Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Красная Армия в начале Второй мировой. Как готовились к войне солдаты и маршалы

   О ходе самой Второй мировой войны, об операциях, победах и поражениях противоборствующих сторон написано немало как художественных, так и документальных книг. Как правило, авторы показывают Вторую мировую войну в крупных масштабах (ход войны в целом, крупнейшие сражения, наиболее примечательные бои). Если заходит речь о том, как и чем воевали, то более или менее подробно описываются танки, самолеты, артиллерийские орудия, стрелковое вооружение. При этом остаются неосвещенными вроде бы несущественные, маловажные моменты. Например, как питались советские, немецкие солдаты, как одевались. Судьбы военнопленных, отношение к ним той или другой стороны. А ведь нередко целое познается через детали, через, казалось, бы второстепенные сведения. В книге читатель узнает о планах начального периода войны всех приграничных округов, реальные документы по устройству и быту армии. Читатель сам сможет сделать выводы о степени готовности Красной Армии к войне, ее намерениях, планах.
   Много лет историк Ю. Г. Веремеев, бывший военный, изучает Красную Армию, вникая во все тонкости. Результатом стал популярнейший сайт «Анатомия армии» и данная книга.


Юрий Веремеев Красная Армия в начале Второй мировой. Как готовились к войне солдаты и маршалы

   ©Веремеев Ю. Г., 2010
   ©ООО «Алгоритм-Издат», 2010
   ©ООО «Издательство Эксмо», 2010

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие

   О ходе Второй мировой войны, об операциях, победах и поражениях противоборствующих сторон написано немало как художественных, так и документальных книг. Как правило, авторы показывают Вторую мировую войну в крупных масштабах (ход войны в целом, крупнейшие сражения, наиболее значительные бои). Если заходит речь о том, как и чем воевали, то более или менее подробно описываются танки, самолеты, артиллерийские орудия, стрелковое вооружение. При этом остаются неосвещенными вроде бы несущественные, маловажные моменты. Например, как питались советские, немецкие солдаты, как их одевали. Судьбы военнопленных, отношение к ним той или другой стороны. А ведь нередко целое познается через детали, через, казалось бы, второстепенные сведения.
   Чаще всего настоящии историки эти моменты освещают бегло несколькими цифрами и тут же делают крупные обобщающие выводы, которые и воспринимает читатель. Таким образом, вместо того чтобы давать информацию к размышлению и анализу, вместо того чтобы дать возможность читателю разобраться самому, в головы людей закладывают заранее определенные оценки и мнения.
   Вот, например, сколько лет идет спор о немецких летчиках-истребителях. Одни писатели с восторгом пишут о трехстах с лишним сбитых немецким асом советских, английских и американских самолетах, другие же с не меньшим возмущением заявляют, что это обман. Но ни те ни другие не спешат приводить документы. А почему бы не опубликовать соответствующий нормативный документ о порядке учета в люфтваффе сбитых самолетов (или побед), а почему бы не показать копию летной книжки этого же аса? Известный историк авиации М. Зефиров пишет, что летная книжка аса Хартмана не сохранилась. А может, биографам Хартмана не очень хотелось ее показывать? Почему-то сохранились фотографии Хартмана на фронте, пленки его кинофотопулеметов, письма, дневники. А вот летная книжка утрачена. Какая, казалось бы, жалость! Но фокус в том, что если занудливый читатель доберется до скучных записей в летной книжке, приказов по эскадрилье, накладных на горючее, сводок погоды, книг учета больных в полку, отпускных билетов, да еще при этом сравнит данные противной стороны, то вполне может оказаться, что сей ас никак не мог в этот день сбить, к примеру, двух Ил-2, так как этих самолетов в то время на данном участке фронта у нас не было.
   Еще пример. Михаил Зефиров в своей книге «Штурмовая авиация люфтваффе» с восторгом пишет, что 25 ноября 1942 года Ульрих Рудель на Ю-87 поставил мировой рекорд боевых вылетов за день (17 вылетов). Однако давайте заглянем в календарь. В этот день восход солнца в 8.22, заход в 16.15. Таким образом, световой день длился 7 час 53 минут. (Рудель не ночной летчик, в темноте он не летал.) Итого на получение боевой задачи, прокладку маршрута, взлет, полет до цели, атаку, возвращение на аэродром, посадку – получается 27–28 минут. А дозаправка топливом, перезарядка пулеметов, подвеска бомб – все это тоже требует время. Допустим, что Рудель «железный», и ему не надо поесть, не надо сбегать по нужде, но «юнкерс» без бензина летать не станет, и пулемет без патронов мог стрелять только у Л. И. Брежнева на Малой земле. Чувствуете, как припахивает? А если мы сошлемся на генерала Дерра, который пишет об этом же времени и об этом же участке фронта, что погода в ноябре стояла скверная, солнце в эти дни выползало из тумана не раньше 10–11 часов утра, а после 15 часов все снова погружалось в полумрак? К сожалению, я не смог отыскать метеосводку за 25 ноября 1942 года. Я заглянул в техническое описание Ю-87 и узнал, что время на подготовку этой машины к повторному вылету составляет 45–65 минут. Вот и лопнул фокус. Никак не мог Рудель взлететь 17 раз за день, если только он не занимался в этот день обучением молодых летчиков, то есть взлет – облет аэродрома – посадка. Однако согласитесь, что это вряд ли можно назвать боевыми вылетами.
   А вот набивший оскомину спор о том, кто виноват в начале войны – Германия или СССР, Сталин или Гитлер, кто готовил нападение, а кто собирался обороняться. Обе стороны приводят в доказательство своей правоты количество дивизий той и другой стороны, с упоением считают танки, самолеты, пушки. Но, когда задаешь простейший вопрос – откуда взяты эти цифры (как правило, очень и очень разнящиеся в зависимости от того, что старается доказать автор), то выясняется, что писатель А взял эти данные из книги писателя Б, который ссылается там на мнение журналиста В, беседовавшего вроде бы с генералом Г, вычитавшего, оказывается, эти данные у писателя А. Это в лучшем случае. Очень часто цифры берутся просто с потолка.
   Почему-то историки крайне неохотно делятся с читателями своими источниками информации, да и те чаще оказываются всего лишь мемуарами военачальников той или иной стороны.
   Американский историк С.Л.А. Маршалл, занимавший в армии США после окончания Второй мировой войны должность «Главный историк Европейского театра военных действий», пишет в предисловии к своей книге группы немецких генералов «Роковые решения»:
   «…у людей, особенно немолодых, часто происходят странные вещи с памятью. С точки зрения историка, самое опасное в человеческой памяти то, что никогда нельзя заранее определить, в какую сторону она может отклониться. Я знаю людей, которые отличались превосходной памятью, пока командовали войсками; но стоило назначить их на штабную работу с новым кругом обязанностей, как они, казалось, утрачивали это замечательное качество. Часто бывает, что человек, отлично помнивший все, что происходило месяц назад, через несколько месяцев многое забывает, в то время как другой человек, едва помнивший, что случилось накануне, всю жизнь сохраняет смутное воспоминание о далеком прошлом. Я видел так много удивительных фокусов с человеческой памятью под влиянием нервного напряжения в бою, что не могу полностью доверять мемуарной литературе».
   А ведь как часто историки ссылаются именно на мемуары, как на абсолютно достоверный источник.
   Казалось бы, куда проще знакомить читателей с документами той эпохи – приказами, уставами, директивами, приговорами, военными сводками, рапортами, служебными записками, боевыми донесениями, картами, планами, схемами и т. п. Вот вам, читайте, разбирайтесь, анализируйте, делайте свои выводы.
   Но как только наивный читатель заикается о том, что мол не худо бы показать мне не отрывок из того или иного документа, а весь его полностью, какой он есть, как раздается дружный журналистский рев: «Наши архивы засекречены, туда никого не пускают, от нас прячут правду-матку. Мы бы рады показать историю войны такую, какая она есть, но это КГБ все засекретило».
   Не верь, читатель! Это просто отговорки.
   Архивы не столь уж и закрыты для доступа. Конечно, это не публичный читальный зал, но если обратиться туда с мотивированным письмом (т. е. изложить для чего тебе требуется ознакомиться с теми или иными документами), то попасть туда вовсе несложно. Разумеется, за это нужно платить деньги и не малые, но сам доступ как таковой в архивы открыт.
   А причин у журналистов не показывать эти документы из архивов несколько.
   Во-первых, они пишут не так, как было или есть на самом деле, а так, как им заказано. Если истина совпадает с заказом – хорошо, не совпадает (что бывает гораздо чаще), то тем хуже для истины. В такой ситуации, конечно, очень нежелательно, чтобы читатель располагал этими документами. А вдруг завтра поступит заказ доказывать как раз обратное.
   Во-вторых, архивы – это не столистовая книжечка Радзинского, где одним махом разоблачаются происки большевиков, а тысячи и тысячи пыльных папок, в которых миллионы листов. Надо знать, где и что искать, необходимо просидеть над ними много месяцев, чтобы накропать чуть-чуть чего-либо стоящего. Как старатель промывает сотни тонн песка ради нескольких граммов золота. А у «писателя-историка» на это нет времени. Надо бабки срубать, пока тема актуальна. Так что крик о закрытости архивов часто просто выдает некомпетентность и незнание предмета тех, кто пишет об исторических событиях. Ну как он может показать документы, если он просто не знает, существуют ли они вообще. Куда проще придумать те или иные сведения или слизать их у своего же товарища по цеху. Вот и ссылается Коротич на Резуна, а Резун на Коротича. Удобно обоим.
   В этой книге автор с помощью публикации документов того времени предлагает читателю возможность самому окунуться в атмосферу того времени, разобраться, почему и как принимались те или иные решения, какими данными руководствовались главы государств и командующие армий.
   Читатель увидит планы начального периода войны всех приграничных округов (Ленинградский, Прибалтийский, Западный, Киевский, Одесский). Это не выжимки и не рассказы. Это сами документы. Читатель сам сможет сделать выводы о степени готовности Красной Армии к войне, ее намерениях, планах.
   Короче говоря, эта серия – сборник документов о Красной Армии в канун войны и в ходе войны. Разумеется, далеко не все, но я надеюсь хоть немного развеять туман заблуждений или просто откровенной лжи.
   Но, читатель, запасись терпением. Многие документы длинны, скучны и не так легко читаются, как, скажем «Ледокол» В. Суворова. Документы надо читать с карандашом в руках и положив на стол перед собой карту (желательно 1:500 000, ну, по крайней мере, 1:1 000 000). Одно преимущество – ощущение того, что твои уши освобождаются от длинной лапши. В конце каждой статьи даны точные координаты местонахождения самого документа.
   Так что, читатель, не столь уж и сложно проверить, – а не вешаю ли и я вам лапшу на уши?

Гениальность гитлеровских полководцев и бездарность сталинских

   Наши демократические историки, начиная с середины 80-х годов, усиленно доказывают, что Великая Отечественная война была выиграна исключительно стараниями простых советских солдат, а Сталин и все его маршалы и генералы играли в этой войне резко отрицательную роль. Так и пишут: «…не благодаря, а вопреки». А вот немецкие, мол, полководцы все как один были выдающимися стратегами, или уж как минимум обладали выдающимися военными талантами.
   Согласно новейшим «изысканиям» весьма сведущих в военном деле, «прекрасно разбирающихся в стратегии и оперативном искусстве», хотя и не единого дня не служивших в армии, не воевавших, писателей, журналистов и ученых-историков, без излишней скромности именующих себя «военными экспертами», «военными обозревателями», «военными аналитиками», получается, что Сталин и его окружение делали все от них зависящее, чтобы проиграть войну, самим оказаться за бортом истории, а то и просто на виселице.
   Ну а пока, мол, идет война – побольше погубить народу. Облегчить, так сказать, Гитлеру дальнейшую колонизацию страны. Все их решения были неверными, глупыми, бездарными, антинародными. Ни один из сталинских генералов не имел совершенно никаких военных познаний, принимать верные тактические и стратегические решения не мог, руководить боевыми действиями не умел, и если и добивался кое-где успеха, так только за счет того, что просто заваливал немцев красноармейскими трупами, горами сгоревших советских танков и грудами разбитых краснозвездных самолетов.
   Что немцы отступали только потому, что просто уставали избивать и громить неисчислимые советские дивизии, которые «кремлевский зверь» безжалостно кидал сотнями под немецкий огонь. Ну и вплоть до того, что немцы подписали капитуляцию исключительно из человеколюбия, поскольку не могли больше выносить вида холмов из трупов советских солдат, устилавших сплошным ковром поля России, Украины и Белоруссии.
   Ну и так далее, и тому подобное. Ну и вообще, СССР войну не выиграл, а проиграл. Во всяком случае, так безапелляционно утверждает светоч и непререкаемый для российских демократических историков авторитет Виктор Суворов.
   Вот только что-то все эти тезисы и доказательства о гениальности выдающихся немецких стратегов и бездарности «сталинских недоучек из школ младшего комсостава, получивших маршальские погоны исключительно за личную преданность сталинскому режиму», как-то уж очень совпадают с писаниями действительно выдающегося пропагандиста доктора Йозефа Геббельса. Во всяком случае, утверждения и аргументация очень схожи. Впрочем, как и причины поражения Германии, приводящиеся многими немецкими генералами-мемуаристами.
   При этом все эти обличители бездарности сталинских полководцев и певцы выдающихся талантов немецких генералов как то все время за скобками оставляют полководцев армий стран Западной Европы, как будто Вторая мировая война свелась лишь к противоборству Советского Союза и Германии.
   Давайте вспомним, что всех талантов польских генералов в 1939 году хватило на пару недель организованного сопротивления, после чего Польша рухнула как карточный домик. А ведь Польша имела далеко не самую слабую армию Европы.
   Ладно, допустим, что в Польше никто действительно не ожидал внезапного нападения Германии, тем более, что надеялись на совместный с немцами дележ русского пирога после падения СССР. Немцы же подарили им кусок Чехословакии (Тешинский район). Они ведь очень набивались в союзники Гитлера и предлагали ему свое участие в походе против СССР. Сей факт польские историки, да и не только они, сегодня старательно замалчивают.
   Но Франция-то, Франция! Она имела сильнейшую в Европе армию. Она доказала свою силу в Первой мировой войне. У французов времени на подготовку к реальной войне было более чем достаточно (с сентября 1939 по май 1940 год). И немецкий план войны против них был французским генералам известен, и людских резервов ничуть не меньше, чем у немцев, а с учетом колониальных войск – намного больше. И промышленное производство не уступало немецкому. И мощная оборонительная линия Мажино была в полной готовности. И танков у французов было существенно больше, чем у немцев. Насколько хватило талантов французских генералов? Чуть больше, чем на месяц.
   Вспомним английских генералов, потерявших у Дюнкерка практически всю свою сухопутную армию и спасших личный состав своих потрепанных дивизий без тяжелого оружия, танков, автотранспорта лишь благодаря тому, что Гитлер просто-напросто остановил своих танкистов и дал возможность британцам убраться с континента. Спас их, так сказать, лицо.
   И после всего этого у наших демократических историков поворачивается язык называть советских генералов и маршалов бездарностями? А что тогда вы скажете о польских, французских, английских, норвежских, датских, бельгийских полководцах? Получается, что во всей Европе были способны правильно водить в бой свои армии только немецкие генералы?
   Да, в 1941 году они переигрывали наших полководцев и добились выдающихся военных успехов. Но, если почитать внимательно их мемуары, то везде находим описание того, как с чисто немецкой пунктуальностью, аккуратностью, тщательностью вермахт был подготовлен к войне в материально-техническом плане, как тщательно были решены вопросы всестороннего обеспечения и снабжения, связи, коммуникаций. Как в полном достатке были заготовлены патроны, снаряды, бомбы. Личный состав был тщательно обучен, подразделения и части были отлично натренированы, сколочены, обкатаны и обстреляны. Все тактические приемы и способы ведения боевых действий, техника и оружие опробованы в ходе боевых действий на Западе.
   Сам план войны был тщательно проработан, рассчитан. Войска были размещены в соответствии с этим планом. Проложены все необходимые дороги, подтянуты поближе к границе склады. Были многократно проведены войсковые и командно-штабные учения от уровня рот до уровня групп армий. Все учли немецкие военачальники, включая тактическую внезапность и неизбежную растерянность советского командования, выбрали наиболее удобное время и погоду.
   Таким образом, сценарий спектакля, то есть войны, был написан и выверен тщательно, все репетиции были проведены. А война, как и театральная постановка, тем лучше удается, чем тщательнее отрепетирована.
   Словом, войну они начали при настолько благоприятных условиях, что лучшего и желать было не надо.
   Не стоит забывать и о том, что нападающий находится всегда в более выигрышном положение, чем обороняющийся, который вынужден приспосабливаться к действиям наступающегося, при этом все время отставать в своих действиях минимум на шаг.
   Не столь уж и сложно в такой обстановке добиваться легких и быстрых побед.
   Но вот когда эти благоприятные условия стали постепенно таять, и когда реальности войны стали не соответствовать немецким планам, то успехи как-то уж слишком быстро стали тускнеть, вермахт начал все чаще и сильнее спотыкаться.
   Извините, господа, но неспособность немецких генералов использовать все эти свои громадные преимущества в полной мере для победы, никак не говорят об их гениальности.
   А вот способность Красной Армии после столь сокрушительных ударов, после жуткого разгрома летом 1941 года, когда она понесла огромнейшие потери в личном составе и вооружении, подняться на ноги, изо дня в день наращивать сопротивление, как-то не очень убеждает в бездарности ее военных руководителей. Этим «неумехам и недоучкам» не помешали ни бездорожье, ни морозы, ни немецкое техническое превосходство, ни то, что на вермахт работала вся покоренная Европа.
   Тезис демократических историков о том, что Красная Армия добилась побед исключительно за счет огромных, несопоставимых с немецкими людскими потерями, является надуманным, совершенно непрофессиональным и способным убедить лишь того, кто желает обманываться. Это только в пословице возможно «шапками закидали», но не в реальной войне.
   Да и то, как эти потери считаются и сравниваются, внимательного читателя обычно убеждает лишь в недобросовестности демократических историков, в их стремлении подтасовать данные.
   Должен сказать, что достаточно достоверно подсчитать потери как Красной Армии, так и вермахта, и сделать объективные выводы невозможно в принципе. Здесь возможно считать лишь, так, как это хочется. Можно посчитать в одну сторону, а можно и совсем наоборот.
   Поэтому я лишь обозначу некоторые из тех проблем, которые встают перед тем, кто пытается подсчитывать и сравнивать потери, а вы, уважаемый читатель, думайте сами.
   Первая проблема. К какой стороне отнести те несколько сот тысяч военнослужащих Красной Армии, которые сдались немцам в плен и затем пошли к ним на военную службу? И не только в качестве кухонных рабочих, конюхов и иного обслуживающего персонала, численность которого во многих немецких дивизиях достигала 15 процентов от общей численности (т. е. высвобождались для участия в боях немецкие солдаты). Я имею в виду различного рода противопартизанские формирования, которые воевали на стороне немцев против партизан, охотились на советских диверсантов-парашютистов, охраняли важные немецкие объекты, забрасывались в советский тыл в качестве разведчиков, диверсантов. Да и на фронте были подразделения, части и даже соединения из бывших советских военнослужащих. С одной стороны, их справедливо можно отнести к потерям Красной Армии. Но с другой, – когда они воевали на немецкой стороне, их в боях тоже убивали, ранили. Разве их нельзя учитывать как потери немецкой стороны? А их-то в этом качестве обычно не учитывают.
   Вторая проблема. К потерям Красной Армии повсеместно относят не только потери тех, кто непосредственно входил в штатный состав РККА, но и личный состав милиции, НКВД-НКГБ, МПВО, пограничников, партизан, подпольщиков, ополченцев, причем не только служащих, но и вольнонаемный состав, и не только русских, а лиц всех, абсолютно всех национальностей, включая и национальностей других государств (тех же испанцев, поляков, чехов, югославов, немцев, французов). Например, отнесены к потерям Красной Армии потери испанцев, бежавших в СССР после поражения в Гражданской войне в Испании. А также потери сформированных в СССР польских и чехословацких дивизий.
   А вот к потерям вермахта обычно относят только военнослужащих и военных чиновников Сухопутных войск, люфтваффе, кригсмарине и войск СС. Лиц же вольнонаемного состава вермахта, зондеркоманд СС, весь персонал организации Тодта, фольксштурмистов, немецких железнодорожников, полиции, персонал Германского трудового фронта, имперской службы труда, вспомогательную службу зенитчиков, членов вооруженных формирований Algemaine SS относят не к военным потерям, а к потерям гражданского населения. А ведь большинство из членов перечисленных организаций дрались против нас с оружием в руках, особенно в конце войны.
   Вот короткая выдержка из мемуаров офицера вермахта В. Хаупта «Группа армий «Север»:
   «В декабре 1943 года при строительстве рубежа «Пантера» использовалось 15 000 военнослужащих строительных и саперных батальонов, 7000 человек подразделений Организации Тодта (ОТ) и 24 000 гражданских лиц. До настоящего момента они построили 36,9 км противотанковых рвов, 38,9 км траншей полного профиля, 251,1 км проволочных заграждений и 1346 огневых точек…»
   Что мы видим? Оставим в стороне гражданских лиц, принимавших участие в строительстве оборонительных сооружений, поскольку и Красная Армия использовала гражданское население для тех же целей. Но вот организация Тодта (Organization Todt)… Вот что пишет о ней Брайан Ли Дэвис в книге «Униформа Третьего рейха»:
   «С началом войны ОТ вела строительство в основном на передовой, возводя укрепления против вражеских войск…
   …руководство ОТ ввело в ряды своей организации краткосрочную армейскую подготовку, в ходе которой все сотрудники ОТ обучались владению оружием… «Итак, мы видим, что фактически до трети инженерных войск входили не в состав вермахта, а были самостоятельной военизированной вооруженной организацией. Они выполняли те же задачи, что и саперные подразделения дивизий вермахта, причем на передовых позициях, и надо полагать, что в случае советской атаки солдаты Тодта откладывали лопаты в сторону и брались за винтовки.
   А вот их численность и их потери не относят к численности и потерям вермахта. Так подтасовываются цифры.
   По немецким учетным данным, оказывается, к потерям вермахта не относили так называемых фольксдойче, хотя их брали на службу в вермахт и тоже отправляли на фронт. Также из учета выпадают лица иных национальностей, служивших в полках и дивизиях вермахта и ваффен-СС. А ведь служили люди разных национальностей, вплоть до индусов и арабов.
   Как разобраться в этой мешанине? Как учесть эти потери, если немцы их не учитывали совсем, и данных на этот счет нет никаких? А то, что они были, говорит хотя бы советский учет военнопленных противника. Их было очень и очень немало. По советским послевоенным данным только среди военнопленных лиц не немецкой национальности было больше 1/3.
   Третья проблема. Немецкие военные историки вообще оставляют за рамками учета своих потерь военнослужащих армий Финляндии, Румынии, Венгрии, Италии, Испании, Словакии, Франции, чьи полки, бригады и дивизии активно сражались на советско-германском фронте. Российские демократические историки тоже стыдливо закрывают глаза на эти потери немецкой стороны. В лучшем случае скороговоркой бормочут, что финнов, румын, венгров, итальянцев, испанцев и словаков воевало так мало, что их потери можно во внимание не принимать. А так ли это? По данным российского издания «Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Действующая армия», начали войну против СССР вместе с солдатами вермахта ни много ни мало, а 900 тыс. финских, венгерских, итальянских, испанских, словацких и румынских солдат. Очевидно, что и потери их были немалые, но в общую численность потерь противной стороны они почему-то обычно не попадают.
   Вот документ. Это справка о количестве освобожденных военнопленных по состоянию на 1 февраля 1947 года, подписанная врио начальника Главного управления по военнопленным и интернированным генерал-майором Петровым (ГАРФ. Фонд Р-9401, Опись 2, дело 172, листы 133–139). Заметим, что в этой справке речь идет о количестве освобожденных из плена, а не о всех военнослужащих вермахта и немецких союзников, взятых в плен Красной Армией.
   Итого к этому дню было освобождено, чел.:
   – немцев – 785 975;
   – румын – 94 605;
   – венгров – 216 011;
   – итальянцев – 21 076;
   – австрийцев – 92 077;
   – чехов и словаков – 62 120;
   – югославов – 19 289;
   – поляков – 55 387;
   – испанцев – 72;
   – голландцев – 4 230;
   – евреев – 3 604;
   – французов – 20 961;
   – бельгийцев – 1 687;
   – турок – 104;
   – швейцарцев – 169;
   – шведов – 31;
   – норвежцев – 63;
   – англичан – 31;
   – американцев – 68;
   – люксембуржцев – 1 538;
   – датчан – 361;
   – болгар – 248;
   – греков – 25;
   – бразильцев – 3;
   – финнов – 1 963;
   – бессарабцев – 38;
   – албанцев – 5;
   – аргентинцев, иранцев, португальцев, южноафриканцев – по 1.
   Еще плюс неопределенных национальностей 38 301 человек. А также лиц национальностей СССР, но не граждан СССР, чел.: эстонцев – 499, латышей – 149, русских – 196, молдаван – 2 838, цыган – 54, литовцев – 77, белорусов – 58.
   Военная статистика имеет соответствующие формулы, позволяющие, исходя из численности пленных, довольно верно определить число убитых и раненых. Поэтому хочу заметить, что немецкий учет потерь, на который так любят ссылаться демократические историки, охватывал только имперских немцев и австрийцев. Даже по этой справке получается, что из 1 419 449 освобожденных пленных, немцы и австрийцы составляли 878 052 человека, то есть чуть больше половины.
   Возникает законное предположение, что цифры потерь, приводимые немецкими источниками, можно умножать сразу на два.
   Четвертая проблема. Разбежавшиеся, дезертировавшие эстонский, литовский и латышский корпуса РККА (бывшие национальные армии этих республик) учтены как потери Красной Армии. И это верно. Но значительная часть этих военнослужащих впоследствии оказались в рядах легионов СС. Напомним, что на стороне Германии против Красной Армии воевали и весьма активно 15-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская), 19-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская), 20-я ваффен-гренадерская дивизия СС (эстонская). Они ведь тоже несли потери в боях против Красной Армии. Но никто почему-то не относит эти потери к потерям германской стороны. Плюс в эти формирования вступала и литовская, эстонская, латышская гражданская молодежь. Они тоже гибли в боях. Но эти молодые люди учтены как потери советского гражданского населения, но не как военные потери немецкой стороны. А ведь только эстонцев воевало на стороне вермахта более 90 тыс.
   Можно вспомнить 14-ю дивизию СС «Галичина», где на стороне немцев воевали украинцы. И они тоже учтены как потери советской стороны (частично как военнослужащие, частично как гражданское население СССР).
   Вот и получается – погибают эти люди за Германию, а потери среди них относят к потерям СССР!
   Явно налицо политика двойных стандартов. К потерям Германии относят только имперских немцев, которые погибли, были ранены и попали в плен, будучи в штатном составе вермахта. А вот к потерям СССР относят всех, кто так или иначе мог быть причислен к советским гражданам.
   Можно еще раз повторить, что подсчитать достаточно достоверно потери РККА и вермахта в боях невозможно. Невозможно уже хотя бы потому, что нет единой методики (да и не может быть) подсчета потерь. Вполне несложно и весьма убедительно можно подсчитать так, что на одного убитого красноармейца придется пять убитых солдат противной стороны. В начале войны Красная Армия действительно несла потери, намного превышавшие потери вермахта. Но постепенно ситуация изменилась не в пользу немцев.
   Вот опять пример из книги «Великая отечественная война 1941–1945 гг. Действующая армия» (я не говорю, что это единственное издание, которому можно верить, но оснований полагать, что оно лживо, не более чем в отношении изданий, доказывающих прямо противоположное).
   Итак, по данным этой книги, по состоянию на 22 июня 1941 года численность действующей армии РККА составило 2 млн. 743 тыс. человек, вермахта (с союзниками) – 5 млн. 500 тыс. человек. Соотношение 1 к 2 в пользу немцев.
   А вот уже к началу зимы 1941 года численность действующей армии РККА составило 4 млн. 196 тыс. человек., а вермахта – 4 млн. 657 тыс. человек. Соотношение 1 к 1,1 в пользу немцев. Если принять за основу, что мобилизационные возможности той и другой стороны одинаковы, то получается, что вермахт понес потерь куда больше, нежели Красная Армия. А если мобилизационные возможности немецкой стороны ниже, чем советской, то в чем тогда состоит военное искусство немецких высших военных руководителей, коли они не сумели удержать свое превосходство в численности?
   Так что тезис о том, что Красная Армия выигрывала только за счет огромных потерь, весьма неубедителен, хотя и очень популярен. Этот удобный тезис не только для проигравшей Германии, но, и как это не покажется парадоксальным – и для советского руководства. За счет утверждений, что советский народ понес огромные потери в ходе войны, можно было списывать и все послевоенные просчеты в экономике, планировании, социальной политике, возбуждать негодование людей против Запада, оправдывать гонку вооружений («Вы же не хотите, чтобы ужасы той войны повторились»), низкую зарплату, нехватку жилья, и многое другое.
   Удобный тезис для всех, но лживый.
   Вернемся к причинам, которые приводятся немецкими, да и не только немецкими, а и многими западными историками, в поражении Германии. Многими, кроме тех, кто действительно пытается разобраться в истинных причинах.
   Прежде чем попытаться разобраться в истинности и степени влияния некоторых факторов, определяемых немецкой стороной как основных причинах, скажем так, немецкого неуспеха, установим опорные точки.
   Первая точка. Прежде всего, факт, который не может отрицать никто, кроме того же пресловутого В. Суворова. А факт этот состоит в том, что война закончилась в Берлине, а не в Москве. И не Кейтель приказал Жукову подойти к своему столу и подписать акт о безоговорочной капитуляции, а вовсе даже наоборот. И не длинные колонны пленных красноармейцев в мае 1945 года потянулись на долгие годы плена от Москвы в Баварию, Саксонию и Померанию, а потомки тевтонских рыцарей отправились в Татарию, Башкирию и на Урал отрабатывать позор поражения. И не немецкая речь звучала на улицах русских городов, а русский говор резал немцам уши в Берлине, Магдебурге, Вюнсдорфе.
   Это несомненный факт, говорящий о том, что Германия потерпела сокрушительное поражение, а не СССР.
   Вторая точка. Это относительно того, что Сталин и его маршалы не вправе претендовать на роль творцов Победы. Разумеется, каждый гражданин нашей страны в те тяжелые годы внес свой достойный вклад в общий успех страны.
   Однако едва ли даже корабль доберется до порта назначения, если каждый матрос будет отлично и добросовестно исполнять свои обязанности, но на мостике не будет никого, кто будет принимать решения, согласовывать действия всех и каждого, надзирать над нерадивыми матросами и поощрять старательных. Результат будет столь же печальным, если на мостике находится бездарность, неспособная организовать работу всей команды.
   Еще древние римляне говорили, что армия ослов во главе со львом всегда победит армию львов во главе с ослом.
   Человеческое сообщество – это не рой пчел в улье, хотя и там имеется матка, без которой рой обречен на гибель. Даже у животных, ведущих коллективный образ жизни, для чего-то имеется вожак, которому подчиняются все члены стаи. Отсюда простой вывод – без талантливого лица, стоящего во главе страны, армии, победа невозможна.
   Причем у наших демократических историков все победы вермахта есть результат выдающегося руководства немецких генералов, а вот успехи Красной Армии есть исключительно результат самоотверженной борьбы рядовых красноармейцев при явно отрицательной роли высшего военного руководства. Какие-то двойные стандарты.
   И все же Германия войну проиграла. Собственно, этим все сказано – чьи генералы и маршалы гении, а чьи бездарности. Хотя я не стал бы давать столь экстремальные оценки тем и другим. Правильнее называть одних талантливыми военачальниками, а других не очень талантливыми или вовсе не талантливыми.
   Всегда и везде о степени таланта в любой области человеческой деятельности судили по конечному результату, а не по тому, как тяжело этот результат достигался.
   Например, Лев Толстой переписывал свой роман «Война и мир» 18 раз, а, скажем, Дарья Донцова строчит свои детективы по пять штук за год. Так что, назовем Толстого бездарностью, а Донцову гением литературы?
   Или как вы назовете тренера хоккейной команды, чья команда в финальном матче первый период проиграла, второй с огромным трудом свела вничью, и забила победный гол на последних секундах матча? Будете ли вы его хвалить и восторгаться или начнете поливать грязью и ругать? Сосредоточите все внимание на том, как соперник раскатывал его команду весь первый период? Скрупулезно подсчитаете, что соперник бросал по воротам шайбу за этот злочастный период 300 раз, а получал в ответ только 30, и на этом основании сделаете вывод о бездарности тренера? А победу припишете не ему, а рядовым игрокам? Как будто не тренер решал, какую пятерку выпускать на лед и когда, на чем сосредоточить усилия, кого из игроков соперника блокировать, и в какой угол ворот лучше бросать шайбу.
   Это всего лишь игра, но война в чем-то схожа с игрой. Кто-то может обвинить меня в циничности и сказать, что уж слишком дорогой ценой нам досталась эта Победа, ценой огромного количества пролитой крови. Что делать, такова оказалась цена. Но еще Черчилль сказал: «Сколь ни велика цена победы, она несравнима с ценой поражения». Или лучше было бы сдаться сразу, вовсе не начиная войну, как это сделали чехи? Но Россия – это не Чехословакия и судьба ее оказалась бы куда горше судеб чехов и словаков. Почитайте хотя бы немецкий план «Ост», который так старательно прячет российская демократическая пресса от широких кругов читателей.
   Возможно было выиграть войну, не понеся таких тяжелых людских и материальных потерь? Не знаю. Может быть, и возможно. Но, как говорится в русской пословице, «Знал бы, где упадешь, соломки подстелил». Слишком много объективных различных условий и обстоятельств сложились в ту пору неблагоприятно для СССР.
   Да, на эти обстоятельства наложились и субъективные ошибки Сталина и всего советского руководства, в том числе и военного. Может быть, если бы не революция и не приход большевиков к власти, то небольшевистское правительство обеспечило бы России легкую победу над Германией? Что царские генералы были талантливее и грамотнее сталинских? Разбирая, как шла Первая мировая война на российско-германском фронте еще до того, как ее стали разлагать большевики, в верность тезиса о талантах царских генералов верится с трудом.
   Но об этом потом во второй части книги. Сейчас попытаемся разобраться не в бездарности сталинских маршалов, водрузивших Знамя Победы над рейхстагом, а в «гениальности» гитлеровских, столь блестяще проигравших мировую войну.
   Практически все немецкие генералы в своих книгах сводят причины поражения в войне к четырем основным факторам:
   1. Некомпетентность Гитлера в вопросах военной стратегии и оперативного искусства.
   2. Российское бездорожье и осенняя распутица.
   3. Чрезвычайные морозы зимой в России.
   4. Неисчислимые людские резервы Советского Союза.
   Попробуем разобрать по отдельности все эти четыре основные причины.

Некомпетентность Гитлера

   Немецкие генералы в своих мемуарах очень старательно отделяют себя от Гитлера, всячески доказывая, что именно он и только он принимал неверные стратегические и оперативные решения, тогда как все генералы знали наперед как необходимо сражаться, в каких направлениях наступать, когда и как. И это они, мол, всячески доказывали Гитлеру и убеждали его. Но он их не слушал, а вот если бы прислушался, то все пошло совершенно иначе и победа осталась бы за Германией.
   Естественно, как высший военный руководитель Гитлер виноват в поражении больше, чем кто-либо другой, поскольку последнее слово всегда оставалось за ним. На нем лежало бремя принятия окончательного решения. И коль Германия проиграла войну, то само по себе утверждение о некомпетентности Гитлера не требует доказательств.
   Но при этом генералы-мемуаристы как-то забывают, что и Сталин не был профессиональным военным, и в вопросах ведения войны был не более компетентен, нежели Гитлер, который хоть гефрайтером, но пороху все же понюхал в Первую мировую войну. Можно считать, что некомпетентность Гитлера компенсировалась некомпетентностью Сталина. Да и вообще, много ли новейшая история знает высших государственных руководителей, которые были бы выдающимися военными специалистами? Президент Франции Рейно никогда не был военным. Президент США Т. Рузвельт тоже. Глава английского правительства У. Черчилль хотя и закончил военный колледж, но военной карьеры не сделал. Интересно получается: военная некомпетентность глав США, Англии, Франции и СССР в конечном счете не помешала успешно вести войну, а вот фюреру таки помешала.
   Однако утверждения битых фельдмаршалов о том, что если бы решения Гитлер принимал на основании их мнений, то победа была бы несомненна, невозможно опровергнуть лишь потому, что сражения разворачивались не по их сценариям.
   К сожалению, жизнь и настоящая война – это не компьютерные игры, когда можно разыграть сражение сначала по одному варианту, потом по другому, третьему и однозначно сказать затем, что решение одного игрока было неверное, а другого верное.
   И все же есть все основания полагать, что мнения и предложения немецких генералов далеко не всегда были верными и сулили успех.
   Возьмем самое первое военное решение Гитлера о введении войск в демилитаризованную Рейнскую область в 1936 году. Генералы дружно доказывали, что этот акт вызовет мгновенную военную реакцию Франции и Англии, что они моментально вторгнутся в Рейнскую область и выкинут оттуда слабые немецкие части. Но прав оказался Гитлер, а не генералы. Милитаризация Рейнской области прошла без сучка и задоринки. Следовательно, верно поступил в данном случае Гитлер, что не послушал своих генералов. Правильным оказалось его решение, а не генеральские опасения.
   Аншлюс Австрии в 1938 году. Вновь встревоженные генералы доказывали Гитлеру неразумность такого решения, предсказывая крупные международные осложнения вплоть до нападения союзников на Германию. Результат? Мир смирился с присоединением Австрии к Германии. Вновь прав оказался Гитлер, а не его выдающиеся военные стратеги.
   Ну, это были в меньшей степени военно-политические решения, и в большей степени политические.
   Но вот чисто военно-политическое решение об аннексии Судетской области Чехословакии. Эта страна обладала тогда очень сильной армией, плюс она находилась в военном союзе с Францией, Англией, Польшей и даже с СССР. Генерал вермахта Бек даже представил меморандум, в котором доказывал, что этот акт вызовет союзническую войну против Германии, в которой немцам не выстоять. С общего согласия совещания высших военных руководителей этот меморандум был официально направлен Гитлеру. И что же? Вновь оказался прав Гитлер, а не генералы. Мир смирился с отторжением от Чехословакии огромной части ее территории.
   Допустим, что и в этом случае решение было в большей степени военно-политическим, а не военным и что генералы тут не слишком компетентны. Хотя сама военная стратегия как наука лежит на границе чистой политики и чистой войны. Все стратегические решения есть суть военно-политические.
   Далее 15 марта 1939 года вермахт вторгается в Чехословакию и оккупирует ее. Это уже чисто военный акт. По мнению немецких генералов, решение о вторжении в Чехословакию непременно приведет к большой войне в Европе, в результате которой Германия будет разгромлена. Ведь Польша однозначно заявила о том, что она поддержит Чехословакию. Советские дивизии подтягиваются к границе в готовности немедленно прийти на помощь чехам по их первой же просьбе, как только будет получено согласие польского правительства на пропуск советских войск через свою территорию. (Напомню, что в 1939 году СССР и Чехословакия не имели общей границы).
   И вновь оказывается, что мнения и расчеты немецких стратегов ошибочны и неверны. Операция заканчивается с большим успехом. Снова верным оказывается решение Гитлера.
   Война с Польшей. Да, предсказания немецких генералов о том, что нападение на Польшу приведет к большой войне в Европе, оправдались. Франция и Англия объявили войну Германии. Но опять-таки события в 1939 году развернулись не так, как просчитывали гениальные немецкие фельдмаршалы, а так, как предполагал некомпетентный Гитлер. Польша оказалась разгромленной в считанные недели, а ее союзники войну лишь обозначили.
   Не стоит описывать дальше события 1940–1941 годов вплоть до 6 декабря 1941 года, когда всякий раз опасения генералов оказывались напрасными, и все развивалось наилучшим для Германии образом в соответствии с планами Гитлера.
   Это так сказать, одна сторона медали.
   Далее, Гитлер, как и любой другой руководитель государства, не принимал решения и не отдавал распоряжений, основываясь лишь на своих идеях, размышлениях и расчетах. Он советовался со своими министрами, генералами, требовал просчитать различные варианты ведения войны, сражений, запрашивал исходные данные, выяснял, что требуется для успеха. Конечно, окончательное решение принимал Гитлер, но на основании тех данных, которые ему представляли генералы.
   Когда генералы в мемуарах пишут о своих спорах с Гитлером, то как-то очень ловко обходят вопрос, а на основании чего же Гитлер принял иное, чем предлагавшееся ими решение? Только из личного упрямства? Едва ли. Несложно предположить, что на стол фюреру ложились и прямо противоположные мнения, исходившие от других столь же высокопоставленных генералов, а оппоненты Гитлера не могли убедительно обосновать свою точку зрения. Иначе говоря, в принятии Гитлером неверных решений большая доля вины все тех же немецких генералов.
   Это подтверждается и немецким историком А. Филиппи, который в своей книге «Припятская проблема» описывает процесс разработки и принятия военных планов Германии. Например, разработка плана нападения на СССР началась с того, что начальник Генерального штаба Сухопутных войск вермахта генерал Гальдер предложил сразу нескольким генералам разработать наброски плана. В результате родились три наиболее перспективных плана. Первый – разработка OKH, второй план – генерала Маркса и третий – генерала фон Зодерштерна. Каждый из них имел и положительные и отрицательные моменты. Заметим, что все три плана были предложены высшими немецкими генералами. А выбрать можно было лишь один. Подобная система действовала и при разработке каждой военной кампании вермахта.
   Несложно понять, как родился после войны тезис о военной некомпетентности Гитлера.
   Схема такая: план кампании № 1 предлагают генерал Х и генерал У.
   Гитлер принимает план генерала Х — кампания проиграна. В послевоенных мемуарах генерал У убедительно разъясняет, что если бы был принят его план, то кампания точно была бы выиграна. Генерал Х в своих мемуарах скромно умалчивает, что проигранная кампания была спланирована им.
   Возьмем теперь план кампании № 2. Все меняется местами, когда Гитлер принимает план генерала У — кампания проиграна. Теперь уже в послевоенных мемуарах генерал Х убедительно разъясняет, что если бы был принят его план, то кампания точно была бы выиграна. Генерал У в своих мемуарах скромно умалчивает, что проигранная кампания была спланирована им.
   Что имеем в сухом, так сказать, остатке? Проиграно две кампании. В своих мемуарах два генерала указывают на то, что в двух случаях Гитлер не послушался своих генералов. То, что в двух случаях кто-то из генералов потенциально был прав, а другой априори неправ, как-то из поля зрения читателя выскальзывает.
   Сосредоточивая все внимание читателей на своих расхождениях с Гитлером мемуаристы в лампасах очень умело обходят вниманием те факты и те свои мнения, которые целиком или частично совпадали с гитлеровскими.
   Говорят, что в спорах рождается истина. Вот только как ее опознать, когда ошибка одета в те же самые одежды. Несомненно, что ошибочные и неверные решения, приведшие к катастрофе, Гитлером принимались на основе предположений и расчетов все тех же фельдмаршалов. Так что говорить о своих выдающихся талантах и бездарности Гитлера битым генералам не стоило бы, тем более, что при внимательном рассмотрении событий той поры их собственные трагические ошибки, грубые просчеты становятся достаточно заметны. Их не скрыть за трескотней описаний грандиозных успехов и побед 1941–1942 годов. Тем более, что в конечном результате они привели к сокрушительному поражению.
   Но может быть это только мое личное предвзятое мнение, основанное на неверных предпосылках?
   Ну что ж, посмотрим, что по этому поводу думают маститые и признанные в западном мире специалисты в области военного искусства.
   Американский военный историк С.Л.А. Маршалл, который по поручению правительства США в 1945–1947 годах изучал деятельность германского Генерального штаба и по поручению которого ряд высших немецких генералов составляли письменные отчеты об обстоятельствах принятия кардинальных решений и о ходе военных кампаний приходят вот к какому выводу:
   «…может показаться, что гитлеровские фельдмаршалы и генералы были безупречными знатоками военного искусства и что если они в конце концов и были повержены в прах, то только вследствие бестолкового вмешательства Гитлера в дела, в которых он ровно ничего не понимал…
   Мнение Гитлера было решающим в военном совете лишь потому, что большинство профессиональных военных поддерживало его, и соглашались с его решениями. Наиболее рискованные решения Гитлер принимал отнюдь не против воли большинства немецких военных руководителей – многие разделяли его взгляды до конца».
   А вот как смотрит на тезис о бездарности Гитлера и гениальности его генералов широко известный английский военный историк Б. Лиддел Гарт:
   «Перед войной и во время победного шествия по западным странам Гитлер представлялся неким гигантом, сумевшим сочетать стратегический гений Наполеона, острый ум и хитрость Макиавелли и фанатичность Магомета. После получения им первого отпора в России его образ довольно быстро утратил свое величие, и в конце войны он представлялся как бездарный любитель, чьи безумные приказы и махровое невежество сослужили хорошую службу союзникам.
   В итоге все трагедии немецкой армии стали приписывать Гитлеру, а успехи Генеральному штабу.
   Такая картина не является достоверной…
   Гитлер был далеко не так глуп в части стратегии. Более того, в некоторых случаях его можно было даже назвать блестящим стратегом.
   Он тонко чувствовал, где необходима внезапность, был непревзойденным мастером психологии стратегии, которую поднял на качественно более высокую ступень…
   Он предвидел лучше, чем все генералы, что до начала войны можно осуществить бескровный захват многих стран Запада, предварительно подорвав основы сопротивления. Ни один стратег в истории не достиг таких высот в умении в нужный момент использовать слабости противоборствующей стороны, а ведь именно в этом заключается искусство стратегии…
   …Нежелание рассматривать очевидную вероятность именно такого развития событий и возникающих при этом вопросов проливает свет на ограниченность профессиональных взглядов немецких генералов. Становится очевидным, что они не обладали достаточными познаниями в области генеральной стратегии и не вполне понимали истинные цели войны…
   Слабые стратеги не могли постичь успеха при общении с Гитлером, который на лету схватывал вопросы политики и стратегии… Генералы не имели возможности спорить с ним на равных, поскольку не достигли его уровня понимания современных проблем, а следовательно, и не были в состоянии исправить ошибки генеральной стратегии или обуздать свои амбиции. Их профессиональные знания стратегии и тактики находились на более низкой ступени…
   …Генералам не удавалось удержать Гитлера от опрометчивых шагов, для этого они были слишком профессиональными военными, иными словами имели достаточно ограниченные взгляды, и к тому же являлись специалистами только в сухопутной войне…
   …немецкие стратеги не были знакомы с факторами, которые должны были являться основами для разработки операций…
   …а немцы после своей последней авантюры (Сталинграда), наоборот бездарно растратили силы, которые могли использовать для организации отпора…»
   То, что не один Гитлер виновен в проигрыше войны сквозь зубы признают и некоторые немецкие генералы.
   Генерал-фельдмаршал фон Клейст: «Мы не готовились к затяжной борьбе. Все строилось на достижении решающей победы еще до наступления осени…
   …Мы все-таки могли достичь цели (Сталинграда), если бы бездарно не разбазаривали силы…
   Такое растаскивание армии по кускам, по моему твердому убеждению, внесло весомый вклад в наши последующие неудачи…
   …Причинами неудачи немцев на востоке, по моему мнению, является то, что наши войска были вынуждены преодолевать огромные пространства, не имея должной гибкости командования… «Генерал-майор Типпельскирх: «Основная причина поражения немецкой армии заключалась в том, что ее силы были бездарно растрачены бесполезным сопротивлением в ненужном месте и в неудобное время, а также бесплодными попытками захватить невозможное. В нашей кампании отсутствовала стратегия».
   Генерал-майор Г. Дерр: «Сталинград должен войти в историю войн как величайшая ошибка, когда-либо совершенная военным командованием, как величайшее пренебрежение к живому организму своей армии, когда-либо проявленная руководством государства…»

«Генерал грязь»

   Немецкие мемуаристы дружно называют одной из главных причин провала войны русское бездорожье вообще и страшную распутицу осенью в частности. Первая крайне затрудняла и замедляла ведение боевых действий, вторая делала ведение боевых действий почти невозможным. Причем то, что эти два фактора влияют и на противную сторону, как-то умалчивается.
   По мемуарам Гудериана можно точно установить даты начала и окончания распутицы на московском направлении. Это 7 октября 1941 и 4 ноября 1941 года. Таким образом, меньше месяца продолжалась распутица, которая вроде и является главной виновницей неудачи под Москвой.
   Один месяц из пяти с половиной вермахт не имел нормальной подвижности и это решило исход всей кампании, а в конечном счете и всей войны? Но известно, что немецкое наступление захлебнулось не 7 октября, а лишь 6 декабря, т. е. более чем через месяц после окончания распутицы. Следовательно, распутица могла лишь замедлить темпы наступления, но не сорвать его вообще.
   Этого времени хватило Красной Армии, чтобы опомниться от летне-осенних поражений, переформироваться, подтянуть свежие дивизии (по бездорожью?) и сорвать немецкий удар на Москву? В значительной мере это факт. Но этот факт говорит не в пользу тезиса о гениальности немецких полководцев и бездарности сталинских генералов. Получается, что немецкие стратеги не сумели учесть фактор времени, который работал против вермахта, не сумели добиться его нейтрализации.
   Отсюда следует простой и ясный вывод – стратегия блицкрига, т. е. молниеносной войны, на которую немецкие фельдмаршалы делали ставку, в условия России была ничем иным как авантюрой. А, как известно, те, кто пытается добиться успеха за счет авантюр, именуются авантюристами, а отнюдь не гениями, и даже не талантами.
   А вот бездарные, лапотные, малограмотные сталинские генералы от сохи, так этот фактор сумели использовать к своей пользе в полной мере.
   Бесспорно, осенняя грязь и бездорожье изрядно влияют на боевые действия вплоть до того, что они почти замирают. Однако в сетованиях немецких генералов на осеннюю грязь никак не отражается ее влияния на действия Красной Армии. На нее, что, распутица никак не влияла вообще?
   Давайте сравним.
   Основу вермахта и Красной Армии составляла пехота. Из 134 дивизий вермахта, действовавших в СССР, только 17 были танковые и 12 моторизованных и мотопехотных. Остальное – пехота. Думается, что на пехотинцев той и другой стороны грязь действует одинаково, поскольку пехота передвигается пешком. Сапог немецкий вязнет в грязи точно так же, как и российский. Это не колесо и не гусеница.
   Лошади с повозками одинаково страдают от грязи в обеих армиях.
   Да и танки вязнут в грязи одинаково, что немецкие, что русские. Утверждения о том, что русские танки имели более высокую проходимость по грязи, чем немецкие из-за большей ширины гусениц, малоосновательны. Ширина гусениц определяется не государственной принадлежностью, а весом танка. На легком танке гусеницы узкие, на тяжелом – широкие. Здесь важно удельное давление на грунт, т. е. отношение веса танка к площади гусениц (той их части, которыми танк опирается на грунт). А оно и у советских и у немецких танков было примерно одинаковым: 0,63—0,75 кг/см2.
   У советских танков БТ-7 и Т-26, которые преобладали в Красной Армии в начальный период войны, гусеницы были ничуть не шире, чем у немецких Т-III и Т-IV.
   Существует широко распространенное утверждение, что вермахт имел гораздо более высокую степень моторизации. Это утверждение усиленно поддерживается советскими мемуаристами, пытающимися оправдать свои тяжелейшие поражения летом и осенью 1941 года. Мол, вермахт весь сидел на машинах, и немцы в хорошую погоду легко могли маневрировать силами и средствами в любом направлении. Если это так, то действительно распутица должна была лишить вермахт этого своего главного преимущества – высокой подвижности. Ни на что так грязь не действует, как на автотранспорт.
   Мы установили, что основу сил вермахта составляли пехотные дивизии. Посмотрим, что из средств подвижности имелось в пехотной дивизии вермахта. Данные возьмем из книги немецкого генерала Мюллер-Гиллебрандта «Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг.», которая в мире признана как самый полный и точный справочник по вермахту.
   Итак, в пехотной дивизии первой волны имелись:
   – 4 842 лошади;
   – 394 легковых автомобиля;
   – 615 грузовых автомобилей;
   – 3 бронетранспортера;
   – 527 мотоциклов.
   Всего 6 381 средство подвижности, из них механических 1539.
   Следовательно, подвижность немецкой пехотной дивизии на 76 процентов определялась лошадьми и лишь на 24 процента механическими средствами. Отсюда следует вывод, что при наступлении распутицы подвижность пехотной дивизии может снизиться не более чем на четверть, причем по тяжелым боевым средствам это снижение подвижности будет еще меньше, поскольку артиллерия в пехотной дивизии не на механической, а на конной тяге.
   Рассмотрим, как обстояло дело с подвижностью в Красной Армии на примере стрелковой дивизии штата 04/400-416 от 5 апреля 1941 г.
   Итак, в советской стрелковой дивизии имелись:
   – 3039 лошади;
   – 19 легковых автомобилей;
   – 539 грузовых и специальных автомобилей;
   – 99 тракторов.
   Всего средств подвижности 3696, из них 657 механических. Получается, что на 82 процента подвижность стрелковой дивизии определяется лошадьми и на 18 процента механическими средствами подвижности. Следовательно, в случае распутицы подвижность советской стрелковой дивизии снижается на 18 процентов.
   Таким образом, распутица снижала подвижность немецкой пехотной дивизии на 24 процента, советской стрелковой дивизии на 18 процентов. Разница, как видим, имеется, но не столь уж и значительная.
   А вот что пишет в своих мемуарах гауптманн артиллерии Г. Биддерман, в июне 1941 года гефрайтер – наводчик противотанковой 37-мм пушки 14-й противотанковой роты 438-го пехотного полка 132-й пехотной дивизии 34-го корпуса, который находился в резерве группы армий «Юг»:
   «Мы удивились тому, как хорошо была моторизована Советская армия. Наша артиллерия была представлена в основном орудиями на конной тяге, как во времена Первой мировой войны»
   Эти бесхитростные строки свидетельствуют о том, что тяга советской артиллерии в значительной мере была механизированной и была выше, чем у вермахта. Настолько выше, что для своего орудия немецкие артиллеристы отыскали советскую полуторку, которую автор почему-то называет «Фордом», и о которой он отзывается очень уважительно.
   А вот что он пишет перед этим:
   «Наш поход продолжался всю первую половину июля… Вдоль обочин то здесь, то там попадались перевернутые тягачи с прицепленными к ним полевыми орудиями».
   Заметим, не конные упряжки, а тягачи. Получается, что советской артиллерии бездорожье и распутица должны были мешать гораздо больше, нежели немецкой и от нее она проигрывала в подвижности больше.
   И так, осенняя распутица 1941 года, несомненно, повлияла на ход боевых действий, но она не могла стать решающим фактором в торможении разбега вермахта. Красная Армия могла выиграть за счет распутицы не более 6 процентов подвижности. И то только по пехоте. По артиллерии она проигрывала из-за бездорожья. Вот и все. Эти 6 процентов в оперативно-тактическом плане не могли оказаться решающими в ходе и исходе битвы под Москвой.
   Любопытно и другое. Описывая дальнейший ход войны, немецкие мемуаристы о факторе распутицы практически больше не упоминают. А что, весной 1942-го ее не было? Когда 6-я армия мчалась к Сталинграду, ее тоже не было? А 1943, 1944-й – в эти годы не было ни весны, ни осени? С осени 1944 года вермахт только обороняется, а Красная Армия резко нарастила свою моторизацию (в том числе и за счет больших поставок автотранспорта по ленд-лизу). Почему же, когда роли поменялись – распутица и бездорожье ничуть не мешают Красной Армии успешно наступать?
   Были и весна и осень, и распутица тоже была. Только теперь ее в планах кампаний учитывали не только советские, но и немецкие генералы. Интересно получается – советские бездарности распутицу учитывали всегда, а немецкие военные гении стали принимать ее во внимание только, когда крепко получили по носу.
   А в 1941 году гениальные гитлеровские фельдмаршалы распутицу в расчет не приняли. Не знали, что в России не развита дорожная сеть и что осенью у нас грязь непролазная? Не могли не знать. Многие из них воевали на этих же территориях еще в Первую мировую войну. Напомню, что солдаты кайзера дошли тогда и до Ростова, и до Риги, и до Киева, и до Минска. Пренебрегли этим фактором? Несомненно. Ну и где тогда их гениальность, высочайшее стратегическое мышление, тактическая грамотность? В чем она состоит?
   Не грязь остановила дивизии вермахта у стен Москвы, а нечто иное. А вот это нечто иное стыдно признать битым немецким фельдмаршалам. Стыдно признать, что их победили сталинские «бездарные лапотные малограмотные» маршалы.
   И опять-таки любая грязь и распутица очень даже могут снизить темпы наступления. Но ни бездорожье, ни раскисшая почва убивать немецких солдат не умеют, сжигать танки вермахта не могут. А немцы несли потери и немалые. Рассмотрим служебный дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск генерала Ф. Гальдера. Эти записи он аккуратно вел ежедневно вплоть до дня снятия с должности.
   «Потери к 4 июля 1941 года. Убито 524 офицера и 8362 солдата. Ранено соответственно 966 и 28 528».
   Кто все эти две недели убивал немецких солдат?
   А вот запись от 4 июля 1941 года:
   «Штаб танковой группы Гота (3-я танковая группа группы армий «Центр») доложил, что в строю осталось лишь 50 % штатного количества боевых машин».
   Что стало с остальными? Неужели все они утонули в полесских болотах или все поломались на русском бездорожье? Тогда действительно причиной основных потерь немцев, во всяком случае, танков, стал «генерал Грязь». Выходит, теперь Красной Армии и волноваться, и драться вовсе не стоит. Еще две недели – и немцы вообще без танков останутся.
   Однако даже по записям Гальдера, которые пестрят заметками типа «противник ожесточенно сопротивляется», «противник переходит в контратаки», видно, что это не так. Относительно бездорожья он пишет, что на Южной Украине дороги в очень плохом состоянии, что снижает темпы наступления. Снижает, но не более того.
   «Потери к 6 июля 1941 года. Убито 1 403 офицера и 11 822 солдат. Ранено соответственно 966 и 28 528. Пропало без вести 3 961 человек, в том числе 66 офицеров». Несложно догадаться, что большая часть из них в русском плену.
   А вот любопытная запись от 18 июля 1941 года: «…Боевой состав подвижных соединений: 60 процентов штатного состава». Получается, что танковые и моторизованные дивизии потеряли почти половину своих сил. А ведь это разгар лета. Нет ни морозов, ни осенней грязи. Кто угробил половину немецких танков?
   23 июля 1941 года: «…Пехотные дивизии укомплектованы на 89 процентов. Моторизованные и танковые дивизии укомплектованы на 50 процентов. Некоторые дивизии имеют еще меньший процент укомплектованности».
   Заметим, что все это время немцы наступают, а, следовательно, все подбитые, застрявшие, утонувшие танки остаются на их территории. Если танк возможно отремонтировать и восстановить, то немцы так и делали. Положение танкистов РККА куда хуже. Любой сломанный танк и даже просто застрявший, и который своими силами невозможно вытащить или отремонтировать за короткое время, можно считать потерянным безвозвратно. И все же половина немецких танков была сожжена. Кто это сделал? «Генерал Грязь»?
   24 июля Гальдер помечает, что исчерпан весь резерв офицерских кадров (2 тыс. человек). Куда девались те офицеры, должности которых пришлось замещать резервными. Объелись белорусской курятины? Опились украинскими сливками? Сбежали с фронта? Разбрелись по русским деревенским хатам?
   17 августа Гальдер подводит итоги потерь с 22 июня по 30 июля 1941 года.
   «Убито 3292 офицера и 64 778 солдат, ранено соответственно 7964 и 224 364. Пропало без вести 315 офицеров и 176 760 солдат».
   Конечно, Красная Армия за этот же период понесла куда большие потери, но этой дорогой ценой тормозила, выматывала вермахт. Гальдер уже подсчитал, что при таком темпе потерь к 1 октября они исчерпают весь резерв личного состава.
   Значит и в этом плане немецкие фельдмаршалы оказались не на высоте, не сумели верно рассчитать свои силы, не смогли верно рассчитать расход личного состава. Это есть проявление «гениальности» немецкого генералитета или просто немецкий авантюризм?
   Нет, конечно, были в немецкой армии трезвомыслящие генералы, умеющие считать и обладавшие стратегическим мышлением. Например, генерал-оберст Людвиг Бек, который отказался участвовать во всей этой авантюре и ушел в отставку, сломав свою карьеру, но не испачкав свой мундир участием в агрессии, не получив позора поражения в войне на свою седую голову.
   Запись в дневнике Гальдера от 28 августа (68-й день войны):
   «Телефонный звонок от фон Бока: Он взволнованно сообщил мне, что возможности сопротивления войск группы армий подходят к концу. Если русские будут продолжать наступательные действия, то удержать восточный участок группы армий не будет возможности».
   Это группа армий «Центр». Из записи следует, что Красная Армия отнюдь не отступала до самой Москвы. Она дралась и уже в конце августа 1941 ставила немцев в отчаянное положение.
   А до начала распутицы еще больше месяца.
   В этот же день Гальдер отмечает:
   «Укомплектованность пехотных дивизий всего две трети от штатного состава».
   Куда девалась треть немецкой пехоты?
   Там же отмечается, что 1-я танковая группа потеряла половину танков. Получается, что «бездарные сталинские генералы» изрядно пощипали перья выдающимся танковым стратегам. Не лучше обстояло дело и у самого гениальнейшего танкового стратега Г. Гудериана.
   Гальдер отмечает, что в среднем его танковая группа потеряла 65 процентов своих танков. В танковой группе генерала Гота в 7-й танковой дивизии осталось всего 24 процента танков, в 19-й и 12-й по 45 процентов.
   Они что, тоже все утонули в русской грязи? Нет, Гальдер с горечью пишет на следующий день, что положение на фронте группы Гудериана неприглядное. С запада на него давят советские войск, отходящие на фронте 20-й армии, а с востока вновь подошедшие части РККА.
   А до начала распутицы еще больше месяца.
   Практически за месяц до начала распутицы Гальдер вновь подсчитывает потери (запись от 3 сентября 1941 года).
   «С 22 июня по 31 августа убито 4 тыс. офицеров и 83 483 солдат, ранено соответственно 10 080 и 292 741. Без вести пропало 371 офицер и 19 317 солдат. Суммарно потеряно 14 457 офицеров и 395 541 солдат, т. е. 409 998 человек».
   А до начала распутицы еще месяц.
   Из записей Гальдера следует, что по состоянию на 10 сентября общие потери достигли 459 511 тыс. человек. В группе генерала Гудериана в 3-й танковой дивизии имеется боеспособных танков 29 процентов, в 4-й – 29, в 17-й – 21, в 18-й – 31 процент.
   А до начала распутицы еще 26 дней.
   К 23 сентября цифра потерь вырастает до 522 833 человек.
   2 октября Гальдер отмечает, что операция «Тайфун» (наступление на Москву) началась при ясной осенней погоде.
   7 октября 1941 года. Распутица началась!
   А что пишет Гальдер? Только 2-я танковая армия (Гудериана) испытывает затруднения из-за плохой погоды. Но и только. В остальном наступление развивается по плану. Правда, последующие записи указывают на большие трудности в связи с плохой погодой. Но само-то наступление продолжается.
   17 ноября 1941 года. Распутица уже 10 дней как закончилась.
   Но потери растут. По состоянию на 13.11.1941 они составляют 699 913 человек. Таким образом, немцы к этому дню потеряли 21 процент своей численности. Наступление продолжается, но силы наступающих войск очень ослаблены. А уже пора бы оправиться от распутицы.
   По состоянию на 16 ноября потери (без больных) 709 587 человек. 21 ноября Гальдер записывает, что Гудериан доложил по телефону, что его войска выдохлись. От грязи и бездорожья? Нет, когда любой генерал пишет, что его войска выдохлись, он имеет в виду совсем иное. Эти слова означают, что потери стали слишком велики, чтобы продолжать наступление.
   Итак, можно прийти к однозначному выводу, что немцев на подступах к Москве остановили не русские грязь, распутица и бездорожье, а нарастающее сопротивление Красной Армии. Разумеется, природные факторы мешали ведению боевых действий, но ведь практически в равной мере они мешали и вермахту и Красной Армии. Мы уже подсчитали, насколько снизилась подвижность пехоты той и другой стороны. Почти вровень, ну или уж не настолько, чтобы стать решающим фактором.

   Примечание для дилетантов. Некоторые думают так – красноармейцы сидели в окопах и им распутица не мешала. А немцы двигались по раскисшим дорогам и полям, и для них распутица стала полным препятствием к движению. На самом деле наступление и оборона различаются между собой лишь целями, но отнюдь не формой боевых действий. Первые стараются захватить территорию, вторые стараются этого не допустить. А по размокшим полям двигаются обе стороны. Удар – контрудар, атака – контратака, обход – удар во фланг, отход – преследование.

   В книге немецкого военного историка А. Филиппи «Припятская проблема» немецкие генералы все же в определенной мере предусматривали вероятность действий в условиях бездорожья и распутицы. На это нацеливались легкопехотные дивизии (97-я лпд, 99-я лпд, 100-я лпд, 101-я лпд), горнопехотные дивизии (1-я гпд, 4-я гпд) и 1-я кавалерийская дивизия. Имея в основном лошадей и легкое вооружение, они вполне могли действовать в бездорожье. Дивизии 97-я лпд, 100-я лпд, 101-я лпд входили в состав 17-го корпуса группы армий «Юг», 99-я лпд в резерве группы армий «Юг», 4-я гпд в резерве OKH, 1-я кавалерийская дивизия в составе 2-й танковой группы, 1-я гпд в 49-м корпусе группы армий «Юг».
   Вот только почему-то в генеральских мемуарах об их успехах не упоминается. Почему? А ведь в таких трудных дорожных условиях им все карты в руки. Вероятнее всего потому, что не бездорожье и не грязь срывали немецкий победный марш, а нарастающее сопротивление Красной Армии. Имея легкое вооружение, эти дивизии несли особенно тяжелые потери, поэтому о них в мемуарах лучше не упоминать вовсе. Будто их и не было на свете.
   А вот что пишет по простоте душевной далекий от генеральских самовыкручиваний и самооправданий полковник Цербель, бывший тогда начальником оперативного отдела 229-й пехотной дивизии 6-й армии:
   «Тщательная рекогносцировка часто выявляла неожиданные возможности передвижения по боковым дорогам и через относительно негустые лесные массивы. Оказалось, что болотистые участки местности и разбитые войсками дороги (войсками, а не распутицей!) можно обходить или форсировать по быстро сооружаемым из хвороста и сучьев гатям. Как ни странно, но в самые дождливые дни время от времени встречались относительно сухие – песчаные или травянистые участки».
   На то, что немецкие генералы знали о том, какие дороги они встретят в походе на Россию, говорят и такие строки из мемуаров генерала Г. Гейера (в июне 1941 года командир 9-го армейского корпуса):
   «Здесь не имелось никакой культурной жизни и существовало очень мало хороших путей сообщения – в основном песчаные дороги, которые легко размывало дождями».
   Речь идет о районе Польши у местечка Соколово, где находился штаб корпуса к началу войны против СССР. Немцы там находились с осени 1939 года, и за полтора года вполне можно было изучить особенности боевых действий в такой местности, провести ряд учений, научить войска действовать вне дорог. Так что остается открытым вопрос – то ли немецкие генералы пренебрегли такой возможностью, то ли за стонами об ужасных российских дорогах скрывается стремление скрыть истинные причины провала блицкрига и свои крупные военные просчеты.

«Генерал Мороз»

   Как довольно дружно утверждают в своих мемуарах гении немецкой стратегии, после того, как закончилась осенняя распутица, по вермахту ударила суровая русская зима, которая доделала то, что не успела распутица.
   Прежде всего, немецкие солдаты оказались без теплого зимнего обмундирования. В результате этого потери от обморожений якобы намного превысили потери от действий Красной Армии. При этом генералы дружно клянут Гитлера, который не учел того, что возможно придется воевать и зимой, и не обеспечил солдат теплой одеждой.
   Позвольте, но вопросы обеспечения солдат теплыми портянками и подштанниками с начесом, это не то, что не уровень главы государства, но даже не уровень немецкого Генштаба. Это уровень штаба тыла вермахта. Все, что должны были здесь сделать и Кейтель, и Браухич, и Гальдер, так это поставить своим тыловым службам задачу обеспечения личного состава теплым обмундированием на случай действий в зимних условиях. Генералам рангом пониже соответственно распорядиться в этом плане и проконтролировать завоз в корпуса и дивизии заблаговременно теплой одежды. Они этого не сделали. Они, а не Гитлер.
   Их вполне удовлетворило то, что было заготовлено теплой одежды лишь на 20 процентов личного состава. До войны не было возможности заготовить для всех? Неправда. Почитайте дневники Гальдера, который пишет, что к моменту начала войны вермахт был обеспечен всеми видами материальных средств полностью и с избытком. Выходит, что не Гитлера, а его, полновластного начальника Сухопутных войск вермахта, вопросы зимней войны никак тогда не волновали. Выходит, что немецкие генералы были в неменьшей степени авантюристами, чем Гитлер, и рассчитывали разгромить Красную Армию до морозов. Просчитались.
   Этот факт никак не свидетельствует в пользу утверждения, что все немецкие генералы были прирожденными стратегами самого высокого уровня.
   Тактиками они были неплохими и умели грамотно организовать бой, четко руководить действиями своих дивизий в бою, принимать и осуществлять решения, приводящие к успеху в бою, даже в сражении. Но не более того. Но стратегия это нечто иное и более масштабное. Она требует дара предвидения, умения просчитать варианты развития событий на месяцы и годы вперед и соответственно принимать решения, которые скажутся не сегодня, а спустя многие недели и месяцы. Фельдмаршалы Гитлера здесь оказались не на высоте.
   Никто почему-то совершенно не обращает внимания на тот факт, что люфтваффе и войска СС в первую зиму на Восточном фронте совершенно не страдали от морозов, поскольку оказались экипированными соответственно русскому климату.
   Два немецких высших военных руководителя, из которых один вообще никогда раньше не воевал и понятия не имел, что такое война (Генрих Гиммлер), а второй, хотя и был фронтовиком и капитаном (Герман Геринг), но был в ту войну летчиком, воевал на Западе, где нет сильных морозов, имел смутное представление о наземной войне; так вот эти два начальника своевременно позаботились теплой одеждой и потребовали от своих тыловиков заготовить нужное количество обмундирования, соответствующего русским условиям.
   В сухопутных войсках этого сделано не было, хотя там все высшие военачальники имели четырехлетний боевой опыт Первой мировой войны, в том числе и в России. Они просто кокетничают, когда утверждают, что тридцатиградусные морозы явились для них полной неожиданностью.
   Они не могли не знать о русской зиме, а если и не знали, то каковы тогда их полководческие таланты и военные познания, если они не сочли нужным или не сумели учесть влияние на ход боевых действий климатических условий, а на бой погодного фактора?
   Снова наталкиваемся на некомпетентность немецких генералов – неспособность учитывать влияние погодных условий.
   Вот что с заметной горечью пишет Г. Гудериан в своей книге «Воспоминания солдата»:
   «Я не могу согласиться с распространенным мнением, что только один Гитлер виноват в отсутствии зимнего обмундирования осенью 1941 года.
   Военно-воздушные силы и войска СС были снабжены им своевременно и в достаточном количестве. Но верховное командование думало сломить военную мощь России в течение 8—10 недель, вызвав этим и ее политический крах….
   Думали даже с началом зимы вывести из России 60–80 дивизий, решив, что оставшихся дивизий будет достаточно, чтобы в течение зимы подавить Россию».
   Наши современные «демократические историки» очень любят рассказывать как Сталин, Жуков и другие советские генералы ни во что не ценили солдатские жизни и за никому ненужную высотку могли пролить реки солдатской крови. Ну а что они скажут на то, что Кейтель, Йодль, Гальдер, Браухич и иже с ними хладнокровно бросили своих солдат в подмосковные снега в тонких шинельках, летних пилотках и холодных сапогах?
   Одно дело неумело драться за никому не нужную высотку, которая на деле могла быть решающим ключевым пунктом сражения, и совершенно иное – сознательно отдать своих солдат не съедение жуткому морозу.
   «Бессмысленная оборона ничего не решавшей Брестской крепости» задержала более чем на семь бесценных дней целую 45-ю пехотную дивизию вермахта. А если собрать воедино и посчитать, вот такие «бессмысленные» бои за никому ненужных высотках то в одном, то в другом месте, то, пожалуй, как раз и выяснится, что и кто тормозил победную поступь солдат фюрера.
   А давайте-ка разберемся, так ли уж много съел немецких солдат русский мороз, то есть, какие потери вермахту причинил «генерал Мороз».
   В дневнике Гальдера от 6 декабря 1941 года находим пометку, что вермахт потерял около 25 процентов своего боевого состава, а чуть выше он указывает, что потери превысили 500 тыс. человек. С учетом прибывших пополнений некомплект составляет 340 тыс. человек, т. е. половину боевого состава пехоты. Если учесть, что «генерал Распутица» может лишь тормозить наступление, но убивать он не может, то что, это русские морозы убили и искалечили 500 тыс. немецких солдат?
   Вот запись от 28 ноября 1941 года.
   С начала войны ранено 549 041 человек, убито 154 965, пропало без вести 30 172. Это что, все русская зима постаралась? Так она еще и не начиналась.
   Вот какие цифры потерь от обморожений зимой 1941/42 года приводит немецкий историк генерал Мюллер-Гилебрандт:
   «К весне 1942 года из числа обмороженных на фронт вернулось 85 процентов.
   Из оказавшихся непригодными к фронту 15 процентов солдат 10 процентов оказались ограниченно годными к службе в тылу, и лишь 3,5 процентов негодными к службе, или крайне ограниченно годными. Умерли всего-навсего 1,5 процента».
   Поскольку мы не располагаем цифрами абсолютных потерь от обморожений, то предположим (а так скорее оно и есть), что этих обморозков немецкий учет числит среди убитых и раненых. Итак, сведем вместе убитых и пропавших без вести.
   Это получается 185 137 человек. Полтора процента от этого числа составит 2 777 человек. То есть насмерть замерзло меньше 3 тыс. человек.
   От более 500 000 раненных (обмороженных, но живых вполне можно относить к этой категории) 13,5 процентов составит 74 121 человек.
   Итак, получается даже по немецким данным, что русские морозы всей зимы 1941/42 года дали немцам потери, сопоставимые с неделей тяжелых боев, т. е. столько, сколько без морозов они теряли за неделю боев.
   И мы должны принимать на веру утверждения немецких генералов, что от обморожений они потеряли солдат больше, чем от боевых действий?
   Пожалуй, можно со всем основанием утверждать, что из всех советских генералов «генерал Мороз» самый бездарный. Располагая так долго такими жуткими оружиями, как 30—50-градусные морозы, метровые сугробы, метели, причинить такой мизерный ущерб врагу не сумеет ни один другой.
   Итак, выходит, что осень и начало зимы 1941/42 года снизили подвижность немецких войск на 25 процентов, а за минусом 18 процентов подвижности советских войск всего на 7 процентов и причинили 15 процентов потерь. Разумеется, это определенным образом сказалось на ходе боевых действий, но утверждать, что эти два фактора из трех стали решающими – по меньшей мере несерьезно.
   Генерал Гудериан в своих мемуарах обращает внимание еще на один аспект влияния морозов на боевые действия. Он состоит в том, что немецкое оружие оказалось непригодным к действию на холоде. Смазка в винтовках, автоматах, пулеметах замерзала, и они не могли стрелять. Гидрожидкость в откатных приспособления пушек загустевала, и они выходили из строя. В тормозных системах автомобилей замерзала тормозная жидкость. Все это так, хотя и не совсем.
   Но при чем здесь мороз? Здесь видим беспечность немецких генералов и военных специалистов. Советское оружие в тех же условиях действовало! Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы изучить действие низких температур на оружие и принять своевременные необходимые меры. Просто посмотреть, как это делают русские, «эти тупые, лапотные большевики». Тем более, что еще в двадцатые годы немцы имели великолепнейшие возможности изучить влияние русских морозов на оружие и технику. Казань-то, где обучались немецкие танкисты, не в Крыму и не на Кавказе находится.
   Кстати, почему-то немецкое оружие, вполне, исправно действовало в руках финских солдат как в войну 1939–1940 годов, так и в 1941–1944.
   Фокус-то в том, что немцы зимой воевать не намеревались. Они полагали, что успеют разгромить Красную Армию до холодов. Не заготовили ни холодостойкой ружейной смазки, ни антифриза, ни тормозной жидкости. Просчитались. А это тоже называется авантюризмом.
   И не Гитлер тут виноват. Не хватало ему лично заниматься ружейной смазкой и тормозной жидкостью.
   Немецкий генерал Блюментритт в своей беседе с известным английским военным историком Лиддел Гартом уже после войны признался:
   «Мы не готовились к затяжной борьбе. Все строилось на достижении решающей победы еще до наступления осени».
   Остается один решающий фактор – подавляющее преимущество СССР в людских резервах.

Подавляющее превосходство СССР в людских резервах

   Все почему-то согласно кивают, когда речь заходит об огромном численном превосходстве в населении СССР перед Германией. Не вдаваясь в статистику, все сразу представляют себе огромные российские просторы и сравнительно небольшую территорию Германии, а отсюда думают, что и говорить то тут просто не о чем. Однако это вовсе не так.
   Согласно книге Г.Ф. Кривошеева «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил» население СССР к 22 июня 1941 года составляло 196,7 млн. человек.
   Согласно книге Б. Мюллер-Гиллебрандта «Сухопутная армия Германии, 1933–1945 гг.» население Германии по состоянию на начало 1938 года составляло 80,6 млн. человек, т. е. в 2,44 раза меньше, чем в СССР.
   Вспомним, что после присоединения Австрии, население Германии увеличилось на 6,653 млн. человек (согласно статье профессора Г. Арнтца в книге «Итоги Второй мировой войны») и составляло уже 87,253 млн. человек.
   Однако это только имперская территория Германии. Здесь нет данных о количестве немецких репатриантов, прибывших в Германию из Прибалтики, Бессарабии и Буковины в 1940 году, но надо думать, что они отнюдь не уменьшили численности населения Германии. Добавим сюда увеличение численности населения Германии за счет немцев, ставших гражданами Германии после присоединения к ней Судетской области (где немцы составляли преобладающую часть населения), захвата остальной части Чехословакии, где немцев проживало весьма много, и оккупации Польши, где немецкая диаспора составляла существенную часть. Не берусь приводить точные цифры, но думается, что это от 1 до 2 млн. человек.
   А вот какая любопытная картинка открывается, когда начинаешь читать протоколы допросов немецких военнопленных.
   Военнопленный солдат Георг Рихтер, рождения 1920 года, чех, инженер, только окончил высшую техническую школу, тут же призвали в армию 03.02.1941. Взят в плен 20 декабря 1941 года:
   «…Солдаты не хотят воевать, им вначале обещали, что они получат теплое обмундирование, что из Франции им на смену придет другая армия, а они уедут на отдых домой. Ничего этого до сих пор нет. Настроение у всех солдат – домой. Отдельных чешских частей нет. Всех чехов отправили в Германию и распределили среди немецких солдат. Сколько чехов у них в полку, он не знает, об этом боятся говорить, потому что немцы насмехаются над ними, чешских солдат отправляли всегда на передовую. Он был все время в штабной роте. Если немцы знают, что он чех, они дают ему самую тяжелую работу. Чешские офицеры служат солдатами…»
   Военнопленный солдат Крук Франек, рождения 1918 года, поляк, призван в армию в марте 1941 года в р-не Ченотрохов, крестьянин. Взят в плен 5 января 1942 года:
   «…В роте всего насчитывается 60–70 человек поляков, то же примерно и в других ротах. За декабрь в полку было сильно обмороженных 11 человек, которых увезли в лазарет, и очень много слабо обмороженных, которых оставили в строю. За последнее полмесяца в полку 6 человек было взято в плен, несколько человек убитых и раненых (количество не знает). Пополнение в декабре в полк не поступало. 10 человек немцев, бывших в обозе, поставили в строй, в обозе их заменили русскими пленными. Полк обороняется по западному берегу р. Зуша.»
   Из этих протоколов видно, что граждан оккупированных стран, в частности из Польши и Чехии, призывали в вермахт в обычные немецкие пехотные части. Сколько их там воевало, точных сведений нет, но ясно, что не одну тысячу.
   На стороне Германии, кроме того, активно воевали Румыния (19,85 млн. человек), Венгрия (9,2 млн. человек), Финляндия (3,697 млн. человек), Италия (43,78 млн. человек). Их людские резервы невозможно оставить в стороне.
   Существует устоявшееся мнение, что эти союзнички воевали плохо, свой людской потенциал использовали не в полной мере и прибавлять их людские ресурсы к ресурсам немцев нельзя. Вопрос об этом является риторическим. На это можно возразить, что и СССР свои людские ресурсы тоже мог использовать не в полной мере. Напомним, что уже впервые недели и месяцы войны СССР потерял полностью все население Прибалтики, Молдавии, Украины, Белоруссии и в значительной мере русское население европейской части страны.
   Вот выдержка из широко известного приказа Сталина № 227 от 28 июля 1942 года, который в исторической и художественной литературе известен как приказ «Ни шагу назад»:
   «Мы потеряли более 70 млн. населения, более 800 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба.» (РГАФ. Фонд. 4, опись. 12, дело 105, листы 122–128).
   Большую часть из этих 70 млн. населения СССР потерял летом 1941 года.
   По данным немецких генералов-мемуаристов, осенью и зимой 1941/42 года стало сказываться численное превосходство русских, СССР уже не имел сколько-нибудь существенного преимущества в численности населения, а значит, – и формировать новые дивизии ему было ничуть не легче, чем Германии. Тем более, что Германия могла высвобождать из промышленности и сельского хозяйства немцев и направлять их в армию, а заполнять рабочие места насильно привозимой из всех оккупированных стран рабочей силой. СССР такой возможности не имел.
   Я выше уже писал, что по состоянию на 22 июня 1941 года численность действующей армии РККА 2 млн. 743 тыс. чел, вермахта (с союзниками) 5 млн. 500 тыс. Соотношение 1 к 2 в пользу немцев. А вот уже к началу зимы 1941 года численность действующей армии РККА 4 млн. 196 тыс. чел, а вермахта 4 млн. 657 тыс. Соотношение 1 к 1,1 в пользу немцев.
   Получается, что здесь имело место не «огромное численное превосходство Советов», а постепенное снижение численного превосходства вермахта над РККА.
   Красная Армия, если верить недавно вышедшей книге «Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Действующая армия», численно начнет превосходить вермахт только к началу летней кампании 1943 года, когда немцы уже проиграют и битву под Москвой, и битву под Сталинградом.
   Таким образом, и тезис о неисчислимых людских ресурсах России оказывается несостоятельным. Откуда же он взялся и почему оказался столь живуч?
   Есть в военной науке один очень скучный раздел, который называется «Военная статистика». Военной статистикой в основном занимаются службы внешних разведок. В США – ЦРУ, у нас – ГРУ. У немцев – абвер и СД.

   От автора. Военная статистика является одним из основных инструментов разведки, которая на самом деле занимается не столько засылкой разведчиков в стан противника, вербовкой шпионов, лазаньем по сейфам, подслушиванием телефонных разговоров, спаиванием носителей секретов в ресторанах, подсматриванием в чужие постели и прочими мероприятиями столь знакомыми широкой публике по многочисленным шпионским книгам и фильмам, сколько обработкой и анализом поступающих данных, из которых от 80 до 95 процентов добываются из открытых источников (газеты, журналы, кинохроника, книги, открытки, выставки, телефонные справочники, статистические сборники, реклама продукции и т. п.). Вот это и является на самом деле разведкой. А все эти Штирлицы, Филби, Зорге, Шульце-Бойзены, Кузнецовы и иже с ними, это всего-навсего рядовые разведки. Так сказать, самый низший уровень, нижние чины, причем не самые существенные. Так, вспомогательный персонал. И добываемые ими сведения – это лишь отдельные мелкие штрихи общей картины состояния дел у противника, которые рисуются аналитиками разведки в центре.

   Военная статистика, как и любая другая наука, располагает соответствующими методиками математической обработки поступающих данных. Существуют научно выверенные и проверенные временем формулы, по которым не столь уж и сложно, учитывая общую численность населения государства противника, высчитать то количество дивизий, которое оно сможет выставить на фронт. Можно подсчитать с весьма высокой степенью точности возможности противника по возмещению понесенных людских потерь. И не только вообще, но и по годам и даже по месяцам.
   В немецкой разведке работали весьма квалифицированные аналитики, расчеты они вели точные. И их анализы ложились на стол Гитлера регулярно. Вот только беда в том, что исходные данные о советских потерях, которыми они оперировали, были ложными, многократно завышенными. И вводили разведку в заблуждение немецкие же генералы. В своих донесениях они с первых же дней войны сообщали о неимоверном количестве убитых, взятых в плен красноармейцах. С одной стороны, как это нередко бывает везде, они сообщали не то, что было на самом деле, для доклада Гитлеру, с другой – к числу пленных в донесениях и сводках причисляли не только настоящих красноармейцев, но и вообще всех мужчин призывного возраста. Сохранился приказ генерала Рейхенау (командующий группой армий «Юг»), где он прямо требует относить к пленным всех мужчин от 17 до 65 лет.
   Эта истерия грандиозности разгрома Красной Армии усиленно поддерживалась, тиражировалась и размножалась ведомством Геббельса. В этой обстановке сообщать действительные данные о советских потерях для некоторых гитлеровских генералов становилось просто опасно. Ну как донести, что убито и пленено всего несколько десятков красноармейцев, если справа и слева соседи доносят о тысячах? Кто решится сказать, что всесильный министр пропаганды лжет?
   Естественно, что в Берлине никто не сомневался в истинности поступающих данных. Отсюда на стол фюрера ложились результаты анализа, указывающие, что людских ресурсов у Красной Армии уже не осталось, что вермахт добивает последние советские дивизии. На основании этих данных уже в конце лета 1941 года Гитлер принимает, казалось бы, глупое решение о снижении военного производства, планирует к началу зимы вывести из России большую часть пехоты и все танковые дивизии. Это не было глупое и глубоко ошибочное решение. Оно было верным. Верным, если бы оно основывалось на истинных исходных данных.
   Обратимся к военным дневникам Гальдера. Вот его запись от 8 августа 1941 года:
   «Противник имеет в своем распоряжении для ведения дальнейших операций лишь крайне ограниченные силы. Если, исходя из имеющихся возможностей, в основу расчета положить, что на каждый миллион жителей можно сформировать две дивизии, то окажется, что количество выявленных на стороне противника дивизий является предельно возможным и не следует ожидать дальнейшего комплектования им каких-либо крупных соединений».
   Но на фронте вновь и вновь откуда-то появлялись «новые советские дивизии» взамен разбитых дивизий. Немецкие войсковые генералы сами себя загнали в ловушку. Нужно было объяснять фюреру, откуда у Советов берутся свежие дивизии, которых быть не может, поскольку все имевшиеся на начало войны дивизии разбиты, а сформировать и обучить новые в эти сроки невозможно.

   От автора. Кстати, почему-то никто из читающих немецкие мемуары не обращает внимания на то, что в этих мемуарах идет постоянная путаница в составе, количестве и нумерации советских дивизий, корпусов, армий, фамилий советских генералов, командующих фронтами и армиями. В лучшем случае в критических статьях, русских переводах мемуаров наши переводчики в сносках указывают, что мемуарист здесь допустил ошибку. А ведь на самом деле эта «путаница» весьма показательна. Это отголосок той лжи, которой потчевали немецкие генералы своего фюрера. Ну, как они могли в своих донесениях указывать, что вновь ведут бой с теми же советскими дивизиями, которые неделю назад они разбили и от которых ничего не осталось. Приходилось указывать ложные номера. А позднее при написании мемуаров генералы вытащили на свет свои записи, донесения. Спустя несколько лет уже трудно вспомнить, что здесь правда, а что ложь. Вот и пошла гулять по страницам немецких мемуаров «развесистая клюква».

   Если проанализировать мемуары немецких генералов, то по ним видно, что взамен якобы уничтоженных дивизий появляются мифические сибирские дивизии. Дивизии из внутренних советских военных округов действительно на фронт прибывали. Но возьмите хоть советские, хоть иностранные достаточно достоверные источники, то вы увидите, что таких дивизий было весьма немного, поскольку в предвидении войны основная часть советских дивизий сосредотачивалась на западе страны. В восточных округах оставалось совсем мало дивизий, которые к тому же были хуже вооружены и укомплектованы.
   Посмотрим, что оставалось в советском тылу после 22 июня 1941 года.
   Московский военный округ – 118-я и 235-я стрелковые дивизии и 51-й отдельный танковый батальон.
   Приволжский военный округ – нет ничего.
   Уральский военный округ – нет ничего.
   Сибирский военный округ – 581-й отдельный стрелковый полк.
   Среднеазиатскский военный округ – 68, 83, 194-я горнострелковые дивизии, 180, 20, 21-я горно-кавалерийские дивизии, 9, 53-я танковые и 221-я механизированная дивизии, 31-й мотоциклетный полк, 10-й и 11-й легкие бронепоезда.
   Это все. Кто и когда увидел на фронте знаменитые «прекрасно оснащенные, отлично обученные сибирские дивизии», которые якобы и спасли Москву? Один отдельный стрелковый полк на всю Сибирь. Все, что там было, ушло на запад еще до войны. Вот панфиловская дивизия из Казахстана пришла под Москву. Так об этом писали наши газеты еще тогда.
   Так что тезис-то липовый, хотя и популярный как среди гитлеровских генералов, так и среди российских патриотов Сибири. Не спорю, позднее Сибирь сформировала немало дивизий, которые дрались отменно. Но для формирования дивизий нужно время, нужно оружие, нужны офицерские кадры, нужно обучение. Наспех по мобилизации собранные, необученные, не сколоченные, без боевого опыта, торопливо прибывшие в незнакомую местность – это не дивизии, а пушечное мясо.
   На самом деле дрались под Москвой все те же собранные с границы, жутко потрепанные в летних боях, не один раз окруженные, но набравшиеся боевого опыта и умения дивизии.
   Тому свидетельство хотя бы боевой путь моего отца в 1941 году. В одной и той же дивизии (6-я кавалерийская 6-го кавкорпуса) он принял первый бой у польского города Ломжа на рассвете 22 июня, оказался с дивизией в окружении под Минском, вышел из окружения. Второй раз с дивизией попал в окружение под Вязьмой, вновь вышел, оборонял.
   Москву и вместе с дивизией пошел в декабре 1941 года на запад. Это можно проверить, прочитав историю 11-й гвардейской дивизии.
   Однако тезис о «сибирских дивизиях» неплохо срабатывал перед Гитлером зимой-весной 1941/42 года. Следом рождается тезис о том, что в СССР оказывается вообще неимоверно много народу, что Сталин может формировать столько дивизий, сколько захочет. Начинаются скандальные споры Гитлера со своими генералами. Фюрер опирается на данные своих аналитиков, которые вполне обоснованно утверждают, что у Советов нет таких людских ресурсов, которые позволяли бы Сталину безболезненно восполнять столь грандиозные потери.
   И когда генералы, увидев осенью 1942-го в районе Сталинграда с севера и юга угрожающие советские войска, запросят фюрера разрешение на отход, при этом фюрер будет кричать, что они лгут, у Сталина нет, и не может быть такого количества резервов. После войны они будут анализировать ситуацию и убедительно доказывать, что виновником сталинградской трагедии является исключительно Гитлер, не позволивший отвести вовремя 6-ю армию. И будут помалкивать о том, что в основе этой трагической для вермахта ошибки лежит их собственная ложь о грандиозных победах лета 1941-го и о сотнях уничтоженных и разгромленных советских дивизий.
   Генералам, загнанным в ловушку своей же ложью, ничего не останется делать, как стойко утверждать, что русских они бьют сотнями тысяч, но в России так много народу, что тут уж ничего не сделать. Находят и виноватого – адмирала Канариса с его абвером, который якобы не сумел выявить до войны неисчислимые людские ресурсы Советского Союза. Это совпадает со стремлением Гиммлера свалить конкурента. Райхсфюрер СС в этих утверждениях поддерживает генералов вермахта. А Гиммлеру Гитлер верил и даже очень.
   В послевоенные годы тезис об огромных людских резервах Советского Союза очень пригодился битым немецким фельдмаршалам для самооправдания. Причем они одним выстрелом убивали сразу двух зайцев, оправдывали свои поражения и убедительно доказывали, что Гитлер принимал неверные решения. Однако при этом мастерски замалчивали тот факт, что эти неверные решения он принимал на основе их же лживых донесений.
   Когда в нашей стране сначала Н. Хрущеву необходимо было «развенчать культ личности Сталина», а позднее и народившимся демократом потребовалось вообще опорочить всю советскую власть, этот тезис превосходства и в наших средствах массовой пропаганды очень прижился. Настолько прижился, что никто даже из маститых историков не пытался взять в руки карандаш и конторские счеты и подсчитать, а каково было превосходство СССР над Германией в людских ресурсах.
   Он был признан за аксиому. А на деле сколько-нибудь серьезного превосходства в людях и не было. Посмею предположить, что советское высшее военное руководство просто более грамотно сумело использовать людские ресурсы, чем немецкое свои.
   К примеру, в ходе войны выяснилось, что численность люфтваффе непомерно высока и превышает потребности этого вида. В люфтваффе по состоянию на начало войны находилось свыше 20 процентов всей живой силы Германии. Из 1 млн. 700 тыс. военнослужащих люфтваффе непосредственное отношение к авиации имели лишь 588 тыс. человек и еще 571 тыс. человек служили в зенитной авиации. Остальные – это вспомогательный персонал, а проще говоря – бездельники. Да и зенитчиков в то время столько еще не требовалось. Когда Сухопутные войска, понесшие к 1942 году непомерные потери, попросили передать им без ущерба для авиации и флота соответственно всего лишь 50 и 10 тыс. чел., им в этом было отказано. Вместо этого Геринг распорядился создать порядка 10 авиаполевых дивизий. Для этих дивизий не было в достатке подготовленных унтер-офицеров и офицеров, а назначенные командовать этими дивизиями авиационные генералы понятия не имели, что такое сухопутная война и как управлять такими дивизиями. В результате пехотные дивизии Сухопутных войск так и не получили столь необходимого ими пополнения, а неспособные воевать в поле авиаполевые дивизии люфтваффе составили легкую добычу для советских пехотинцев.
   Немногим лучше обстояло дело в дивизиях войск СС, количество которых к концу войны составило около 40. Но командование этих дивизий тоже не умело руководить боевыми действиями, в результате чего дивизии СС несли огромные потери, по большей части не диктовавшиеся обстановкой. В результате большое количество солдат и офицеров погибло, не принеся той пользы, которую они могли бы дать. Об этом не раз упоминают сами же немецкие мемуаристы.

Стратегические ошибки немецкого генералитета

   Так в чем же истинные причины поражения Германии?
   Не претендуя на сколько-нибудь полный и обстоятельный анализ и не беря на себя смелости утверждать что-либо в вопросе, о котором вот уже больше чем полвека спорят маститые ученые и военные разных сторон, все же хочу обратить внимание на некоторые моменты, которые не были учтены в должной мере немецким высшим военным руководством и которые отнюдь не свидетельствуют о гениальных военных талантах гитлеровских фельдмаршалов.
   Не будем подниматься на уровень высшего государственного и политического руководства Германии. Не будем ссылаться и на такую проблему, как проблема Припятских болот, которая неизбежно рассекала фронт вермахта на две изолированные друг от друга части и делала крайне трудным выполнение безупречного плана летней кампании. Однако гениальные полководцы обязаны уметь решать подобные проблемы.
   Первая стратегическая ошибка была такова. По мнению (послевоенному) фельдмаршала Рунштедта, при выборе первоначальной диспозиции немецких войск была допущена ошибка, отрицательно повлиявшая на операции, последовавшие за первым ударом. Он имеет в виду разрыв между его левым и правым флангами армий Бока из-за Припятских болот. Рунштедт, воевавший именно в этих местах во время Первой мировой войны, знал, что русская кавалерия может действовать в Припятских болотах! Знал, но пренебрег! И только чудо спасло группу армий «Центр» от флангового удара русских. Но рассчитывать на чудеса в боевых действиях? Едва ли это стратегическое предвидение.
   Второй стратегической ошибкой, одной из самых серьезных, явилось то, что летняя кампания 1941 года началась без четко определенной и выработанной цели и единого взгляда на кампанию. Одни генералы предлагали основной удар наносить на центральном направлении и идти кратчайшим путем на Москву, полагая, что падение русской столицы подорвет способность русских к дальнейшему сопротивлению и расколет фронт Красной Армии на две изолированные друг от друга группировки.
   Другие полагали, что надо наносить удары северной группировкой на Ленинград, а южной на Киев. Это даст возможность соединиться с финнами и получить в свое распоряжение хлеб и промышленность Украины с перспективой получения и нефти бакинских промыслов. После этого Москва сама упадет в руки вермахта.
   Эта генеральская борьба продолжалась и после начала войны. Гитлер оказался между двух прессующих его генеральских группировок. Сначала он согласился со сторонниками удара на Москву. Поэтому группа армий «Центр» была самой сильной из трех групп. Затем под влиянием сторонников второго варианта, он склонился к южному варианту. Началась переброска подвижных соединений на южное направление (танковая группа Гудериана). Хотя на юге и была одержана грандиозная победа и пал Киев, но это затормозило движение группы армий «Центр», и опосредствованно и движение группы армий «Север».
   Пока шло это метание, драгоценное время уходило. Кто в этом виноват? Гитлер? Или генералы, каждый из которых тянул одеяло на себя? Но во всех случаях это говорит не в пользу стратегических способностей фельдмаршалов, поставивших личные амбиции выше общего дела.
   Общий итог кампании 1941 года указывает нам еще одну, очень традиционную для германского воинства ошибку – переоценку своих возможностей и способностей, и занижение возможностей и способностей противника. Гитлеровские генералы так и не сумели подавить в себе этого тевтонского чванства. Так, Гальдер уже в августе 1941-го признает, что силы России мы недооценили, хотя ранее 3 июля пишет, что кампания в целом выиграна. Эта абсолютная убежденность в том, что у них все получится, лишила их возможности просчитать, а как вести войну дальше, если окажется, что разгромить Красную Армию в приграничном сражении не удастся, если государственный строй СССР окажется более прочным, чем они полагали. Говоря языком картежников, они сделали ставку на одну единственную карту, рассчитывая сорвать банк, и не думая о том, что будет, если карта не пойдет.
   А это, господа, называется не стратегическим мышлением, а авантюризмом.
   Достаточно обратить внимание, что согласно принятому плану кампании три группы армий наносят удары по расходящимся направлениям – группа армий «Север» имеет направление на северо-восток к Ленинграду, группа армий «Центр» направлена строго на восток, а группа армий «Юг», отделенная к тому же от двух других групп Припятскими болотами, направлена на юго-восток. А ведь это классическая стратегическая ошибка, образец того, как нельзя делать. Недопустимость расходящегося удара подробно рассмотрена еще в фундаментальном классическом труде фон Клаузевица «О войне». Если бы в тот момент советское командование могло сохранять хладнокровие и не находилось в состоянии шока, то немедленно между группами армий были бы вбиты танковые клинья и весь германский фронт был бы расколот как чурбак под ударом колуна.
   Читатель может возразить, что этого ведь не произошло, значит, план немецкого командования был верен. Но, простите, рассчитывать на глупость и растерянность командования противника может не гениальный стратег, а авантюрист средней руки. Трезво мыслящий и талантливый генерал просто обязан иметь в своем портфеле варианты действий своих войск, если наступление не удалось. Немецкое командование так и не сумело определиться с направлением главного удара и в результате цели кампании 1941 года достигнуты не были. Группа армий «Север» завязла у Ленинграда, группа армий «Центр» после первого же сколько-нибудь организованного советского контрудара оказалась на грани катастрофы, а группа армий «Юг» затормозилась у Ростова и была вынуждена отступать.
   Это гениальная стратегия? Сделали ли немецкие генералы верные выводы из краха блицкрига? Нет, не сделали. В начале лета 1942 года они повторяют эту же ошибку. Умело воспользовавшись просчетами советского командования, они ударили в направлении от Харькова на Сталинград. И вновь наносят удар по расходящимся направлениям – один на Сталинград, второй, на Кавказ. Весь левый фланг ударной группировки с каждым днем становится все протяженнее, а в силу допущенной стратегической ошибки прикрывать его нечем. Прикрытие фланга решающего направления поручается явно слабым и неспособным это выполнить итальянским, венгерским и румынским дивизиям.
   Снова рассчитывали на шок и растерянность советского командования? Да сколько ж можно наступать на одни и те же грабли? И ведь видели, что растерянности у советских генералов нет. Те, кто из немецких генералов воевали на этом направлении, дружно вспоминают свою ту озабоченность тем, что на путях отступления Красной Армии нет брошенного оружия и техники, а пленных необъяснимо мало. Неужели нельзя было понять, что это не беспорядочное бегство, а спланированный и организованный отход, который очень чреват мощным контрударом? В мемуарах они это понимают. А вот тогда тевтонская самоуверенность сыграла с ними скверную шутку.
   Итак, летняя кампания 1942 года закончилась. Пришло время накапливать силы для зимней кампании, разрабатывать планы ведения боевых действий.
   А вот тут то и выясняется, что после более чем года войны, когда пора бы научиться разгадывать хитрости «тупых, безграмотных и лапотных» сталинских маршалов, немецкое высшее военное командование уже в замысле зимней кампании делает грубейший, совершенно необоснованный просчет. Здесь видим зеркальное отражение ошибки советского командования, полагавшего, что весной 1942-го немцы будут вновь пытаться взять Москву.
   Гитлеровские стратеги полагали, что осенью-зимой 1942 года Красная Армия будет наступать от Москвы в западном направлении на Смоленск и на Прибалтику.
   Знаменитая «Ржевская мясорубка» тому верное доказательство с их точки зрения.
   Для примера, ниже приводится документ анализа обстановки, сделанный начальником 12 отдела Генерального штаба Сухопутных войск (OKH) «Иностранные армии Востока» полковником Р. Геленом. Такие анализы обычно либо ложатся в основу планирования кампании, либо служат обоснованием, объяснением того, почему Генштаб принял именно такое, а не иное решение.
   Этот документ был подготовлен за 13 дней до начала советского контрнаступления у Сталинграда.

   «Отдел иностранных армий Востока (I)
   Штаб 06.11.1942
   I. Общая оценка
   1. Главное направление будущих русских операций против немецкого Восточного фронта все отчетливее вырисовывается в полосе группы армий «Центр». Однако еще не ясно, намереваются ли русские наряду с этим провести крупную операцию на Дону или они ограничат свои цели на юге по тем соображениям, что не смогут добиться успеха одновременно на двух направлениях из-за недостатка сил. Во всяком случае, можно заключить, что подготовка ими наступления на юге не настолько продвинулась вперед, чтобы предполагать здесь в ближайшем будущем – одновременно с ожидаемым наступлением против группы армий «Центр» – крупную операцию. Пока нет данных, говорящих за то, что русские совсем отказались от удара через Дон, идея которого бесспорно влияла на их прежние намерения.
   Вероятное разграничение операций по времени даст им преимущество держать предназначенные для этого удара силы пока в резерве для переброски против группы армий «Центр», если развитие там обстановки потребует их использования.
   Оперативные возможности русских на южном крыле здесь не рассматриваются. В числе причин, которые побудят противника предпринять в скором времени решающую операцию против группы армий «Центр», важнейшими могут быть следующие:
   а) Необходимость быстрого и крупного успеха по военным и политическим соображениям. Противник полагает, что он его легче сможет добиться операцией против группы армий «Центр», чем против группы армий «В». Успешная операция в полосе группы армий «Центр» принесла бы к тому же устранение или по меньшей мере существенное уменьшение опасений немецкого наступления в направлении Москвы. Противник боится, что оно начнется в будущем году.
   б) Начертание фронта группы армий «Центр» очень благоприятно для развертывания крупной операции, при наличии удобного с транспортной точки зрения района сосредоточения и выгодного исходного района (выступ Сухиничи – Торопец) для операции против Смоленска. Район Смоленска следует рассматривать как первую цель решающей операции против группы армий «Центр». По удаленности эта цель вполне соответствует тем возможностям и способностям, которыми располагает русское командование.
   в) В случае ее удачи появится, после разгрома войск в центре немецкого фронта, возможность использовать успех путем продолжения операции на запад, в прибалтийские страны, чтобы отрезать немецкие силы северного крыла.
   г) В отличие от этого операция против Ростова связана с большими трудностями в управлении войсками и в их снабжении. В случае удачи такая операция хотя и может привести к разгрому южного крыла немецкого фронта, но для дальнейшего развития успеха открывает меньшие возможности. Несмотря на это, надо будет ожидать операцию на Дону наряду с главной операцией против группы армий «Центр».
Подписано: Гелен».
   Итак, до начала советского наступления под Сталинградом осталось всего две недели, т. е. когда скрыть группировку советских войск уже практически невозможно, когда самим немцам, очевидно, что фланги группы армий «В» прикрыты дивизиями союзников, неспособных выдержать хоть какой-нибудь значительный натиск. Достаточно представить себя в роли советских военачальников, чтобы понять, что именно у Сталинграда Сталин намерен дать решающий бой.
   Но нет, немецкий Генштаб за советский Генштаб решил, что Красная Армия будет наступать на Смоленск. Трудно понять, чем руководствовался Гелен, делая вывод о том, что Сталин обратит свой главный удар против группы армий «Центр», но то, что этот вывод был глубоко ошибочным сегодня совершенно ясно.
   Заметим, что вину за поражение под Сталинградом немецкие генералы дружно взваливают на Гитлера, но разве фюрер сделал вывод о том, что в ближайшее время нечего опасаться за свое южное крыло? Прочитав, сей документ, он логично приходит к выводу – да, наступление на Сталинград выдохлось, но большая часть целей достигнута. Волга как транспортная артерия перерезана. Город как промышленный центр (один из главных центров танкостроения) уничтожен. Следовательно, вполне достаточно перейти здесь в оборону, копить силы и думать, как отразить удар Советов на Смоленск. Это, по мнению OKH, гораздо опаснее для вермахта и гораздо перспективнее для Сталина.
   Манштейн в своих мемуарах подробно рассматривает эти ошибки OKH, но снова всю вину за ошибочное решение перекладывает на Гитлера. Но мог ли Гитлер принять верное решение, если к ошибочному его подталкивали свои же генералы. Никто в те дни, подчеркиваю, никто из них не предостерег Гитлера, что катастрофа может произойти на юге. Ни Цейтлер, сменивший Гальдера на посту начальника Генштаба, ни Манштейн, ни Паулюс.
   А между тем, по обзору сталинградских событий, который сделал уже в плену в конце 1945 года Паулюс, немецкая разведка уже в середине октября отмечала все признаки подготовки к наступлению советских войск как северо-восточнее Сталинграда, так и южнее. Так что и на плохую разведку свалить вину невозможно, тем более, что и плохая разведка это тоже генеральский просчет. Генеральский, а не Гитлера.
   Вот еще один документ (точнее, отрывок из него) того же немецкого Генштаба. Он составлен всего лишь за неделю до начала катастрофы. И вновь OKH не желает видеть грозных признаков надвигающейся бури. OKH, а не Гитлер!

   «Отдел иностранных армий Востока (I)
   Штаб 12.11.1942 г.
   …12. Группа армий «В». Перед группой армий постепенно все отчетливее вырисовывается намерение противника предпринять наступление на участке союзных армий, о котором предполагалось уже ранее. Наряду с обнаруженным сосредоточением двух ударных группировок перед флангами 3-й румынской армии, где, как надо полагать, противник уже готов к наступлению, растут признаки стягивания сил далее к западу, преимущественно в районе Калача (радиосвязь с 63-й армией, с шестью-семью неизвестными соединениями, предполагаемое выдвижение 1-й гвардейской армии, железнодорожное движение в сторону Калача, переброска частей 5-й танковой армии, агентурные сообщения о перебросках в район Калача), а также, возможно, и перед венграми.
   Общая картина группировки сил в отношении места, времени их количества еще не ясна, признаков возможности наступления нет.
   Оценка общих намерений противника при этой неясной картине представляется пока невозможной. Однако следует ожидать вскоре наступления против 3-й румынской армии в целях перерезать дорогу на Сталинград и тем самым поставить под угрозу находящиеся восточнее немецкие войска и добиться отвода немецких войск, расположенных под Сталинградом, чтобы снова овладеть водным путем по Волге. Для более крупных операций имеющиеся у противника силы слишком малы (в настоящее время перед правым флангом 3-й румынской армии находится примерно 16 стрелковых дивизий и от одной до четырех танковых бригад, перед левым флангом – семь стрелковых дивизий и три кавалерийские дивизии).
   Пока еще не ясно, можно ли ожидать крупного наступления через Дон против 8-й итальянской и 2-й венгерской армий, – цель Ростов? – которое по времени последует после операции против 3-й румынской армии, или противник наряду с наступлением против 3-й румынской армии предпримет наступательные операции с ограниченной целью против 8-й итальянской и 2-й венгерской армий. Показания одного пленного офицера, который назвал целью наступления дорогу Морозовский – Сталинград, по всей видимости, подтверждают эту мысль.
Подписано: Гелен
Верно: капитан Генерального штаба Вессель».
   До советского удара всего неделя, а немецкий Генштаб не может себе нарисовать общую картину группировки советских сил и не видит признаков готовящегося наступления.
   Не видит или не желает видеть? Похоже, что уверовав в исключительность немецкой военной мысли и утвердившись во мнении, что советские военачальники могут принимать лишь те решения, которые заранее ясны и очевидны немцам, OKH просто отметал в сторону все, что не соответствовало его видению театра военных действий.
   О сражениях 1943 года уж говорить нечего. Несостоятельность немецких стратегических планов и расчетов столь очевидна, что даже наши демократические историки примолкают. Что немцы летом 1943-го попытаются срезать курский выступ и что здесь наиболее перспективное направление, не догадался бы только окончательный тупица. Это было настолько ясно, что у Красной Армии оказалось более чем достаточно времени на подготовку непробиваемой обороны.
   Что ж получается, советские генералы по мере хода войны умнели, а немецкие тупели? Или все же здесь нечто иное? Представляется, что советские полководцы оказались все же талантливее гитлеровских. Они сумели после тяжелых ударов и поражений выправить дело и перехватить инициативу, а это дорогого стоит. У кого инициатива, тот и диктует условия, у того свобода выбора места и времени ударов, тому проще и легче оперировать резервами, перебрасывать их туда, куда надо. Естественно, что у противной стороны складывается впечатление, что враг располагает неисчислимыми резервами.
   Генерал Г. Гудериан, который в своих «Воспоминаниях солдата» все же пытается разобраться в истинных причинах поражения, пишет о том, что был допущен просчет в распределении дивизий по театрам военных действий. Он полагает, что из 205 имевшихся немецких дивизий на Восток было отправлено только 145. По его мнению, нахождение 38 дивизий на Западе, 12 дивизий в Норвегии, 1 дивизии в Дании, 7 дивизий на Балканах и 2 дивизий в Ливии – это слишком много. Не будем спорить с этим мнением, уже хотя бы потому, что мнение это у Гудериана родилось только после войны, а мы все умны задним числом. Но все же в действительности оказалось, что дивизий на Востоке было недостаточно.
   По мнению того же Гудериана, самой трагической ошибкой явилась недооценка военной мощи СССР, способности военной промышленности к производству оружия, прочности государственного устройства СССР. Думается, что укреплению советского государства в этот трагический для него момент послужила и неумная политика нацистской Германии по отношению к населению СССР. Я имею в виду пресловутые директивы «О военной подсудности в районе Барбаросса» и «О комиссарах». Несмотря на все уверения немецких мемуаристов в том, что эти приказы Гитлера вермахтом не исполнялись, в реальности население и красноармейцы оказались перед выбором между жестким сталинским режимом и куда более жестоким и страшным режимом Гитлера. Неудивительно, что сопротивление тех и других немцам быстро нарастало.
   Гудериан также пишет о том, что у советского военного командования после первых недель шока и прострации вернулась способность правильно и адекватно оценивать обстановку, принимать разумные решения. Развала мышления и неспособности восстановить управления войсками, как это имело место в Польше и во Франции, у советского командования не отмечалось. Расчет на то, что после первых сокрушительных ударов Красная Армия утратит способность к сопротивлению, не оправдался.
   Рассмотрим другие менее крупные ошибки немецких генералов, сумма которых вместе со стратегическими и оперативными просчетами привела их к краху.
   Немецкие высшие генералы, и в том числе генерал, считающийся выдающимся теоретиком и практиком применения танков Гейнц Гудериан, не сделали должных выводов из опыта использования танков во время Гражданской войны в Испании и советско-финской войны. А ведь эти две войны достаточно отчетливо показали, что танки с противопульной броней должны уступить место танкам с толстой броней. А раз намечается такая тенденция, то соответственно следует обратить внимание и на усиление противотанковой артиллерии, увеличение калибра и скорости снарядов противотанковой артиллерии. Не было сделано ни того, ни другого, и вермахт вторгся в русские просторы, имея в основном легкие танки и 37-мм. противотанковые пушки. А ведь по советско-финской войне им было известно, что Красная Армия располагает средними танками Т-28, тяжелыми танками типа КВ, против которых бессильны пушки немецких танков и немецких противотанковых пушек. И это притом, что возможности у немцев для этого были. Достаточно напомнить, что конструирование танка «Тигр» началось еще в 1937 году, что советский танк Т-28 во многом повторял конструкцию танка немецких конструкторов, работавших в 20-е в начале 30-х годов в СССР.
   Значительный просчет допустил Генштаб Сухопутных войск вермахта в расчетах снабжения наступающих армий. Они не смогли учесть того, что раз советская железнодорожная колея шире западноевропейской, то до ее перешивки будет невозможно использовать немецкий подвижной состав. Использовать же в это время советский подвижной состав может оказаться невозможным из-за того, что Советы постараются угнать весь свой подвижной состав (что и случилось). Они не могли взять себе в голову, что в условиях советского централизованного государственного управления железной дорогой это может произойти. Они полагали, что война войной, а железная дорога это просто железная дорога. Также они не учли, что при плохо развитой автодорожной сети в СССР основу перевозок составляет железнодорожный транспорт.
   Это привело к большим трудностям в обеспечении войск боеприпасами и горючим. Так, Гудериан пишет, что уже к 23 июля 1941 года боеприпасы танкам его группы приходилось доставлять со складов, расположенных на 450 км от линии фронта. Создать запасы вблизи фронта не представлялось возможным из-за сложностей с транспортом.
   Не отсюда ли родился тезис о том, что русское бездорожье срывало все планы наступления? Без бензина танки не поедут ни по дороге, ни вне ее, пушки без снарядов стрелять не будут. Так, а при чем здесь бездорожье? В действительности бездорожье оказалось не на русских просторах, а в головах немецких генералов, не сумевших учесть транспортный фактор.
   Заметим себе еще одно проявление немецкой «военно-стратегической гениальности» – неспособность принимать в расчет транспортный фактор.
   При том, что в целом Германия обладала куда более развитой промышленностью и высококвалифицированными инженерно-техническими и рабочими кадрами, нежели СССР, она оказалась неспособна производить равное количество танков и орудий. Немецкое военное руководство, несомненно, отлично знало производственные возможности своих заводов. Едва ли возможности советских заводов были для них секретом. Завод это не танк, в кустах его не спрячешь. Да и заводов в СССР, способных производить оружие, танки и автомобили, было наперечет. В строительстве большинства из них в 20-е в начале 30-х годов работало много немецких специалистов, много из немецких инженеров работали на этих заводах. Уже в 30-е годы большая часть станочного оборудования поступала в СССР из Германии. Можно было узнать, сколько и какие станки поставляются в СССР из других стран Европы. Знали, но пренебрегли и этим фактором.
   Заметим еще одно проявление немецкой «военно-стратегической гениальности» – неспособность принимать в расчет промышленный фактор.
   Изучать вероятного противника, т. е. знать его оружие, боевую технику, тактику, организацию, численность и оснащенность является обязательным знанием любого военнослужащего, начиная с рядового и заканчивая фельдмаршалом. Каждый в пределах своей компетенции обязан знать о противнике в пределах на два-три уровня, чем свой собственный. Например, немецкий лейтенант – командир взвода обязан знать количество винтовок, пулеметов, минометов, солдат, сержантов, офицеров, организацию и тактические нормативы в советских подразделениях до батальона включительно. Генерал – командир дивизии, естественно, в отношении советских соединений по армию включительно. Это прямая служебная обязанность каждого военнослужащего. Но вот что пишет об отношении немецкого генералитета к этим обязанностям генерал Г. Блюментрит в своей мемуарной работе «Московская битва»: «Мы полагали, что у русских танков больше, чем у нас, что их танки качественно уступают нашим, другие виды оснащения русских войск считались хорошими. Ни авиация, ни военно-морской флот русских нами не изучались. Плохо мы знали и организацию Красной Армии».
   Отметим такое проявление немецкой «военно-стратегической гениальности» как – нежелание изучать своего вероятного противника.

   От автора. Критики сталинского режима очень любят упрекать сталинских маршалов, что они надеялись воевать на чужой территории и малой кровью. Сугубо пропагандистский фильм «Если завтра война» преподносится ими как бесспорное доказательство легковесности советских военачальников в деле подготовки к войне. Ехидство так и брызжет с каждой строки этих «исторических трудов».
   Ну что ж, тогда добавьте в свои опусы и вот такие строки: «На Востоке мы должны добиться быстрой победы малой кровью».
   Вот только незадача – эта цитата взята из приказа командующего 4-й армии вермахта от 14 июня 1941 года. Получается, что легковесность в отношении будущей войны была присуща не только советским пропагандистам, но и немецким военачальникам.

   Так постепенно и вырисовываются истинные причины поражения Германии в войне, вернее их военная составляющая. Еще раз хочу заметить, что я не рассматриваю немецкие ошибки военно-политического уровня, за которые более ответственны высшие государственные руководители Германии (Гитлер, Геринг, Геббельс, Рибентроп, Розенберг, Борман), нежели армейские генералы. Я рассматриваю стратегические и оперативные просчеты «гениальных немецких фельдмаршалов», которые в конечном счете, несмотря на определенные успехи, привели к сокрушительному военному поражению вермахта.

   Итак, подытожим:
   1. Отсутствие единого взгляда на цели и задачи войны. Шире говоря, немецкий генералитет не был единой командой единомышленников, работающих в едином направлении. Каждый из них считал себя единственно верно мыслящим стратегом и всячески старался это доказать, даже в ущерб общему делу. Вместо того, чтобы вырабатывать согласованную систему действий, они превратили кабинет фюрера в поле битвы мнений. В результате, вместо того, чтобы принимать решение, рождающееся совместными усилиями, Гитлер был вынужден принимать сторону одной из спорящих группировок.
   2. Немецкое высшее военное руководство сделало в войне с Россией ставку на молниеносную войну, не оставив себе резерва возможностей для продолжения войны, если блицкриг не удастся. В их портфеле не оказалось планов действий, если эта ставка окажется битой.
   3. Немецкие генералы, забыв так никем и не опровергнутый постулат фон Клаузевица о том, что маленькая армия истощается быстрее, чем большая, попытались добиться победы за счет качества войск (хорошо обученные солдаты, командиры, высококачественная техника). Они пренебрегли научно обоснованным выводом фон Клаузевица, что все современные армии имеют примерно одинаковый уровень развития и победу решает в первую очередь превосходство в численности армии.
   4. В планах войны немецкие генералы не рассмотрели варианты боевых действий, когда Красная Армия поведет себя не так, как они предполагают. А именно такой вариант событий и случился.
   5. В своих разработках немецкие генералы не учли ни особенностей местности СССР (обширные лесные пространства, раскисающая от дождей почва, слабо развитая сеть автодорог), ни климатических особенностей (рано наступающая зима, значительные морозы и глубокий снежный покров).
   6. Неверно была определена структура вермахта. Численность люфтваффе и войск СС были чрезмерно раздуты в ущерб Сухопутным войскам, которые несли на себе основную тяжесть боевых действий. Военный флот Германии был практически вовсе отстранен от участия в войне против СССР. В результате советский ВМФ оказался свободен в своих действиях по обеспечению южного фланга фронта (Черное и Азовское моря) и, несмотря на то, что Балтийский флот оказался запертым в Ленинграде, он смог обеспечить прикрытие города с моря, а его тяжелая артиллерия многократно усилила оборонительные возможности города. На Севере также советский ВМФ оказался в состоянии обеспечить прикрытие северного фланга фронта и защиту союзнических конвоев с грузами ленд-лиза.
   7. Пренебрегая основами оперативного искусства, немецкие генералы как в 1941 году, так и в 1942 году вели наступление по расходящимся направлениям, что привело в конечном счете к проигрышу обеих кампаний.
   8. В стратегических и оперативных расчетах немецкие генералы совершенно неверно определили производственные возможности советской военной промышленности, отсюда и способность советского военного руководства восстанавливать боеспособность своих войск. Не учли возможность, размеры и маршруты поставок военного снаряжения и вооружения в СССР от его союзников.
   9. Личный состав вермахта не был снаряжен и подготовлен к боевым действиям в российских условиях.
   10. Немецкие генералы плохо знали и пренебрегали изучением организационной структуры, тактики, возможностей вооружения своего противника – Красной Армии. Это вело к неверной оценке способностей к сопротивлению частей и соединений РККА.
   Вот далеко не полный перечень ошибок и просчетов немецкого военного командования. На самом деле он гораздо шире, и сводить все к некомпетентности Гитлера, русским морозам и бездорожью означает на деле попытку увести внимание людей от действительных причин поражения Германии.
   Даже этот короткий, сумбурный и неполный перечень ставит под большое сомнение утверждение о выдающихся полководческих талантах немецкого генералитета. Хотя совсем отрицать их было бы тоже крупной ошибкой. Все же за короткое время вермахт сумел захватить огромные пространства нашей страны и прочно их удерживать длительное время. За две летние кампании он приобрел территории, которые освобождать нам пришлось зимними кампаниями 1941–1942 годов, 1942–1943 годов, кампаниями 1943 года и большей части 1944 года. Этот факт не говорит о полной бесталантности и бездарности немецких полководцев.
   В огромной войне сошлись на поле битвы два достойных противника. Талантов военачальников было не занимать ни тем, ни другим. Так что не стоит преувеличивать достоинства одних и принижать способности других. Точно также, не стоит искать причины поражений и побед в частных факторах. Тем и талантлив военачальник, что он в состоянии учесть все благоприятные и неблагоприятные факторы и использовать в своих интересах и те и другие.
   А что касается утверждений, что советские военачальники добивались успехов только за счет того, что безжалостно гнали солдат под огонь, а немецкие исключительно за счет своих полководческих талантов, то вот выдержки из воспоминаний немецкого генерал-лейтенанта В. Мейер-Детринга относительно стиля руководства и умения командовать командира 9-го армейского корпуса генерала Германа Гейера в битве за Москву (заметим, что эти строки написал не какой-нибудь современный «писатель-исследователь», не «военный обозреватель» из газеты «Известия», и не «военный эксперт» из «Комсомольской правды», а генерал, сражавшийся под командованием Гейера):
   «Так, например, он послал в наступление 3-ю и 4-ю дивизии с напутствием: «Вы должны взять Москву. Принесите мне победу! Потери меня не интересуют».
   Это «искусное руководство» стоило 252-й пехотной дивизии более 6 000 убитых, раненых и пропавших без вести всего за два дня.
   О том, что за это наступление приходилось платить подобную цену, свидетельствует история 137-й пехотной дивизии.
   «На западном фланге котла было трудно стяжать себе славу. Мы могли лишь немного способствовать успеху наступления. И за этот крохотный успех нам пришлось заплатить высокую цену – 1200 раненных и убитых…
   …При всем почтении к нашему генералу, на сей раз, мы не могли понять его решений. Наступление любой ценой казалось неправильной тактикой…
   …Он не придавал никакого значения данным разведки… В этом смысле Гейер был типичным представителем прежнего поколения немецких военачальников».
   Еще раз хочется спросить наших демократических историков – немецкие фельдмаршалы – гении стратегии и оперативного искусства?
   Если да, то становятся понятными все их мемуарные объяснения немецких поражений погодой, бездорожьем, морозами, неисчерпаемыми людскими ресурсами России. Гитлеровские генералы никак и никогда так и не смогли смириться с мыслью, что советские военачальники их просто-напросто переиграли. Переиграли под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге.
   А если на высоком уровне принимаются ошибочные решения, то не помогут тут ни отвага и стойкость немецких пехотинцев, ни мастерство геринговских асов, ни выдающиеся способности гудериановских танкистов. Не спасут от поражения ни «тигры», ни «пантеры», ни реактивные истребители, ни даже ракеты V-1 и V-2.
   А кто в этом больше виноват – Гитлер или его хваленые генералы, делай читатель выводы сам.

   Список литературы
   1. Гарт Б. Л. Вторая мировая война. М.: АСТ, 1999.
   2. Курт фон Типпельскирх. История Второй мировой войны. М.: АСТ, 2001.
   3. Kurt von Tippelskirch. Geschichte des Zweiten Weltkieges. Bonn. 1954.
   4. Фуллер Д. Вторая Мировая война. Смоленск: изд. «Русич», 2004.
   5. Гитлер Адольф. Моя борьба. Т-ОКО, 1992.
   6. Гот Г. Танковые операции. Смоленск: изд. «Русич», 1999.
   7. Фуллер Д., Гудериан Х., Эймансбергер Л. Внимание, танки! М.: АСТ, СПб: изд. Terra Fantastica, 2003.
   8. Гудериан Г. Танки, вперед! Смоленск: изд. «Русич», 1999.
   9. Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: Ф, 2003.
   10. Э. фон Манштейн. Утерянные победы. М.: АСТ, Ростов на/Д: Феникс, 1999.
   11. Вестфаль и др. Роковые решения. Поход на Сталинград. СПб: Полигон, 2001.
   12. Видер И. Сталинградская трагедия. М.:ЯУЗА. ЭКСМО, 2004.
   13. Гальдер Ф. Военный дневник. 1941–1942. СПб: изд. Terra Fantastica, 2003.
   14. Ф. фон Зенгер. Ни страха, ни надежды. М.: Центрполиграф, 2003.
   15. Кессельринг А. Люфтваффе: Триумф и поражение. Воспоминания фельдмаршала третьего рейха 1933–1947. М.: Центрполиграф, 2003.
   16. Мелентин Ф. Бронированный кулак вермахта. Смоленск: изд. «Русич», 1999.
   17. Кейтель В. Размышления перед казнью. Смоленск: изд. «Русич», 2000.
   18. Н. фон Белов. Я был адъютантом Гитлера. Смоленск: изд. «Русич», 2003.
   19. Рудель Г. У. Пилот «Штуки». Мемуары аса люфтваффе. М.: Центрполиграф, 2003.
   20. Гарт Б. Л. Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии. М.: Центрполиграф, 2004.
   21. Мюллер-Гиллебрандт. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М.: Изографус. ЭКСМО, 2002.
   22. Das deutsche Reich und Zweite Weltkrieg. Band 4. Der angrif auf die Sowjetunion. Stuttgart. 1983.
   23. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1987.
   24. Воронов Н. Н. На службе военной. М.: Военизд-во, 1963.
   25. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М.: Военизд-во, 1988.
   26. Василевский А. М. Дело всей жизни. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.
   27. Шмелев И. П. Бронетанковая техника Третьего рейха. М.: Арсенал-Пресс, 1996.
   28. ГАРФ. Ф. Р-9401, оп. 2, д. 172, л. 133–139.
   29. Кривошеев Г. Ф. и др. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.
   30. Итоги Второй мировой войны. Сборник статей. М.: Иностранная литература, 1957.
   31. РГАФ. Ф. 4, оп. 12, д. 105, л.122–128.
   32. Шунков В. Солдаты разрушения. Организация, подготовка, вооружение, униформа Ваффен СС. Минск: Харвест, М.: АСТ, 2001.
   33. Семенов К. Войска СС. Солдаты как все. М.: ЯУЗА, ЭКСМО, 2004.
   34. Черчилль У. Мускулы мира. М.: ЭКСМО, 2003.
   35. Раффнер К., Волстад Р. Полевые дивизии люфтваффе. 1941–1945 гг. М.: АСТ, 2002.
   36. Дэвис Б. Л. Униформа Третьего рейха. 1933–1945. М.: АСТ, 2000.
   37. Хаупт В. Группа армий «Север». Бои за Ленинград. 1941–1944. М.: Центрполиграф, 2005.
   38. ЦА ФСБ РФ. Ф. 40, оп. 5, д. 270, л. 132, 141.

Гениальность сталинских полководцев и бездарность гитлеровских

   Для начала рассмотрим мнения о советских маршалах и генералах тех, кто сражался против Красной Армии. Необходимо сказать, что ни в одних немецких мемуарах я не нашел утверждений о бездарности сталинских полководцев, коими пестрят новейшие «исторические исследования» российских демократических историков, так любящих марать свое же прошлое.
   Генерал-майор Ф. Меллентин — начальник штаба немецкой 5-й танковой армии:
   «…В этой критической обстановке русское командование проявило глубокую стратегическую проницательность – в то время руководство действиями русских войск на Волге и на Дону осуществлял маршал Жуков, а начальником штаба у него был генерал Василевский…»
   «…Вполне возможно, что Жуков со свойственной ему стратегической прозорливостью сознательно откладывал наступление на фронте 8-й итальянской армии до тех пор, пока не убедился, что все силы Гота оказались втянутыми в боевые действия…»
   «…Русское Верховное Главнокомандование руководило боевыми действиями в ходе Курской битвы с большим искусством, умело отводя свои войска и сводя на нет силу наших ударов…»
   «…Никто не сомневается, что у России может быть свой Зейдлиц, Мюрат или Роммель – в 1941–1945 годах русские, безусловно, имели таких великих полководцев…»
   «…Высшее командование русских хорошо понимает склад ума русского солдата и умудряется так использовать недостатки последнего, что они становятся его сильной стороной…»
   Генерал пехоты Ф. фон Зенгер — командир немецкого 14-го танкового корпуса:
   «…Это был гениальный ход Сталина – приказать окружить армию Паулюса путем фронтальных ударов с флангов…»
   Генерал пехоты о. фон лаш — комендант крепости Кенигсберг:
   «…Широко и умело задуманные операции Красной армии приводили к многочисленным окружениям немецких частей и уничтожению тех из них, которые сопротивлялись…»
   «…Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Мы потеряли 100-тысячную армию под Кенигсбергом…»
   Генерал-оберст Г. Гудериан — начальник немецкого Генерального штаба Сухопутных войск:
   «…Во Второй мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии…
   Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года…»
   Генерал-оберст Г. Фриснер — командующий группой армий «Южная Украина»:
   «…В ходе войны я наблюдал, как советское командование становилось все более опытным…»
   «…Совершенно справедливо, что высшее советское командование, начиная со Сталинграда, часто превосходило все наши ожидания. Оно мастерски осуществляло быстрый маневр и переброску войск, перенос направления главного удара, проявляло умение в создании плацдармов и оборудовании на них исходных позиций для последующего перехода в наступление…»
   «…Русские весьма искусно и успешно применяли свою артиллерию…»
   Генерал-фельмаршал Г. фон Клейст — командующий группой армий «А»:
   «…Их командиры моментально усвоили уроки первых поражений и в короткий срок стали действовать на удивление эффективно…»
   Генерал-фельмаршал Г. фон рундштедт — командующий группой армий «Юг»:
   «… Если говорить о 1941 годе, то выделить некого. Что касается Буденного, с войсками которого мне пришлось столкнуться, один из пленных офицеров сказал: «Это человек с очень большими усами, но с очень маленькими мозгами». Но в последующие годы качественный состав русского генералитета заметно улучшился. Особенно хорош был Жуков…».

   Подобные высказывания можем отыскать в мемуарах и других немецких генералов. Все бывшие гитлеровские полководцы писали свои откровенные мемуары не в советском плену, а писали там и тогда, когда они могли не бояться «всемогущего НКВД».
   И все же, начальный период войны сложился крайне неудачно для Красной Армии, хотя анализ, который неоднократно делается в воспоминаниях высших гитлеровских генералов, приводит их к выводу, что даже летняя кампания 1941 года вермахтом была проиграна уже хотя бы потому, что они не смогли выполнить поставленные задачи. Это они сами приходят к такому заключению.
   Прежде чем попытаться рассмотреть субъективные причины того, почему на первом этапе войны советские военачальники выступали больше в роли «мальчиков для битья», стоит сказать и об объективных причинах.
   Первая мировая война практически не захватила территорию Германии, следовательно, не была разрушена инфраструктура страны (промышленность, сельское хозяйство, транспортная система, телеграфная и почтовая связь, медицинская система, жилье, образование), ее государственная структура. Заметим также, что все людские потери Германии ограничились потерями ее армии. Гражданское население пострадало очень незначительно.
   Германия вышла из войны в ноябре 1918 года, т. е. с этого времени немцы имели возможность начать устранение последствий войны и восстановление своего народного хозяйства, причем из государственных расходов в тот период оказались исключены, вследствие Версальского договора, всегда обременительные для любой страны военные расходы.
   Что касается Вооруженных сил Германии, то достаточно отметить, что потери кадрового офицерского состава, этого костяка любой армии, составили около 67–69 процентов, т. е. немцы сохранили 31–33 процентов офицеров с довоенным образованием. Что касается высшего офицерского состава, т. е. генералов, то потерь фактически у немцев здесь не было. Стоит добавить, что немцы в послевоенное время в максимально возможной мере постарались сохранить свой офицерский и унтер-офицерский состав за счет того, что им были установлены достаточные пенсии и выплачивалась регулярно материальная помощь, они в первую очередь устраивались на работу, им находили возможность продолжать заниматься военной деятельностью, перейдя с благословения немецких властей на военную службу в ряд стран Южной Америки, Азии, Африки, да и ряда европейских стран. Под видом различного рода союзов ветеранов, комитетов фронтовиков, обществ любителей военной истории в Германии сохранялись штабные структуры, военно-учебные заведения.
   Словом, делалось все, чтобы сохранить военные кадры, чтобы сохранялась преемственность передачи знаний и умений от старшего поколения офицеров и унтер-офицеров младшему.
   А что же происходило в России? Достаточно посмотреть на карту, чтобы убедиться, что значительная часть европейской части страны (наиболее населенная и развитая в промышленном отношении) пострадала и весьма значительно от сражений Первой мировой войны. С окончанием этой войны на территории России война, как таковая, не закончилась. На западе страны боевые действия закончились в апреле 1924 года, а в Средней Азии лишь в июне 1926 года. На все разрушения и несчастья Первой мировой войны наложились разрушения и несчастья еще более чем шестилетней Гражданской войны. За 10 лет подряд двух войн практически оказалась разрушена вся промышленность (и так не слишком хорошо развитая по сравнению с Германией), вся транспортная система, все здравоохранение, образование, связь. Оказалось разрушенным все государство.
   Встает вопрос: одни лишь большевики в этом виноваты?
   Гражданская война не была войной единых демократов всей России против узурпировавших власть кучки большевиков. Если бы большевиков и вовсе не было, то Гражданская война полыхала бы с не меньшим размахом, поскольку политическая палитра той России была очень широка – от эсеров до монархистов. Заметим, что те же эсэры были гораздо более радикальными революционерами, нежели большевики, и их планы социальных преобразований были куда шире и круче большевистских.
   А что же Русская армия? Уже к весне 1917 года в ее рядах оставалось всего-навсего около 3 % офицеров с довоенным образованием, т. е. кадровых офицеров. То, что осталось от российского офицерского корпуса, было затем перемолото в мельнице Гражданской войны. И здесь не одни лишь большевики виноваты.
   Травлю, избиение и выдавливание из армии офицеров начали еще зимой-весной 1917 года именно демократические партии. Не верите? Почитайте «Очерки руской смуты» А. И. Деникина. При всей его ненависти и неприязни к большевикам вину в разгроме русского офицерского корпуса он возлагает на демократические партии. Это подтверждает и А. Ф. Керенский в своей книге «Русская революция 1917», указывая, что офицерский корпус, особенно на фронте, был крайне реакционен, и без его нейтрализации взятие власти демократическими партиями было невозможно. То есть демократическим партиям, рвавшимся к власти, армия с ее верными прежней власти офицерами мешала. О том, что разрушая армию, они разрушают страну, лидеры буржуазно-демократических партий совершенно не задумывались. Совершенно точно так же, как и сегодняшние демократы.
   
Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать