Назад

Купить и читать книгу за 175 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Славяне: от Эльбы до Волги

   Эта книга посвящена одной из версий происхождения славян. Европу с I в. до н. э. по IX в. завоевывали волна за волной все новые захватчики: сарматы, готы, гунны, авары. Это были не просто грабители, которые как пришли, так и ушли, а победители, создававшие на оккупированных территориях рабовладельческие государства, по территориям и населению не уступающие Римской империи в годы ее расцвета. В промежутках между разрушением государства одних завоевателей и приходом следующих в течение иногда многих десятков лет освободившиеся рабы создавали новые этносы, которые греки и римляне называли склавинами. Именно от этих склавинов и происходят все современные славянские народы. Поскольку история происхождения славян невозможна без сопоставления ее с историей других народов, в данной книге представлена краткая история Европы от середины 1-го тысячелетия до нашей эры и до конца 1-го тысячелетия нашей эры.
   Для читателей, интересующихся историей.


Юрий Николаевич Денисов Славяне: от Эльбы до Волги

   Народы не падают с неба и
   не исчезают сквозь землю…
Н.М. Карамзин

К читателям

   Поиски прародины славян российскими и западными историками ведутся уже несколько столетий. Авторами выдвигались различные гипотезы местоположения первоначального обитания славян, причины и пути их расселения в Европе. Некоторые версии были отвергнуты по разным причинам, в том числе в силу их несостоятельности, другие не получили подтверждения в результате археологических исследований, но и сегодня, в XXI веке количество версий происхождения славян остается весьма значительным. Поиск прародины славян затрудняется еще тем, что этот процесс не ограничивается лишь борьбой научных идей, а охватывает сферы идеологии и политики. Так что вопрос, где и когда появились первые славяне, остается открытым. Попробуем разобраться в этом и пересмотреть некоторые отвергнутые ранее версии.
   Поскольку любые исследования в области первичных и вторичных источников для поиска прародины славян связаны, так или иначе, с навязыванием автором своей версии развития событий, в данную книгу специально включены обширные выдержки из античных и средневековых произведений о европейской истории, чтобы читатель мог сделать самостоятельные выводы по этому вечному славянскому вопросу.

Глава 1
Обзор версий происхождения славян

   Прежде чем рассматривать многочисленные версии происхождения славян, надо отметить, что все средневековые авторы вплоть до IX в. такого народа, как славяне, не знали и сообщают только о склавах или склавинах, хотя при переводе их произведений на русский язык переводчиками повсеместно употребляется форма «славяне».
   Народ же под именем «склавины» стал известен с VI в., хотя некоторые историки считают, что поиском славянской прародины занимались еще античные авторы. При этом к славянам относили народы, жительство которых было связано с территориями будущих славянских государств, образовавшихся в конце 1-го тысячелетия н. э.
   Скифо-сарматская теория происхождения славян предполагала, что предки славян вышли из Передней Азии и расселились в южной части Восточной Европы под именами скифов, сарматов и роксоланов. Впервые появившись в Баварской хронике XIII в., скифо-сарматская теория развивалась западноевропейскими историками вплоть до XVIII в. Одним из приверженцев происхождения славян от сарматов (савроматов) был английский историк Э. Гиббон, создавший объемный труд по истории Европы. В России идея происхождения славян непосредственно от скифов и сарматов разделялась М.В. Ломоносовым (1711—1765) в его «Кратком Российском летописце» и «Древней Российской истории». Российский ученый писал, что «единородство славян с сарматами, чуди со скифами для многих ясных доказательств не споримо» (34, 25). В наше время эта теория всерьез не рассматривается, хотя все еще имеет своих приверженцев.
   Дунайская теория происхождения славян предполагала, что предки славян образовали свой этнос на территории, прилегающей к Среднему Дунаю, а затем расселились по Центральной, Южной и Восточной Европе. Это самая распространенная теория, особенно среди российских историков, так как в главном русском историческом источнике – Лаврентьевской летописи сказано, что после разрушения Вавилонского столпа и разделения народов «спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели» (72, 25). К приверженцам этой теории можно отнести и таких видных западнославянских авторов, как Кадлубек, Богуфал, Далимил, Шафарик, а также русских историков С.Л. Соловьева, В.И. Ключевского, М.Н. Погодина, среди же авторов XX в. О.Н. Трубачева.
   К этой теории примыкает дунайско-балканская теория происхождения славянской прародины, одна из самых старых по времени происхождения, но затем долго не находившая сторонников из-за якобы невозможности в древности переселения праславян в Висло-Одерскую область будущего распространения славян через Судетско-Карпатский барьер. В конце XX в. польский археолог В. Хенсель предложил считать, что через эту горную цепь с юга на север перешли еще не совсем праславяне, язык которых не успел оформиться и выделиться как праславянский, и только здесь в Повисленье этот народ сумел сформировать свой оригинальный язык.
   Поскольку в «Повести временных лет» традиционно для времени ее создания повествование начинается от библейских персонажей – Ноя и его сыновей, принято рассматривать «историческое прошлое» не только праславян, но и их предшественников-протославян. Некоторые авторы (В.М. Гобарев и др.) продлевают историю славян с их предшественниками до 2-го тысячелетия до н. э., считая предками славян скифов-сколотов. Другие (А.И. Асов) называют предками славян народ хеттов из Малой Азии, потомки которых пришли вместе с Энеем и Антенором из Трои в Италию и Иллирик.
   Вообще, желание считать происхождение своего народа от героев Трои присуще не только российским историкам, оно упорно поддерживалось в историографии и других европейских народов. Так, еще в середине XIX в. английский историк Г.Т. Бокль, критикуя эту многовековую легенду, говорил, что «никому не приходило в голову усомниться в этом факте. Спор шел только о том, от кого именно происходили отдельные нации. Однако относительно этого вопроса образовалось известное единогласие: так – не говоря о второстепенных народах – полагали, что французы происходят от Франка, и всякий знал, что это был сын Гектора; точно так же было тогда известно, что бритты произошли от Брута, отцом которого был не кто иной, как сам Эней» (75, 48).
   А В.Н. Демин выводит славян от ариев, пришедших в далекие времена из Гипербореи. Ю.А. Шилов, на основе своих раскопок курганов 4-2-го тысячелетия до н. э., сделал вывод в соответствии с мифами древних ариев, что территория Южной Украины была местом зарождения индоевропейского праэтноса вообще и арийских народов в частности. Именно здесь, как считает Ю.А. Шилов, были сложены веды, записанные позднее в «Велесовой книге», а славяне явились непосредственными потомками ариев. Б.А. Рыбаков считает, что «отмежевание праславянских племен от родственных им соседних индоевропейских племен произошло примерно 4-3,5 тыс. лет назад, в начале II тыс. до н. э.» (53, 14).
   Висло-одерская теория происхождения славян, возникшая в XVIII в. в среде польских историков, предполагала, что славянский народ возник на территории междуречья Вислы и Одера, и выводила праславян из племен лужицкой культуры бронзового или начала железного века. Среди российских приверженцев этой теории можно отметить археолога В. В. Седова, считающего, что праславянская культура зародилась в V—IV вв. до н. э. в бассейне среднего и верхнего течения Вислы и распространилась в дальнейшем до Одера. В.В. Седов предложил соотнести культуру подклошовых погребений с культурой праславян.
   Одерско-днепровская теория возникновения славян предполагает, что праславянские племена почти одновременно появились на огромных просторах от Одера на западе до Днепра на востоке, от Припяти на севере до Карпатских и Судетских гор на юге. При этом первославянскими считаются тшинецкая культура XVII—XIII вв. до н. э., тшинецко-комаровская культура XV—XI вв. до н. э., лужицкая и скифские лесостепные культуры XII VII вв. до н. э. К приверженцам этой теории относятся поляки Т. Лер-Сплавинский, А. Гардавский, а в России П.Н. Третьяков, Б.А. Рыбаков, М.И. Артамонов. Однако и в версиях этих авторов есть значительные расхождения.
   Прикарпатская теория возникновения славян, выдвинутая в 1837 г. словацким ученым П. Шафариком и возрожденная усилиями немецкого исследователя Ю. Удольфа в XX в., основывается на сверхплотной концентрации славянских топонимов, особенно гидронимов в Галиции, Подолии, Волыни. Среди российских авторов можно упомянуть А.А. Погодина, сделавшего большой вклад в развитие этой теории, систематизировав гидронимы указанных областей.
   Припятско-полесская теория славянской прародины подразделяется на припятско-верхнеднепровскую и припятско-среднеднепровскую теорию и основывается на языковых особенностях народов, проживающих в этих регионах. Приверженцы этой теории, одним из которых был польский археолог К. Годлевский, считают, что в Висло-Одерское междуречье славяне продвинулись из Полесья.
   Припятско-среднеднепровский вариант припятско-полесской теории получил гораздо большее распространение в Польше и Германии, чем в России. Одним из основателей этой версии является польский этнолог К. Мошинский, который вдобавок продлил существование праславян на Среднем Днепре до VII—VI вв. до н. э., считая, что тогда протославяне, т. е. предки праславян, еще не выделившиеся из индоевропейского объединения, обитали где-то в Азии в соседстве с уграми, тюрками и скифами. Среди российских ученых, поддерживающих нахождение прародины славян в междуречье Среднего Днепра и Южного Буга, необходимо отметить Ф.П. Филина и Б.В. Гортунга. Причем Б.В. Гортунг, в противовес К. Мошинскому, считал, что в этом ареале обитали протославяне трипольской культуры 4-3-го тысячелетий до н. э., которые затем, перейдя в междуречье Верхней Вислы и Днепра, превратились в праславян уже в тшинецко-комаровской культуре 2-го тысячелетия до н. э.
   Еще одним приверженцем этой теории был в начале XX в. чешский славист Л. Нидерле, который разместил праславян в среднем и верхнем течении Днепра.
   Балтийская теория, создателем которой является крупнейший исследователь русских летописей А.А. Шахматов, предполагает, что прародина славян находилась на побережье Балтийского моря в низовьях Западной Двины и Немана и только впоследствии славяне ушли на Вислу и в другие земли. В подтверждение этому им выявлен пласт древней славянской гидронимии между Неманом и Днепром.
   Согласно одной теории славяне представляли собой многочисленный народ, который не имел общего для всех места расселения. Якобы этот народ изначально при появлении в Европе был рассеян во многих местах среди других народов, более многочисленных в данном месте и более известных историкам. Поэтому долгое время славянский народ в истории был неизвестен, а иногда упоминался под чужими названиями. При этом считается, что на Среднем Дунае славяне выступали под именами иллирийцев и кельтов, в бассейнах Вислы и Одера – венетов, кельтов и германцев, а в Карпатах и на Нижнем Дунае – даков и фракийцев. Ну, а в Восточной Европе славяне, естественно, выступали под именами скифов и сарматов. Поэтому и представления у античных и средневековых авторов о славянах как о едином народе не сложилось. К этой теории примыкает и версия о том, что все европейские народы произошли от протославян, являвшихся ядром индоевропейской общности.
   В.П. Кобычев в книге «В поисках прародины славян», проанализировав значительное количество версий, пришел к выводу, что «отказав в славянской принадлежности неврам, а также в раннюю пору венедам и спорам, мы поставили себя в крайне тяжелое положение в вопросе о происхождении славян. На этнической карте Восточной Европы им буквально не осталось места. Нижнее Повисленье и Понеменье отпадают, так как славяне не были знакомы с морем, более южные области отпадают тоже, потому что там обитали невры, которые…были, возможно, балтами, кельтами или кем угодно, но только не славянами. В Карпатах и по Дунаю жили…геты и даки; Северное Причерноморье занимали ираноязычные скифы. Верхнее, а отчасти и Среднее Поднепровье и прилегающую к нему часть бассейна Оки заселяли летто-литовские племена, еще более северные и восточные области – финно-угры…» (53, 17).
   Действительно, при такой разноречивости версий и теорий происхождения славян сложно прийти к единому мнению, а уж тем более обосновать его и доказать. А может, и не имеет смысла продолжать эти многовековые поиски черной кошки в темной комнате, тем более что ее, скорее всего, там и не было? Ведь многочисленные германоязычные племена сначала по воле римлян были названы одним именем германцев, а только спустя века стали представлять собой единое целое. Славяне же наоборот, сначала получили общее наименование склавинов, а затем разделились на множество славянских племен со своими наименованиями. Геродот о народах севернее Дуная ничего не знал, хотя в Восточной Европе его познания в локализации различных народов были куда более обширны. Но именно из-за северных пределов Дуная в дальнейшем распространились в Европе одни из самых многочисленных этнических образований – германцы и славяне. Если происхождение германцев, по крайней мере, с начала нашей эры, считается в достаточной мере известным и решенным, то происхождение славян с каждым новым поколением историков, археологов, лингвистов становится все более запутанным.
   Существует и версия происхождения славян от многочисленных рабов, которые в эпоху рабовладельческого строя являлись основой производства сельскохозяйственной продукции и материальных ценностей. М. Гимбутас приводит следующее объяснение этой версии: «Многие лингвисты и историки пытались объяснить происхождение корня слав. Основываясь на «склавинах» и «склавенах», упоминаемых Иорданом и Прокопием, некоторые связывали его с латинским словом «sclavus», означающим «раб». Это, возможно, и объясняет, почему ск– было заменено на сл– в этих источниках, но, конечно, не объясняет происхождение слова «словене» (22, 69). Тем не менее эта версия остается одной из самых непроработанных в течение нескольких веков, и таковой остается, скорее всего, из-за возможной ее непопулярности среди историков, а, скорее всего, из-за отсутствия поддержки ее в среде политических элит славянских стран.
   Поэтому, несмотря на обилие версий о местоположении прародины славян и их происхождения, подкрепленных соответствующими теориями и томами исследований в этой области, вопрос этот до сих пор остается открытым. А это означает, что или теории эти не верны, или до VI в. никаких славян как народа еще не существовало. И предысторию славян, вероятно, стоит искать не среди этого множества версий их происхождения, а наоборот, отстранившись от них, более внимательно рассмотреть их происхождение от многочисленных рабов государства гуннов, тем более что исследована такая версия слишком поверхностно. Вполне возможно, что происходило это из-за «ложного патриотизма» историков славянских стран. Однако чтобы отвергнуть эту версию, необходимо более досконально ее исследовать.
   На земном шаре в наши дни существует около 200 миллионов человек, говорящих на тринадцати славянских языках, и тем не менее, для историков до сих пор остается загадкой, где зародился славянский язык и где находится прародина славян, откуда они разошлись по Центральной, Южной и Восточной Европе.

Глава 2
Когда впервые упомянут термин «славяне»?

Где будем искать? Здесь

   Прежде чем начать поиск, определим минимальный перечень первоисточников, охватывающих период от V в. до н. э. по XII в. н. э. Этот перечень греческих и латинских авторов и их произведений почти непрерывен, за исключением авторов III в. н. э. В конце II в. в Римской империи неоднократно свирепствовали эпидемии чумы, что ослабило военную мощь империи в III в. из-за демографического спада. В империи не стало хватать солдат не только для новых завоеваний, но и для обеспечения безопасности существующих границ государства, а также не стало хватать колонов, т. е. сельскохозяйственных работников, трудившихся, как правило, на арендуемой земле. Таким образом, стала разрушаться та основа, на которую опиралась Римская империя: армия и сельское хозяйство.
   Выход из этого положения нашли в привлечении варваров. Им стали давать небольшие участки земли, но взамен они должны были служить в армии. Однако эти вынужденные мероприятия не только не способствовали укреплению обороноспособности империи, а даже спровоцировали германские племена на ведение против Римской империи военных действий. В результате варварам удалось одержать несколько ощутимых для империи побед. К тому же императоры в III в. долго на троне не засиживались, время правления большинства из них не превышало 2-3 лет, а то и вовсе в империи одновременно правили несколько императоров. Так, в 260 г. во время персидского похода, император Валериан (253—260) оказался в плену у персидского царя Сапора, был подвергнут жестоким истязаниям и вскоре умер. Власть перешла к его сыну и соправителю Галлиену. Но в первые же годы его правления Римская империя стала разваливаться на части. Над Востоком власть захватил Оденат, в Греции объявил себя императором Валент, восточное побережье Адриатики оказалось под властью Авреола, Египет захватил Эмилиан, а в Галлии провозгласил себя императором Постум. Все это не способствовало появлению значительных авторов, описывающих поражения римских армий и междоусобицы правителей империи. Но этот период вполне добросовестно описали авторы последующих веков.
   Страбон в своей «Географии», созданной в начале I в., упоминает сто пятьдесят историков, географов, астрономов и поэтов, а в конце IX в. константинопольский патриарх Фотий в своем труде привел справочные данные уже о двухстах восьмидесяти авторах. Конечно, это не означает, что Страбону и Фотию были известны все предшествующие им авторы, но и это количество впечатляет, хотя до нашего времени сохранились произведения далеко не всех известных авторов. Часть из них была уничтожена церковными фанатиками, считавшими дохристианские произведения недостойными для чтения правоверными прихожанами, а часть сгорела в пожарах многочисленных войн. Прочитать, проанализировать, а уж тем более найти и привести сведения из всех сочинений или хотя бы из переведенных на русский язык произведений историков далекого прошлого на конкретную тему – задача, скорее всего, непосильная для одного человека. И все же предшественники не только прочитали значительное количество произведений античных и средневековых историков, но и представили свои подробные комментарии и выдержки из этих трудов. Правда, далеко не всегда приведенные этими комментаторами короткие цитаты позволяют понять, в каком контексте эта информация была приведена в оригинале.
   За два века до нашей эры все авторы создавали свои произведения на греческом языке, но уже современники Полибия, такие как Катон Старший и др., стали использовать латинский язык. Правда, греческий еще долгое время оставался языком римской элиты. Авторы, создававшие свои произведения на латинском языке, назывались анналистами, т. е. летописцами, а на греческом – историками.
   Попробуем определить перечень авторов античных и средневековых историков, которые помогут выяснить, когда, где, и при каких условиях появились славяне?



   Приведенный список античных и средневековых авторов не является полным, но именно эти авторы позволяют рассмотреть события тех давних времен. Большинство авторов предстают перед нами людьми сомневающимися, которые ищут различные версии того или иного исторического явления, а иногда прямо заявляют, что этой информации они не верят и приводят ее только для полноты изложения.
   Похвалу всем этим авторам можно выразить словами из письма римского администратора, прошедшего путь от адвоката до римского консула, Плиния Младшего (ок. 61-113 гг. н. э.) к Корнелию Тациту: «Ты сам себе не рукоплещешь, и я ни о ком не пишу более искренне, чем о тебе. Будет ли потомкам какое-нибудь дело до нас, я не знаю, но мы, конечно, заслуживаем, чтобы было, не за наши таланты (это ведь слишком гордо), но за рвение, труд и уважение к потомству. Будем только продолжать начатый путь, который, правда, немногих привел к блеску и славе, но многих вывел из мрака и молчания. Будь здоров» (66, 164).
   Кроме трудностей поиска самой информации, которая могла бы пролить свет на происхождение славян, найденную информацию необходимо привязать к современному летоисчислению, что тоже совсем не просто. Дело в том, что далеко не все авторы древности указывали конкретные годы в той или иной системе летоисчисления. Иногда приводятся сведения о событиях, которые происходили на таком-то году правления такого-то правителя, епископа, а иногда разные события датировались количеством лет относительно друг друга.
   С принятием христианской веры стало принятым датировать события годами от сотворения мира, а в более поздние времена – годами от рождества Христова. Однако и в такой системе времени существует большое количество отличий. Так называемая Александрийская эра, в которой рождество Иисуса произошло в 5493 г. от сотворения мира, отличается от Константинопольского летоисчисления, а также принятого летоисчисления в Риме. Да и начало года в Александрийском и Константинопольском летоисчислении приходится на первое сентября, а в Римском летоисчислении – на первое марта.
   Так, в издании 2005 г. «Летописи от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта» Феофана Византийца, подготовленным А.И. Цепковым, в обращении к читателю сказано, что «Хронография» Феофана Исповедника (752—818) охватывает промежуток времени с 284 по 813 г. Произведение содержит погодную хронику событий, используя точку отсчета – александрийскую эру от «сотворения мира» (начало эры – 1 сентября 5493 г. до н. э.)» (86, 5). Но поскольку текст летописи в этом варианте приводится по изданию 1884 г., то начинается летопись с 277 г., а заканчивается – июлем 805 г., т. е. в одном случае время разнится на 7 лет, а в другом на 8 лет. Да и рождество Христово согласно датировкам в тексте этого издания приходилось на 5500 г. от сотворения мира.
   В этом же издании Феофан приводит под 5900 г. от сотворения мира или 400 г. н. э. сообщение о смерти Византийского императора Аркадия, которая произошла «одиннадцатых календ сентябрьских», на что редактором издания сделана сноска на ошибочность этой датировки и приведена дата смерти Аркадия: 1 мая 408 г. Что здесь является ошибочным, май относительно сентября или 408 г.
   относительно 400 г., не совсем понятно. В современной историографии, где привязка событий к христианскому летоисчислению приводится согласно И. Скалигеру и Д. Петавиусу, принято считать, что император Аркадий умер в 408 г.
   Феофан и сам обращает внимание читателя на разноголосицу дат в летоисчислениях. Так, в издании 2005 г. читаем: «Год, в котором умер Зинон и воцарился Анастасий, римляне полагают от Адама 5999, но, по точному и верному счислению александрийцев, этот год есть от сотворения мира 5983, от царствования Диоклетиана 207, от божественного воплощения 483-й, 14 индиктиона» (86, 128). Согласно Феофану, разница между Александрийской эрой и Римской эрой летоисчисления составляет 16 лет. В современном летоисчислении принято считать, что император Зинон (Зенон)[1] умер в 491 г.
   Под 6232 г. от сотворения мира или под 732 г. н. э. Феофан сообщает: «По римскому счету, это случилось в 6248 году от Адама, по египтянам и александрийцам – 6232, со времени же Филиппа Македонского – в 1063 году» (86, 353). И здесь римское летоисчисление опережает александрийское на 16 лет, вот только рождество Христово по александрийскому летоисчислению произошло в 5493 г. от сотворения мира, а здесь при вычислении приведен 5500 г. от сотворения мира.
   И.С. Чичуров, переводчик «Хронографии» Феофана, характеризует в своей книге «Византийские исторические сочинения» хронологию этого средневекового автора: «Хронологическая система, созданная Феофаном, – явление исключительное во всей средневековой историографии. Сочинение распадается на хронологические отрезки (по годам), каждому из которых предпослана хронологическая таблица, отмечающая наряду с годом от сотворения мира и от рождества Христова годы правления не только византийских императоров, но и персидских, а затем арабских, правителей, пап и четырех патриархов (александрийского, иерусалимского, антиохийского и константинопольского. – Ю.Д.). Несмотря на некоторые ошибки (характерно, что сообщения Феофана из арабской истории, как правило, точны и достоверны, а из западной, напротив, скудны и зачастую ошибочны) и лакуны (только годы правления византийских императоров и константинопольских патриархов даются повсеместно), трудно переоценить значение хронологии Феофана. За основу хронист берет Александрийскую эру, т. е. насчитывает от сотворения мира до рождества Христова 5492 года. Кроме счета по годам, проводится также счет по индиктам (пятнадцатилетним циклам, применявшимся в византийском летоисчислении. – Ю.Д.)» (88, 19). И.С. Чичуров приводит датировку фрагментов «Хронографии» Феофана, отличающуюся от датировки, приведенной в издании 2005 г. «Летописи от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта» Феофана Византийца, подготовленном А.И. Цепковым.
   Только на примере одного автора эпохи Средневековья становится понятной сложность каких-либо исторических исследований из-за нестыковок датировки исторических событий в разных источниках.
   В российской историографии рождество Христово приходится на 5508 г. от сотворения мира, а в некоторых случаях на 5507 г. от сотворения мира, ведь до царствования в России династии Романовых год начинался 1 марта, до царя Петра 11 сентября, а затем – 1 января.
   Основателем христианского летоисчисления является Дионисий Малый (кон. V в. – нач. VI в.), который определил, что год рождения Иисуса Христа, т. е. 1 г. н. э., приходится на 754 г. от основания Рима. Большинство современных источников дату рождения Иисуса относят к 4 г. до н. э. или к 749—750 г. от основания Рима.

От Геродота до начала нашей эры

   Прежде чем начинать поиски термина «славяне» от Геродота до веков реального существования славян, необходимо определиться с произношением в русском языке имени «отца истории», как его определил древнеримский оратор Цицерон. Дело в том, что большинство греческих имен собственных или имен, попавших в Россию через греков, произносятся в Греции и в России по-разному. Такая же разноголосица существует и с именами, которые пришли в Россию из Италии. Имя мифологического греческого героя Ираклия в России звучит как Геракл, богини воды Идры – Гидра, города Бабилона – Вавилон, государства Византия – Византия, имя собственное Кесарь – Цезарь, которое в современном итальянском языке звучит как Чезаре. Таким же образом имя отца истории, произносимое в греческом языке как Ирод, в русском языке звучит как Геродот. Вероятно, так благозвучнее.
   Точно так же российские переводчики произведений античных и средневековых авторов приводят наименования племен и народов в принятой для эпохи переводчиков форме и очень редко параллельно приводят эти наименования на языке автора.
   Геродот, живший с 484 по 425 г. до н. э., был не только собирателем исторических сведений, но и путешественником. С 455 по 444 г. до н. э. он объехал и обошел Малую Азию, часть Передней Азии, Египет, Ливию, Кипр, Левант, Македонию, Фракию, Италию, а также побережье Черного и Мраморного морей. Судя по его произведению, Геродот побывал в Скифии и соседних с нею южных областях Восточной Европы, хотя достоверных сведений об этом нет. После себя Геродот оставил произведение под названием «Изложение событий», которое комментаторы из Александрии разделили на девять книг под общим названием «История». В дальнейшем, уже во II в. до н. э., каждая из книг получила имя одной из девяти муз: Клио, Евтерпа, Талия, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Урания, Каллиопа.
   Ни в одной из девяти книг Геродот не упоминает славян ни среди больших или малых народов, известных и в наши дни, ни среди племен, названия которых в более позднее время другими авторами не упоминалось. Тем не менее представим перечень народов по Геродоту, проживавших в V в. до н. э. на территориях Центральной, Южной, Юго-Восточной и Восточной Европы.
   Эллины – народ, проживавший на Балканском полуострове и образовавший государство Элладу. Эллин в греческой мифологии – отец Дора, Эола и Ксуфа. Сыновья Эллина образовали свои племена, которые стали носить их имена. Дор стал основателем дорийцев, проживавших в Средней Греции, а позднее занявших Пелопоннес, Эол – эолийцев, обитавших в Малой Азии, третий сын Эллина Ксуф бежал из Фессалии в Ахею, где создал, согласно мифу, племя, известное как ахейцы.
   Наименование этноса «греки» в «Истории» Геродота не встречается. У М. Фасмера γρατος – первоначальное название греческого племени в Эпире (совр. Албании), позднее – на границе Беотии и Аттики. Иллирийско-эпирские племена способствовали тому, что этот термин стал общим названием греков.
   Кроме эллинов в Элладе проживали пеласги, догреческое население Греции, когда она называлась Пеласгия. Геродот не знал, на каком языке говорили пеласги, но, естественно, предполагал, что на варварском. Варварами (барбарами) греки называли все остальные, на их взгляд, нецивилизованные народы.
   В Азии у греков были традиционные враги: ассирийцы, персы, мидяне. Персидский царь Кир I (558—529 гг. до н. э.) завоевал Ассирию и Мидию, среди племен которой были бусы, паретакены, струхаты, аризанты, будии, маги. Затем Кир решил подчинить себе массагетов, живущих за рекой Араксом, напротив исседонов. Геродот не знал этнической и языковой принадлежности этих племен, но говорит, что другие исследователи этого вопроса считают массагетов скифским племенем. Геродот знал, что река Араке впадает в Каспийское море, представляющее собой замкнутый водоем. «Массагеты носят одежду, подобную скифской, и ведут похожий образ жизни. Сражаются они на конях и в пешем строю (и так и так). Есть у них обычно также луки, копья и боевые секиры. Из золота и меди у них все вещи. Но все металлические части копий, стрел и боевых секир они изготавливают из меди, а головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. Так же и коням они надевают медные панцыри, как нагрудники. Уздечки же, удила и нащечники инкрустируют золотом. Железа и серебра у них совсем нет в обиходе, так как этих металлов вовсе не встретишь в этой стране. Зато золота и меди там в изобилии» (21, 79). Победить войско царицы массагетов Томирис Киру не удалось, более того, он сам погиб на этой войне.
   Скифы – народ, населявший степи Евразии полторы тысячи лет вплоть до нашей эры, после покоренных ими киммерийцев. «По рассказам скифов, народ их – моложе всех. А произошел он таким образом. Первым жителем этой еще необитаемой тогда страны был человек по имени Таргитай. Родителями этого Таргитая, как говорят скифы, были Зевс и дочь реки Борисфена (я этому, конечно, не верю, несмотря на их утверждения). Такого рода был Таргитай, а у него было трое сыновей: Липоксанс, Арпоксанс и самый младший – Колаксанс. В их царствование на Скифскую землю с неба упали золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Первым увидел эти вещи старший брат. Едва он подошел, чтобы поднять их, как золото запылало. Тогда он отступил, и приблизился второй брат, и опять золото было объято пламенем. Так, жар пылающего золота отогнал обоих братьев, но когда подошел третий, младший, брат, пламя погасло, и он отнес золото к себе в дом. Поэтому старшие братья согласились отдать царство младшему.
   Так вот, от Липоксанса, как говорят, произошло скифское племя, называемое авхатами, от среднего брата – племя катиаров и траспиев, а от младшего из братьев – царя – племя паралатов. Все племена вместе называются сколотами, т. е. царскими. Эллины же зовут их скифами» (21, 188). Геродот отмечает, что скифы жили ниже климатической линии, севернее которой зимой выпадал снег.
   Вторую версию происхождения этого народа историк приписывает понтийским (черноморским) эллинам, которые считают, что скифы произошли от Скифа, младшего сына Геракла и «некоего существа смешанной природы – полудевы, полузмеи», который сумел натянуть лук Геракла. Двое других сыновей Геракла Агафирс и Гелон, которые не справились с этой задачей, были матерью изгнаны из страны и создали одноименные народы, о которых было известно и в средневековой Европе.
   Геродот говорит, что «существует еще и третье сказание (ему я сам больше всего доверяю). Оно гласит так. Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Араке и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам). С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать пред лицом многочисленного вражеского войска. И вот на совете мнения разделились. Хотя обе стороны упорно стояли на своем, но победило предложение царей. Народ был за отступление, полагая ненужным сражаться с таким множеством врагов. Цари же, напротив считали необходимым упорно защищать родную землю от захватчиков. Итак, народ не внял совету царей, а цари не желали подчиниться народу. Народ решил покинуть родину и отдать захватчикам свою землю без боя; цари же предпочли скорее лечь костьми в родной земле, чем спасаться бегством вместе с народом. Ведь царям было понятно, какое великое счастье они изведали в родной земле и какие беды ожидают изгнанников, лишенных родины. Приняв такое решение, киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще поныне). После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной» (21, 190). То есть киммерийцы или их остатки не вошли в состав скифского народа, но оставили на этих территориях о себе память в виде названия Керченского пролива – Боспор Киммерийский.
   Чтобы в дальнейшем не отвлекаться на киммерийцев при рассмотрении сообщений о них у других древних авторов, сделаем отступление для комментария об этом народе А.Г. Кузьмина, который дает подробный анализ информации о киммерийцах, как древних, так и современных авторов. А.Г. Кузьмин сообщает, что о киммерийцах были хорошо осведомлены древние греческие авторы, которые считали, что этот народ жил не только в Северном Причерноморье, но и по берегам Океана, по представлениям древних греков, омывающим Землю Обетованную. Впоследствии «Страбон, ссылаясь на историка IV в. до н. э. Эфора и устные предания, сообщает о проживании группы киммерийцев в италийской провинции Кампании. Они жили в глиняных землянках. Занимались горным промыслом и предсказаниями, за которые получали плату от местного царя. Впоследствии якобы за несбывшееся предсказание киммерийцы были истреблены» (50, 81). А.Г. Кузьмин считает, что у античных авторов часто встречается представление о родстве причерноморских киммерийцев с населением Западной Европы. В сочинениях Посейдона, фрагменты которого дошли до нас в произведениях других античных авторов, указывалось на связь киммерийцев с кимврами, вторгшимися во II в. до н. э. с севера в пределы Галлии и Северной Италии.
   Об авторе античности Посейдоне мы узнаем из «Кельтики» Плутарха. Плутарх приводит две версии происхождения кимвров.
   По одной версии, кимвры – это кельтоскифы, смешанное население Причерноморья, постепенно продвинувшееся на северо-запад Европы. По другой версии – кимвры, это и есть киммерийцы. Плутарх говорит, что «самые многочисленные и воинственные из них живут на краю света у внешнего моря» (50,86). «Кимами» также с древних пор называла себя одна группа кельтов в Уэльсе, что неизменно привлекает внимание исследователей. Также А. Г. Кузьмин считает, что у ряда кельтских народов сохранились предания о своем происхождении с территории между Каспием и Причерноморьем.
   Геродот, используя сведения из эпической поэмы Аристея, повествует о народах, проживавших рядом со скифами: исседонах, аримаспах и гипербореях, живущих на границе с морем. При этом аримаспы якобы изгнали со своих мест исседонов, а исседоны после этого вытеснили скифов и заняли их земли, а киммерийцам, обитавшим у Южного моря, ничего не оставалось, как под натиском скифов покинуть свою страну. Об областях севернее скифов во время Геродота, по его словам, никто ничего определенного не знает, и пользуются только слухами.

   О народах, населявших Скифию, Геродот пишет: «Ближе всего от торговой гавани борисфенитов (а она лежит приблизительно в середине всей припонтийской земли скифов) обитают каллипиды – эллинские скифы; за ними идет другое племя под названием ализоны. Они наряду с каллипидами ведут одинаковый образ жизни с остальными скифами, однако сеют и питаются хлебом, луком, чесноком, чечевицей и просом. Севернее ализонов живут скифы-земледельцы. Они сеют зерно не для собственного пропитания, а на продажу. Наконец, еще выше их живут невры, а севернее невров, насколько я знаю, идет уже безлюдная пустыня. Это – племена по реке Гипанису к западу от Борисфена.
   За Борисфеном же со стороны моря сначала простирается Гилея, а на север от нее живут скифы-земледельцы. Их эллины, живущие на реке Гипанис, называют борисфенитами, а сами себя эти эллины зовут ольвиополитами. Эти земледельцы-скифы занимают область на три дня пути к востоку до реки Пантикапа, а к северу – на одиннадцать дней плавания вверх по Борисфену. Выше их далеко тянется пустыня. За пустыней живут андрофаги – особое, но отнюдь не скифское племя. А к северу простирается настоящая пустыня, и никаких людей там, насколько мне известно, больше нет.
   Восточнее этих скифов-земледельцев, на другой стороне реки Пантикапа, обитают скифы-кочевники; они вовсе ничего не сеют и не пашут. Во всей земле скифов, кроме Гилей, не встретишь деревьев. Кочевники же эти занимают область к востоку на десять дней пути до реки Герра.
   За рекой Герром идут так называемые царские владения. Живет там самое доблестное и наиболее многочисленное скифское племя. Эти скифы считают прочих скифов себе подвластными. Их область к югу простирается до Танаиса, а на восток – до рва, выкопанного потомками слепых рабов, и до гавани у Меотийского озера по имени Кремны. Другие же части их владений граничат даже с Танаисом. Севернее этих царских скифов живут меланхлены – другое, не скифское племя. Севернее меланхленов, насколько мне известно, простирается болотистая и безлюдная страна.
   За рекой Танаисом – уже не скифские края, но первые земельные владения там принадлежат савроматам. Савроматы занимают полосу земли к северу, начиная от впадины Меотийского озера, на пятнадцать дней пути, где нет ни диких, ни саженых деревьев. Выше их обитают, владея вторым наделом, будины. Земля здесь покрыта густым лесом разной породы.
   За будинами к северу сначала простирается пустыня на семь дней пути, а потом далее на восток живут фиссагеты – многочисленное и своеобразное племя. Живут они охотой. В тех же краях по соседству с ними обитают люди по имени нирки. Они также промышляют охотой… Над нирками к востоку живут другие скифские племена. Они освободились от ига царских скифов и заняли эту землю.
   Вплоть до области этих скифов вся упомянутая выше страна представляет равнину с толстым слоем почвы. А оттуда земля уже твердая как камень и неровная. После долгого перехода по этой каменистой области придешь в страну, где у подножия высоких гор обитают люди. Как передают, все они, как мужчины, так и женщины, лысые от рождения, плосконосые и с широкими подбородками. Говорят они на особом языке, одеваются по скифски, а питаются древесными плодами… Скота у них немного, потому что пастбища там плохие… Имя этого народа – аргиппеи.
   Страны до этих лысых людей и народы, живущие по сю сторону их, хорошо известны, так как к ним иногда приходят скифы. Ведь сведения о них можно получить не только от скифов, но и от эллинов из Борисфенской торговой гавани и прочих понтийских торговых городов. Скифы же, когда приходят к аргиппеям, ведут с ними переговоры при помощи семи толмачей на семи языках.
   Итак, области до этих лысых людей нам еще знакомы, о том же, что выше их, никто с точностью сказать не может. Эти страны отделяют высокие, недоступные горы, и никто их еще не переходил. По словам лысых, на горах обитают, хотя я этому не верю, козлоногие люди, а за этими горами – другие люди, которые спят шесть месяцев в году. Этому-то я уж вовсе не верю. Области к востоку от лысых достоверно известны: там живут исседоны. Но о землях к северу от исседонов и лысых мы ничего не знаем, кроме того, что они сами рассказывают…
   Выше исседонов, по их собственным рассказам, живут одноглазые люди и стерегущие золото грифы. Скифы передают об этом со слов исседонов, а мы, прочие, узнаем от скифов и зовем их по-скифски аримаспами: «арима» у скифов значит единица, а «спу» – глаз» (21,191).

   В Таврии (Крыму) Геродот помещает народ тавров. Сведения о таврах у Геродота очень скудны, хотя понтийские греки с ними были, наверное, хорошо знакомы.
   Северные части Скифии, простирающиеся внутрь материка вверх по Истру, по словам Геродота, соприкасались сначала с агафирсами, затем с неврами, потом с андрофагами и, наконец, с меланхленами. Обычаи агафирсов, описанные Геродотом, кроме принятой у них полигамии, были схожи с фракийскими народами. Геродот считает, что у невров обычаи скифские, а андрофаги по своим обычаям сходны со скифами-кочевниками, но язык у них особый. Также и обычаи меланхленов подобны скифским. Будины, коренные жители Скифии, называются у Геродота кочевниками. В их землях находится город Гелон, населенный эллинами, освоившими скифские язык и обычаи. Гелонцы занимаются земледелием и садоводством, хотя в их стране много густых смешанных лесов. Будины говорят на отличном от гелонов языке. А савроматы говорят на одном из диалектов скифского языка, так как по легенде, существовавшей во времена Геродота, они произошли от амазонок и скифских юношей, согласившихся жить с ними вдали от своего народа.
   Попробуем разобраться с географией расселения народов в Восточной Европе, по Геродоту. Топонимы, которые упоминает Геродот, в современном мире имеют следующие названия: Борисфен – Днепр, Гипанис – Южный Буг, Пантикап – Ингулец, Герр – Конская, Танаис – Дон с Северским Донцом, Меотийское озеро – Азовское море, Понт – Черное море, Таврика – Крым. Соответственно каллипиды – эллинские скифы обитали на побережье Черного моря в районе современной Одессы, далее вдоль Днепро-Бугского лимана проживали ализоны. В гавани борисфенитов Ольвии, расположенной в устье Южного Буга, где теперь находится г. Николаев, проживали в основном эллины и торговцы из соседних народов. В регионе Винницкой, Кировоградской, Черкасской областей Украины обитали скифы-земледельцы, в верховьях Южного Буга, т. е. в Хмельницкой области, и, скорее всего, в Волынской и Ровенской областях Украины проживали невры. Севернее невров, по Геродоту, должна находиться пустыня, т. е. местность, которая не пригодна для проживания людей. Действительно и сегодня в поймах реки Припяти и ее притоков великое множество непроходимых болот, а во времена Геродота, которые на две с половиной тысячи лет ближе к последствиям последнего ледникового периода, бездонных хлябей в этих местах было, наверное, еще больше.
   Область между низовьем Днепра и Киркинитским заливом Черного моря Геродот называет Гилеей, севернее которой проживали скифы-земледельцы – борисфениты. Этот народ занимал территории современных Запорожской, Днепропетровской и Полтавской областей Украины. Севернее борисфенитов лежала пустыня, вероятно, к этой местности можно отнести поймы рек Псела и Сулы, левых притоков Днепра, где и сегодня существует множество рукавов и болотистых мест. За этой «пустыней» Геродот размещает племя андрофагов, а севернее простирается «настоящая пустыня», что можно соотнести с поймой реки Десны.
   Восточнее борисфенитов, до реки Конской, впадающей в Днепр в районе современного г. Запорожья, обитали во времена Геродота скифы-кочевники, которые не сеют и не пашут. Далее, за скифами-кочевниками до реки Дон на востоке, на севере до реки Конской и Северского Донца, и до Крымских гор на юге обитали царские скифы. За Северским Донцом проживали меланхлены (черные плащи), которые не были скифами. Далее, в среднем течении Дона и его притоков, вероятно, и простиралась «болотистая и безлюдная страна».
   За Доном на восток проживали уже не скифы, а савроматы, земли которых занимали пространство от Азовского моря до современного Волгограда. Севернее, вдоль Волги, по Приволжской возвышенности обитали будины. Еще севернее, в пойме Оки в те времена тоже было много болот, а вот по рекам Каме и Вятке проживали многочисленные охотники фиссагеты, а по соседству, в предгорьях Северного Урала, проживали нирки.
   Кельтов Геродот считал самой западной народностью в Европе после кинетов, существующей и в наше время иберийской народности в Португалии. Отец истории не знал, что его более поздние последователи в изучении происхождения народов к кельтам будут относить киммерийцев. Вот как об этом говорит Л.Н. Гумилев: «Кельты уже в I тысячелетии были завоеваны римлянами – на Западе, маркоманами – в Восточной Европе и сарматами в степях. Но начало "кельтского мира" лежит в X в. до н. э., когда кельты были распространены от Северного Кавказа (киммерийцы) до Исландии (кельтиберы)» (29, 139).
   Геродота удивляет, что в Европе существуют реки, отличающиеся своей круглогодичной полноводностью от рек Эллады, которые зимой полноводны за счет многочисленных дождей, а летом пересыхают от жары и отсутствия осадков. А Истр (Дунай) не переполняется зимой, так как осадки в его бассейне выпадают преимущественно в виде снега, а летом его полноводность поддерживается не только дождевыми осадками, но и за счет таяния снега и ледников в горах Европы. Эта характеристика полноводности Дуная говорит о том, что во времена Геродота климат Европы был похож на климат XX—XXI веков.
   Во Фракии, на северо-востоке Балканского полуострова, Геродот помещает гетов, скирмиадов, нипсеев, травсов, крестонеев, пеонов и македонцев. Геродот считает, что фракийцы, самый многочисленный народ после индийцев, но их разобщенность не позволила им создать могучее государство. Фракийцы, по словам Геродота, не занимались скотоводством и земледелием, а жили за счет войн и разбоя. Непременным признаком благородства у фракийских народов являлась татуировка. Персидский царь Дарий переселил фракийские племена пеонов в Малую Азию. Македонцы, проживавшие во Фракии, считали себя эллинами.
   О том, какие племена обитали дальше к северу от Фракии, Геродот с достоверностью сказать не может и предполагает, что области за Истром (Дунаем) необитаемы и беспредельны. Хотя об одной народности по названию сигнинны за Истром Геродот сведения получил и говорит, что одеваются они в мидийскую одежду. Кони у сигнинов, как ему говорят, покрыты по всему телу косматой шерстью в 5 пальцев длины. Эти кони у сигнинов были слишком маленькими, низкорослыми и слабосильными, чтобы возить на себе человека. Запряженные же в повозку, они могли бежать очень резво. Поэтому люди в стране сигнинов ездят на колесницах. Пределы их земли простираются почти до области энетов на Адриатическом море. Геродот говорит, что сигнины считают себя потомками мидийских переселенцев. А как они попали туда из Мидии, Геродот не знал.
   Необитаемость этих мест за Истром Геродот объясняет, предположительно, холодами, хотя в Восточной Европе климат в это же время был не менее холодным, но народы там проживали. Фракийские легенды, по словам Геродота, говорят о каких-то пчелах, из-за которых жизнь там невозможна. Геродот отвергает эту легенду не потому, что она баснословна, а потому что пчелам в тех краях было бы слишком холодно. На мой взгляд, в то время Среднедунайская и Нижнедунайская низменности были сильно заболочены, а где болота, там и комары, гнус, мошка.
   Никаких славян во времена Геродота в Центральной и Восточной Европе не было, а ведь «отец истории» очень скрупулезно подошел к вопросу перечисления народов Европы, их языковых отличий и социального устройства общества. Тем не менее уже в легендарных скифских героях, таких как Таргитай, В.М. Гобарев узнает героя русских сказаний мудрого Тарха Тарховича. В тоже время А.И. Асов предполагает, что к предкам славян можно отнести балканских гетов, обитавших по обоим берегам Дуная, а тех, в свою очередь, выводит от государства хеттов, существовавшего во 2-м тысячелетии до нашей эры. Вероятно, А.И. Асов не учитывал такую нелицеприятную для гетов характеристику, данную им в начале III в. н. э. Флавием Филостратом, который, рассуждая о необходимости или бессмысленности освобождения рабов и приводя множество примеров высказываний или деяний тех или иных сторонников, излагает свою точку зрения: «…Поработить фракийцев и гетов так легко, что освобождать их, по-моему, просто глупо, кому свобода не в радость, тому и рабство не в тягость» (87, 145).

Европа V в. до н. э. (карта)


Сведения античных историков нашей эры

   Впоследствии, когда на смену греческому государству пришла Римская республика, затем Римская империя, римские легионы завоевали многие народы в Азии, Африке и Европе. Эти завоевания охватывали огромные территории в Европе – Пиренейский полуостров, Галлию (будущую Францию), Верхнюю и Нижнюю Германию вдоль реки Рейн, Рэцию (будущую Швейцарию), Норик (будущую Австрию), Верхнюю и Нижнюю Паннонии (Среднедунайскую низменность по обе стороны Дуная), Мезию (южный берег Дуная в современной Болгарии), Добруджию в нижнем течении Дуная, а также территорию Балканского полуострова, которая издавна принадлежала грекам или управлялась ими. Значительные территории Оловянных (Британских) островов тоже принадлежали Риму.
   Кроме римского государства, в Европе была еще одна сила – сарматы. Этот народ в III в. до н. э. уничтожил скифскую цивилизацию, хотя вроде бы являлся родственным этносом скифам, и по языку они тоже были ираноязычным народом. К I веку н. э. сарматы занимали территории от Балтийского моря, называвшегося тогда Сарматским, до Черного моря и от Вислы до Волги.
   Греческий историк и географ Страбон (ок 64/63 гг. до н. э. – ок. 20 г. н. э.), описывая в своей «Географии» народы Европейской Сарматии, упоминает о бесчисленных племенах акациров, располагавшихся в лесостепной зоне Восточной Европы. Племена с аналогичным названием в V в. подчинили гунны, об этих акацирах упоминает в своем сказании Приск Панийский. Некоторые современные авторы (А.Ф. Студенцов и др.) отождествляют акациров с земледельцами скифами-сколотами, выжившими в процессе завоеваний этих территорий сарматами.
   В степях у Меотиды и Танаиса Страбон размещает множество племен алан, представителей разных народов, объединившихся в союз и использовавших ассирийский язык. Страбон сообщает, что западнее алан, на территории современной Украины, располагались роксаланы, родственные аланам племена. Самые западные аланские племена язигов Страбон размещает в междуречье Борисфена и Тираса (Днепра и Днестра). Надо сказать, что другие античные авторы указывают на иранское происхождение аланского языка.
   Страбон был выходцем из знатного понтийского рода, а его дед был другом Митридата, царя боспорского государства. В своей «Географии» он излагает сведения о войнах Митридата с тавро-скифами, проживавшими в I в. до н. э. в Таврии (Крыму): «Этот город (Херсонес) прежде пользовался автономией, но потом, будучи опустошаем варварами, принужден был взять себе в покровители Митридата Евпатора, желавшего идти на варваров, живущих выше перешейка до Борисфена (Днепра) и Адрия (Адриатики). Эти походы были подготовкой к войне с римлянами. Поэтому он, побуждаемый такими надеждами, охотно послал войско в Херсонес и стал воевать со скифами, бывшими тогда под властью Скилура и его сыновей с Палаком во главе, которых по свидетельству Посидония, было пятьдесят, а по свидетельству Аполонида – восемьдесят. Он силою подчинил их себе и в то же время сделался властителем Боспора, который добровольно уступил ему тогдашний его владелец Парисад. С тех-то пор и доныне город Херсонес подчинен владыкам Боспора» (34, 43).
   О сарматах можно почерпнуть сведения и из произведения «Землеописание», которое в древности приписали античному географу, жившему на рубеже III-II вв. до н. э., Скимну Хиосскому, но согласно более поздним исследованиям это произведение было создано гораздо позже. Поэтому автор «Землеописания» упоминается как Псевдо-Скимн. Он приводит сведения о том, что «на Танаисе (Дону. – Ю.Д.), который служит границею Азии, разделяя материк на две части, – первыми живут сарматы, занимая пространство в 2000 стадиев. За ними, по словам Деметрия, следует меотийское племя, называемое язаматами, а по Эфору оно называется племенем савроматов. С этими савроматами соединились, говорят, амазонки, пришедшие некогда после битвы при Термодонте (в Малой Азии); по ним-то они и получили название женоуправляемых» (34, 41).
   Сподвижник императора Августа в 63/64-12 гг. до н. э. Марк Випсаний Агриппа создал труд «Хорография», в котором приводит сведения о Нижнедунайской низменности и очерчивает территорию сарматов.
   «Дакия и Гетика ограничиваются с востока пустынями Сарматии, с запада – рекой Вистлой, с севера – океаном, с юга – рекой Истром. Простирается в длину на 1200 миль, ширина же там, где есть сведения, – 386.
   Сарматия, Скифия, Таврика. Они ограничиваются с востока хребтами гор Кавказа, с запада – рекой Борисфен, с севера – океаном, с юга – Понтийской провинцией. Длина – 980 миль, ширина – 715» (34, 43).
   Количество племен, заменивших в Причерноморье скифов, по словам Помпония Мелы в его «Хронографии», созданной около 40 г. н. э., было очень велико, но все они называли себя сарматами. А под Сарматией Помпоний Мела подразумевал среднюю и южную части Восточно-Европейской равнины от Карпат до реки Волги.
   Но уже Гай Плиний Старший (23/24-79 гг. н. э.) в «Естественной истории» расширяет границы Сарматии до Вислы и Балтийского моря, а также упоминает о порабощении скифов сарматами.
   «К северу от Истра (Дуная), вообще говоря, все племена считаются скифскими, но прибрежные местности занимали разные племена, то геты, у римлян называемые даками, то сарматы, или, по-гречески, савроматы, и из их числа гамаксобии, или аорсы, то неблагородные, рабского происхождения скифы, то трогодиты, затем аланы и роксоланы… По словам Агриппы, все это расстояние от Истра до (Северного) Океана в длину имеет дважды по десять сотен тысяч шагов, а в ширину – четыре тысячи четыреста шагов от пустынь Сарматии до реки Вистлы (Вислы). Имя скифов всюду переходит в имена сарматов и германцев, так что древнее имя осталось только за теми племенами, которые занимают самые отдаленные страны и почти неизвестны прочим смертным» (34,45). Вполне вероятно, что под взаимопроникновением культур сарматов и германцев Плиний Старший предполагает взаимовлияние сарматов и готов, а рабского происхождения скифы, скорее всего, и есть сарматы-рабы, упоминаемые Аммианом Марцеллином в IV в.
   Греческий ученый из Александрии Клавдий Птолемей, создавший ок. 150 г. «Географическое руководство», разделяет Сарматию на европейскую и азиатскую части.
   Описывая Европейскую Сарматию, Птолемей сообщает, что она располагается на восток от Германии за рекой Вистулой (Вислой) и горами, называемыми Сарматскими, простираясь по берегу Северного океана до неизвестных ему стран, а на восток, до оконечностей каких-то гор Рида, откуда вытекает река Танаис (Дон). Именно эта река, которая направляется на юг до впадения своего в Меотиду (Азовское море), разделяет Сарматию на две части: Европейскую – на Запад от реки и Азиатскую – на восток от реки. Это разделение Европейской и Азиатской Сарматий продолжается далее морем Меотидой, проливом Боспор (Керченским проливом) и далее на восток берегом Понта (Черного моря) до Кавказского хребта и по нему до Каспийского моря, берегом которого на север до впадения в него реки Ра (Волга). Волга, в свою очередь, отделяла Азиатскую Сарматию от Азиатской Скифии.
   «Положение Европейской Сарматий. Европейская Сарматия ограничивается на севере Сарматским океаном по Венедскому заливу и частью неизвестной земли. Описание такое: за устьем реки Вистулы, которое находится под 45 град, долготы – 56 град, широты, следует устье реки Хронапод 50 град. – 56 град., устье реки Рубона под 53 град. – 57 град., устье реки Турунта под 56 град. (30 мин.) 58 град 30 мин, устье реки Хесина под 58 град. 30 мин. – 59 град. 30 мин…С запада Сарматия ограничивается рекой Вистулой, частью Германии, лежащей между ее истоками, и Сарматскими горами, и самими горами, о положении которых уже сказано. Южную границу составляют: языги-метанасты от южного предела Сарматских гор до начала горы Карпата, которая находится под 46 град. – 48 град. 30 мин., и соседняя Дакия около той же параллели до устья реки Борисфена, и далее береговая линия Понта до реки Каркинита… Восточную границу Сарматий представляют: перешеек от реки Каркинита, озеро Бика, береговая линия Меотийского озера до реки Танаиса, самая река Танаис, наконец, меридиан, идущий от истоков Танаиса к неизвестной земле» (34, 47).
   Клавдий Птолемей перечисляет следующие народы Европейской Сарматий: аланы, язиги, роксоланы, зинхи, хуни, амаксовии, барсилы, амалоки, хениды, матеры, молоки, дины, капианы, тевины, гевины, тирагеты, кистобоки, стурны, ардуны, боруски, савары, буртасы, аорсы, акибы, закаты, гелоны, салы, кареоты, саргаты, асэи.
   Для сравнения приведем сведения Аммиана Марцеллина, который в IV в., рассказывая о сарматских племенах «начала нашей эры», упоминает следующие народы: аланы, язиги, роксоланы, яксаматы, меоты, меланхлены (упоминаемые еще Геродотом), гелоны, агафирсы, тавры – тафары (времен Геродота). Самыми значительными из них были аланы, о которых сообщает около 75 г. н. э. Иосиф Флавий в «Иудейской войне», что они живут у Танаиса (Дона) и Меотиды. Он пишет, что римляне столкнулись с аланами еще во время похода Помпея на Митридата в I в. до н. э.
   Автор II в. Лукиан в диалоге «Тоскарид» отмечает, что между аланами и остальными сарматами существует полное сходство как в языке, так и в одежде, разница есть только в длине волос, которые, по словам Аммиана Марцеллина, были у них рыжевато-светлые, а рост – высокий.
   Поскольку сарматы были ближайшими соседями Римской империи на восточных границах вдоль Дуная в течение нескольких веков, то войны с ними римляне вели часто и с переменным успехом. Воевали с сарматами при императоре Октавиане Августе (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.) и при императоре Траяне (97-117) в период Дакийских войн (101—107), при императорах Марке Аврелии (161—180) и Каре (282—283), при котором война в Подунавье получила название – Сарматской. Этими сарматами, так долго не дававшими спокойной жизни Римской империи, была их западная ветвь под названием язиги. Вполне возможно, что такое поведение язигов было вызвано агрессией северных (скандинавских) готов, пришедших в Среднее и Нижнее Поднепровье во II-III вв.
   Аланские племена до агрессии готов безраздельно владели южными равнинами Восточной Европы, а территорию Поднепровья занимали хуни и роксоланы, о которых упоминал Птолемей. Даже если в начале своего пути на Балтийском побережье готы были в союзе с сарматами, то это вряд ли могло распространяться на все ветви многочисленных сарматских племен. Так или иначе, но эти сарматские племена были вынуждены перебраться на юго-запад к границам Римской империи, куда стремились и аланы.
   Уже с Марка Аврелия римские императоры стали разрешать сарматам селиться на Придунайских территориях империи с условием охраны границ от новых агрессоров, оплачивая им эти услуги, хотя это более походило на выплату дани за ненападение. Эти племена стали называть федератами империи. Но иногда федераты сами нападали на римские территории и грабили своих нанимателей.
   И Прокопий Кесарийский, и Аммиан Марцеллин описывают постоянные стычки между сарматами и римскими легионами, при этом то какое-то сарматское племя является другом империи, то его приводят к повиновению римляне в союзе со своими непримиримыми врагами – другими сарматами. Рассуждая с позиций современных знаний истории Римской империи, можно сказать, что такая политика императоров давала только кратковременный выигрыш, в перспективе же эти лицемерные союзники становились, как правило, непримиримыми врагами империи, входя в союз с новыми агрессорами.
   Часто федератов использовали претенденты на престол для борьбы со своими соперниками. Так, Константин Великий с помощью алан победил своего конкурента на императорскую корону – Лициния, став единоличным Августом империи.
   У Корнелия Тацита, историка конца I – начала II в., самым многочисленным этносом в Европе были названы кельты, или галлы, которые со времен Геродота расширили территории своего проживания далеко на восток, в том числе до южных берегов Балтийского моря, Карпатских гор и бассейнов рек Днестра и Западного Буга. Эти племена у Тацита назывались гельветами, занявшими территорию современной Швейцарии, и бойе, обитавшими в области с названием Бойгем. Но уже во времена Тацита бойе были вытеснены германским племенем маркоманов на территорию современной Чехии. Треверов и нервиев, проживавших в низовьях Рейна, Тацит относит к галльским племенам, но уточняет, что сами эти племена притязают на германское происхождение. Хотя, может быть, к кельтским племенам относятся не только нервии Тацита, но и неврии Геродота, которые жили до нашей эры в Полесье.
   О сармато-кельтских столкновениях античные авторы в своих произведениях не упоминают. Вполне возможно, между ними войн и не было, так как плотность населения в Центральной Европе в те времена была очень низкой. Тем более что сарматы предпочитали селиться в равнинной местности, а кельты – в гористой.
   Гай Светоний Транквилл сообщает, что Галлия во времена Юлия Цезаря занимала территории не только современной Франции и Испании, но и практически все горные районы и предгорья от Приморских Альп на западе до Юлийских Альп на востоке. Это территории от Приморской и Косматой (Трансальпийской) Галлии до Цизальпинской Галлии (между рекой По и Альпами) и Иллирика.
   «Котины и осы не германцы, это доказывают их языки, галльский у первых, паннонский у вторых, и еще то, что они мирятся с уплатою податей. Часть податей на них, как на иноплеменников, налагают сарматы, часть – квады, а котины, что еще унизительнее, добывают к тому же железо. Все эти народности обосновались кое-где на равнине, но главным образом на горных кручах и на вершинах гор и горных цепей. Ведь Свебию делит и разрезает надвое сплошная горная цепь, за которою обитает много народов; среди них самые известные – расчленяющиеся на различные племена лугии. Будет достаточно назвать лишь наиболее значительные из них, этогари, гельвеконы, манимы, гелизии, наганарвалы» (44, т. 1, 370). Современные историки относят лугиев к германским племенам, обитавшим между Одером и Вислой, а это означает, что в этом междуречье во времена Тацита никаких славян еще не было.
   Народы, населявшие север Европы между Рейном и Эльбой, римляне относили к германскому этносу. Тацит пишет, что германцы славят бога Туистона, сын которого Манн являлся прародителем их народа. По германским сказаниям их племена делятся по именам трех сыновей Манна на ингевонов, живущих близ Океана, гермионов, живущих внутри континента, и всех прочих – истевонов. На самом деле германских племен Тацит называет намного больше трех и относит к ним фризов, вангионов, трибоков, неметов, убиев, батавов, кимвров, хавков, хатов, херусков, свебов, семионов, тенктеров, лугиев, силуров, сугамбров, марсов, гамбривиев, вандалиев, лангобардов, ревдигнов, авионов, англиев, варинов, эвдосов, свардонов, нуитонов, гермундуров, наристов, маркоманов, квадов, марсигнов, буров, гариев, готонов, ругиев, лемовиев, свионов, ситонов с характерными для них жесткими голубыми глазами, русыми волосами и рослым телом.
   «Что касается правого побережья Свебского (Балтийского) моря, то здесь им омываются земли, на которых живут племена эстиев, обычаи и облик которых такие же, как у свебов, а язык – ближе к британскому (т. е. кельтскому. – Ю.Д.). Эстии поклоняются праматери богов и как отличительный знак своего культа носят на себе изображения вепрей; они им заменяют оружие и оберегают чтящих богиню даже в гуще врагов. Меч у них – редкость; употребляют же они чаще всего дреколье. Хлеба и другие плоды земные выращивают они усерднее, чем принято у германцев с присущей им нерадивостью. Больше того, они обшаривают и море и на берегу, и на отмелях единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом (44, т. 1, 372).
   Корнелий Тацит описывает не только наименования племен и их обычаи, но и старается уточнить их языковую принадлежность, хотя сам признается, что это бывает очень затруднительно. А иногда автор «О происхождении германцев и местоположении Германии» признается, что известные ему сведения он считает нереальными, и приводит их только для полноты изложения.
   «Здесь конец Свебии. Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеды переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне. У феннов – поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их пища – трава, одежда – шкуры, ложе – земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостатка в железе, насаживают костяной наконечник…
   Все прочее уже баснословно: у гелузиев и оксионов головы и лица будто бы человеческие, туловища и конечности – как у зверей; и так как ничего более достоверного я не знаю, пусть это останется нерешенным и мною» (44, т. 1, 372—373).
   Поскольку народ венедов, или венетов, встречается у многих авторов древнего мира, а современными историками относится к одним из предков славян, попробуем проанализировать наименование этого этнонима. По своему местоположению венеды находились между германскими и сарматскими племенами и, скорее всего, являлись рабами сарматов, состоящих из германцев, кельтов и других народов, попавших в плен к сарматам, когда они завоевывали территории вдоль Вислы до Балтийского моря еще до нашей эры. Во времена Тацита, судя по его описанию этого племени, венеды уже стали свободными.
   В то же время у Тацита упомянут, кроме венедов, народ венетов.
   «Или нам мало, что венеты и инсубры (кельтское племя. – Ю.Д.) прорвались в курию, и мы жаждем оказаться как бы в плену у толпы чужеземцев?» (44, т. 1, 189). Такой вопрос задавали римские сенаторы при обсуждении вопроса о приеме в сенат новоявленных римских граждан из Косматой Галии (Трансальпийской Галлии).
   Корнелий Тацит и Прокопий Кесарийский признают венетов древним народом, проживавшим на побережье Адриатического моря у Венетских гор (Юлийских альп) в районе современной Венеции. О происхождении этого народа данные историки ничего не сообщают.
   О венетах более подробно пишет Тит Ливии (59 г. до н. э. – 17 г. н. э.), приводя информацию о событиях Троянской войны (ок. 1200 г. до н. э.). Эти события в большей степени известны нам по поэтическим произведениям Гомера «Илиада» и Виргилия «Энеида».
   «Прежде всего достаточно хорошо известно, что по взятии Трои ахейцы жестоко расправились с троянцами: лишь с двоими, Энеем и Антенором, не поступили они по законам войны – и в силу старинного гостеприимства, и потому что те всегда советовали предпочесть мир и выдать Елену. Обстоятельства сложились так, что Антенор с немалым числом энетов, изгнанных из Пафлагонии (в Малой Азии. – Ю.Д.) и искавших нового места, да и вождя взамен погибшего под Троей царя Пилимена, прибыл в отдаленнейший залив Адриатического моря и по изгнанию евганеев, которые жили меж морем и Альпами, энеты с троянцами владели этой землей. Место, где они высадились впервые, зовется Троей, потому и округа получила имя Троянской, а весь народ называется венеты.
   Эней, гонимый от дома таким же несчастьем, но ведомый судьбою к иным, более великим начинаниям, прибыл сперва в Македонию, оттуда, ища где осесть, занесен был в Сицилию, из Сицилии на кораблях направил свой путь в Лаврентскую область (у устья реки Тибр. – Ю.Д.), Троей именуют и эту местность. Высадившиеся тут троянцы, у которых после бесконечных скитаний ничего не осталось, кроме оружия и кораблей, стали угонять с полей скот; царь Латин и аборигены, владевшие тогда этими местами, сошлись с оружием из города и с полей, чтобы дать отпор пришельцам. Дальше рассказывают двояко. Одни передают, что разбитый в сражении Латин заключил с Энеем мир, скрепленный потом свойством; другие – что оба войска выстроились к бою, но Латин, прежде чем трубы подали знак, выступил в окружении знати вперед и вызвал вождя пришельцев для переговоров. Расспросив, кто они такие, откуда пришли, что заставило их покинуть дом и чего они ищут здесь, в Лаврентской области, и услыхав в ответ, что перед ним троянцы, что вождь их Эней, сын Анхиза и Венеры, что из дому их изгнала гибель отечества и что ищут они, где им остановиться и основать город, Латин подивился знатности народа и его предводителя, подивился силе духа, равно готового и к войне и к миру, и протянул руку в залог будущей дружбы. После этого вожди заключили союз, а войска обменялись приветствиями. Эней стал гостем Латина, и тут Латин перед богами-пенатами скрепил союз меж народами союзом между домами – выдал дочь за Энея. И это утвердило троянцев в надежде, что скитания их окончены, что они осели прочно и навеки. Они основывают город; Эней называет его по имени жены Лавинием» (81, т. 1, 10).
   Предположительно Лавиний находился на берегу Тирренского моря, где было найдено культовое сооружение с надписью «Лару Энею».
   В дальнейшем троянцы и их союзники были подвергнуты нападению италийского племени рутулов, родственного латинам, царь которых Турн привлек себе в союзники племена этрусков.
   Этруски, или туски, «заселили земли от одного моря до другого, сначала основав двенадцать городов по сю сторону Апенин, на нижнем море, а потом выведя на другую колонии по числу городов. Эти колонии заняли всю землю за Падом (рекой По. – Ю.Д.) вплоть до Альп, кроме уголка венетов, живущих вдоль излучины моря. Несомненно, они же положили начало альпийским племенам, в первую очередь ретам. Правда, самые места, где обитают реты, сделали их свирепыми и не сохранили в них ничего из прежнего, разве что язык, да и тот испорченный» (81, т. 1, 320).
   Тит Ливии сообщает также о распространении галлов (кельтов), еще задолго до нашей эры терроризировавших не только Италию, но и всю Европу. «Вот что мы узнали о переходе галлов в Италию: когда в Риме царствовал Тарквиний Древний, высшая власть у кельтов, занимавших треть Галлии, принадлежала битурингам, они давали кельтскому миру царя. В доблестное правление Амбигата и сам он, и государство разбогатели, а Галлия стала так изобильна и плодами, и людьми, что невозможно оказалось ею управлять. Поскольку население стремительно увеличивалось, Амбигат решил избавить свое царство от избытка людей. Белловезу и Сеговезу, сыновьям своей сестры, он решил назначить для обживания те места, на какие боги укажут в гаданиях. Они могли взять с собой столько людей, сколько хотели, дабы ни одно племя не было в состоянии помешать переселенцам. Тогда Сеговезу достались лесистые Герцингские горы (горные хребты от Шварцвальда на юго-западе современной Германии до Карпат. – Ю.Д.), а Белловезу, к огромной его радости, боги указали путь в Италию. Он повел за собой всех, кому не хватало места среди своего народа, выбрав таких людей из битуригов, арвернов, сенонов, эдуев, амбаров, карнутов и аулерков» (81, т. 1, 320).
   Около 600 г. до н. э., перейдя Альпы и разгромив этрусков, галлы пришли на Инсубрское поле. Так как одно из племен эдуев называлось инсубрами, они сочли это хорошим предзнаменованием и основали в этом месте город Медиолан, современный Милан. «Затем новая орда, ценоманы, под водительством Этиновия, идя по следам первых галлов, перешла Альпы по тому же ущелью. Но им уже помогал Белловез. Они заняли те земли, где теперь находятся города Бриксия и Верона. После них осели либуи и саллювии, поселившись вдоль реки Тицина (Тичино. – Ю.Д.), рядом с древним племенем левых лигурийцев. Вслед за тем по Пеннинскому перевалу пришли бои и лингоны, но поскольку все пространство между Падом и Альпами было уже занято, они переправились на плотах через Пад, выгнали не только этрусков, но и умбров с их земли, однако Апеннины переходить не стали. И наконец, сеноны, переселившиеся последними, заняли все от реки Утента (Узо. – Ю.Д.) вплоть до Эзиса (Эзины. – Ю.Д.). Я уверен, что именно это племя напало потом на Клузий и Рим, неясно только, в одиночку или же при поддержке всех народов Цизальпинской Галлии (между Апеннинами и Альпами. – Ю.Д.)» (81, т. 1, 321). В результате этих завоеваний почти вся Италия стала принадлежать галлам.
   Но не только вследствие завоеваний, но и мирным путем переселений галлы осваивали все новые и новые территории. Так, в 186 г. до н. э. «заальпийские галлы мирно, без грабежей, перешли через горы в область венетов и обосновались в окрестностях нынешней Аквилеи с намерением там построить свой город. Встревоженные этим, римляне отправили за Альпы послов и выяснили, что переселенцы ушли из родных мест самовольно и соплеменникам неизвестна цель их прихода в Италию» (81, т. 3, 299). Область венетов находилась между нижним течением реки По, реками Адидже, Изонцо и Альпами. Через пять лет после этих событий была основана в Венетии латинская колония Аквилея, дававшая жителям этой местности римское право. Несмотря на значительное преобладание кельтов в этой области, языком жителей колонии Аквилеи (ранее Венетии) был италийский.
   Если бы прибалтийские венеды и адриатические венеты были одноплеменного происхождения, то Тацит или Прокопий поведали бы об этом. В то же время, если античные авторы считали, что их современникам происхождение этих этнонимов понятно, ответ должен быть совсем простым: в рабовладельческие времена процесс народообразования мог быть и совсем не родоплеменного характера, а наименования народам римляне и греки давали иногда по аналогии с уже известными прототипами.
   Язык венетов не имеет непосредственных наследников. В XX в. его обычно отождествляли с кельтским, учитывая кельтоязычие арморейских венетов и бесспорное влияние в IV III вв. до н. э. кельтской материальной культуры на венетов. Об отличии языка венетов от кельтского прямо говорит Полибий, хотя это отличие в его время и не было значительным. «Странами, доходящими уже до Адриатики, завладело другое очень древнее племя, носящее имя венетов; в отношении нравов и одежды они мало отличаются от кельтов, но языком говорят особым» (69, т. 1, 116).
   Затем популярной стала иллирийская теория, которая учитывала местопребывание венетов на северном побережье Адриатического моря по соседству с Иллириком. Еще Геродот, описывая обычаи энетов (генетов) по распределению самых красивых невест за выкуп и самых безобразных за приплату, прямо называет этот народ иллирийскими энетами, живущими на побережье Адриатического моря. Страбон, выдвигая разные версии переселения венетов из Малой Азии на северное побережье Адриатического моря, предлагает для них только разных попутчиков: фракийцев или киммерийцев. Тождественность пафлагонских энетов (генетов), живших на малоазийском побережье Черного моря в Пафлагонии и адриатических венетов Страбон старался доказать еще в I в. н. э., обращая внимание на то, что те и другие занимались разведением лошадей.
   Кроме адриатических венетов и пафлагонских энетов (генетов), в I в. до н. э. существовали арморейские венеты. Об этих венетах упоминает Гай Юлий Цезарь в «Записках о галльской войне». Арморика – это побережье (дословно «у моря») на северо-западе Франции и Бельгии, где проживали в то время общины венетов, венеллов, осисмов, куриосолитов, эсубиев, аулерков и редонов, завоеванных в правление Цезаря римским полководцем Крассом. В этих же местах к северу от реки Луары в современной провинции Анжу проживало ранее завоеванное римлянами галльское племя андов (andes или andi).
   Наименования различных народов древности дошли до наших дней благодаря античным авторам, записавшим эти этнонимы так, как они их воспринимали на слух со слов информаторов, или так, как эти народы назвали сами римляне. Поэтому вполне возможно, что повторяемость или сходность этнонимов различных племен дело рук самих греческих или римских авторов.
   Гай Юлий Цезарь в середине I в. до н. э. сообщает об арморейских венетах, что «это племя пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по этому морю» (20, 54). Конечно, такие умелые моряки могли достичь юго-восточных берегов Балтийского моря, но это только из области предположений, хотя какое-то племя антов упоминается еще римским географом Помпонием Мела, работа которого была написана около 44 г. н. э. Согласно его информации, анты жили где-то «выше» гипербореев и амазонок. Плиний Старший, который завершил «Естественную историю» в 77 г. н. э., тоже упоминает антов, а также венедов на территории современной Польши. Вряд ли существует связь между кельтским племенем андов из Арморики и антами, которых древние историки размещают в различных местах – от устья Вислы до Черного моря. Но если венеды и анты являются случайно или специально пришедшими на кораблях к юго-восточному побережью Балтийского моря венетами и андами из Арморики, то эти племена надо тоже считать кельтоязычными.
   И вот Цезарь, несмотря на такое преимущество венетов на море, узнав об их восстании совместно с соседними общинами осисмов, лексовиев, намнетов, амбилиатов, моринов, диаблинтов, менапиев, стал готовить свой флот, собирая в нем все корабли из замиренных местностей. Война римлян с венетами началась одновременно и на суше, и на море. Трудности войны с венетами заключались в том, что вожди этих галльских общин умели использовать местность, строя свои города на конце косы или мыса. Поэтому их города два раза в сутки превращались в острова, а море вблизи этих городов при отливах превращалось в сплошные мели. Да и корабли венетов были лучше приспособлены для плавания в этих местах.

   Цезарь сообщает, что венетские «корабли были следующим образом построены и снаряжены: их киль был несколько более плоским, чтобы легче было справляться с мелями и отливами; носы, а равно и кормы были целиком сделаны из дуба, чтобы выносить какие угодно удары волн и повреждения; ребра корабля были внизу связаны балками в фут толщиной и скреплены гвоздями в палец толщиной; якоря укреплялись не канатами, но железными цепями; вместо парусов на кораблях была грубая или же тонкая дубленая кожа, может быть по недостатку льна и неумению употреблять его в дело, а еще вероятнее потому, что полотняные паруса представлялись недостаточными для того чтобы выдерживать сильные бури и порывистые ветры Океана и управлять такими тяжелыми кораблями. И вот когда наш флот сталкивался с этими судами, то он брал верх единственно быстротой хода и работой гребцов, а во всем остальном галльские корабли удобнее приспособлены к местным условиям и к борьбе с бурями. И действительно, наши суда не могли им вредить своими носами (до такой степени они были прочными); вследствие их высоты нелегко было их обстреливать; по той же причине не очень удобно было захватывать их баграми. Сверх того, когда начинал свирепеть ветер и они все-таки пускались в море, им было легче переносить бурю и безопаснее держаться на мели, а когда их захватывал отлив, им нечего было бояться скал и рифов. Наоборот, все подобные неожиданности были очень опасны для наших судов» (20, 57).

   Но несмотря на все преимущества венетского флота и большого количества союзников, венеты войну проиграли, так как столкнулись со всей военной мощью римского государства. «Это сражение положило конец войне с венетами и со всем побережьем. Ибо туда сошлись все способные носить оружие, даже пожилые люди, обладавшие хоть некоторым умом и влиянием; в этом же пункте были отовсюду собраны все корабли, которые только были в их распоряжении. Все это погибло, и уцелевшим некуда было укрыться и неизвестно, как защищать города. Поэтому они со всем своим достоянием сдались Цезарю. Он решил строго покарать их, чтобы на будущее время варвары относились с большим уважением к праву послов, и приказал весь их сенат казнить, а всех остальных продать с аукциона» (20, 58). Вполне возможно, что именно с этого момента латинское слово «venus» получило еще одно значение: продажа в рабство. Так или иначе рабское или зависимое положение венетов постоянно сопровождает историю этих племен в разных регионах и у разных авторов.
   Чтобы завершить рассмотрение вопроса о происхождении иллирийских венетов, а также их дальнейшей судьбы, воспользуемся информацией, предоставленной императором Византии Константином VII Багрянородным, который явно был хорошо знаком с произведениями историков предшествующих веков и сообщает в своем труде о венетах с учетом существующей уже Венеции.
   «Да будет ведомо, что венетики, прежде чем приплыть и поселиться на островах, на которых живут ныне, назывались энетиками и обитали на суше в следующих крепостях: крепость Конкорда, крепость Юстиниана, крепость Нуна и прочие многочисленные крепости.
   Должно знать, что, когда приплыли ныне называемые венетиками, а сначала энетиками, они прежде всего выстроили сильную крепость (в которой и ныне сидит дука Венеции), окруженную со всех сторон на шесть миль морем, куда впадают 27 рек. На восток от этой крепости также имеются острова. И на этих островах нынешние венетики также построили крепости, крепость Коград, в которой находится великая митрополия и покоится много останков святых, крепость Риваленса, крепость Лулиан, крепость Апсан, крепость Роматина, крепость Ликенция, крепость Пинеты, называемая Стровил, крепость Виниола, крепость Воес, в которой есть храм св. апостола Петра, крепость Илитуалба, крепость Литуманкерса, крепость Вронион, крепость Мадавк, крепость Ивола, крепость Пристины, крепость Клугия, крепость Врунд, крепость Фосаон, крепость Лавритон.
   Следует знать, что и другие острова находятся в той же стране Венеции.
   Да будет известно, что и на материке, в земле Италии, имеются крепости венетиков, каковыми являются следующие: крепость Капрэ, крепость Неокастрон, крепость Финес, крепость Экил, крепость Аимана, великий эмпорий Торцелон, крепость Муран, крепость Ривалт (что значит "самое высокое место"), в которой сидит дука Венеции, крепость Каверченца» (43, 105).

   Далее Константин сообщает, что собственно современные жители Венеции к тем древним венетикам отношения не имеют, так как те либо были рассеяны по другим областям римской империи, либо попали в рабство к очередным завоевателям. «Должно знать, что в древности Венеция была неким пустынным местом, безлюдным и болотистым. Теперь называющиеся венетиками были франками из Аквилеи и прочих мест Франгии, и жили они на суше, напротив Венеции. Когда же Аттила, василевс аваров, явился, разорил и погубил все Франгии, то все франки в ужасе перед василевсом Аттилой начали спасаться бегством из Аквилеи и прочих крепостей Франгии, прибывать на безлюдные острова Венеции и возводить там хижины. Итак, когда этот василевс Аттила разорил все пространство суши, дошел вплоть до Рима и Калаврии, оставя далеко в стороне Венецию, сбежавшиеся на острова Венеции люди, обретя безопасность и как бы стряхнув ужас, пожелали все поселиться там, что и сделали, живя там и поныне» (43,107). Император Константин называет гунна Аттилу василевсом, т. е. императором, аваров, которые появились на границах Византийской империи спустя более сотни лет после смерти этого знаменитого гунна, а кельтоязычное население Аквилеи называет франками. Все это подтверждает, что путаница в наименованиях народов существовала во все времена.

   Константин Багрянородный, описывая претензии короля франков Пипина (751—768), «который правил тогда Папией и прочими королевствами», на острова венетиков, приводит ответ этих венетиков Пипину: «Мы желаем быть рабами василевса ромеев, а не твоими». Интересно, специально или нет, но переводчик использовал здесь слово «рабы», а в греческом тексте, скорее всего, применено слово «слуги». «Ήμεϊς δοΰλοι υέλομεν είναι τοΰ βασιλέως Ρωμαίων χαί ούχίσοΰ» (43,108—109). В современном «Греческо-русском и русско-греческом словаре» русскому слову «раб» соответствуют греческие слова «σκλάβος» и «δούλος». Но если в этом же словаре греческие слова σκλαβιά – рабство, σκλάβος – раб, σκλαβώνω – порабощать относятся к социальному состоянию человека, то слова δούλα – служанка, δουλει – труд, δουλειά – работа, δουλευτής – труженик больше подходят к описанию деятельности человека. Из этого ряда выбивается присутствующее только в русско-греческом разделе слово рабство – δουλεία. Но подтвердить или опровергнуть это может только специалист по древнегреческому языку. В то же время И.В. Дьяконов, переводчик «Антаподосиса» Лиутпранда Кремонского, считает, что Лиутпранд в «Отчете о посольстве в Константинополь», описывая свой диалог с византийским императором Никифором Фокой, неточно перевел на латинский язык греческое слово δούλος как рабы из-за отсутствия в греческом языке слова, соответствующего франкскому понятию «вассал» по отношению к знатнейшим князьям Капуи и Беневента, которые укрывались у Оттона I.
   У Тацита германцы являются коренными жителями Европы, хотя наименование Германия привнесли в этот регион римляне по имени племени, которое первым перешло Рейн и нанесло поражение галлам, подданным Римского государства. «Германия отделена от галлов, ретов и паннонцев реками Рейном и Дунаем, от сарматов и даков – обоюдной боязнью и горами: все прочие ее части охватывает Океан» (44, т. 1, 353).
   Германские племена в конце I – начале II в. н. э., по словам Тацита, почти не вели военных действий с сарматскими племенами, более того, они привлекали конницу язигов из сарматского племени в качестве наемников. Сарматская конница участвовала в военных действиях между враждовавшими германскими племенами, а значит, приобретала трофеи, в том числе в виде пленных германцев.
   С сарматами Тацит знакомит нас, когда описывает реализацию римских интересов на Кавказе, где упоминает среди армян, иберов и альбанов еще и сарматов, которых различные правители привлекали для решения своих военных вопросов.
   За пять столетий расселение сарматов сильно изменилось. Если у Геродота сарматы (или савроматы) – кочевые племена, обитавшие в нижневолжских и приуральских степях, то у Тацита это общее название населения восточноевропейской низменности (от Балтийского моря до Волги). Географ Клавдий Птолемей (II в. н. э.) называл всю территорию к востоку от Вислы и Карпат Европейской Сарматией, а Балтийское море – Сарматским Океаном.
   Кроме случаев привлечения германскими племенами сарматской конницы для борьбы со своими соседями, тоже германцами, сами сарматы старались с германскими племенами не воевать. Видимо, нечего было грабить этим народам друг у друга, а делить территории из-за низкой плотности населения смысла не имело. Другое дело богатые пограничные территории Римской империи. Тацит сообщает, что сарматское племя роксоланов неоднократно вторгалось в Мезию, территорию между Дунаем и Балканскими горами, и что вряд ли существует войско, способное устоять перед натиском их конницы. В дальнейшем племена сарматов и свебов объединяются против Рима.
   На этом временном отрезке, с I по II в. н. э., среди народов, упомянутых в произведениях античных авторов, Страбона, Помпония Мелы, Менандра Протиктора, Корнелия Тацита и у Птолемея, – этноса славян отыскать не удалось.

Европа II в. (карта)


Эпоха готов

   На вопрос, что заставляло народы переселяться с севера на юг и с востока на запад, однозначных ответов у исследователей нет. По всей видимости, побудительной силой были изменения климатических условий и демографическое положение племен в конкретных регионах, когда увеличение численности народа переставало соответствовать возможностям окружающей природы прокормить его.
   Скотоводческие племена занимались разведением одомашненных животных в природных условиях, пригодных для самостоятельного добывания пищи. Этот вид человеческой деятельности был возможен в тех случаях, когда на пространствах евразийской степной полосы от Алтайских до Карпатских гор в течение многих десятков лет слой выпадавшего снега зимой не превышал 30 см. Именно такие племена, перегонявшие свои стада с одного места на другое, по мере выедания животными подножного корма на контролируемой племенем территории, принято называть кочевыми. Конфликты между соседними племенами из-за пастбищ для скота приводили к объединению или поглощению племен. С появлением вождей у таких объединений племен появлялась административная надстройка, что вело к созданию государственных образований. Исходя из описания Геродота, последними, «чистыми» кочевниками, с точки зрения такого стереотипа поведения и уклада жизнедеятельности, на территории современной России были скифы.
   Государство скифов просуществовало с VII в. по II в. до н. э. В «Истории» Геродота скифское государство описано во времена V в. до н. э., когда кроме племен скотоводов-кочевников в него входили оседлые скотоводы и земледельческие племена. Оседлые скотоводы проживали в предгорьях Кавказа и Крыма, где их племенам приходилось заготавливать на зимний период корм для скота. Земледельческие племена скифов-пахарей проживали в лесостепной зоне государства скифов. Вполне возможно, что этнически это были разные племена.
   Государству кочевников рабы не нужны, поэтому при ведении войны скифы пленных не брали, так как они были только лишними ртами. С усложнением организации государства и появлением вассальных образований оседлых скотоводов и земледельцев появилась необходимость использования рабского труда.
   К II в. до н. э. климат в европейской степи сильно изменился, атлантические циклоны стали приносить большее количество осадков, поэтому в зимнее время снежный покров стал превышать уровень возможного добывания для скота подножного корма. И государство скифов исчезло. На смену скифам пришли сарматы – оседлые скотоводы. Поскольку сарматы, как и скифы, являлись ираноязычными племенами, то вряд ли скифы исчезли с лица Земли, скорее всего, они стали подданными государства сарматов или их рабами, как упоминает Гай Плиний Старший о неблагородных, рабского происхождения скифах у сарматов.
   Поскольку сарматы заготавливали на зиму корм для своего скота, их территориальные претензии распространялись не только на земли, принадлежавшие скифам. Уже в I в. н. э. государство сарматов простирало свои владения от Каспийского и Черного морей до Балтийского моря, которое во времена Тацита называлось Сарматским. При своем продвижении по территориям современных Украины, Белоруссии, Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии и Польши сарматы подчиняли своей власти местные, в основном кельтские, племена. Вполне возможно, сарматы в процессе торговых экспедиций или военных походов (в те времена это было почти одно и то же) побывали и на Скандинавском полуострове. Свидетельством этого, может быть, является название Аландских островов в Ботническом заливе Балтийского моря, которое соответствует наименованию одного из сарматских племен – аланы. А вот В.Н. Татищев приводил сведения, что финны называют Швецию «Ротсалейн» или «Россалейн», т. е. «Роксалания».
   Подтверждением проникновения сарматов на Скандинавский полуостров может также служить общность религиозных верований, на что еще в XIX в. обратили внимание исследователи этого вопроса. Французский ученый Жозеф Рено в 1835 г. в своей статье «О характере религии Одина» утверждает, что «религия Севера – происхождения азиатского. Новейшие научные исследования касательно религиозных древностей северных народов, а также индейцев и персов выставили наконец в полном свете ту важную истину, на след которой нападали уже с давнего времени; так что в настоящее время не подлежит уже никакому сомнению, что мифология Одина служит отдаленным отголоском ученых мифологий Востока» (76, 175).
   На то, что Сарматское государство было рабовладельческим, указывает и Аммиан Марцеллин, по крайней мере, он сообщает о восстании сарматов-рабов в IV в., для подавления которого сарматы обращались за помощью к Римской империи.
   Причины переселения готов в I в. из Скандинавии на южное побережье Балтийского моря неизвестны, но вполне возможно, что это переселение происходило с согласия сарматов, так как крупных военных столкновений между ними историками не зафиксировано. В дальнейшем, вероятно, происходила частичная взаимная ассимиляция этих народов. Ведь откуда-то у готов появилась идея дальнейшего переселения в теплые края, к Южному (Черному) морю.
   Но готы были отнюдь не первыми переселенцами с севера на юг. Одним из племен, упоминавшихся античными историками, начавших «исход» из Прибалтики на юго-восток, были бастарны. К концу III в. до н. э. племена бастарнов занимали значительные территории от Карпат до Нижнего Дуная, по течению реки Прут. Историки затрудняются в определении их этнической принадлежности, относя их то к германцам, то к кельтам. К германцам относили бастарнов многие немецкие ученые, но именно это обстоятельство, по словам А. Г. Кузьмина, и обесценивает данную точку зрения. Бастарны значительное время возглавляли в придунайских областях союз племен, это и побудило приверженцев теории повсеместного присутствия германских народов в Европе искать доказательства в источниках отнесения к ним и этого народа. Для доказательства при этом ссылаются на таких видных представителей античной историографии, как Страбон и Тацит. Однако Страбон не причисляет бастарнов к германцам даже и географически, а Тацит гораздо больше склонен признать германцами венедов, нежели бастарнов, которых он называет еще и певкинами. В то же время Полибий, Тит Ливии и Плутарх относят их к кельтским народам. Правда, в другом месте своего повествования Страбон размещает бастарнов в непосредственной близости от германцев и предполагает, что «бастарны также, быть может, германская народность и делятся на несколько племен» (50, 385).
   Расселившись в бассейне реки Прут, бастарны, по всей вероятности, искали союза с сарматами, которых Тацит часто называет скифами, чтобы совместно совершать набеги на территории Римской империи. Об одном из таких набегов на фракийские территории, которыми владели зависимые от империи правители, и сообщает Тацит: «Всеми фракийцами правил ранее Реметелк; после его кончины власть над одной частью фракийцев Август отдал его брату Рескупориду, а над другой – его сыну Котису… Завладев всею Фракией, Рескупорид написал Тиберию, что против него строились козни и он предупредил коварного злоумышленника; вместе с тем под предлогом войны против бастарнов и скифов он укрепил свои силы вновь набранными всадниками и пехотинцами» (44, т. 1, 73).
   Первое упоминание о готах было сделано Плинием, который около 75 г. до н. э. пишет о гутонах, и Тацитом, сообщающим о готонах, живших около 98 г. в низовьях Вислы. Исследователи трудов Плиния и Тацита их отождествляют с готами: «За лугиями живут готоны, которыми правят цари, и уже несколько жестче, чем у других народов Германии, однако еще не вполне самовластно. Далее, у самого Океана, – руги и лемовии; отличительная особенность всех этих племен – круглые щиты, короткие мечи и покорность царям.
   За ними, среди самого Океана, обитают общины свионов; помимо воинов и оружия, они сильны также флотом» (44, т. 1, 371).
   Вскоре их местонахождение уточнил Птолемей, сообщивший, что племена готов находились на правом берегу Вислы в ее нижнем течении. Вероятно, их владения простирались и в северо-восточном направлении, так как в балтийских языках, по мнению исследователей, встречаются многочисленные заимствования из готского языка. В середине II в. король готов Филимер инициировал переселение своего народа на юго-восток, куда готам пришлось пробираться через болота Припяти, а затем вдоль рек в направлении Черноморских степей: к 230 г. их можно, согласно древним авторам, обнаружить к северу-западу от Черного моря.
   Переселение готов из Прибалтики к побережью Черного моря растянулось на целое столетие. Существуют сведения, что при своем движении на юг и юго-восток готы увлекли и другие германские племена – вандалов и ругов.
   Этноним «Вандалы», или «Вандилии», относится к целой группе приморских племен, которые римскими авторами размещались вблизи юго-восточного побережья Балтийского моря. В числе их были бургунды (винилы), варины и некоторые другие племена. Руги, или ругии, первоначально обитали на Скандинавском полуострове, а во времена Тацита занимали земли вдоль побережья Балтийского моря на запад от Вислы. Во II в. вандалы и руги продвинулись от Балтийского моря до границ Римской империи. Область истоков Эльбы в начале III в. именуется Вандальскими горами. Варины в большинстве вернулись назад к морю, о чем сообщает Прокопий Кесарийский, но часть их осталась вместе с бургундами.
   В 166 г. в Европу пришла чума. Естественно, что эта страшная болезнь в большей степени затронула те народы, плотность расселения которых была выше. Значительно обезлюдевшее Римское государство стало представлять для германских соседей более легкую добычу, чем прежде. Первыми через Дунай переправились маркоманы и вторглись в римские земли. Император Марк Аврелий сумел найти в государстве воинов, чтобы вытеснить маркоманов за дунайскую границу. Но нападение маркоманов стало, скорее всего, возможным не только из-за эпидемии чумы, но и потому, что с севера началось переселение готов, ругов и вандалов, вытеснявших другие германские племена со своих территорий.
   Путь готов пролегал вдоль бассейна реки Вислы к ее верховьям, затем вдоль Припяти и ее притоков к бассейнам Днепра и Южного Буга, далее к Черному морю. Этот процесс шел постепенно. Переселение в теплые края происходило в определенные времена года отдельными племенами или семьями, которые надолго, а некоторые навсегда останавливались на жительство в удобных для этого местах. По пути следования переселенцы встречались с местным, подвластным сарматам, населением, что приводило к неизбежным в таких случаях военным столкновениям. Местные жители, в основном кельтского происхождения, были вынуждены мигрировать в дебри Мазурских и Полесских болот, а также в бассейн Западной Двины, потому что сарматы не захотели или не смогли защитить своих вассалов.
   По всей вероятности, именно кельтские племена, отрезанные от своих соплеменников путями переселения готов на протяжении нескольких веков, в результате смешения с такими этносами, как сарматы и готы, образовали прибалтийские племена пруссов, латтгалов, земгалов, куршей, жмуди, ятвягов, голяди и др. Однако большинство историков настаивают на автохтонности этих народов, т. е. изначального проживания предков этих народов на местах своего расселения.
   Иордан описывает трудности готов в пути, при пересечении топей и болот, которые исследователи считают возможным идентифицировать с болотами в бассейне реки Припять. Когда Иордан в своей «Гетике» описывал исход готов из Прибалтики, прошло четыре века после этих событий, поэтому сведения о переселении он, скорее всего, черпал из фольклорных рассказов. Тем не менее археологические раскопки на Волыни в районе западноукраинского г. Ковеля, в результате которых был найден наконечник копья с рунической надписью, могут служить косвенным доказательством, подтверждающим вывод историков о маршрутах следования готов, как считает Г. В. Вернадский.
   Согласно Иордану, через некоторое время после пересечения топей готы приблизились к широкой реке, находящейся уже в Скифии, в местности, которая называлась Ойум. Ф. Браун предполагает, что это имя производно от готского слова Aujom, «водная страна». Однако Л. Шмидт предложил другое объяснение имени: он сравнивает «Ойум» с немецким Аие, что означает «луг», «поле». Имя «Ойум» может, таким образом, означать «степная страна». Широкая река, которую упоминает Иордан, большинство исследователей определяют как Днепр. А к югу от несуществующего тогда Киева готы вышли в степную зону, которая расстилается по правому берегу Днепра. Если следовать повествованию Иордана, то готы начали пересекать реку, т. е. Днепр, в районе Киева через построенный ими наплавной мост, но прежде чем все они успешно совершили переход, мост надломился, и они были разделены на две группы, что якобы послужило появлению вестготов и остготов. Иордан сообщает, что «характер этих мест объясняет и причину оседания части племени либо на островах, либо на правом берегу. Не это ли обстоятельство послужило в дальнейшем поводом к тому, что готы стали жить двумя самостоятельными частями?..» (50,391).
   В то время как часть готов осталась на правом берегу Днепра, те, что уже пересекли реку, поспешили далее на восток и в верховьях реки Донец атаковали племя спалов. После победы над спалами левобережные готы повернули на юг к Азовскому морю, а через какое-то время вторглись в Тавриду (Крым). Часть из них в конечном итоге пересекла Киммерийский Боспор (Керченский пролив) и проникла к устью реки Кубань на кавказском побережье Черного моря.
   Что же касается группы готов, которая осталась на правом берегу Днепра, она впоследствии двинулась вниз по Днепру к Черному морю, где готы распространились на запад по побережью, со временем достигнув устья Дуная. К середине III в. готы контролировали все северное побережье Черного моря.
   Некоторые историки считают, что за готами последовало к Черному морю другое тевтонское племя герулов, хотя доказательств этому никаких нет, гораздо больше причин считать герулов племенем, жившим у Азовского моря задолго до прихода туда готов. Герулы, возможно, значительно менее многочисленное племя, нежели готы, находились в регионе нижнего Дона, где ранее существовала древняя греческая колония Танаис. Еще одно тевтонское племя – бургунды – упоминается в источниках как живущее близ герулов. Вполне вероятно, что небольшая часть бургундов мигрировала вместе с готами к Азовскому морю, в то время как большая их часть мигрировала в западном направлении и расселилась к середине III в. по берегу реки Майн в западной части современной Германии.
   Упоминание одних и тех же племенных названий в Причерноморье и Прибалтике может быть отражением языкового родства. Упоминаемое в Причерноморье племя бургундов Агафий считает «гуннским». Правда, в VI в., когда Агафий создавал свое произведение «О царствовании Юстиниана», вероятно, было трудно определить этническую принадлежность азовских бургундов: то ли эти бургунды попали в сферу влияния гуннов в IV в., то ли изначально относились к тюркоязычным или ираноязычным племенам. То же касается и племени герулов (элуров), которое именуется то «скифским народом», то одним из племен, пришедших из Скандинавии.
   Среди племен, участвовавших вместе с готами в движении от устья Вислы на юго-восток, Иордан считал «германским» только гепидов. Но так как гепиды и одно из готских племен тайфалов при своем движении из Прибалтики на юг несколько задержались, то вероятнее всего, они подверглись сильному влиянию кельтских племен.
   Надо отметить, что готы и гепиды появились в Причерноморье сравнительно поздно. Птолемей их в этом районе не упоминает. Не вполне ясен и маршрут продвижения готов к Черному морю. Гепиды, во всяком случае, продвигались к устью Дуная, перейдя в верховьях Вислы Западные Карпаты, т. е. примерно по тому же маршруту, которым ранее прошли бастарны. Сами готы впервые также упоминаются на Нижнем Дунае ок. 214 г., а в области Приазовья и Крыма они попадают уже около середины III в.
   Иордан тоже создает противоречивую картину продвижения готов в Причерноморье. Вполне возможно, что он имел в виду движение разных групп готов или вообще разных племен, позднее оказавшихся в составе готского племенного союза. Иордан сообщает, что сведения о расселении готов он получил из более раннего источника: «Мы читали, что первое расселение (готов) было в Скифской земле, около Меотийского болота; второе – в Мизии, Фракии и Дакии; третье – на Понтийском море, снова в Скифии» (50, 390). Иордан предполагал также возможность автохтонного «скифского» происхождения готов.
   Готы первоначально не создали какого-либо централизованного государства, каждое племя существовало самостоятельно. Те готские племена, которые поселились в Бесарабии между Днестром и Прутом, были известны под именем тервингов, что определяется чаще всего как «лесные люди». Тервинги более известны в исторической литературе как визиготы или еще, по месту своего обитания, как вестготы. Тайфалы остались далее на запад, в Малой Валахии. Племена готов, которые обитали восточнее Днестра вплоть до Азовского моря, назывались гревтунгами, т. е. «степными людьми». Они также известны как остерготы, а по месту пребывания – остготы. В IV в. племена готов или племена, подчинявшиеся готам, и населявшие низовья Дона, назывались танаитами. Те же племена готов, которые осели в Тавриде (Крыму), позднее стали известны как трапезитские готы с Крымской горы Чатыр-Даг, которая имеет очертание стола (τραπέζι стол по-гречески).
   К середине III в. племена готов стали терроризировать римские владения к югу от Дуная, а во 2-й половине III в. готы освоили море, и их морские экспедиции нанесли даже больший вред прибрежным и островным провинциям Римской империи, чем наземные грабительские операции. Требеллий Поллион в произведении «Двое галлиенов» приводит сведения об этом периоде: «Когда Валериан (в 60-х годах III в.) был в плену… готы (Gothi), или скифы, имя которых… придано готам, заняли Фракию, опустошили Македонию, осадили Фессалонику, и ниоткуда не видно было даже скромной надежды на спасение… С теми же готами произошло под предводительством Марциана сражение в Ахайе (Греции), откуда они отступили, потерпев поражение от ахейцев. Между тем скифы, т. е. часть готов, опустошали Азию. Был разграблен и сожжен и храм Эфесской Луны, сокровища которого по слухам достаточно известны народам…» (34, 51). Поллион в описании похода «скифских» племен Причерноморья на Империю в 269 г. в числе этих племен называет кельтов.
   Конечно, надо отметить, что готы как сухопутные жители Причерноморья не сразу стали моряками. Инициатива в серии морских экспедиций третьего столетия на Черном море принадлежала не готам, а населявшим Приазовье боранам, которые в 256 г. на множестве малых судов от устья Дона пересекли Азовское море и появились в Керченском проливе. Возможно, эта морская экспедиция боранов была инициирована властями Боспорского царства, поскольку они дружески отнеслись к появившимся в их владениях морским разбойникам и даже снабдили их морскими судами. В течение нескольких лет бораны терроризировали Черноморское побережье Кавказа вплоть до Трапезунда, который они захватили и разграбили.
   После этих успехов боранов как восточные, так и западные готы тоже решили создать флот и грабить римские территории вдоль южного берега Черного моря, а затем и восточное побережье Средиземного моря. В результате этих набегов были разграблены такие известные торговые города, как Халкедон, Никея, Никомедия, подверглись разграблению и целые провинции Римской империи:
   Фракия, Вифиния и Каппадокия. А в 267 г. совместно с герулами готы разграбили острова Лемнос и Скирос, а затем города Афины и Коринф. В дальнейших морских и наземных операциях готов по разграблению Салоников и Мезии (области между Дунаем и Балканскими горами) участвовали не только герулы, но и гепиды, кельты, или келтионы. В «Пасхальной хронике» VII в., информацию из которой об этих племенах приводит Г.В. Вернадский, говорится о тождественности келтионов и спорадов, а ведь под спорами в VI в. Прокопий Кесарийский подразумевал венедов, антов и склавинов.
   Если к строительству морского флота готов побудили бораны, то организацией своей сухопутной армии готы обязаны сарматам, часть которых, в особенности роксоланы, признала власть готов. Именно сарматы создали готскую кавалерию.
   Первоначально социальная организация готов была схожа с существовавшей у тевтонских племен, т. е. люди принадлежали к трем классам – свободные, полусвободные и рабы. Свободные граждане готских племен на своих племенных собраниях выбирали себе вождей, известных как герцоги, судьи или конунги. В дальнейшем, с появлением кавалерии, класс свободных людей сначала разделился на всадников и пеших, а затем состоял из одних только всадников. Следующим шагом было появление земельной аристократии, т. е. у готов появились все предпосылки для создания более могущественного, сложного по своей структуре государства.

   Уже в начале IV в., как сообщает Иордан, «готы положили начало своему могуществу в правлении своих королей Арнарика и Аорика (современников Константина Великого и его союзников. – Ю.Д.). По смерти их королевство наследовал Геберих, знаменитый и по происхождению, и по доблести; рожденный Гельдерихом, имея дедом Овиду и прадедом Нидаду, Геберих своими блестящими подвигами сравнился со славою своего рода. В начале правления он напал на вандалов и пошел на Визимара, их короля из дома Аздингов, которые, по свидетельству историка Декешица, отличаются между всеми другими и составляют самый воинственный род; по его же показанию, вандалы потратили целый год для перехода от берегов океана к нашим границам: так огромно пространство этих земель.
   В то время они расположились на том самом месте, где ныне сидят гепиды, по берегам рек Маризии, Милиара, Гильциль и величайшей из всех них, Гризии. На восток от вандалов жили готы, на запад – маркоманы, на север гермундуры, а на южной границе протекала река Истер, называемая также и Дунаем (Danubius). Когда вандалы жили именно в этих местах, на них напал Геберих, король готов, и после кратковременной борьбы с ними на берегах вышеупомянутой реки Маризии, поразил короля вандалов, Визимара, вместе с большей частью его народа. Но Геберих, знаменитый вождь готов, победив и ограбив вандалов, возвратился домой, откуда пришел. После того те немногие из вандалов, которые уцелели от поражения, захватив с собою старых и малых (inbellium suorum) и оставив несчастную родину, просили у императора Константина Паннонию для поселения, и помещенные там на основании императорских декретов, жили около 60 лет, считаясь всельниками (incolae). По приглашению Стилихона, начальника всей пехоты, бывшего консула и патриция, вандалы оттуда переселились в Галлию, где предаваясь грабежу по границам, не имели постоянных жилищ» (75, 202).

   Самый расцвет государства остготов наступил при следующем короле Германарике, или Германарихе (Эрманарихе), при нем же остготы потерпели самое большое в своей истории поражение, после которого королевство остготов перестало существовать, но история их на этом не закончилась. Поражение остготы потерпели от гуннов, а точнее, от своих бывших вассалов – алан, которые стали новыми союзниками гуннов.
   «По смерти Гебериха, короля готов, спустя некоторое время, вступил в правление Германарик (в начале 2-й половины IV в. – Ю.Д.), благороднейший из фамилии Амалов, который усмирил многие самые воинственные северные народы и подчинил их своим законам. Наши предки справедливо сравнили его с Александром Великим. Ему были подвластны: готы, скифы, твиды, инаунксисы, визинабронкасы, меренсы (мерь?), мордензимнисы (мордва?), карисы (карелы?), рокасы, тадзансы, атуалы, навего, бубегентасы и колдасы» (75, 202).
   Предыдущий фрагмент сочинения Иордана М.М. Стасюлевич приводит в переводе К.К. Мироу, а вот у Л.Н. Гумилева, который пользовался переводом Е.Ч. Скржинской, перечень народов, составлявших могущество Германарика, несколько отличается: «визиготы, гепиды, язиги, часть вандалов, оставшиеся в Дакии, тайфалы, карпы, герулы, их южные соседи, скиры, росомоны, венеды, морденс (мордва), мерене (меря), тьюдо (чудь), вас (весь) и другие» (27, 485). Можно сравнить этот текст и с фрагментом, приведенным А.Ф. Студенцовым, видимо, с еще одного варианта перевода Иордана, где король Германарих «подчинил себе народы: голтескифов, тхиудов, инаунксов, васина-бронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов», таинственные названия которых, по мнению А.Ф. Студенцова, не упоминаются нигде, кроме «Гетики» (78, 117).
   И это далеко не все варианты перевода сочинения «О происхождении и деяниях гетов» Иордана, которые используются в популярных исторических произведениях разных авторов. Но уже исходя из этих трех перечней народов, становится понятно, что подогнать наименования народов под ту или иную идею можно довольно бесхитростным путем, используя различные переводы. Ведь если у Е.Ч. Скржинской в народе тьюдо вполне можно угадать чудь, то у других переводчиков в народе твидов и в народе тхиудов ничего похожего не улавливается.
   Иордан приводит сведения о войнах, которые вел Германарик. «Но прославившись подчинением такого множества народов, Германарик не мог допустить того, чтобы народ герулов, управляемый Алариком и уже большей частью истребленный, не признавал над собою его власти. Этот народ, населяя топкие места, вблизи Меотийских болот, называемые у греков Hele, оттуда и название герулов, отличался быстротою набегов и тем более был дерзок. В то время все народы вербовали у них легкую пехоту для своего войска. Но быв непобедимы в быстроте против других воинственных племен, герулы уступили стойкости и медлительности готов, и, по воле судьбы, подчинились власти короля готов (Getarum geri) Германарику, вместе с прочими народами. После поражения герулов тот же Германарик повел войско против венетов; они хотя и неопытны в военном деле, но при своей многочисленности попытались сначала сопротивляться. Но никакая многочисленность людей невоинственных не может устоять против вооруженной силы, особенно если им Бог не поможет. Венеты разделяются на три части: венетов, антов и склавен (славян); все они теперь, за грехи наши, свирепствуют против нас, а тогда все признавали над собою власть Германарика. Равным образом, и народ эстов, занимающий длинные берега Германского океана (Балтийского моря), покорился его уму и доблести; своими трудами он покорил все народы Скифии и Германии» (75, 202).
   Именно в этом фрагменте Иордан повествует о завоевании остготами венетов и о последующем, уже в его время, разделении венетов на три народа: венетов, антов и склавен. Интересно отметить, что российскими и советскими историками сообщение о невоинственности венетов воспринимается как исконная миролюбивость славян. Но ведь из приведенного фрагмента Иордана можно сделать и другой вывод, хоть как-то объясняющий, почему среди таких воинственных народов, как германцы, сарматы, кельты, оказался народ, подобный белой вороне. Ведь если предположить, что все проданные в рабство народы со времен Гая Юлия Цезаря, продавшего кельтское племя венетов в рабство с аукциона, и в более поздние времена могли называться венетами, то невоинственность бывших рабов становится понятной. Ведь у них ни опыта, ни оружия для этой воинственности не было. Подтверждением может послужить то, что уже в середине VI в., когда создавал свое сочинение Иордан, и позднее венеды, анты и склавены представляли опасность не только для нового королевства остготов, но и угрожали территориальной целостности Византийской империи.
   Племена венедов, антов и склавен эти авторы относят кто к германцам, кто к сарматам, но никакого оригинального языка у них не отмечают. В немецком языке слово «sclave», в греческом Σκλάβος, а на латинском sclavus, означает раб, так что народ склавов, или склавен, произошел, скорее всего, от рабов. Венедами римские историки, помня, что Цезарь продал народ завоеванного им племени арморейских венетов в рабство с аукциона, могли соответственно называть и другие народы, проданные в рабство, так как на латинском языке venus означает продажу в рабство.
   Антами (Antes) римские историки вполне могли называть народы, которые освободились от рабства, поскольку в латинском языке слово anti, ante имеет одно из значений «бывшие прежде». Интересно, что у Иордана этот народ на латинском языке выглядит несколько иначе: «Antesvero… qua Ponticum mare cuvatur, a Danastro extenduntur ad Danaprum» (16,318), что в переводе означает: «Анты… там, где Понтийское (Черное) море делает дугу, простираются от Данастра вплоть до Данапра». В латинско-русском словаре такого слова «Antesvero» или словосочетания нет. Слово «vero» означает настоящий или действительный, что в принципе только подтверждает, что этот народ римляне считали антинастоящим. Можно предположить и более фантастическую версию. Готский историк аланского происхождения Иордан сообщает о себе уничижительно: «Я, Иордан, также хотя безграмотный (agrammatus – вероятно, по отношению к латинскому языку), был до своего обращения секретарем» (75, 227). Учитывая, что Иордан мог при написании наименования этого народа сделать ошибку и вместо «Anteservo», что означало бы однозначно «бывшие прежде рабами», написал «Antesvero». A может быть, это слово в оригинале плохо сохранилось, и позднейшие переписчики исказили его. По крайней мере, такой вариант не менее возможен, чем тот, согласно которому польский этнолог К. Мошинский счел возможным вывести словен из народа soubenoi Птолемея, считая, что буква «L» в этом слове просто исчезла.
   С появлением в Европе новых завоевателей, вошедших в историографию под названием гуннов, могущество остготов на огромных территориях от Одера до Волги и от Балтийского до Черного моря пошатнулось, а государство рассыпалось как карточный домик. Но прежде чем перейти к описанию завоевания гуннами значительной части Европы и народов, ее населявших, рассмотрим, что это были за народы, а также состояние дел, сложившихся на Дунайской границе Византийской империи, согласно сочинению «Римская история» Аммиана Марцеллина.
   Аммиан Марцеллин, «солдат и грек», как он себя сам называет на последней странице своего произведения, был родом из Антиохии, ближневосточной провинции Римской империи. Он много воевал во времена императора Юлиана Отступника, а затем, после пятидесяти лет жизни решил описать события, очевидцем которых он был.
   Аммиан Марцеллин, излагая историю событий IV в., отмечает среди народа германцев аламанские племена лентиензов и ютунгов, а также квадов и франков. Кроме германских и кельтских племен, в «Римской империи» Аммиана Марцеллина описаны сарматские племена или, как он их именовал в своем труде, савроматы (Sauromatae).
   Сарматы, являясь племенами иранского корня, в IV в. обитали в местностях левого берега среднего течения Дуная, в ближайшем соседстве и общении с германским племенем квадов. Сарматы и набеги совершали вместе с квадами на территории Римской империи. «Пока Август мирно проводил зиму в Сирмии (Сремской Митровице), один за другим являлись к нему вестники с сообщениями о том, что сарматы и квады, племена-соседи, близкие между собой по обычаям и вооружению, соединившись, делают набеги отдельными отрядами на обе Паннонии и Вторую Мезию» (7, 129).
   Император Юлиан вынужден был послать войска для усмирения сарматов. В результате решительных действий империи сарматы и квады подчинились и выдали византийцам заложников, чего раньше никогда не делали. Первая и Вторая Паннонии находились на территории Среднедунайской низменности между Дунаем и Тисой, а также между Дунаем и Савой. Вторая Мезия находилась между Саввой и Боснийскими горами. Римские войска разбили объединенные войска сарматов и квадов во Второй Паннонии, при этом Марцеллин пишет, что убежавшие от римлян варвары наблюдали с горных долин, как гибнет их родина, т. е. этот историк считал Среднедунайскую низменность родиной сарматов. Впоследствии сарматы и квады сдались на милость победителя, после чего им было разрешено остаться на своих землях.
   Однако слабость, проявленная варварами при подчинении Византии, обернулась для сарматов другой бедой – восстали собственные рабы. «Могущественны и славны были некогда обитатели этого царства, но рабы составили тайный заговор и устроили восстание. И так как у варваров право на стороне сильного, они победили своих господ, будучи столь же храбры, как и те, но имея численный перевес» (7, 132). С тех пор сарматы делились на «свободных» и «рабов», к последним относятся племена лимигантов, амицензов и пицензов. «Сарматы-рабы», о которых упоминает Аммиан Марцеллин, на латинском языке оригинала могли выглядеть как Sauromatae-sklavi, т. е. сарматы-склавы, или Sauromatae-servi, т. е. сарматы-сервы.
   Сарматы же вынуждены были бежать от собственных рабов к далеко живущим виктогаллам. Таким образом, паннонские сарматы стали вассальным от Рима государством, с царем Зизаисом, поставленным Августом, т. е. императором. Квады, тоже подчинившиеся империи, проживали на территории современной Венгрии в районе Коморна.
   Затем римляне совместно с готским племенем тайфалов, жившим близ Дуная к западу от вестготов, и сарматами совершили поход против занимавших левый берег реки Партиска (Тисы) лимигантов, амицензов и пицензов, бывших рабов сарматов и освободившихся вследствие восстания.
   В результате победы римлян над сарматами-рабами последние были насильно переселены, однако неоднократно поднимали восстания против римлян. Такие переселения завоеванных народов, а не только восставших рабов римляне проводили не впервые: управлять покоренными народами гораздо легче, когда они теряют связь со своей родиной. А переселяли народы из Египта в Дакию, из Дакии в Малую Азию или в Галлию. Смешиваясь с другими народами, такими же рабами, как и они, уже во втором или третьем поколении эти потомки переселенцев никуда не мечтали возвращаться, да и не представляли, где находится родина их предков.
   В Понтийских горах на южном побережье Черного моря Аммиан Марцеллин отмечает поселения дагов, халибов (перводобытчиков и обработчиков железа), бизаров, сапиров, тибархенов, моссинэков, макронов, филиров. Далее, по восточному берегу Черного моря Аммиан поместил камаритов, колхов (считая, что они египетского происхождения), геннохов, ахейцев, пришедших из Трои, керметов, а по реке Танаису (Дону) разместил амазонок и далее – савроматов. Вокруг болот Меотиды (Азовского моря) обитают яксаматы, меоты, язиги, роксоланы, аланы, меланхлены, гелоны, агафирсы. За этими народами еще дальше находятся другие, но кто они, Аммиан Марцеллин не знает, так как они живут дальше всех в глубь материка.
   Несмотря на то что на южном побережье Крыма и левой стороне Меотиды греческие колонии существовали задолго до описания их Аммианом Марцеллином, греки мало были знакомы с народами, обитавшими в глубине континента. Рядом с греками проживали тавры, среди которых были арихи, синхи, напей, страшные своей дикостью, по нравам которых греки назвали море «Негостеприимным», а Евксинским (Гостеприимным) море стало называться потом вследствие склонности греков к иронии. После этого Аммиан Марцеллин описывает обитателей жителей материка северо-западного побережья Черного моря: аримфеев, земли которых омывают реки Хроний (?) и Висула (Висла). По соседству с ними обитают массагеты, аланы, и саргеты, а также многие не известные ему народы, как по названиям, так и по обычаям.
   У Аммиана Борисфен (Днепр) вытекает из гор невриев. А на Крымском полуострове, то ли на полуострове, образованном Днепровским и Каркинитским заливами, живут синды. В Причерноморских степях автор «Римской истории» поселил европейских аланов, костобоков и бесчисленные племена скифов. На побережье возле г. Одисс (Варны), по сообщениям Аммиана, существовали поселения троглодитов, певкинов (бастарнов) и других менее многочисленных народов. В Галлогреции (Галатии) на противоположном берегу залива Золотой Рог проживали переселенные народы, в основном кельты.
   Одним из первых историков Аммиан Марцеллин дает нам описание поступков, обычаев, нравов, а также завоеваний народа гуннов. «Племя гуннов, о которых древние писатели осведомлены очень мало, обитает за Меотийским болотом в сторону Ледовитого океана и превосходит своей дикостью всякую меру. Никто у них не пашет и никогда не коснулся сохи. Без определенного места жительства, без дома, без закона или устойчивого образа жизни кочуют они, словно вечные беглецы, с кибитками, в которых проводят жизнь; там жены ткут им их жалкие одежды, соединяются с мужьями, рожают, кормят детей до возмужалости» (7, 539).
   А вот как объясняет происхождение гуннов Иордан, ссылаясь на предания готов: «По истечении краткого времени (в 376 г.), как рассказывает Орозий, на готов напали гунны, народ, превосходящий всех своей жестокостью. По преданию древности, я узнал следующее о их происхождении. Филимер, король готов и сын Гандарика Великого, пятый в порядке лиц, управлявших королевством готов, по удалении их с острова Скандзы (Скандинавии), и под предводительством которого его народ вступил в земли скифов, узнал, что среди его народа водятся какие-то ведьмы, которых он сам называл на своем родном языке алиорумнами. По его приказанию они были выгнаны и осуждены блуждать в степях, далеко от лагеря готов.
   Нечистые духи, увидев ведьм, скитавшихся в пустыне, сочетались с ними и породили этот варварский народ – гуннов. Гунны сначала жили в болотах, видом были малорослы, грязны и гнусны, едва похожи на людей, и ни один звук их голоса не напоминал человеческого языка. Так произошли те гунны, которые приблизились к землям готов. Это дикое племя, по словам историка Приска, жило на другом берегу Меотийских болот, занималось единственно охотой и ничем другим; разросшись впоследствии в целый народ, гунны начали тревожить своих соседей грабежами и коварством. Однажды гуннские охотники, преследуя, как обыкновенно, добычу на другом берегу Меотийских болот, заметили внезапно пред собою лань; войдя в болота, лань то шла вперед, то останавливалась, и как бы указывала дорогу. Охотники последовали за ней и таким образом перешли вброд Меотийские болота, которые они считали непроходимыми, как и всякое море. Вскоре, когда показалась скифская земля, неведомая гуннам, лань исчезла. Я убежден, что все это сделали те нечистые духи, от которых произошли гунны, из ненависти к скифам. Не подозревая существования другого мира по ту сторону Меотийских болот, охотники, пораженные удивлением к открытым ими землям Скифии, как люди суеверные, приписали все сверхестественному указанию того пути, который до того времени никому не был известен. Возвратившись к своим, они рассказали происшедшее, хвалили Скифию, и, убедив свой народ, поспешили в путь той же дорогой, которую они открыли по указанию лани. Все попавшиеся навстречу скифы были принесены в жертву победе, а остальные, по усмирении их, признали над собою власть гуннов. Перейдя это обширное болото, гунны покорили алипзуров, алцидзуров, итимаров, тункассов и боисков, целый рой народов, населявших тот берег Скифии» (75, 203).
   Повествования об одних и тех же событиях Аммиана Марцеллина как современника нашествия гуннов и Иордана, описавшего то же нашествие два века спустя, заметно отличаются друг от друга, поэтому необходимо оценить информацию как о самом завоевании, так и о поведении народов с двух сторон.

   Согласно описанию Аммиана гуннов, в котором он заодно сообщает об истории аланов и местоположении других народов, опираясь на сведения историков, этот «подвижный и неукротимый народ, воспламененный дикой жаждой грабежа, двигаясь вперед среди грабежей и убийств, дошел до земли аланов, древних массагетов. Раз я упомянул аланов, то будет уместно рассказать, откуда они и какие земли занимают, показав при этом запутанность географической науки…
   Истр, пополнившись водой притоков, протекает мимо савроматов, область которых простирается до Танаиса, отделяющего Азию от Европы. За этой рекой аланы занимают простирающиеся на неизмеримое пространство скифские пустыни. Имя их происходит от названия гор. Мало-помалу они подчинили себе в многочисленных победах соседние народы и распространили на них свое имя, как сделали это персы. Из этих народов нервии занимают среднее положение и соседствуют с высокими крутыми горными хребтами, утесы которых, покрытые льдом, обвевают аквилоны. За ними живут видины и очень дикий народ гелоны, которые снимают кожу с убитых врагов и делают из нее себе одежды и боевые попоны для коней. С гелонами граничат агафирсы, которые красят тело и волосы в голубой цвет, простые люди – небольшими, кое-где рассеянными пятнами, а знатные – широкими, яркими и частыми. За ними кочуют по разным местам, как я читал, меланхлены и антропофаги, питающиеся человеческим мясом. Вследствие этого ужасного способа питания соседние народы отошли от них и заняли далеко отстоящие земли. Поэтому вся северовосточная полоса земли до самых границ Серов осталась необитаемой. С другой стороны поблизости от места обитания амазонок смежны с востока аланы, рассеявшиеся среди многолюдных и великих народов, обращенных к азиатским областям, которые, как я узнал, простираются до самой реки Ганга, пересекающей земли индов и впадающей в Южное море.
   Аланы, разделенные по двум частям света, раздроблены на множество племен, перечислять которые я не считаю нужным. Хотя они кочуют, как номады, на громадном пространстве на далеком друг от друга расстоянии, но с течением времени они объединились под одним именем и все зовутся аланами вследствие единообразия обычаев, дикого образа жизни и одинаковости вооружения. Нет у них шалашей, никто из них не пашет; питаются они мясом и молоком, живут в кибитках, покрытых согнутыми в виде свода кусками древесной коры, и перевозят их по бесконечным степям. Дойдя до богатой травой местности, они ставят свои кибитки в круг и кормятся, как звери, а когда пастбище выедено, грузят свой город на кибитки и двигаются дальше. В кибитках сходятся мужчины с женщинами, там же родятся и воспитываются дети, это – их постоянные жилища, и куда бы они ни зашли, там у них родной дом.
   Гоня перед собой упряжных животных, они пасут их вместе со своими стадами, а более всего заботы уделяют коням. Земля там всегда зеленеет травой, а кое-где попадаются сады плодовых деревьев. Где бы они ни проходили, они не терпят недостатка ни в пище для себя, ни в корме для скота, что является следствием влажности почвы и обилия протекающих рек. Все, кто по возрасту и полу не годятся для войны, держатся около кибиток и заняты домашними работами, а молодежь, с раннего детства сроднившись с верховой ездой, считает позором для мужчины ходить пешком, и все они становятся вследствие многообразных упражнений великолепными воинами. Поэтому-то и персы, будучи скифского происхождения, весьма опытны в военном деле. Почти все аланы высокого роста и красивого облика, волосы у них русоватые, взгляд если и не свиреп, то все-таки грозен; они очень подвижны вследствие легкости вооружения, во всем похожи на гуннов, но несколько мягче их нравами и образом жизни; в разбоях и охотах они доходят до Меотийского моря и Киммерийского Боспора с одной стороны и до Армении и Мидии с другой. Как для людей мирных и тихих приятно спокойствие, так они находят наслаждение в войнах и опасностях. Счастливым у них считается тот, кто умирает в бою, а те, что доживают до старости и умирают естественной смертью, преследуются у них жестокими насмешками, как выродки и трусы. Ничем они так не гордятся, как убийством человека, и в виде славного трофея вешают на своих боевых коней содранную с черепа кожу убитых. Нет у них ни храмов, ни святилищ, нельзя увидеть покрытого соломой шалаша, но они втыкают в землю по варварскому обычаю обнаженный меч и благоговейно поклоняются ему, как Марсу, покровителю стран, в которых они кочуют. Их способ предугадывать будущее странен: связав в пучок прямые ивовые прутья, они разбирают их в определенное время с какими-то таинственными заклинаниями и получают весьма определенные указания о том, что предвещается. О рабстве они не имели понятия; все они благородного происхождения, а начальниками они и теперь выбирают тех, кто в течение долгого времени отличался в битвах. (7, 540).

   Несмотря на такую характеристику воинственности аланов, предпочитавших смерть в бою попаданию в рабство, этот народ вынужден был покориться гуннам. Вот как о завоевании гуннами и о причинах поражения аланов сообщает Иордан: «Затем они (гунны. – Ю.Д.) завоевали алан, утомив их беспрерывной борьбой; аланы не уступали им в военном деле, а образованностью, образом жизни и наружностью существенно отличались от них. Гунны, может быть, и не превосходили алан в искусстве войны; но аланы, приводимые в ужас одной их наружностью, обращались в бегство от страха: у гунна лицо было ужасающей черноты и походило, если можно так выразиться, на безобразный кусок мяса с двумя дырами вместо глаз. Такая страшная внешность говорила о мужестве души; гунны свирепы даже со своими новорожденными: они мечом исцарапывают им щеки, чтобы приучить их терпеливо переносить раны, прежде нежели дитя научится сосать. Оттого у гуннов старики остаются безбородыми, и юноши лишены украшения совершеннолетия и весьма искусны в наездничестве; широкоплечи и вооружены стрелами и луком; толстошеи и всегда гордо выпрямляются. Имея вообще человеческую фигуру, гунны живут как дикие звери (75, 203).
   Победа над объединенным войском аланов дала гуннам большое преимущество над последующими противниками, так как аланские племена в сарматское время расселились от предгорий Кавказа до Центральной Европы. Одна часть побежденных на Северном Кавказе аланов ушла в горы, другая – на Запад, а самая значительная часть перешла на службу к гуннам. Дальнейшая война гуннов с остготами выглядела у Аммиана Марцеллина, как война аланов с готами.
   А ведь в 350 г. им противостояло громадное Готское царство, созданное Германарихом, простиравшееся от Балтийского моря до Азовского и от Тисы до Дона. Остготы, согласно Л.Н. Гумилеву, стояли во главе державы, в которой их подданными были: визиготы, гепиды, язиги, часть вандалов, оставшиеся в Дакии, тайфалы, карпы, герулы, их южные соседи, скиры, росомоны. венеды, морденс (мордва), мерене (меря), тьюдо (чудь), вас (весь) и др. Готам принадлежал и степной Крым, а также черноморское побережье Северного Кавказа.
   Сначала гунны с помощью аланов завоевали тех гревтунгов, т. е. племена остготов, или остроготов, которые жили в бассейне реки Дон (Танаис) и поэтому иначе называвшиеся танаитами. Гунны заключили союз с танаитами, уцелевшими после разгрома. После этого объединенные войска гуннов, аланов и танаитов беспрепятственно «прорвались в обширные и плодородные земли» остготского царя Германариха, «которого страшились соседние народы из-за его многочисленных и разнообразных подвигов». Армия Германариха долго противостояла гуннским войскам, но «молва все более усиливала ужас надвинувшихся бедствий» и паника деморализовала действия не только рядовых воинов, но и их командиров, что побудило Германариха положить «конец страху перед великими опасностями добровольной смертью» (7, 542).

   У Иордана разгром остготов и смерть Германариха (Германарика) приведены куда более затейливо: «Когда готы увидели в первый раз это воинственное племя, покорившее уже многие народы, они пришли в ужас и совещались со своим королем, какими средствами можно спастись от подобного неприятеля. В то время, когда Германарик, хотя он, как я выше сказал, вышел победителем из борьбы со многими народами, однако же начал думать о появлении гуннов, вероломные россомоны (Rossomoni, по др. списк. Roxolani, принимаемые за один народ с тем, который у греческих писателей назывался οιΡώς – руссы), бывшие у него в рабстве, нашли следующий случай погубить его. Одна женщина, по имени Сванигильда, из племени россомонов, вследствие дезертирства ее мужа, по приказанию раздраженного короля, была привязана к диким лошадям и разорвана на части. Его братья, Сар и Аммай, мстя за смерть золовки, поразили мечом Германарика в бок; истощенный раной, король влачил после того печальную жизнь. Услышав о слабом здоровье Германарика, Баламбер (по другому источнику – Баламир), король гуннов, овладел частью владений отсготов; вестготы, вследствие внутренней распри, отделились от их союза. Между тем Германарик, как от раны, так и от горя, которое ему причиняли набеги гуннов, умер на 110-м году жизни, в глубокой старости (grandaevus et plenus dierum). Его смерть дала гуннам возможность получить перевес над теми готами, которые занимали восточный край и потому назывались остготами» (75, 204).
   После кончины Германариха царем остготов был избран Витимир, который некоторое время оказывал сопротивление аланам и даже подкупал против них какие-то гуннские племена, но в одной из битв погиб. Какое-то время остготы, возглавляемые опытными вождями от имени малолетнего сына погибшего царя Витерика, пытались противостоять аланам, но под их напором отступили к реке Днестр. Двухсотлетнее правление остготов на территориях от Балтийского моря до Черного моря и от реки Дон до Вислы, Карпат и Днестра завершилось.
   Спешное отступление остготов привело к панике и в стане вестготов, которые, еще даже не столкнувшись с гуннами, стали отступать из междуречья Днестра и Прута к Дунаю, т. е. прижиматься к границам более могущественного соседа – Византийской империи. Иордан сообщает, что вестготы союзники остготов, «которые жили на западе, устрашенные судьбой своих соотечественников, рассуждали о своей участи по поводу гуннов, колебались, и, наконец, по долгом размышлении, общим приговором решили отправить в римскую землю послов к императору Валенту, брату старшего Валентиниана, прося дать им часть Фракии или Мизии для поселения, на основании римских законов, с повиновением его воле. И чтобы внушить к себе более доверия, они обещали принять христианство, если император пришлет своих богословов (doctores linguae suae). Узнав это, Валент немедленно и с радостью изъявил согласие на то, о чем и сам хотел стараться; поселив остготов в части Мизии, он сделал из них оплот империи против других варваров. Но так как император Валент был проникнут арианской ересью и закрывал все церкви нашего исповедания (nostrarum partium), то он отправил к готам своих лжеучителей, которые и влили в сердца людей грубых и невежественных яд своей ереси. Таким образом, благодаря императору Валенту вестготы сделались скорее арианами, нежели христианами. Впоследствии, проповедуя евангелие своим соотечественникам, остготам и гепидам, они и их научили этой ереси и ввели ее ко всем народам, говорящим тем же языком. Сами же вестготы, как я сказал, перейдя Дунай, с дозволения императора, поселились в береговой Дакии, Мизии и Фракии» (75, 204).
   Христианство появилось сначала у крымских готов еще в конце III в., считается, что эта ветвь готов приняла христианство в ортодоксальном (православном) варианте. Затем усилиями христианских миссионеров, пришедших из Малой Азии и с Ближнего Востока, а не из Константинополя, христианство стало распространяться сначала у остготов, а затем и у вестготов. Готский епископ Теофил принял участие в Первом Экуменическом Соборе в Никее в 325 г. Следующим епископом вестготов был Ульфила (Вульфила, 311—386), который и перевел Новый Завет на готский язык. В последовавшей борьбе между ортодоксами и арианами Ульфил, а вслед за ним и все вестготы, примкнули к арианам.
   Сделаем небольшое отступление от этих грозных событий. Обратим внимание на имя царя остготов Витимира, сменившего Германариха. Г.В. Вернадский считает, что многие готские короли имели имена более созвучные славянским, чем тевтонским, например: Витимир и Валамер – имена сыновей короля Германариха. Вот только, кто у кого позаимствовал эти имена? И вот на этом примере строятся многочисленные доказательства влияния славянского народа, который в то время, скорее всего, еще не существовал, на готов и другие германские племена. Плохо только, что переводчики как Аммиана Марцеллина, так и других античных и средневековых авторов очень редко удосуживаются приводить дополнительно к переводу имена исторических персонажей в оригинале, а также и имена этносов. В переводе «Римской истории» встречаются германские имена Гундомар, Вадомарий, Тевтомер, Витимир. Так как все эти исторические персонажи были известными в своем народе воинами, презирающими смерть в бою, то вероятнее всего, вторая часть этих составных имен означает слово смерть – «марра». Именно таков был клич варваров в боевых действиях, по свидетельству Аммиана Марцеллина. Поэтому имя Витимарий могло означать «жизнь или смерть», а Витимир – это, скорее всего, произведение переводчиков, так же как и имя вождя гуннов Баламбера стало Баламиром.
   Но главное не в имени царя Витимира, а в том, что Аммиан Марцеллин в своем описании событий в Восточной Европе стал приводить наименования рек, не только в греческой форме, принятой еще со времен Геродота, но и на языке аланов. Так при описании отступления остготов он указывает наименование реки Данастий (Днестр) вместо Тирас, а при отступлении вестготов приводит наименование Дунай вместо принятого ранее в его же повествовании Истр. На современной карте наименования рек в Восточной Европе звучат именно так, как они были названы аланами: Дон, Донец, Днепр (Данапр), Днестр (Данастий), Дунай (Данубий). А на Кавказе в Северной Осетии слово «дон», означающее на осетинском языке «вода», «река», является составной частью наименований большинства рек этого региона: Гизельдон, Фиагдон, Ардон, Цейдон, Кармадон и др.
   Вестготы (визиготы) или, как их называет Аммиан Марцеллин, тервинги во главе с царем (скорее всего, вождем, так как в германских языках слово «rex» больше соответствует этому значению) Атанарихом сделали попытку оказать сопротивление гуннам на рубеже реки Днестр, но гунны обошли оборонительные сооружения вестготов по другим бродам через Днестр, разгромили войска Атанариха и загнали их высоко в горы, где вестготы, получив передышку, соорудили высокие стены между реками Геразом (Прутом) и Дунаем, поблизости от области тайфалов, еще одним готским племенем, которое обитало вблизи Дуная к западу от вестготов по соседству с сарматами. В это время гунны делили добычу, полученную в результате завоевания Восточной Европы.
   Среди вестготских племен начались разброд и шатания. Часть племен решили просить римского императора разрешить им жить во Фракии, надеясь защититься от гуннов шириной и глубиной реки Дунай.
   «И вот под предводительством Алавива готы заняли берега и отправили посольство к Валенту со смиренной просьбой принять их; они обещали, что будут вести себя спокойно и поставлять вспомогательные отряды, если того потребуют обстоятельства» (7, 544). Пока шли эти переговоры, слухи о том, что количество гуннских войск многократно увеличилось за счет новых союзников, сеяли панику среди уставших ждать решения своей судьбы готов на берегах Дуная. С другой стороны императорский двор был рад, «что на всем пространстве от маркоманов и квадов до самого Понта множество неведомых варварских народов», будучи изгнано со своих мест, может предоставить императору «совсем неожиданно столько рекрутов из отдаленнейших земель, так что он может получить непобедимое войско, соединив свои и чужие силы, и государственная казна получит огромные доходы из военной подати, которая из года в год платилась провинциями» (7, 544).
   Римские власти старались обеспечить плавательными средствами переправу «диких полчищ», но и при этой помощи множество народа утонуло. Римские чиновники предполагали провести подсчет переправившихся варваров, но оставили это дело после нескольких безуспешных попыток. Аммиан Марцеллин приводит слова знаменитого для того времени поэта: «Кто хотел бы это узнать, тот справляется о ливийском песке, сколько песчинок поднимает зефир».
   Первыми переправились племена вестготов под предводительством Алавива и Фритигерна, которым император приказал выдать провиант и предоставить земли для обработки. Но, по словам Аммиана, среди римских военачальников оказались люди, больше думающие о собственной наживе, чем о последствиях, к которым их политика могла привести. «На первом месте были Лупицин и Максим… Пока варвары, переведенные на нашу сторону, терпели голод, эти опозорившие себя командиры завели постыдный торг: за каждую собаку, которых набирало их ненасытное корыстолюбие, они брали по одному рабу и среди взятых уведены были даже сыновья старейшин» (7, 545). Благодаря Аммиану Марцеллину в истории остались имена не только героев, но и людей, которые во все времена думали, как больше нажиться на чужом горе.
   Когда к берегам Дуная подошли главные силы остготов вместе с царем Витериком, было также отправлено посольство к римскому императору с просьбой, чтобы он дал царю с его подданными разрешение на переправу, но получили отказ. Предыдущая волна переправившихся вестготов внесла в жизнь римской провинции Фракии столько беспорядков и вооруженных столкновений, что это заставило императора Валента более осторожно отнестись к этой просьбе. Однако некоторым племенам остготов удалось, воспользовавшись беспорядками, и без разрешения императора переправиться на южный берег Дуная.
   Атанарих, царь вестготов, «боясь получить такой же отказ, отступил в отдаленные местности: он помнил, что некогда презрительно отнесся к Валенту во время переговоров и заставил императора заключить мир на середине реки, ссылаясь на то, что заклятие не позволяет ему вступить на римскую почву. Опасаясь, что неудовольствие против него осталось до сих пор, он двинулся со всем своим народом в область Кавкаланда (Трансильванию. – Ю.Д.), местность, недоступную из-за высоких поросшим лесом гор, вытеснив оттуда сарматов» (7, 546).
   Отдельные племена готов еще задолго до этих событий получили разрешение зимовать в Адрианополе во Фракии, являясь подданными императора. Но когда начались беспорядки, учиненные переправившимися через Дунай готами, император Валент решил переселить эту «пятую колонну» из Адрианополя на Геллеспонт (пролив Дарданеллы). Как всегда бывает в таких случаях, чиновники выполнили императорские указания слишком прямолинейно, не дав адрианопольским готам двухдневной отсрочки, провианта и путевых денег, как они об этом просили. Вследствие такого обращения местных властей с готами возник бунт, приведший к объединению всех готских сил во Фракии, которые организованно стали отстаивать свою свободу и независимость. К восставшим готам присоединились рабы, а также чернь, всегда ищущая возможность безнаказанно пограбить сограждан.
   Император Валент был вынужден отозвать войска из Персии, где шла война за территории Армении, а также из других провинций Римской империи. Все это привело к большому сражению римлян с варварами, которое закончилось ничем, но с большими потерями для обеих сторон. Римляне отошли, но заперли готов в горах Гема (Балкан). Готы после того, как разграбили окрестности и съели все, что было съедобным, призвали на помощь себе отдельные отряды гуннов и алан. Римляне, почувствовав большую угрозу, открыли выходы из ущелий, выпустив готов в долины Фракии. После длительных маневров римлянам удалось разбить небольшие отряды готов, грабивших окрестности, и переселить сдавшихся (в том числе тайфалов) в другие римские провинции – в Мутину, Регий и Парму.
   В это время в Рэции (совр. Швейцарии) аламанское племя лентиензов нарушило договор и стало нападать на пограничные с ними римские области. Расположенные поблизости кельты и римские легионы отразили нападения и прогнали лентиензов. Но эта победа привела только к тому, что германские племена объединились и совместными силами напали на римлян, которым срочно пришлось отзывать войска из Паннонии и Иллирика. С германцами удалось справиться и привести их к повиновению, однако обстановка на Родопах и Балканах оставалась сложной. Император Валент вынужден был покинуть Антиохию и вернуться с Ближнего Востока в Европу для решения готского вопроса. После ряда побед над разрозненными готскими отрядами римским полководцам удалось добиться относительного спокойствия во Фракии. Затем император Валент захотел развить успех, но в последующей битве с готами, гуннами и аланами погиб.
   Аммиан Марцеллин в своей «Римской истории» дал описание прохода «Железные ворота», разделяющего римские провинции Иллирик и Фракию. Наименование это будет еще часто встречаться в дальнейшем, так как именно здесь некоторые историки располагают прародину славян. Эти «Железные ворота» не имеют отношения к одноименному современному топониму в Румынии, принадлежащего проходу между склонами Южных Карпат и Дунаем. «Сближаются между собой высоты хребтов Гема (Балкан. – Ю.Д.) и Родопы, из которых первый начинается от берегов Истра (Дуная. – Ю.Д.), а другой – от левого берега реки Аксия (Вардара. – Ю.Д.), сходятся крутыми склонами в теснину и отделяют Иллирик от Фракии. С этой стороны за ними лежит Средиземная Дакия (провинция в Верхней Мезии. – Ю.Д.) и город Сардика (совр. София. – Ю.Д.), а к югу Фракии и Филиппополь (совр. Эски-Эрекли. – ЮД.)» (7, 236).

   О Фракии Аммиан Марцеллин приводит следующие сведения: «А в теперешнем своем виде эти земли представляют собой полумесяц наподобие изящно закругленного театра. На западной оконечности среди крутых гор открываются теснины Сукков (Балканских гор. – Ю.Д.), которые образуют границу между фракийскими провинциями и Дакией. Левую сторону, обращенную к северным созвездиям, закрывают возвышенности Гемимонта (Балканские горы. – ЮД.) и Истр, который на римском берегу течет мимо множества городов, крепостей и укреплений. На правой, т. е. южной стороне тянутся скалистые горы Родопского хребта, а со стороны, откуда появляется заря, границу образует пролив; последний протекает с большей массой воды из Евксинского Понта (Черного моря. – ЮД.) и на дальнейшем своем протяжении встречается с волнами Эгейского моря, где и образуется узкая полоса земли. В восточном углу Фракия соприкасается с границей Македонии через узкие и крутые проходы, которые носят имя Аконтисма (проходы по берегу Эгейского моря. – ЮД.)… И эти земли в древние времена населяли варвары, различавшиеся между собой по языку и по обычаям. Из них более всех по сравнению с другими памятны одрисы, как чрезвычайно дикое племя… остатки их были истреблены проконсулом Аппием Клавдием. После этого явился туда полководец Лукулл. Он первый сразился с диким племенем бесов и в том же самом походе раздавил гемигмонтанов, несмотря на их жестокое сопротивление. Под его угрозой вся Фракия перешла во власть наших предков, и таким образом после опасных походов приобретены были шесть провинций. Первая из них, передняя, которая граничит с Иллириком, называется Фракией в собственном смысле слова… Далее – Гемимон… Затем – Мезия… Рядом с ней лежит Скифия (область возле Варны. – Ю.Д.)… Крайняя провинция – Европа (область между Балканами, Родопами и Мраморным морем. – Ю.Д.) (7, 418).
   

notes

Примечания

1

   В исторической литературе приводятся различные написания имен собственных. Для лучшей ориентации в именах исторических персонажей автор по тексту, в скобках, приводит иные варианты написания этих имен.
Купить и читать книгу за 175 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать