Назад

Купить и читать книгу за 195 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Русские: коммуникативное поведение

   Книга посвящена теоретическим аспектам описания коммуникативного поведения. Определяются основные понятия науки о коммуникативном поведении, предлагается теоретический аппарат, методы и приемы описания, устанавливается место описания коммуникативного поведения в современной коммуникативной лингвистике и место обучения национальному коммуникативному поведению в методике преподавания языка как иностранного.
   Авторами предлагаются параметрическая и ситуативная модели описания коммуникативного поведения народа. Предложенные модели иллюстрируются системным описанием русского коммуникативного поведения, осуществляемым в коммуникативной лингвистике впервые.
   Предназначена для лингвистов, преподавателей русского и иностранного языков, специалистов в области этнолингвистики, этнопсихологии и этнокультурологии, культурологов, студентов-филологов, иностранных и российских, для преподавателей русского языка в зарубежной аудитории.


Юрий Евгеньевич Прохоров, Иосиф Абрамович Стернин Русские: коммуникативное поведение

От авторов

   В предлагаемой вниманию читателей книге обобщены наблюдения авторов над особенностями русского общения в сопоставлении с особенностями общения других народов. Многолетняя работа в сфере преподавания русского языка как иностранного, преподавание иностранных языков в русскоязычной аудитории постоянно наталкивало авторов на мысль о необходимости разработки системного описания основных особенностей общения того или иного народа, которое обобщило бы многочисленные наблюдения в этой области.
   Нормы и традиции общения того или иного народа, описанные в совокупности, представляют собой описание коммуникативного поведения этого народа. Термин «коммуникативное поведение» впервые был использован в 1989 г. в работе: Стернин И.А. О понятии коммуникативного поведения // Kommunikativ‑funktionale Sprachbet. rachtung. Halle, 1989. S. 279–282.
   Монография обобщает исследования и публикации авторов в области национальных особенностей общения за период с середины 1970-х годов по настоящее время (по данной проблематике авторы имеют несколько десятков публикаций, в том числе ряд монографических изданий и учебных пособий), а также уже достаточно многочисленные диссертационные исследования в русле коммуникативного поведения разных народов, выполненные под руководством авторов и опубликованные под их редакцией.
   Авторы ставят перед собой в данной монографии следующие основные задачи:
   1. Определить понятие коммуникативного поведения, описать его основные составляющие.
   2. Сформировать научное представление о коммуникативном поведении как компоненте культуры народа, компоненте национального образа жизни лингвокультурной общности.
   3. Определить терминологический аппарат описания коммуникативного поведения.
   4. Описать основные методы и приемы исследования коммуникативного поведения народа.
   5. Разработать модели описания коммуникативного поведения определенной лингвокультурной общности.
   6. Показать применимость разработанных моделей на примере описания основных черт коммуникативного поведения русской лингвокультурной общности на фоне ряда других народов.
   7. Определить дидактическую ценность описания коммуникативного поведения для обучения языку как иностранному, сформулировать основные задачи, методы и формы использования описаний коммуникативного поведения народа при обучении языку данного народа как иностранному.

   Мы рассматриваем коммуникативное поведение как один из аспектов обучения иностранному языку и овладения иностранным языком наряду с такими аспектами, как говорение, чтение, письмо, аудирование и перевод.
   В монографии рассматриваются основные особенности русского коммуникативного поведения, обусловленные русским менталитетом, национальными стереотипами поведения. Особое внимание уделяется описанию особенностей русского коммуникативного поведения, привлекающих внимание иностранцев или неадекватно интерпретируемых ими.
   Описание осуществляется на фоне имплицитного сопоставления с усредненным американо-западноевропейским коммуникативным стандартом. В отдельной главе приведены контрастивные описания русского коммуникативного поведения в сопоставлении с коммуникативным поведением американцев, англичан и немцев.
   Предлагаемое в монографии описание русского коммуникативного поведения предлагается как модель, основа для дальнейших исследований выделенных факторов и параметров, которая может быть использована для последующего лингвокультурно-ориентированного описания русского коммуникативного поведения – русское коммуникативное поведение для немцев, англичан, американцев и т. д.
   На базе предложенного описания возможна разработка упражнений, направленных на обучение коммуникативному поведению иностранцев – выработку у них навыков адекватного понимания русского коммуникативного поведения (рецептивный аспект) и частичного овладения ими релевантными нормами русского коммуникативного поведения (продуктивный аспект русского коммуникативного поведения).
   В предлагаемой вниманию читателей монографии обобщен значительный объем фактического материала – наблюдений над русским коммуникативным поведением иностранцев, приезжавших или обучавшихся в нашей стране. Многие из них были студентами, аспирантами, стажерами авторов, обсуждали с нами проблемы русского общения на занятиях и вне их, в личных беседах и в ходе консультаций, во время заграничных командировок и международных научных конференций. Авторы благодарны всем своим коллегам за многочисленные интересные наблюдения над русским общением, которые вошли в нашу книгу. Перечислить этих людей и точно процитировать каждого авторы возможности не имеют – многие имена и фамилии уже забылись, хотя высказанные идеи и наблюдения этих людей остались в памяти, стали неотъемлемой частью лекций и учебных материалов. Всем своим «информантам» авторы выражают большую благодарность.
   В книге также использованы наблюдения специалистов-лингвистов, чьи работы опубликованы. Те или иные конкретные факты и наблюдения, описанные этими авторами, приводятся со ссылкой на них; чаще всего конкретная страница работы не указывается, поскольку это очень усложнило бы чтение текста, – просто указывается фамилия ученого, которому принадлежит то или иное наблюдение; труды всех этих ученых включены в список использованной литературы.
   Авторы считали важнейшей задачей привлечь внимание специалистов и преподавателей к необходимости системного описания коммуникативного поведения народов в рамках коммуникативной лингвистики, а также к необходимости использования результатов таких исследований в учебной практике.
   Можно сказать, что данная работа написана в русле формирующейся сейчас отрасли знания – межкультурной коммуникации. Когда авторы начинали свои исследования в области коммуникативного поведения носителей русского языка, такой науки еще не существовало. Исследование и описание коммуникативного поведения – основа науки о межкультурной коммуникации, ее основное наполнение.
   Первое издание нашей книги встретило заинтересованные отклики научной общественности, вызвало дискуссию, представленную в сборнике «Язык и национальное сознание» [Вып. 6, Воронеж, 2004] (Лапотько А. Г. Коммуникативное поведение народа и менталитет; Козельская Н. А. Новое в исследовании русского коммуникативного поведения; Лемяскина Н. А. Теоретическое осмысление коммуникативного поведения; Стернин И. А. Еще раз о менталитете и коммуникативном поведении), с которой читатель может ознакомиться.
   Авторы в полной мере отдают себе отчет в сложности поставленной ими задачи. Отдельные факты и параметры русского коммуникативного поведения, описанные в нашей работе, могут вызвать несогласие и полемику со стороны лингвистов, методистов и даже носителей русской коммуникативной культуры. Любая дискуссия в данной сфере приветствуется авторами и будет способствовать углублению и уточнению описания русского коммуникативного поведения. Вместе с тем авторы полагают, что публикация подобной работы будет полезной как в теоретическом плане – для становления в рамках современной коммуникативной лингвистики и межкультурной коммуникации такого ее раздела, как исследование коммуникативного поведения народа, так и в практическом – для обучения русскому языку иностранцев.
   Авторы будут искренне благодарны читателям за любые замечания, предложения и дополнения.
   Ю. Е. Прохоров, И. А. Стернин

Глава I
Теоретические проблемы описания коммуникативного поведения народа

   Контакт есть понимание различий.
   Тейяр де Шарден

1. Национальное коммуникативное поведение как предмет описания

   Любой человек, имевший опыт общения с иностранцами‑либо в своей стране, либо за рубежом, никогда не может пройти в своих впечатлениях мимо особенностей общения с людьми другой национальности. Очень многое в общении другого народа кажется странным, необычным и даже шокирующим. Журналисты, путешественники, дипломаты, предприниматели, преподаватели, студенты, обучавшиеся за границей, и просто туристы всех возрастов рассказывают о многочисленных необычных фактах в общении и поведении, в разговоре представителей других культур, порой искренне удивляясь или даже негодуя по этому поводу.
   Существенно различается речевой этикет народов. Различна роль улыбки, рукопожатия, объятий и поцелуев при встрече, приветствии и прощании, причем эти различия нередко оказываются весьма значительными. В лифте у бельгийцев принято разговаривать с попутчиками, у русских – нет. Немцы в лифте здороваются и прощаются со своими попутчиками, здороваются со всеми незнакомыми людьми, встретившись с ними на лестничной клетке.
   Большие различия наблюдаются в тематике общения в гостях и на работе. Для русского человека здесь представляется уникальная возможность говорить обо всем, что его интересует, – черта, отсутствующая у большинства народов мира.
   По-разному смотрят в разных лингвокультурных общностях на возможность спора с собеседниками. Большие различия обнаруживаются в вертикальном общении (начальник – подчиненный), в официальном общении, в традициях общения с детьми. Существенно различается в разных культурах общение учителя с учениками, преподавателя со студентами.
   У русских небольшое опоздание в гости является необходимым, оно отражает внимание к хозяевам, предусмотрительность – а вдруг хозяева еще не успели полностью приготовиться к встрече гостей; немцы же рассматривают опоздание как проявление необязательности, неуважения и не знают, как себя вести в таких случаях.
   Национальная специфика характерна как для общекультурных норм (привлечение внимания, приветствие, прощание, знакомство, извинение и др.), так и для ситуативных норм, действующих тогда, когда общение ограничено составом общающихся, темой общения или самой ситуацией (нормы вертикального, горизонтального общения, детского, молодежного, взрослого, профессионального, семейного, мужского, женского, официального, неофициального, со знакомыми, с незнакомыми и т. д.). Значительная национальная специфика наблюдается также и в социальном символизме народа.
   Существует понятие культурного шока, под которым понимается осознание резкого расхождения материальных или духовных культур двух народов, проявляющееся в условиях личностного непосредственного контакта с представителями другой культуры и сопровождающееся непониманием, неадекватной интерпретацией или прямым неприятием чужой культуры с позиций собственной культуры. Термин культурный шок ввел в 1960 г. американский антрополог К. Оберг (Oberg, Kalervo).
   Изучение коммуникативного поведения разных народов позволяет выделить и коммуникативный шок — резкое осознаваемое расхождение в нормах и традициях общения народов, проявляющееся в условиях непосредственной межкультурной коммуникации и выражающееся в непонимании, неадекватной интерпретации или прямом неприятии с позиций собственной коммуникативной культуры той или иной коммуникативной нормы или традиции народа представителем гостевой лингвокультурной общности.
   Коммуникативный шок, так же как и культурный, выражается в ментальных и вербальных стереотипных реакциях, например:
   Зачем они (заставляют гостей говорить тосты и пить, говорят «спасибо», уходя из гостей, так часто жмут руку, долго извиняются, прежде чем обратиться и т. д.);
   Почему они… (так тихо говорят, так медленно отвечают, так много жестикулируют, так близко подходят, все время улыбаются, никогда не улыбаются, много извиняются, не благодарят родственников и друзей за помощь или услугу и т. д.);
   Почему у них… (чтобы спросить, надо стоять в очереди);
   Как странно, что (они в поезде не разговаривают с попутчиками, они спрашивают вас о здоровье через неделю после того, как вы заболели, на вопрос «как дела» всегда говорят «прекрасно>>и т. д.);
   Какая наглость (как неприятно!)… (они очень близко подходят, онимогут дотронуться до тебя в разговоре, любой может с тобой заговорить, постоянно дают тебе советы, что и как делать, и т. д.);
   Как они не понимают, что… (мы не хотим слушать подробностей их жизни, мы не хотим произносить тосты и т. д.).
   И. Эренбург писал в своих воспоминаниях, как его поразило, что знакомый китаец с улыбкой рассказывал о смерти своей жены – «это мое горе, вы не должны огорчаться».
   Журналист В. Овчинников описал как‑то грубейшую коммуникативную ошибку американца в Японии, попросившего японского коллегу-журналиста, который нес свой материал в типографию, занести по пути и его статью – японца постиг коммуникативный шок: он остолбенел, как будто ему предложили броситься головой вниз в лестничный пролет, с трудом превозмог себя и пошел вниз, даже забыв воспользоваться лифтом. «Как можно было обратиться к нему с такой просьбой – в его возрасте, положении, к отцу двоих детей? – укоряли американца японские коллеги. – Вы обратились к нему как к простому курьеру!»
   Журналист Д. Крылов на заре своей журналистской карьеры (1990) брал интервью у известного американского телеведущего Ларри Кинга и в конце интервью спросил своего собеседника: «Скажите, а сколько Вы зарабатываете?» Надо было видеть коммуникативный шок американца! «Сколько я зарабатываю? Вы хотите знать, сколько я зарабатываю?» – растерянно повторял он, а наш журналист, как ни в чем не бывало, не подозревая, что у американца, как и многих других народов, переспрос в такой ситуации означает, что вопрос ему неприятен, подтвердил свой вопрос: «Да, сколько Вы получаете?» Американец крайне растерялся и засмеялся нервным смехом:
   «О, сколько я зарабатываю Ну, я много зарабатываю…
   Очень много… Больше, чем мне нужно…» И тут он стал оправдываться перед Д. Крыловым, стал говорить, что и за меньшую зарплату он бы так же хорошо работал, что ему нравится его работа. Тут Д. Крылов решил завершить интервью. Американец на прощание пожал ему руку и, продолжая улыбаться, невпопад сказал: «О, сколько я получаю… Вопрос о моей зарплате мне еще никто в моей жизни не задавал…» Российский журналист так и оставил своего собеседника растерянно улыбающимся и крайне смущенным, нарушив важнейшего правило американского коммуникативного поведения – табу на вопрос о размере личных доходов.
   Русские люди, общаясь с китайцами, нередко бывают весьма озадачены, когда китайские друзья на обращенное к ним слово спасибо реагируют весьма странно: «Зачем благодарить – мы же друзья!». У китайцев не принято благодарить близких друзей. Немцы часто удивляются, когда русские говорят спасибо, уходя из гостей. «За что спасибо?» – недоумевают они.
   Американцы удивляются и порой негодуют на затягивание русскими общения, русские же обижаются на чересчур краткое общение, которое зачастую демонстрируют американцы. Вместе с тем русские действуют в данном случае как представители коллективистской культуры, в которой общение – важнейшее средство установления отношений, а американцы‑как представители индивидуалистической культуры, которые подходят к общению преимущественно прагматически.
   Коммуникативный шок возможен и в сфере невербального коммуникативного поведения, и в сфере социального символизма народа.
   Иейл Ричмонд писал, что русские актеры, публичные деятели начинают аплодировать вместе с аплодисментами аудитории – это крайне озадачивает американцев: они считают, что русские нескромно аплодируют себе. Но, по национальной коммуникативной традиции, русские актеры и политики аплодируют не себе, они благодарят своими аплодисментами за аплодисменты зрителей.
   Американцы искренне удивляются, что у русских свист на концерте не знак одобрения, а знак неодобрения (как в большинстве стран Европы). И. Ричмонд отмечает, что на русских улицах «все время спрашивают то спичку, то время». Американский волонтер из Корпуса Мира поражается, что во время его разговора с Америкой из города Камышина в разговор бесцеремонно врывается телефонистка: «Ваше время истекло».
   Русских поражает академическая традиция в университетах Германии стучать по столу в знак одобрения прослушанной лекции – в России стук по дереву в ряде ситуаций означает «тупой, неразвитый»; удивляет россиян американская традиция свистом выражать одобрение и финская привычка – слушать преподавателя с вежливой улыбкой, не реагируя внешне на его слова. Немцев поражает русский детский жест «фига», который в немецком коммуникативном поведении означает грубое мужское сексуальное предложение, – а в России в детском саду дети бегают и показывают друг другу фиги.
   Русская студентка шокировала французскую подругу, принеся той на свадьбу букет белых хризантем – во Франции такие цветы приносят на похороны. К немецким студенткам в общежитие пришли без приглашения русские молодые люди и очень обидели хозяек тем, что не стали раздеваться, а потом, посидев немного, спросили разрешения снять верхнюю одежду. Немки не поняли, что русские этим хотели сначала показать, что надолго не задержатся. И т. д., и т. п.
   Последствия коммуникативного шока могут быть самыми разными, но в основном – неприятными. Кое‑что в ходе дальнейшего общения может разъясниться, но во многих случаях коммуникативный шок негативно сказывается на общении, он может привести к взаимным недоразумениям и конфликту. Коммуникативный шок может привести к формированию представления о том или ином народе как некультурном (близко подходят, много говорят, дотрагиваются при разговоре, вмешиваются в твои дела, задают слишком личные вопросы и т. д.), непонятном в своем поведении, когда неясны мотивы тех или иных коммуникативных действий (за что говорить спасибо, уходя из гостей, почему не надо говорить спасибо друзьям), а нередко способствует формированию чувства национального превосходства и высокомерия в отношении народа с иной, «непонятной» коммуникативной культурой. Коммуникативный шок надо предвидеть и предупредить его.
   В связи со сказанным изучение, описание и «упреждающее разъяснение» контрастных и эндемических (т. е. присущих только одной из изучаемых) черт коммуникативных культур становится особенно важным и актуальным. Наличие явления коммуникативного шока в практике межкультурного общения – важный аргумент в пользу необходимости системного описания национальных особенностей общения одного народа для представителей другого народа. Необходима культурная и дидактическая «профилактика» коммуникативного шока. Отметим также, что, кроме коммуникативного шока, существует много случаев не таких резких, но тем не менее заметных расхождений в коммуникативном поведении разных народов, что также требует описания и разъяснения.
   Интерес к национальным особенностям общения стимулирует попытки многих исследователей описать эти особенности. Подобными описаниями занимаются путешественники, журналисты, послы, миссионеры и даже туристы. Однако имеющиеся описания страдают рядом существенных недостатков. Во-первых, они не носят специального характера, описание особенностей общения – обычно лишь незначительная часть таких работ. Во-вторых, авторы их описывают преимущественно экзотические, необычные, резко бросающиеся в глаза особенности общения других народов, большинство же менее ярких особенностей остается в тени. И, в-третьих, все такие описания не системны, фрагментарны.
   В последнее время появилось множество пособий по деловому общению, в которых есть разделы и даже главы типа «Как вести переговоры с русскими», «Как договориться со скандинавами», «Как убеждать итальянцев» и т. д., и т. п. Интерес к таким публикациям высок, эти книги обычно написаны популярно, и люди их охотно покупают. Однако и они страдают всеми упомянутыми недостатками. Написанные, как правило, непрофессионалами в области общения (если не сказать – дилетантами), эти книги, хотя и содержат нередко ценные и остроумные наблюдения над отдельными особенностями общения тех или иных народов, забавные факты, все же крайне неполны, часто совершенно бессистемны, а также содержат много противоречий, устаревших сведений, некритически переписанных положений из книг предшественников, иногда же – просто грубые ошибки, поскольку основаны на чисто субъективном опыте автора (получается коммуникативная клюква, нередко вызывающая смех у носителей описываемой культуры).
   Приведем некоторые примеры довольно грубых ошибок в описании коммуникативного поведения русских в ряде изданий такого типа.
   В работе (1987) «Сравнительно-культурный анализ московского бытового поведения, языка и значений» (Ertelt‑Fieth A. Kulturvergleichende Analyse von verhalten, Sprache und Bedeutungen in Moskauer Alltag / Frankfurt am Mein, 1987) автор А. Эртельт-Фиит указывает, что русские недовольны, когда в компании, в которую они приглашены, появляются новые люди. Она также отмечает, что в отношениях русских со сферой обслуживания чаевые – не оплата за хорошее обслуживание, а предпосылка пропуска куда‑либо.
   Некоторые характеристики в работе А. Эртельт-Фиит просто уже устарели, например, описанная ею традиция, когда прохожие спрашивают выходящего из магазина «Что там дают?», или традицию русских автоматически становиться в очередь, еще не зная, что «дают».
   Э. Роберте в книге «Русские: справочник ксенофоба» (Roberts Elisabeth. Xenophobe's Guide to the Russians. London, 1993) пишет, что «посиделки» – это у русских значит сидеть на кухне, пить чай и разговаривать заполночь о фундаментальных вещах; что близкие друзья у русских целуются три раза, потому что три – счастливое число; что у русских развит язык жестов, потому что они привыкли к секретности из-за того, что их все время подслушивало КГБ.
   Б. Монахан в «Словаре русских жестов» (Monahan В. A Dictionary of Russian Gesture…) описывает многочисленные жесты, отсутствующие в русском общении, – оскорбительный жест средним пальцем (он заимствован русскими недавно и отчетливо воспринимается как иностранный), задирание сзади юбки женщинами для оскорбления собеседника и мн. др.
   Американский волонтер Корпуса Мира отмечал, что в России надо знать телефонисток в своем городе по именам, тогда они будут тебя хорошо соединять.
   Иногда ошибки могут быть не столь грубыми, но они тем не менее дают искаженную картину коммуникативной культуры народа. Так, американка, служащая одного из американских учреждений в Москве, рассказывает, что русские показывают направление носом (в то время как русские считают, что они показывают головой).
   Наличие подобных ошибок и «коммуникативной клюквы» обусловливает актуальность и необходимость системного научного описания коммуникативного поведения, в том числе – русского.
   Многолетняя работа в сфере преподавания русского языка как иностранного, преподавание иностранных языков в русскоязычной аудитории, постоянно выявляющиеся национальные особенности общения в процессе межкультурной коммуникации в условиях открытого общества наталкивают на мысль о необходимости разработки системного описания основных особенностей коммуникации того или иного народа, которое обобщило бы многочисленные разрозненные наблюдения в этой области.
   В исследовании национального коммуникативного поведения основными являются следующие задачи:
   1. Формирование научного представления о коммуникативном поведении как компоненте культуры народа, компоненте национального поведения лингвокультурной общности.
   2. Разработка терминологического аппарата описания коммуникативного поведения.
   3. Разработка эффективных методов и приемов исследования и описания национального коммуникативного поведения.
   4. Разработка моделей системного описания национального коммуникативного поведения.
   5. Демонстрация применимости разработанных моделей для описания основных черт коммуникативного поведения русской лингвокультурной общности.
   6. Разработка программы систематического изучения и описания национальной специфики коммуникативного поведения различных лингвокультурных общностей в теоретических и лингводидактических целях.
   7. Выявление дидактической ценности описания коммуникативного поведения для обучения языку как иностранному, разработка системы дидактических приемов для обучения коммуникативному поведению народа в процессе изучения языка данного народа как иностранного.
   Мы рассматриваем коммуникативное поведение как один из аспектов владения и овладения иностранным языком наряду с такими аспектами, как говорение, чтение, письмо, аудирование и перевод.
   Описание коммуникативного поведения народа сейчас, в конце XX в., стало особенно актуальным в силу ряда объективных причин:
   • В результате расширения межнационального общения накоплено много языковых фактов, требующих обобщения.
   • Расширились межнациональные контакты, появилась практическая потребность в объяснении и интерпретации коммуникативных различий, выявляющихся в процессе такого общения.
   • Активизировался интерес к межкультурной коммуникации и межкультурному пониманию, проблемам национальной идентификации и национальной самобытности разных народов; формируется наука о межкультурной коммуникации.
   • Увеличивается число межэтнических конфликтов, требующих урегулирования, что повышает важность исследований в сфере межкультурной коммуникации.
   • Сменилась лингвистическая научная парадигма – от системной лингвистики языковеды перешли к изучению языка в процессе коммуникации; развивается коммуникативная и антропоцентрическая лингвистика, поставившая в центр внимания проблему «Язык и человек», что также стимулирует коммуникативные исследования.
   • Активизировались контрастивные, сопоставительные и межкультурные исследования, лингвистическая культурология.
   • В психолингвистике, культурологии, социолингвистике, когнитивной и контрастивной лингвистике разработаны новые методы исследования, эффективные при изучении, в частности, коммуникативного поведения. Все сказанное объясняет возникновение интереса к исследованиям в сфере межкультурной коммуникации и свидетельствует о том, что назрела необходимость научной систематизации фактов в области национальной специфики общения. Систематизация фактов, касающихся национальной специфики общения того или иного народа, оказывается, однако, на практике весьма нелегким делом, поскольку еще не существует научных традиций подобных описаний:
   нет достаточно четкого определения самого явления – коммуникативное поведение, не описана его структура;
   отсутствует разработанный терминологический аппарат системного описания коммуникативного поведения;
   нет моделей системного описания коммуникативного поведения: неясно, что и в какой последовательности, в какой форме надо описывать, чтобы получить комплексное, системное описание коммуникативного поведения народа;
   не разработаны методы и приемы изучения коммуникативного поведения.
   В нашей книге предлагаются варианты решения этих проблем.

2. Исследования в области коммуникативного поведения в отечественной лингвистике последних десятилетий

   Существует множество работ, в которых содержатся интересные наблюдения над особенностями общения того или иного народа. Мы остановимся в нашем кратком обзоре лишь на отечественных работах последних десятилетий, посвященных непосредственно системному описанию коммуникативного поведения народа в целом или отдельных социальных групп носителей языка.
   Как уже отмечалось выше, термин коммуникативное поведение был введен нами в 1989 г. (Стернын ИЛ. О понятии коммуникативного поведения // Kommunikativ– funktionale Sprachbetrac. htung. Halle, 1989. S. 279–282). Однако еще в 1970—1980-х годах сектором психолингвистики Института языкознания АН СССР были выпущены три сборника:
   Национально-культурная специфика речевого поведения (М„1977);
   Национально-культурная специфика общения народов СССР (М„1982);
   Этнопсихолингвистика (М., 1988).
   В сборниках впервые предпринималась попытка описать национальные особенности общения разных народов. К сожалению, эта серия дальнейшего развития не получила.
   В 1991 г. в Галле (ГДР) публикуется небольшая брошюра И. А. Стернина «Очерк русского коммуникативного поведения» (61 е.), в которой впервые предпринята попытка системного описания коммуникативного поведения одного народа.
   В 1998 г. в Москве выходит на английском языке исследование Л. Броснахана «Русская и английская невербальная коммуникация», где в системном виде представлены в сопоставлении невербальные компоненты русского коммуникативного поведения.
   С 2000 г. на базе кафедры общего языкознания и стилистики Воронежского университета создан Межрегиональный центр коммуникативных исследований, который осуществляет координацию исследований в области коммуникативного поведения, выпускает литературу, осуществляет подготовку диссертантов по проблемам коммуникативного поведения. С Центром взаимодействует, кроме воронежских и ряда российских вузов, ИЯ РАН, ИРЯ им. А. С. Пушкина, ряд вузов и научных учреждений Украины, Белоруссии, Литвы, Сербии, Польши, Чехии, Словакии, Румынии, Финляндии. Этим Центром в серии «Коммуникативное поведение» подготовлены следующие исследования по национальному коммуникативному поведению:
   Русское и финское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина, И. П. Лысаковой. Вып. 1. Воронеж, 2000; Вып. 2. СПб., 2001; Вып. 3. Воронеж, 2002; Вып. 4. Воронеж, 2004;
   Очерк американского коммуникативного поведения / Под ред. И. А. Стернина, М. А. Стерниной. Воронеж, 2001; Американское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина, М. А. Стерниной. Воронеж, 2001; Sternina М., Sternin I. Russian and American Communicative Behavior. Voronezh, 2003;
   Стернин И. А., Ларина T. B., Стернина M. A. Очерк английского коммуникативного поведения. Воронеж, 2003;
   Русское и французское коммуникативное поведение. Вып. 1 / Под ред. И. А. Стернина, Р. А. Ермаковой. Воронеж, 2002;
   Русское и китайское коммуникативное поведение. Вып. 1 / Под ред. И. А. Стернина. Воронеж, 2002;
   Русское и немецкое коммуникативное поведение. Вып. 1 / Под ред. И. А. Стернина, X. Эккерта. Воронеж, 2002;
   Коммуникативное поведение славянских народов / Ред. И. А. Стернин. Воронеж, 2004:
   Прохоров Ю. Е., Стернин И. А. Русское коммуникативное поведение. М., 2002.
   Выпущены также сборники и монографии по возрастному коммуникативному поведению:
   Лемяскина Н. А., Стернин И. А. Коммуникативное поведение младшего школьника. Воронеж, 2000; Возрастное коммуникативное поведение. Вып.1 / Ред. И. А. Стернин, К. Ф. Седов. Воронеж, 2003; Е. Б. Чернышева, И. А. Стернин. Коммуникативное поведение дошкольника / Ред. И. А. Стернин. Воронеж, 2004; Н. А. Лемяскина. Развитие языковой личности и коммуникативного сознания младшего школьника. Воронеж, 2004;
   сборники и монографии по отдельным аспектам коммуникативного поведения: Вежливость как коммуникативная категория / Ред. И. А. Стернин. Воронеж, 2003; Песня как коммуникативный жанр / Ред. И. А. Стернин. Воронеж, 2004; Стернин И. А., Шылыхына К. М. Коммуникативные аспекты толерантности. Воронеж, 2001;
   опубликованы некоторые теоретические исследования: Стернин И. А. Модели описания коммуникативного поведения. Воронеж, 2002; Стернин И. А. Контрастивная лингвистика. Воронеж, 2004.
   Широкие исследования по национальному коммуникативному поведению осуществляются на кафедре межкультурной коммуникации РГПУ имени А. И. Герцена под рук. проф. И. П. Лысаковой: издаются сборники, защищаются магистерские и кандидатские диссертации, успешно разрабатывается методика обучения русскому коммуникативному поведению иностранных студентов.
   Появляются и первые библиографии работ по коммуникативному поведению:
   Высочина О. В. Исследования по проблемам коммуникативного поведения, опубликованные членами воронежской проблемной группы «Коммуникативное поведение» в 80—90-х гг. // Русское и финское коммуникативное поведение. Вып. 1. Воронеж, 2000. С. 88–98 (описаны 180 публикаций);
   Публикации кафедры межкультурной коммуникации РГПУ им. Герцена: Проблемы коммуникативного поведения, этнического менталитета и национально ориентированной методики обучения РКИ // Русское и финское коммуникативное поведение. Вып. 2. СПб., 2001. С. 159–161 (описаны 27 публикаций);
   Шилихина К. М. Исследования, опубликованные членами проблемной группы «Коммуникативное поведение» по проблемам американского коммуникативного поведения // Очерк американского коммуникативного поведения. Воронеж, 2001. С. 196–198 (описаны 25 публикаций).
   В кратком обзоре мы упоминаем преимущественно монографические исследования, посвященные непосредственно коммуникативному поведению. Мы не приводим в обзоре статей, посвященных проблемам коммуникативного поведения, которые во множестве стали появляться в последние десятилетия (наиболее интересные из них приведены в библиографии к нашей работе), а также не рассматриваем массу интересных исследований, касающихся собственно языкового аспекта коммуникативного поведения – к примеру, хрестоматийных работ И. И. Формановской по речевому этикету, работ А. А. и Т. Е. Акишиных по телефонному общению, работ М. Е. Крейдлина по русским жестам и мн. др. Эти работы во многом способствовали появлению науки о коммуникативном поведении, однако они сами посвящены не описанию коммуникативного поведения народа как совокупности норм и традиций общения, а описанию языковых и неязыковых средств такого общения.
   Создание в конце 1990-х гг. Российского общества преподавателей русского языка и литературы (РОПРЯЛ) заметно стимулировало исследования в области коммуникативного поведения.
   Это общество определило исследование коммуникативного поведения как одно из приоритетных научных направлений в своей деятельности. В рамках данного научного направления, которое получило название «Коммуникативное поведение (народ, группа, личность)» (руководители И. А. Стернин, Ю. Е. Прохоров), ставится цель исследования коммуникативного поведения как интегрального компонента национальной, групповой и личностной культур.
   Задачами исследования являются:
   • теоретическая разработка понятия коммуникативного поведения;
   • разработка принципов и методик изучения и описания коммуникативного поведения;
   • разработка моделей описания коммуникативного поведения;
   • практическое описание коммуникативного поведения личности, коммуникативного поведения возрастных, социальных, профессиональных и тендерных групп, территориальных общностей, национального коммуникативного поведения различных народов;
   • разработка методики обучения национальному коммуникативному поведению в процессе обучения языку как иностранному, а также разработка проблемы формирования социально-адекватного коммуникативного поведения представителей различных социальных групп и отдельных личностей;
   • исследование проблемы толерантного коммуникативного поведения личности и его формирования.
   В рамках направления созданы несколько секций. Секция № 1 «Национальное коммуникативное поведение>>ставит перед собой следующие задачи:
   ♦ Разработка моделей описания национального коммуникативного поведения.
   ♦ Изучение и описание основных особенностей русского коммуникативного поведения как отражения русского менталитета, национального характера и стереотипов русского поведения.
   ♦ Описание типичных особенностей коммуникативного поведения русского человека, проявляющихся в его повседневной коммуникативной практике в стандартных коммуникативных ситуациях и коммуникативных сферах.
   ♦ Контрастивное описание русского коммуникативного поведения в сравнении с коммуникативным поведением народов Европы, Америки, Азии, Ближнего Востока и других регионов.
   ♦ Разработка методик формирования у изучающих иностранный язык навыков адекватного понимания коммуникативного поведения народа страны изучаемого языка и овладения ими релевантными нормами национального коммуникативного поведения страны изучаемого языка.
   В рамках данной проблематики уже опубликованы отдельные сборники и монографии по сопоставлению русского коммуникативного поведения с американским, английским, немецким, французским, китайским, финским, славянскими языками (см. выше, публикации МЦКИ Воронежского ГУ).
   Секция № 2 «Групповое и личностное коммуникативное поведение>>ставит следующие задачи:
   ♦ Разработка моделей описания группового коммуникативного поведения.
   ♦ Описание коммуникативного поведения отдельных социальных, профессиональных, возрастных и тендерных групп населения России.
   ♦ Проблема оптимизации коммуникативного поведения отдельных групп населения.
   ♦ Разработка моделей описания коммуникативного поведения отдельной личности.
   ♦ Описание коммуникативного поведения известных личностей прошлого и настоящего.
   ♦ Проблема формирования адекватного коммуникативного поведения личности в группе и в обществе в целом.
   Из вышедших по данному направлению работ отметим три, посвященные коммуникативному поведению детей дошкольного возраста (Черныгиова Е. Б., ('тернии И А. Коммуникативное поведение дошкольника. Воронеж, 2004) и учащихся начальных классов (Лемяскина Н. А., Стернин И. А. Коммуникативное поведение младшего школьника. Воронеж, 2000; Лемяскина Н. А. Развитие языковой личности и коммуникативного сознания младшего школьника. Воронеж, 2004).
   Расширяется практика подготовки кандидатских и докторских работ по коммуникативному поведению. Назовем некоторые:
   Шилихина К. М. Вербальные способы модификации поведения и эмоционально-психологического состояния собеседника в российской и американской коммуникативных культурах. Воронеж, 1999.
   Лемяскина Н. А. Коммуникативное поведение младшего школьника. Воронеж, 1999 г.
   Меликян С. В. Речевой акт молчания в структуре общения. Воронеж, 2000.
   Черныгиова Е. Б. Коммуникативное поведение дошкольника (психолингвистическое исследование). Воронеж, 2001.
   Потапова М. М. Лингводидактические функции ролевой игры как средство обучению коммуникативному поведению (из опыта обучению русскому языку как иностранному). Ювяскюля, 2001.
   Серебрякова Р. В. Национальная специфика речевых актов комплимента и похвалы в русской и английской коммуникативных культурах. Воронеж, 2002.
   Иванова ЕЛ. Использование норм русского коммуникативного поведения в обучении русскому языку финских учащихся. СПб, 2003.
   Лемяскина Н. А. Развитие языковой личности и ее коммуникативного сознания (на материале речевого поведения младшего школьника): Докторская диссертация. Воронеж, 2004.
   Свиридова Е. В. Репрезентация коммуникативного поведения человека в авторском обрамлении прямой речи в немецком художественном тексте. Воронеж, 2004.
   Гетте Е. Ю. Речевое поведение в тендерном аспекте: проблемы теории и методики описания. Воронеж, 2004.
   Мироненко М. В. Шутник как коммуникативная личность. Волгоград, 2005.
   Таким образом, в настоящее время можно говорить об изучении трех видов коммуникативного поведения – национального, группового и личностного. Количество исследований в области коммуникативного поведения разных народов быстро растет, что свидетельствует об актуальности и перспективности данного научного направления.

3. Структура науки о коммуникативном поведении и аспекты его описания

   Коммуникативное поведение характеризуется определенными нормами, которые позволяют охарактеризовать его как нормативное или ненормативное.
   О нормах коммуникативного поведения можно говорить в четырех аспектах: общекультурные нормы, ситуативные нормы, групповые нормы и индивидуальные нормы. Общекультурные нормы коммуникативного поведения характерны для всей лингвокультурной общности и в значительной степени отражают принятые правила этикета, вежливого общения. Они связаны с ситуациями самого общего плана, возникающими между людьми в целом вне зависимости от сферы общения, возраста, статуса, сферы деятельности. Это такие ситуации, как привлечение внимания, обращение, знакомство, приветствие, прощание, извинение, комплимент, разговор по телефону, письменное сообщение, поздравление, благодарность, пожелание, утешение, сочувствие, соболезнование и др. Это – стандартные, повторяющиеся коммуникативные ситуации.
   Общекультурные нормы общения обладают определенной национальной спецификой. Так, у немцев и американцев при приветствии обязательна улыбка, а у русских – нет. Благодарность за услугу обязательна у русских, но не нужна в китайском общении, если собеседник ваш друг или родственник. При приветствии коллег у немцев принято рукопожатие, а у русских оно не обязательно и т. д.
   Ситуативные нормы обнаруживаются в случаях, когда общение определяется конкретной экстралингвистической ситуацией. Такие ограничения могут быть различны по характеру. Например, ограничения по статусу общающихся позволяют говорить о двух разновидностях коммуникативного поведения – вертикальном (вышестоящий – нижестоящий) и горизонтальном (равный – равный). В вертикальном коммуникативном поведении можно разграничить нисходящее (сверху вниз) и восходящее (снизу вверх). Ср. изменение коммуникативного поведения слуги Ермолая в рассказе И. С. Тургенева «Ермолай и мельничиха»: – Вы бы лучше барина разбудили, Ермолай Петрович: видите, картофель испекся. – А пусть дрыхнет, – равнодушно заметил мой верный слуга, – набегался, так и спит. Я заворочался на сене. Ермолай встал и подошел ко мне. – Картофель готов-с, извольте кушать.
   В ситуативных нормах коммуникативного поведения тоже может наблюдаться национальная специфика: так, общение мужчины и женщины в русской культурной традиции выступает как горизонтальное, а в мусульманской‑как вертикальное; общение старшего с младшим у мусульман гораздо более вертикально, чем у русских и т. д.
   Групповые нормы отражают особенности общения, закрепленные культурой для определенных профессиональных, тендерных, социальных и возрастных групп. Есть особенности коммуникативного поведения мужчин, женщин, милиционеров, юристов, детей, родителей, гуманитариев, «технарей» и т. д.
   Индивидуальные нормы коммуникативного поведения отражают индивидуальную культуру и коммуникативный опыт индивида и представляют собой индивидуальное преломление общекультурных и ситуативных коммуникативных норм в языковой личности. Индивидуальная норма включает также устойчивые нарушения общих и групповых норм, характерные для данного индивида.
   Нас в данной работе будут интересовать прежде всего общекультурные и отчасти групповые и ситуативные коммуникативные нормы.
   Наука о коммуникативном поведении, как нам представляется, имеет в своей структуре три основных раздела: теоретический (теория науки, терминологический аппарат), описательный (конкретное описание коммуникативного поведения того или иного народа) и объяснительный (объяснение выявленных закономерностей и особенностей национального коммуникативного поведения).
   Коммуникативное поведение народа выступает в реальной коммуникации в двух аспектах — вербальном и невербальном. Вербальный аспект связан с речевыми формами выражения мысли, невербальный – с неречевыми, но участвующими в коммуникации (жесты, мимика, дистанция, позы и др.).
   К коммуникативному поведению примыкает социально и коммуникативно значимое бытовое поведение – совокупность предметно-бытовых действий людей, получающих в данном обществе, в данной лингвокультурной общности смысловую интерпретацию и тем самым включающихся в общий коммуникативный процесс и влияющих на поведение и общение людей. Это своеобразный «язык повседневного поведения» [Формановская, 1989. С. 123], или социальный символизм.
   Социальный символизм – это отражение в сознании людей семиотической функции, которую приобретает в той или иной культуре определенное действие, факт, событие, поступок, тот или иной элемент предметного мира. Все эти явления обретают в культуре народа и в его сознании определенный символический смысл, единый для всего данного социума или для какой‑то определенной социальной группы. Социальный символизм является компонентом национальной культуры. Зачастую он не замечается членами социума, хотя довольно строго «соблюдается» – т. е. используется, интерпретируется в межличностных отношениях. Символический смысл того или иного явления одной культуры может быть совершенно не воспринят, не понят, неправильно интерпретирован в другой культуре, а это может привести человека к прямому конфликту в инокультурной среде с представителями «домашней» культуры.
   Так, убирание немецкой хозяйкой вина, принесенного гостями в качестве подарка, рассматривается русскими как проявление жадности, скупости; в немецкой же культуре вино в таком случае рассматривается как сувенир. Таким образом, один и тот же факт «значащего» бытового поведения получает разную коммуникативную интерпретацию в разных культурах. Проходить в одежде в комнату, ставить на стол свою сумку допустимо у китайцев, но символизирует неуважение к хозяину у русских. Наоборот, неуважением будет молча оставить в комнате подарок для хозяина, в то время как у китайцев это знак уважения к хозяину. Цветы считаются вежливым, интеллигентным и этикетным подарком у русских, а у китайцев они не имеют такого значения.
   Прием гостя на кухне – символ дружеских доверительных отношений в России, приглашение к доверительному общению; в других культурах прием на кухне такого смысла не несет. Четное число цветов в букете символизирует у русских траурное назначение букета, а у многих других народов – нет. По американским представлениям (и по мнению многих западноевропейцев) женщина с выраженным макияжем может быть только проституткой. Если от женщины исходит ощутимый для других запах духов, то, по мнению немцев, она вульгарна, не умеет себя вести. Вытряхивание скатертей, ковриков из окна на улицу – проявление крайнего бескультурья у русских, но не является таковым у немцев, финнов. Подача немцами холодного ужина рассматривается русскими как проявление лени немецких хозяек и демонстрация неуважения к званым гостям, в то время как у немцев это просто национальная традиция.
   Символические смыслы могут участвовать в коммуникативном акте как непосредственно – провоцировать речевую реакцию, вопрос, эмоциональную реплику, коллективное обсуждение и т. д., так и опосредованно, косвенно – участники общения в процессе коммуникации имплицитно учитывают те или иные действия, поступки собеседника, предметную деятельность друг друга, «язык» социальных символов собеседника и принимают эту информацию к сведению, интерпретируют эти символы как информационный компонент ситуации. Информация социальных символов включается в невербальную информацию, получаемую и используемую коммуникантами в процессе общения.
   Если все участники коммуникативной ситуации гетерокультурны, интерпретация социального символизма будет примерно одинаковой; для представителей же другой культуры то же самое действие может иметь иной смысл, вплоть до прямо противоположного, либо не будет иметь никакого символического смысла. Это может привести к непониманию, недоразумению или даже конфликту. Русскому рабочему, налаживавшему в Эстонии оборудование, в конце рабочего дня группа его коллег– эстонцев принесла и подала стакан водки. Русский подумал, что это такая традиция, – и выпил этот стакан. Эстонцы же предполагали, что из этого стакана должны по глотку отхлебнуть все, кто вместе работал, – в знак завершения работы, и обиделись на русского коллегу.
   Социальный символизм подлежит описанию в рамках невербального коммуникативного поведения народа.
   Необходимо также иметь в виду, что социальный символизм многих явлений и предметов быстро меняется – например, символы моды, социальной принадлежности, зажиточности и др. Не так давно символом зажиточности в России были автомобиль и дача, в настоящее время – иномарка и коттедж. Каракулевая шапка и кожаное пальто перестали быть символами зажиточности, а сотовый телефон на какое‑то время стал, но уже начинает утрачивать этот смысл и т. д.
   Встает вопрос о разграничении науки о коммуникативном поведении, с одной стороны, и страноведения и лингвострановедения, с другой.
   Лингвострановедение в строгом смысле слова, в значении, приданном этому термину Е. М. Верещагиным и В. Г. Костомаровым (а не в вольном толковании как всякого сочетания обучения языку со страноведением), имеет дело с лексическими и фразеологическими единицами, оно описывает язык в его кумулятивной культурной функции, в то время как коммуникативное поведение – это описание коммуникативных действий, фактов реального общения. С этой точки зрения коммуникативное поведение не является частью или разделом лингвострановедения.
   Что касается собственно страноведения, то описание коммуникативного поведения определенной лингвокультурной общности выступает как часть страноведения, потому что отчасти включает описание фактов этикета, национальных традиций коммуникации и т. д. Коммуникативное поведение – это активное страноведение, навыки в этой области нужны для активной повседневной коммуникации с носителями той или иной национальной культуры. Активное страноведение отличается от пассивной части страноведения – сведений о культуре, географии, истории, не находящих отражения в повседневной межкультурной коммуникации, а востребуемых лишь по мере возникновения соответствующей проблематики в акте коммуникации.
   Необходимо также остановиться на соотношении понятий коммуникативное поведение и речевой этикет. Коммуникативное поведение – более широкое понятие, чем речевой этикет. Последний связан в основном со стандартными речевыми формулами в стандартных коммуникативных ситуациях, отражающими категорию вежливости, а коммуникативное поведение описывает также принятую тематику общения, восприятие тех или иных коммуникативных действий носителями языка, особенности общения в больших коммуникативных сферах типа семья, коллектив, иностранцы, знакомые, незнакомые и мн. др. Коммуникативное поведение описывает не только вежливое, эталонное общение, но и реальную коммуникативную практику. Коммуникативное поведение включает правила речевого этикета как составную часть.
   Коммуникативное поведение какой‑либо конкретной лингвокультурной общности до сих пор не являлось предметом сколько‑нибудь системного описания. Это связано, во-первых, как уже отмечалось, с неразработанностью теории и методики такого описания, а во-вторых, с тем, что до сих пор неясно, представители какой науки должны этим заниматься.
   С нашей точки зрения, описание коммуникативного поведения должно стать предметом особой науки, которая является стыковой и в известной мере интегральной для целого ряда наук – этнографии, психологии, социальной психологии, социологии, психолингвистики, теории коммуникации, социолингвистики, паралингвистики, риторики, лингводидактики и собственно лингвистики. Эта интегральная наука должна синтезировать данные перечисленных наук и создать целостную картину национального коммуникативного поведения народа. Из преобладания в указанном перечне лингвистических и близких к ним наук следует, что заняться этим должны в первую очередь лингвисты и преподаватели иностранных языков.
   Коммуникативное поведение представляется нам синтетической филологической и социально-антропологической наукой будущего. Описание любого языка как культурно-исторического феномена предполагает описание коммуникативного поведения как его составной части.

4. Коммуникативное поведение и культура

   Коммуникативное поведение является компонентом национальной культуры. Существует проблема формирования адекватного, нормативного коммуникативного поведения при обучении иностранному языку.
   Для того чтобы определить эффективные методы и приемы формирования у изучающих иностранный язык норм конкретного национального коммуникативного поведения, необходимо рассмотреть модель культуры с точки зрения того, какое место занимает в ней коммуникативное поведение.
   Нас интересует бытовая, повседневная культура, т. е. та, которая реально соприкасается с человеком, реализуется в повседневном поведении и общении людей. Следуя американским авторам С. Таббсу и С. Мосс, в операциональном плане культуру можно определить как образ жизни, передаваемый от поколения к поколению (S. Tubbs, S. Moss).
   В структуре национальной культуры вычленяется ядро – ценности, которые «окружены», в свою очередь, принципами, а те реализуются в некоторых нормах и правилах (Касьянова К. Если Магомет не идет к горе…).
   Ценности – это социальные, социально-психологические идеи и взгляды, разделяемые народом и наследуемые каждым новым поколением. Это то, что как бы априори оценивается этническим коллективом как нечто «хорошее» и «правильное», является образцом для подражания и воспитания, к чему надо стремиться.
   Ценности вызывают определенные эмоции, они окрашены чувствами и побуждают людей к определенным действиям. Отклонение от ценностей, неразделение их, поступки, противоречащие ценностям, осуждаются общественным мнением. Необходимость наличия ценностей для народа самоочевидна, она не требует объяснения, аргументации. Защита основных ценностей народа обычно приносит успех политикам.
   К основным ценностям русского этноса могут быть отнесены, к примеру, такие, как соборность, или общинность бытия, историческая терпеливость и оптимизм, доброта и всепрощение, скромность, бескорыстие, второстепенность материального, гостеприимство, любовь к большому пространству и дикой природе и др.
   Принципы – это конкретные стереотипы мышления и поведения; это «общие мнения», представления, убеждения, устойчивые привычки в деятельности, механизмы каузальной атрибуции. Принципы обусловливают понимание действительности определенным, заданным образом – они как бы побуждают людей, принадлежащих к данному этническому коллективу, воспринимать мир определенным образом. Принципы направляют мышление и поведение по некоторым стереотипизированным, шаблонным путям. Принципы часто отражены в поговорках, пословицах, «расхожих мнениях», трюизмах: Яйца курицу не учат, Всех денег не заработаешь, Будет день – будет пища и др.
   Принципы основываются на ценностях, вытекают из них, отражают или хотя бы не противоречат ценностям. Принципы касаются как сферы общего понимания действительности, так и частных сфер – семейных отношений, отношений начальника с подчиненным, верующего с Богом, поведения в быту, отношений с родителями и родственниками, соседями и др. В форме принципов национальная культура как бы определяет для человека, что он должен делать в той или иной типовой ситуации, как он должен воспринимать те или иные события, как строить свои отношения с другими членами общества, что можно делать, а чего нельзя.
   Назовем некоторые принципы, которые можно вычленить в русской культуре: законы имеют исключения, богатство аморально, нужна сильная рука, проблемы должны решаться централизованно, сообща можно решить все проблемы, сложные проблемы могут иметь быстрые и простые решения, на все воля Божья, начальство всесильно, по-хорошему обо всем можно договориться и др.
   Принципы часто имеют яркую национальную окраску, национальную специфику. К примеру, о разбогатевшем человеке в США американцы думают: «умный, смог заработать и разбогатеть», в России же часто думают: «жулик, нечестно разбогател». С другой стороны, американец, встретившись с поэтом или писателем, думает: «видно, богатый, раз может не работать», русский же человек рассматривает литературный труд, как любой другой.
   Нормы и правила – это конкретные поведенческие рекомендации по реализации определенных принципов.
   Это фактически некоторые предписания по поведению, указания по проведению определенных ритуалов.
   К. Касьянова отмечает: «В развитой культуре очень много норм-правил. Ими охвачены все сферы жизни: и трудовые процессы, и семейные отношения, и досуг, и воспитание детей, ухаживание, рождение ребенка, похороны – все приведено в систему, соотнесено друг с другом… представляет настоящий культурный космос» {Касьянова К. Если Магомет не идет к горе С. 19).
   Нормы и правила существуют в согласовании с принципами, ими отражаемыми. Нормы обязательно должны соответствовать или хотя бы не противоречить принципам.
   Нормы могут постепенно изменяться, и изменение культуры начинается именно с изменения норм. При этом, если изменение традиционных норм или возникновение новых норм противоречит некоторым принципам, культура до определенного момента оказывает сопротивление становлению таких норм.
   Принципы, ценности и нормы-правила относятся к идеальной, ментальной стороне культуры, они представляют национальную культуру в сознании ее носителей, в менталитете народа. Но культура непременно имеет и материальную форму существования. Такой формой существования культуры являются ритуалы.
   Ритуалы – материальное воплощение норм и правил в реальной действительности. Это форма материального существования культуры и единственная наблюдаемая форма культуры. Ритуалы представляют собой определенные последовательности символических действий и актов общения при заданности порядка действий и четком распределении ролей участников.
   Любой ритуал, передаваемый от поколения к поколению, выступает как материальный носитель культуры, как форма физического, материального воплощения, объективизации и существования культуры как таковой – ср. ритуалы свадьбы, похорон, Пасхи, венчания, ритуалы собрания, торжественной линейки, дня рождения, субботника и мн. др. Ритуал распределяет время участников, делает предсказуемым поведение людей относительно друг друга. Именно поэтому в наиболее цивилизованных странах обычно много ритуалов (Япония, Англия, Германия и др.), и эти ритуалы тщательно исполняются.
   Распад культуры общества начинается с распада ритуалов, ее составляющих. Распад ритуалов характерен для любого общества, находящегося в процессе смены формаций, в периоды социального перелома или крупных социальных потрясений. Исчезают ритуалы и обряды, которые были свойственны предшествующему периоду жизни общества, и образуется вакуум обрядов и ритуалов, что означает вакуум культуры как таковой. Должны сформироваться новые ритуалы, новые праздники, но разрушение старого идет намного быстрее, чем формирование нового, что и приводит к периоду культурного вакуума, или бескультурья.
   Постепенно возникают новые ритуалы, но они должны соответствовать или хотя бы не противоречить принципам и ценностям, существующим у данного народа, иначе эти принципы и ценности оказывают сопротивление новым ритуалам. Так, например, ритуал презентации, ритуал шоу противоречат скромности и бескорыстию как важным ценностям русской культуры. Русское сознание до сих пор относится к ним настороженно, а их распространение рассматривается русским сознанием как вынужденная необходимость, неизбежный атрибут коммерческого общества.
   Имеющиеся ритуалы можно подразделить на три основные группы: поведенческие ритуалы – чисто физические, например, парад, смена караула; коммуникативно– поведенческие – объединяющие ритуалы поведения и общения, например, свадьба, венчание; чисто коммуникативные – например, речевой этикет.
   Как показывает практика, в подавляющем большинстве случаев ритуалы могут быть отнесены ко второму или третьему типу: коммуникативная сторона может быть обнаружена практически во всех ритуалах. Таким образом, общение выступает либо как самостоятельный ритуал – в форме речевого этикета (приветствие, благодарность, прощание, соболезнование и др.), либо как сопутствующий, сопровождающий, осуществляемый параллельно с поведенческим.
   Общение выступает как важнейший компонент большинства современных ритуалов, при этом преимущественно как внешняя сторона, внешняя оболочка ритуала. Эта сторона наиболее подвижна, менее устойчива и обязательна, чем собственно поведенческие компоненты ритуала, поэтому разрушение того или иного ритуала начинается с разрушения его коммуникативной стороны, коммуникативного ритуала. Отсюда следует важнейший вывод: разрушение ритуалов общения – первый шаг на пути разрушения ритуала в целом, поэтому необходимо всячески поддерживать существование национальных и социальных ритуалов в целом и ритуалов общения в частности. Разрушение ритуалов общения, а затем и поведения – первый шаг к разрушению культуры.
   С другой стороны, формирование новых ритуалов идет первоначально через формирование новых коммуникативных ритуалов, а затем уже закрепляется в ритуале поведения (вспомним формирование демократических ритуалов обсуждения различных проблем на собраниях и митингах в первый период перестройки).
   И второй важный вывод, вытекающий из понимания общения как компонента культурных ритуалов: формирование социально адекватного общения, культуры общения и поведения должно осуществляться через организацию соответствующих ритуалов. Необходимо «физически» организовать различного рода ритуалы и включать в эти ритуалы взрослых и детей, учащихся с целью «материального» усвоения ими этих ритуалов как форм существования национальной культуры.
   Ценности, принципы и правила должны осознаваться обществом и становиться предметом обсуждения, изучения и обучения. Однако то, что может быть сообщено учащемуся как некая сумма знаний, совсем не обязательно становится впоследствии руководством к его конкретному поведению и общению. Различают рефлексивный и бытийный уровни мышления (В. П. Зинченко). Ритуалы представляют собой формы активного, физического поведения, поэтому участие в коммуникативных ритуалах формирует умения и навыки общения и поведения, т. е. бытийный уровень коммуникативного сознания.
   При обучении иностранному языку обучение иноязычному коммуникативному поведению как компоненту национальной культуры осуществляется преимущественно рецептивно – в форме сообщения сведений, знание которых позволит правильно интерпретировать коммуникативное поведение другого народа. Однако необходимо и продуктивное обучение – обучение практическому владению нормами коммуникативного поведения на изучаемом языке; продуктивно должны быть усвоены прежде всего речевой этикет, коммуникативные императивы и табу, тематика общения, принятая в стандартных коммуникативных ситуациях.
   Коммуникативное поведение, таким образом, есть компонент национальной культуры, обусловленный национальным менталитетом, зафиксированный в национальных коммуникативных нормах и правилах и материально проявляющийся в национально-культурных коммуникативных ритуалах.
   Необходимы комплексные лингвокультуроведческие описания коммуникативного поведения людей, говорящих на наиболее распространенных языках, ориентированные на обучение национальному коммуникативному поведению как компоненту национальной культуры народа.

5. Теоретический аппарат описания коммуникативного поведения народа

   Теоретический аппарат описания коммуникативного поведения может быть на данном этапе представлен следующим образом[1].
   Коммуникативное поведение — это поведение (вербальное и сопровождающее его невербальное) личности или группы лиц в процессе общения, регулируемое нормами и традициями общения данного социума.
   В ряде работ для обозначения исследуемого нами феномена – коммуникативного поведения народа, группы, личности – используется термин «речевое поведение». Речевое поведение выступает как синоним термина «коммуникативное поведение», они описывают одно и то же – общение народа, группы людей или личности как некоторую упорядоченную систему правил, но при этом термин «речевое общение» акцентирует речевую сторону, речевой аспект общения, а термин «коммуникативное поведение» – коммуникативный, т. е. связанный с более широким набором факторов, в том числе нормами и правилами общения. Коммуникативное поведение предпочтительнее как термин, поскольку коммуникативный аспект общения шире речевого, он, с нашей точки зрения, включает речевой аспект общения как свою составную часть, но далеко не исчерпывается им.
   Национальное коммуникативное поведение — совокупность норм и традиций общения определенной лингвокультурной общности.
   Лингвокультурная общность — народ, объединенный языком и культурой; единство народа, его языка и культуры.
   Коммуникативная культура — коммуникативное поведение народа как компонент его национальной культуры; компонент национальной культуры, «отвечающий» за коммуникативное поведение нации.
   Коммуникативные нормы — коммуникативные правила, обязательные для выполнения в данной лингвокультурной общности.
   Коммуникативные традиции — правила, не обязательные для выполнения, но соблюдаемые большинством народа и рассматриваемые в обществе как желательные для выполнения.
   Коммуникативный шок — резкое осознаваемое расхождение в нормах и традициях общения народов, проявляющееся в условиях непосредственной межкультурной коммуникации и не понимаемое, вызывающее удивление, неадекватно интерпретируемое или прямо отторгаемое представителем иной лингвокультурной общности с позиций собственной коммуникативной культуры.
   Вербальное коммуникативное поведение — совокупность норм и традиций общения, связанных с речевым оформлением, тематикой и особенностями организации общения в определенных коммуникативных условиях.
   Невербальное коммуникативное поведение — совокупность норм и традиций, регламентирующих требования к используемым в процессе общения невербальным сигналам (жестам, мимике, взгляду, позам, движению, физическому контакту в ходе общения, сигналам дистанции, выбора места общения, расположения относительно собеседника и др.), нормы и традиции использования непроизвольно выражаемых симптомов состояний и отношения к собеседнику, а также совокупность коммуникативно значимых социальных символов, характерных для данного социума.
   Возрастное коммуникативное поведение — совокупность норм и традиций общения определенной возрастной группы.
   Личностное коммуникативное поведение — совокупность норм и традиций общения отдельной личности.
   Коммуникативное сознание — устойчивая совокупность мыслительных категорий, отражающих нормы, правила и традиции, обеспечивающие коммуникативное поведение (нации, группы, личности).
   Стандартная коммуникативная ситуация — типовая, повторяющаяся коммуникативная ситуация, характеризуемая использованием стандартных речевых средств.
   Коммуникативные категории — наиболее общие коммуникативные концепты, формирующиеся в сознании и определяющие коммуникативное сознание и поведение нации, группы, личности. К основным коммуникативным категориям могут быть отнесены следующие: общение, вежливость, коммуникабельность, коммуникативная неприкосновенность, коммуникативная ответственность, эмоциональность, коммуникативное давление, эффективность коммуникативного идеала и др.
   Коммуникативное пространство — совокупность сфер речевого общения, в которой определенная языковая личность может реализовать в соответствии в принятыми в данном социуме языковыми, когнитивными и прагматическими правилами необходимые потребности своего бытия.
   Коммуникативная сфера — область действительности, в которой коммуникативное поведение человека имеет относительно стандартизованные формы общения.
   Социальный символизм — совокупность смыслов (символических значений), приписываемых действиям, поступкам, явлениям и предметам окружающей действительности тем или иным социумом.
   Коммуникативное действие — единица описания коммуникативного поведения, отдельное типовое высказывание, речевой акт, невербальный сигнал, комбинация вербального и невербального сигналов и т. д. в рамках того или иного коммуникативного параметра.
   Параметр коммуникативного поведения — совокупность однородных, однотипных коммуникативных признаков, характеризующих коммуникативное поведение народа.
   Коммуникативный признак — отдельная черта (характеристика) коммуникативного поведения (коммуникативное действие или коммуникативный факт), выделяющаяся как релевантная для описания в условиях сопоставления коммуникативных культур.
   Коммуникативный факт — отдельная конкретная особенность коммуникативного поведения народа, выделяющаяся в рамках определенного коммуникативного параметра, некоторое коммуникативное правило, действующее в коммуникативной культуре.
   Коммуникативный фактор — совокупность сходных коммуникативных параметров, наиболее обобщенная единица описания коммуникативного поведения.
   Коммуникативная стратегия — обусловленные коммуникативной целью общие стереотипы построения процесса коммуникативного воздействия в зависимости от условий общения и личности коммуникантов.
   Аспект коммуникативного поведения — совокупность однородных коммуникативных параметров (вербальный, невербальный аспекты).
   Коммуникативное сознание — совокупность механизмов сознания человека, которые обеспечивают его коммуникативную деятельность. Это коммуникативные установки сознания, совокупность ментальных коммуникативных категорий, определяющих принятые в обществе нормы и правила коммуникации.
   Менталитет — совокупность стереотипов восприятия и понимания действительности (народом, группой, индивидом).
   Продуктивное коммуникативное поведение — вербальные и невербальные действия коммуникатора в рамках норм и традиций общения.
   Рецептивное коммуникативное поведение — адекватное понимание (интерпретация) вербальных и невербальных действий собеседника, принадлежащего к определенной национальной, возрастной и т. д. группе.
   Реактивное коммуникативное поведение — реакция субъекта на те или иные коммуникативные действия собеседника.
   Нормативное коммуникативное поведение — принятое в данном социуме, группе и соблюдаемое в стандартных коммуникативных ситуациях большей частью социума или группы.
   Ненормативное коммуникативное поведение — нарушающее принятые в социуме или группе нормы.
   Коммуникативные табу (жесткие и мягкие) – коммуникативная традиция избегать определенных средств выражения или затрагивания определенных тем в тех или иных коммуникативных ситуациях; соответственно, табу будут речевыми и тематическими. Жесткие описываются предикатом нельзя, нежесткие – не принято, не рекомендуется, лучше не надо. Нарушение жестких табу влечет общественные санкции, нарушение мягких – общественное осуждение.
   Коммуникативные императивы — коммуникативные действия, необходимые в силу принятых норм и традиций в конкретной ситуации общения; императивы могут быть жесткие и мягкие. Нарушение жесткого императива может потребовать объяснения и влечет общественные санкции. Нарушение мягкого императива влечет только моральное осуждение. Можно выделить также тематические императивы – темы, которые надо затронуть в процессе коммуникации, а также речевые императивы – фразы, выражения, которые необходимо произносить в определенных ситуациях.
   Коммуникативные допущения — коммуникативные факты, признаки или действия, недопустимые в одной национальной или групповой культуре, но возможные (хотя и не обязательные) в другой.
   Инокультурные информанты — принадлежащие к иной коммуникативной культуре, нежели исследуемая, но знакомые с исследуемой культурой в той или иной форме и способные высказать о ней суждение.
   Гетерокультуруные информанты — принадлежащие к исследуемой коммуникативной культуре.
   Коммуникативный стандарт — некоторая усредненная модель коммуникативного поведения, отражающая основные нормы и традиции общения культурно и цивилизационно близких народов и этнических групп, выступающая как основание сравнения при изучении коммуникативного поведения какого‑либо народа или группы народов. Можно говорить о западном стандарте (американо-западноевропейское коммуникативное поведение), восточном стандарте (японо-китайско-корейское коммуникативное поведение), арабском, азиатском, северном, южном стандартах.
   Теория коммуникативного поведения призвана определить понятие, выявить структуру и основные черты коммуникативного поведения, разработать понятийно-терминологический аппарат и методику описания коммуникативного поведения народа, группы, личности.
   Конкретное описание коммуникативного поведения той или иной нации, группы, личности раскрывает особенности коммуникативного поведения и коммуникативного сознания соответствующего народа, группы, человека и имеет лингвистическую, психолингвистическую, этнолингвистическую, культурологическую, психологическую и дидактико-педагогическую ценность.
   Прикладная значимость описания коммуникативного поведения народа, группы, личности заключается в том, что результаты системного описания коммуникативного поведения востребованы в культурологических, психологических, лингводидактических, педагогических, логопедических, психокоррекционных, воспитательных и многих других целях.
   Описание национального коммуникативного поведения с успехом может быть использовано при обучении устной иноязычной речи в процессе обучения языку как иностранному; исследования группового коммуникативного поведения дают возможность разработать методы и приемы формирования нормативного группового коммуникативного поведения представителей различных социальных, возрастных, профессиональных групп, оптимизировать общение с учетом требований, предъявляемых к данным группам в обществе.
   Описание коммуникативного поведения отдельных личностей позволяет создать коммуникативно-психологический портрет соответствующих людей, что представляет несомненный интерес для биографов, историков. Большой интерес представило бы описание коммуникативного поведения А. Пушкина, М. Лермонтова, Л. Толстого, выдающихся ораторов, адвокатов, ученых, государственных деятелей, что позволило бы лучше представить их мышление, отношение к людям, приемы речевого воздействия, способы общения с подчиненными, приемы создания ими своего имиджа и мн. др.

6. Коммуникативное поведение и коммуникативная личность

   Антропоцентрические исследования сделали актуальным термин «языковая личность», введенный в лингвистический обиход Ю. Н. Карауловым. В последнее время все большее внимание исследователей привлекает учение о языковой личности [Караулов, 1987; Богин, 1984; Сидоров, 1989; Седов, 1999, 2004; Сухих, 1998 и др.]. Термин «языковая личность», отмечает В. В. Красных, относится сегодня к числу «модных», но при этом весьма значителен разброс в его употреблении: от субъекта, автора текста, носителя языка до языковой картины мира, языкового сознания и самосознания, менталитета народа [Красных, 2001. С. 149].
   Под языковой личностью понимается «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов), которые различаются: а) степенью структурно– языковой сложности; б) глубиной и точностью отражения действительности; в) определенной целевой направленностью» [Караулов, 1989. С. 3]. При этом языковая личность рассматривается не как часть многогранного понимания личности, а как «вид полноценного представления личности, вмещающий в себя и психический, и социальный, и этический, и другие компоненты, но преломленные через ее язык, ее дискурс» [Караулов, 1989. С. 7].
   В связи с популярностью термина «языковая личность» в названии многих современных отечественных исследований стоит именно это словосочетание, хотя фактический объем многих таких исследований неизменно включает коммуникативное поведение личности как составную часть осуществляемого описания (ср.: Беспамятнова Г. Н. Языковая личность телевизионного ведущего. АКД. Воронеж, 1994; Кочеткова Т. В. Языковая личность носителя элитарной речевой культуры. АДД. Саратов, 1999; Седов К. Ф. Становление структуры устного дискурса как выражение эволюции языковой личности. АДД. Саратов, 1999; Лемяскина Н. А. Развитие языковой личности и коммуникативного сознания младшего школьника. Воронеж, 2004, и мн. др.). Исследование коммуникативного поведения личности в таких случаях получает более узкое название – исследование языковой личности.
   В подобных ситуациях многие исследователи, ощущая фактически состоявшееся расширение предмета собственного исследования до коммуникативного аспекта, постепенно стали использовать и другие термины – речевая личность, коммуникативная личность.
   «Речевая личность – личность, реализующая себя в коммуникации, выбирающая и осуществляющая ту или иную стратегию и тактику общения, выбирающая и использующая тот или иной репертуар средств (как собственно лингвистических, так и экстралингвистических)» [Красных, 2003. С. 51]; «если языковая личность – это парадигма речевых личностей, то, наоборот, речевая личность – это языковая личность в парадигме реального общения» [Прохоров, 1996. С. 59].
   Как отмечает В. В. Красных, языковая личность и речевая личность соотносятся соответственно с феноменами концепции А. А. Леонтьева «язык как предмет» и «язык как способность». При этом языковая личность и речевая личность, поясняет исследователь, – феномены парадигматические, и если языковая личность есть сама парадигма, то речевая личность представляет собой элемент этой парадигмы. Но, как известно, система проявляет себя в функционировании, следовательно, помимо системного аспекта, существует и аспект функциональный. Функционирование системы (парадигмы) в терминах А. А. Леонтьева – это «язык как процесс». И этому компоненту «соответствует не языковая личность и не речевая личность, но личность, участвующая в коммуникации, т. е. коммуникативная личность» [Красных, 2003. С. 50]. Таким образом, считает исследователь, вполне можно разделить такие понятия, как человек говорящий, языковая личность, речевая личность, коммуникативная личность, но каждый человек, как «человек говорящий», в каждый момент своей речевой деятельности выступает как языковая личность, речевая личность и коммуникативная личность [Красных, 2003. С. 51].
   В. Б. Кашкин под коммуникативной личностью понимает «совокупность индивидуальных коммуникативных стратегий и тактик, когнитивных, семиотических, мотивационных предпочтений, сформировавшихся в процессах коммуникации как коммуникативная компетенция индивида, его «коммуникативный паспорт», «визитная карточка». Коммуникативная личность – содержание, центр и единство коммуникативных актов, которые направлены на другие коммуникативные личности, – коммуникативный деятель» [Кашкин, 2000. С. 127].
   В. И. Карасик разграничивает языковую и коммуникативную личности очень просто: языковая личность в условиях общения может рассматриваться как коммуникативная личность. В. И. Карасик определяет коммуникативную личность как обобщенный образ носителя культурно-языковых и коммуникативно‑деятельностных действий, ценностей, знаний, установок и поведенческих реакций [Карасик, 2002. С. 26].
   Таким образом, коммуникативная личность – это личность, которая характеризуется некоторым конкретным коммуникативным поведением. Описание коммуникативного поведения определенной личности есть описание данной коммуникативной личности.

7. Коммуникативное поведение и коммуникативное сознание

   Коммуникативное поведение личности определяется его коммуникативным сознанием. Коммуникативное сознание — это «совокупность коммуникативных знаний и коммуникативных механизмов, которые обеспечивают весь комплекс коммуникативной деятельности человека» [Попова, Стернин, 2002. С. 29]. Это коммуникативные установки сознания, совокупность ментальных коммуникативных категорий, а также набор принятых в обществе норм и правил коммуникации. Составной частью коммуникативного сознания человека является его языковое сознание – знание системы языковых средств, их значений и правил использования в речи.
   Различие между языковым и коммуникативным сознанием можно пояснить следующим примером. Если взять коммуникативную ситуацию приветствия, то языковое сознание содержит информацию о формулах приветствия (о языковых единицах для приветствия: здравствуйте, добрый день, доброе утро, привет и др.), а также об их дифференцированных значениях (приветствие утром, вечером, вежливое или нет и т. п.). Эта информация является принадлежностью языкового сознания человека. Коммуникативному сознанию «принадлежит» информация о том, как надо приветствовать (с каким лицом, с какой интонацией, на какой дистанции), когда и кого (кого можно не приветствовать, кого надо приветствовать вежливо, на Вы, а кого на ты, в каких ситуациях обязательно приветствовать, в каких – нет, надо ли повторно приветствовать и т. п.). Коммуникативное сознание включает языковое (понимаемое в рассмотренном смысле) как свою составную часть, но не исчерпывается им [Попова, Стернин, 2002. С. 29].
   Коммуникативное сознание образуется совокупностью ментальных коммуникативных категорий и концептов, содержащих знания о структуре самой коммуникации, наборе принятых в обществе норм и правил коммуникации, а также коммуникативные установки сознания.
   Изучение коммуникативного сознания предполагает изучение и описание его составляющих, выяснение того, что входит в коммуникативное сознание.
   Коммуникативное сознание включает контекстные, интеракциональные и языковые знания [Гришаева Л. И. Цурикова Л. В. С. 270–271]. Контекстные знания – это знания внеязыковые, но коммуникативно-релевантные, входящие в качестве обязательного компонента в коммуникативное сознание носителя языка. Эти знания являются частью коммуникативного сознания, хотя сами по себе не носят собственно коммуникативного характера, они обеспечивают понимание отношений коммуникантов в процессе общения. Это знания, необходимые для определения типа имеющей место коммуникативной ситуации; знания, связанные с анализом места и обстановки общения, степенью его формальности/неформальности; с определением коммуникативного статуса участников общения, обусловленного социальными и коммуникативно– ролевыми отношениями между ними, физической и социальной дистанцией между коммуникантами, с темой и предметом общения.
   Интеракциональные знания определяют, что и когда следует говорить в рамках конкретной коммуникативной ситуации, какие типы речевых актов использовать. Эти знания определяют, какие типы речевых актов целесообразно использовать, в какой последовательности их надо производить, как надо реагировать на те или иные речевые акты собеседника.
   Языковые знания – это знания о том, какими языковыми средствами (словами, выражениями, интонацией) надо оформлять то или иное коммуникативное намерение. Языковые знания представляют собой языковое сознание человека. Коммуникативное сознание включает языковое как составную часть.
   У человека есть также когнитивное сознание — это его «обычное» сознание, представляющее собой результат отражения и осмысления окружающей действительности (когниции). Когнитивное сознание включает всю совокупность энциклопедических знаний человека о действительности, включая языковые и коммуникативные знания.
   Соотношение между этими видами сознания может быть отображено следующим образом:

   Наука о коммуникативном поведении исследует как само коммуникативное поведение, объективируемое речевой деятельностью человека в реальном общении, так и правила, нормы, традиции, существующие как некоторые абстракции, компоненты коммуникативного сознания человека, обусловливающие его реальное коммуникативное поведение.

8. Коммуникативное поведение как аспект обучения иностранному языку

   Систематическое описание коммуникативного поведения того или иного народа имеет и лингводидактическое значение. Обучение коммуникативному поведению должно осуществляться наряду с обучением собственно языковым навыкам при изучении иностранного языка. Коммуникативное поведение – такой же важный аспект обучения языку, как и другие (обучение чтению, письму, говорению, пониманию и переводу).
   Необходимо обучать коммуникативному поведению в рецептивном аспекте – в полном объеме, так как иностранец должен адекватно понимать коммуникативное поведение представителей страны изучаемого языка. Что же касается продуктивного аспекта, то здесь необходим дидактический отбор материала. Видимо, необходимо учить коммуникативному поведению в стандартных коммуникативных ситуациях (речевой этикет), значимых для повседневного общения коммуникативных сферах (общение в магазине, в транспорте, педагогическое общение и др.), а также коммуникативному поведению в тех коммуникативных сферах, где реализация определенных норм связана с понятием вежливого, статусного общения. Необходимо обучать национально-специфическим приемам аргументации и убеждения.
   Продуктивный аспект в обучении невербальному коммуникативному поведению будет значительно меньше по объему – пальцевый счет, жестовое изображение цифр на расстоянии, жесты привлечения внимания и некоторые побудительные жесты (остановка такси), регулирование дистанции и физических контактов, контакт взглядом. Остальные невербальные средства могут быть усвоены рецептивно. Важно также обратить внимание на этикетное, культурное невербальное поведение, чтобы научить учащихся избегать неадекватного или оскорбительного для другого народа невербального поведения.
   Н. Сили (в книге «Обучение культуре» (Seelye, р. 34) со ссылкой на американского исследователя Ф. И. Г. Ностранд) выделяет следующие способности и навыки, которые должны формироваться при обучении культурным стереотипам:
   1. Способность описать образец или приписать его субкультуре, для которой он типичен.
   2. Способность узнать образец в факте поведения.
   3. Способность «объяснить» образец с точки зрения его функционального отношения к другим образцам или с причинной точки зрения.
   4. Способность предсказать возможную реакцию на конкретную (данную) ситуацию.
   5. Способность выбрать одобряемый образец.
   6. Способность оценить факты, приводимые в качестве дескриптивной генерализации (т. е. обобщения. – И. С.).
   7. Способность продемонстрировать или описать метод анализа или синтеза.
   8. Способность выбрать знание, необходимое для реализации обычной человеческой потребности. Нетрудно заметить, что эти навыки относятся к рецептивной сфере, но все они могут быть отработаны в учебных условиях, могут быть осуществлены контроль и оценка степени их усвоения учащимися, поэтому все эти навыки имеют несомненную дидактическую значимость.
   Формы, методы и содержание обучения коммуникативному поведению требуют специальной разработки.

Глава II
Методы и приемы описания коммуникативного поведения народа

1. Принципы описания коммуникативного поведения народа

1.1. Принцип системности

   Коммуникативное поведение той или иной лингвокультурной общности должно быть описано целостно, комплексно, как система. Для этого необходима модель описания коммуникативного поведения, включающая совокупность факторов и параметров, отражающих коммуникативное поведение любого народа. Такая модель должна включать вербальное, невербальное коммуникативное поведение и социальный символизм.
   Авторы монографии «Этнопсихолингвистика» выдвигают идею о лакунизированном характере вербального и невербального поведения одного народа относительно другого. В этом случае описание коммуникативного поведения одного народа на фоне другого сводится к выявлению и описанию лакун. Наше исследование показывает, что значительное количество коммуникативных признаков в разных культурах совпадает, а еще большее количество демонстрирует при значительном сходстве некоторые национальные различия. Эти факты тоже должны получить описание при системном подходе к коммуникативному поведению, а фиксируемые различия должны быть описаны как проявления национальной специфики коммуникативного поведения того или иного народа. Свести описание коммуникативного поведения к лакунам невозможно и чисто технически – описывать «отсутствующее» невозможно без описания «положительного» материала.
   Описание коммуникативного поведения должно проводиться в системе – должны быть упорядоченно описаны все релевантные коммуникативные признаки.

1.2. Принцип контрастивности

   Адекватное описание коммуникативного поведения возможно только на базе некоторого сравнения. Имплицитно любое описание будет контрастивным: большинство характеристик коммуникативного поведения оказывается параметрическими: часто – редко, интенсивно – слабо, громко – тихо, быстро – медленно и др. Без сопоставления их описание просто невозможно. Фоном всегда выступает какая‑либо конкретная коммуникативная культура, известная описывающему.
   Как показывает практика, наиболее эффективно бикультурное описание: русское коммуникативное поведение на фоне английского, немецкого, американского, французского, китайского, японского и т. д. Однако для создания теоретической модели описания коммуникативного поведения бикультурное описание будет недостаточно обобщенным. Поэтому на данном этапе изучения коммуникативного поведения представляется более плодотворным сопоставление с обобщенной группой коммуникативных культур – некоторым коммуникативным стандартом. Для наших целей описание русского коммуникативного поведения осуществляется на фоне американо-западноевропейской лингвокультурной общности, которая описывается как западный стандарт.
   Наилучшие результаты дает не сопоставительный (автономное описание двух коммуникативных культур с последующим сопоставлением), а именно контрастивный подход (систематическое рассмотрение отдельных фактов родного коммуникативного поведения в сопоставлении со всеми возможными способами выражения данного смысла в сопоставляемой культуре). Обоснование такого подхода к контрастивным исследованиям подробно рассматривается в работах К. Флекенштейн и И. А. Стернина (Fleckenstein, Sternin; Стернин, 2004).
   Контрастивный принцип позволяет наиболее надежно выявить и описать как общие, так и несовпадающие признаки коммуникативного поведения народов.
   Контрастивное описание коммуникативного поведения того или иного народа позволяет выявить несколько форм проявления национальной специфики коммуникативного поведения той или иной коммуникативной культуры:
   1) Отсутствие национальной специфики
   Те или иные коммуникативные признаки обеих культур совпадают. Например, во всех европейских культурах знакомого надо приветствовать, уходя, прощаются, за причиненное неудобство надо извиниться.
   2) Наличие национальной специфики
   а) Несовпадение отдельных характеристик, коммуникативных признаков, действий в сопоставляемых культурах. Например, жест «большой палец» есть в большинстве европейских культур, но в русском общении он выполняется более энергично; поза «нога четверкой» имеет развязный характер в русском коммуникативном поведении и нейтральный – в европейском, вступление в разговор с незнакомым типа «У вас плащ запачкался» рассматривается как благожелательность в русском общении и нарушение дистанции и анонимности на Западе (А. Эртельт-Фиит), в русском общении с незнакомыми заговаривают часто, в западном – редко и т. д.
   б) Эндемичность коммуникативных признаков для одной из сопоставляемых культур.
   То или иное коммуникативное явление может присутствовать только в одной из сравниваемых коммуникативных культур. Например, только немцы стучат по столу в знак одобрения лекции, только русские немотивированными аплодисментами «захлопывают» оратора.
   в) Коммуникативная лакунарность
   Это явление представляет собой отсутствие того или иного коммуникативного явления в данной культуре при наличии ее в сопоставляемой. Например, в русском коммуникативном поведении нет такого коммуникативного явления как «политическая корректность».

1.3. Использование нежесткого (ранжирующего) метаязыка

   Описание коммуникативного поведения в жестких терминах, как правило, оказывается невозможным, так как большинство коммуникативных параметров обычно не поддается жесткому ранжированию. Контрастивный характер описания побуждает использовать такие единицы метаязыка, как больше, чаще, меньше, реже, интенсивней, чем…
   В связи с этим описание целесообразно осуществлять при помощи ранжирующих единиц метаязыка: обычно, чаще всего, как правило, сравнительно редко, обычно не встречается, допускается; как правило, не допускается и т. д. При этом могут называться конкретные коммуникативные культуры, относительно которых характеризуется тот или иной коммуникативный признак (чаще, чем в английском и немецком коммуникативном поведении, сравнительно редко по сравнению с англичанами и т. д.).
   Наиболее адекватными единицами метаязыка при описании степени проявления того или иного коммуникативного признака или факта коммуникативного поведения оказываются такие: очень высокая (степень), высокая, заметная, пониженная, низкая, отсутствие.

1.4. Разграничение и учет общественной нормы и общественной практики

   Во многих случаях, когда коммуникативная норма в обществе присутствует, она известна, ее знают, но ее выполнение не является стабильным, допускаются – в принципе – и отклонения от нормы. Это характерная черта коммуникативного поведения русской лингвокультурной общности, в связи с чем корректному научному описанию должны быть подвергнуты как норма, так и сама реальная практика поведения.
   Описание коммуникативного поведения может быть выполнено как на рефлексивном уровне (уровне теоретического знания личности о норме или правиле, так и на бытийном (уровне практического знания и исполнения нормы или правила). Норма идентифицируется по ответам информантов – представителей исследуемой коммуникативной культуры: Так надо, но не всегда мы так делаем (например, переходить только на зеленый свет, всегда извиняться, если толкнул кого‑либо в транспорте и др.).
   Если норма рефлексивно осознается как таковая, как некоторый образец, то она описывается, но описывается и отклонение от нее – обусловленное теми или иными ситуативными, возрастными, культурными и т. д. условиями. Причины несоблюдения коммуникативных норм могут означать как недостаток культуры, так и происходящий сдвиг в норме, зону развития коммуникативного правила, зону подвижки, переходную форму. Описание будет иметь следующий вид: часто (иногда, участились случаи, когда) мужчины, молодежь и т. д. эту норму нарушают и делают так‑то.

2. Источники материала исследования

   Источниками материала при изучении национального коммуникативного поведения являются:
   1. Публицистические источники
   • Страноведческие очерки журналистов-международников
   • Путевые очерки, заметки путешественников
   • Воспоминания дипломатов
   • Путевые заметки писателей
   • Телевизионные передачи о стране
   • Художественные произведения
   2. Тексты художественной литературы
   • Фольклорные произведения
   • Кино– и видеофильмы
   3. Специальная литература
   • Страноведческие словари
   • Энциклопедические словари
   • Страноведческие и этнографические публикации
   • Культурологические публикации
   • Фольклористика
   • Психологическая литература
   4. Учебная литература
   • Видеокурсы различных языков
   • Национально ориентированные учебники и учебные пособия
   • Переводные, фразеологические словари
   • Сборники пословиц и поговорок
   5. Анализ языковых средств
   • Данные контрастивной лингвистики
   • Паремиология
   6. Результаты экспериментов и анкетирования
   • Результаты опроса носителей коммуникативной культуры
   • Результаты опроса лиц, контактировавших с описываемой коммуникативной культурой
   • Результаты экспериментальных исследований
   7. Результаты включенного наблюдения

3. Методы и приемы исследования

   Покажем возможные методы и приемы описания коммуникативного поведения на примере описания русского коммуникативного поведения; все они, разумеется, могут быть применены к описанию коммуникативного поведения любой лингвокультурной общности.
   Описание коммуникативного поведения народа предполагает несколько последовательных этапов.
   Этап 1. Составление предварительного списка признаков коммуникативного поведения народа.
   Составление списка осуществляется с использованием материала из разных (любых) источников. Список составляется на контрастивно-эмпирической основе, в него включаются все признаки, которые осознаются как характеризующие те или иные нормы или правила общения исследуемого народа.
   Этап 2. Верификация выявленных признаков у носителей коммуникативной культуры (гетерокультурных информантов).
   Список выделенных признаков обсуждается и корректируется с участием носителей коммуникативной культуры.
   Этап 3. Описание коммуникативного поведения народа в рамках разработанной системной модели.
   Наибольшую трудность представляет обычно первый этап – предварительный сбор материала. Приведем примеры методик, которые могут помочь при сборе материала на предварительном этапе.

I. Методика анкетирования

   Опрос иностранцев о русском коммуникативном поведении по заранее составленным опросникам. Приведем примеры возможных опросников.
   Опросник «Опыт межкультурного общения»
   Расскажите три необычных случая общения с русскими, которые вас удивили (в которых вы участвовали сами, которые наблюдали со стороны или которые вам известны со слов очевидцев). Представители вашего народа не стали бы вести себя подобным образом:
   а.
   б.
   в.
   Укажите данные о себе:
   Были ли в России?
   да нет
   Общались ли непосредственно с русскими?
   да нет
   Ваш пол
   муж жен
   Ваш возраст (полных лет)
   ________________
   СПАСИБО!

   Исследователь обобщает полученные результаты и выявляет коммуникативные различия культур и коммуникативные закономерности, действующие в изучаемой коммуникативной культуре.

   Устный опрос (беседа) по заранее составленному тематическому опроснику
   Возможны:
   а) индивидуальная беседа;
   б) групповая беседа в однонациональной (гетерокультурной) аудитории (группа не более шести человек, иначе разговор становится непродуктивным);
   в) групповое интервьюирование (в группе иностранцы разных национальностей).
   Наиболее эффективна беседа в малой гетерокультурной группе.

   Примеры тематических вопросников для проведения бесед (по некоторым стандартным коммуникативным ситуациям и коммуникативных сферам)
   Общение с малознакомыми и незнакомыми
   1. Свободно ли вступают у вас в стране в разговор с незнакомыми людьми?
   2. По какому поводу можно вступить в разговор с незнакомыми?
   3. Кто чаще вступает в разговор с незнакомыми?
   4. Считается ли вступление в разговор с незнакомыми невежливостью, навязчивостью?
   5. Нужно ли развернуто извиняться перед обращением к незнакомому?
   6. Принято ли разговаривать с попутчиками во время длительной поездки в поезде, полета в самолете?
   7. Какие темы разговора незнакомых обычны: в поезде, в очереди, при ожидании приема у врача?
   8. Какие вопросы обычно задают незнакомым?
   9. О чем не принято спрашивать незнакомых?
   10. Какого возраста люди любят разговаривать с незнакомыми, какого – нет?
   11. Заговаривают ли с маленькими чужими детьми? Угощают ли их? О чем спрашивают?
   12. Считается ли разговор с незнакомыми в поезде, очереди и др. помехой окружающим?
   13. Как принято отвечать на вопросы незнакомых – вежливо, кратко, подробно, с вниманием? Можно ли отказать в просьбе, ответить на вопрос «не знаю»?
   14. Какая степень откровенности принята при общении с малознакомыми? О чем можно, принято рассказывать? О чем не принято говорить?
   15. Можно ли подшучивать, иронизировать над незнакомыми людьми?
   16. Принято ли разговаривать со случайными попутчиками в лифте? О чем?
   17. Здороваются ли с незнакомыми людьми – в своем доме, в учреждениях, войдя в поезд, у кабинета врача и др.?
   18. Прощаются ли, уходя, с незнакомыми? С кем? (попутчиками, людьми в очереди и др.)
   19. Предупреждают ли незнакомых о возможных неприятностях: троллейбусы не ходят, вы запачкались, у вас хлеб выпадет, вы сумку забыли и т. д.?
   20. Обращаются ли с просьбами к незнакомым? С какими просьбами можно, с какими нельзя обращаться к незнакомым?
   21. Стараются ли люди побыстрее сблизиться с собеседниками, после того как познакомились, скорее преодолеть рамки официального общения? Сколько на это нужно времени?
   22. Могут ли незнакомому или малознакомому человеку предложить помощь, подробно начать что‑либо объяснять, проводить его?
   23. Можно ли попросить незнакомого человека посторожить вещи? Занять очередь?

   Общение между мужчинами и женщинами
   1. Есть ли ограничения на тематику общения между мужчинами и женщинами? Какие?
   2. Какие темы являются чисто женскими, какие – мужскими?
   3. Можно ли мужчине заговорить с незнакомой женщиной? В каких случаях?
   4. Принято ли, чтобы мужчина помогал незнакомой женщине на улице? При выходе из транспорта? В каком возрасте может быть женщина в этом случае?
   5. Не рассматривается ли помощь мужчины незнакомой женщине как приставание?
   6. Уступают ли мужчины женщинам место в транспорте?
   7. Пропускают ли женщин вперед при входе?
   8. Надо ли помочь даме надеть/снять пальто?
   9. Предлагают ли знакомой женщине руку при ходьбе?
   10. Как принято поддерживать знакомую женщину: за руку, под руку, под локоть, предложить ей свою руку?
   11. Какими привилегиями пользуется женщина в общении с мужчинами: первая подает руку, может сидеть, не снимать головной убор, не несет тяжесть, выбирает блюдо в ресторане и др.?
   12. Какие невербальные способы демонстрации уважения к женщине используют мужчины: не садятся, пока женщина не сядет, встают, когда она встает, провожают женщину (кого? куда? при каких условиях?), проводят к месту, где она может сесть, помогают снять/надеть верхнюю одежду, наливают вино, ухаживают за столом и др.?
   13. Какие слова, выражения, анекдоты, темы табуируются в общении с женщинами или в их присутствии?
   14. Возможно ли ухаживание за незнакомой или малознакомой женщиной?
   15. Как знакомятся? Кто проявляет инициативу, подходит? Может ли это делать женщина? Нужен ли посредник? Когда, в какой обстановке?
   16. Кто кого приглашает на танец? Может ли женщина отвергнуть предложение? Когда?
   17. Может ли женщина пригласить провожатого зайти к ней домой?
   18. На чьей стороне инициатива в ведении разговора между мужчиной и женщиной?
   19. Должен ли мужчина развлекать даму?
   20. Есть ли особые дистанции общения, принятые между мужчинами и женщинами?
   21. Есть ли особые места размещения мужчин и женщин за столом, в автомобиле и др.?
   22. Есть ли чисто мужские/женские жесты, позы? Какие из них допустимы, какие нет в смешанном общении?
   23. Есть ли традиционные места общения мужчин, женщин?
   24. Допустимы ли в смешанной компании анекдоты, шутки на сексуальные, физиологические темы, обсуждение этих тем?
   25. С какими вопросами может/не может обратиться мужчина к женщине, женщина к мужчине? (напр., о местонахождении туалета)
   26. Какие замечания может сделать мужчина женщине, женщина мужчине? Какие не может?
   Общение с иностранцами
   1. Как относятся в общении к иностранцам: с симпатией, с интересом, с пренебрежением, с настороженностью, как к маленьким детям, как к тем, кому нужна помощь и др.?
   2. Заговаривают ли с иностранцами незнакомые люди?
   3. Садятся ли в купе, если там сидит иностранец?
   4. В каких ситуациях наблюдается повышенное внимание к иностранцам?
   5. Считается ли иностранец почетным гостем в доме, в учреждении? Стараются ли продемонстрировать ему все самое лучшее?
   6. Могут ли проводить до места заблудившегося иностранца?
   7. О чем спрашивают иностранца на начальной стадии знакомства?
   8. Какие типичные вопросы принято задавать иностранцу?
   9. Каковы типичные темы обсуждения с иностранцами?
   10. Принято ли советовать, что и как лучше посмотреть в городе, в стране?
   11. Хвалят или ругают свою страну при общении с иностранцами? С уважением ли отзываются о достижениях зарубежных стран, страны, откуда приехал гость?
   12. Принято ли хвалить достижения своей страны?
   13. Как ведут себя люди, если иностранец начинает критиковать их страну?
   14. Проявляют ли интерес к средней зарплате, ценам, экономике родной страны иностранного собеседника? Обижаются ли, если иностранец этих данных не знает?
   15. Принято ли проявлять явное гостеприимство к иностранцам, приглашать к себе в гости?
   16. Принято ли считать, что иностранцу трудно в вашей стране, поскольку он вдали от своей родины?
   17. Как относятся к чернокожим, азиатам?
   18. Заговаривают ли с иностранцем – случайным попутчиком?
   Общение с соседями
   1. Принято ли много общаться с соседями?
   2. Какие темы принято обсуждать с соседями?
   3. Является ли общение с соседями чисто ритуальным, этикетным?
   4. Какие темы можно обсуждать с соседями, какие – не принято?
   5. Где больше общаются с соседями: в городе или деревне?
   6. Можно ли заходить к соседям без приглашения?
   7. С какими просьбами можно обращаться к соседям? Попросить продукты, денег взаймы, мебель на время, инструмент на время, столовые приборы, тарелки и др.?
   8. Разговаривают ли с соседом через порог, через забор?
   9. Можно ли вести разговор с соседом, оставаясь при этом в своей квартире (например, через лестничную клетку)?
   10. Делают ли соседям замечания? О чем? Когда? Кому? В какой форме? Письменно или устно? Лично или анонимно?
   11. Считается ли необходимым иметь личные отношения с соседями или можно/нужно ограничиться формальными, официальными?
   12. Можно/нужно ли терпеть нарушения соседями правил поведения?
   13. Нужно/можно ли вмешаться в поведение соседей в сфере их семейной жизни, если там непорядок?
   14. Приглашают ли соседей к столу, если они пришли в дом?
   15. Насколько тесно общение у людей, живущих в общежитии? Что им позволено в отношении соседей? Что можно попросить? Нужно ли угощать соседей по комнате тем, что у тебя есть вкусного?
   16. Нужно ли уйти, если к соседу по комнате пришли гости?
   17. Можно ли попросить соседей передать вашим знакомым, которых вы не застали дома, устное сообщение, предмет, записку? Можно ли спросить у соседей, где ваши знакомые?
   18. Можно ли звонить соседям с просьбой позвать к телефону ваших знакомых из соседней квартиры (если у тех нет телефона)? Дают ли номер телефона соседей?

   Ранжирование коммуникативных признаков
   Испытуемым предлагается список некоторых заранее выделенных экспериментатором коммуникативных признаков и предлагается их ранжировать по определенной шкале. Например:
   Выберите вариант ответа:
   темп речи русских — очень медленный, медленный, замедленный, такой же, как у нас, убыстренный, очень быстрый;
   какова вероятность, что в русском поезде попутчики заговорят друг с другом? – очень высокая, высокая, невысокая, это бывает редко, крайне редко и т. д.
   Ранжирование может осуществляться в процентах. Такой прием использовала А. Эртельт-Фиит для описания коммуникативных признаков, которые совпадают в исследуемых культурах, но их значимость для своих культур различна. Например, для ситуации приема гостей у русских и немцев в равной мере характерны признаки «бескорыстие» и «выполнение правил этикета», но значимость их различна. По данным исследовательницы, это соотношение выглядит следующим образом: немцы – 50: 50, русские – 75: 25. Аналогично, в ситуации «общение с незнакомым» признаки «вмешательство» и «дистанция» А. Эртельт-Фиит определяет так: немцы – 50: 50, русские – 75: 25.
   Подобное ранжирование также может быть предметом опроса: «Каково, по-вашему, соотношение данных признаков в русской (немецкой) культуре?» Опрошены должны быть информанты, знакомые с обеими культурами.
   Ранжированию в процентах может быть подвергнут и единичный, отдельный коммуникативный признак, например: «Каков процент вероятности того, что в России молодая женщина в ресторане заговорит с незнакомыми мужчинами?»

II. Методика непосредственного (прямого) наблюдения

   Эта методика предполагает постановку конкретной задачи по наблюдению. К примеру, ставится задача определить наличие определенной характеристики в общении наблюдаемых людей за определенный период времени.
   В качестве примера подобного наблюдения приведем исследование Джона Грэхема (Graham John, p. 84), который предлагает методику определения некоторых коммуникативных характеристик делового общения разных народов:
   периоды молчания – количество периодов молчания длительностью более 10 секунд на 30 минут наблюдения;
   перебивание собеседника – количество перебиваний на 10 минут наблюдения;
   взгляд в лицо собеседнику – количество контактов взглядом на 10 минут наблюдения;
   прикосновение – количество прикосновений к собеседнику, включая рукопожатие, на 30 минут наблюдения.
   Автор приводит следующую таблицу, описывающую результаты его собственных наблюдений:

III. Методика включенного наблюдения

   Данная методика используется, когда исследователь непосредственно находится среди лиц, принадлежащих к исследуемой культуре. Она эффективна в том случае, если исследователем ставится перед собой одна задача – например, наблюдение над тем, как немцы здороваются или какие темы выбирают американцы для беседы в гостях. После наблюдения результаты немедленно записывают.
   При длительном пребывании наблюдателя в стране изучаемой коммуникативной культуры наиболее яркие впечатления могут быть записаны в первые 2–3 месяца пребывания, затем острота внимания притупляется, что необходимо учитывать при использовании данной методики.

IV. Методика интервьюирования

   Устное интервьюирование
   Интервьюированию подвергается один информант, разговор ведется один на один. Этот прием трудоемок и требует много времени.
   Данную методику использовала немецкая исследовательница А. Эртельт-Фиит. Она, к примеру, спрашивала немцев, которые проходили учебу или стажировку в России: «Что удивило вас в России?», а затем классифицировала по темам полученные ответы – «очереди», «в гостях», «в магазине», «в церкви», «знакомство», «Институт им. Пушкина» и т. д.
   Методика интервьюирования наиболее эффективна при работе с инокультурными информантами – к примеру, с иностранцами, так как гетерокультурные информанты с трудом отвечают на вопросы об общении своего народа – нет привычки наблюдать за ним и тем более анализировать и вербализовывать свои наблюдения. Инокультурные информанты более наблюдательны к чужому для них общению, чем гетерокультурные – к своему родному. Инокультурных информантов, как уже отмечалось выше, лучше интервьюировать в первые 2–3 месяцев пребывания в стране, позже у них возникает привыкание и снижается наблюдательность к чужому общению, так как они его в основных чертах осваивают.
   С гетерокультурными информантами эффективнее работать в форме беседы в малой группе, они часто уточняют и дополняют друг друга. Исследователь записывает ответы участников беседы, которые отвечают устно.
   Письменное интервьюирование
   Испытуемым предлагается письменно ответить на один или несколько вопросов, касающихся коммуникативного поведения того или иного народа. Практика показывает, что вопросов должно быть не более 10 и они должны быть достаточно конкретными.

V. Экспериментальные методики

   Экспериментальное определение коммуникативных признаков
   Приведем пример экспериментального определения коммуникативной дистанции.
   Эксперимент проводится следующим образом. Испытуемым предлагается представить себя в ситуации вступления в общение:
   1) с реальным товарищем по группе
   Инструкция: «Подойдите на комфортное для вас расстояние и вступите в разговор с…» (реального вступления в разговор не требовалось).
   2) с незнакомым на улице
   Инструкция: «Подойдите на комфортное для вас расстояние и вступите в разговор с…» (реального вступления в разговор не требовалось).
   3) с сидящим на стуле незнакомым
   Инструкция: «Вам надо поговорить с сидящим на стуле перед вами незнакомым человеком. Возьмите стул и сядьте перед ним на комфортном для вас расстоянии» (реального вступления в разговор не требовалось).
   4) с приближающимся человеком
   Инструкция: «К вам подходит для разговора незнакомый человек. Остановите его на расстоянии, которое вы считаете для себя комфортным» (реального вступления в разговор не требуется).
   5) Определение дистанции в очереди
   Инструкция: «Встаньте за мной в очередь на привычной для вас дистанции друг от друга».
   Между участниками эксперимента была растянута по полу рулетка, по которой определялась дистанция. Один из участников стоял у ее начала (0 см), второй к нему подходил с противоположной стороны. Наблюдатель фиксировал установленное участниками эксперимента расстояние и приглашал следующего участника. В эксперименте с очередью участвовала вся группа испытуемых одновременно. Результаты замеров фиксировались в протоколе эксперимента.
   Проведенный эксперимент позволил сделать вывод, что подобное экспериментальное изучение дистанции общения возможно и дает результаты, дифференцированные для разных коммуникативных ситуаций (см. ниже, глава V).

   Направленный ассоциативный эксперимент
   Испытуемым предлагается ответить на вопрос:
   Какое впечатление производят на вас русские в общении? Какие они в общении?
   Дайте не менее трех характеристик (определений): русский в общении‑какой?
   1.
   2.
   3.

   Примеры ответов испытуемых: эмоциональный, громкий, размахивает руками, добрый, мрачный, гостеприимный, спорит и т. д.
   Количество разных признаков коммуникативного поведения, выделенных испытуемыми в ответах на отдельные вопросы анкеты
   Вопросы в направленном ассоциативном эксперименте могут быть более детальными, могут касаться конкретных коммуникативных признаков. Приведем в качестве образца подобный эксперимент, проведенный с русскими испытуемыми для определения наиболее ярких черт коммуникативного поведения финнов.
   В эксперименте приняли участие 35 человек – студенты, аспиранты и преподаватели Воронежского университета, специализирующиеся по общему и контрастивному языкознанию.
   Испытуемым была предложена анкета из следующих вопросов:

   Типичный финн
   4.1. Внешне‑какой?
   4.2. По характеру‑какой?
   4.3. Что делает?
   4.4. Как говорит?
   4.5. Какое выражение лица?
   Вопросы 4 и 5 были направлены на выявление представлений о коммуникативном поведении, вопросы 1–3 носили отвлекающий характер и способствовали раскрепощению испытуемых в процессе проведения эксперимента. Время не ограничивалось; ответы занимали у испытуемых не более 5 минут. Цель исследования (коммуникативное поведение) не декларировалась.
   Обработка результатов эксперимента включала обобщение ответов (например: медленно, неспешно, неторопливо, не торопясь – МЕДЛЕННО), рубрикацию ответов (распределение по параметрам описания коммуникативного поведения) и ранжирование ответов по частотности, выделение ядерных и периферийных признаков.
   Отдельные испытуемые называли по несколько признаков; все названные ими признаки обрабатывались.
   Всего испытуемые назвали 214 признаков финского коммуникативного поведения, из которых разными оказался 61 признак.

   Количество разных признаков коммуникативного поведения, выделенных испытуемыми в ответах на отдельные вопросы анкеты

   Таким образом, по мнению русских испытуемых, наиболее релевантными параметрами финского коммуникативного поведения (представленными в общей сложности не менее чем пятью признаками) являются: темп речи – 56, эмоциональность – 14, манера речи – 35, характер мимики – 7, интонация – 7, выражение лица – 41, улыбка – 7, громкость речи – 5, дикция —5, объем жестикуляции – 5, объем речевой деятельности – 9.
   

notes

Примечания

1

   Предлагаемые формулировки, безусловно, могут уточняться в процессе развития системы и практики описания коммуникативного поведения.
Купить и читать книгу за 195 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать