Назад

Купить и читать книгу за 449 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Психология образования человека. Становление субъектности в образовательных процессах

   Данная книга – третья в учебном комплексе «Основы психологической антропологии» (первая – «Психология человека», вторая – «Психология развития человека»). В книге представлены мировоззренческие, теоретические и методологические основы психолого-педагогической антропологии как целостного учения о становлении собственно человеческого в человеке, о предпосылках, условиях, средствах становления базовых человеческих способностей на разных ступенях образования. Содержание работы задает концептуальную рамку и целевые ориентиры современного отечественного образования, которые определяют общую технологию построения вариативных образовательных программ и учебно-методических комплексов для общеобразовательных школ России.
   Пособие соответствует Федеральному государственному образовательному стандарту высшего профессионального образования третьего поколения.
   Книга адресована преподавателям психолого-педагогических дисциплин педагогических вузов и классических университетов, аспирантам и магистрантам кафедр психологии и педагогики. Она может быть полезна практическим психологам образования, педагогам, менеджерам образования и другим специалистам гуманитарной сферы.


Е. И. Исаев, В. И. Слободчиков Психология образования человека. Становление субъектности в образовательных процессах Учебное пособие

   Гениальному педагогу и психологу, классику мировой педагогики Антону Семеновичу Макаренко посвящается

От авторов

   Вся жизнь Антона Семеновича Макаренко – подвиг. Подвиг созидания настоящего человека в себе и в своих воспитанниках, подвиг отстаивания проверенных годами неустанного труда педагогических идей воспитания в каждом человеке целеустремленной, творческой, свободной, неповторимой личности, достойного гражданина своей страны.
   Гениальное педагогическое и антропологическое открытие А.С. Макаренко состояло в утверждении в общественном сознании и педагогической практике коллективных форм организации совместной жизни и деятельности детей и взрослых в границах проектируемого образовательного пространства. Такого пространства, которое никогда не совпадает и не может совпадать с границами образовательного учреждения, но представляет собой неотъемлемую часть пространства общественно-культурной жизни. Основу образовательного пространства совместной детско-взрослой общности составляет созидательный, духовно-нравственный труд.
   А.С. Макаренко не оставил потомкам научно-педагогических трудов в их традиционном понимании. Его наследие – литературные произведения, повествующие в высокохудожественной форме о буднях кропотливого и напряженного труда созидания образовательно-развивающей детско-взрослой общности в трудовой колонии имени М. Горького (1920–1928) и детской коммуне имени Ф.Э. Дзержинского (1927–1935). Основные из них – «Марш 30 года» (1932), «Педагогическая поэма» (1935), «Флаги на башнях» (1937). Со времени издания этих книг прошло почти столетие. Но педагогические идеи и опыт А.С. Макаренко востребованы в XXI в. – веке образовательном – как никогда. Каждого начинающего педагога при чтении книг А.С. Макаренко ждет радость открытия для себя гениального педагога, тончайшего детского психолога, глубокого теоретика педагогической антропологии.

   Учебное пособие «Психология образования человека» является третьей, заключительной книгой «Основ психологической антропологии». В подзаголовке учебного пособия обозначено основное ее содержание – становление субъективной реальности человека в образовании. Наше понимание назначения психологии в образовании и в педагогической деятельности, сущности человека и способа его бытия, субъективной реальности человека, состава его внутреннего мира, общих для человеческой природы качеств (три состава – дух, душа и тело) и личных (ипостасных) свойств (индивид, субъект, личность, индивидуальность, универсальность) было представлено в первой книге «Основ…» – «Психологии человека». Во второй книге «Основ…» – «Психологии развития человека» – были представлены антропологическая модель и основные ступени развития субъективной реальности человека в онтогенезе.
   При подготовке настоящего учебного пособия мы отдавали себе отчет в том, что выходили за границы собственно теоретических представлений и идеальных конструкций и «вторгаемся» в сложно организованную область социальной практики, затрагивающую интересы общества в целом. Современное образование представляет собой одновременно: 1) сферу общественной практики, 2) механизм культурно-исторического наследования, 3) всеобщую форму развития человека. Для психологии образования ключевым выступает понимание образования как всеобщей формы развития человека. Развивающая функция образования становится определяющей в современном обществе – образование выступает пространством личностного развития каждого человека, оно превращается в «генетическую матрицу» воспроизводства общества. Вместе с тем мы предприняли попытку дать психологическую интерпретацию и двум другим обликам образования – как сферы общественной практики и как механизма культурно-исторического наследования.
   Мы полагаем, что теоретическое осмысление и проектирование образования как сложно организованной общественной практики требует адекватного этим целям рода знания – образовательного знания. Образовательное знание – это новый тип рационального знания, синтезированного и целостного, предметной областью которого выступает образование во всех его фундаментальных интерпретациях. Основу образовательного знания составляет комплексное знание об образовании как всеобщей культурно-исторической форме становления и развития сущностных сил человека, обретения им образа человеческого во времени истории и в пространстве культуры. Образовательное знание – это синтезированная совокупность религиозно-философских принципов, гуманитарных знаний, педагогического опыта, призванных преодолеть рассогласование и разнородность двух типов «производств»: «производства» культурного человека в образовании и «производства» знания о строении и базовых процессах самого образования.
   Образовательное знание составляет основу антропологии образования – как взгляд на образование с позиций становления в нем человеческой реальности во всей ее полноте, во всех ее духовно-душевно-телесных измерениях. Антропология образования представляет собой единство мировоззренческих (ценностно-смысловых) и теоретико-методологических (инструментальных) оснований построения практики развивающего образования как практики становления полного, всего человека; человека – как субъекта собственной жизни, как личности во встрече с Другими, как индивидуальности перед лицом Абсолютного Смысла бытия – перед Богом.
   Необходимо отметить, что учебное пособие «Психология образования человека» замысливалось как особая область антропологии образования – как психолого-педагогическая антропология. Психолого-педагогическая антропология – это не соединение психологической и педагогической антропологий в одном пособии, а попытка построения комплексного знания о закономерностях становления собственно человеческого в человеке в пределах его онтогенеза и практики культивирования в образовательных процессах субъектных способностей человека.
   Настоящее учебное пособие состоит из двух частей. Часть I («Концептуальные основы психологии образования человека») рассматривает философские и теоретико-методологические основы антропологического подхода в образовании. В главе 1 («Психология образования человека как составляющая антропологии образования») обосновывается необходимость антропологии образования для построения практики развивающего образования, раскрывается содержание понятия образовательного знания как нового типа научности в образовании, определяется предметная область и задачи психологии образования человека как составляющей антропологии образования.
   Главы 2–4 данной части представляют материалы о трех образах, трех интерпретациях современного образования: как сфере общественной практики, механизме культурно-исторического наследования и всеобщей форме развития человека. Глава 2 («Образование – сфера общественной практики») рассматривает вопросы: «Образование – всеобщий механизм общественного развития», «Модернизация – коренная проблема современной России», «Структура и состав сферы образования». В главе 3 («Образование как механизм культурно-исторического наследования») рассматриваются вопросы: «Культурно-историческое наследие – “задание” для образования», «Типология научно-технологических укладов в образовании», «Антропологический подход в определении содержания образования».
   В главе 4 («Образование – всеобщая форма развития человека») содержится изложение вопросов онтологии развития человека в пространстве образования, сопряженности ступеней развития и ступеней образования, преемственность и непрерывность в развивающем образовании, возрастно-нормативных моделей развития на разных его ступенях. Глава 5 («Антропология педагогической профессии») посвящена психологии педагогического профессионализма – понятию профессионализма, модели профессионализма современного педагога, сути и типов педагогической позиции, ее динамики на ступенях образования.
   Часть II («Ступени образования как модели возрастно-нормативного развития человека») посвящена систематическому изложению психолого-педагогических условий и особенностей становления субъективной реальности человека на ступенях образования. Ступень образования понимается нами как модель возрастно-нормативного развития человека, как культурная модель становления субъективной реальности человека на определенном этапе онтогенеза.
   Часть II включает пять глав, излагающих психолого-педагогические закономерности развития человека на дошкольной, начальной общей, основной общей, средней (полной) общей, высшей (профессиональной) ступенях образования. Каждая из пяти глав имеет общее строение; она включает: 1) описание антропологического смысла этапа развития (дошкольного детства, отроческого, подросткового, юношеского, молодости) и целевых ориентиров соотносимой с ним ступени образования, 2) изложение возрастно-нормативной модели развития человека на данном отрезке онтогенеза, 3) обоснование модели образовательного процесса и педагогической деятельности на ступени образования.
   Глава 5 («Психология профессионального образования») имеет свою специфику: она соединяет в себе описание ступени (молодости), уровня (высшее), вида (профессиональное) образования. Подобное изложение отражает современную российскую практику организации высшего образования, его построения как высшего профессионального образования. Глава дополнена вопросом психологии педагогического образования, излагающим психологические проблемы практики образования педагогов и пути ее совершенствования.
   В учебном пособии сохранены такие дидактические составляющие, как «Методологические установки» к части, в которых излагаются научные, дидактические и профессиональные цели и задачи данной части пособия. Изучение каждой главы пособия завершает «Методологическая рефлексия», которая содержит вопросы, задания, проблемные ситуации и т. п.
   К каждой главе пособия предложены «Темы рефератов, курсовых и дипломных работ» и «Рекомендуемая литература». Они предназначены для самостоятельной учебно-исследовательской работы студентов, для углубления и расширения их знаний по изученной теме. Учебное пособие «Психология образования человека» содержит «Словарь основных понятий» курса.

Часть I
Концептуальные основы психологии образования человека

Методологические установки к части I
   Часть I («Концептуальные основы психологии образования человека») содержит философско-мировоззренческие и теоретико-методологические основы антропологического подхода в образовании. Несмотря на наличие большого числа частных (региональных, аспектных, акцентных) антропологий (философская, психологическая, педагогическая, культурная, социальная, политическая и др.), прецедентов разработки антропологий конкретных сфер социальной практики пока еще не существует. Отсутствуют прецеденты подобной работы и в отечественных, и в зарубежных системах гуманитарного знания. Обоснование именно антропологии образования потребовало обстоятельного аргументирования актуальности, возможности и необходимости данной области знания. Необходимость антропологии образования – это ответ на вызовы времени, результат осмысления современной ситуации человеческого бытия.
   Понятие «антропология образования» может быть прочитана двояко. С одной стороны, это ответ на вопрос: как должно быть построено современное образование с точки зрения общей системы человекознания. Здесь важнейшее значение имеет ряд системообразующих принципов – принцип развития, принцип со-бытийности, принцип субъектности, принципы природо-, культуро-, социосообразности и др., которые задают общий смысл, строй и содержание образования. С другой стороны, любое образование изначально должно строиться как особая антропопрактика, практика вочеловечивания человека, практика становления «собственно человеческого в человеке».
   Ключевая идея антропологии образования заключается в том, что современное образование не может ограничиться только трансляцией подрастающим поколениям совокупности знаний (пусть и новейших), формирования у них наисовременнейших компетенций, развития совершенных познавательных способностей. Социально-политическая и мировоззренческая катастрофа, постигшая нашу страну в конце XX столетия, обернулась антропологической катастрофой, диссоциацией собственно человеческого в человеке – от полной потери смысла жизни у одних до полной потери облика человеческого у других.
   По сути, именно перед образованием встала задача созидания человека в целостности его человеческих проявлений, человека в полноте его телесно-душевно-духовных измерений. При определении нашего понимания «собственно человеческого в человеке» мы исходим из фундаментальной философско-религиозной, христианской – по существу – идеи о свободе и достоинстве человека и из обоснования субъектности человека в качестве внутреннего, психологического основания его свободы и достоинства. Субъектность как способность человека к самодетерминируемому, самоуправляемому, самоконтролируемому поведению и действию, способность встать в практическое отношение к миру, сделать свою деятельность и самого себя предметом анализа и изменения составляет родовую специфику человека.
   Ранее[1] было теоретически обосновано и показано, что становление этой родовой способности происходит в со-бытийной детско-взрослой общности, целостность которой задается системой связей и отношений между ее участниками, а главным способом бытия такой общности является ведущая для конкретного возраста, совместно-распределенная деятельность, рефлексируемая в своих основаниях и средствах.
   Однако реальную психологическую целостность невозможно ни выявить, ни изучить как уже существующую, как налично данную. Свою определенность эта целостность обретает в процессах становления и развития[2]. И более того, не просто в развитии вообще, а в развитии по сущности человека – в саморазвитии как фундаментальной способности человека становиться и быть подлинным субъектом своей собственной жизни; способности превращать собственную жизнедеятельность в предмет практического преобразования. Генеральной способностью, сдвоенным механизмом саморазвития человека являются рефлексивная способность к самоопределению, к осознанию границ собственной субъективности и способность к трансцендированию этих границ, открывающему новые, неочевидные ресурсы собственной самости.
   Реализация антропологического принципа в образовании, создание в практике образования условий для становления целостного человека, предполагает выявление антропного (собственно человеческого) потенциала современной психолого-педагогической науки. Нами обосновывается положение, что для антропологии развивающего образования наиболее адекватна научность нового типа – образовательное знание. Отличительными чертами образовательного знания являются его фундаментальность, многоаспектность, интегральность (целостность), технологичность, опора на опыт инновационных преобразований. Психологическая антропология в целом и психология образования в частности строятся как форма образовательного знания, которая может быть поименована как психолого-педагогическая антропология.
   Постановка и решение фундаментальных проблем психологии образования в настоящем учебном пособии по необходимости являются обобщенными, без излишней степени конкретизации. Во многом это объясняется тем, что некоторые проблемы психологии образования еще не имеют своего общепризнанного или приемлемого решения. Однако мы сочли необходимым рассмотреть эти проблемы, обозначить свои подходы к их решению, наметить перспективы дальнейших поисков и разработок. Одну из таких острых проблем составляет вопрос о содержании образования – проблеме, традиционно разрабатываемой в педагогике. В главе 3 («Образование как механизм культурно-исторического наследования») рассмотрен антропологический потенциал и перспективы деятельностного содержания образования.
   В главе 4 («Образование – всеобщая форма развития человека») разрабатывается исключительно важное и принципиально новое для педагогики понятие – «возрастно-нормативная модель развития». Данное понятие рассматривается нами как теоретический конструкт понимания закономерностей развития человека (ребенка, подростка, юноши, молодого человека) на разных ступенях образования и одновременно как рабочий инструмент проектирования образовательных процессов на данной – конкретной образовательной ступени.
   В главе 5 («Антропология педагогической профессии») обосновывается модель образовательного процесса и педагогической деятельности, определяются понятие, виды, строение образовательной программы. Модель образовательного процесса и педагогической деятельности также рассматривается нами как теоретический конструкт, призванный связать в целое содержание образовательных процессов на определенной ступени образования и содержание совместной деятельности его субъектов. Подобное модельное представление позволяет задавать качественную специфику каждой ступени образования посредством указания на цели и задачи развития обучающегося на данном отрезке онтогенеза, указания на позицию, смысл и характер его действий, а также – описания позиции, смысла и характера действий педагога, вид в их совместно-сопряженной деятельности. Иначе говоря, закономерности развития субъекта на определенном этапе онтогенеза представлены через проекцию взаимосвязанной образовательной деятельности ее участников.

Глава 1. Психология образования человека как составляющая антропологии образования

   1.1. Антропология образования: ее возможность и действительность
   1.2. Образовательное знание – новый тип научности
   1.3. Психология образования человека – учение о становлении субъективной реальности в образовании

1.1. Антропология образования: ее возможность и действительность

   Исторические образы образования. Гуманитарная сущность современного образования. Антропологический императив образования. Антропологический принцип в гуманитарном познании. Понятие антропологии образования

   Исторические образы образования
   Общепризнанным стало утверждение об уникальности российской системы образования, ее мировой значимости как культурного и общецивилизационного феномена. Отечественное образование во всех своих исторических формах несет в себе мощный потенциал развития российского общества и адекватного ему государства, потенциал их жизнестойкости и жизнеспособности. Опыт XX столетия показал, что наше образование неоднократно оказывалось источником беспрецедентных социокультурных достижений и технологий – ликвидации беспризорности, безграмотности, технической отсталости, социально-педагогического проектирования новых форм воспитания и перевоспитания личности, создания целостной развивающей системы дошкольного воспитания, образования работающей молодежи через систему вечерней сменной школы и систему заочного обучения в средних и высших учебных заведениях, создания мощного естественнонаучного и математического образования, обеспечивших стране прорыв в космическое пространство и ряда других. В настоящее время востребованность подобных технологий, как и в прошлом столетии, очевидна. Да и задачи, которые приходится решать образованию сегодня, как это ни прискорбно, по сути, практически те же.
   Для того чтобы сохранить достижения отечественного образования, необходимо отказаться от изживших себя неадекватных представлений о нем и выявить основные смыслы и тенденции развития современного российского образования. Историко-педагогический анализ дает основания для выделения типичных образов образования, характерных для определенной исторической эпохи. Можно утверждать, что в исторически Древнее время человечество пережило эпоху Посвящения человека Божеству. Будучи формой социального и духовного наследования, такое образование уже решало задачу сохранения общности людей во времени. В исторически Новое время человечество пережило эпоху Просвещения греховной, темной природы человека сначала – лучами Божественного Разума, а начиная с эпохи Возрождения – светом научного разума. В Новое время происходит выделение научного знания из систем философского и богословского познания, происходит оформление и утверждение парадигмы рационализма. Ключевая идея рационализма – научное объяснение мира, в основе которого лежит причинно-следственная логика (если «а», то «б»), становится доминирующим, более авторитетным, нежели другие формы его познания и понимания. Сверхценность научного знания породила своеобразную идею фикс – в культуре все должно быть научным! Хотя еще в начале XX столетия Н.А. Бердяев отмечал, что научной должна быть только наука, все остальное имеет право, должно быть ненаучным. И тем не менее именно принцип научности образования определял и продолжает определять содержание современного обучения: учебные предметы – это особым образом модифицированные и адаптированные сообразно уровню образования научные предметы, а их твердое усвоение (запоминание) как раз и просветит исходно темное, нецивилизованное сознание благородным светом научного познания.
   Сегодня, в Новейшее время (последние 100 лет), мы еще только вступаем в эпоху Образования собственно человеческого в человеке (для атеистического сознания – сообразно Природе и Культуре, для религиозного – по образу и подобию Божию). Еще совсем недавно даже соответствующее ведомство у нас называлось Министерством просвещения; и если внимательно рассмотреть арсенал существующих организационно-управленческих и методических средств педагогической работы – большинство из них принадлежат именно эпохе Просвещения и имеют почти 400-летнюю историю. В контексте Просвещения термин «образование» всегда означал лишь степень и качество обученности и воспитанности человека – отсюда, например, такие словосочетания, как широко (блестяще) образованный, хорошо воспитанный и т. п.; подобные толкования продолжают существовать и в современном педагогическом лексиконе.
   Очевидными симптомами все еще не случившегося окончательного перехода в «эпоху Образования» служат неустоявшийся категориальный строй педагогической науки, размытость ее предметного поля, разнородность технологической оснастки педагогической деятельности (преобладание не педагогических, а психо– и социотехнических средств организации образовательных процессов). Так, однопорядковыми в одном синонимическом ряду оказываются такие разномасштабные и разнопредметные категории, как обучение, воспитание, образование, развитие.
   Подобное смешение понятий до сих пор является источником бесплодных, околонаучных споров о статусе той или иной категории. Какая из них должна быть системообразующей для теоретической педагогики, а какая – производной. Причина здесь в одном: в эпоху Просвещения именно обучение – как специальный образовательный процесс – обрело свой нормативно-организационный статус (учебные предметы, классно-урочная система, методики преподавания и др.). Все остальное содержание образования осваивалось стихийно, «само собой» и не становилось предметом теоретической рефлексии. Господствующее положение «обучения» привело к его фактическому отождествлению со всей сферой образования.
   Аналогичная судьба ожидает и категорию «воспитание», которое в XIX в. брало на себя практически все ценностно-смысловые и целевые ориентиры образования как такового (так называемое скрытое содержание образования). Наиболее явным образом подобная трактовка «воспитания» была сформулирована К.Д. Ушинским в его работе «Человек как предмет воспитания». В послереволюционное время господствующая – коммунистическая – идеология приступила к нормативно-организационному закреплению деятельности воспитания. Сложилось странное различение: «воспитание в широком смысле», отождествляемое со всей сферой образования, и «воспитание в узком смысле» – как особый, идеологически детерминированный образовательный процесс. Появилось «много воспитаний» – нравственное, трудовое, физическое, художественное и т. д.
   Здесь следует сделать специальную фиксацию, которая, на наш взгляд, во многом определяет драматургию изменений в современном отечественном образовании. В сложившемся устойчивом социуме помимо учебно-воспитательных учреждений существует множество неявных институтов образования. Например, в дореволюционной России такими институтами были: семья, церковь, деревенская община, сословие, дворянская усадьба и др. Эти институты были дополнительными к основному образованию и достраивали его до полного образования, формирующего полноту и целостность человеческой реальности.
   В современном российском социуме большинство таких институтов либо разрушены до основания, либо деградируют, либо умерли естественным образом. Остались в основном лишь учебные заведения. Соответственно образование, претендующее на свою полноту и целостность, вынуждено с необходимостью восполнять эти потери, специально проектировать насыщенную образовательную среду, целенаправленно обустраивать образовательное пространство.
   Однако параллельно с этим должно быть принципиально переосмыслено само понятие «образование»; оно должно пониматься и осваиваться как особая философско-антропологическая категория, фиксирующая фундаментальные основы бытия человека и форму становления человеческого в человеке.
   В истории отечественной педагогической мысли философско-антропологический смысл образования впервые выявил К.Д. Ушинский. Он обосновал, что высшей целью и ценностью образования является человек. «Основной целью воспитания человека, – писал К.Д. Ушинский, – может быть только сам человек, так как все остальное в этом мире (и государство, и народ, и человечество) существует только для человека»[3]. Его «Педагогическая антропология» замысливалась как психолого-педагогическое обоснование образования, ориентированного на воспитание человека «во всех отношениях». К.Д. Ушинский как великий педагог и мыслитель намного опередил свое время – высказанные им идеи и подходы к образованию оказались востребованы только в настоящее время.
   На основании анализа современной социокультурной ситуации в мировом образовании, исследований тенденций развития отечественного образования можно утверждать, что образование начинает осуществлять изначально присущую ему миссию образования собственно человеческого в человеке. Именно в современном постиндустриальном (информационном, инновационном, развивающемся) обществе начинает осуществляться завет К.Д. Ушинского о том, что основной целью образования человека должен быть только сам человек, а государство, общество (народ), культура (человечество) существуют только для человека. Вместе с тем определение основной миссии образования – образование собственно человеческого в человеке – не исключает, а включает в себя и другие функции образования.
   В современном обществе образование – это естественное и, может быть, наиболее оптимальное место встречи личности и общества, место продуктивного и взаиморазвивающего разрешения бытийных противоречий между ними. По сути, всякое образование всегда имело по крайней мере два стратегических ориентира – на личность (ее духовное становление и развитие базовых способностей) и на общество (его устойчивое развитие и способность к инновационным преобразованиям). Уже с этой точки зрения становится понятным, что образование не есть нечто функционально одномерное и качественно прагматически определенное.
   В современном обществе отчетливо выявляются три образа образования, или три его фундаментальных интерпретации.
   1. Образованиеэто сфера общества, самостоятельная форма общественной практики (система деятельностей, структур организации и механизмов управления), особая социальная инфраструктура, пронизывающая другие социальные сферы. Такая интерпретация образования определяет место образования в пространстве социума. Социально ориентированное образование, с одной стороны, обеспечивает целостность общественного организма, а с другой – является мощным ресурсом его исторического развития.
   2. Образованиеэто универсальный способ трансляции культурно-исторического опыта, дар одного поколения другому; общий механизм социального наследования. Данная интерпретация вписывает образование в пространство культуры. Культурно-историческая миссия образования заключается в передаче и сохранении норм и ценностей общей жизни во времени, в связывании нацело некоторой общности людей и способа их жизни, в обеспечении их духовной, культурной и этнической идентификации.
   3. Образованиеэто всеобщая культурно-историческая форма становления и развития сущностных сил человека, обретения им образа человеческого во времени истории и в пространстве культуры. Данная интерпретация – это образование в пространстве человеческой реальности. Антропологическая миссия современного образования – становление у человека фундаментальных потребностей, главными из которых становятся потребности и способности к самообразованию, а тем самым и к саморазвитию.
   В этих трех интерпретациях образования отчетливо выявляется его главный смысл на современном этапе исторического развития человечества. Этот смысл – развитие; развитие как ценностная основа и принцип существования образования. По сути, именно в этом и состоит главный ответ на вопрос: что такое «современное образование». Современное образование – это такое образование, которое способно к саморазвитию и которое создает условия для полноценного развития всех своих участников; современное образование – это развивающее и развивающееся образование.
   Развивающая функция образования в полной мере отвечает принципу Декларации прав ребенка. Этот принцип гласит, что ребенку должно даваться образование, которое способствовало бы его общему культурному развитию и благодаря которому он мог бы на основе равенства возможностей развивать свои способности, моральную и социальную ответственность, а также стать подлинным культурно-историческим субъектом.
   Для разрабатываемой нами психологии образования третья интерпретация является ее главным ценностным основанием и целевым ориентиром; вторая и первая интерпретации – являются условиями и средствами достижения этих целей и ценностей. В рамках третьей интерпретации образования получает свою реализацию антропологический принцип как практика выращивания и формирования в образовательных процессах субъектных способностей человека. Здесь проявляются конструктивные возможности социально-педагогического и психолого-педагогического проектирования как методологии и технологии целенаправленного построения инновационных развивающих практик образования.

   Гуманитарная сущность современного образования
   Образование является сложнейшей формой общественной практики, его роль и место на данном историческом этапе в масштабе всего постсоветского пространства исключительны и уникальны. В ситуации кризиса социальной и культурной жизни именно образование становится пространством личностного развития каждого человека, создавая тем самым условия существования жизнеспособного общества.
   Воспитание, становление человека, развитие собственно человеческого в человеке – первейшая и фундаментальная цель и ценность современного российского образования. Исторические вызовы современному человечеству – глобальные экологические проблемы, мировая угроза терроризма, лавинообразный рост информации и интенсивное обновление информационных технологий во всех сферах общественной жизни, высокий динамизм социальной жизни и высокая психоэмоциональная напряженность профессиональной деятельности – требуют актуализации и максимального развития человеческого потенциала. Подчеркнем, впервые перед образованием во весь рост встает проблема развития целостного человека – полноценного развития его физических, психических, социальных и духовных способностей и качеств. Современный ритм и темп человеческой жизни диктует необходимость многостороннего и в то же время целостного развития человека.
   Вместе с тем выделяется приоритетная антропологическая (гуманистическая) цель и ценность современного образования – обеспечить становление в каждом человеке его субъектности как потребности и способности к самодетерминируемому, самоорганизуемому, саморегулируемому и самоконтролируемому поведению. Способность к субъектному, автономному действию и поведению – сущностная основа становления многообразных способностей и качеств человека на разных ступенях образования. Автономия человека – приоритетная идея современного образования. «Отрицание автономии субъекта, – пишут А.П. Огурцов и В.В. Платонов, – ведет к подрыву самой идеи образования. Какова основная идея образования в свете категории автономии человека? Это подведение воспитуемого к самополаганию в отношении жизненных дел – начиная со своего тела, окружающего мира предметов, орудий до способности строить отношения с другими людьми, организациями и т. п. Автономия в отношении к социально-политическим и правовым структурам, с чем связано политическое, идеологическое и правовое воспитание. Это идеал образования модерна»[4].
   Общественными, социально-педагогическими, психолого-педагогическими условиями становления субъектности человека являются свобода действия, возможность выбора, ответственность за последствия своих действий и поступков. Как отмечается в Докладе международной комиссии ЮНЕСКО по образованию в XXI в., главной задачей на современном этапе развития человеческой цивилизации должно стать «создание условий для самостоятельного выбора человека, формирование готовности и способности действовать на основе постоянного выбора и умение выходить из ситуации выбора без стрессов». Ребенок, подросток, юноша и девушка, приобретшие опыт свободного, самостоятельного, ответственного поведения и деятельности в сфере образования, духовно и психологически готовы и способны к автономному – самодетерминируемому и саморегулируемому – поведению в многообразных ситуациях социальной и личной жизни. Обозначим только основные, имеющие комплексный характер, проблемные ситуации современной жизни.
   Современное образование оказалось перед лицом целого комплекса проблем, связанных с экологией детства. Это необходимость отвечать на вызовы реально существующих условий, последовательно и квалифицированно противостоять натиску «контркультур» (криминалитет, сектантство, политические организации радикального толка и т. п.), вовлекающих подрастающее поколение в фашистские, экстремистские, бандитские группировки, культовые движения, порноиндустрию и проституцию, среду употребления и сбыта наркотиков. Все это оказывает пагубное влияние не только на физическое, но и на душевное и духовное здоровье молодых людей.
   Вместе с тем на фоне нарастающей педагогической экспансии в виде новых технологий и образовательных проектов, информатизации и компьютеризации образовательных процессов остро встает проблема осуществления безопасного образования, которому естественно присущи любовь и уважение и к детству вообще, и к конкретному ребенку в частности. Сегодня школьная перегрузка достигла уже катастрофических размеров, стала основной внутренней бедой школы. По данным Института возрастной физиологии РАО, сама школа является причиной до 40 % всех факторов, ухудшающих условия существования детей. За годы обучения в школе в пять раз возрастает количество нарушений зрения и осанки, в три раза увеличивается число детей с заболеваниями органов пищеварения, в четыре раза – количество нарушений психического здоровья детей.
   Суть безопасного образования – сохранение и обеспечение здоровья школьника на протяжении всех лет обучения. Критерии благополучия и развития ребенка должны стать исходной точкой и инвариантом любой педагогической системы. Необходимо прогнозирование и выявление влияния педагогической практики на ребенка, определение, какой «личностной ценой» достигаются результаты конкретного образовательного проекта, не вредят ли они психическому и личностному развитию ребенка. Но в педагогике и образовании инструментальные представления о норме и критериях патологических отклонений просто отсутствуют. Считается, что для педагогической деятельности достаточно внешних нормативных предписаний: Закона об образовании, санитарно-гигиенических требований, психологических рекомендаций. Педагогика мало и невнятно выражала свои представления об условиях, которые необходимы и обязательны для осуществления безопасного образования.
   Сегодня утверждается, что одним из существенных критериев эффективности образовательных стратегий является психологическое здоровье детей дошкольного и школьного возраста. Это чрезвычайно важный и обязывающий шаг, учитывая, что образовательные учреждения посещает значительное число детей, чье субъективное состояние можно охарактеризовать как пограничное относительно нормы. Эти состояния чаще всего имеют латентный характер и не дают оснований для лечения у психоневролога или психиатра; их специфика трудноуловима для категориального аппарата нозологической парадигмы; неадекватны для их понимания и традиционные представления естественнонаучной психологии, и авторитетные психотерапевтические подходы. Каждый такой подход проповедует особый взгляд на душевный строй человека и, в силу характерного предметного «эзотеризма», имеет существенные ограничения в применении. Проблема именно психологического здоровья детей является своего рода терра инкогнита. Дети, чье состояние можно квалифицировать как «психически не болен, но психологически уже не здоров», продолжают оставаться вне поля видения и позитивного вмешательства психологии, педагогики и медицины.
   Для успешной реализации профессиональной деятельности педагоги и практические психологи образования нуждаются в теории, удерживающей полноту душевной жизни человека. Необходим понятийный аппарат, который схватывает специфику сложных феноменов духовно-душевного неблагополучия, позволяет их фиксировать, «прочитывать» и проектировать эффективные контрмеры. Иначе озабоченность психологическим здоровьем выглядит декларативной, и тогда справедливо подвергнуть сомнению серьезность профессиональной деятельности специалистов образования, поскольку они не владеют адекватными рациональными средствами.

   Антропологический императив образования
   В третьем тысячелетии система образования России должна претерпеть кардинальные изменения, которые касаются не только структуры его организации, методологии и технологии построения образовательных процессов во всех звеньях этой системы, но главным образом переопределить цели образования, его стратегические ориентиры, место в общественной жизни, позволяющие адекватно отвечать на вызовы XXI в. Образование в XXI в. призвано стать образованием для всех и одновременно для каждого; должно иметь смыслообразующим стержнем духовно-этическую доминанту; призвано носить творческий и инновационный характер; должно строиться на подлинно научных основах; быть многообразным, адекватным культурному разнообразию человечества и всей страны – удовлетворять основные потребности этнокультурных, социально-профессиональных и конфессиональных групп, равно как и духовные запросы отдельной личности. В настоящее время уже вполне очевидна фундаментальная зависимость перспектив нашей цивилизации от тех способностей и качеств человека, которые становятся и формируются в образовании.
   Базовую и неотъемлемую ценность европейской культуры можно выразить афористичной формулой А.С. Пушкина: «В самостоянье человека – залог величия его!» Самостоятельность, самобытность, самосознание, самодействие (субъектность) человека, его индивидуальность и уникальность, его личностный способ жизни, т. е. все то, что обычно и рассматривается в качестве содержания собственно человеческого в человеке, – являются фундаментальными ценностями нашей христианско-европейской, русско-православной культуры. Именно они определяют содержание и смысл нашего образования, нашей деятельности, наших взаимоотношений и наших Встреч друг с другом.
   Сегодня человеческое измерение, «человечность» как особая валентность содержания и способов деятельности самых разных социальных субъектов становится предметом пристального внимания многих ученых, политиков, социальных работников. Уже вполне отчетливо осознается, что «человеческий потенциал» – или в другой терминологии «гуманитарный капитал» – может оказаться потенциально неисчерпаемым ресурсом культурно-исторического развития общества и личности. Вопрос в том, как, при каких условиях, за счет чего возможны консолидация и наращивание мощности, а главное – качества этого самого «человеческого потенциала»?
   Одним из безусловных вызовов нашего времени является требование прямого и профессионально обеспеченного решения проблемы производства и воспроизводства человеческого в человеке. Из всех форм общественной практики именно образование (прежде всего инновационное) пытается решать эту проблему не утилитарно, а по существу. В подавляющем большинстве современных концепций и программ развития образования появляется принципиально новое измерение – гуманитарно-антропологическое.
   Центральной для гуманитарно-антропологического подхода как принципиально инновационной парадигмы в психологии и педагогике является идея возможности и необходимости восхождения человека к полноте собственной реальности. Ее суть отражена в ключевых понятиях: «гуманитарный» происходит от латинских humanus – «человечный» и humus – «почва» и подразумевает пространство зарождения и вынашивания человеческих качеств и способностей, духовную укорененность и культурную преемственность человека; «антропологический» является производным от греческого anthropos – «все человек», символизирует сущностные силы и над-обыденную устремленность человека. По сути, укорененность в отеческой культуре и устремленность, трансцендирование за любые пределы наличного бытия как раз и задают полноту содержательного состава того, что сегодня обозначается как «человеческий потенциал».
   Фактически речь идет о постановке беспрецедентной задачи для образования: оно должно стать универсальной формой становления и развития базовых, родовых способностей человека, позволяющих ему быть и отстаивать собственную человечность, не только быть материалом и ресурсом социального производства, но и стать подлинным субъектом культуры и исторического действия.
   Ретроспективный взгляд на недавнее прошлое позволяет ответственно утверждать, что многообразие реформ и модернизаций отечественного образования – в своих идеальных устремлениях – было связано с преодолением сложившегося стереотипа о культурной миссии школы и образования в целом – как задачи только подготовки подрастающих поколений к взрослой жизни, целенаправленного формирования у них социально полезных качеств. Попытки такого переосмысления и преодоления суммировались в идеологии инновационного образования. Из этой идеологии вышли все концепции развивающего, культуросообразного, личностноориентированного образования. Очевидно, что становление антропологического подхода в гуманитарных науках требует новых категориальных средств, особых технологий построения инновационного образования именно как специфической антропопрактики – практики культивирования базовых, родовых способностей человека.
   Антропопрактика – это особая работа в пространстве субъективной реальности человека: в пространстве совместно-распределенной деятельности, в пространстве со-бытийной общности, в пространстве рефлексивного сознания. Именно в этом пространстве может происходить осознанное и целенаправленное проектирование таких жизненных ситуаций (в том числе образовательных), в которых становится возможным и подлинно личностное самоопределение, и обретение субъектности, и становление авторства собственных осмысленных действий. Здесь, в этом пространстве, возможно становление автономии и самодетерминации человека, его саморазвития и самообразования, а в пределе – его фактического самостояния в собственной жизни.
   Этот новый образ образования требует пересмотра наших устоявшихся представлений о нем. Прежде всего, образование не есть социальный тренинг, натаскивание и «подготовка к жизни», окультуривание «сырой натуры» человека, не есть ее усовершенствование для целей социально-производственного потребления и использования на благо общества. Образование – это путь и форма становления целостного человека, обретение им образа человеческого в пространстве культуры и во времени истории. Сущность и цель так понятого образования – это действительное развитие общих, родовых способностей человека, освоение им универсальных способов деятельности и мышления. В этом своем качестве образование, по сути, может выступить:
   – одним из важнейших факторов социального прогресса и духовного обновления мира человека;
   – условием динамичности, ускорения процессов развития в различных сферах общественной жизни;
   – мощным инструментом становления общества как общества образовательного, в котором само образование станет личностно значимым, а образованность – общественной ценностью и национальным достоянием.
   Только в этом случае образование может вернуть себе свою историческую миссию: обеспечивать целостность общественной жизни различных групп населения, целостность духовно-душевной жизни личности, а главное – целостность и жизнеспособность различных общностей людей, и в первую очередь детско-взрослой и учебно-профессиональной общностей.
   Новый образ образования резко проблематизирует существующие представления о содержании образования и профессиональной компетентности современного педагога. Ведь не секрет, что до сих пор это содержание сводится к знаниям, умениям и навыкам (ЗУНам), к социально значимым компетенциям, к социально полезным качествам индивида, т. е. ко всему тому, что так легко утилизируется социальным производством. Соответственно и профессионализм педагога оценивается по степени его успешности при формировании этих самых ЗУНов и полезных качеств. Отметим, что подобные техники работы с человеческим потенциалом присущи не только и не столько педагогической практике, сколько политике, управлению, системе производственных, иногда семейных отношений.
   Педагогическая деятельность в современном образовании претерпевает существенные изменения; происходит ее переориентация с предметно-знаниевой на личностную парадигму, при которой ее целью становится формирование у школьников опыта ориентировки не столько в сфере предметных знаний и явлений, сколько в собственной жизненной сфере, в области самоорганизации своей личности. Как отмечает В.А. Болотов, «это не просто одно из направлений ее трансформации, а становление педагогической деятельности как таковой, своеобразное возвращение к ее сущности»[5].
   Новые ценности, цели и содержание образования невозможно реализовать в непосредственном педагогическом воздействии. Способности к самообразованию и к саморазвитию нельзя сформировать путем прямого педагогического действия. Если ученик не знает что-то или не умеет что-то делать, то педагог его научит. Саморазвитию научить нельзя, прямым образом от педагога к ученику эта способность не передается.
   В личностноориентированном образовании ребенка нельзя заставить быть самостоятельным, самобытным, самодействующим, невозможно принудить его стать и быть личностью. Педагог может лишь создать условия, для того чтобы воспитанник сам вырастал в меру этих подлинно человеческих способностей, встал на путь их обретения. Данные человеческие ценности и способности могут появиться и быть только в развитии, и не просто в развитии, а в саморазвитии, в развитии собственной самости, в развитии самого себя.

   Антропологический принцип в гуманитарном познании
   Вначале несколько слов о самой категории «антропология». Как термин «антропология» в своем специальном значении закрепился за дисциплиной, изучающей природное происхождение человека и его рас, изменчивость строения тела человека во времени и территориально. Здесь антропология – это учение о человеке как биологическом виде.
   Однако в системе гуманитарных знаний термин «антропология» стал использоваться для обозначения особого подхода к анализу различных проблем с позиций «человеческого измерения». В XIX в. Л. Фейербах ввел в философию антропологический принцип: категория человека была обоснована им как главная категория новой философии. В дальнейшем наиболее полно и обстоятельно антропологический принцип был реализован М. Шелером в разработанной им философской антропологии.
   Сущность антропологического принципа состоит в рассмотрении человека в его целостности, тотальности, равноположенности космосу и самоценности как творческой и свободной личности. Антропология – это целостный взгляд на всю человеческую реальность с точки зрения определенной системы гуманитарного знания.
   В России приверженцем антропологического принципа в философии был Н.Г. Чернышевский. Антропологический принцип, по мысли Н.Г. Чернышевского, состоит в том, что на человека необходимо смотреть как на одно существо, имеющее только одну натуру, чтобы не «разрезывать» человеческую жизнь на разные половины, принадлежащие разным натурам. Такая трактовка провозглашает примат целостной человеческой реальности над всеми частными проявлениями человека как социального или биологического существа.
   Положения философской антропологии о человеке как микрокосмосе, его тождественности миру подразумевают принципиальную незавершенность познания человека (человек, по М. Шелеру, – существо, превосходящее само себя и мир, а значит, его собственная незавершенность и неопределимость являются самыми существенными его свойствами). Антропологический подход исходит из универсальности родовых качеств человека, их независимости от внешних обстоятельств.
   В педагогике антропологический принцип наиболее полно был реализован нашим замечательным педагогом и философом К.Д. Ушинским в своем фундаментальном труде – «Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии». Здесь он обсуждал вопросы статуса педагогической науки, средств достижения педагогических целей, форм и способов организации образования педагогов и др. Высказанные К.Д. Ушинским мысли не потеряли своей актуальности и в современных условиях.
   В советский период развития педагогической науки идеи К.Д. Ушинского были напрочь забыты. Педагогическая антропология в нашей стране – как особая система знаний о становлении человека в образовании – так и не сложилась. Вместе с тем антропологические идеи активно разрабатывались в зарубежной педагогике.
   В 1928 г. вышел труд немецкого ученого Г. Ноля «Педагогическое человековедение», который представлял собой попытку синтеза различных подходов к человеку в качестве теоретической основы педагогической деятельности. Его последователи О. Больнов, В. Лох, Г. Рот, И. Дерболав, М. Бубер, Х. Виттич, Г. Файль и другие обсуждали главный вопрос педагогической антропологии – вопрос об открытости и незавершенности сущности человека; именно в этом положении они находили основу свободы действий для педагога. Мировоззренческое значение антропологических идей в образовании состояло в понимании человека как творческого, самосозидающего существа, в признании человеческой личности и индивидуальности как самоценности, ее приоритета перед государством, в рассмотрении образования как атрибута человеческого бытия, а не как функции социума.
   Из антропологического принципа берут начало различные концепции, в которых понятие «человек» полагается в качестве основной мировоззренческой категории, и на ее основе разрабатываются систематические представления о природе, обществе, культуре в их «человеческом измерении». Сегодня предпочитают говорить о целом блоке так называемых региональных, или акцентных, антропологий. Назовем основные из них.
   – Христианская антропология – учение о происхождении (создании) и назначении (эсхатологии) человека в свете Священного Писания и Святоотеческого Предания;
   – философская антропология – учение о сущности человека и смысле его жизни в мире, о его целостном образе в свете рационального человекознания;
   – психологическая антропология – психологическое учение о человеческой реальности во всей ее полноте; о природе, условиях становления и развития субъективности, внутреннего мира человека в образовании и культуре;
   – педагогическая антропология – совокупность знаний из разных наук (медико-биологических, психологических, философско-социологических и др.), обеспечивающих педагогическую деятельность по формированию человеческих способностей в образовательных процессах;
   – культурная антропология – целостное описание образа жизни конкретного сообщества людей в рамках определенной культуры;
   – социальная антропология – описание поведения и базовых установок людей в рамках определенной социальной системы;
   – политическая антропология – описание ценностных ориентаций и поведенческого выбора людей в совокупности систем (типов) власти.
   Список акцентных антропологий может быть продолжен, и все они в той или иной степени должны войти в состав комплексного человекознания. Однако принципиальный вопрос – это иерархия акцентных антропологий, что здесь первично, а что вторично, третично и т. д. Вопрос иерархии антропологий – это в первую очередь вопрос мировоззренческих позиций авторов концепций, проектов и т. п. Обозначим свою мировоззренческую позицию.
   Для нас антропологический принцип как предельная ценностная установка при рассмотрении тех или иных вопросов не имеет ничего общего с так называемыми общечеловеческими ценностями или концепциями радикального гуманизма. Последние, по существу, отрицают приоритет индивидуальной человеческой реальности, скрывая «великую драму» человеческой жизни под абстрактными рассуждениями о «гуманности», «правах человека» и т. п.
   В противовес подобному подходу антропологический принцип жестко настаивает на непреходящем приоритете субъективной реальности человека как над его «природной» составляющей (в отличие от натуралистических концепций), так и над его «социальной функцией» (в отличие от социологизаторских трактовок человека как феномена социального устройства общества или продукта общественных отношений).
   Антропологический принцип для нас является не только определенной ценностной установкой, но и базовым методологическим основанием. Именно он предзадает цели, определяет задачи, объект и предмет данной работы, ее смысл и последовательную логику, а также критерии содержательной оценки излагаемого материала.
   В самом широком, общефилософском значении антропологический принцип предполагает свое специфическое приложение в трех базовых антропологиях: религиозно-философской (христианской), в рамках которой ставятся предельные вопросы о назначении человека, о базовых ценностях его жизни, о предельных смыслах его бытия; психологической, которая изучает закономерности становления собственно человеческого в человеке в пределах его индивидуальной жизни; и педагогической, представляющей собой теорию и практику выращивания, культивирования, обретения человеком совершенных форм человеческой культуры. Здесь антропологический принцип в своем концентрированном выражении означает прежде всего практику выращивания и формирования в образовательных процессах субъектных способностей человека.
   Важно отметить, что выращивание и формирование базовых способностей человека возможно лишь при определенных обстоятельствах и условиях, которые натурально не существуют, их всегда необходимо создавать. Отсюда возникает логика проектирования как основы фундаментальной антрополого-педагогической деятельности.
   Настоящее учебное пособие, удерживая содержательные контексты, сложившиеся в рамках религиозно-философской и психологической антропологии, сконцентрировано преимущественно на содержании педагогической антропологии в том ее развороте, который связан с решением проблем социально-педагогического и психолого-педагогического проектирования развивающего и развивающегося образования.
   Таким образом, если религиозно-философская и психологическая антропологии призваны ответить на вопросы о смысловых основаниях человеческого бытия и присущих человеку внутренних психологических механизмах их удержания и воплощения, то социально-педагогическое и психолого-педагогическое проектирование целенаправленно отвечают на вопросы «как и при каких условиях это возможно?», т. е. что и как может быть сформировано средствами антропологически ориентированного образования.

   Понятие антропологии образования
   Сегодня мы только приступаем к построению особого представления – об антропологии образования; к созданию новой категории, содержание которой пока еще остается недостаточно определенным. Поэтому, во-первых, важно обозначить те предпосылки, которые необходимы для такого представления, и, во-вторых, представить версию нашего понимания данной категории.
   Прежде всего, следует отчетливо различать содержание двух словосочетаний – «антропология образования» и «образовательная антропология». В антропологии образования это содержание задано предельным (абсолютным) Образом человека, можно сказать – «собственно человеческим в человеке». И уже этим Образом детерминирован – в той или иной мере – весь универсум образования (в своих знаниях, идеологиях, технологиях, структурах).
   В свою очередь в образовательной антропологии это содержание и образ человека ситуативны, а главное – релятивны (относительны). Образовательная антропология – это натуральный, социально и культурно детерминированный опыт понимания человека через призму существующей, хотя и изменяющейся практики образования. Можно сказать, каждая исторически определенная практика образования вырабатывает свой исторически же ограниченный образ человека.
   Далее, образовательная антропология как система знаний строится по структуре выше обозначенных акцентных антропологий (главным образом как педагогическая антропология), т. е. как учение о человеке в языке той или иной гуманитарной системы знаний. Поэтому возникает иллюзия, что достаточно суммировать представления акцентных антропологий в некий конструкт и окажется возможным раскрыть содержание и существо антропологически ориентированного образования. Но само «образование» не есть ни систематизированное учение, ни тем более монодисциплинарный корпус знаний. Поэтому суммировать представления акцентных антропологий в целостный образ образования невозможно, ввиду изначально различной их предметной определенности и направленности.
   Достоинство антропологии образования в том, что она изначально строится как синтезированная система разнотипологических знаний о практике выращивания «собственно человеческого в человеке». Антропология образования – это одновременно мировоззренческие (ценностно-смысловые) и теоретико-методологические (инструментальные) основания построения самой практики развивающего образования. Антропология образования – это двуипостасная эпистемологическая система, включающая в себя знания о практике: ее истоков, истории, субъектов, оснований и т. п. – и знания самой практики, т. е. путей и средств (технологии) ее выращивания. Следовательно, в антропологии образования речь должна идти не об акцентных антропологиях в их отдельности или сумме, а с одной стороны, о принципиально новом – образовательном знании, не редуцируемом ни к какой монопредметности и с другой – необходимо вводить представление об антропопрактике, практике «вочеловечивания человека», а не только о практике освоения знаний, умений, навыков, компетенций и т. п.
   Образовательное знание – это новый тип рационального знания, синтезированного и целостного, предметной областью которого выступает образование во всех его фундаментальных интерпретациях. Также принципиально новым в категориальном строе антропологии образования является рассмотрение практики как категории, а не как теоретически пустой эмпирии и опыта. Это позволяет затем без разрывов и фальсификаций перейти к организации, преобразованию, а затем к рефлексии всего пространства практических действий – как реальной действительности антропопрактики.

1.2. Образовательное знание – новый тип научности

   Понятие образовательного знания. Конструктивный смысл образовательного знания. Образовательное знание в развивающем образовании. Образовательное знание и гуманитарные технологии

   Понятие образовательного знания
   В современном отечественном образовании на новом уровне складывается антропологическая парадигма – и не только в качестве нового объяснительного принципа феномена человека. Внутри самих гуманитарных наук, ориентированных на образование, – прежде всего в педагогике, в педагогической психологии, в психологии развития и образования человека – происходит своеобразный парадигмальный сдвиг. Речь идет о новом типе научности – об образовательном знании, о его принципиальном антропоцентризме, объемлющем не только представления акцентных антропологий, но и вненаучные знания (опыт вероисповедания, педагогический опыт, опыт преодоления жизненных коллизий и т. п.).
   Несмотря на то что понятийный статус образовательного знания еще только складывается в категориальном поле гуманитарных наук, сам термин имеет более чем полувековую историю существования в западной философии образования. С конца XIX в. образование становится предметом изучения в психологических и социологических науках, что было связано с его превращением в автономную систему и соответственно с постановкой вопроса об автономии образовательных исследований, освобождении их от традиционного подчинения философии, а чаще идеологии.
   Эволюцию взглядов на образовательное знание (с 50-х гг. XX в. по настоящее время) необходимо рассматривать на фоне важнейших дискуссий между основными направлениями западной философии образования – гуманитарными, эмпирико-аналитическими, конструктивными (педагогическая антропология, неомарксизм и др.) в их оппозиции к деструктивным течениям, связанным, в частности, с постмодернизмом. Эти дискуссии способствовали борьбе против «оккупационного режима» общей философии, из которой должна выводиться философия образования, а практика образования должна выводиться соответственно из философии образования.
   Однако этому «освобождению» нередко сопутствовало прямое подчинение педагогики уже сложившимся парадигмальным наукам – сначала психологическим, а с 60-х гг. XX столетия социологическим, из которых якобы должно было выводиться образовательное знание. Именно в этих науках складывался образ человека в терминах биосоциального детерминизма, декларировался подход к целям образования, вектор которого был направлен только от запросов общества и его институтов к образованию и не был задан ценностями индивидуальности образующегося человека. В этих науках подчеркивался также особый пафос планомерных технологий обучения и воспитания, программированного обучения, тестового контроля усвоения знаний, стандартов образования, компьютеризации, что мы и наблюдаем в настоящее время. Тенденция сведения педагогики к этим дисциплинам – но под эгидой марксистской идеологии – была характерна и для советской системы образования. Можно утверждать, что сциентизм как научная парадигма доминирует в педагогике и сегодня.
   На Западе философия образования с самого начала ее основания, вопреки господствующему сциентизму и естествознанию как идеалу научности в системе гуманитарного знания, опиралась не только на научные исследования, но и на идеи общественно-педагогического движения. Именно в этой вненаучной сфере в противовес формализму и бюрократизму официальной науки и философии выдвигается проблема соизмерения образовательной деятельности, ее антропологических целей, учебных планов и методов воспитания с жизненными ориентациями учащихся, с их потребностями, интересами и особенностями. Очевидно также, что главным источником этих идей был профессиональный опыт педагогов. В России аналогичные педагогические движения рождались в 1905 и 1917 гг. и умирали с наступлением реакции. Более влиятельным в России было педагогическое движение 90-х гг. XX в., которое еще ждет своего теоретического осмысления (равно как и два первых).
   В отечественной литературе тематика образовательного знания, как правило, отождествляется с проблемой структуры и подразделений общей педагогики, с вопросами соотношения теории и практики – и чаще всего без специального отношения к вненаучному знанию. Этот подход выражается в следовании тезису о руководящей роли педагогической теории в отношении педагогической практики. При таком подходе не принимается во внимание, что педагогическая практика и профессиональный опыт педагогов при надлежащем их осмыслении могут приводить к существенным сдвигам в самих педагогических теориях.
   За этим подходом кроется более общее утверждение о подчинении педагогической действительности научному знанию, теоретическим проектам и постулатам. В своем крайнем выражении подход, провозглашающий безусловную руководящую роль педагогической теории в отношении педагогической практики, исключает из образовательного знания все, что не соответствует научной теории. За пределами внимания оказываются проблемы соотношения научного знания с философией, с релевантными образованию областями культуры, эмпирико-аналитического и гуманитарного подходов в исследовании образования и др. Классический подход к соотношению теории и практики не раскрывает с достаточной ясностью автономии практической педагогической деятельности и свойственного ей знания (педагогического опыта), его обратного воздействия на развитие теории.
   Вместе с тем сказанное не означает, что философское и научное знания должны быть подчинены вненаучному, житейско-практическому мышлению. Слишком часто профессиональный опыт педагогов грешит нарушением логики, привязанностью к локальным ценностям, традициям и предрассудкам, тенденцией к их универсализации, оппозиционностью к науке и философии, к связанным с ними уровням культуры. Нечто подобное проявляется и в современном течении западной педагогики – антипедагогике, преувеличивающей самостоятельность педагогического опыта, приоритет свободы учащихся в ущерб дисциплине мышления и деятельности, с ее нарочитой антипатией к «принудительности» стандартов системы образования. Образовательное знание преодолевает узкую ограниченность подобных крайностей.

   Конструктивный смысл образовательного знания
   В самом общем, содержательном смысле образовательное знание – это синтезированная совокупность религиозно-философских принципов, гуманитарных знаний, педагогического опыта, призванных преодолеть рассогласование и разнородность двух типов «производств»: «производства культурного человека» в образовании и «производства знания» о строении и базовых процессах самого этого образования. Образовательное знание в своей целостности должно быть способным ответить на четыре системообразующих вопроса:
   – во имя Кого? – это вопрос об абсолютном смысле бытия человека, который открывается ему только в свете Того, Кто превыше всех конечных определений этого смысла. Подобный вопрос естественен для верующего человека, в пространстве религиозного сознания. В светской культуре он подменяется (но не отменяется) вопросом об идеологии и ценностях образования. Следующий уровневый вопрос в структуре иерархии – это:
   – во имя чего? – именно это прямой вопрос о ценностях своей родовой культуры и ее со-бытии с другими культурами. Вся проблема при ответе на этот вопрос связана с ответственным назначением масштаба и границ своей культуры, а не ее «этнического генотипа». И только определив себя в этом ценностно-смысловом пространстве, можно впервые и по существу ставить вопрос:
   – для чего? – это вопрос о цели человеческого деяния, о той точке (цель по-старославянски – мета, метка) в культурно-историческом пространстве, куда необходимо попасть и получить желаемые результаты. Цель хотя и деятельностная категория, но никакие средства и никакие результаты сама по себе она не может оправдать вне ответа на два предшествующих вопроса. В противном случае – «бешеный активизм» – «достичь во что бы то ни стало». И последний вопрос в этой иерархии, с которого начинается рациональное познание в Новом и Новейшем времени, это:
   – почему? – вопрос о причине видимых или неявных, но естественных событий и обстоятельств человеческой реальности. Рациональному сознанию кажется очевидным, что знание причин позволяет со стопроцентной вероятностью предсказать последствия. Поэтому считается, что это и есть первый вопрос, а при ответе на него – и последний во всяком познании.
   Нетрудно заметить, что вопросительная логика гуманитарного познания оказывается прямо противоположной логике естествознания. Именно в этом моменте кроется стратегический просчет таких ориентированных на образование гуманитарных наук, как психология и педагогика. Пытаясь строить себя по образу естественнонаучных дисциплин, они никак не могут достичь ответа на первые два вопроса, подставляя на место ответа господствующую, политизированную идеологию. Однако уже на уровне здравого смысла очевидно, что от этих наук требуются простые ответы на простые вопросы: что – с точки зрения психологии развития – должно происходить по норме развития и как эта норма может быть обеспечена средствами педагогики развития.
   Понятно, что содержательный ответ на все выше поставленные вопросы возможен в рамках именно антропологии образования, которая в европейской культуре своим основанием должна иметь христианскую антропологию, а достраиваться средствами других – акцентных – антропологий: философской, социокультурной, психолого-педагогической, биологической и др. Исходным основанием для антропологии образования является не учение об объективности и общезначимости того, что есть, а о ценности и смысле самого бытия человека, которые всегда за пределами конкретного способа этого бытия.
   Таким образом, подлинно содержательные ответы на главные вопросы гуманитарного познания, раскрывающие существо вполне определенного способа жизнедеятельности человека – как прямого «объекта» данного познания, не могут быть сведены к простой предметности содержательного ответа (ответа на вопрос: что?). Эти ответы должны фиксировать также и свою конкретную приуроченность к определенным местам в универсуме человеческой реальности.
   Так, вопрос о смыслах – это вопрос об устремленности человека к той над-обыденной инстанции, которая располагается вне пределов его наличного бытия; это вопрос о смысловой вертикали, задающей масштаб, укорененность и остойчивость ценностным основаниям того или иного способа жизни. И если смыслы полагаются и утверждаются, то ценности укореняются и оправдываются в свете этих смыслов. В свою очередь конкретная предметность ценностных оснований определяет и освящает целевую векторальность человеческой деятельности, которая и обустраивает горизонт наличного бытия человека. Более того, динамика преобразований ценностно-смысловой сферы кардинальным образом меняет горизонты целеполагания и целеопределения – их восхождение и нисхождение. В этом общем контексте особым образом раскрывается и категория причинности; очевидно, что – в отличие от механической причинности – она не может воплотиться без остатка в некотором наборе следствий. Здесь необходимо обсуждать и смысловую, и ценностную, и целевую причинности – как принципы детерминации феноменов человеческой реальности, где сама причина оказывается особым и реальным механизмом перехода на разные уровни детерминации.
   Иначе говоря, образовательное знание не получается и не выводится средствами причинно-следственной логики: оно специально строится, конструируется как целостное (живое) знание о целостных феноменах человеческой реальности.

   Образовательное знание в развивающем образовании
   Инструментальный смысл образовательного знания наиболее полно обнаруживает себя при разработке и реализации инновационных проектов и программ развивающего и развивающегося образования. Кардинальные изменения в современной образовательной практике поставили существующие психолого-педагогические науки в критическое, рефлексивное отношение к своему историческому опыту, к собственным теоретическим основаниям. Становление и развитие инновационного образования обнаружило, что в традиционной педагогике отсутствует не только «язык понимания» (теории и понятия), а соответственно и «язык объяснения» инновационных педагогических явлений, но даже «язык описания» их оказывается много хуже, чем у публицистов, пишущих о проблемах образования.
   В современной педагогике, в педагогической и возрастной психологии произошла своеобразная «понятийная катастрофа» – одни понятия потеряли свой категориальный статус, оказались простыми идеологическими штампами (типа «всестороннее развитие», «гармоничная личность» и пр.), другие стали аморфными, потеряли свои четкие очертания (например, почти все понятия из области воспитания). Одной из главных причин такого положения является до сих пор не преодоленный разрыв между системами научно-философского и эмпирико-методического знания, ориентированными на образование, и самой образовательной практикой. Более жестко – разрыв именно между образовательным знанием и практическим педагогическим действием.
   Сегодня необходимы исследования, направленные не на открытие так называемых объективных истин в теоретической педагогике и психологии образования, а на улучшение практического положения дел. Это тот корпус образовательных исследований, который в России в 1990-е гг. получил название практико-ориентированной науки, науки, способной строить принципиально новые образовательные практики, и прежде всего как антропопрактики. Практико-ориентированная наука способна осуществить цепочку преобразований, переходов: от теоретико-концептуального знания к знанию проектному, затем – к технологическому, инструментальному, орудийному, и только потом – к осмысленному практическому действию, к новой практике образования.
   Обозначенная совокупность знаний вместе с механизмами их преобразования и составляет систему образовательного знания. Становление такой системы предполагает соотнесение и синтез многих знаний и ценностей различного статуса и модальности – научных и жизненно-практических, духовных и политических, этических и эстетических. Однако синтез подобного комплекса в образовательную или исследовательскую программу осуществляется не в рамках и не в форме дисциплинарной монопредметной теории (философской, психологической, педагогической). Концептуальным пространством проектирования такого рода программ является именно антропология образования.
   Антропология образования ставит и обсуждает вопросы о направленном вмешательстве в сферу образования на основе глубоких комплексных исследований и научно-практических разработок, о поиске особых способов работы не только в образовании, но и с самим образованием: его институтами, процессами и участниками. Антропология образования преодолевает реальное, жизненное противоречие: с одной стороны, свободы изобретательства и реформ в общественной жизни, с другой – ответственности за их последствия. Практическое противоречие, как известно, требует и практического решения – нормирования, окультуривания самой стихии инновационных социокультурных преобразований.
   Антропология образования утверждает, что единственной и принципиальной преградой на пути инновационного и административного «беспредела» может стать определение такой формы разумной деятельности, в которой осуществимо грамотное педагогическое новаторство, но которая уже имеет исторические прецеденты. В этом смысле всякая инновационная деятельность должна быть поименована, иметь свою культурно заданную форму: своих субъектов, свои цели, средства и условия своего осуществления. Установление такой деятельности позволяет главное – выстроить точную систему экспертизы педагогических инноваций и, что еще важнее, нормально обучать этой деятельности, ввести ее в структуру педагогического профессионализма.
   Антропология образования исходит из положения, что такой развитой, культурной формой инновационной деятельности в универсуме образования, способом его действительного развития является проектирование, которое нельзя свести ни к обновлению (восстановлению полноценного старого), ни к нововведениям (внедрению некоторого новшества).
   Культура проектирования имеет давнюю традицию – и не только в виде древнейших утопий и современных антиутопий, новейших проектов сначала «счастливого социалистического», а теперь «счастливого капиталистического завтра» или «поворота северных рек». К этой культуре относится и «атомный проект» Курчатова, и «космический проект» Королева, но также и «социально-педагогический проект» Макаренко, который в этом своем качестве, к сожалению, так и не получил должной оценки в отечественной теоретической педагогике и до сих пор по-настоящему не проанализирован. Заметим, кстати, что, к великому сожалению, и сегодня этот проект опять чрезвычайно актуален.
   Складывающаяся проектная парадигма в комплексе психолого-педагогических наук – как основание и рамка инновационной культуры в образовании – в настоящее время имеет исключительное значение как на общетеоретическом уровне, так и на уровне самой образовательной практики. Сегодня все большее число отдельных образовательных институтов, региональных и субрегиональных систем образования ставят перед собой задачу осуществления шага развития, что и означает построение системы развивающегося образования. Одновременно усиливается поиск и принципиально нового содержания образования, и принципиально нового педагогического профессионализма, которые действительно обеспечивали бы развитие базовых способностей личности в образовательных процессах. А это и есть задача построения собственно развивающего образования. Эти два момента как раз и задают новую предметную область инновационной – проектно-исследовательской – деятельности в сфере образования.
   Антропология образования констатирует, что прецеденты проектно-исследовательских работ в образовании в России уже имеются и число их увеличивается. Самое главное в таких инновационных разработках – это создание возрастно-нормативных моделей развития детей и возрастно-ориентированных образовательных программ для каждой ступени образования, которые как раз и являются специальными средствами – антропотехниками – антропологии образования. В перспективе такую же работу можно осуществить для разных типов и уровней образования. Сегодня такие опытные модели и программы уже созданы и опробованы в экспериментальном режиме для старшего дошкольного, начального и полного среднего образования, для специального среднего и высшего образования. В третьем разделе мы представим первые результаты разработок возрастно-нормативных моделей развития детей и возрастно-ориентированных образовательных программ для каждой ступени образования.

   Образовательное знание и гуманитарные технологии
   Становление антропологии образования позволяет разработать новые категориальные средства, особые технологии построения развивающего образования именно как специфической антропопрактики — практики выращивания базовых, родовых способностей человека. Важнейшими из категорий антропологии образования выступают категории «образовательное знание» и «гуманитарная технология». Первая из них рассмотрена нами выше; необходимо специально остановиться на категории «гуманитарная технология».
   Греческое слово «технэ» удерживает по крайней мере два пересекающихся, но не совпадающих смысла: а) искусство, мастерство; б) совокупность средств (в широком смысле слова) человеческой деятельности, созданных для осуществления процессов производства (также – в широком смысле этого слова). Соответственно технология – это обобщенная форма знаний о системе средств разумной человеческой деятельности. Если перемножить два этих смысла, то в категории «технология» речь должна идти о совершенных средствах деятельности и о мастерском, искусном владении этими средствами. Причем последнее – мастерское исполнение – помимо разумного включало в себя и нравственно-эстетический радикал: плохое, неуклюжее исполнение было недопустимо по духовно-нравственным основаниям (оскорбление богов).
   Далее можно говорить о технологии в широком и в узком, специальном смысле. В широком смысле это технология организации и развития определенного производства, определенного типа практики, которая обнаруживает себя в некой совокупности принципов – целе– и ценностно-ориентированных. В узком смысле это технология реализации вполне определенной предметной деятельности. В любом случае технология – это полнота и совершенство как субъектов деятельности, так и средств их деятельности.
   Укоренение в европейской культуре Нового времени понятия «технология» связано прежде всего с техническим прогрессом и массовым промышленным производством и обозначает совокупность методов обработки, изготовления чего-либо: изменения состояния, свойств, формы сырья, материала или полуфабриката, осуществляемых в процессе производства продукции. Под словом технология понимается не только само инструментальное, орудийное знание, но и практика, конкретная процедура, т. е. все те производственные процессы, которые изменяют свойства, форму или внешний вид изделия. Эти процессы и называют технологическими. В деятельностном контексте технология отвечает на вопрос: как сделать нечто требуемое, из чего и какими средствами?
   Основными характеристиками производственной технологии являются:
   – жестко заданная (в целях эффективности и экономичности) последовательность операций, направленная на получение четко определенного продукта;
   – наличие двух принципиально различных систем действия: процедур реализации и процедур управления (эффективность и качество технологии во многом зависят от автоматизации и тех и других):
   – обезличенность: в различные интерпретации производственной технологии, как правило, не включается человек (а если и включается, то только «частями тела» и в собственно техническом плане, т. е. как «материал», «источник энергии» или «инструмент»).
   С течением времени термин «технология» «перерос» свои привычные исторические рамки и стал употребляться по отношению к человеческой реальности как таковой. Появляются «социальные технологии», «политические технологии», «предвыборные технологии», наконец, «образовательные технологии». В рамках последних образование трактуется как особое – гуманитарное – производство. Именно в таком контексте употреблял это понятие А.С. Макаренко: Наше педагогическое производство никогда не строилось по технологической логике, а всегда по логике моральной проповеди. Именно поэтому у нас просто отсутствуют все важные отделы производства: технологический процесс, учет операций, конструкторская работа, применение приспособлений, нормирование, контроль, допуски, браковка.
   Главный смысл в слове «гуманитарный» – человеко-ориентированный. Поэтому, используя такое словосочетание, как «гуманитарная технология», необходимо обсуждать гуманитарные практику, производство, деятельность. И здесь необходимо сделать одно позиционное утверждение: всякая практика может считаться гуманитарной, если она является практикой становления, развития, удержания и защиты «собственно человеческого в человеке». И наоборот – любая практика негуманитарна (негуманна), если она этого не делает, в какие бы человекообразные формы она ни рядилась.
   Именно погружение в эти практики и освоение их позволяет впервые говорить о гуманитарных технологиях, технологиях становления и развития «собственно человеческого в человеке». Специфической формой гуманитарной технологии является технология образовательная. Данная технология есть всеобщее средство становления в русско-европейской культуре такой родовой способности человека, как субъектность и в его собственной жизни, и в его собственной деятельности.
   В самом факте применения термина «технология» по отношению к человеку нет ничего негативного, проблема появляется лишь при ответе на вопрос: кто и как «производится» в рамках данной технологии?
   Прежде чем сформулировать прямой ответ на вышепоставленный вопрос, необходимо вернуться к центральному звену «Основ психологической антропологии» – к «Психологии развития человека»[6]. В данной работе заявлены и обоснованы две главные категории – «субъективная реальность» и «со-бытийная общность», на основе которых и выстроена вся система понятий психологии человека. Здесь «со-бытийная общность» рассматривалась как предельный объект развития (что развивается?), соответственно конкретные формы «субъективной реальности» полагались в качестве результата развития. Не вдаваясь в детальное изложение материалов этой уже опубликованной работы, отметим лишь ключевые ее моменты, значимые для раскрытия содержания и смысла понятия «гуманитарные технологии».
   Первое. Деятельностным воплощением субъективной реальности, как исходного и предельного потенциала человечности в человеке, является субъектность – теперь уже как родовая способность человека к преобразованию мира и себя в мире. Мера, масштаб субъектности человека определяется уровнем развития его позиции как способа реализации его базовых ценностей во взаимоотношениях с другими людьми. Субъектная позиция – это направленность на достижение самостоятельно поставленных целей и задач в деятельности при наличных социокультурных условиях, характере склонностей, структуре деятельностных способностей человека, освоенности им способов деятельности.
   Второе. Субъектность человека становится и обнаруживает себя только во Встрече, в совместности, в общности людей, в их взаимодействии с ними; она всегда целеориентированна и адресна. Однако мотивы и условия складывания человеческих объединений могут существенно различаться между собой. Наиболее распространенной формой таких объединений являются статусно и нормативно регламентированные социальные организованности. Как правило, они имеют целевую детерминацию и ориентированы на конкретный предметно-продуктный тип производства. Здесь субъект не является хозяином, распорядителем, автором собственной деятельности, он лишь фрагмент объемлющего его производства. Именно такого рода производства формуют социальных функционеров, рабочую силу, «офисный планктон».
   Введение человеческого измерения, своеобразная гуманитаризация социальной организованности, преобразует ее в со-бытийную общность. Именно личные смыслы, жизненные ценности, энергетика совместности, раскрывающиеся в контексте совместного деяния, делают социальную организованность со-бытийной общностью. Со-бытийность наполняет переживанием индивидуальное существование, поскольку обособленно, в индивидуальном самосознании и индивидуальном действовании, переживание не существует, а только в связи с появлением Другого. Обратным ходом – появление социального контекста позволяет развернуть индивидуальную самобытность в мире людей.
   Третье. Именно в такой – в со-бытийной образовательной общности возникают и становятся субъектные позиции каждого из участников образовательного процесса. Ученика, мотивированного на совместную учебно-познавательную деятельность и нашедшего жизненный авторитет в лице своего учителя, и Учителя, заинтересованного в собственном профессиональном развитии и успешном жизненном пути своих выпускников.
   Таким образом, рассматривая соотношение категорий образования и развития, можно постулировать: в рамках психологии развития со-бытийная общность является предельным объектом развития, в рамках психологии образования со-бытийная детско-взрослая образовательная общность есть всеобщий субъект образования.
   С этой точки зрения базовый смысл именно гуманитарной технологии состоит в производстве и воспроизводстве именно таких – событийных – общностей. Термин «гуманитарная» не должен вызывать никаких ассоциаций с «общечеловеческими ценностями», «гуманизмом» и тем более с «гуманитарной помощью». В данном случае он вообще не имеет моральной нагрузки и подразумевает работу с человеческим ресурсом с целью его максимального выявления и консолидации для воплощения тех или иных ценностей и смыслов бытия человеческого. Соответственно, в этом смысле гуманитарная технология – суть антропологическая технология. Гуманитарная технология – это путь целенаправленного развития одних общностей и преобразование других, что по своему глобальному значению выходит далеко за рамки образования как такового, проникая в базовые социокультурные процессы, определяющие жизнь и развитие большого общества в целом.
   Образовательная технология, являясь особым модусом гуманитарной, направлена, как уже говорилось, на производство (и воспроизводство) собственно человеческого в человеке: его смыслов, ценностей, позиций, в том числе деятельностных и профессиональных.
   Формирование самобытности человека есть предельный результат реализации образовательной технологии. Поскольку она изначально предполагает наличие особым образом организованной образовательной общности, то гуманитарная технология, оформляющая ее, предшествует и «сопровождает» образовательную технологию в течение всего ее жизненного цикла, т. е. создает для нее фундаментальные условия.
   К сожалению, сегодня в психолого-педагогической науке понятие «образовательная технология» не проработано. В реальной педагогической практике сохраняется преимущественно трансляция предметных знаний, обеспечиваемая «методикой преподавания». Образовательный и развивающий (антропологический) потенциал такой технологии, по сути, не выявлен и даже не обсуждается.

1.3. Психология образования человека – учение о становлении субъективной реальности в образовании

   Психология человека и развивающее образование. Концептуальная модель развивающего образования. Предметная область психологии образования человека. Задачи курса «Психология образования человека»

   Психология человека и развивающее образование
   Сложность построения развивающего образования как особой антропопрактики, как практики становления собственно человеческих способностей в том, что существующие формы рационального знания (философского, психологического, педагогического и др.) с большей или меньшей степенью достоверности способны описать только ставшую культурно-историческую форму само-представления, само-данности человека самому себе. Весь человек, во всей потенциальной полноте своего бытия, открыт только своему Создателю, которого рационализм Нового времени как раз и выносит за пределы человеческого в человеке.
   Сегодня требуется действительно системный пересмотр философских, психологических, социально-педагогических, политико-экономических основ современных гуманитарных практик с точки зрения их подлинно антропологической модальности. Современные психология и педагогика, например, должны перестать быть пособием о способах духовного кодирования, о техниках социальной дрессуры и манипуляций; они должны становиться в подлинном смысле антропными, человеко-ориентированными науками, способными целенаправленно строить практики действительного выращивания «собственно человеческого в человеке».
   Специфичность психологии проявляется в неоднородности и различной функциональной направленности включенных в нее знаний. В современной психологии выделяют теоретические знания, инновационные проекты и практико-методические знания, или психотехники. «В психологии, – пишет В.М. Розин, – помимо науки необходимо говорить еще, во-первых, о психологическом проектировании, во-вторых, о психогогике… т. е. теоретической области, вовлекающей человека в работу над собой и изменением себя»[7]. Теоретико-психологическое знание описывает человека таким, каков он есть в наличной действительности, в его более или менее существенных, постоянных свойствах, качествах, отношениях. Теоретико-психологическое знание есть знание о «человеке вообще», существующем в определенной культуре и конкретных общественно-исторических условиях.
   Но специфика человека заключается в отсутствии природной предопределенности и социальной заданности процессов становления и развития в каждом индивиде собственно человеческих способностей. Каждый человек должен стать вполне человеком, воспитать себя, образоваться. Для этого нужен образ или проект, которому мог бы следовать человек, ориентируясь на который он строил бы свою жизнь.
   Особого рода задача и функция психологического знания заключается в проектировании образа человека, в указании путей и методов реализации индивидом своей человеческой сущности. Именно в этом состоит основное назначение психологии, включенной в сферу образования, и в частности – психологии как учебного предмета в педагогических учебных заведениях. Психологическое проектное знание – это не столько описание обыденного человека, сколько построение образа возможного и желаемого человека. К антропоориентированным психологическим замыслам человека можно отнести гуманистическое направление в зарубежной психологии и культурно-историческую традицию в отечественной психологии.
   Психологическое знание – это не только теория или проект, но и особого рода действие, реализуемое в психологической практике. Практическое, жизненное значение психологии заключается в ее преобразовательной функции, в обеспечении индивидуальными средствами работы над собой, изменения и развития себя, управления своими процессами и состояниями. Психология не только изучает человека научными методами, не только строит проекты и замыслы человека, но и конструирует его, помогает ему познать и изменить себя, выступает средством самосовершенствования. В этом состоит уникальное значение психологии, роднящее ее с искусством и религией. Особенность психологического знания состоит в единстве теории и практики. Теоретическое психологическое знание само по себе, вне способов жизнедействия, лишено смысла; оно должно реализовываться в практике поведения, в технике работы над собой.
   Три слоя психологии – психологическое знание как теория, как проект и как практика – различным образом входят в профессиональную деятельность педагога. Педагогу нужно знать и понимать психологические закономерности жизни человека, знать человека как родовое существо. Ему важно использовать в педагогической деятельности теоретические психологические знания как основу и средства построения, конструирования образовательного процесса, психологических условий обучения и воспитания, понимания и развития ребенка. Педагогу необходимо освоить психологические методы и техники работы над собой, регуляции своих психических состояний, совершенствования собственной профессиональной деятельности. В многофункциональности и неоднородности состоит отличительная особенность психологического знания, включенного в педагогическую деятельность.
   Образовательная сфера в свете психологического знания о человеке – это гуманитарно-антропологическое производство, антропопрактика, это антропотехники, обеспечивающие систему переходов от теоретико-мировоззренческих представлений о сущности становящегося человека до практического действия по самоизменению.
   Сфера образования и система педагогической деятельности как ее составная часть должны выстроить свою систему обосновывающих их психологических знаний. Необходима особая теоретико-методологическая работа по обоснованию профессионально ориентированного курса психологии, целостной системы психологических знаний о субъективной реальности человека, ее развитии в онтогенезе и становлении в образовании; необходима трансформация научных психологических знаний в знания проектные, в инструментально-орудийные способы и техники профессионального действия.
   Идея К.Д. Ушинского, что в деле воспитания человека необходимо его всестороннее познание, чрезвычайно актуальна для современной психологии и педагогики и должна наконец-то воплотиться во всей ее полноте. Психолого-педагогическая антропология призвана синтезировать современные достижения именно этих наук для проектирования условий становления собственно человеческого в человеке в пространстве образования.
   Специфичность психологического знания, ориентированного на современное образование, не раскрывается и не обеспечивается средствами традиционной педагогической психологии. Именно поэтому встала масштабная задача: конструирование новой фундаментальной дисциплины – психологии образования человека – как важнейшей составляющей психолого-педагогической антропологии. Данная система знаний – это прежде всего специальное учение о закономерностях становления субъективной реальности человека в образовании. Так проектируемая дисциплина не может пониматься как отрасль, ветвь психологии или как прикладная психология. Это одновременно и общая система человекознания, и теория развития субъективной реальности в онтогенезе, и теория становления родовых способностей человека в пространстве образования, и проект саморазвития человека в образовательных процессах, и практика выращивания собственно человеческого в человеке средствами образовательной и педагогической деятельности.

   Концептуальная модель развивающего образования
   Описание образовательного знания как системы теоретико-практических знаний об образовании вкупе с механизмами его преобразования позволяет ставить вопрос о соотношении этих знаний с данными традиционных психолого-педагогических систем знания, ориентированных на образование. Антропологический подход демонстрирует целостный взгляд на человека, на его развитие и образование, включающий и философско-мировоззренческое, и культурологическое его ви́дение и тем самым выходящий за рамки традиционной психологии и педагогики.
   Первым шагом на пути построения системы теоретического обоснования модели развивающего образования должно стать выявление соотношения категорий «образовательная деятельность» и «педагогическая деятельность». Можно выделить несколько оснований их различения.
   Первое существенное отличие заключается в назначении педагогики и образования. Смысл первой всегда был связан с массовой социализацией подрастающих поколений и теоретическим обоснованием процесса взросления человека. Педагогика есть теория обучения и воспитания и технология педагогической деятельности. При этом классическая педагогика имеет дело лишь с начальным периодом жизни человека (от рождения и до 15–17 лет); например, практически не обсуждаются вопросы педагогики высшей и даже средней профессиональной школы.
   Образование не связано с отдельным периодом жизни человека, оно есть атрибут бытия человека, способ вхождения его в самостоятельную жизнь и осуществления своей жизни, «образование по существу своему не может быть никогда завершено»[8]. Смысл образования изначально коррелятивен полюсу индивидуальности: обучали и воспитывали всех, а образование получал всегда конкретный человек, «образование есть не что иное, как культура индивида»[9].
   Различны предметы образования и педагогической деятельности: предметом образования являются цели развития; предметом педагогической деятельности – условия и средства достижения этих целей.
   Различен статус образовательной и педагогической деятельности. Образование – это определенная форма общественной практики (система деятельностей, структур организации и механизмов управления), особая социальная инфраструктура, пронизывающая все другие социальные сферы. Образовательная деятельность есть всеобщий способ становления и развития духовно-практического и культуросообразного существа. Педагогическая деятельность является одной из систем деятельностей в образовании.
   Различны субъекты образования и педагогики: субъектом образовательной деятельности является детско-взрослая (учебно-профессиональная) со-бытийная общность; субъектом педагогической деятельности – профессиональное сообщество.
   Педагогика как система знаний вроде бы ориентирована на обоснование единой педагогической практики. Но таковой в настоящее время уже не существует. Некогда единая педагогическая практика разделилась на множество образовательных практик: традиционную и развивающую, основную и дополнительную, светскую и религиозную и т. п. Цели, содержание, технологии различных образовательных практик, как и адекватных им педагогических систем, кардинально отличаются друг от друга.
   К настоящему времени сложилось представление об особой образовательной практике – практике развивающего, личностно ориентированного образования. Относительно образовательной практики педагогика все более обретает статус технологической оснастки со своим учением о ней. Педагогика все менее оказывается искусством и все более становится нормативной наукой (наукой о должном) и профессиональной деятельностью, реализующей цели и ценности образования.
   Обосновываемая нами модель системы развивающего образования и включенных в нее отраслей знания представлена на рис. 1.

   Рис. 1. Модель развивающего образования

   Предельно широкой основой развивающего образования может и должна стать психологическая антропология как учение о субъективной реальности, ее развитии в онтогенезе и становлении в образовании. Именно психологическая антропология и такие ее разделы, как общая концепция развития субъективной реальности в онтогенезе, принципы периодизации развития, закономерности и механизмы становления способностей человека в образовательных процессах и на разных ступенях образования, позволяют выявить условия саморазвития как цели и ценности развивающего образования.
   Психологическая антропология (составной частью которой является «Психология образования человека») как психологическое учение о человеке, его становлении и развитии в универсуме образования строится как особая, антропная наука (в рамках наук о человеке). Психологическая антропология должна разрабатывать свое собственное представление о сугубой специфике человеческого способа жизни и его принципиального отличия от всякого другого – до-человеческого и сверх-человеческого. И главная трудность заключается в том, что психологическая антропология должна быть не о том, что есть, – как любая наука о природе, а о том, как должно (или – может) быть. Иными словами, исходным основанием для нее является не учение об объективности и общезначимости того, что есть, а о ценности и смысле самого бытия человека.
   На левом полюсе модели изображена адекватная задачам развития многообразных свойств и качеств человека педагогика развития. Педагогика развития представляет собой совокупность развивающих программ и образовательных технологий, реализуемых через педагогическую деятельность в образовательной практике.
   На правом полюсе представлена адекватная и теориям развития субъективной реальности в образовании, и развивающим программам и технологиям образовательная антропопрактика как совокупность развивающих образовательных пространств, образовательных институтов и процессов.
   Особую, рефлексивную позицию над всей системой занимает педагогическая антропология, или философия образования. Педагогическая антропология определяет цели, ценности, проспективные смыслы образования как особой культурно-исторической и социальной практики.

   Предметная область психологии образования человека
   В контексте изложенных представлений об образовательном знании и самом образовании как антропопрактике, в опоре на модель развивающего образования можно выстроить представление о сугубой предметности психологии образования человека. Сделаем предварительное разъяснение: в модели не нашлось места для традиционной педагогической психологии, так как ее назначение всегда было связано с психологическим обоснованием социально определенной педагогики и педагогической деятельности. Далее педагогика в системе образования по преимуществу разрабатывала и внедряла содержание обучения. Педагогическая психология была призвана находить и научно обосновывать пути и средства превращения этого содержания в содержание индивидуального сознания (И.С. Якиманская). В развивающем образовании такая функция педагогической психологии теряет смысл.
   Предметная область психологии образования шире в сравнении с педагогической психологией – она выходит за границы изучения особенностей обучения и воспитания детей, подростков, юношей в условиях традиционной педагогической деятельности. Психология образования разрабатывает проблемы становления субъектности, личностной позиции, индивидуальных траекторий самообразования и саморазвития человека. По сути, она определяет фундаментальные психологические основы непрерывного образования. Тем самым она включает в себя и предметность традиционной педагогической психологии, связанной с изучением обучения и воспитания в детском периоде жизни, и андрогогики – науки об образовании взрослых.
   Проблемы образования человека анализируются на основных ступенях онтогенеза: в дошкольных и школьных возрастах, в вузовском и послевузовском периодах жизни человека. Психология образования изучает субъективные факторы взаимоотношений, сотрудничества образующихся (учащихся) и образователей (педагогов) на основных ступенях и в различных системах образования. Образующийся – это и дошкольник, и школьник, и студент, и аспирант, и слушатель курсов и т. п. Образователь – это и воспитатель, и учитель, и социальный педагог, и преподаватель, и консультант, и профессор, и эксперт и т. д.
   Существенно расширяется социально-педагогическое пространство, входящее в область интересов психологии образования. Человек образуется не только в системе обязательного и основного дошкольного и школьного образования, но и вне ее: в семье, в системе дополнительного и дистанционного образования, в многообразии внеучебных форм деятельности. Педагог в его традиционном понимании в этих системах не представлен. У психологии образования увеличивается круг адресатов: она равно необходима педагогам, родителям, управленцам в образовании, социальным работникам, педагогам-психологам и т. д. – всем, кто профессионально и личностно включен в работу в сфере человеческой реальности.
   Однако основное отличие психологии образования от педагогической психологии заключается в различии их идеологий. Основным идеологическим принципом психологии образования является антропологический – принцип самодеятельности, самообразования, саморазвития. Психология образования переносит акцент с изучения педагогических технологий – т. е. деятельности педагогов, учителей, воспитателей по передаче готового и общего для всех социокультурного опыта, по формированию требуемых качеств личности – на определение психологических условий, механизмов, особенностей становления самобытности воспитанников в образовательных процессах.
   С этой точки зрения педагогическая деятельность максимально продуктивна, в случае если она создает условия для реализации самодеятельности образующихся. Активность самих учащихся является основным источником ресурсов образовательного процесса. Интересы, потребности, возможности, субъектный опыт каждого школьника являются основными факторами построения педагогом образовательных программ и профессиональной деятельности. Этим нисколько не умаляется роль деятельности педагога-учителя в развивающем образовании. Напротив, этим особо подчеркивается нравственная и творческая суть педагогической деятельности.
   Мировоззренческая установка, определяющая весь строй психологической теории образования человека, заключается в утверждении, что образование есть атрибут бытия человека и продолжается на всем протяжении его жизни. Но с определенного момента человек начинает сам строить деятельность по самообразованию (развитию у себя определенного рода способностей, повышению и расширению своей профессиональной квалификации, своего общекультурного уровня и т. п.) и самовоспитанию (воспитанию у себя необходимых качеств личности и реализации своей индивидуальности).
   Антропологический взгляд на развитие субъективной реальности предполагает описание содержания, форм и методов взаимодействия образующего и образующегося, т. е. образования человека на разных ступенях онтогенеза. Образовательные программы исходят из достигнутого уровня и задач развития индивида в определенном периоде его жизни. Закономерности образования определяются как осваиваемым содержанием, так и субъективными возможностями образующегося. Психология образования тем самым строится на основе обобщений, понятий, категорий, теорий психологии развития. Своим содержанием она имеет психологические закономерности освоения общечеловеческого опыта, культуры деятельности, мышления, общения. Психология образования практически реализует общий принцип развития человека в онтогенезе.
   В психологии развития необходимо специальное проектирование возрастных нормативов (как определенного комплекса индивидуальных способностей ребенка в конкретном возрастном интервале), ситуаций развития и критериев развития на основных этапах онтогенеза. В психологии образования и педагогике развития это психолого-педагогическое проектирование адекватных ситуациям развития образовательных ситуаций, развивающих образовательных программ и образовательных технологий, т. е. описание того, как это развитие может быть обеспечено и осуществлено.
   Иными словами, проектирование системы развивающего и развивающегося образования возможно, если одновременно осуществляются психологическое исследование возрастно-нормативных моделей развития личности, психолого-педагогическое конструирование образовательных программ и технологий реализации этих моделей, со-организация всех участников образовательного процесса, проектирование условий достижения новых целей образования и средств решения задач развития.
   Особенностью психологии образования человека как части психолого-педагогической антропологии является включение в ее категориальный состав понятийного аппарата социальной психологии. Психология образования человека содержит описание социально-психологических связей и отношений между педагогами и учащимися. С антропологической точки зрения объектом развития являются различного рода сообщества: образование понимается как становление и преобразование детско-взрослых (учебно-профессиональных) общностей. Вне построения со-бытия ребенка и взрослого невозможно его образование; тем самым в ткань педагогической деятельности и образовательного процесса входят нити социально-психологических связей и отношений.
   Образовательный процесс должен быть представлен как система позиций в образовательной со-бытийной общности, задающих определенную программу действий занимающим их субъектам, как прохождение образующегося человека через различные общности (дети – взрослые, сообщества ровесников, сверстников и др.). Принципиальная особенность психологии образования заключается в описании последовательного развития и смены позиций, а также конституирующих их общностей на основных этапах социализации и взросления человека. Таким образом, в психологии образования последовательно реализуется генетический принцип, так как интегрирует в себе знания социальной психологии и психологии развития.

   Задачи курса «Психология образования человека»
   Курс «Психология образования человека» нацелен на решение комплекса научно-профессиональных и образовательных задач.
   1. Выявление основных тенденций развития образования в современном обществе, места и назначения психологии в концептуальном обосновании процессов становления человека в образовании. Определяющим фактором развития психологии образования являются цели и задачи развития образовательной практики. Российское образование переживает эпоху качественных преобразований, в научно-теоретическое осмысление и обеспечение которых психология образования призвана внести существенный вклад.
   2. Обоснование концептуальных основ антропологического подхода в психологии и образовании как философско-мировоззренческой и теоретико-методологической основы понимания и объяснения сущности человека, его природы, процессов становления и развития субъективной реальности в образовании. Необходимость введения антропологического подхода в науках об образовании диктуется современной социокультурной ситуацией жизнедеятельности человека: потребностями развития в образовании его фундаментальных способностей, становления человека в единстве его телесно-душевно-духовных проявлений, задачами формирования ответственного отношения человека к собственной жизни и деятельности.
   3. Рассмотрение методологических принципов реализации антропологического подхода в образовании призвано осуществить теоретико-методологический анализ образования как сферы общественной практики в единстве ее нормативной базы, системной организации, структурно-функциональных моделей, форм и институций. Провести теоретико-психологический анализ образования как механизма культурного наследования, как всеобщей и исторически необходимой формы развития человека: представить конструктивное описание нормативной модели практики образования как взаимосвязи ее субъектов, содержания, форм организации, образовательных программ и результатов; изложить антропологическую версию решения проблемы: что развивается в образовании и что образуется в развитии.
   4. Изучение развивающих возможностей новых ценностей и целей образования, дидактических систем и педагогических технологий. Психологический анализ основных образовательных программ, реализуемых в отечественном образовании, необходим для оценки их соответствия возрастным возможностям и задачам развития. В связи с этим актуальной теоретической и практической задачей психологии образования является обоснование возрастно-нормативных моделей развития человека на основных ступенях образования – дошкольного, начального общего, основного общего, среднего (полного) общего, профессионального и возрастно-сообразных моделей образовательного процесса и педагогической деятельности на данных ступенях образования.
   5. Оснащение субъектов образования методами исследования и проектирования инновационных образовательных процессов и собственной профессиональной деятельности, средствами научно-психологического обоснования, экспертизы, проектирования ступеней образования, соответствующих культурным, социальным, антропологическим задачам развития человека на основных этапах онтогенеза. Особое значение приобретает методология и технология проектирования инновационного образования как современной формы психолого-педагогического (проектно-преобразующего) эксперимента.
   6. Ключевой фигурой образования был и остается педагог. В связи с этим актуальной задачей психологии образования является выявление особенностей профессионализма и профессионализации современного педагога — учителя, воспитателя, педагога-психолога, преподавателя и др. Взаимосвязанной с этой задачей психологии образования выступает задача описания практики профессионального педагогического образования, адекватной современному развивающемуся образованию. Будущие педагоги должны становиться полноправными субъектами собственной профессиональной деятельности; уже на этапе вхождения в профессию педагога видеть перспективы ее освоения и реализации, иметь представление о путях и средствах профессионального саморазвития.
Методологическая рефлексия
   Вопросы и задания для обсуждения и размышления
   1. Выделите основные тенденции развития общества и образования в современном мире.
   2. В чем проявляется изменение статуса образования в современном обществе?
   3. В чем заключается методологическое значение выделения трех образов образования?
   4. Почему становление собственно человеческого в человеке является доминантой современного образования?
   5. В чем отличие образовательной антропологии от антропологии образования?
   6. В чем отличие образовательного знания от предметно-дисциплинарного?
   7. Почему именно проектирование является культурной формой инновационных процессов в образовании и развитием самого образования?
   8. Выделите основные различия категорий «образование» и «педагогика».
   9. Каково место психологии образования в модели развивающего образования?
   10. Назовите основные различия педагогической психологии и психологии образования.
   Темы рефератов и курсовых работ
   Образование в информационном обществе.
   Социальная, культурная, антропологическая миссии современного образования.
   Образы образования в современной зарубежной педагогике.
   Образование и самообразование в современном обществе.
   Педагогическая антропология К.Д. Ушинского как прообраз антропологии образования.
   Образовательная антропология и антропология образования.
   Категория «образовательное знание» в психолого-педагогической науке.
   Образовательная технология как технология гуманитарная.
   Современные представления о соотношении педагогики и психологии.
   Рекомендуемая литература
   Основная
   Днепров Э.Д. Образование и политика: Новейшая политическая история российского образования: В 2 т. М., 2006.
   Огурцов А.П., Платонов В.В. Образы образования. Западная философия образования. XX век. СПб., 2004.
   Слободчиков В.И. Очерки психологии образования. Биробиджан, 2005.
   Слободчиков В.И. Антропологическая перспектива отечественного образования. Екатеринбург, 2010.
   Слободчиков В.И., Исаев Е.И. Психология развития человека. М., 2000.
   Содержание профессионального образования в условиях информационной среды / Коллектив авт.; под ред. И.С. Павлова. М., 2004.
   Дополнительная
   Болотов В.А. Педагогическое образование в России в условиях социальных перемен. Волгоград, 2001.
   Взрослые и дети в образовательном пространстве / Под ред. И.С. Якиманской. М., 2001.
   Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию. М., 1995.
   Краевский В.В. О соотношении педагогики и психологии // Психологическая наука и образование. 1999. № 3–4. С. 36–45.
   Очерки системной педагогики: Сб. науч. тр. / Коллектив авт.; Под ред. Р.А. Лачашвили. М., 2008.
   Пантина Н.С. Методологические принципы в психологии образования // Вопросы психологии. 2005. № 4. С. 125–134.
   Поддьяков А.Н. Противодействие обучению и развитию другого субъекта // Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 3.
   Степанова М.А. Прошлое и настоящее психологии образования (по материалам журнала «Вопросы психологии») // Вопросы психологии. 2005. № 2. С. 34–58.
   Шадриков В.Д. Ментальное развитие человека. М., 2007.
   Щукина М.А. Об онтологическом статусе саморазвития личности // Вопросы психологии. 2007. № 4. С. 107–115.
   Юдина Е.Г. Позиция педагогов: авторитаризм и партнерство // Вопросы психологии. 2005. № 4. С. 132–142.

Глава 2. Образование – сфера общественной практики

   2.1. Образование – всеобщий механизм общественного развития
   2.2. Модернизация – коренная проблема современной России
   2.3. Структура и состав сферы образования

2.1. Образование – всеобщий механизм общественного развития

   Перспективы развития общества и образования в современном мире. Социокультурная миссия современного образования

   Перспективы развития общества и образования в современном мире
   Ведущей тенденцией мирового развития, обусловливающей существенные изменения в образовании, является переход к постиндустриальному, информационному обществу, сущностной основой которого выступает инновационный путь развития. Последние десятилетия фактически все основные сферы общественной практики – экономика, культура, техника, политика – характеризуются инновационными преобразованиями. Инновации кардинально изменяют всю систему отношений человека с миром и чрезвычайно ускоряют темп социального развития, углубляют противоречие между темпами общественного и индивидуально-личностного развития. В современном информационном обществе на протяжении жизни одного человека осуществляется несколько циклов различных технологических и информационных революций. Ускорение темпов развития общества ставит кардинальные вопросы перед сферой образования, актуализирует поиски путей и средств подготовки людей к жизни в быстро меняющихся условиях. Традиционная школа, ориентированная на трансляцию предметных знаний и умений, на подготовку людей к жизни в относительно стабильных общественно-экономических условиях, неспособна адекватно ответить на вызовы времени. Современное образование с необходимостью должно переопределить свои цели, модернизировать содержание образования и образовательные технологии.
   Еще одна тенденция развития современного мира – глобализация цивилизационных процессов. Проблемы, стоящие перед образованием, приобретают общемировой характер и являются одним из следствий процесса глобализации. Глобализация сделала рынок труда открытым и интернациональным, что привело к существенному изменению взглядов и на предназначение образования. В XIX–XX вв. считалось, что главное – это качество образования, и соответственно строилась пирамида конкурсного социального отбора: на ее вершине находилось элитное образование для наиболее состоятельных или наиболее способных детей. Так создавались условия для воспроизводства национальных элит. В наступившем XXI в. появился новый взгляд на образование как на ключевой фактор выживания нации в конкурентной борьбе на мировом рынке. Постиндустриальное общество требует творческого подхода к своей деятельности от каждого работника. Поэтому образование должно быть ориентировано на каждого человека, на развитие его человеческих ресурсов, его творческих возможностей. Современное образование должно быть и качественным, и массовым одновременно.
   И здесь на первый план выходит способность массового образования культивировать такие индивидуальные способности, как умение самостоятельно учиться, желание и способность учиться на протяжении всей жизни, умение решать задачи проблемного характера и нестандартно мыслить, комплекс умений, позволяющих эффективно работать с информацией, способность ориентироваться в многообразии культурных миров, обеспечивающую возможность открытого общения с другими людьми. Большинство развитых стран, осознавая происходящие изменения, предпринимают меры по модернизации национальных систем образования именно в направлении развития человеческого потенциала средствами образования.
   В постиндустриальном мире изменилось главное – предназначение школы. Национальная система образования уже не может ограничиться воспроизводством элиты с помощью пирамидальной структуры селекции и отбора одаренных детей. Вместо этого стоит задача качественного и доступного массового образования. Только при условии создания по сути элитного образования для всех нация может занять достойное место в международной конкуренции.
   Следующая общемировая тенденция – интеллектуализация всех сфер жизни современного человека. Современный мир, включая и Россию, уже вступил в эпоху, когда большая часть экономического богатства создается вне среды материального производства. Многократно увеличивается значимость и стоимость интеллектуального труда, возрастает роль информации и информационных технологий, а экономика знаний становится важнейшей отраслью народного хозяйства. Главное условие инновационного развития общества – способность оставаться на острие научно-технического прогресса, задавать тон в новейших технологиях, влиять на мир силой идей, примера, культуры. Интеллект все больше оказывается основным конкурентным преимуществом. Общество вынуждено рассчитывать только на творческие способности, интеллект и квалификацию своих граждан, чтобы выжить в международной конкуренции. Наиболее эффективным источником добавленной стоимости становится организационный капитал: способность принимать управленческие решения, организовывать финансовые потоки и технологические цепочки.
   Фундаментальной общемировой тенденцией развития, лежащей в основе многих других, является рост значения человеческого капитала во всех сферах жизни общества. В развитых странах человеческий капитал составляет 70–80 % национального богатства. Современные формы общественной жизни и производства предполагают овладение процессами употребления знаний, а также владение способами получения недостающих знаний в нестандартных ситуациях. Во всех системах практики и типах профессий возрастает роль умений строить содержательное общение и взаимодействие, осуществлять предварительно спроектированное действие. Резко возрастает роль личностной организации профессионала, его индивидуальное ви́дение, система ценностей, способность самостоятельно вырабатывать мировоззрение в условиях многообразия идеологий.
   Способности к личностному и профессиональному самоопределению, к самообразованию и саморазвитию становятся необходимыми качествами современного человека. Понимание этой тенденции обусловливает интенсивное, опережающее развитие как общего образования, так и профессионального образования, изменения в системе повышения профессиональной квалификации и переподготовки кадров, рост профессиональной мобильности взрослого населения.
   В настоящее время деятельность человека все в большей степени становится принципиально инновационной. Существенно сокращается значимость и сужается круг репродуктивной деятельности, связанной, как правило, с использованием традиционных технологий, растет инновационная активность человека во всех областях его деятельности. Эти процессы и тенденции могут получить дальнейшее эффективное развитие только в условиях становления инновационной системы образования – системы, ориентированной на новые образовательные результаты. Отмеченные тенденции, а также значительное расширение масштабов межкультурного взаимодействия, возникновение и рост глобальных проблем, которые могут быть решены лишь в результате сотрудничества в рамках международного сообщества, демократизация общества, расширение возможностей политического и социального выбора вызывают необходимость формирования у подрастающего поколения современного мышления, коммуникативных способностей, готовности к жизненному, гражданскому, профессиональному самоопределению.
   Сегодня именно с этих позиций общество подходит к задачам развития образования. Новые цивилизационные вызовы закономерно приводят многие страны к новому «образовательному буму», к волне глубоких реформ систем образования. Своеобразные образовательные революции происходят в таких странах, как США и Великобритания, Китай, страны Восточной Европы, Юго-Восточной Азии и Южной Америки. Проводимые за рубежом образовательные реформы ориентированы на текущие и перспективные потребности общества, эффективное использование ресурсов, в том числе и самих систем образования.
   Во всем мире в последние три десятилетия в образовании происходят кардинальные преобразования. Известный американский ученый, лауреат Нобелевской премии А. Тоффлер в своей книге «Футурошок» называет происходящие в образовании изменения «новой революцией в образовании». Массовое образование, пишет А. Тоффлер, было гениальным изобретением, сконструированным индустриализмом для создания того типа взрослых, который ему требовался. Сама идея собирания масс учащихся (сырья) для воздействия на них учителей (работников) в централизованно расположенных школах (фабриках) была достижением индустриального гения (Я.А. Коменского). В итоге «молодые люди, проходившие через эту образовательную машину, вливались в общество взрослых, структура которого в области работы, ролей и учреждений имела сходство со школой. Ученик не просто запоминал факты, которые он мог использовать позже, он жил, учась тому образу жизни, в котором ему предстояло жить в будущем». Таким образом, продолжает А. Тоффлер, «внутренняя жизнь школы становилась зеркалом, отражением индустриального общества». И наиболее совершенным ее инструментом были «самые критикуемые черты сегодняшнего образования – строгая регламентация жизни, пренебрежение индивидуальностью, жесткие схемы принадлежности к какому-то месту, группе, рангу или сорту, авторитарная роль учителя» и т. д.
   В современном обществе происходит изменение статуса образования. Образование перестает рассматриваться как ведомственная отрасль, обслуживающая интересы других ведомств и социальных практик. Из ведомственной отрасли образование превращается в сферу общественной практики – в сферу развития личности, региона, страны в целом. Из способа просвещения индивида образование преобразуется в механизм развития культуры, общества и человека. Развивающая функция образования становится определяющей: оно превращается в «генетическую матрицу» общества, выступает пространством личностного развития каждого человека.
   Признанная во всем развитом мире уже более четверти века назад концепция «человеческого капитала» рассматривает образование как ключевой фактор экономического роста, как краеугольный камень социального и экономического благосостояния, как стратегический, самый долговременный и фактически неиссякаемый ресурс из всех производственных ресурсов, обеспечивающий перевод общества от экстенсивного к интенсивному развитию. Образование рассматривается как инвестиционная отрасль духовного производства. Вложения в него считаются самыми перспективными в силу его высокой как экономической, так и социальной значимости.

   Социокультурная миссия современного образования
   Общепризнана высокая социокультурная роль образования – роль в хранении, генерации и трансляции культурного достояния общества, в наращивании интеллектуального и культурного потенциала нации, в формировании новой и сохранении традиционной системы ценностей, в изменении менталитета личности и общества, приспособления их к новым условиям бытия. Образование все больше выступает как фундамент духовности, культуры, научно-технических достижений, цивилизационного движения в целом.
   Важнейшая социокультурная миссия современного образованияспособствовать построению в России гражданского общества. Гражданское общество представляет собой взаимосвязанный ряд областей, – социальных, культурных, экономических, – функционирующих и развивающихся как автономные сферы, независимые, с одной стороны, от традиционных общностей (семья, община) с их естественными нормами жизнедеятельности и, с другой стороны, от государства с большей или меньшей степенью самостоятельности. Гражданское общество – это свободное общество для свободных граждан. Гражданское общество – общественный идеал современной России.
   По определению А.М. Пятигорского, гражданское общество – это более или менее устойчивый образ общественной жизни людей, включающий в себя не только их отношение к власти и государству, но весь комплекс гораздо более тонкого отношения людей к себе самим как гражданам и к другим людям и группам людей тоже как гражданам вне зависимости от всех возможных различий между ними самими и этими другими людьми. Иначе говоря, в центре понятия гражданского общества лежит идея единства людей как граждан и осознание людьми этого единства. Притом, разумеется, что такое осознание тоже может быть весьма разным в пределах одного общества, не говоря уже об одном государстве.
   При таком подходе школа может и должна принять активное участие в формировании позитивного образа гражданского общества, поставив перед собой задачу формирования у учащихся ви́дения, понимания, компетентностей и культуры коллективного взаимодействия и доверия.
   В первой главе мы уже обсуждали системообразующую категорию образования как антропопрактики – со-бытийную детско-взрослую образовательную общность. Такая общность, несущая в себе ценностные основания, смысловые устремления и целевые ориентиры участников образования, в сущности своей и есть главный и абсолютный субъект – альфа и омега развивающего образования. Именно в пространстве со-бытийной образовательной общности впервые раскрываются все основные характеристики совместного жительства старых и малых, взрослых и юных. Совместность – все сразу в одном месте, в одном смысловом пространстве – это и есть генетически исходный прообраз большого гражданского общества – общества согласия относительно своих разногласий.
   Школа, способная культивировать подобные общности, действительно становится школой продуктивной и солидарной социализации всех своих участников. Однако подобное может оказаться возможным, если за основу будут взяты такие безусловные ценности, идеалы гражданского общества, как патриотизм, развитие, самоуправление, ответственность. И если сегодня всеми разделяемое мировоззрение не определено на национальном уровне, то школа должна серьезно озаботиться его определением для педагогического коллектива, для всего детско-взрослого сообщества.
   Образование по своей гуманистической природе, по своей сути как социальной нормы и всеобщего социального блага, по своему потенциальному воздействию на развитие экономики является одним из главных средств утверждения демократии, развития личности и благосостояния страны. Важнейшая фундаментальная задача образования – формирование у субъектов образовательного процесса гражданских ценностей и убеждений, обеспечение роста самосознания и гражданского взросления российского общества как основы социальной стабильности.
   В социальном плане основная функция образования – стабилизирующая. Образование – это не только мощный инструмент консолидации общества, оно по природе своей институт общественного согласия. Историческая миссия образования оформлялась как пространство нивелирования или уменьшения социального неравенства, преодоления бедности, безработицы, национальных конфликтов, развития социальной мобильности населения, формирования качества жизни. Образование – это своеобразный «социальный лифт», позволяющий личности преодолеть социальное неравенство посредством своих усилий в достижении качественных образовательных результатов.
   Российское общество находится на том этапе социального расслоения, когда социальные группы уже дифференцировались и начали осознавать свои интересы, а система образования еще не вполне адаптировалась к этому расслоению, и общеобразовательная школа, как правило, продолжает оставаться единообразной для большинства социальных групп. Это состояние, с одной стороны, делает школу одним из наиболее эффективных инструментов воздействия на социальную реальность (через учащихся и в определенной степени родителей) и своеобразным плавильным тиглем, где может произойти выявление интересов, общих для различных социальных групп, и может завязаться конструктивный диалог между их представителями в значимом для всех контексте воспитания детей.
   В первую очередь в школе должен происходить важнейший процесс совместной социализации детей, представляющих различные социальные группы. Этот процесс включает в себя практику погружения в ценностно-смысловые пласты родовой культуры, практику освоения норм общения и установления норм общего жития, что открывает возможность конструктивного диалога между представителями различных социальных групп.
   В то же время, это ставит перед школой сложные проблемы, и в первую очередь – определение собственной идеологии. После десятилетий господства директивной и единой государственной идеологии, а затем ее краха, школы оказались в ситуации мировоззренческого вакуума, и некоторое время даже упоминание об идеологии в школе считалось неприемлемым. В это же время многие образовательные учреждения с удовольствием сняли с себя ответственность за воспитание детей, сосредоточившись на обучении. Сейчас всем ясно, к чему это привело, и воспитание сегодня относится к первоочередным требованиям, предъявляемым обществом к школе.
   Общеобразовательная школа обретает возможность и способность успешно решать важнейшие задачи социальной политики:
   1. Обеспечить освоение молодым поколением большей части норм и ценностей (идеологии, мировоззрения), принятых обществом на данный момент времени.
   2. Осуществить на практике согласование интересов различных социальных групп в пространстве образования, раскрывая перед учащимися единый для всех культурно-исторический контекст их встречи в этом пространстве. Сформировать практические навыки общения в многообразии форм совместной деятельности, что позволяет им в дальнейшем конструктивно взаимодействовать в жизни.
   3. Предоставить каждому из учащихся возможность получения личного практического опыта социализации в ходе заинтересованного взаимодействия с государственными учреждениями и освоения их организационной культуры, что позволит сформировать у учащихся готовность участвовать в работе институтов гражданского общества.
   4. Оказать влияние на общественную мотивацию и общественную производительность труда через научение нового поколения планированию жизненного пути и основным умениям, необходимым для реализации этих планов.
   5. Участвовать в регулировании рынка труда, увеличивая масштаб и качество базового образования, обеспечивая молодым людям усвоение фундаментальных основ их будущей профессии, оттягивая тем самым момент поступления на рынок труда молодой рабочей силы.
   Образование призвано воспитать гражданина и патриота, осознающего свой долг перед родиной, свою российскую идентичность. В образовании важно развивать межнациональную и межэтническую солидарность, уважение к национальным традициям и культуре, миролюбие, веротерпимость в межконфессиональных отношениях. Сегодня в многонациональном российском обществе воспитание гражданских ценностей и нравственных качеств личности приобретает стратегическое значение.
   Важнейшим ориентиром современного российского образования является его переход к устойчивому инновационному развитию. Для того чтобы достичь гуманистических и социокультурных целей, само образование должно соответствовать мировым стандартам, стать не только развивающим, но и развивающимся, создать в самом себе механизмы непрерывного повышения качества и конкурентоспособности в мировом образовательном пространстве. В России уже происходит переход к плавному, инновационному типу реформирования образовательных систем, когда эти системы включают механизм своего постоянного обновления, когда введение инноваций становится предметом систематической и целенаправленной деятельности, а сами нововведения выступают ведущим фактором развития образования.

2.2. Модернизация – коренная проблема современной России

   Инновации – путь развития общественных практик. Проблемное поле феномена «инноваций». Понятийный строй инновационной деятельности

   Инновации – путь развития общественных практик
   Проблема инноваций непосредственно связана с важнейшими стратегическими направлениями исследования образования и образовательной политики и с процессами модернизации современного общества. Эти процессы связаны с переходом от традиционного – средневекового – общества к обществу «модерна», т. е. к «современности», и далее к постмодерну – к самой «современной современности»[10]. Особое – политическое – значение феномен «инновационности» приобрел во второй половине прошлого столетия для характеристики постиндустриальной формации – ее становления и развития. Одна из важнейших идеологем этой формации звучит заманчиво и просто по своей формулировке – переход от производства товаров и услуг к производству нововведений в любой сфере человеческой деятельности. Считается, что введение новшеств (новаций) в экономический оборот (с последующей их коммерциализацией) резко интенсифицирует экономические основы всех форм социального производства и так же резко повышает уровень и качество жизни людей. Еще более краткая формула данной идеологемы – это «инновационная экономика», в которой главным продуктом и соответственно товаром на мировом рынке должно стать знание в своей прежде всего инструментальной и технологической функции.
   Так, наиболее развитые страны – США, Великобритания, Япония – прямо провозгласили переход в новую фазу развития – экономику, основанную на знаниях. Начиная с середины 1980-х гг., правительства этих стран сосредоточили усилия на ускорении инновационных процессов в экономике и создании национальных инновационных систем.
   В развитых странах завершились два важнейших этапа современной научно-технической революции. На первом этапе (1940–50-е гг.) в основном ставились цели создания новых систем вооружений, обеспечения военно-технического превосходства. На втором этапе (1960–80-е гг.) добавилась качественно новая задача – обеспечение стабильных темпов экономического роста, повышения конкурентоспособности ключевых отраслей. Третий, современный, этап характеризуется тем, что страны постиндустриального общества наиболее активно решают задачи, связанные с проблемами глобализации, смещением приоритетов научно-технической политики в сторону повышения качества жизни людей, развития информационных технологий, решения проблем экологии, медицины.
   В России интерес к модернизации был заложен Петром I, который осуществил радикальные реформы в экономике, науке и образовании. С тех пор модернизация – это коренная проблема России, прошедшей ряд этапов «догоняющей модернизации» (с ее плюсами и минусами), кризисов модернизации, переходящих в демодернизацию. Современная Россия также переживает период модернизации, перехода от индустриального к постиндустриальному обществу, где основным механизмом функционирования и развития является инновационная деятельность во всех сферах социальной практики. Переход нашей страны на третий этап развития становится действительностью. Переход страны на путь инновационного развития прямо объявляется сегодня и обсуждается в целом ряде государственных нормативных документов.
   Инновации в научной литературе трактуются как предпосылки интегративного процесса модернизации, а сегодня и глобализации. Этот процесс раскрывается в его перспективе, в контексте сложной, многотемной исследовательской программы, в которой на основе эмпирических исследований выявляется комплекс основных тенденций развития общества на данном этапе – в экономике, технике, информации, – во всех сферах культуры – в политике, праве, науке, образовании, искусстве.
   Исследование инновационных процессов и модернизации образования вовлекает множество различных дисциплин, и их синтез не может обойтись без участия квалифицированной философии образования. Только в этом случае возможно построить достаточно определенную модель будущего – в том числе и соответствующую модель современного (модернизированного) образования. Соответственно и образование должно быть взято как определенное целое, как автономная сфера гражданского общества в многообразных соотношениях с другими сферами экономики и культуры. Именно так могут быть раскрыты объективное состояние образования, нормы его функционирования, целеполагания, организации и управления.
   Это подход к образованию как к сложной, многофакторной системе культурного, т. е. человеческого мира. Многофакторный подход позволяет выявить и обосновать систему норм современного образования, а уже в соотношении с этой системой норм становится возможным определить и оценить те или иные инновации в образовании, выработать критерии их оценки. Все это необходимо для отбора значимых инноваций, их соизмерения друг с другом, их синтеза в инновационные проекты, программы и реформы, иначе говоря, научное исследование и оценка инноваций составляют необходимую основу компетентного управления инновационными процессами и модернизацией образования.

   Проблемное поле феномена «инноваций»
   Термин «инновация» вошел в обиход еще в 30-е гг. XX в. в качестве социологического внутри социологии культуры и культурной антропологии и был непосредственно связан с идеей диффузии культурных феноменов. Социологический подход, дифференцирующий пространственное и временное распространение (диффузию) нововведений, рассматривающий изменения в культуре как некий процесс, происходящий во времени, обладающий разными скоростями, широко распространен и в настоящее время. Инновации при таком подходе рассматриваются как основание изменений в культуре, как распространение особенностей культуры или субкультуры за ее собственные пределы. В этом смысле инновация противопоставлялась традиционным формам действия, мышления и поведения: что выходило за рамки традиции и обычая, то и являлось инновацией. Такова позиция культурной антропологии в первой половине XX в.
   Новые подходы к определению инновации возникают прежде всего в социологии и педагогике. В социологии образования инновационные процессы стали исследоваться в 60-х гг. XX в., причем использовались по преимуществу концептуальные и методологические средства культурной антропологии. В середине 1980-х гг. проводятся широкие исследования различных форм инноваций в педагогике и в системе образования, осуществляется обобщение тех инноваций, которые предложены педагогами и администраторами школ различных ступеней в различных странах, налаживается международное сотрудничество в разработке этого круга проблем. Под инновацией понимается любая новая идея, новый метод или новый проект, который намеренно вводится в систему традиционного образования.
   Иными словами, первоначально в социологии образования инновации продолжали противопоставляться традициям. «Инновации» и «традиции» – такова бинарная оппозиция, из которой исходят в анализе процессов изменений культуры, содержания образования, системы образования и т. д. Именно из такой концептуальной схемы, где инновация противопоставляется традиции, возникают и иные дихотомические варианты классификации, в частности деление всех обществ на традиционные и современные. При этой классификации архаические общества основаны на традиции, а современное общество – на доминировании научных и технических инноваций.
   Однако такое противопоставление не дает возможности понять процессы, происходящие в архаических обществах. Ведь и в них осуществляются изменения, – правда, в рамках традиций, и происходит если не смена традиций, то все же сдвиг традиционных систем (ритуалов, обрядов, обычаев и др.). При таком расчленении, когда инновации противопоставляются традициям, не принимаются в расчет процессы, присущие предшествующим обществам. Эти общества оцениваются как неподвижные, статичные, застойные. Современное общество, напротив, поскольку оно связывается лишь с инновационными процессами, вовсе лишается какой-либо устойчивости и инвариантных характеристик. Инновационность современного общества абсолютизируется, переоценивается, завышается; вне поля зрения остается то, что инновации осуществляются на базе определенных традиций, что социально признанная инновация формируется на основе определенных инвариантных характеристик.
   В социологии новый подход к инновационным процессам был связан с противопоставлением инновации и институциализации. Инновация – это такая форма индивидуального или группового поведения, при которой отдельный человек или группа достигают социально признанной цели средствами, которые еще не были институциализированы в предшествующем обществе. При таком подходе инновация оказывается связанной не с диффузией культурных нововведений, а с процессами институциализации новых форм поведения.
   Развитие социологии организаций привело не только к различению инноваций в соответствии с длительностью их институциализации, но и к типологии инноваций в соответствии с их направленностью, а также с характером преодоления сопротивления со стороны различных инстанций внутри организаций (от фирмы до рынка). При данном различении инновации стали рассматриваться как сложный и многоуровневый процесс, внутри которого выделяются различные по своему содержанию акты (открытия, изобретения, технические нововведения, появление нового продукта на рынке, его маркетинг и пр.). В связи с этим поведение человека стало дифференцироваться в соответствии с тем, на что направлена его инновационная деятельность.
   Итак, еще одна бинарная оппозиция – «инновация» и «институция». Инновация – это акт, действие, процесс, противоположный тому, что социально признано в качестве социальной институции. И если институция отождествляется с некой традицией, лишь в этом случае инновация оказывается противоположностью традиции.
   Ограниченность таких бинарных оппозиций заключается в том, что они ориентированы только на прошлое – они исходят из противопоставления сложившейся структуры традиций (норм, верований, обычаев), наследуемых культурой из прошлого, тем актам, которые осуществляются в настоящее время, происходят в данное время. В понимании сути инноваций необходимо исходить из перспективы, из будущего, т. е. осмыслить то, как инновационные процессы становятся социально признанными, становятся социальными и культурными институциями, обретая новые возможности и задавая новые горизонты. Проблемы, которые обсуждаются в современной социологии науки, имеют самое непосредственное отношение к философии и социологии образования, к тем инновациям, которые возникают, развиваются и поддерживаются в современных системах образования.
   «Традиции – инновации – институции» — вот та концептуальная схема, которая позволит понять инновационные процессы как в контексте тех традиций, которые уже существуют в культуре и обществе, так и в контексте социального признания инноваций в качестве базы для осуществления нововведений в системе образования. Такого рода концептуальная схема позволяет избежать, с одной стороны, противопоставления традиций и инноваций, превращения инноваций в нечто чуждое традициям, а с другой стороны, делает возможным осмысление процессов превращения инноваций в социально признанные нормы и ценности, т. е. в некие институции, формирующиеся в ходе социальных действий и социальных коммуникаций между людьми и со временем становящихся традицией.
   Образование, которое исходит из приоритета инноваций, должно учитывать именно эти две стороны, для того чтобы не лишить инновации в образовании и преемственной связи с культурой прошлого и вместе с тем не лишить их полнокровной связи с будущим, с той системой образования, которая складывается благодаря перманентному потоку инноваций. Необходимо фиксировать уже существующие ценности и нормы культуры, для того чтобы выявлять преемственность между тем, что признано в качестве традиции в культуре, и инновациями, показывать расхождения между ними. И вместе с тем необходимо апеллировать к тем инновациям, которые могут стать истоком новых направлений в педагогике, в содержании и методах обучения, новых институций в образовательных системах.
   Эта двуединая задача – осмысления как тех ценностей, которые уже отложились в традициях, так и тех ценностей, которые могут сложиться благодаря инновациям, – всегда стоит перед исследователями и разработчиками инновационных программ и проектов в образовании.
   Сделаем различение нескольких ключевых понятий, относящихся к инновационному развитию:
   – инновация – конечный результат творческого труда, получивший реализацию в виде новой или усовершенствованной продукции, нового или усовершенствованного технологического процесса, используемого в определенной сфере социальной практики;
   – инновационная деятельность – создание новой или усовершенствованной продукции, нового или усовершенствованного технологического процесса, реализуемых в определенной сфере социальной практики, с использованием научных исследований, разработок, опытно-конструкторских работ либо иных научно-технических достижений;
   – инфраструктура инновационной деятельности – организации, предоставляющие субъектам инновационной деятельности услуги, необходимые для осуществления инновационной деятельности.
   В выше приведенных интерпретациях инноваций делается акцент на научно-технических разработках; за пределами рассмотрения оказывается инновационная деятельность в гуманитарных производствах, таких, как наука, образование, здравоохранение, социальная работа и др. А ведь именно эти производства (их эффективность и качество «продуктов») являются предпосылкой и условием эффективности всей так называемой инновационной экономики. Принципиально важно, что ни одна форма общественной практики, ни один тип производства не являются самостоятельными и самодостаточными, а их возможность и потенциал инновационного развития могут быть обеспечены только во взаимосвязи друг с другом.

   Понятийный строй инновационной деятельности
   Начнем наш анализ с фиксации ряда своеобразных мифов «инновационности», или просто недоразумений. Первое недоразумение: инновация и новшество (новация) – это одно и то же; второе: инновационная деятельность и производство, создание новшеств (новаций) – также одно и то же, тогда это практика рационализаций и изобретений. Третье недоразумение связано с языковым натурализмом: так как инновация – это отглагольное существительное, то она должна быть монопредметной.
   На самом деле инновация (ин-нове) появляется в латинском языке где-то в середине XVII в. и означает вхождение нового в некоторую сферу, вживление в нее и порождение целого ряда изменений в этой сфере. Следовательно, инновация – это, с одной стороны, процесс вновления, реализации, внедрения, а с другой – это деятельность по вращиванию новации в определенную социальную практику, а вовсе не предмет.
   Еще одно серьезное недоразумение. Во всех нам известных нормативных документах речь идет именно об инновационной экономике, ориентированной на материальное производство, на рынок и коммерциализацию новаций. Не обсуждается вопрос о гуманитарных производствах, о «производстве», если можно так сказать, самого человека, его способности быть человеком. А соответственно не обсуждаются инновации в гуманитарной сфере и то, что с этим связано.
   На следующем шаге анализа введем ряд ограничений и в то же время различений внутри самого содержания понятия «инновация». При расширительном его толковании инновация – это главным образом и в первую очередь деятельность (процесс), которую нельзя уподоблять деятельности в области научного творчества, точнее, неверно сводить ее к этому. Такое понимание обессмысливает самостоятельность понятия «инновационная деятельность», так как, строго говоря, всякая научно-исследовательская деятельность по природе своей инновационна.
   Поэтому необходимы содержательные ограничения; в качестве первого ограничения можно принять следующее: инновационную деятельность необходимо рассматривать в пространстве вполне определенной социальной практики. С точки зрения конкретного субъекта этой практики инновационной можно считать всякую деятельность, приводящую к ее существенным изменениям по сравнению с существующей традицией.
   Второе ограничение: инновационная деятельность – это деятельность, направленная на решение комплексной проблемы, порождаемой столкновением сложившихся и еще только становящихся норм практики либо несоответствием традиционных норм новым социальным ожиданиям. Тогда инновация оправданна, более того, необходима.
   Третье ограничение связано опять-таки с прагматичным характером инновационной деятельности. Она осуществляется не в пространстве идей и не только в пространстве действий отдельного субъекта, но становится подлинно инновационной только тогда, когда приобретает культурный радикал, когда инновационный опыт осуществления этой деятельности становится доступным другим людям. Это предполагает фиксацию инновационного опыта, его культурное оформление и механизмы трансляции.
   Наконец, четвертое ограничение. Если инновационная деятельность отвечает трем предыдущим условиям, то ее особый смысл заключается либо в направленном преобразовании существующей практики, либо в порождении принципиально новой практики. В этом случае в ней должен присутствовать вектор «институциализации»организационно-управленческое оформление нововведений и их нормативное закрепление в изменяющейся практике.
   Введенные ограничения на понимание инновационной деятельности рассматриваются нами в качестве рабочих критериев ее выделения в совокупной деятельности научных и проектных учреждений. Так, в большинстве случаев деятельность этих учреждений разворачивается по следующим направлениям:
   – фундаментальные научные исследования и концептуальные (теоретические) разработки;
   – прикладные научные исследования, связанные с реализацией научных разработок в практике;
   – образовательная деятельность;
   – опытно-экспериментальная работа, которая может полностью исчерпываться деятельностью по внедрению научных разработок в практику, но может инициировать научные разработки в новых направлениях.
   С точки зрения принятых критериев каждый из этих видов деятельности может быть или не быть составной частью инновационной деятельности. Так, апробация в практике нового метода, рожденного в стенах научной лаборатории, вполне может что-то менять в ней. Однако если исходная задача носит познавательный характер (испытание метода, изучение, диагностика – познание в широком смысле слова), то по принятым нами критериям эта деятельность не является инновационной, хотя может служить ее пусковым механизмом в будущем. Очевидно, что подавляющее число разнообразных новшеств, частных разработок, конкретных методик и рекомендаций, схем рационализации и совершенствования каких-либо фрагментов практики не являются «инновационной деятельностью» в собственном смысле этого понятия.
   Инновационная деятельность в своей наиболее полной развертке предполагает систему взаимосвязанных видов работ, совокупность которых обеспечивает появление действительных инноваций. Это:
   1) научно-исследовательская деятельность, направленная на получение нового знания о том, как нечто может быть («открытие»), и о том, как нечто можно сделать («изобретение»);
   2) проектная деятельность, направленная на разработку особого, инструментально-технологического знания о том, как на основе научного знания в заданных условиях необходимо действовать, чтобы получилось то, что может или должно быть («инновационный проект»);
   3) образовательная деятельность, направленная на профессиональное развитие субъектов определенной практики, на формирование у каждого личного знания (опыта) о том, что и как они должны делать, чтобы инновационный проект воплотился в практике («реализация»).
   Указанные виды знаний могут лежать как в одной, так и в разных областях научного познания. Важно, что это принципиально разные знания, хотя и приуроченные к одной реальности. Иначе говоря, собственно инновационная деятельность направлена на то, чтобы открытие превратить в изобретение, изобретение – в проект, проект – в технологию реальной деятельности, результаты которой, по сути, и выступают в качестве новации.
   Обозначенная последовательность не является жесткой и наперед заданной. Может быть и по-другому, например: «проект – деятельность – рефлексия – открытие – изобретение – новый проект – новая деятельность». Возможно, что вообще путь от «открытия» до «деятельности» традиционен для так называемой прикладной науки. В инновационной деятельности научные представления (в том числе и фундаментальные) рождаются не по логике монодисциплинарного исследования, а по логике развивающейся практики, как специальные инструменты запуска, поддержки и модификации самих процессов развития.
   Еще одно принципиальное различение необходимо провести между понятиями «новация» и «инновация». Основанием такого различения должны служить конкретные формы, содержание и масштаб преобразовательной деятельности. Так, если деятельность кратковременна, не носит целостного и системного характера, ставит своей задачей обновление (изменение) лишь отдельных элементов некой системы, то мы имеем дело с новацией. Если деятельность осуществляется на основе некоторого концептуального подхода и ее следствием становятся развитие данной системы или ее принципиальное преобразование, мы имеем дело с инновацией. Можно ввести ряд и более конкретных критериев различения этих двух понятий (см. табл. 1).

   Таблица 1
   Различия между смыслами понятий «новация» и «инновация»

   Дополнительные различения в понятийном аппарате инновационной деятельности можно осуществить, если выстроить схему полного цикла возникновения и реализации любой инновации в той или иной общественной практике:
   – источник инноваций (политика, производство, экономика, наука, образование);
   – инновационное предложение (новация, изобретение, открытие, рационализация);
   – деятельность (технология) по реализации новации (обучение, внедрение, трансляция);
   – инновационный процесс (формы и способы укоренения новации в практике);
   – новый тип или новая форма общественной практики.
   Приведем лишь один пример разворачивания полного цикла инновационных преобразований (на материале истории отечественного образования):
   – источник инновации – уровень развития педагогической и возрастной психологии в СССР в 1950-х гг.;
   – инновационное предложение – научный коллектив Д.Б. Эльконина – В.В. Давыдова доказывает возможность формирования основ теоретического мышления у младших школьников;
   – технология осуществления – разрабатываются принципиально новые учебные программы по основным предметам в начальной школе;
   – инновационный процесс – открытие лабораторий и экспериментальных школ в разных регионах страны по формированию учебной деятельности в младшем школьном возрасте;
   – новая форма практики – «система развивающего обучения» как новый тип образовательной практики.
   В настоящий момент главный акцент научных исследований и комплексных инновационных разработок связан с кардинальным решением проблем модернизации содержания и структуры образования, его управления, нового профессионализма современного педагога. Здесь важно, чтобы результаты исследовательской работы становились научным основанием для грамотно выстроенных и реализуемых образовательных проектов, а результаты проектных разработок оказывались источником новых научных идей и новых направлений исследования. В этом, на наш взгляд, подлинный смысл современной практико-ориентированной науки.
   Выдвижение образования в качестве важнейшего приоритета развития российского общества, понимание образования как механизма общественного развития, как ключевого элемента конкуренции России в постиндустриальном мире, как сферы развития человеческого потенциала определяет необходимость выявления сущности современного образования – его структуры, состава, функционирования и развития.

2.3. Структура и состав сферы образования

   Структура образовательной сферы. Управление в образовании. Образовательная политика и политика в образовании. Понятие образовательной среды. Образовательные институты и институты образования. Процессы образования и образовательные процессы

   Структура образовательной сферы
   Современное образование является сложнейшей формой общественной практики, его место и роль на данном историческом этапе исключительны и уникальны. Сегодня образование оказывается самым масштабным и, может быть, единственным социальным институтом, через который осуществляется трансляция и воплощение базовых ценностей и целей развития российского общества. В условиях радикального изменения идеологических воззрений, социальных представлений и идеалов именно образование позволяет осуществить адаптацию к новым жизненным формам, поддержать процесс воспроизводства социального опыта, закрепить в общественном сознании и практике новые политические реалии и новые ориентиры развития.
   Из простого фактора общественной и государственной жизни образование становится подлинным субъектом преобразований изменяющегося социума, порождает новые формы общественной жизни, создавая тем самым условия становления жизнеспособного общества. Образование обретает статус особого механизма общественного и культурного развития регионов, страны в целом, становится пространством личностного развития каждого человека. Изменение статуса образования в современном обществе предполагает исследование его устройства как социального организма – как системы образовательных деятельностей, структур организации образования и механизмов управления образованием. Иными словами, анализу подлежит одна из отмеченных выше интерпретаций образования – образование в пространстве социума.
   Начиная с 1988 г. произошли многочисленные трансформации в этой системе и фактически сложился ее новый облик – новый образ образования. Прежде всего, образование перестало быть одной из отраслей народного хозяйства, государственным ведомством; оно действительно становится одной из форм общественной практики, особой сферой, которая все более субъективируется в своем статусе и обретает свои интересы, свои цели, ценности и политику. В соответствии с этим меняется наше ви́дение и самого образования, и его строения, и инновационных процессов, внутри него осуществляемых.
   Понимание образования как самостоятельной сферы общественной практики предполагает описание состава и структуры этой практики. Схематически образование как общественная сфера может быть представлено через образовательное пространство, включающее в себя три взаимосвязанные предметные проекции – образовательные среды, образовательные институты, образовательные процессы, и двух механизмов обеспечения целостности образовательной сферы, придания ей статуса подлинной практики – это образовательная политика и управление образованием (см. рис. 2).
   Существо трех предметных проекций образовательного пространства может быть раскрыто следующим образом. В самом общем понимании образовательная среда — это те социокультурные формы предметности, которые входят или могут входить в содержание образования; образовательные институты – это со-организованная и нормативно закрепленная система многообразных деятельностей всех субъектов образования; образовательные процессы – это предметное содержание и конкретные способы деятельности участников образования.

   Рис. 2. Модель сферы образования

   В предложенной структуре пространства образования каждая из предметных проекций образуется как результат пересечения двух других. Так, образовательные среды задаются совокупностью образовательных институтов и процессов; образовательные институты нормативно закрепляют и организуют содержание образовательной среды и программы образовательной деятельности; характер образовательных процессов задается типом институтов и образовательных сред.
   Рассмотрим более подробно состав образовательной сферы и начнем с анализа двух ее основных механизмов, которые обеспечивают дифференцированную целостность образовательной сфере и придают ей статус подлинной общественной практики – управление образованием и образовательная политика.

   Управление в образовании
   Управление образованием – внутренняя функция образования, но более определенно – это рефлексивная деятельность субъектов образования, это «деятельность над деятельностью» по нормативной регуляции образовательными процессами и образовательной деятельностью в целом. Оно направлено на внутреннее обустройство, на обеспечение жизнедеятельности образовательной системы – ее функционирования и развития в соответствии, во-первых, с образовательной идеологией своего времени, требованиями педагогической науки, запросами образовательной практики и, во-вторых, – с внутренней логикой и закономерностями развития самой системы образования.
   В контексте рассматриваемых проблем управления образованием нам важно соотнести и различить следующие понятия: «место образования», «образовательная система», «образовательное пространство» и «образовательная среда», «образовательный институт».
   До сих пор для большинства специалистов сфера образования продолжает восприниматься как простая совокупность учебно-воспитательных учреждений, как совокупность учебных технологий, как совокупность властных органов, удерживающих эти учреждения во взаимосвязи друг с другом.
   Следует специально подчеркнуть, что образовательная деятельность, свернутая до размерности отдельного учреждения, одной программы, одной учебной предметности, превращает образовательное пространство в набор атомизированных мест образования, уничтожая его единство и непрерывность. Понятие места, где осуществляется образование, связано с административно-нормативной точкой зрения. Учебная группа, класс, школа, школьный и учебный округа есть образовательные места, которые имеют определенные границы.
   Размеры места образования, а часто и его характер задаются нормативно. Именно в контексте такой административно-нормативной точки зрения сложилось и функционирует в сознании наших управленцев и политиков понятие образовательной системы, содержательно раскрываемой, как правило, через совокупность учреждений, нормативно закрепленных деятельностей в них с достаточно жестким функционалом для их сотрудников. Очевидно, что для так понимаемой системы образования совершенно излишни представления о пространстве образования, образовательных средах и образовательных процессах. Достаточно обсуждать бесконечные улучшения и совершенствования методик воспитания и обучения, а в лучшем случае еще и вопросы материально-технического обеспечения работы учреждений. Образовательная система (любой размерности) в подобном ви́дении есть несамостоятельная, лишенная субъектности структура объемлющей ее системы – экономической, политической и др. И в этом случае образование – никакая не общественная практика со своими интересами, своими целями, ценностями и политикой.
   Складывающиеся сегодня понятия образовательного пространства и образовательной среды, да и образовательных институтов, а не просто административно утвержденных учреждений определяются прежде всего профессионально-деятельностной точкой зрения. В общем случае образовательное пространство, как уже говорилось, задается совокупностью образовательных институтов, процессов и сред; оно производно от них, но к ним не сводится. Границы образовательного пространства могут расширяться и сужаться, они задаются масштабом профессиональной деятельности педагогов, масштабом вовлечения социокультурного окружения в саму образовательную деятельность. Расширение границ образовательного пространства, увеличение масштабов вовлечения социокультурного окружения в саму образовательную деятельность выступает важнейшим предметом организационно-управленческой деятельности в образовании.
   По сути, результатом такой деятельности в общем смысле как раз и оказывается конкретная образовательная среда, специфическими свойствами которой являются насыщенность и структурированность образовательных ресурсов. Создание образовательного ресурса, таким образом, должно выступить особой и во многом нетрадиционной управленческой задачей – превращение наличного социокультурного содержания в средство и содержание образования, т. е. в собственно образовательную среду. При этом по самой сути ресурса его формирование, обогащение и распределение является еще одним предметом организационно-управленческой деятельности.
   Можно выделить три разных способа организации и управления образовательной средой в зависимости от типа связей и отношений, ее структурирующих:
   1) среда, организованная по принципу единообразия; здесь доминируют административно-целевые связи и отношения, они определяются, как правило, одним субъектом – властью; показатель структурированности стремится к максимуму;
   2) среда, организованная по принципу разнообразия; здесь связи и отношения имеют конкурирующий характер, так как происходит борьба за разного рода ресурсы; начинается атомизация образовательных систем, разрушается единое образовательное пространство; показатель структурированности стремится к минимуму;
   3) среда, организованная по принципу вариативности (как единство многообразия); здесь связи и отношения имеют кооперирующий характер, происходит объединение разного рода ресурсов в рамках объемлющих образовательных программ, обеспечивающих свои траектории развития разным субъектам: отдельным людям, общностям, образовательным системам; показатель структурированности стремится к оптимуму.
   Создание вариативной образовательной среды в современных условиях выступает важнейшей целью управленческой деятельности в образовании.
   Как уже отмечалось, в самом общем смысле образование – это одновременно и общественная практика, и механизм социально-культурного наследования, и пространство развития фундаментальных способностей человека. Именно эти три определения образования задают смысл, характер и содержание деятельности любого образовательного института: от семьи, детского сада – до вузовского и послевузовского образования. Эти же три определения могут быть и тремя источниками критериев оценки конкретной деятельности конкретного образовательного учреждения. Исполняет ли это учреждение и в какой степени свою социальную, культурную и антропологическую миссию.
   Понятно, что сегодня – в массе своей – любое, каждое в своей отдельности образовательное учреждение способно лишь частично исполнить все три миссии одновременно. И это связано с двумя важнейшими обстоятельствами. Во-первых, с отсутствием в современной педагогике такого понятия, как полное образование. И, во-вторых, с острым дефицитом в отдельном учреждении разного рода нематериальных ресурсов: прежде всего – личностных, нравственно-волевых, профессиональных, научно-методических, организационно-управленческих и ряда других.
   Вопрос о полноте образования – это вопрос о единстве многообразия процессов и форм образования в одном образовательном пространстве, и вопрос о дополнении и восполнении основного образования до целого, до действительно полного, базового и фундаментального образования. Если говорить жестко, то основное образование без дополнительного нецелостно, а значит, неполноценно. Даже в идеологии советского образования его полнота полагалась как ценность, речь постоянно шла о единстве и целостности учебно-воспитательного процесса.
   Сегодня дополнительное образование является неотъемлемой частью образовательной системы любого масштаба – от федерального уровня до локального и даже до уровня отдельной школы. Однако его функциональное значение, специфика и смысл еще только-только начинают осознаваться. Начнем с отрицания: дополнительное образование нельзя смешивать с формами внешкольной или внеклассной работы в их традиционном смысле, так как они решали по преимуществу узкоспециализированные задачи – либо допрофессиональной подготовки, либо организации досуга школьников. Поэтому речь сегодня действительно должна идти о системе восполняющего образования.
   Точкой Встречи, точкой восполнения основного образования его дополнительными формами, точкой их взаимодополнительности – и это принципиально важно – является конкретный ребенок. Именно он ставит перед педагогикой проблему полноты образования как полноты раскрытия и развития его многообразных и часто неочевидных способностей. А не только и не столько его интеллектуальных или инструментальных способностей-компетентностей. Но также сама задача культивирования дополнительных форм образования является вызовом педагогическому профессионализму, его оснащенности необходимыми ресурсами.
   Проблема полноты образования – еще одна и, может быть, самая важная проблема управленческой деятельности в отечественном образовании.

   Образовательная политика и политика в образовании
   Начнем рассмотрение данного вопроса с цитаты одного из известнейших и знающих реформаторов отечественного образования 90-х гг. XX столетия Э.Д. Днепрова: «Подлинная суть образовательной политики – выработка общенациональной идеологии и социальных приоритетов в сфере образования (социально-педагогической идеологии и социально-педагогических приоритетов) и их всесторонняя реализация»[11].
   С этой точки зрения в государственной образовательной политике современной России произошли кардинальные изменения. Наиболее глубокие перемены были связаны с ответственным и окончательным отказом от попыток его административного реформирования в угоду сиюминутным политическим веяниям, с переходом образования к устойчивому развитию. Устойчивое развитие – по определению в принятой ООН «Повестке дня на XXI век» – предполагает полноценное удовлетворение потребностей нынешнего поколения без ущерба для возможностей будущих поколений полноценно удовлетворять свои потребности. При этом развитие понимается прежде всего как развитие человека – его физического и нравственного здоровья, интеллектуального и творческого потенциала.
   В 1992 г. в России был принят закон «Об образовании». Закон стал олицетворением целей, принципов, содержания осуществляемой в стране образовательной реформы. Он закладывал в систему образования новые правовые отношения, делал само образование правовым. Закон не только юридически объективировал, закрепил новую философию образования, идеологию реформы, новые принципы образовательной политики, но сделал их правовой нормой. Он стал основным гарантом осуществляемой в стране реформы образования. Закон РФ «Об образовании» 1992 г. был признан ЮНЕСКО одним из самых демократических образовательных актов в мире.
   Произошедший в 1990-х гг. общесистемный социально-политический кризис в стране существенно затормозил позитивные процессы в образовании. Основные положения закона «Об образовании» оказались нереализованными, не удалось провести комплексное, всестороннее обновление образования. Государство во многом ушло из образования, а сама сфера образования была поставлена на грань выживания. Это вызвало серьезные разрывы в системе «государство – образование – общество». Реализация реформ образования была приостановлена до начала XXI в.
   В апреле 2001 г. по поручению президента страны В.В. Путина была создана рабочая группа Госсовета РФ по вопросам реформирования российского образования. Возглавил рабочую группу председатель правительства Республики Карелия С.Л. Катанандов. Результаты работы группы были представлены в докладе Госсовету «Образовательная политика России на современном этапе». Доклад отличала глубина анализа, гуманистическая направленность, масштабное видение перспектив развития российского образования. Утверждалось, что образование должно войти в состав основных приоритетов российского общества и государства. Должна быть сформулирована общенациональная образовательная политика, а государство должно восстановить свою ответственность и активную роль в этой сфере, провести глубокую и всестороннюю модернизацию образования. Документ раскрывал главные концептуальные основания государственной политики на современном этапе и определял приоритеты и меры в реализации ее генеральной стратегической линии в среднесрочной перспективе – модернизации образования.
   Для достижения целей модернизации необходимо было решить пять взаимосвязанных задач:
   1) обеспечение государственных гарантий доступности и бесплатности образования разных уровней, адресная поддержка обучающихся из малообеспеченных семей, из числа инвалидов, сирот и оставшихся без попечения родителей;
   2) достижение современного качества дошкольного, общего и профессионального образования;
   3) формирование в системе образования эффективных нормативно-правовых и организационно-экономических механизмов при влечения дополнительных инвестиций и эффективного использования имеющихся ресурсов;
   4) повышение социального статуса и профессионализма работников образования и усиление их государственной и общественной поддержки;
   5) развитие образования как открытой государственно-общественной системы на основе распределения ответственности между субъектами образовательной политики и повышения роли всех участников образовательного процесса – обучающегося, педагога, родителя, образовательного учреждения.
   Однако бо́льшая часть мер модернизации российского образования не была осуществлена. Недостаточная результативность реализации принятой «Концепции» была обусловлена неэффективными методами ее осуществления, а главное – отсутствием заинтересованности в модернизации образования со стороны различных общественных сил и формальной поддержкой преобразований со стороны региональных властей. В полном объеме возвращения государства в образование так и не произошло.
   Более того, в 2004 г. фактически произошел второй уход государства из образования. Правительство практически отказалось от прежних социально-экономических обязательств перед образованием – от гарантий приоритетности образования, от защищенности его бюджетных статей по заработной плате и социальным льготам педагогам, от социальной поддержки детей, включая детское питание, проезд на транспорте, охрану жизни и здоровья детей. Такие недальновидные экономические меры правительства, по сути, затормозили намеченную в 2001 г. модернизацию российского образования.
   В своем выступлении на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года» 8 февраля 2008 г. В.В. Путин наметил стратегию инновационного развития страны. Он подчеркнул, что основу инновационного развития страны составляет реализация человеческого потенциала – наиболее эффективное применение знаний и умений людей для постоянного улучшения технологий, экономических результатов, жизни общества в целом. Человеческий потенциал – это главное конкурентное преимущество страны на пути ее инновационного развития.
   Было провозглашено, что Россия должна стать самой привлекательной для жизни страной. Переход на инновационный путь развития связывался в первую очередь с масштабными инвестициями в человеческий капитал. Развитие человека – это и основная цель, и необходимое условие прогресса современного общества. Это и сегодня, и в долгосрочной перспективе абсолютный национальный приоритет. Будущее России зависит от образования и здоровья людей, от их стремления к самосовершенствованию и использованию своих навыков и талантов, от их мотивации к инновационному поведению.
   17 ноября 2008 г. Правительство Российской Федерации утвердило новую «Концепцию долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года». В этой «Концепции» большое внимание уделяется образованию. Отмечено, что необходимым условием для формирования инновационной экономики является модернизация системы образования, являющейся основой динамичного экономического роста и социального развития общества, фактором благополучия граждан и безопасности страны.
   В «Концепции» определена стратегическая цель государственной политики в области образования – повышение доступности качественного образования, соответствующего требованиям инновационного развития экономики, современным потребностям общества и каждого гражданина. Реализация этой цели предполагает решение ряда приоритетных задач. В частности, в соответствии с задачами инновационного развития необходимо обеспечить инновационный характер базового образования за счет обновления структуры сети образовательных учреждений, сформировать федеральные университеты, национальные исследовательские университеты, увеличить объем средств, направляемых на финансирование научных исследований в вузах, создать систему прикладного бакалавриата, обновить механизмы финансирования образовательных учреждений.
   Государство сформулировало свои требования по формированию механизмов оценки качества образования. Должны быть созданы объективная система оценки индивидуальных образовательных достижений учащихся как основы перехода к следующему уровню образования, механизмы участия общественных институтов в осуществлении контроля и проведении оценки качества образования.
   В ближайшее десятилетие в России планируется сформировать около 20 научно-образовательных центров мирового уровня, интегрирующих передовые научные исследования и образовательные программы, решающих кадровые и исследовательские задачи общенациональных инновационных проектов. В структуре доходов российских университетов доля средств, получаемых за счет выполнения научно-исследовательских разработок и опытно-конструкторских работ, должна составлять не менее 25 %. При ведущих научно-образовательных центрах должно появиться не менее 10–12 современных студенческих городков и центров сопровождения одаренных детей и талантливой молодежи.
   Должны быть созданы условия для обеспечения участия в непрерывном образовании не менее 50 % граждан трудоспособного возраста ежегодно. Вступит в действие единый механизм государственной аттестации выпускников на всех уровнях системы образования, обеспечивающего прохождение выпускниками итоговой аттестации во внешне независимых аттестационных центрах. Приступят к работе не менее 500 центров сертификации и присвоения профессиональных квалификаций.
   Повышение конкурентоспособности российского образования станет критерием его высокого качества, а также обеспечит позиционирование России как одного из лидеров в области экспорта образовательных услуг.
   Таким образом, активная политическая позиция властных структур нашего государства на протяжении последних 20 лет вполне очевидна и внятно заявлена, в то же время аналогичная позиция самих субъектов образования или общественных институтов просто отсутствует. К сожалению, продолжает сохраняться склейка двух принципиально разных и самостоятельных понятий: политика самого образования как вполне автономной общественной системы и политика социальных субъектов (институтов власти, производства, других общественных практик) в образовании. Два этих понятия до сих пор отождествляются. А фактически – образовательная политика просто перекладывается на плечи государственной власти.
   Внутреннее существо любой политики связано с реализацией (по крайней мере с желанием реализации) фундаментальных интересов вполне определенного социального субъекта. Так вот до сих пор получается, что у самого образования (субъектов образования, образовательной общественности, потребителей образования) нет своих интересов, а значит, нет и не может быть своей политики. У кого угодно есть интересы в образовании – от домашних хозяек до президента страны, только у образования их нет. Именно поэтому, на наш взгляд, фундаментальные и принципиальные политические решения государства в сфере отечественного образования реализуются с великим трудом либо вообще саботируются.
   В нашем понимании «образовательная политика», в отличие от «политики в образовании», – это политика самого образования как особой формы общественной практики, способной осуществить позиционное самоопределение среди других общественных практик в соответствии с собственными потребностями и в то же время – с новыми задачами, с общей логикой общественного развития.

   Понятие образовательной среды
   Центральным компонентом сферы образования, по существу, выступает образовательная среда; именно она центрирует в себе и цели, и содержание, и организацию образования в конкретной социокультурной ситуации, определяет вектор и состав становящихся в образовании способностей и качеств человека.
   Смысл понятия «образовательная среда» в первом приближении выражен в этимологии термина «среда»: «среда» – есть средина=сердцевина, средство=посредничество. Иначе говоря, данный термин указывает и на некое сущностное содержание реальности, на наличие органических связей в ней. Чтобы определиться в своем представлении более точно, необходимо ответить на целый ряд вопросов: срединой чего является среда, связью между чем и кем, средством чего и для чего она выступает? Также необходимо ответить на вопрос: чем задаются границы образовательной среды?
   Для ответа на все эти вопросы необходима категория, по существу раскрывающая понятие образовательной среды, интегрирующая в некоторое единство саму структуру образовательной сферы как антропопрактики. Такой категорией может быть только содержание образования. В самом деле, всякое содержание (а это всегда содержание, совместное держание) определяется, с одной стороны, вполне конкретной предметностью (тем, что держат), с другой – своей ориентацией на субъектов, совместно держащих эту предметность (тем, кто держит), с третьей – способом совместно действующих относительно нее (тем, как держат).
   Для того чтобы выявить главные детерминанты категории «содержание образования», необходимо рассмотреть базовое соотношение «человек – мир», где человек как природно-общественное существо предстает в совокупности своих сущностных сил, родовых способностей, а мир как единство природы и общества выступает как универсум культурных предметных форм. Схематически это соотношение можно изобразить следующим образом (см. рис. 3).
   В таком представлении образование выступает единым и одновременным процессом становления человека как культуросообразного существа и процесса творения им новых предметных форм культуры. Эти два полюса – предметности культуры (в широком смысле) и внутренний мир, родовые способности человека – в их взаимном полагании в образовательном процессе как раз и задают границы содержания образовательной среды и ее состав.
   В этом смысле можно утверждать, что образовательная среда всегда конфигуративна и ее границы определяются полюсами предметностей: предметностью осваиваемой культуры (как специфичного образовательного ресурса), задающей тип образования, и предметностью целей и задач развития человека, задающих вектор образования и требующих для своего решения именно данного ресурса. Следовательно, чем большее число содержательных фрагментов культурной деятельности (наука и искусство, религия и политика, театр и киностудия, экологическая экспедиция и производительный труд) будет преобразовано в образовательный ресурс, тем более богатой по составу будет образовательная среда.

   Рис. 3. Модель содержания образования

   Если теперь вернуться к модели сферы образования (см. рис. 2), то точкой пересечения всех ее предметных проекций как раз и оказывается содержание образования. В составе образовательной среды содержание образования выступает как конфигурация предметностей осваиваемой культуры, как ее образовательный ресурс. В составе образовательного процесса содержание образования задает тип образования или предмет совместной деятельности субъектов образования относительно целей развития, где данное содержание является средством их достижения. В составе образовательного института содержание образования выступает как вполне определенная культурная модель образовательного института, как нормативно закрепленная структура совместной деятельности субъектов образования.
   Таким образом, образовательная среда не есть нечто однозначно и наперед заданное. Среда начинается там, где происходит Встреча (сретенье) образующего и образующегося. На этой Встрече субъекты образования начинают совместно проектировать и строить образовательную среду – как предмет и ресурс своей совместно-сопряженной образовательной деятельности. На такой встрече между отдельными образовательными институтами, программами, деятельностями начинают выстраиваться органические связи и отношения, задающие целостность и определенность образовательной среде.
   Развивающе-образовательный потенциал образовательной среды характеризуется двумя показателями: насыщенностью (ресурсный потенциал) и ее структурированностью (способом организации). Для правильной оценки насыщенности среды всегда важным является конкретное соотношение предметностей культуры (как совокупности образовательных ресурсов) в данном месте и характера выдвигаемых целей и задач развития и образования человека. Может оказаться так, что при богатом содержании культуры решаемые образованием задачи достаточно тривиальны (не редкость для крупных культурных центров – среда потенциально богата, но не насыщена, так как не сформирован ее ресурсный, образовательный потенциал). Также возможна и прямо противоположная ситуация. Задачи образования и развития могут быть столь высоки, что наличного содержания культуры недостаточно и необходимо наращивать существующие и втягивать новые предметности культуры, на которых может быть развернута развивающая образовательная деятельность. Например, в малом городе социокультурная среда может быть объективно бедна, но возможно ее резкое насыщение образовательными ресурсами (за счет предметностей истории края, привлечения социальных партнеров в образование, связей малого города с культурными центрами и т. п.).
   Главное здесь в том, что само возникновение и существование образовательной среды обусловлено самими субъектами образования – и как живыми носителями предметного содержания культуры, и как персонификаторами данного содержания образования. И связь здесь прямая: чем больше субъектов образования, тем более богатой, насыщенной, более плотной и многообразной становится образовательная среда.

   Образовательные институты и институты образования
   Организационная проекция сферы образования представлена образовательными институтами. Как было отмечено выше, образовательные институты – это соорганизованная система деятельностей субъектов образования. Образовательные институты нормативно закрепляют и организуют содержание образовательной среды, которое выступает теперь как программа образовательной деятельности. В составе образовательного института содержание образования выступает как вполне определенная его культурная модель, как организационно и нормативно закрепленная структура совместной деятельности субъектов образования.
   В обыденном сознании понятие «образование», как правило, неразрывно связано с представлением об определенном образовательном институте: детском саде, начальной школе, средней школе, ПТУ, техникуме, институте, университете, институте повышения квалификации, а в настоящее время – лицее, гимназии, колледже, профильном университете, институте профессионального развития, постдипломного образования и т. п. Получение того или иного образования ассоциируется у выпускников и их родителей с выбором определенного образовательного института.
   Особенностью современного этапа развития российского образования является то, что в нем наряду с образовательными институтами интенсивно наращиваются институты образования – психологическая служба, методические, экспертные, консалтинговые центры и т. п. Такие центры обслуживают образовательные учреждения, являются важными, но вспомогательными институтами. Их появление в сфере образования свидетельствует о возрастающем значении образования в современном обществе и одновременно о сложности и трудоемкости образовательной деятельности. Примечательная особенность институтов образования состоит в том, что составляющие их службы и центры ставят во главу угла интересы образующегося. Они и создаются для достижения главной цели образования – повышения его качества во всех образовательных институтах: в детских садах, общеобразовательных школах, колледжах, вузах, институтах повышения квалификации и максимального развивающего эффекта образовательных программ этих институтов.
   В современных условиях появляются новые образовательные институты. Например, в системе дошкольного образования возникли и оформляются такие организационные формы образовательного института детства: детский сад полного дня, группы кратковременного пребывания в детском саду, дошкольные группы на базе разных культурно-образовательных центров, дошкольные группы на базе добровольных родительских сообществ.
   Не менее интенсивно наращиваются новые организационные формы общеобразовательной школы: лицеи, гимназии, школы-комплексы, образовательные центры и т. п. ССУЗы в настоящее время представлены училищами, техникумами, колледжами, профессиональными лицеями и т. п. Вузы приросли муниципальными вузами, профильными университетами, федеральными университетами, национальными исследовательскими университетами и т. п. Система послевузовского образования расширилась за счет появления институтов профессионального развития, корпоративных центров (университетов) повышения квалификации и переподготовки кадров, ресурсных центров и т. п.
   Процесс появления новых образовательных форм в системе образовательных институтов – вполне закономерное явление, и процесс этот будет продолжаться. Вместе с тем необходимо сделать одно принципиальное утверждение: новые организационные формы внутри определенного образовательного института должны отвечать общим целям и задачам развития человека на определенном этапе онтогенеза. По сути, образовательные учреждения в многообразии их организационных форм должны быть преобразованы в институты образования человека.
   В рамках антропологического подхода в образовании целесообразно ввести понятие «культурная модель образовательного института» или понятие «модель культурного развития на ступени образования». Эти понятия должны представлять основные цели, содержание, методы, организационные формы образования, соответствующие задачам культурного развития человека на определенном этапе онтогенеза. Представление о культурном развитии (нормативном развитии человека в данной культуре) необходимо для того, чтобы избежать вариантов «некультурного» развития индивида в рамках того или иного образовательного института – как «забегания» вперед, форсирования детского развития, так и его отставания, инфантилизации. Психологической основой выработки таких представлений мы полагаем понятия «возрастно-нормативная модель развития» и «возрастно-сообразная модель образовательного процесса и педагогической деятельности». Их обоснование и описание будет осуществлено в следующем разделе.

   Процессы образования и образовательные процессы
   Раскрытие содержания понятия «образовательный процесс» возможно при анализе его соотношения с понятием «процесс образования».
   Данное различение этих понятий в разных вариантах их наименования имеет давнюю традицию в педагогике. В истории отечественной педагогической мысли К.Д. Ушинский считал необходимым различать воспитание в широком (как естественный процесс усвоения опыта) и узком (как целенаправленный процесс передачи опыта) смыслах. В зарубежной педагогике Д. Дьюи разводил стихийное и формальное образование.
   Процесс образования – это то, что происходит, случается с человеком; это то пространство, где складывается спонтанный субъектный опыт – даже если никто никого не образовывает. «Все мы, – пишет С.И. Гессен, – участники этой всех нас бессознательно охватывающей деятельности образования. Всем нам поэтому хорошо знаком процесс образования, также как мы все хорошо знаем ту жизнь, в которую мы погружены по своей ли воле или по прихоти обстоятельств. Большей частью, однако, знание нами образования бессознательно, ежечасно образовывая других и себя, мы не даем себе отчета в нашей собственной деятельности, также как и в окружающей нас жизни»[12].
   Процесс образования имеет временну́ю детерминацию – это естественный процесс становления у человека определенных качеств и способностей. Мы говорим «жизнь учит, жизнь воспитывает, среда формирует» и т. п. Способы поведения, содержание культуры, формы мышления и сознания, нормы общения осваиваются ребенком спонтанно, естественно в процессе совместной жизни, общения и взаимодействия со взрослыми, через язык и речь, посредством предметного контекста жизнедеятельности и т. п. Естественные формы жизнедеятельности человека не всегда осознаются, но они могут выступить предметом рефлексии, специально (искусственно) построенной развивающей педагогической деятельности – стать содержанием теперь уже образовательных процессов.
   Образовательный процесс – это осознанно, рационально построенная (искусственная) практика образования, исходящая из общих задач социализации молодых людей в данной культуре. Иными словами, целевая модификация процесса образования педагогическими средствами порождает специализированные формы образовательных процессов. И хотя это также процесс, но образование здесь осуществляется особым образом. Образовательный процесс происходит не сам по себе, а должен быть специально построен, целенаправленно ориентирован и организован. Поэтому он имеет искусственный характер, определяется целевой детерминацией, а значит, предполагает вполне определенные способы достижения этих целей.
   Образовательные процессы как специально организованные процессы осуществляются в том случае, если образцы культуры не представлены в формах реальной жизни индивида и поэтому не могут быть освоены в естественной форме. В образовательных процессах индивид овладевает высшими, собственно человеческими способностями и психологическими функциями – интеллектом, желаниями, волей, эмоциями и чувствами – как собственными, превращает себя в культурно-исторического субъекта.
   Актуальность различения и сопоставления двух видов (стихийного и целенаправленного) образования определяется своеобразием социокультурной ситуации в современном образовании: в жизни современного общества границы и содержание образовательных процессов весьма динамичны и изменчивы. Информатизация всех сфер общественной жизни приводит к тому, что закрепленное ранее за образовательными институтами (школами, вузами) содержание осваивается индивидом вне его рамок – в повседневном общении, посредством информационных коммуникаций. Для профессиональной деятельности в образовании это обстоятельство имеет важнейшее значение.
   Известный философ и социолог А. Моль, подчеркивая действенный характер средств массовой коммуникации в естественном процессе усвоения культуры, отмечал, что человек усваивает культуру из социального окружения, которое отчасти воспитывает ее в нем, а отчасти его ею же пропитывает. Последнее – дело средств массовой коммуникации, этих новых факторов духовного мира, обеспечивающих в наше время необходимый контакт между индивидуумом и общественной средой. Сведениями, которые попадают в поле зрения современного человека и которые он берет себе на вооружение, он чаще овладевает, пассивно погружаясь в поток сообщений, чем в процесс рационального образования, которое, бесспорно, более методично и лучше организовано, но осуществляется лишь в течение ограниченного периода жизни. Школа жизни дает больше, чем школа академическая, и большую часть своих полезных знаний мы рассчитываем извлечь именно из нее[13].
   В педагогике давно известно, что наиболее эффективным является непрямое, недирективное, опосредованное воздействие, которое не ощущается ребенком как воспитывающее, а воспринимается как самостоятельное пополнение своего жизненного опыта. В этом заключается основное преимущество средств массовой коммуникации, сети Интернет, неформальных группировок сверстников и других составляющих окружения перед школой, если последняя предпочитает только прямые, директивные воспитательные воздействия. Поэтому важно и в образовательных процессах сохранять естественность освоения культурного содержания, присущую процессу образования, стремиться к тому, чтобы наиболее важные и значимые ситуации максимально полно проживались ребенком, чтобы знания о возможных вариантах поведения и их последствиях открывались им самостоятельно, а не сообщались ему педагогом в ходе воспитательной беседы или внушения.
   «Процесс образования» – понятийное обозначение тех сторон жизнедеятельности человека, форм его жизни, в которых осуществляется его индивидуальное бытие, часто помимо его воли и его сознания. Человек не рождается с готовым набором способностей, позволяющих ему быть человеком, – он должен обрести их в процессе жизнедеятельности. Человек становится в своем человеческом качестве в течение всей индивидуальной жизни.
   Образовательные процессы и процессы образования решают общие задачи приобщения подрастающих поколений к достижениям человеческой культуры, включения их в современную жизнь общества, развития у них собственно человеческих способностей.
   Но ключевой вопрос в данном случае – вопрос содержания культуры, осваиваемого в естественном процессе образования человека и в специально построенном образовательном процессе. Ответ на этот вопрос определяет выделение внутри единого процесса образования и образовательного процесса отдельных типов этих процессов.
   В настоящее время в педагогике принято выделять два образовательных процесса – обучение и воспитание. При этом основные усилия ученых педагогов и психологов были направлены на исследование и обоснование процесса обучения в его достаточно ограниченном понимании – обучения школьников учебным предметам или дидактическим версиям научных дисциплин. В образовательном процессе обучения осваиваются достижения научной мысли и развиваются познавательные способности школьников.
   Развитие только одной – хотя и важной – способности человека не отвечает запросам современного общества к образованию. В последние годы активно обсуждается вопрос о необходимости возвращения школе функций воспитания. Действительно, образование не может передать задачу приобщения школьников к ценностям культуры и человеческих отношений стихийному процессу социализации. Выше мы писали об актуальности проблем безопасного образования, здоровье сберегающего образования. Сохранение здоровья в школе, воспитание нравственной устойчивости школьников к деструктивным воздействиям социума в современных условиях приобретают особое значение. В современном обществе образование должно принимать на себя функции развития многообразных способностей и качеств человека.
   Выделение типов процессов образования и вслед за этим типов образовательных процессов возможно на основе анализа способа или ситуации человеческого бытия. В рамках антропологического подхода к образованию в качестве основных нами выделяются четыре формы процесса образованиявзросление, инкультурация, научение, социализация, каждая из которых существует как вполне определенная и относительно независимая от других форма человеческой жизнедеятельности. Каждой форме процесса образования соответствует определенный тип образовательного процесса. Образовательные процессы – это содержание и конкретные способы деятельности субъектов образования, педагогов и учащихся, взрослых и детей. На рис. 4 представлено соотношение процессов образования и образовательных процессов.

   Рис. 4. Соотношение образовательных процессов и процессов образования

   Взросление представляет собой процесс становления адекватного и хорошо адаптированного человека ко всему многообразию жизненных коллизий. В ходе взросления происходят изменения в физическом облике человека, в его внутреннем мире, в социальных взаимодействиях. Процесс взросления вбирает в себя становление многообразных телесно-органических, нейро-физиологических, психофизиологических и собственно психологических структур и функций человека. Взросление включает в себя процессы оформления полового диморфизма как процессы роста и превращения девочки в женщину и мальчика в мужчину.
   В различные периоды жизни происходит становление определенных сторон и качеств жизни человека. «Оживление и одушевление» – главный психологический смысл событий, происходящих с ребенком на протяжении дошкольного детства. За первые шесть-семь лет жизни дитя становится хозяином собственного тела и способностей своей души. В подростковом возрасте осваиваются полоролевые отношения, приобретаются формы поведения «настоящей женщины» и «настоящего мужчины». В юности и молодости приходит пора настоящего взросления, оформления физической, психологической и социальной зрелости.
   Инкультурацияэто процесс освоения культурных форм жизни или совершенных форм культуры и формирования специальных способностей. Перед каждым человеком стоит задача освоить достижения той культуры, в которой он живет. Образно выражаясь, инкультурация дает возможность человеку быть «своим среди своих», не быть «белой вороной» в своем окружении, не чувствовать себя инопланетянином.
   Процесс инкультурации фиксирует достаточно очевидный факт – чтобы быть культурным человеком, необходимо по-человечески обращаться с предметами жизнедеятельности человека, освоить общечеловеческие способности (язык, речь, письмо, информационные технологии и т. п.), понять смысл совершаемых действий и усвоить способы деятельностно-преобразующего взаимодействия с миром, овладеть средствами и нормами культуросообразного общения и поведения. Инкультурация превращает индивида в умелого субъекта, способного к осуществлению многообразных форм деятельности и поведения в родной ему культуре.
   Научениеэто процесс усвоения той стороны социокультурного опыта, которая связана с выработкой у каждого индивида умения приобретать необходимые знания, новый опыт, обобщенные способы действий. Процесс научения отличается от процесса инкультурации своей направленностью на внутренние, идеальные средства и способы преобразующего отношения к окружающему миру. И если инкультурация направлена на освоение уже достигнутого опыта, научение ориентировано на выращивание нового опыта посредством развития у себя способностей к идеальной деятельности, фиксации средств и способов мыслительной, познавательной деятельности. Результатом процесса научения как естественного процесса обретения опыта выступает владение эмпирическими способами познавательной деятельности. В процессе научения приобретается желание учиться, потребность в самосовершенствовании, в самообразовании.
   Социализацияэто опыт вхождения человека в социальную среду и систему социальных связей и отношений, но также и активное воспроизводство им этой системы в своей жизнедеятельности. «Основываясь на субъект-субъектном подходе, – пишет А.В. Мудрик, – социализацию можно трактовать как развитие и самоизменение человека в процессе усвоения и воспроизводства культуры, что происходит во взаимодействии человека со стихийными, относительно направляемыми и целенаправленно создаваемыми условиями жизни на всех возрастных этапах»[14]. Как правило, в психолого-педагогических работах социализация понимается предельно широко – как приобщение человека к миру человеческой культуры. В нашем понимании социализация – это процесс и результат усвоения и воспроизводства социального опыта как опыта совместной жизнедеятельности людей, опыта общения и взаимодействия между людьми. Именно на этом основании проблема социализации включается в предметную область социальной психологии.
   В социальной психологии различают понятия социализации и социального развития. За социализацией закрепляют те стороны жизни человека, которые отвечают социальным ожиданиям общества, выражают соответствие человека социальным требованиям, предъявляемым к личности на определенном возрастном этапе, т. е. описывают как процесс социальной адаптации. Социальное развитие включает в себя способность к адекватному восприятию новых социальных требований, избирательное отношение к социальным воздействиям, сформированность личностных предпосылок для выполнения задач следующего этапа социализации, процесс активного и индивидуального участия в освоении и творении социальных форм жизни.
   Итак, взросление, инкультурация, научение, социализация как процессы образования существуют как вполне определенные, самодостаточные и относительно независимые друг от друга формы человеческой жизнедеятельности. В индивидуальной жизни человека они также выделяются как самостоятельные процессы образования – образования различных сторон субъективной реальности.
   Этим формам жизнедеятельности человека соответствуют четыре специально организованных педагогическими средствами типа образовательных процессов – взращивание, формирование, обучение, воспитание.
   Взращиваниеэто образовательный процесс, обеспечивающий становление жизнеспособного и жизнестойкого человека. Взращивание как образовательный процесс – это решение задач взросления человека педагогическими средствами. Взращивание включает в себя деятельность взрослых по уходу, заботе о физическом и психологическом здоровье детей, подростков, юношей и девушек. Основная роль в процессе взращивания жизнеспособного человека принадлежит родителям, воспитателям детских садов. Все собственно человеческое растущий ребенок получает от других людей. Когда речь идет о дошкольнике, то этими другими людьми являются в первую очередь родители и ближайшие взрослые. Позиция взрослого в процессе взращивания – это родительская позиция, способствующая выращиванию из ребенка доброго семьянина, способного и склонного продолжить, возродить традиции рода.
   Формированиеэто процесс образования индивидуальных способностей человека, овладение существующими формами мышления, сознания и самосознания. Формирование как образовательный процесс – это специально построенный процесс инкультурации – погружения в совершенные формы культуры. Корневая основа термина «формирование» – «форма»; это процесс отработки у субъекта совершенных форм познания, совершенных способов действия, видов деятельности по освоению им различных областей культуры.
   Формирование как образовательный процесс ориентировано на передачу-освоение образцов, эталонов и норм человеческой деятельности, типов отношений, форм сознания, мировосприятия, способов и техник мышления. В практике образования процесс формирования «встраивается» в другие образовательные процессы, «доводит» до эталона культурно определенные формы выращивания, обучения, воспитания.
   Обучениеэто процесс передачи-освоения учащимся всеобщих способов деятельности, освоения ими теоретических понятий и идеальных способов действия, знаний и умений. «Школа должна учить мыслить» – это название статьи выдающегося отечественного философа Э.В. Ильенкова как нельзя лучше характеризует саму суть процесса обучения. Обучение как образовательный процесс имеет свои специфические особенности на ступенях образования – от дошкольной до вузовской. В процессе обучения происходит (должно происходить) становление субъекта собственной учебной деятельности, что является залогом самостоятельного обретения жизненной и профессиональной позиции.
   Воспитаниеэто процесс передачи-усвоения культуры общения, ценностей и норм взаимоотношений в человеческом обществе. Самостоятельность образовательного процесса воспитания заложена в самом понятии «воспитание». В данном понятии можно «вычитать» два исходных значения или смысла. Во-первых, «вос-питание» в своей корневой основе имеет смысл «питания» или «напитания» воспитанников ценностями, смыслами, назначением и нормами совместной человеческой жизни. В образовательном процессе воспитания происходит освоение духовно-нравственных ценностей человеческой жизни, духовное становление человека, становление его личности и индивидуальности.
   Во-вторых, «вос-питание» имеет смысл восполнения отдельного человека до всеобщности человеческого рода, создания условий по превращению человека в цельного, настоящего человека, восстановление всечеловеческого в человеке. Воспитание всегда ориентировано на целое, на сообщество, на построение связей и отношений между детьми и взрослыми, учащимися и педагогами, между воспитанниками.
   Основной смысл воспитания – становление в каждом воспитаннике отношения к другому человеку как к самоценности, как к цели и никогда как к средству (И. Кант). Становление такого отношения возможно лишь в практике многообразной совместной деятельности взрослых и детей, в многообразных формах их со-бытийной общности, в которых происходит встреча ребенка со взрослым в его разных педагогических позициях и с разновозрастными сверстниками.
   Образовательные процессы – в отличие от процессов образования – в своих исторических формах несамостоятельны, не практикуются в «чистом» виде. Они имеют культурную заданность, а в рамках определенной образовательной программы, определенного образовательного института оказываются (должны оказаться) взаимосвязанными и взаимопроницаемыми. Мы специально уточняем «должны оказаться», так как в реальной образовательной практике одни образовательные процессы занимают доминирующее, а другие – подчиненное положение. Такими «ведущими» образовательными процессами выступают, как правило, процессы обучения, изредка – воспитания; процессы выращивания и формирования строятся как «сопутствующие» и по сути как стихийные процессы образования.
Методологическая рефлексия
   Вопросы и задания для обсуждения и размышления
   1. Выделите основные тенденции развития общества и образования в современном мире. В чем суть изменения статуса образования в современном обществе?
   2. Как вы понимаете смысл понятий «экономика знаний», «экономика, основанная на знаниях»? Разве может быть экономика вне знаний?
   3. Почему образование является механизмом развития общества? Выделите основные функции образования в современном обществе.
   4. Почему именно инновационный путь является современной формой развития общества и образования?
   

notes

Примечания

1

   См.: Основы психологической антропологии. Т. 1. «Психология человека». М., 1995.

2

   См. Основы психологической антропологии. Т. 2. «Психология развития человека» М., 2000.

3

   Ушинский К.Д. Избранные труды: В 4 т. Т. 4. М., 2005. С. 261.

4

   Огурцов А.П., Платонов В.В. Образы образования. Западная философия образования. XX век. СПб., 2004. С. 467.

5

   Болотов В.А. Педагогическое образование в России в условиях социальных перемен. Волгоград, 2001. С. 6.

6

   Слободчиков В.И., Исаев Е.И. Основы психологической антропологии. Т. 2. Психология развития человека. М., 2000.

7

   Розин В.М. Психологическая практика. М., 1995. С. 15.

8

   Гессен С.И. Основы педагогики. М., 1995. С. 35.

9

   Там же.

10

   См.: Модернизация и глобализация: образы России в XXI веке. М., 2002.

11

   Днепров Э.Д. Образование и политика: В 2 т. Т. 1. М., 2006. С. 36.

12

   Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию. М., 1995. С. 22.

13

   Моль А. Социодинамика культуры. М., 2005.

14

   Мудрик А.В. Социальная педагогика. М., 2000. С. 9.
Купить и читать книгу за 449 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

<>