыка в салоне. Хотя храпел водитель не тише.
   – Надо же, кому-то еще сегодня приспичило жениться, – задумчиво протянул Фред, глядя на припаркованную рядом машину. – Мы ж вроде как торопимся. Пожалуй, стоит похоронить эту затею…
   И меня с Хиро тогда заодно.
   Спас нас от братской могилы настырный оборотень. Видимо, очень сильно ему понравилась идея выдать меня замуж.
   – Ща разберемшя, Фред!
   Он сделал движение, точно перекинул напарнику невидимую нить, и рыбкой (большой и очень мохнатой) нырнул мимо меня в заднюю дверь.
   Похоже, это мой шанс.
   Я собралась в комок и… опять ничего.
   Сыворотка, будь она неладна!
   Ладно, попробуем растолкать Хиро.
   – Мисс, вы бы там посидели тихо, – лениво протянул Фред, наматывая на кулак призрачную нить. – А то я парень-то нервный, не глядите, что покладистый.
   После этих слов оставалось только отвернуться к окну, сделав вид, что меня всецело захватило происходящее за ним.
   Из дверей церкви как раз выбегала парочка. Вид у них, надо признать, был дикий. Не раскрывая зонтов, они кинулись к такси, то и дело оборачиваясь. Благодаря их настойчивым усилиям машина, по-моему, стронулась с места раньше, чем водитель окончательно проснулся.
   Минуту спустя в салон заглянул довольно скалящийся оборотень. Вода ручьями бежала с его одежды и шерсти.
   – Я ше гофорил, фсе порешаю! – Он отряхнулся, забрызгивая водой всю машину.
   – Видимо, всех поразила его очаровательная открытая улыбка, – вытирая лицо, пробормотала я себе под нос, но меня услышали.
   – Я ш для ваш штаралша, мишш!
   Неожиданно для себя самой я смешалась.
   – Спасибо.
   Фред легонько хлопнул по рулю.
   – Так, ребятки! Времени мало, дел много. Давайте побыстрее тут все уладим, хозяин ждать не любит. Особенно под утро.
   Опять этот дебильный смешок, выводящий меня из себя. Глупо смеяться над шуткой, понятной ему одному.
   – А у вас зонт есть, кстати?
   – Не сахарная, мисс, не растаете.
   – Я должна заботиться не только о себе!
   – Не переживайте. О другом мы сами позаботимся. – Фред дернул за невидимую веревку. – Эй, рассветник, вставай. А то счастье свое проспишь.
   Тэмаки Хиро резко сел, хрипя и хватаясь руками за горло. Пальцы беспомощно скользили по коже, не в силах сорвать удавку.

Глава 7

   Хиро переводил затравленный дикий взгляд с меня на бандитов и обратно.
   – Что тут происходит? – просипел он.
   Фред пропустил меж пальцев невидимую веревку.
   – Радость у тебя случилась, мужик! Женишься сегодня.
   Тэмаки потер лоб.
   – Вы ненормальные? – Он посмотрел на меня. – И вы туда же, Спэ…
   – Милый! – кинулась я к Хиро на шею и, не давая ему договорить мою фамилию, зачастила: – Не волнуйся, все будет хорошо. Эти великодушные джентльмены сказали, что обо всем позаботятся.
   – Так, голубки, миловаться будете потом. Время торопит. Как говорится, честным пирком да за свадебку.
   Тоже мне знаток народной мудрости нашелся.
   – Ксо! Да вы сдурели тут все! – заорал Тэмаки, отталкивая меня. – Идиоты, хоть представляете, с кем связались?!
   И тотчас поплатился за свою несдержанность – упал обратно на пол, хрипя и сжимая руками горло.
   – Эй, поосторожнее! Мы так не договаривались. Вы же меня вдовой до свадьбы оставите. Малыш, скажи ему! – Я дернула оборотня за рукав спецовки.
   – Фредди, мош потише, а? – промямлил тот.
   – Уговорили, я сегодня добрый.
   Видимо, он ослабил петлю, так как Хиро снова сел, хотя все еще держался одной рукой за горло.
   – Слышь, рассветник, чтоб я от тебя сегодня больше ни слова не слышал. Но если надумаешь, вспомни про петлю – перехочется, гарантирую.
   Хиро медленно кивнул, давая понять, что осознал свои ошибки и больше так не будет. Его мрачный взгляд уперся в меня.
   Вот так спасаешь человеку жизнь, а он вместо благодарности мечтает прикопать тебя в ближайшем овраге. Потом откопать, поднять и упокоить еще как минимум парочку раз.
   Знаете, какую сказку Ба рассказывала мне на ночь чаще всего? Про мужика, который выпустил джинна из бутылки, а тот зверски убил освободителя, потому как дал себе зарок это сделать.
   Вы, конечно, хотите поинтересоваться, почему пятилетнему ребенку рассказывали на ночь такую кровожадную сказочку?
   Во-первых, она короткая. Во-вторых, бабушка у меня как-никак ведьма. А в-третьих, история иллюстрировала главную ведьмовскую заповедь: «Собираешься творить добро, заранее договорись о вознаграждении, лучше предоплатой».
   Мужчина проследил за взглядом Хиро.
   – Голубков мирить нам тоже некогда, поэтому сразу говорю: рыпнешься – Малыш тебе голову откусит, – предупредил он. – Дело говорю, а, Малыш?
   – Рррыпнись мне! – зарычал оборотень.
   Тэмаки демонстративно от меня отвернулся.
   Фред столь же наигранно умилился:
   – Какая чудесная пара! Попрошу на выход.
   Малыш открыл передо мной заднюю дверь. Я с сомнением посмотрела на церковь. И стену дождя, разделяющую нас.
   – Вот, мишш. – Оборотень смущенно протянул мне большой клетчатый зонт. – Вы ше хотели.
   – Вы очень добры… – Я замялась. – Извините, не знаю вашего имени…
   Оборотень смутился еще больше:
   – Виргиний.
   За что ж его так мама-то?
   – Еще раз большое спасибо… хм… Виргиний.
   Брэг! Лучше бы продолжала звать его Малышом.
   И прежде чем он додумался спросить в ответ мое имя, я забрала у него зонт и вылезла из машины в холод, ветер и дождь.

   Стоило входной двери закрыться за нашими спинами, как зазвучала придурковато-жизнерадостная музыка, по стенам нартекса[3] побежали огоньки, чтобы собраться в самом центре сводчатого потолка, на люстре в форме сердца.
   Поиграв пару минут, музыка стихла и, наконец, загорелся нормальный свет. После ядовито-розовых всполохов взгляд просто отдыхал на резных деревянных панелях, на каждой из которых кого-нибудь да венчали. Пары были самыми разными – от королевских до рабоче-крестьянских. А на вон той панели, третьей от левого угла, бракосочетались даже туземцы, одетые исключительно в бусы и набедренные повязки.
   Треть стены справа занимал портрет в полный рост, я так полагаю, святого Филиппа в ореоле божественной благодати. С выражением «что ж вам, идиотам, не сидится дома в такую погоду» в темных глазах он протягивал к нам с картины открытые ладони. Доверия этот святой не вызывал у меня совершенно – может показаться, что я придираюсь к художественной достоверности, но шикарные блестящие кудри ниже плеч как-то мало гармонируют с босыми ногами и рубищем.
   Видимо, для того, чтобы ожидающие посетители могли лицезреть сиятельный лик с удобством, у противоположной стены стояли скамейки.
   Рядом в угол впихнули тяжелый дубовый стол, частично загородив боковую дверь. И на этом обстановка помещения, собственно, и заканчивалась.
   – Святой Филипп приветствует любящие сердца под своим кровом, – раздался глас над нашими головами, заставляя инстинктивно вжать их в плечи.
   Неплохая тут стереосистема.
   Я заозиралась в поисках колонок и пропустила тот момент, когда распахнулись центральные двери и к нам вышел местный священник.
   Мужчина был скорее интересный, чем красивый. Он обладал носом даже более выдающимся, чем у Олив Слоун, а также выразительной мимикой. Строгий черный костюм идеально сидел на высоченной широкоплечей фигуре. Туфли из модной в этом сезоне крокодиловой кожи начищены до блеска. Волосы напомажены. В левом ухе болталась серьга в виде креста. Честно признаться, если бы не белый воротничок священника, никогда бы не догадалась, что передо мной человек, облеченный саном.
   Однако больше всего меня сразил профессионально наложенный грим вкупе с умело подведенными глазами.
   – Приветствую вас, миряне, – все тем же «гласом», но уже потише, поздоровался с нами святой отец, протягивая нам руку.
   Мы по очереди к ней приложились. (Хиро, правда, сделал это не без помощи Фреда.) Пахло от святого отца розовым маслом, и он явно не чурался маникюра.
   – С обязательной программой покончено, – произнес священник уже нормальным и, стоит заметить, крайне деловым голосом. – Позвольте представиться: дежурный святой Филипп. Но можете звать меня просто отец Джонни. Кто у нас здесь брачующиеся?
   По мне так вариантов было немного. Мог бы и догадаться, принимая во внимание подсказки в виде лохматого оборотня и мужчины за сорок с обручальным кольцом на пальце.
   С другой стороны, кто знает, кого ему в свои дежурства приходилось венчать.
   – Мы, святой отец. – Я взяла Хиро под руку и одарила присутствующих кроткой улыбкой. Рассветник дернулся, но, памятуя о петле, открыто протестовать не стал.
   Взгляд священника рассеянно прошелся по мне и задержался на Хиро, приобретая при этом некоторую подозрительную мечтательность.
   Как ни горько признаваться, выглядел жених намного лучше невесты. Это несмотря на то, что всю дорогу сюда Тэмаки провалялся на грязном полу машины, и никто не позаботился о зонте для него. И тем не менее, в отличие от моей растрепанной, похожей на мочало косы, его прическа выглядела как стильная мокрая укладка «только что из салона». Да и приталенное черное драповое пальто, пусть и запачканное, смотрелось всяко пристойнее моей куртки с куцым кроличьим (хотя по виду больше похоже на драного кота) мехом на воротнике.
   Я уже молчу про взгляд «Аз есмь принц Рассветной Империи, а вы – твари дрожащие».
   Фред кашлянул, отвлекая на себя внимание священника.
   – Вы со стороны невесты будете? – безошибочно определил отец Джонни.
   Ребята слаженно кивнули.
   – Преподобный, нам бы по-быстренькому. Молодым неймется, все дела. Ну, вы же понимаете…
   – Понимаю вас, дети мои. – Еще один одобрительно-мечтательный взгляд на Хиро. – Однако должен вас предупредить: срочность у нас оплачивается по отдельному тарифу.
   – Так это ща платно?! – возмутился мявшийся за моим правым плечом оборотень.
   – Разумеется, сын мой. Благородные дела должны достойно вознаграждаться.
   Практически ведьминский подход. Правда, настоящая ведьма охотнее берется за неблаговидные делишки – расценки на них выше раз в пять, а то и десять.
   – И шкока штоит?
   Преподобный сделал широкий жест, указывая на стену позади нас:
   – Пожалуйста, наш прайс-лист. Можете ознакомиться, дети мои. Все вырученные средства идут на богоугодные дела.
   Мы дружно покосились на портрет. Протянутые ладони святого стали приобретать совсем иной смысл.
   – Мы вам верим, святой отец, – ухмыльнулся Фред, доставая портмоне. – Тем более что деньжата не проблема.
   Черная кожа с тиснением, застежка стилизована под эмблему известного бренда. Точно такое же я видела в «Бэль» за прошлый месяц. Если верить журналу, портмоне стоило две моих зарплаты плюс доплата за работу в выходные дни. И готова поставить все эти деньги, что оно точно не принадлежало Фредди.
   Я покосилась на Хиро. Его лицо осталось непроницаемым, только рука под моими пальцами напряглась сильнее.
   – Хвала Всевышнему.
   – Карты принимаете, святой отец?
   – Принимаем, сын мой. Магистро, магистро голд и магистро платинум. Ману берем по курсу один к пятидесяти. Но лучше все же наличными.
   – Штукнет меня швятой Йорик! Пящят фунтов доплата для предштавителей магменьшинштв! – Малыш все-таки не удержался и сунул свой лохматый нос в прайс.
   – Не богохульничайте в храме, молодой человек!
   – Но это же дишк… дишк… дишкин… короще, вы шами в курше, про што я!
   – Обратите внимание на уточняющую сноску. Там сказано, что доплата в полной сумме взимается только в том случае, если хотя бы один из брачующихся находится в виде, отличном от человеческого.
   – Но я ше…
   – Малыш, заткнись. Дело… то есть я хотел сказать, свадьба прежде всего.
   Оборотень с неохотой отлип от стенда с вывешенными прайс-листами, бормоча себе под нос что-то о средневековых порядках.
   Вообще-то еще каких-то лет сто пятьдесят назад такого, как Виргиний, и близко бы к храму не подпустили. Это сейчас в моде политкорректность и толерантность, а нечисть принято называть «гражданами с уникальными способностями».
   – Я же говорю, денежки не проблема. Давайте, святой отец, поторопимся-таки с церемонией. Поглядите, жених аж весь горит!
   Священник с сомнением посмотрел на Хиро. Тот стоял истуканом, сфокусировав взгляд в одной точке.
   – Как-то он странно выглядит… И до сих пор ни слова не произнес.
   Вот зануда! Терпение у Фреда не резиновое. Еще немного, плюнет на венчание и покатит в неизвестном направлении, и тогда «ВеликиЭ» нас точно догнать не успеют. Мало им нелетной погоды.
   – Хиро у меня из Рассветной Империи, отец Джонни. Если наш язык еще худо-бедно понимает, то разговаривать совсем не может, акцент ужасный, он стесняется очень. – Я прижалась к плечу Тэмаки. – Это так мило, правда?
   Моя ослепительная улыбка особого впечатления на священника не произвела.
   – Несомненно, дочь моя, – кисло отозвался он. – Несомненно. Проблем с миграционной службой не будет?
   – Разве Церковь не должна быть выше всего мирского? В любом случае святой Филипп должен соединять сердца, а не искать причины, чтобы этого не делать, не так ли?
   – Сестренка дело говорит, святой отец.
   Священник бросил на нас еще один оценивающий взгляд.
   – Ладно, подождите минутку.
   Он прошел к боковой дверце и постучал.
   Ничего не произошло.
   Отец Джонни выждал еще минуту и стукнул в дверь еще разок.
   С тем же результатом.
   – Сестра Агата! – Он забарабанил в дверь что было мочи.
   Мое воображение тут же нарисовало в пару к отцу Джонни весьма специфичную монашку – фигуристую даму в приталенном элегантном костюме с воротником-стоечкой и юбкой чуть ниже колен. От традиционного монашеского чепца осталась одна лента, красиво обрамляющая высокую прическу монахини. Закрытые туфли на шпильках придавали законченность ее утонченному образу. Ну и, разумеется, изысканный макияж.
   Сестра Агата совсем не оправдала моих ожиданий. В полуоткрытую из-за приставленного стола дверь протиснулась сухонькая старушенция в мешковатом платье и крепких ботинках, то и дело поправляющая сползающий на лоб чепец.
   – Простите, отче, задремала маленько. – Она положила на стол толстую книгу в кожаном переплете и забренчала ключами, пытаясь отыскать нужный. – Сейчас-сейчас, я скоренько…
   В выдвижном ящике, как выяснилось, бронированного стола обнаружилась касса с мультитерминалом. Платиновая карточка Хиро перекочевала от Фреда к сестре Агате.
   Старушенция присела за стол. Надев очки и занеся руку над калькулятором, она строго поинтересовалась:
   – Что оплачиваем?
   – Ну это… венчание.
   – По обычному тарифу или экспресс?
   – А? Нам который побыстрее.
   – Кольца есть?
   Фред оглянулся на меня в надежде, вдруг я запаслась реквизитом для охомутания «рассветного принца». Я помотала головой:
   – Нет, колец нету.
   – Комплект золотых – сто пятьдесят фунтов. Серебряные – тридцать фунтов. Хирургическая сталь – пять фунтов.
   – Во, последние давайте.
   Священник, определенно рассчитывающий сбагрить нам как минимум серебряные кольца, недовольно поджал губы.
   – Облачение для жениха и невесты?
   – Это еще что такое?
   – Фрак, свадебное платье, фата, свадебный букет. Все в прокат.
   – Мамаша, нам по-быстрому! Какой еще фрак да букет?
   Это мой шанс.
   – Хочу фату!
   – Что? – не понял Фред.
   – Фату хочу.
   – Какую фату?
   – Белую.
   – Что за блажь?!
   – Не блажь! Я всегда мечтала, что выйду замуж…
   – Да-да, мы слышали, – перебил меня Фред. – В маленькой церкви, за любимого, все дела. Что не устраивает-то?
   – Фаты нет. Хочу фату. Заметьте, платье не прошу! – Я повысила голос. – Малыш, ты же тоже считаешь, что без фаты невесте никак, правда?
   Оборотень, без дела слоняющийся из угла в угол, замер на полушаге.
   – Ну… эта… я… как шкажать…
   Его напарник поглядел на наручные часы.
   – Ладно, будет фата. – И снова развернулся к сестре Агате: – Считайте фату, будь она неладна!
   – Свидетельство о регистрации оплачивается отдельно. Как и государственная пошлина. Итого с вас сто шестьдесят пять фунтов.
   Фред присвистнул, Виргиний буркнул «шдуреть!», а я прикинула, какую прибыль ежемесячно получает приход, и тоже впечатлилась.
   – Брачующиеся, подойдите.
   Как ни странно, мне не пришлось волочь Хиро к столу – он пошел сам. Сестра Агата открыла перед нами принесенную книгу примерно на середине.
   Старушечий палец ткнул в отчерченную строчку с сегодняшней датой.
   – Пишите имя, фамилию и дату рождения. Сначала жених, потом невеста. На следующую строку не залазить!
   Листы были белыми, лощеными. Я с сомнением посмотрела на протягиваемую монашкой шариковую ручку, не уверенная в том, что она будет хорошо писать на такой бумаге.
   Нехорошо улыбаясь, Хиро взял ручку и нацарапал пару иероглифов, как мне подсказывала интуиция, нецензурных. После чего тут же схватился свободной рукой за шею.
   – Горло болит? – участливо поинтересовался Фред. – Ничего, у меня в машине микстурка есть, выпьете, дорогой наш жених, сразу все пройдет. Вы пишите, пишите, не отвлекайтесь. По-нашенскому пишите. Ага, вот так…
   Он нависал у Тэмаки над плечом, пока тот достаточно разборчиво не написал затребованные сестрой Агатой данные.
   Пользуясь тем, что остальные заняты, Виргиний пристал к отцу Джонни с вопросом, божьи ли твари представители магменьшинств. Взимаемая доплата не давала ему покоя.
   – Ваша очередь, мисс.
   Поколебавшись, я все-таки написала настоящее имя. Так старательно выводила каждую букву, словно это была работа на конкурс по каллиграфии. Мои подозрения не оправдались – ручка работала выше всяких похвал. Чернила ложились ровно, не растекаясь и не размазываясь.
   – Элеонора Цецилия Спэрроу, – прочитал Фред и испытывающе посмотрел мне в глаза.
   Я потупила взгляд.
   – Знаю, двойное имя – это так старомодно, но папа настоял на том, чтобы меня назвали в честь его бабушки. Дурацкое имя, никому не нравится. Кстати, я читала описание, и оно совершенно мне не подходит. Хотите, потом дам эту книжку почитать? Хотите? Такая познавательная!
   – Да меня не имя твое интересует, а фамилия.
   – А что с ней не так? Она, кажется, четвертая по распространенности в нашем графстве.
   Оказывается, иногда многочисленность клана Спэрроу может сыграть на руку.
   Фред хотел спросить меня о чем-то еще, но священник, доведенный Виргинием до белого каления, поторопился пригласить нас пройти на церемонию венчания, а сам ушел готовиться.
   Я тут же вспомнила про фату, и пришлось подождать, пока сестра Агата ее принесет и поможет мне надеть.
   – Ну как? – кокетливо поинтересовалась я.
   – Беж нее луще было, – выразил всеобщую мысль Виргиний.
   – Что б вы понимали!
   Передернув плечами, я гордо прошла мимо них в соседний зал. Следом потянулись напарники, ведя за собой на «поводке» Хиро.
   Сестра Агата прикрыла за нашими спинами двери.
   

notes

Примечания

1

   Самхайн – День Всех Святых.

2

   Ламмас – праздник урожая (празднуется 31 июля).

3

   Нартекс – входное помещение, примыкающее, как правило, к западной стене храма.
Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать