Назад

Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Противостояние

   Могущественная Империя людей широко раскинула свои сети до самых дальних уголков мира Ториана. Пролиты реки крови, сожжены поля и леса, развеян пепел. Людской меч прошелся смертью по когда-то бескрайнему священному лесу эльфов Местальэ, загнал в подземелья Янтарных рудников гномов, вытеснил в пустошь зеленокожих орков… Величие императора Нравона основано на силе его вышколенных в боях баталий и магии могущественного чародейского союза Арканума. Людям кажется, что этот мир давно лежит у их ног, и никто никогда не сможет поколебать власть названного полубога на престоле Империи. Но у неведомых Сил вселенной Бездны Миров на все есть свои взгляды. Страшная напасть обрушивается на земли людей, болезнь, именуемая Чумой, тысячами забирает жизни имперцев. И нет спасения от угрозы Черной Смерти. Лучшие умы Торианской империи, всех пяти магических гильдий Арканума тщетно пытаются остановить беду. Именно в такой ситуации поднимают головы те, кто десятилетиями оказывался угнетенными под властью Императора. Против Империи плетут заговор светлые эльфы Местальэ, гномы Янтарных рудников и темные эльфы Фларлана, которым удалось привлечь на свою сторону орды зеленокожих жителей северной пустоши: орков, гоблинов и троллей. Все вместе они готовы выступить против величия императора Нравона, чтобы поколебать его могущество и изменить расклад сил в свою пользу.


Валерий Атамашкин Противостояние

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

   – Спаситель с тобой, что же с ним приключилось-то? – немолодая хозяйка таверны от неожиданности выронила наполненную до самих краев кружку с пивом из рук.
   – Баля, ты что творишь, у меня и так, что ни день, то убытки! – хозяин таверны, только что появившийся на шум из кухонной двери, с явным недоверием рассматривал гостя, застывшего в дверях. – А это что еще за оборванец? Какого лешего, ты его пустила к нам на порог? – Рука крепко сбитого пожилого мужчины с рыжей бородой едва заметным движением потянулась под прилавок. Там, на случай всяких неприятностей, лежала давно покрывшаяся пылью дубина. Драки в таверне были редки, и хозяин давно позабыл, когда заветная дубина помогла в последний раз успокоить буйных или не захотевших оплатить счет. Что уж говорить о каких-то грабежах или прочих беспорядках! Ведь на широких просторах северного Ториана эту таверну знал от мало до велика каждый завсегдатай подобного рода заведений. Между очередным набегом на вольные земли аллодов выслужившейся знати к востоку, весь разбойничий люд с широкой округи от окрестностей самого Местальэ и до пригородов Бешгара не раз захаживал сюда за кружкой янтарного и за свежими сплетнями с Большой дороги, что всегда приласкают слух усталому путнику не хуже самого доброго горячительного. Никакой тебе стражи, ничего того, что помешала бы отдыху тех у кого нелады с имперским законом.
   – Тебе что нужно, я тебя спрашиваю! Учти, что коли чудить будешь, отделаю так, что мама родная не узнает! – хозяин таверны уже не прятал дубину. Он вытащил ее из-под прилавка и с серьезным видом принялся похлопывать ее кончиком по ладони.
   – Аур, может оно и не надо так? Ты посмотри на него, – к мужу, обхватив ту самую руку, что держала грозного вида дубину, прижалась хозяйка таверны и с надеждой посмотрела ему в глаза.
   – Надо, Баля. Это что же, теперь каждого, кто захочет вот так к себе пускать, пол да стены пачкать? Вон! – он стряхнул только и успевшую охнуть женщину и двинулся к входной двери.
   На пороге, кашляя и согнувшись пополам, задыхаясь от долгого бега, стоял человек. Он с трудом держался на ногах и будто пьяный, отведав самого доброго зелья двергов, что варили жители пещер в глубоких катакомбах Янтарных рудников, качался из стороны в сторону. Человек был худощав, среднего роста, а из-под скрывавшего лицо капюшона на плечи спадали редкие пряди черных, как крыло ворона волос, каждая прядь которых зачем-то венчалась маленьким, величиной с ноготь на мизинце металлическим шариком. Кожаные штаны, кафтан и сапоги незнакомца, словно коркой были покрыты кровью вперемешку с дорожной грязью. Насколько мог судить хозяин таверны, старый Аур, человек был ранен и, похоже, держался на ногах из последних сил. Какие силы небесные могли привести сюда этого паренька под утро буднего дня? Сейчас в зале не осталось посетителей, и они с супругой уже собрались, было закрываться, чтобы преспокойно отоспаться, как следует до следующего вечера и открыть таверну в привычные шесть часов? Нет же, надо было какому-то дармоеду явиться посереди ночи и создать очередную проблему. Аур заскрипел зубами. Завтра ведь будет ответственный день, выходной, будут сходиться люди. Наверняка понаедет и искателей приключений со всех сторон. Так что следовало ждать выручки и смело варить пиво. Ох, и денек! А тут… И не пойми, что делать с ним.
   Незнакомец, все это время пытавшийся устоять на ногах, теперь уперся спиной о стену и медленно сполз на пол, пачкая кровью и грязью стены и пол. Глаза человека на секунду встретились с глазами Аура, готового было взорваться самыми непристойными ругательствами из тех, что он слышал в разговорах, ходивших на Восток воров, часто гостивших в его таверне, но пожилой хозяин неожиданно осекся и даже на миг опустил грозную дубину. В глазах незнакомца, сквозь страх, сквозь начавшую покрывать их пелену, столь естественную для терявшего сознание человека, Аур увидел и нечто другое, постороннее. То, что заставило покрыться спину холодным потом. У него засосало под ложечкой. Но незнакомец уже отвел взгляд и медленно опустил веки, издав последний вздох. Тело человека обмякло, и голова как-то неестественно вывернулась на одно плечо.
   – Помер, кажись… – послышался сзади чуть различимый шепот женщины.
   – Да не кажись, а помер, зуб даю, – хозяин таверны гулко выдохнул и снял с головы колпак, чтобы отдать незнакомцу последнюю честь. Постояв так с минуту, он надел колпак обратно и, на всякий случай, пнул незнакомца дубиной в плечо. На пол из раны струйкой потекла кровь, тут же образовав целую лужицу. Аур повторил ругательство, на этот раз куда более изощренно и мастерски, да так, что Баля, стоящая у стойки, зажала уши. – И что же нам делать то теперь? Поди, скажут, что мы этого милка грохнули? Там-то оно как, так и бывает, чтобы не разбираться. Времена сейчас какие, сама знаешь, не мне рассказывать.
   Баля, схватившись за стул, побледнела, как полотно. Однако муж, как никогда знал, что говорит. В таверне ходило много слухов, и достаточно было здесь разговоров о Черной смерти, так пугавшей местных жителей. Могучая Торианская Империя, только-только наладившая жизнь на своих рубежах и устремившая взор на освоение земель нелюдей, этих, недостойных упоминания гномов, эльфов, гоблинов, орков, троллей и многих других, теперь не могла вздохнуть полной грудью. И причина тому крылась в, неожиданно свалившейся на людские города, напасти, Черной смерти, уносившей тысячи и тысячи жертв. Высшие умы всех пяти гильдий Арканума, затаившиеся в своих башнях на просторах Империи, тщетно ломали головы над разработкой противоядия, сумевшего бы искоренить Чуму (как они называли Черную смерть) в ее зародыше, ограничившись лишь зельем противоядия. Да и то, вылечить с помощью такого зелья можно было лишь одного человека, тогда как люди, особенно в крупных городах, таких как Сертаг и Розмар, гибли тысячами. Все бы ничего, и можно было смиренно ждать, пока маги найдут более эффективное противоядие, смирившись с наказанием Богов, но Аур, как и любой другой здравомыслящий человек, прекрасно понимал, что это как раз не тот случай. Черная смерть не знала пощады не только к людям, но и к скоту, птице. Поэтому в некоторых областях, где люди жили скотоводством и оставались без средств к существованию, вспыхивали мятежи. Все это попахивало смутой. И если во время не остановить причину всех бед, недовольства не только могут докатиться до столицы, но более того, в стране может вспыхнуть гражданская война. Ведь число недовольных с каждым днем только нарастало, и император Нравон, по слухам, высылал когорты для подавления мятежей в разных концах Империи.
   Аур неуверенно переступал с ноги на ногу рядом с, так и оставшимся лежать у порога, трупом незнакомца. Что если это один из мятежников, попытавшийся укрыться от погони стражи? Что тогда? Не привлекут ли тебя, достопочтенный Аур, за укрывательство. Он сжал кулаки. Не привлечь-то не привлекут, а вот пригрозить могут и проблему могут создать, повести куда. Поэтому, чтобы чего не случилось, придется, скорее всего, давать взятку. И это при таких то временах, когда посетителей в таверне почти нет, будь проклята Черная смерть, но даже воры лишний раз боятся высунуть свой нос из логова и берутся далеко не за любое задание!
   – Что же делать теперь, дорогой? Как быть то? – Баля, все еще державшаяся за стол, чтобы не упасть в обморок, заохала и, достав из кармана юбки веер, принялась себя обмахивать, пригоняя к лицу свежий воздух. – Видится мне, что это проделки кого-то из твоих врагов, – в полголоса добавила она.
   – Заткнись! – рявкнул хозяин таверны.
   Он аккуратно положил дубину на один из столов, которыми таверна была набита с такой плотностью, что для того чтобы протиснуться между ними нужна была немалая сноровка и опыт посиделок в подобного рода заведениях, и присел на корточки рядом с мертвецом. Нужно было осмотреть незнакомца. Может быть, это, хоть, сколько-нибудь, прояснит странный ночной визит и поможет объяснить, кто этот парень, откуда взялся, и что с ним стряслось. Будучи человеком жадным и алчным, как, наверное, и любой другой хозяин таверны во всем Ториане, а тем более в такие не лучшие для него времена, Аур, первым делом, брезгливо коснулся висевшего на поясе незнакомца кошеля, в котором тут же зазвенели монеты. Хозяин таверны ни с чем бы, ни перепутал этот звук. Медь и, похоже, настоящие «имперцы». Это конечно не серебро, которым порой расплачивались воры, но тоже деньги по нынешним временам немалые. Как говорится, медяк золотой бережет. Аур улыбнулся, подбросил мешочек в руке и, оглядевшись по сторонам, тут же спрятал его за пазуху. Теперь можно было считать, что сегодняшний или уже вчерашний день окупился. Аур слышал, что в некоторых частях Ториана имперская валюта нынче не в ходу, однако здесь медяки, солиды, триенсы и прочие монеты были очень даже почитаемы. Он на секунду задумался, что не так уж и плохо распорядилась судьба, когда подослала к ним этого незнакомца, но, вспомнив о взятке, которую наверняка потребует стража, тут же сосредоточился. От хорошего настроения не осталось и следа.
   Стараясь не выпачкаться в крови и грязи, он приподнял руку мертвеца и взглянул туда, где обычно располагались ножны. Вместо этого, у незнакомца из-за пояса торчал короткий кинжал весьма грубой работы, за который лично сам Аур не дал бы ни единого медяка. Кривясь и морщась, он ощупал карманы незнакомца. Ничего. Взгляд хозяина таверны медленно поднялся к капюшону, скрывавшему лицо мертвеца. На миг Аур вспомнил, как что-то испугало его во взгляде этого малого, и вздрогнул. Мало ли что причудится. Что могло испугать бывшего пехотинца-мечника в каком-то проходимце, по всей видимости, со всех ног удиравшем от стражи? Полная чушь! Он приподнял капюшон, спадавший на глаза, и увидел молодое лицо парня лет двадцати пяти. Правильный овал лица, нос чуть с горбинкой, тонкие губы и высокий лоб. Волосы покойного были собраны на темечке, наподобие той моды, что ходила у темных эльфов с Востока. Все это сочеталось с неестественной бледностью. Аур решивший, что нездоровая бледность «гостя» не что иное, как результат раны в боку и собственно смерти, тут же забыл об этом. Он опустил капюшон обратно и поднялся на ноги. Пора было решать, что делать дальше. И как объяснятся со стражниками…
   – Баля, чего стала как пень. Давай вон убирай кружку, что разбила, – недовольно бросил он так и застывшей у стола супруге.
   – Да, – только и смогла ответить она прежде, чем, пошатываясь, отправилась в уборную за метлой.
   За дверью, куда удалилась женщина, тут же раздался грохот и Аур понял, что из бюджета на месяц можно смело высчитывать что-то еще. Однако, обычно дотошный Аур, тут же забыл о новой утрате, он впился глазами в труп у порога и скрестил руки на груди, стоя прямо посередине таверны. Оно-то, верно, что стража попросит взятку. Но есть ли уверенность, что его самого не вздернут на виселице, как преступника, хватит ли денег откупиться? Например, за то, что не дал крышу над головой человеку? Вдруг на него напали разбойники и что тогда? Мало ли какие проверки пустили по таким временам. Император все держит железной хваткой, поэтому во всем необходима осторожность, и во всем нужно быть на чеку. Аур прекрасно помнил, какие наказания следовали за нарушения дисциплины в армии в годы его службы, и от этих воспоминаний его пробила дрожь.
   – Еще и магиков, гляди, своих напустят, – прошептал он.
   Он в упор рассматривал покойного. Как жаль, что сейчас здесь нет всех тех, кто мог бы помочь и дать совет, ведь они – воры, наверняка, не раз сталкивались с чем-то подобным в своей жизни. И не с кем даже вынести из дома этого мертвяка… Обратись он к какому соседу, так на следующий день тот побежит за вознаграждением к страже или магикам, рассказать об увиденном ночью в таверне. Но что если Баля права, и все это подстроили враги, эти проклятые братья Бэг и Брон, что живут в соседнем селе и заправляют там трактиром «Полуночный гость»? Подстроили и теперь ждут, не дождутся, чтобы посмотреть, что он будет делать.
   «Глупости, кто бы стал убивать живого человека, пусть даже такого болвана, как этот» – подумал Аур.
   Из уборочной, наконец, появилась Баля с виновато опущенной головой, видимо ожидая, что муж опустит на нее град ругательств за разбитую в уборной посуду. Но Аур даже не повернул к ней головы, а только мельком проводил взглядом. Куда там. Баля, воодушевлено проскочив мимо супруга, начала мести пол. Хозяин таверны, наконец, смачно сплюнул под ноги и, растерев плевок сапогом, взял лежавшую под одним из столов тряпку, которой он собрался вытереть перепачканные пол и стену. В голову лезла настойчивая мысль, убрать этого молодца долой из таверны и забыть, как страшный сон. Например, в погреб, а завтра, когда придут воры можно будет поговорить о том, как ему следует поступить предметно, со знающими людьми. И возможно даже заказать чью-то услугу… Аур хмыкнул. Пусть это обойдется ему не в один золотой, но поможет избежать ненужной встречи со стражей, ненужных проверок и,… чем черт не шутит – виселицы.
* * *
   Растекшаяся по полу кровь, казалась Ауру какой-то невероятно ледяной и отвратительной, впитываясь в тряпку, которую он держал в руках и, просачиваясь между половых досок в погреб, на потеху, уже зажравшихся сыром и вяленым мясом, крысам. От трупа шел неприятный смрад, от которого у хозяина таверны рябило в глазах и першило в горле. Аур то и дело кашлял, но не обращал на это никакого внимания, продолжая оттирать кровь. Баля, успевшая вымести осколки разбитой кружки, помогала мужу оттирать кровь и грязь со стены.
   – Три-три, тщательнее, что бы пятнышка не осталось, – забурчал Аур.
   Женщина в ответ закивала, хотя стена уже давно блестела как новая, будто на нее был положен свежий слой краски. Что-то отвечать сейчас супругу не было смысла, если конечно, она не хотела нарваться под крепкое словечко или чего хуже под горячую руку, что Аур порой очень даже себе позволял. Наконец управившись, мужчина отбросил тряпку в сторону и с наслаждением потянулся, разминая затекшую спину.
   – Давай-ка, убери тряпки, и сходи за чем-то полезным, в чем его можно вынести.
   Баля, бросившаяся выполнять поручение мужа, застыла, держа в руках одну из пропитанных кровью тряпок. Глаза женщины округлились.
   – Это как, ты чего, муженек, выносить его собрался? – спросила она. – А куды?
   – Я тебе сейчас устрою куды, и поспрашиваешь еще, – огрызнулся Аур. – Живо выполняй, что велено!
   Баля, не говоря ни слова в ответ, схватила вторую тряпку и бросилась к лестнице, уходящей в подвал, с грохотом захлопнув за собой дверь.
   – Дура, – прошипел сквозь зубы Аур.
   Несмотря на то, что он никогда особо не прислушивался к мнению жены, неприятный осадок от ее слов остался. Даже не столько от слов, сколько от самого возражения. Баля думала, что затея эта также плоха, как урожай после Черной смерти. От таких мыслей стало немного не по себе, и хозяин таверны попытался успокоиться. Видано ли, чтобы бывалый войн прислушивался к мнению бабы! Не будет такого никогда! Да если бы те, с кем он воевал бок о бок на Юге, узнали об этом, Аура засмеяли в тот же миг. Он покачал головой. Нет, если решение принято, то никогда нельзя отступать и его менять, тем более в последнюю секунду. А решение он принял для самого себя уже тогда, когда взял в руки тряпки, теперь от стражи уж точно не отвертеться.
   Аур решительно двинулся к трупу у порога, чтобы приготовить его к поклаже в мешок, но на секунду замер. Ему послышалось, как издалека до слуха донесся стук копыт, и чьи-то приглушенные голоса в ночи… Конечно, же показалось. Нет, такого не могло быть. Но не успел старый пехотинец сделать и шагу, как крики с улицы повторились на этот раз более отчетливо. Стук копыт лошадей раздался где-то невдалеке от его дома. В одном из окон таверны он разглядел блеск горевшего пламени факелов. Теперь-то он точно не мог ошибиться: Аур отчетливо слышал ржание лошадей и перемешанные с бранью приказы начальника конного отряда. Стража. И, похоже, что они вели погоню за кем-то, кто пытался скрыться от оков и виселицы. Во рту Аура появился неприятный привкус. Что же это за ночь сегодня? Он метнул взгляд на мертвеца, так и оставшегося лежать на пороге. В душе что-то перевернулось, и он обернулся к двери подвала, откуда уже выбиралась наверх супруга, чтобы что-то выкрикнуть Бале, но его слова так и остались в горле, превратившись в ком, провалившийся куда-то вниз, к желудку. В двери постучали. Аур жестом показал Бале, чтобы та спряталась обратно в подвал, и женщина, с глазами величиной с яйцо гарпии, нырнула вниз.
   Аур чувствуя себя сейчас ничуть не лучше какого-нибудь орка, попавшего в эльфийский плен, смахнул жирную каплю пота, пополам разрезавшую лоб.
   – Это… Кто там? – осторожно поинтересовался он.
   – Открывай, кто надо! – послышался из-за двери голос. – Стража и капитан Ордон, бес тебя подери!
   Липкий комок внутри Аура только увеличился, и теперь, казалось, заполнил весь низ его живота. Хозяин таверны осторожно приблизился к двери. Теперь ему не за что не избежать неприятностей, если только, если… Об этом совсем не хотелось думать. Нужно как можно скорее отпереть засов, который он успел задвинуть после того, как они с Балей начали протирать кровь и пустить стражников, которые все настойчивее повторяли свой приказ по ту сторону дверей.
   – Открывай, болван, если не хочешь болтаться на виселице, да побыстрее, – заверил кто-то.
   От этих слов даже у бывалого Аура помутнело в глазах. Тем людям, что стояли на ступеньках его таверны, ничего не стоило в раз исполнить все свои обещания. У них слова редко расходились с делом. Как же! Повиновение Империи, высочайший указ! Когда-то он и сам был таким, и знал, к чему может привести ослушание или какая подобная вольность. Поэтому Аур поспешно схватил за шиворот покойника и, протянув его к ближайшему столу, отодвинул засов. Перед ним, на пороге показался небольшого роста солдат в форме стражника. Аур разглядел капитанские регалии на его форме. Капитан неодобрительно окинул хозяина таверны взглядом, шевеля при этом своими пышными усами, заметно прореженными желтизной, видимо от пагубной привычки курить трубку, и оскалился полупустым ртом. Аур прекрасно знал, что это верный признак завсегдатая как раз таких заведений, хозяином одного из которых он был.
   – Что, прелюбезный, может, пустишь нас на порог, али самим зайти? Негоже городской страже, да капитану пороги оббивать.
   Аур встрепенулся и, кивая, при этом бормоча всякую чушь, отступил в сторону. Стражник, по всей видимости, прекрасно осведомленный о жизни села и славе «Пьяного кота», а именно так называлась таверна, поправил меч, свисающий в ножнах на бедре, и переступил через порог внутрь дома, одарив презрительной ухмылкой Аура. В ней с легкостью можно было прочитать: «и впредь знай, что я буду заходить сюда, когда пожелаю с той же легкостью, с которой сделал это сейчас. Один приказ, и я раздавлю твой клоповник». Следом за капитаном в дом ввалились и остальные бойцы, обычные рядовые солдаты, вооруженные пиками и короткими кинжалами, всего четыре человека. Все, что успел сделать побледневший до неузнаваемости Аур, это лишь выдавить из себя «Это не то, что вы подумали» прежде, чем капитан Ордон увидел лежавший на полу труп, чуть поодаль от входной двери.
   – Так-с, а это мы сами разберемся, кто да что подумал, – усмехнулся он.
   – Кажись, нашли, кого искали, капитан? – спросил один из стражников. Молодой парень не больше двадцати лет с белыми, чуть отдававшими соломой волосами, закрутившимися в кудри до самых плеч из-под служебного шлема и яркими голубыми глазами.
   – Кажись, нашли. Неплохо ты его подбил, – присвистнул капитан Ордон. – Окочурился.
   – Мертвяк, как есть, – кивнул другой стражник, по всей видимости, ветеран с заметной сединой в висках.
   Капитан Ордон покачал головой. Аур, наблюдавший за коротким разговором, завязавшимся между стражниками, стоял рядом с трупом, как каменное изваяние, обливаясь холодным потом. Ему ничего не оставалось, как молча наблюдать за происходящим, дожидаясь вердикта. Капитан Ордон четко дал понять, что сейчас ему лучше помолчать и не вмешиваться, а когда капитану Ордону что-то понадобиться, он сам его об этом спросит. И Аур не нашел ничего лучшего как последовать рекомендации. Капитан, долго рассматривавший труп, наконец, бросил своим солдатам приказ обыскать беднягу, и те принялись со всей возможной тщательностью ощупывать, начавшее коченеть тело. Капитан некоторое время наблюдавший за происходящим, вскоре понял, что денег у этого малого при себе все равно нет, да и оружием он похвастать не может, поэтому потеряв к трупу интерес, Ордон повернулся к Ауру и, с нескрываемой саркастической улыбкой на губах, начал разговор.
   – Ну-с, что тут стряслось, может, расскажешь, любезнейший?
   Аур сглотнул. Настал и его черед, но за то время, что он стоял, будто голем, в стороне, он так и не придумал, каким образом будет разговаривать с капитаном стражи.
   – Я… Я ни в чем не виновен, – как можно более уверенно выдавил он. Но из-за застрявшего внутри кома, слова получились немного сдавленными и прозвучали не так уверенно как хотелось.
   Капитан Ордон наигранно изобразил на лице удивление.
   – Сколько живу, дуралей, а никак не могу привыкнуть к одной простой истине: если человек не виновен, если ему себя не в чем укорить, так он и оправдываться не будет, – сказал он.
   Аур почувствовал, как попался в первую же ловушку, которую поставил этот хитрый капитан. Он мог биться об заклад и поставить на кон все свои деньги до последнего золотого, что у этого Ордона за плечами был опыт работы дознавателем. Иначе, откуда он понабрался таких вопросов и суждений? Хозяин таверны решил, что лучшим в таком случае будет просто напросто пропустить колкий выпад капитана мимо ушей. Он, наконец, стряхнул с себя оцепенение, для чего Ауру понадобилась вся его выучка прошлых лет, и сосредоточился.
   – Вы же знаете, любезный капитан Ордон, что наша таверна работает до поздней ночи, а в выходные дни порой и до утра, – начал он, подбирая каждое слово, косясь на солдат, все еще обыскивающих труп. – Вот и сегодня мы работали в обычном режиме. Закрылись, моя жена Баля начала убирать со столов, я подбивал выручку. Все происходило как обычно, и как обычно мы не закрыли входную дверь, – Аур развел руками. – Черная ли смерть, еще какая гадость, я сам бывалый вояка, пехотинец и служил во благо нашего Императора, поэтому как никто другой знаю, что могу положиться на стражу! – выпалил он.
   Капитан Ордон, прищурив глаза, внимательно изучал хозяина. Задуманное Ауром напоминание о своем служилом прошлом и похвала городской стражи, безусловно, сыграла свою роль. Но не так то прост был этот капитан. Тем не менее, Ордон ничего не ответил на слова Аура и дал знак продолжать. Хозяин таверны, собравшись духом, продолжил.
   – И когда мы уже собрались, гасить факела да свечи в нашей скромной таверне, чтобы ложиться спать, к нам на порог и вломился этот некто, – Аур указал на покойника на полу. – Клянусь честью война, я не трогал его и пальцем, хотел было прогнать, а он взял да помер сам. Видят древние Боги!
   Ордон, несмотря на то, что официальной религией Империи было объявлена вера в Спасителя, пропустил упоминание Богов мимо ушей, так как сам не верил в эти сказки, распространяемые святыми отцами в серых рясах и с деревянными крестами на груди. В это могли верить повернутые на спасение своей души и прощение греха рыцари-фанатики, но не бывалые войны, закаленные войной. Однако все остальное Ордон слушал очень даже внимательно. Чтобы упрочить свое положение Аур продолжил натиск.
   – Говорю вам, хотел прогнать наглеца, думал даже до поста стражеского погнать. А он взял, да помер, – Аур развел руками. – Как есть, помер.
   – Как есть, – согласился капитан. – Говоришь, даже до поста, что же, похвально.
   Капитан закивал и почесал трехдневную щетину на щеках. Аур замер в ожидании. Кажется, Ордон начинал ему верить? Чепуха, и как такое только могло придти в голову. Ведь преступник, столь манящий и столь далекий еще полчаса назад, оказался пуст, у него не было ни денег (которые Аур благополучно загреб себе), ни сколько-нибудь достойного оружия.
   Ордон ласково потрепал Аура по плечу. Старый пехотинец в ответ выдавил из себя улыбку. Он знал, что просто так этот лис не отдаст свое. Капитан просто не мог уйти отсюда с пустыми руками, для такого матерого пса, как он, такая роскошь была бы непозволительной хотя бы в лице собственных солдат. Стражники уже давно закончившие обыск мертвеца стояли, лениво бросая взгляды из стороны в сторону, явно не зная чем себя занять. Похоже, главная цель патруля была выполнена. Человек, за которыми они гнались, был мертв, а жалованье или еще что-то за это не полагалось. Ведь как-никак, такова была работа стражи – ловить и обезвреживать преступников. Поэтому солдаты явно заскучали.
   – Скажи-ка, любезный, а что это за дубина у тебя на столе? Я вот смотрю, смотрю на нее, и никак понять не могу, – протянул капитан.
   В следующий миг, наверное, все, кто стоял сейчас в таверне услышали, как у Аура скрипнули зубы. Еще бы, он забыл спрятать оружие под стойку! Глупец! К лицу Аура подкатила кровь, и щеки залил румянец. Капитан даже не пытался скрыть, что прекрасно видит, какое впечатление произвел его вопрос на собеседника, поэтому улыбнулся и тут же повернулся к одному из своих бойцов, тому самому белокурому юноше.
   – Тебе не кажется, Рукцан, что вовсе не твоя рана свалила на повал беднягу?
   – Вполне возможно, капитан, – кивнул белокурый в ответ.
   – Да и не помню я такого приказа, чтобы мы должны были убивать этого малого, – протянул он. Теперь в его голосе не было и нотки былого спокойствия, в нем звучал металл. Холодные и безразличные глаза посмотрели на Аура. Хозяин таверны опустил взгляд.
   – Но…
   – Знаешь, хоть я и подписывал Кодекс веры, я не рыцарь и не хочу им быть, поэтому не жди моралей об искушении и молитве. Но я солдат и капитан стражи, который четко следует предписаниям буквы закона. А за убийство наше законодательство предусматривает виселицу, – уже более мягко сказал он.
   – Я… Я… – только и смог выдавить из себя Аур.
   Капитан качнул головой. Однако он не спешил отдавать каких либо приказов. Солдаты не бросались связывать бедолагу, а продолжали все также молча стоять и, как ни в чем не бывало, наблюдать за происходящим. Похоже, Ордон понимал, насколько зыбко выглядит его обвинение и хотел воспользоваться шоком Аура, пока хозяин таверны приходил в себя. По-хорошему, тот же Аур без проблем мог потребовать сюда мага, который установил бы факт лжи и, уж тем более смог одним простым заклятьем определить касалась ли дубина Аура до умершего несчастного, и убивал ли он его вообще? Аур понимал все это, но со смутными временами, охватившими Империю… Мало ли, что можно было ждать даже от имперского правосудия. Рисковать же, когда речь идет о собственной жизни, не хотелось совсем. Весьма повезло, что капитан Ордон не являлся фанатиком церкви, как большинство офицеров Торианской Империи, иначе бы не было никакого разговора вообще. У тех, кто называл себя рыцарями и «прощал грехи» на все был один ответ – искупление следует искать в смерти. Аур осторожно обвел взглядом стражников и остановился на капитане.
   – Защищался? – Ордон смотрел на него в упор. – Эх, я понимаю. Старая военная закалка, возможно, рефлекс, но закон, приказ…
   – Но ведь вы можете закрыть глаза на произошедшее, – Аур с надеждой посмотрел прямо в глаза капитану. – Клянусь честью война, я не убивал его.
   – Мы то, можем, никому из нас не сдался этот вор и бродяга, который я уверен погубил немало жизней неповинных людей и пожалуй пришел к тому, что заслуживает, – голос капитана Ордона вновь сделался привычно мягким. – Но вот начальство вычтет у нас с жалованья за невыполнение прямого приказа. Мы этого несчастного должны были, в любом случае, живым доставить, а мертвым он никому не нужен. А у нас, любезный, семьи, детей кормить надо. Я бы и рад помочь тебе за былые заслуги перед Императором, но извини, не те времена настали. Самому помог бы кто.
   Аур замялся, пытаясь подобрать слова. Может, стоило рассказать ему о своих былых походах в южные земли: к Меноровым степям, в пустоше? Все это походило на спектакль с заученными ролями и заранее известным концом. Но, от чего-то, старого пехотинца не покидала тревога. Он попытался себя мысленно успокоить. Самовнушение несколько помогло.
   – Я могу заплатить вам такую неустойку и прибавить к этому столько монет, сколько будет нужно, чтобы вы, как следует, отдохнули после напряженного дня.
   «Как следует» хозяин таверны подчеркнул особенно, намекнув Ордону, что он вовсе не собирается скупиться.
   – Хм, – капитан прокашлялся, переглянувшись со своими солдатами, и Аур заметил едва различимую улыбку в уголке его губ. – Разве только, из-за уважения к вашим былым заслугам, любезный, – вздохнул он. – Я думаю, вас не затруднит выплатить мне и моим ребятам неустойку по десять монет серебром каждому, ну, а насчет второго вашего обещания, я думаю, вы определитесь сами с ценой, мой любезный.
   Аур с трудом подавил, вырвавшийся было наружу, стон. Пятьдесят денариев серебром только неустойки? При этом хозяин таверны знал, что никакой неустойки не было и в помине. Ведь стражники еще в самом начале обмолвились, что достигли своей цели, убив незнакомца, чей труп валялся сейчас на полу бездыханный и холодный. На этот раз, помрачнев, Аур поплелся к стойке, где у него хранилась касса за неделю. Пятьдесят серебряных денариев! Ха! И сколько же они хотят за тот самый отдых «как следует»?
   «Ну, никак не меньше того, что я уже даю» – подумал он.
   Аур сгреб в мешочек, найденный тут же у стойки, по двадцать пять денариев серебром на человека и, крепко завязав узел, вернулся обратно к Ордону. Капитан стражников стоял на том самом месте, лениво покручивая ус. Аур, казалось, теперь забыл о страже и о прочих неприятностях, неожиданно свалившихся на его голову этой ночью и, с трепетом, протянул капитану мешок с монетами, который буквально прижимал к груди. За такие деньги можно было купить не один галлон пива и целую корову! Что за напасть свалилась на его рыжую голову, что за напасть… Аур разжал пальцы и отпустил мешочек в ладонь капитана. Серебро звякнуло и тут же исчезло где-то под доспехами Ордона. Звук монет еще несколько секунд эхом отдавал у Аура в голове.
   – Однако приятно иметь дело с понимающими людьми, – капитан, у которого такой жест, по всей видимости, входил в привычку, хлопнул хозяина таверны по плечу. – А коли дело сделано, то сами задерживаться не будем и вас задерживать не станем. Как-никак, ночь на дворе.
   Ауру в ответ только и оставалось, как пожать плечами. Мол, дело ваше, я то что.
   – Так, Рукцан, Акбеш, хватай дохляка, да поволокли к лошадям, чего это он тут разлегся? Давай живо, живо, – капитан захлопал в ладоши.
   Солдаты схватили тело и неспеша понесли его к выходу, где их ждали лошади. На миг Аур даже задумался над тем, а не поблагодарить ли ему самого Спасителя за то, что стражники не затребовали у него телеги, куда можно было бы погрузить труп? Чем не шутит бес? Глядя на капитана Ордона с его полными хитрости и злости глазами, можно было предположить что угодно. Ордон то и дело довольно потирал руки, словно купец после удачной сделки, и совсем не скрывал, что происходящее ему очень и очень нравится. Проследив за тем, как его последние двое солдат вышли из таверны, он повернулся к Ауру.
   – Я не такой жадный, как ты думаешь, просто не хотел утомлять ребят ненужными разговорами, что подняли бы цену. Где твоя баба, о которой ты сам же мне сказал, и почему оказалась заперта дверь после того, как оборванец попал сюда? Не находишь, что здесь пахнет укрывательством? За это ты и заплатил свои деньги, любезный, – капитан фыркнул и, резко развернувшись, зашагал к выходу, захлопнув за собой входную дверь.
   Аур тут же прильнул к окну, через мгновение рядом выросла фигура супруги. Хозяин таверны был мрачнее тучи. Ночь выдалась просто ужасной. Он так и не мог понять, откуда взялся этот незнакомец в капюшоне, умерший на пороге его заведения и горько жалел о взятке, которую пришлось дать стражникам, которых теперь он вместе с Балей провожали взглядом, пока те не скрылись за углом улицы Котов.
* * *
   – Ха! Ловко ты его уделал, капитан! Сто двадцать пять денариев чистого серебра, да этот грязный вор, наверное, подавился от желчи, что чуть не полилась из его рта, – захохотал Рукцан.
   Хохот во всю глотку подхватили и другие стражники. Тут же послышались похабные анекдоты и шуточки про гоблинов-недоростков. Акбеш вслух рассуждал о том, как он потратит вырученные с Аура деньги, перечисляя среди своих развлечений шлюх, пиво и карты. Последнее из списка было невероятно популярно среди стражников, и он клялся своим конем, что, во что бы то ни стало, наконец, возьмет реванш у старого скупердяя сержанта Алисфура, дежурившего как раз в следующую смену. Остальные солдаты поддерживали Акбеша и точно также вслух мечтали о своей части при дележе. Естественно ни о каких вычетах из жалования речи не шло да и не могло быть в принципе. Они честно исполнили приказ, отданный им сверху и без особых проблем разобрались с тем странным парнем, что, как показалась кому-то наверху, сделал что-то неправильно или, вполне возможно, просто появился не в том месте и не в тот час. Такое практиковалась достаточно часто, и приказы об обезвреживании последнее время были также не редки. Только после того, как началась Чума, их небольшому отряду стражников самолично пришлось, как выражались наверху, «обезвредить» пятерых таких вполне на вид неприметных людей. Четыре мужчины и одна женщина, лет тридцати. Ходили слухи, что эти люди могли нести заразу, и в них могла жить Черная смерть. Но о какой к бесу Черной смерти заводить речь, если каждое такое обезвреживание приносило им очень неплохие деньги. Как, например, в этот раз. Пусть у паренька и не оказалось при себе кошеля с монетами и кинжала с огранкой, но вот старик, которому не посчастливилось, что «избранник» забежал именно в его дом, расплатился за это сполна.
   Капитан Ордон ехал, едва заметно улыбаясь, ничем не показывая то, что по настоящему происходило в его душе. Те деньги, которые ему удалось вырвать у Аура отдавали запашком. Он прекрасно знал, кто такой этот Аур, и что это за место, таверна с нехитрым названием «Пьяный кот», где собирается самый сброд. Но такой сброд, что может и нервишки пощекотать и неприятности доставить. Поэтому вполне возможно, что со стороны Аура теперь стоило ожидать какой-то пакости. Что стоило старому вояке обратиться к одному из воров или наемников, щедро снабдив просьбу серебряными денариями, а того и гляди парочкой солидов? Понимая это, капитан Ордон понимал и то, что ближайшие дни ему стоило быть осторожнее. Но те деньги, что он получил с этого дела, стоили того!
   – Что мне скрывать? Я даже скрывать ничего не буду, можешь сразу говорить своему любимому скупердяю Алисфуру, что я буду играть только в черные! – заверял ехавшего рядом с ним стражника Акбеш.
   – Не боишься сразу вскрываться-то?
   – А чего мне бояться-то?
   – Мало ли, – стражник безразлично пожал плечами. – Все равно, я буду делать ставку на Алисфура, чтобы ты ни говорил сейчас.
   Ордон одним ухом слушал разговор. Сам он не играл в карты, но с удовольствием посмотрел бы за разворачивающейся между Ашбеком и Алисфуром баталией. Игра в следующую субботу действительно обещала стать интересной и, в отличие от своего бойца, ставку он собирался делать как раз на Акбеша. Должно же когда-либо повезти тому, кто всегда проигрывает! Небольшой отряд стражников приближался к реке прямо на окраине города. Капитан внимательно осмотрел окрестности и, не увидев ни кого по сторонам, кивнул Рукцану, к седлу которого был привязан труп.
   – Всем стоп.
   Отряд, услышав приказ, остановился, а Рукцан, поскакал к реке. Совсем не хотелось исполнять до конца устав и хоронить бедолагу, как того требовали рыцарские каноны. Рыть яму, сколачивать косой крест, отмаливать его грехи. В конце концов, кто он такой чтобы удостаиваться почестей, если умер от ранения и страха на грязном полу одной из сельских таверн. И пусть кто угодно твердит в веру и силу Спасителя и расплату за грехи, Ордон не придавал таким суждениям никакого значения, как и большинство военных людей, считая, что вера в Спасителя – инструмент в руках императора Нравона для управления умами простого народа, но никак не тех, кто видел смерть и знает, что это такое, побывать там, где никакой Спаситель не поможет. Только поэтому опытный воин и подписал в свое время рыцарский устав «Кодекс веры». Какая, в конце концов, разница, если ты убил? Неужели Церковь Спасителя сможет отмолить самый страшный грех простых смертных, если не брать тех же магов с их некромантией и вторичным убийством души, а Император сможет сам обозначить рамки спасения? Ордон попытался отбросить в сторону нахлынувшие мысли. Всю сознательную жизнь ему вбивали, что судить может только меч и мечом же только может осуществляться правосудие. А раз так, то нет сил выше Императора и защищающих его слуг, что творят и суд, и правосудие на земле.
   Рукцан, подскакавший к реке, поднялся в стременах и принялся отвязывать труп от седла. Акбеш захотел, было помочь другу, однако капитан махнул рукой.
   – Справится, пусть учится, это его первые задания.
   И действительно долго ждать не пришлось. Стражник с длинными соломенными волосами и пронзительными голубыми глазами, наконец, отвязал труп и, не долго думая, скинул мертвеца в реку. Ночную тишину нарушил всплеск и несколько мгновений спустя воды реки сомкнулись над трупом разводами. Рукцан сияя, вернулся обратно к своему отряду.
   – Ну, вот и похоронили славненько.
   – Лучше некуда, – расхохотался Акбеш.
   – Тише, не хватало еще, чтобы нас заметили, – рыкнул на него капитан. Он обернулся еще раз к реке, чтобы удостовериться, что труп утонул и, развернувшись, пришпорил коня. – Поехали, пора сдавать смену.
   Небольшой отряд поскакал к казармам, чтобы сдать смену и положить на стол начальству очередной отчет, и когда голоса стражников и стук копыт начали затихать, вода в реке, в том самом месте, куда Рукцан выкинул труп, вдруг пошла пузырями. Никто из жителей славного села Недвижимые Столбы, не мог видеть, как через несколько минут из воды в том самом месте вынырнул парень в насквозь промокшей одежде и в прилипшем к лицу капюшоне, жадно хватая ртом воздух. Он подплыл к берегу, неспеша вылез и, оставаясь на присядках, огляделся по сторонам, напоминая в темноте какой-то призрак. Мало кто смог бы узнать в этом человеке агента гильдии Пространства Сораха.

Глава 2

   В небольшой пещере, окутанной полумраком, местами пробиваемом светом факелов на гладко отполированных стенах, стояли пятеро. Все гномы, крепкие, с длинными заплетенными в косы бородами по самый пояс и при полном доспехе, кто с огромными топорами, кто с молотом за спиной. Четверо из них, выстроенные в ровную шеренгу, стояли по середине пещеры, а пятый, гном, стоял прямо напротив них. На нем были одеты доспехи из адамантия отличной ковки, которой мог позавидовать бы сам Император Ториана, шлем, который венчали рога неизвестно какой твари из самых глубин пещер, крепкие кожаные перчатки с шипами и сапоги со стальными вставками, сшитые гномьими нитями, что с примесью алмазной крошки. На конце густой коричневого цвета бороды был вплетен большой, размером с кулак кулон, по бокам которого можно было разглядеть острые шипы. У гнома не было левого глаза, и он носил тонкую повязку через все лицо из грубой ткани черного цвета. Лицо гнома было изрезано шрамами, маленькими и большими. Помимо огромного тесака за спиной, на поясе его висели ножны с кинжалом по левую руку, и булава с мини арбалетом по правую. Если приглядеться внимательней, на нем можно было рассмотреть и несколько амулетов, один из которых висел на шее и изображал дракона элементалей, изогнувшегося в агонии перед смертью, два других, с изображениями драконов алмазного и огнедышащего, висели на запястьях руки. Нельзя было не заметить и то, что одна из бровей гнома была попросту выжжена, а кожа на ее месте представляла собой один сплошной ожог.
   Гном внимательно изучал тех четверых, кто стоял перед ним в пещере и задумчиво пожевывал губу. Отряд был собран и Гахкар сказал, что это лучшие бойцы. Проверять, что-либо, перед походом было бы глупо, это могло привести к ранению, а значит выходу из строя бойца. Не хотелось терять людей еще до начала операции. Значит, следовало исключить любую случайность. Впрочем, он ни о ком и не просил и прекрасно справился бы сам с поставленной перед ним задачей, естественно, за соответствующую плату. Но раз правители Янтарных рудников считают нужным приставить к нему этих парней, значит, придется присматривать в пути и за ними. Отрабатывать еще и жалование этих четверых. Перспектива казалась не радужная, но те деньги и надбавка самоцветами, что были обещаны в случае успешного завершения операции, брали верх. Так, значит так. Спорить с грамотеями, облепившими со всех сторон Царя гномов Джумона Третьего было бесполезно, но вот вытряхнуть из них как можно больше золота было бы самое то. Они не стояли за золотом, но и если принимали какие-либо решения, не отступали от своего. На этот раз поход обещал быть действительно не из легких. Он погладил бороду. Может, стоит порадоваться, что ему выпала такая честь?
   «Но действительно ли так хороши вот эти…»
   Мысли гнома прервали шаги, послышавшиеся за спиной. Бесшумно открылась дверь, и на пороге показался гном в рясе приятного синего цвета. С седой бородой, распущенной на груди и тщательно вычесанной гребнем. Его голову закрывал капюшон. Сегодня действительно выдался прохладный день, но старый Гахкар, первый советник при Царе гномов, скрывая свое лицо под капюшоном и жалуясь на сквозняк в пещерах, мог, таким образом, запросто завуалировать свое нежелание быть узнанным. Однако здесь скрываться было не от кого, и старый гном сбросил капюшон с головы. Факелы осветили покрытое сплошной сеткой морщин лицо с бледно-желтым оттенком кожи. Гахкар поежился, почувствовав как ветерок, гулявший по пещере, найдя брешь в его рясе, обдал его холодком и закутался в синюю ткань, словно в плащ.
   – Как тебе наши бойцы, Тунда? – спросил он, обращаясь к тому самому гному, что проводил смотрины.
   Гномы, стоявшие в шеренге, все как один низко опустили головы и замерли, приветствуя советника. Таков уж был обычай: пока старший сам не соизволит обратить внимание на нижестоящих в иерархии, приходилось выражать свою покорность столько, сколько это покажется ему нужным. Советник жестом показал, что увидел приветствие, и гномы подняли головы. Тунда покосился на Гакхара.
   – Отойдем на секундочку.
   Советник кивнул, и оба гнома под руку отошли в другой конец пещеры под любопытные взгляды бойцов, оставшихся стоять в этаком мини строю. Тунда, как только они отошли на почтительное расстояние, где их уже никто не мог слышать, резко остановился и словно стальными тисками сжал Гакхару руку. Советник отпрянул от неожиданности.
   – Я че-то не понял, Гакхар, ты обещал мне бойцов, которые будут землю зубами грызть и врагов разметывать!? А это кто?
   – Отпусти, мне больно! – Гакхар попытался высвободиться из рук Тунды, но у него ничего не получилось, и он так и остался стоять, морщась от боли.
   – Я спрашиваю, что за сброд, на? – прохрипел Тунда. – Ты хочешь, чтобы я отказался от задания, и пропади оно все пропадом, хочешь так? Зачем мне лишняя обуза в пути? – он, наконец, отпустил руку старика, и тот принялся ее растирать, обиженно посматривая на своего собеседника.
   – Это лучшие бойцы, Тунда, зачем ты говоришь такие вещи?
   – А если я сейчас какому-нибудь твоему лучшему бойцу башку да снесу, прямо вот этой вот булавой? – гном хлопнул по поясу с той стороны, где висело оружие.
   Гакхар заморгал.
   – Ты чего?
   Воин скрипнул зубами.
   – Да того, что мне с ними в бой идти, а тебе здесь прохлаждаться! Каков договор был? Я один пойду, гадов мочить! Теперь ты мне лишние проблемы создаешь с этим бродячим цирком, а золота столько же и камни ты мне платишь те же!
   – Советники Царя считают, что тебе потребуется поддержка в пути, что ты не должен тратить свои силы, – развел руками советник.
   – Да что твои советники знают, кроме как языком молоть, да одно место протирать?
   Гакхар побледнел от таких слов, но ничего не сказав в ответ, лишь кивнул. Другого выхода нет. Тунда действительно был лучшим. Никто не знал, откуда взялся этот парень и как он оказался на Драконьей гряде среди остальных гномов, но лучше его не было и похоже не будет. Он действительно мог снести голову любому, даже самому лучшему бойцу из Янтарных рудников. Тунда по ловкости ничем не уступал легендарным ассасинам, а по выученности и мастерству, тактике и стратегии ведения боя, возможно даже превосходил великих мастеров, чьему искусству восхищались все жители Ториана. О делах Тунды ходили легенды, поговаривали, что гном в одиночку может расправиться с дюжиной врагов. Для него ничего сложного не представляет поймать стрелу эльфа, пущенную с несколько десятка шагов, то есть почти в упор, и поломать прямо в воздухе копье, брошенное имперским пехотинцем. Сам Гакхар однажды видел, как Тунда, напившись эля, поднял бугая в таверне одной рукой и вышвырнул его в окно, да так, что он летел еще несколько футов вниз, кувырком от окна из таверны. Говорили и о том, что Тунда знаком с магией Силы, хотя Гакхар не был уверен, правда ли это или нет, потому что даже лучшие чародеи Янтарных рудников знали в совершенстве предметную магию амулетов и начертательных символов, но никак не могли освоить ту же магию стихий.
   Отказываться от услуг Тунды было бы просто глупо, хоть и просил гном за свои услуги очень и очень много. Но то, что ему предстояло выполнить сейчас, стоило тех денег, на которые придется раскошелиться советникам в случае успешного завершения похода. Если все сложиться успешно, и Тунда принесет из похода ту вещь, которую должен, тогда… Тогда все будет не просто хорошо, а отлично. Тот странный человек, который сказал об этом, не мог обмануть. Ведь именно гномы в свое время господствовали во всем Ториане, подвинув самих эльфов! И он понимал это, тот, кто скрывался за личиной странного человека, хотел все вернуть.
   – Я хочу поверх еще мешок самоцветов, – сказал Тунда.
   Советник опешил. Мешок самоцветов! Да тот, кто обладал бы таким богатством, смог жить безбедно до конца своих дней, ни в чем себе не отказывая! Но не соглашаться было нельзя. Он несколько секунд колебался.
   – Мешок самоцветов без огранки, по рукам?
   Тунда хмыкнул, ему явно не понравилось предложение Гакхара.
   – Тогда забирай ко всем бесам подземным своих бойцов!
   – По рукам, – чуть слышно проговорил Гакхар. – Мешок самоцветов с огранкой и по рукам.
   – Так то лучше, и в следующий раз, думай своей башкой, прежде чем такое делать! Ты меня понял?
   Гакхар снова проглотил оскорбление. Если бы перед ним стоял любой другой войн, независимо от чина и ранга, его тотчас ждала бы казнь или работа в копях до конца своих дней за подобную дерзость в адрес советника самого Царя. Но Тунда был избран, и утверждал его, в том числе, сам Гакхар. Да хотя бы потому, что среди воинов не было других кандидатур. И голосовали они, по сути, за одну единственную. Как раз за кандидатуру этого бородатого силача.
   – Деньги, самоцветы и пир, все как договаривались к моему возвращению. – Тунда окинул советника взглядом. – Ты принес карту?
   – Вот она, – Гакхар поспешил вытащить из-за рукава, где таился потайной карман, свернутую в свиток карту и протянул ее войну.
   Тунда взял карту и, небрежно развернув, просмотрел. На кожаном клочке были нарисованы какие-то изображения, и Тунда сразу нашел то, что ему надо. Он довольно кивнул, поглаживая железный кулон, вплетенный в кончик бороды.
   – Я все понял. Будет тебе и твоя штучка, на, и все как надо, – он хлопнул советника по плечу, да так, что тот еле устоял на ногах и подмигнул единственным глазом.
* * *
   Недвижимые Столбы остались где-то далеко позади, укрывшись за очередным холмом и пролеском из целой смеси самых причудливых деревьев, в которых жили не менее причудливые обитатели. Сорах размеренными шагами двигался куда-то на юг. Солнце высоко взобралось над горизонтом, освещая раскинувшийся вокруг пейзаж нежными весенними лучами. Оно согревало нежившиеся в тепле цветы, которые только-только распустили свои бутоны после ночного сна, и переливалось зайчиками в плещущемся неподалеку от тропы, что уводила вдаль, ручье.
   День начинался той игрой природы, за которую так любили свои леса эльфы. Красотой, за которую ее любили люди. Дышащей мощью, что так восхищала жителей пещер и подземелий, когда те выбирались на земную гладь. Мудростью, так ценимой друидами. Каждая раса, нашедшая свой дом в разных уголках Ториана, будь то леса, горы, степи или подземелья, вносила свою дань уважения природе. Ведь какие бы распри не происходили между орками и эльфами, гномами и троглодитами, и всеми нелюдьми и людьми, природа всегда принимала на равных обитателей большого мира. Лес с удовольствием пускал в свои пределы гоблинов, а степи раскрывали просторы гномам, но для этого природу следовало полюбить. Естественно ничего подобного нельзя было сказать о коренных землях рас. О древнем лесе светлых эльфов Местальэ, о Янтарных рудниках гномов, о могучем Фларлане темных эльфов и прочих местах, чтимых их обитателями за святыни, которые просто не принимали чужаков из других рас. Когда-то все было именно так… но не сейчас, в миг, когда настали столь тяжелые для мира Ториана дни.
   Едва заметная дорожка, протоптанная в траве через несколько футов сворачивала на запад и Сорах, ничуть не колеблясь, сошел с тропы и двинулся далее по прямой, ступая ногами, обутыми в неброские сапоги, по зеленой пахнущей свежестью траве, на которой еще не успела засохнуть утренняя роса. Все, что было возможным сделать на данный момент, было сделано. Ему достаточно ловко удалось обойти заставу, выставленную на рубеже Бешгара и оставить в дураках не только стражу, но и магов хваленного Арканума, которые даже не повели головой. После того как Империю одолела невиданная доселе зараза – Черная смерть, пожирающая все живое, словно проголодавшийся путник за столом, император Нравон издал указ о запрете внутренних перемещений во избежание смут. Мера была направлена и для того, чтобы избежать распространения заразы в тех частях Империи, в которых Чума еще не дала о себе знать с полным размахом. Такие земли в основном лежали в угодьях вольных феодалов разношерстной знати на северо-востоке. Там Черная смерть только собирала свой первый кровавый урожай.
   Гильдии магов Арканума, бросившие свои основные резервы на борьбу с недугом, привлекали к изготовлению и наложению заклятий-эликсиров даже подмастерий, едва умевших черпать энергию из основного потока Сил. При этом, маги не успевали помочь отведенным с линии фронта и развернувшимся внутри Империи второй, пятой и девятой кавалерийским баталиям. Кавалеристы вместе со стражей городов и сел как раз воплощали в жизнь приказ императора Нравона по запрету на перемещения внутри Империи. Однако Сорах прекрасно понимал, что, несмотря на все внешние неурядицы и смуты, Арканум оставался, по-прежнему, силен и опасен. Придворные гильдии Огня, Земли, Воздуха и Воды ни на секунду не ослабляли натяжение магических нитей внутри империи. Понимали это и в пятой гильдии Торианской Империи, гильдии Пространства, когда продумывали, как можно сделать так, чтобы Сорах мог вырваться к югу без подозрений и, отведя от себя взор ненужных соглядатаев, будь то маги или обычные рыцари, стоящие на службе императора Нравона. Продумывали и придумали, а Сорах осуществил план.
   Немного болела голова, и ныл бок, но молодой маг понимал, что вынужденное сотворение заклинания обратимости смерти со всего лишь второй ступенью защиты стоили того. Он черпал Силу на заклятье из… ТОРСИОННЫХ ПОЛЕЙ. Можно сказать ему еще повезло, что последствия оказались столь незначительны. Сорах до сих пор удивлялся самому себе и тому, как быстро удалось сотворить заклинание обратимости, при этом, не задев основной нерв магических сообщений Арканума. Ведь если кто-нибудь из магистров той же гильдии Воздуха или Огня пронюхает, что на их территории ворожит маг Пространства, пришлось бы начинать ненужный диалог. Ненужный никому, кроме Собрания Арканума конечно, всегда и везде искавшего свои собственные выгоды и интересы. Кроме того, сразу начались бы и ненужные вопросы, на которые Аркануму ответа не следует знать в принципе. В последнее время эти проныры из четырех придворных гильдий кажется стали догадываться о том, зачем была создана гильдия магистра Некреуса… Но для того он и черпал Силу из Торсионных полей, того пространства, что обычные маги Арканума не использовали вовсе, считая его бесперспективным источником. Однако стоило быть осторожнее – сотворенное заклятье могло возмутить привычное для чародеев Арканума магическое поле Силы. Поэтому Сорах ставил два уровня защиты, несмотря на то, что торсионная магия по своей сути была слабее иных магических субстанций и не имела такого отката в пространстве, который смогли бы ощутить члены стихийных гильдий.
   Он остался незамеченным, перейдя границу беглецом, и специально попался на глаза местной страже, чтобы разыграть ту самую сценку с убийством. Не существуя для Арканума магически, как субстанция, он перестал существовать и как человек. Теперь бояться нечего. Поэтому Сорах уверенно шел вперед, изредка накладывая заклятия поиска и первых ступеней контрмаскировки.
* * *
   День прошел на удивление спокойно. Несколько раз заклинание поиска, умело сплетенное Сорахом, оповещало о хищниках, затаившихся в близлежащей чаще. Но он считал лишней тратой времени никому ненужные схватки с теми же кровососами, прятавшимися в тени, которые так ценились еще на первых курсах университета, когда молодые маги все как один пытались доказать друг другу, самим себе и своим наставникам познания в боевой магии. Теперь он предпочитал ставить заклинания отвода и беречь силы. Такие схватки могли привлечь к его персоне и ненужное внимание, что было бы непозволительной роскошью сейчас. Сорах уже давно привык, что в Ториане нельзя прощать ошибок, потому что любую твою ошибку никогда не простят тебе. И самое главное знать цену каждой ошибки, то, что может последовать за каждым твоим решением. Что может казаться мелочным и на первый взгляд не имеющим перспектив, всегда является лишь началом длинной нити последующих событий, сворачивающейся в огромный ком, который уже не будет никаких сил расплести. Так говорили мудрецы гильдии Пространства, считающие, что случайностей не бывает и каждое решение имеет свое продолжение в дальнейшем, потому что весь Ториан, связанный Торсионными полями, тонким магическим пространством Силы, пока мест входит в выдвинутую ими теорию обратной связи. Сорах слабо разбирался в теоретики старейших мудрецов гильдии, но не верить в их заключения, обильно подкрепленные годами опытов и рассуждений, не было смысла. Да и не хотелось вовсе.
   Все, что хотелось сейчас, это развести небольшой костер и согреться. Солнце, еще недавно ярко светившее с небес, давно скрылось, напоминая Сораху, что в этой части Ториана даже поздней весной бывают прохладные вечера. Ноги шли гулом, а тело пронзала усталость. Но, не смотря на это, Сорах решил не использовать магию и сам собрал охапку хвороста в округе, из которого затем и развел небольшой костерчик. Для этого все же пришлось использовать заклинание, потому что никакого другого инструмента под рукой просто не было, а возиться и придумывать какие-то изощрения по типу трения палок друг о друга совершенно не хотелось. Так он только потерял бы силу и время и где гарантия, что развел бы при этом костер? Согревшись, он достал из правого кармана своего кафтана собранные еще днем грибы. Пару подосиновиков и еще несколько не менее аппетитных грибов размером с ладонь, названия которых Сорах не знал, но, просветив примитивным заклятием, требующим лишь сосредоточения мысли удостоверился в том, что грибы съедобны. Из другого кармана показалась горстка ягод земляники, немного подавленных во время путешествия. Хотелось есть, и Сорах, усевшись поудобнее, не затягивая, нанизал грибы на первую попавшуюся ветку и протянул ее к костру. Второй рукой он начал есть землянику, предусмотрительно поставив на свой мини лагерь заклинание отвода глаз. В этом лесу водилось много хищников. Приближалась ночь, пора тех же кровососов, что готовы были напасть уже днем, поэтому лучше было предостеречься. Что если встретишь кого похуже, чем эта кровососущая дрянь?
   Земляника буквально таяла во рту. Он доел последние ягоды и, не дожидаясь пока остынут грибы, поглотал их один за другим. В животе приятно заурчало. Он не ел больше суток и небольшая порция ягод и грибов, несомненно, должна была придать сил. Догорали последние угольки в костру.
   Ну что же? Сорах огляделся по сторонам и для пущей уверенности пустил в ход пару заклятий поиска, используя тройную степень контрзащиты и отвод глаз с маскировкой. Теперь, когда он далеко от границ Империи магистры могли удостовериться, что Аркануму не перехватить посланца гильдии Пространства. Сорах поднялся на ноги и, продолжая оглядываться по сторонам, выпустил небольшой фаербол в землю под ногами. На месте удара образовался выжженный круг на удивление с правильными геометрическими формами. Он вытянул руки ладонями вниз перед собой. Медленно ладоней коснулись большие пальцы. Глаза мага, словно у человека, который пребывал в экстазе, закатились, с губ сорвался чуть различимый шепот, больше похожий на неровное дыхание. Могло показаться, что Сорах готовиться к предметной волшбе, магии амулетов, артефактов, трав и прочего, прочего, прочего, что использовали гномы в своих обрядах. Однако неожиданно с кончиков рук Сораха сорвались едва заметные потоки чистой Силы. На земле, где покоился выжженный фаерболом круг, начали появляться тонкие правильные линии, вырисовывавшие пентограмму. Правильные тонкие прямые линии сменились не менее тонкими ломанными кривыми, разбросанными уже под гексограммой под разными углами. Маг продолжал шептать, его глазное яблоко, казалось, перевернулось наизнанку, но луч, срывающийся с кончиков пальцев, делал свое дело.
   На лбу Сораха выступили холодные капли пота. Внутри круга вырисовывались различные пенто и гексаграммы. Наконец поток Силы иссяк, но рисунок, оставленный на земле продолжал светиться. Сорах медленно потянулся к кинжалу, висевшему на поясе. Тому самому кинжалу, которым побрезговал Аур и на который не обратили внимания стражники капитана Ордона. Он вытащил грубое оружие, сталь которого блеснула в свете луны, и выверенным движением полоснул себя по запястью. На круг под ногами хлестнула кровь. Кинжал выпал из рук, и Сорах, гулко выдохнув, рухнул наземь. Грудь, словно тисками, сжала боль. Круг, почувствовав кровь мага, вспыхнул, но, уже какое-то мгновение спустя, также резко погас, оставив после себя выжженный котлован глубиной в локоть. На самом дне неприметно для глаза лежал свернутый и обитый печатью сверток.

Глава 3

   Легкогруженая повозка отряда гномов, запряженная тремя гнедыми лошадьми, во главе с Тундой, лихо мчалась по узкой разбитой дороге, надежно спрятанной в глубине скал, что к востоку от Драконьей гряды. Тунда примерно прикинул в голове, что дело катится к полуночи, и сейчас никак не меньше одиннадцати часов вечера. Несмотря на то, что слухи, так упорно витавшие в гномьих пещерах, о его способностях к людской волшбе оказались далеко не преувеличенными, и он действительно мог на ходу плести кое-какие заклятья, не пользуясь при этом начертательной графикой или амулетами, сейчас на полу повозки можно было увидеть небольшой магический чертеж. Правильной формы пятиконечная звезда, несколько рун, на которых лежали корешки растений и прочие вещи, весьма затейливые и столь же, на первый взгляд, бесполезные, но только не у гномов с их предметной волшбой. Тунда то и дело косился на свой рисунок и поправлял корешки, норовящие сползти со светящихся рун. Заклинание должно было работать без всяких сбоев, и гном должен был точно знать, где они сейчас едут, не сбились ли с пути, и не стоит ли подогнать лошадей. Благо, в мешочке, крепко привязанном к поясу, звенели несколько чудо-пузырьков с отменным зельем. Дай такое понюхать лошадям, и те могли бежать, стаптывая подковы, день и ночь напролет, без воды, еды и сна. За зельем Неутомимости ему пришлось, в свое время, специально сходить к одному старому гоблину-чародею, который варил подобные штуки, аж в Северные пустоши. Гоблин был отшельником и просто так отдавать зелье или раскрывать его секрет за те же золотые или самоцветы не захотел. Старик совершил ошибку, проглотив нектар Жизни, не позволивший ему умереть быстро и без мук. Тунде тогда пришлось долго уговаривать наглеца несмотря на то, что он пытал гоблина огнем и кислотой. Бедолага не сдался и тогда, когда гном вспорол ему кишки и хотел было заставить проглотить свое сердце по кускам, умерев в горьких муках. Секрет зелья Неутомимости, старик так и не выдал, решив, что он стоит смерти. И, пусть даже сваренное руками самого гнома на основе полученных у старого проныры образцов, зелье ни разу не подвело Тунду.
   За сегодня отряд сделал двойной переход, и гном думал заночевать прямо в повозке, не разбивая на ночь лагерь, оставив защитную руну и охрану, в лице одного из бойцов, чтобы к утру быть на границе пустоши, если равняться по северу и окраин Местальэ.
   Он улыбнулся. Оказывается, не так уж и плохо иметь с собой несколько человек про запас. Необязательно все делать самому. Он покосился на рыжебородого здоровяка Верму, сидевшего на вожжах. Он сказал, что его любимое дело бить врагов молотом, так чтобы у тех черепа лопались, словно дыни! Забавный. Не было бы, например этого малого и ему пришлось каждый раз останавливаться, чтобы поправить заклинание Поиска пути. Или расходовать силы, чтобы сплести чары Навигации для лошадок, а так, можно закрыть этот вопрос. А Кирква следовало поставить в сторожа на ночь. Этот гном казался бдительным и цепким, он внимательно наблюдал за дорогой и за тем, что происходило вокруг. Булдук – самый лучший вариант в оруженосцы. Этот гном, похоже, отлично разбирался во всех премудростях походной жизни. Хотя его топор добротной гномьей ковки, излюбленное оружие гномьего хидра, конечно был далеко не самым лучшим оружием из того, с чем можно было идти в поход. На нем не было никаких чар, сам он не имел баланса и казался через чур тяжелым. Ну помахаешь ты им с дуру, пробьешь доспех в бою, при штурме, конечно не любой… А что будет, если попадется магический щит? Такая же беда, впрочем, была и с оружием остальных гномов. Тунде оставалось лишь, поглаживая свой кулон на бороде, недовольно качать головой. Впрочем, даже невооруженным глазом гном видел в этих ребятах грацию. Может быть и оружие они не хотели менять по старой доброй привычке? Сам Тунда давно ходил со своим адамантиновым топором, несмотря на то, что у него были варианты взять кое-что и получше, чем старый потрепанный инструмент смерти. Но как говориться, что есть, то есть, а к остальному душа не лежит. Ведь как этот топор свистит в руке, когда ложится по ладони! Так может быть и у этих ребят на то старая привычка? Как легли топор или булава в руку, так и не хотят ее покидать. И откуда им, пусть и как говорит этот старый идиот Гакхар, лучшим бойцам Янтарных рудников, знать, что такое, к примеру, бой с гарпией или с каким похуже монстром, мантикорой, да минотавром? Они же, наверняка, только с орками, троглодитами своими подземными, да людьми дрались. Может где кобольды с троллями и ограми попадались. Ну гоблины там на крайний случай. Где же они в пещерах своих возьмут того же единорога, да циклопа? Поэтому и думают, что оружие старого доброго хидра есть лучший способ выжить в походе. Тунда вздохнул.
   «Вырядились, как на парад, будто на войну идем, строем…» – за этим последовала длинная тирада из бранных слов.
   Но как не крути, а бойцы были его, и все же надо отдать должное советникам Царя, гномы действительно подобрались один лучше другого. Проблема только в том, что эти ребята не имели совершенно никакого опыта в деле, которое им предстояло провернуть. Тунда уставился на гнома, молча смотревшего в одну точку у себя под ногами. С ним он еще не успел познакомиться и сейчас собирался наверстать упущенное. Несмотря на то, что обычно гномов отличала природная полнота, этот представитель подземной расы был жилист и представлял собой сплошной комок мышц. Всем другим видам брони он предпочел панцирь на груди, тяжелый шлем с забралом, двойную кольчугу и чем-то напоминающие тундовские рукавицы и сапоги. Наряд совсем не похожий на гнома, бившегося в рядах хидра. Похоже, как и сам Тунда этот гном был из наемников. Интересно. Тунда прокашлялся.
   – Представься! Зовут как, чем машешь, откуда взялся?
   Гном, поняв, что обращаются к нему, поднял глаза.
   – Зовут меня Эгорд. Машу чем есть, вот кувалду прихватил сюда, да кинжальчик, – он хлопнул по левому сапогу. – А взялся оттуда, откуда и все, из пещер, наемником промышляю, – гном пожал плечами.
   Тунда кивнул. Парень деловитый. Пригодится в пути. Раз уже советники приставили всех их, то от него теперь требуется, как следует выжать из бойцов максимум их возможностей. И деньги окупить, которые им заплатили, и себе разгрузку дать в пути. Может быть, прав был в чем-то Гакхан, когда говорил о том, что следует беречь силы, пока дело не коснется главного? Впереди их ожидал долгий путь. Тунда рассчитывал, что имея зелье Неутомимости и скача во весь опор днем и ночью, не делая никаких перевалов для отдыха и не разбивая лагерей, он со своим небольшим отрядом окажется на месте, в пункте назначения, примерно через неделю. Если, конечно, по пути их не будут ожидать какие-либо сюрпризы. Но на каждый неприятный сюрприз или ход противника у гнома про запас всегда имелся свой аргумент.
   – Ну, будем знакомы, Эгорд. Тунда, тоже наемник, как ты прямо, – он протянул гному, сидящему на другой стороне повозки, руку и Эгорд крепко пожал ее. Тунда отметил про себя, что этот Эгорд, к тому же, довольно сильный малый. – А чем ты там махаешь, да как, еще проверим.
   Гном в ответ пожал плечами. Мол, проверим, что говорить без толку. Тунда про себя отметил такой подход. Меньше слов, больше дела. Чувствовалась школа наемников. Зачем трепать языком там, где можно раз и навсегда решить дело лезвием клинка? Бочка эля! Тунде самому понравилась своя ирония и он, хмыкнув, полез за пазуху, где лежала карта. Достав кожаный свиток, он развернул его на коленях и всмотрелся.
   Тем временем, настала пора меняться на вожжах Верму, успевшему устать за целый день непрерывной скачки. Его сменил Кирква, тут же погнавший лошадей еще быстрее.
   – Но! Но!
   Залезший внутрь повозки Верму, тут же прилег на полу и заснул, не обращая внимания на остальных гномов и на своего непосредственного начальника, на миг переведшего взгляд с карты, на светящийся в центре повозки магический круг. Тунда еще раз про себя отметил, что тогда в пещерах чуть было не сделал глупость, когда хотел отказаться от услуг отряда. Гномы работали слаженно и умело. Как будто отряд был собран специально и тренировался в понимании. Единственный, кто немного выпадал из общей слаженной картинки, это Эгорд. Тунда поправил в очередной раз сползшие корешки на рунах магического круга, которые начали гаснуть, но как только почувствовали, что заклинание нормализуется, вспыхнули с новой силой. И посмотрел на карту. Тот же маршрут, правильное направление. Они шли, опережая график. Не зря он договаривался на доплату в случае, если выполнит задачу раньше поставленного советниками срока. Ох, не зря! Потом можно будет целый год жить в свое удовольствие, да так, что позавидует любой король. Тунда не смог сдержать улыбку. Гномы же не разорятся. Выльют новое золото и накопают себе новых самоцветов, а он сможет отдохнуть от тяжелой жизни наемника. Или, по крайней мере, не браться за мелкие дела. Не бить, например, тех же гарпий в скалах. Пусть мальчишки набивают руку!
   Правда, все это предстояло заслужить. Тунда посмотрел на конечную точку на карте. Окраины Восточного леса. Глушь. Если не считать, что по пути туда придется как-то пробиваться через имперские заставы или ехать через пустошь, рискуя встретиться с зелеными тварями. Гоблины, орки или тролли это, конечно, не маги Арканума, но от встречи с ними тоже не могло быть ничего приятного. Конечно, между Янтарными рудниками и вождями зеленых был заключен союз, но мало ли, что в голове у этих зеленых тварей. Гном проследил взглядом путь. И так почти добрые сто пограничных миль. Ничего хорошего. Торианская империя добралась уже и сюда, на север этого мира, вытесняя все выше и выше зеленых тварей и закрепляя каждую милю кровью врагов. Такова цена победы, такова цена расширения границ. Люди не церемонились и обращались с зелеными, как со скотом. Пустоши, куда гоблины, тролли и орки были загнаны магами Арканума и баталиями Империи, даже бывалому гному казались чем-то совершенно неприспособленным для жизни. Там можно не жить, а выживать. Один день жара, другой день невероятный холод, камень вместо земли почти повсюду и начало кольца Великих гор, отделяющих Ториан от просторов Океана Миров. Не пройдет и века, как от зеленых останутся лишь горькие воспоминания. Та незначительная передышка, вызванная странной эпидемией Черной смерти, вдруг обрушившейся на людские города и села, лишь затормозила их продвижение на север, но не остановила его. Но надолго ли? Гарнизоны, разбросанные по линии, где уже удалось оттеснить зеленых, в качестве укреплений Торианской империи на севере были лишь временными границами. И не за горами виделось дальнейшее продвижение торианцев. Сам Тунда очень и очень сомневался, что есть в этом мире сила, способная остановить продвижение хумансов. Эти ребята делали свое дело, расчищая себе пространство для жизни. Надо признать, что получалось у них такое занятие очень хорошо. Другой вопрос, что ему нужно было попасть на окраину Восточного леса эльфов Фларлана и такие гарнизоны лежали на его пути. Поэтому на этот раз имперцам, как бы хорошо они не махали клинками и не пускали свои огненные шары, придется подвинуться.
   Он выглянул из повозки. По окраинам дороги уже можно было разглядеть изредка попадавшиеся там деревья. Неплохо, совсем неплохо. Значит, за один переход они совершили бросок через скальный массив, прилегающий к Драконьей гряде. Лошади по-прежнему, с пеной у рта, мчались галопом, сбивая подковы и поднимая дорожную пыль. Можно было давать отбой. Тунда отдал распоряжение о ночной вахте Киркве, так удачно сменившему Верму несколько минут назад. Пусть лошади сами ведут путь, а Кирква лучще последит за округой. Но для этого надо кое-чего подрисовать. Тунда наклонился к своему кругу на полу повозки и приготовился расчерчивать внутри уже готового круга еще несколько рун, чтобы не сбиться ночью с маршрута, попутно бросив взгляд на Эгорда и Булдука, все еще ворочавшихся в углу повозки.
   – Мне повторить, на, или кого-то из повозки вышвырнуть наружу? Отбой!
* * *
   Гильдия Пространства изъявила свою волю, хотя одному только Сораху было ведомо, чего стоило узнать это изъявление. Голова болела, будто с хорошего похмелья, и раскалывалась пополам. Порезанная рука, несмотря на наложенные чары самоисцеления, все еще ныла, давая о себе знать. Кололо тело, а глаза вылезали из орбит. То пространство магической Силы, в котором предпочитали плести свои чары магистры его гильдии, пока оставалось чем-то далеким и даже чужим для молодого мага. Он прекрасно знал, что, несмотря на весь свой, как уверяли те же магистры во главе с достопочтенным Некреусом, талант, аспирантура законченная экстерном это не совсем то, с чем можно вот так беспрепятственно развязывать клубки Силы. Наверное, сейчас стоило набраться сил, отлежавшись где-нибудь в чаще под бдительным оком охранных заклятий. Выспаться, как следует, как минимум сутки, и тогда уже отправляться в путь со свежими силами.
   Однако все было сказано до предела ясно и понятно – любое промедление означает провал. Сорах, всегда отличавшийся отличной памятью и стремлением к познанию, помнил основной курс восстановления в пути, который они проходили на второй стадии обучения и надеялся, что сейчас полученные знания смогут помочь. В базе принципа восстановления в пути лежала структура размежевания сознания. Не углубляясь в тонкие термины, все сводилось к тому, что прямо в пути следовало разделять функции собственного организма. Так, если ты, к примеру, получил рану, которую нельзя затянуть магией, и ты идешь, оградив себя магическим щитом, то ты можешь погрузить в сон ту же руку, как бы отключив ее от всего остального тела. Она будет регенерировать, болтаясь, как у тряпичной куклы вдоль тела, и преспокойно заживать. Также можно сделать и с любой другой частью тела, будь то нога, ухо или туловище. При этом та же нога вроде бы будет спать, но идти дальше, получался некий самообман! Без проблем тот же фокус за счет принципа размежевания сознания можно было проделать и с головой, добавив к заклинанию щита чары навигации. Сознание погружалось в сон, а тот на кого наложены чары продолжал свой путь.
   Сорах, не долго думая, сотворил несложное заклинание магического щита и, помучавшись немного с заклинанием навигации, погрузил в сон свое тело. Решив, что осторожность все же не повредит, хотя пущенные совсем недавно очередные заклятья поиска не дали результата, маг ограничил свое сознание полудремой. Конечно, он смог бы пройти в том состоянии, в каком он пребывал сейчас, еще достаточно долгий путь. Но, мало ли какой сюрприз лес и поля готовили одинокому путнику дальше в дороге? И будет ли у него возможность отдохнуть как сейчас, там, дальше? Да хотя бы за ближайшим холмом? Ответ на этот вопрос он не знал, а заклинания поиска не могли заглядывать так далеко. Плести же более сложные заклятия, не было ни времени, ни желания, и самое главное возможности. Что значило рисковать теперь, когда воля Совета Властелинов Силы, магистров гильдии Пространства изъявлена? От этой мысли Сорах, несмотря на то, что он находился в полудреме, вздрогнул. Теперь любые разговоры о праве на ошибку пустой звук. Если Совет делает что-то, то он делает это наверняка. От мысли, что делать наверняка придется именно ему, Сораху порой становилось не по себе, хотя он и был уверен в своих силах. Порой в стенах башни ходили слухи, что великие специально выращивают, вскармливают некоторых своих учеников для заданий. Не взрастили ли его стены башни для одной из таких миссий? И, конечно же, великие не выбрали бы его, если бы не были уверены, что он справиться. Такая мысль отдавала леденящим холодком.
   Лес вокруг становился все массивнее и величественнее, превращаясь в одну сплошную полосу. Все реже попадались луга и поляны, на которых можно было встретить раскинувшиеся озерца или ручьи, бившие прямо из самых недр земли небольшими фонтанами. Деревья стремились ввысь, пряча в своих кронах лучи пробивающегося к земле солнца. Проходя мимо очередного дуба-исполина, Сорах вдруг почувствовал легкое жжение чуждой магии. Здесь наступал другой порог. Порог другой творимой волшбы, отличной от привычной Сораху магии стихийных гильдий с их источниками черпания Силы. Магия леса жгла, но и приятно обволакивала, словно приглашая в свои просторы. Каким-то образом ей удавалось плавно обтекать магический щит, воздвигнутый Сорахом, не разбиваясь об него, с любопытством наблюдая, оставаясь как бы в стороне, но при этом все же не в силах проникнуть внутрь него.
   Маг понимал, что тягаться в чем бы то ни было с самой природой нет никакого смысла. Природа не передаст какие либо сведения, если ты, конечно, сам не станешь ее частью, не сможешь видеть ее глазами подобно друиду. Сорах, будучи студентом, читал легенды о людских магах, что могут слиться с окружающим пространством, но не верил, что сейчас такие маги ходили где-то среди здешних лесов и полей. Ведь, как учили Властелины Сил, ты сам, черпая энергию, проникаешь через оболочку природной субстанции прежде, чем коснуться потока, а значит, природа хоть и не может прочесть твои заклятья, но может их просто поглотить, почувствовав опасность. Единственным возможным способом обойти барьер, была волшба через сферу Торсионных полей, в обход стихийной магии. Но зачерпнуть оттуда силы могли только выходцы из гильдии Пространства, да и то, далеко не все.
   Сорах вздохнул. Да, ему еще многое предстояло понять в этом сложном и запутанном клубке теорий, чтобы самому когда-нибудь стать магистром. Ведь… Мысль оборвалась неожиданным уколом в области печени, и тело Сораха, тут же выйдя из искусственного сна, изогнулось будто в дуге. Боль пронзила сознание и отдала в позвоночнике до самой поясницы. Тело парализовало, и маг вытянулся словно струна. Белая пелена на миг почти закрыла взгляд, отделив Сораха от внешнего мира, и он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как из-за холма, рыча, в его сторону движется какое-то существо. Пленившая мага боль вдруг отступила, и он медленно опустился на землю, словно тряпичная кукла, распластавшись на траве. Магический щит был прорван, не сработали чары отвода глаз. Существо движущееся в его сторону было похоже на медведя, но огромная медвежья пасть, глаза и уши дальше переходили в оперение и кончались телом тигра невероятных размеров. Студенты гильдии Пространства на уроках монстрологии изучали самых разных тварей населявших Ториан, однако описания такого чудовища Сорах не мог припомнить ни в одной из лекций.
   Тварь зашипела и, пригнувшись, издала утробный рык, готовясь к прыжку. Сорах попытался достать висевший на поясе кинжал, но руки отказывали слушаться. Похоже, этот медведь с телом тигра и оперением орла обладал магией паралича на самом высшем уровне или же был настолько ядовит, что смел всю защиту Сораха как дважды два! Сорах мысленно пожалел, что самонадеянно поставил защиту второго уровня. Конечно, классика! Вот то, про что всегда твердили магистры… Но времени на раздумья не оставалось.
   «Успеешь покорить себя, когда убьешь эту тварь – подумал Сорах. – Если, конечно, она не убьет тебя».
   Но не успел он подумать об этом, как голову пронзила другая еще более настойчивая мысль. Смерть такого монстра как этот могла высвободить никому ненужную Силу, не хватало еще, чтобы чудовище было не созданием Ториана, а вышло из под рук какого-нибудь чародея. Что если это ловушка… Арканума? Сорах отбросил такие мысли в сторону. Нет, от имперцев он давно освободился и если это действительно ловушка, то разве только местного мага решившего поиграть в разбойники, обойдя имперский закон. Но он и не был в Империи, границы ее кончились еще сутки назад.
   Тварь, похоже, больше не собиралась ждать пока Сорах придет в себя и бросилась в атаку, обнажив клыки, острые, как лезвие, выточенное у лучших подземных мастеров Драконьей гряды. В стороны полетели слюни. Маг не в силах пошевелиться уставился на приближающуюся тварь. Круг защиты? Маскировка? Заморозка? Помутнение сознания или Подчинение рассудка? Что, что было применить? Какое заклятие могло подействовать сейчас. Чары, все то, что было заучено и вышколено до автомата, теперь путалось в голове, словно у подростка, сдававшего свой первый экзамен в академии. Сорах понимал, что не имеет права просто так растрачивать свои силы. Нужен был один концентрированный направленный удар, но какое заклятье могло сработать, если все смешалось в голове? Тварь, чуя запах добычи, приближалась. Ну же… Сорах усилием воли сорвал сковывающие рассудок цепи. В голове тут же начала складываться волшба. Полумедведь-полутигр, играя мощными мышцами под красивой шкурой, приготовился к прыжку. Сораху казалось, что вся живая природа вокруг замерла от раздавшегося в следующий миг рыка. Теперь маг отчетливо чувствовал, что тварь имеет в своей основе магическую природу. Он зажмурился, понимая, что еще чуть-чуть и пасть огромного монстра сомкнется над его головой. Зверь прыгнул…
   Последняя магическая нить легла чудом, потребовалось просто невероятное усилие, чтобы вырвать из самой глубины необходимый образ руны и буквально вклинить его в стройный силуэт заклинания, готовый развалиться в любой миг. Сорах почувствовал, как через все его тело, словно через тоннель, устремился поток магической Силы. Заклинание вырвалось наружу и ударило всей своей мощью в буквально повисшего в воздухе зверя. Тушу твари, сгустки мышц, жилы, кровь и мясо, на которое прилипла шерсть и оперение, перемешанное с раздробленными костями, разорвало. Зверь лопнул. Сила заклинания Волны смерти смела его, как песчинку. Сорах, вдохнувший полной грудью, ощутил, как былой паралич сменила усталость. Он с трудом мог пошевелить рукой или ногой и рассматривал свою заляпанную кровью одежду. Заклинание дало сбой, что помешало сотворить первоначальное Подчинение рассудка и перевернуло все, по сути, наоборот, превратив заклинание защиты в атакующую смертельную волну. Что могло послужить причиной такого неожиданного поворота?
   Сорах вспомнил о том самом жжении, которое ощутил когда вышел на этот холм. Глупец! Ну, конечно же, как он мог не догадаться сразу. Это действительно было возмущение природы на чуждую магию, но не на его, не на ту магию, которую он черпал из Торсионных полей, аккуратно шлифуя и обрабатывая каждое заклинание, а на ту самую жесткую и грубую магию твари! Как можно было не обратить внимания на предупреждение природы. Сорах выругался. Нельзя, ни в коем случае нельзя было впредь допускать таких ошибок. И неизвестно теперь, чем закончиться такой промах, когда вынужденное использование магии может привлечь любопытствующие взгляды. Например, тех, кто создал и выпустил такого монстра наружу. Он еще раз отругал самого себя за неосторожность. Но кто же знал, что все обернется так? Никто, а раз так… Маг принялся отрывать от себя прилипшие к кафтану куски мяса. Превратившая монстра в кашу волна явно не пожалела для этого Силы магического пространства. Шатаясь, Сорах с трудом поднялся на ноги. Куда уж там, стыдно себе признаться, но еще одна такая тварь и его приключение могло закончиться в ее клыках. Кинжал так и остался болтаться на поясе, а заклинание отняло через чур много сил. Он не успел бы сотворить что-то с Торсионным полем, поэтому и зачерпнул природную Мощь.
   Фух, что теперь было делать с одеждой и сапогами? Копить силы и стряхнуть все это с помощью заклинания, выжечь с корнями? Не время думать об этом. Сорах натянул на глаза капюшон и, сосредоточив последние усилия, начал устанавливать сбившийся барьер заклинания защиты. Ни в коем случае нельзя оставаться без защиты хоть сколько-нибудь долго в таких местах. Если учесть, что здесь водятся такие твари.
   «Если учесть, что здесь водятся такие твари, то мне не хватит и второй степени защиты щита» – подумал Сорах.
   Медленно он начал подбирать заклинание третьей степени защиты магического щита в голове, отвода глаз четвертой степени и параллельного блока распознания заклинаний. Нет, останавливаться ни в коем случае нельзя. Следовало двигаться вперед и выполнить то поручение, которое доверили ему магистры Совета Властелинов Силы. Вполне возможно, что тварь, разорванная на куски Волной смерти, была порождением Местальэ, каким-то образом сбежавшая из границ священного леса светлых эльфов. Значит Местальэ совсем близко, и это могло означать только одно – он движется в верном направлении.
   Сорах дотронулся до свитка, лежавшего в кармане кафтана, на котором стояла грозная и загадочная печать гильдии Пространства. Взломать ее или как то другим способом открыть свиток означало только мгновенное уничтожение самого пергамента. Все казалось каким-то загадочным и непонятным. Магистры гильдии в родной башне не дали Сораху никаких подробностей, указав предпочтительные варианты проходов на волшебной карте. Цель звучала просто и ясно – на юг, вон из имперских границ, оставаясь при этом незамеченным или что еще лучше засветившись тут же развеять подозрения. И вот, когда он очутился в безопасности, он связался с башней, начертив магический круг. Следующая цель была столь же загадочна, сколь проста – к лесу светлых эльфов, в священный Местальэ, неся в кармане тот самый сверток. Зачем он шел и куда Сорах не знал. Такова была уровневая система защиты шпионов. Информация не могла так просто просочиться в чужие руки. Чтобы не делал враг с шпионом гильдии Пространства, он все равно ничего бы не смог узнать. Шпион являлся слепым оружием в руках могущественного Совета Властелинов Силы. Даже некромантия, с помощью которой можно было открыть рот покойного и заставить его говорить, отступала. Черная магия проигрывала битву банальному незнанию. Потому что тот, кто не ведал ничего и не мог сказать. Нечего говорить и о пытках живого шпиона гильдии. Тут люди башни Пространства мало чем отличались от гордых эльфов, готовых скорее умереть в жутких муках, чем выдать секрет.
   В чем Сорах был уверен на все сто, так это в не случайности происходящего. Этот чудо-медведь с туловищем тигра или же тигр с головой медведя. Возможно, даже эта тварь служила ниточкой к клубку, в который вплетались и другие нити. Возможно, и он сам крепил в таком клубке не последнюю по значимости нить. Все станет ясно,… только вот Некреус ничего не сказал о том, когда или после чего связаться с башней в следующий раз.
   Сорах почувствовал, как по телу растеклась теплота. Заклинание магического щита и отвода глаз было готово. В Местальэ? Значит, туда должен лежать путь. Сорах пожал плечами и двинулся в сторону продолжавшего сгущаться лесного массива.

Глава 4

   Единственное, что успел сделать Сорах, так это горько пожалеть, что усталость и мнимое чувство безопасности после удачного сражения с невиданной доселе тварью, заставили его позабыть об элементарной осторожности и сплести первым то самое заклинание, которому веками учили самых неопытных учеников гильдии. Заклинание Поиска. С разных сторон, из кустов, с крон деревьев и из-за стволов в мага нацелились острые наконечники стрел, натянутых в руках тех, чьи руки никогда не позволяли себе роскоши промаха.
   – Еще одно движение, грязный хуманс, и тебя ждет смерть, – раздался голос.
   Сорах вздрогнул. Голос эльфа… Ни магический щит, ни заклинание отвода глаз, ни что либо еще, не были готовы… Боковым зрением он увидел то, что по идее не должен был видеть – несколько лучников спрятались в листве.
   Продолжать плести чары сейчас не имело никакого смысла, маг понимал, что все его заклятья теперь лишь израсходуются впустую. Несмотря на всю свою слабость, он чувствовал присутствие совсем рядом чужой волшбы, которая пыталась прощупать его, словно какой-нибудь проныра на рынке, ищущий твой кошелек. Значит, помимо простых эльфийских воинов здесь был эльф чародей. Сорах осознал, что с таким врагом ему не справиться в одиночку, будь он даже в своей лучшей форме. Говорили, что эльфы с легкостью попадут в монету с расстояния ста шагов и при этом пробьют ее на вылет. Если это было правдой, можно было понять насколько метки ушастые стрелки в своей стрельбе, и насколько мощным оружием представлялся лук в их руках. Поговаривали, что секрет ковки наконечников стрел светлых эльфов и технологию натяжки луков не знали даже темные эльфы Востока. Что уж можно говорить об имперских стрелках, даже лучшей баталии императора Нравона – первой. Сорах понимал, что отступать некуда, а на то, чтобы что-то предпринять, просто нет времени. Да и эльфийский чародей похоже следил за каждым его движением и образо-мыслью. Обмануть его просто не было сил, заклинания были связаны через чур грубо и маячили на грани Торсионных полей. Сорах медленно поднял руки. Сложные схемы заклятий в голове рухнули в один миг.
   – Я вам верю, – он ответил первое, что пришло в голову.
   Сорах на секунду представил, как выглядит сейчас со стороны. Грязный, весь в крови и кусочках мяса убитого тигра с головой медведя. Зрелище, наверное, не из приятных. Что могли подумать жители лесов? Разыгрывать из себя безобидного путника, затерявшегося за границами Империи, который скрывался от Чумы, стражи и от всего, на чем стоит белый свет, сейчас вряд ли представлялось возможным. Отчего-то не верилось, что светлые эльфы ничего не знали о его схватке с монстром, не обратили внимания на его внешний вид. Не верилось, конечно, и в то, что их маг совсем какой-нибудь недоучка, неспособный распознать творимую во время схватки волшбу. Во все это мог поверить разве что идиот. Сорах, подняв руки, терпеливо ждал дальнейших действий лесных жителей. Однако не похоже, чтобы те торопились. Маг прощупывал его изнутри, по крайней мере, пытался это сделать, по всей видимости, черпая силу у природы леса. Противиться попыткам чужой волшбы сейчас не было никакого смысла. Сорах спокойно давал эльфийскому чародею прощупывать себя, словно умелому целителю, который, окуривая, пытался раскрыть надрыв. По телу Сораха пробегали статические разряды. Все это время ни один из лучников не дрогнул, не отвел лук в сторону, и казалось, даже не моргнул глазом. Наконечники стрел все также смотрели на мага. Наконец статические разряды пробивавшие тело с ног до головы резко прекратились. Видимо ушастый чародей дал какую-то отмашку, потому что говоривший эльф снова дал о себе знать.
   – Как тебе наш лесной охранник, хуманс? – спросил он.
   Листья кустарника в нескольких метрах от Сораха зашелестели, и на поляне появился светлый эльф. Его походка была едва различимой даже для тонкого слуха мага. Эльф опустил свой лук и перекинул его через плечо, засунув стрелу обратно в колчан. Сорах, однако, чувствовал, что остальные лучники (сколько их было здесь, пять, десять?) по-прежнему держали его на прицеле. Знал свое дело и чародей. Прекратив прощупывать Сораха, он продолжал крепко держать в руках окружающую ауру, готовый в любой миг подать сигнал стрелкам, если «жалкому хумансу» вдруг задумается творить свои чары.
   Эльф выглядел совсем молодым, по человеческим меркам ему можно было дать не больше двадцати лет. Статный, он был одет в красивое шелковое платье серебристого цвета. До самой талии лучника спадали белые волосы. Взгляд эльфа, чистый и ясный, словно безоблачное небо, с голубыми, как морская гладь глазами, впился в Сораха. Губы замерли в едва заметной презрительной насмешке.
   «Читает мысли? Неужели он и есть маг?» – подумал Сорах.
   Нет. Сорах чувствовал, что магические потоки исходили из другого места. Этот эльф был чист, по крайней мере, не пользовался магией сейчас. Но, как и думал Сорах, рассчитывать на случайность не приходилось. Светлый знал о его встрече с монстром или, как он назвал его, охранником леса. Но оставался другой шанс.
   – Почем первый раз видать мне тварь такую пришлось, покуда мне-то? – испуганно прошептал Сорах.
   Выражение лица светлого эльфа исказилось презрением. Сорах прекрасно знал всю ту ненависть, что питали светлые эльфы, считавшие себя истинными владельцами Ториана, к людям, вытеснившим их из лесов, спалившим эти леса и разгромившим войска тогда еще единых эльфов много лет назад в решающей битве у восточного побережья Океана Мира, где лежали Пустынные равнины. Именно после этого огромный единый лес эльфов был буквально разрублен пополам Империей хумансов, а темные и светлые эльфы, жившие до этого воедино, одной гармонией, и не имевшие никаких условных делений, стали отлучены друг от друга границами нового Ториана. Восточные эльфы, которым грозило полное уничтожение, пошли на договор с неведомыми темными духами Рубиновой скалы, а эльфы, оказавшиеся отрезанные в западной части Ториана, остались верны светлым духам леса. Отсюда и пошло разделение на светлых и темных… Теперь, когда-то братский народ черпал свои Силы из разных источников и поклонялся разным Богам. Этого гордая раса не могла простить хумансам никогда. Но самое ужасное для светлых эльфов было то, что их братья с востока были благодарны пришедшим им на помощь духам Рубиновой скалы, темным духам. Они больше не хотели знать о том, что когда-то существовал огромный лес Местальэ, которому покровительствовали светлые духи природы, теперь их домом был Фларлан.
   Знал Сорах и методы имперцев в борьбе с эльфами, беспощадный геноцид, истребление и стремление к полному уничтожению лесных жителей. Во многом поэтому, он был удивлен, что светлые до сих пор не расстреляли его, а вместо этого начали разговор. Или возможно такой поворот лишь означал желание покончить с ним с помощью куда более изощренных средств, например пыток?
   – Не похоже, чтобы ты заблудился, хуманс, и не строй из себя того, кем ты не являешься, – голубые глаза лучника сверкнули. – На твоем пути священный лес!
   Сорах зажевал губу. С этими ребятами не поюлишь и не поговоришь на уловках. Маг посчитал, что самым лучшим ответом будет его молчание. Он не знал, что сказать! Вот именно, что на его пути оказался Местальэ и он никак не ожидал встречи с его жителями, по крайней мере не сейчас… Не здесь и не сейчас, ведь обитель светлых эльфов, их святая святых даже не начался! Он тут же поймал себя на мысли, что не имеет понятия, где по-настоящему проходит граница Местальэ, если отбросить в сторону карту. Как определить что то или иное дерево обычный лес, а следующее уже священно? Глупый вопрос сейчас, учитывая, что на него смотрит несколько наконечников стрел из глубины природных недр, а каждое движение контролирует эльфийский чародей. Тем не менее, эльфы сумели обойти его защиту. Сорах был растерян. Неужели лес действительно так помогал своим жителям, наделял способностями, вживлял в их магию то, чего не было у нее, например в равнинах. Он невольно вспомнил параллель с собственной башней, ходили слухи что сама башня давала магистрам Силу… Или это всего лишь случайное стечение обстоятельств, где виной всему явился тот самый охранник-медведь с туловищем тигра, и он сумел вывести светлых эльфов на его след?
   За всю свою жизнь Сорах не мог припомнить, когда бы он оказывался в такой ситуации, что любой его жест, заклинание, абсолютно ВСЕ находилось под контролем врага. Эльфийский чародей прощупывал ауру пространства вокруг Сораха и начать плести чары, даже зачерпнув Силу в Торсионном поле так, чтобы ушастый этого не заметил, было нельзя. Эльф не смог бы почувствовать Силу, но сумел бы почувствовать изменения энергетики Сораха… Сдаться? Похоже, не оставалось ничего другого. Но что, если эти голубоглазые найдут свиток. От этой мысли внутри мага что-то кольнуло, и по телу пробежал холодок. Светлый эльф, стоявший перед ним, вдруг с наслаждением вдохнул воздух.
   – Ты боишься? Страх – единственное, чего ты достоин, хуманс.
   Сорах пропустил слова лучника мимо ушей и продолжал судорожно искать выход из ситуации. Непонятно что, но эльфа явно сдерживало какое-то препятствие. Маг чувствовал, с каким бы удовольствием ушастый войн убил его, не колеблясь. Лучник закрыл глаза и вздохнул еще раз. Теперь Сорах ощутил легкое касание чужой волшбы. Здесь не было заклинания, по крайней мере, маг не мог его прочитать, но отчетливо чувствовался направленный в русло поток Силы леса. Светлый что-то сказал, и значение этих слов так и осталось для Сораха тайной, несмотря на неплохой базовый курс языка лесных жителей, который он проходил в университете. Наконец лучник открыл глаза.
   – Я не вижу зла, хуманс. Ты можешь войти в священный лес, – сказал он медленно. В этих словах особенно четко слышался эльфийский акцент. – Тебя хочет видеть наш Король.
* * *
   Их оказалось семеро. Шестеро стрелков все в тех же причудливых шелковых платьях, вышитых серебряными нитями, во главе с лучником, который вел с Сорахом разговор на поляне и чародей, точнее чародейка. На чародейке было одето просторное платье, ничем не отличавшееся от тех, что были одеты на остальных лучниках, разве что белым цветом наряда. Эльфийка заплела себе косу, доходившую почти до самых пят. Сорах сразу заметил, что дело здесь явно не обошлось без магии. Она была красива, носила серебряный ободок на голове и такие же серебряные обручи на руках. Эльфийка шла поодаль всего остального отряда, но силу, исходившую от нее, Сорах чувствовал издалека. Похоже, что священный лес Местальэ действительно подпитывал энергией своих жителей, потому что чем глубже заходили они в лес, тем больше мощи и энергетики ощущал маг.
   Сорах чувствовал, как по прежнему пристально за ним следят взгляды лучников, только для виду опустивших грозное оружие вниз. Зная искусство этих стрелков, он ничуть не сомневался, что при надобности стрела найдет свою цель за считанные мгновения. Не сбивался и магический прицел чародейки, которая была сосредоточена, и сколько не пытался Сорах поймать ее взгляд, так ни разу и не взглянула на человека, которого они взялись сопровождать. Отряд шел в тишине. Ни один из эльфийских воинов ни разу не проронил ни единого слова и не переглянулся друг с другом. Все только шли вперед, слаженно и четко, все как один преследуя общую цель. Сораху ничего не оставалось, как идти следом. Он время от времени косился в сторону того или иного члена отряда, встречаясь лишь с холодными голубыми глазами главного лучника. В голове одна мысль сменяла другую. Король Местальэ и всей лесной расы светлых эльфов хотел видеть его. Рука коснулась свитка спрятанного во внутреннем кармане кафтана. Не этого ли хотел Совет Властелинов Силы? Он сглотнул. Если это так, то все выходило просто отлично. Конечно, не самое легкое задание из тех, что он повидал, но он рассчитывал, что будет хуже. В конце-то концов, кто-то должен был принести этот свиток в эльфийскую обитель. И если выбрали его, не самого худшего из шпионов гильдии, значит задание достаточно важное. Конспирация в Империи была оправдана… Но как она может быть не оправдана, с другой-то стороны? Сорах на секунду представил, что было бы, узнай гильдии Арканума о контактах Совета Властелинов и светлых.
   «Нет, похоже, тут не все так просто, как кажется» – подумал он.
   Сам факт таких связей казался беспринципным. Хотя бы то, что западные эльфы согласились говорить и это после стольких лет молчания и разрыва всяческих сношений. Подумать только, король Местальэ соизволил видеть простого смертного хуманса! Что должно было произойти, чтобы ситуация в корне изменилась? Чтобы ушастые гордецы, ненавидевшие людей больше чем все зло Ториана вместе взятое, пошли вдруг на контакт со шпионом гильдии Пространства… если, конечно, они знали, кто он, а это тоже был большой вопрос. Сорах не был уверен, что магистры башни хоть как-то связывались со светлыми и открывали перед ними свои планы. Но… но с другой стороны, что если этот сверток, который ему прислал Некреус, послание королю Местальэ? От таких рассуждений голова начинала кружиться. Все та же уровневая система, когда шпион узнает задание по мере его выполнения. Сложно, но действенно. В такой системе на шпионах лежала огромная ответственность за результат, потому что от качества выполнения задания зависело очень многое. По сути то, как это задание будет выстроено в дальнейшем и сможет ли гильдия Пространства удовлетвориться его результатами.
   «Надеюсь, я не провалю свое задание» – подумал Сорах.
   И… Почему вдруг Совет Властелинов, славившийся испокон веков своим прохладным отношением к делам «внешнего мира», мира вне Торианской Империи, даже безразличностью ко всему тому, что не касалось напрямую распределения Сил и деятельности некоторых лиц из стихийных гильдий, вышел на связь со светлыми эльфами? Вопрос застрял в голове Сораха, но он тут же отбросил его в сторону. Не хватало еще обдумывать решения Совета Властелинов. Он четко знал одно правило, заученное еще с пеленок: «Гильдия Пространства никогда не делает ничего просто так». Сорах вздохнул и покосился на главного лучника. Может быть, стоит попробовать что-то выпытать у этого храбреца?
   – Долго еще идти, я, если честно, еле стою на ногах, – спросил он устало.
   Лучник одарил его презрительной улыбкой.
   – Вы, хумансы, только и можете, что жаловаться и плакать, когда сила не на вашей стороне?
   Сорах пожал плечами.
   – Так долго идти-то?
   – Мимо не пройдем, хуманс, – язвительно ответил светлый эльф.
   – Вообще-то у меня есть имя, – Сорах, валившийся с ног от усталости, выдавил из себя улыбку.
   – Для меня твое имя пустой звук, жалкий хуманс.
   – А как зовут тебя?
   Светлый презрительно скривился.
   – Я не хочу, чтобы твой грязный язык коверкал мое имя на своем наречии, хуманс, пытаясь его выговорить.
   Да уж, разговор не складывался. Сначала Сорах хотел возразить, что сейчас они разговаривают на одном языке и эльф точно также коверкает его речь, но вовремя осекся. Незачем нагнетать обстановку. Тем более, чувствуя ту ярость, что сидела внутри этого лучника, такими словами можно было заставить его нарушить любой приказ. Однако маг решил не обрывать, завязавшийся было, разговор.
   – Не знаю, откуда у тебя такая ненависть ко мне, но…
   Светлый, услышав эти слова, побагровел и, не дав договорить Сораху до конца, прошипел.
   – За что такая ненависть, хуманс? А за что вы убиваете наших детей, сжигаете леса и истребляете нашу лесную расу? За что вы разделили наш народ? – его щеки вспыхнули от гнева.
   Сорах не отвел взгляд от голубых глаз лучника, пылающих страстью.
   – На мне нет смерти ни одного эльфа, воин, будь то светлый или темный житель лесов, – спокойно ответил он. – И я хочу сказать, что я уважаю вашу расу. Я не хочу этой войны.
   У лучника заходили желваки.
   – Я хочу ее. На тебе нет смерти эльфов, хуманс, но твой отец, дед, прадед убивали десятками жителей лесов, они вырубали леса, жгли деревья, они раскололи братский народ пополам. Наша империя будет возрождена на ваших костях… – Лучник замолчал и отвернулся от Сораха. Маг увидел, как вздулись вены на его руке – так сильно воин сжимал лук.
   Теперь, пожалуй, разговор стоило прекратить, иначе он мог принести плачевные последствия. Воин тяжело дышал, явно взвинченный и вырвался вперед, но не посмел нарушить приказа. Маг на секунду почувствовал, как ослабли чары наблюдающей за ним чародейки. Похоже, их разговор и пламенная речь главаря в конце произвели впечатление. На мгновение исчезла та ниточка, что все это время неразрывно держала в узде магическое пространство вокруг. Торсионное поле! Сорах понимал, что выход вне обычных источников Силы, в тот миг, пока эльфийская чародейка потеряла свое внимание, представлялся единственным шансом. Он усилием воли сотворил заклинание поиска первой ступени сложности и бросил его в Торсионновое поле. Самые легкие и самые простые чары, то, что на автомате должен был делать любой студент, но не сейчас, когда вокруг древней мощью дышал священный лес. По телу пролилась знакомая теплота. Сработало. Мышцы приятно наполнились теплом, которое через мгновение начало растекаться по всему телу. Связь с полем была установлена и теперь эльфийка ни за что не сможет поймать ни одно из его заклятий, потому что все они будут твориться в обход основных источников Силы. Какую-то секунду спустя Сорах вновь почувствовал на себя пристальный магический взгляд чародейки. Нет, теперь она, по сути, смотрела сквозь пальцы. Чары поиска первой ступени вошли в оборот, и вот уже Сорах увидел прячущегося в листве зайца, мгновение спустя чары показали оленя… Пока он был слишком слаб, чтобы сплести что-то более серьезное, но самое главное сейчас, что с Торсионным полем была установлена связь.
   – Чего ты встал, как вкопанный? – один из лучников, впервые заговоривший с момента их, так называемого знакомства, взмахнул рукой.
   Сорах с удивлением обнаружил, что он стоит на месте. Заклинание, несмотря на всю свою простоту все же потребовало от него некого напряжения. Это не могло не удивлять. Не показав никаких эмоций, маг неспеша двинулся вслед за главным, успевшим оторваться на несколько десятков метров вглубь леса. Сорах с любопытством осматривался по сторонам. Теперь с магией поиска за пазухой он видел гораздо больше. Похоже, они пересекли границу Местальэ. Священный могущественный лес начался, и маг не мог не признать, что он поражал своим великолепием. Вокруг стояли огромные деревья-исполины, чьи стволы тянулись высоко вверх, а крон просто напросто не было видно в высоте. От зелени рябило в глазах. Слух ласкал стройный хор пения животных и птиц. Заросли казались настолько густыми, что, не используя клинок пройти куда-либо не представлялось возможным. Но к удивлению Сораха их отряд шел вперед без всяких преград на пути, деревья, словно сами уступали дорогу, а кустарники будто указывали путь. Трава стелилась живым мягким ковром под ногами.
   Удивляла красота Местальэ, похоже, впитавшего в себя все цвета радуги. Лес жил будто бы одним целым. Дышал каждый лепесток каждого отдельного дерева, цветка. Плескались лазурные воды ручьев, столь чистые, что Сорах отчетливо видел их дно с лежавшими там дивными камнями различных форм и узоров. Впервые маг видел такую рыбу, что плавала в водах Местальэ. Необычны и красивы были зверьки, которыми был полон священный лес. В воздухе порхали совершенно невообразимой раскраски бабочки с крыльями, словно у фей. Были тут и сами феи, летавшие где-то в высоте крон деревьев исполинов. Росли чудо-грибы размером ничуть не уступавшие тыквам, что выращивали фермеры на западных окраинах Торианской империи. Рядом с рассадниками малины росла земляника. Напротив деревьев с орехами рос виноград. Сорах, зачарованный прелестями священного леса, то и дело оглядывался по сторонам. Даже Дремучие леса, где он бывал не раз, с их густыми зарослями и невообразимой живностью, не шли не в какое сравнение с тем, что он видел здесь.
   Светлые, заметившие его восхищение, презрительно улыбались. Еще бы, откуда жалкий хуманс мог знать, какими сокровищами обладали лесные жители! Откуда это могут знать те, кто привык к жидкой желтой траве, грязному воздуху забитому пылью дорог и воде ручьев столь мутных, что в них не видно дна? Эльфы прекрасно знали о Черной смерти как серп косившей жителей Торианской империи. Более того они считали, что сама природа, сам лес, когда-то стоявший там, где сейчас стелились дороги хумансов, вымощенные камнем, где стояли их дома и росли словно грибы после дождя их поселения, решила показать свою мощь и наказать жалких и недостойных созданий, ошибку сотворения, наслав на них Черную смерть. Уверенность светлых эльфов подкрепляла невосприимчивость лесного народа к Чуме, впрочем, как и всех остальных коренных рас Ториана: темных эльфов, друидов и даже гномов, которые прятались в пещерах под скалами Драконьей гряды в Янтарных рудниках. Единственные, кто страдал от Черной смерти также, как и проклятые хумансы, были гоблины, орки и тролли, загнанные баталиями Императора и магами далеко за пределы Империи к северным пустошам.
   Сорах был осведомлен, что Совет Властелинов знал о приближении Чумы еще задолго до начала эпидемии. Каким образом удалось узнать великим о напасти никогда прежде не обрушивавшейся на этот мир, оставалось для простого шпиона башни тайной. Но он прекрасно знал, что в Дремучие леса, где все еще можно было встретить маленьких фей, земли Драконей гряды у окрестностей Янтарных рудников гномов, на Восток в священный лес темных эльфов Фларлан и в Веренейские горы, обитель друидов были отправлены экспедиции башни гильдии Пространства. Подземелья гильдии еще несколько лет назад наполнились эльфами и гномами, которых Сорах видел сам, когда существ скованных магическим заклятьем приводили в башню. Доходили до шпиона слухи, что отнюдь не провалом закончилась охота и за друидами, нескольких из которых удалось выследить и поймать. Еще в университете маг знал, что Веренейские горы были единственным местом в Ториане, которое хранило мудрость тех, кого называли древнейшими мудрецами, друидами. Они были способны подчинить себе волю и разум природы, жили природой и, по сути, ей являлись. Если это было действительно так, то Сорах мог только снять капюшон перед теми, кому удалось выследить и поймать друидов. Их оставались единицы, но магия природы древнейших мудрецов была столь сильна, что делала жрецов леса практически неуязвимыми. Не знал Сорах и зачем магистрам понадобились представители этих рас, но когда на Империю обрушилась Черная смерть, все встало на свои места. Совет Властелинов, предусмотрительный и осторожный Совет заранее приготовился к беде, обезопасив свою башню. Противоядие, причем ценой самых малых жертв оказалось изготовлено.
   Он не раз ломал себе голову над тем, почему магистры не захотели поделиться его секретом со стихийными гильдиями Арканума, с теми же огневиками, в конце концов, которые не раз пытались завести с Советом Властелинов диалог и разузнать, чем же все-таки занимаются их собратья в башне, что имеют вольность докладывать о своей деятельности лишь императору Нравону, а не Собранию магов. Но каждая такая попытка Арканума заканчивалась сокрушительным провалом, несмотря на то, что четыре башни Арканума посылали к пятой своих лучших шпионов и магов. Совет Властелинов стоял на своем и пресекал любые возможные связи с внешним миром до тех пор, пока сам не считал нужным дать о себе знать или пока того не захочет император Нравон. И Сорах мог поклясться, что хоть в Аркануме не могли знать о противоядии, созданном гильдией Пространства, маги стихий догадывались, что такое уже есть.
   Впрочем, порой Совет Властелинов поступал по-своему. Так и на этот раз магистры, питавшиеся Силой Торсионных полей, считали, что Арканум сам должен разрешить проблему, с которой столкнулся, несмотря ни на что. Помня теорию нити, которая заплетается в клубок, где каждое решение имеет последствие и ничего не бывает случайным, Сорах понимал, что и тут Совет Властелинов вел расчетливую тонкую игру. И рано или поздно должны будут раскрыться ставки. Но будучи простым шпионом, не понимая, как сказали бы, наверное, при дворе «придворных игр», он был далек от того, чтобы погружаться в хитрый комок переплетений мудрых магистров. А ведь когда-нибудь он надеялся сам занять место почтенного Некреуса!
   Рассуждая про себя и любуясь лесом, маг чувствовал, как с каждым шагом все крепче становится его связь с пространством Торсионных полей. Невидимые нити крепли, и магическая Сила теперь уже потоком кружила по телу. К незатейливому заклинанию поиска прибавилось более изощренное заклинание регенерации. Он чувствовал, как силы толика за толикой возвращаются в изможденное долгим переходом и схваткой с монстром тело. Эльфийская чародейка, казалось, ничего не замечала, она по-прежнему держала магический капкан, но куда там, все ее старания были направлены на искания в потоках Силы, секрет гильдии Пространства, черпание потоков Силы через Торсионные поля спутал чародейке все карты. Сорах впитывал силу и, ничем не показывая свою сосредоточенность и напряженность, продолжал плести заклинание. Лес давил мощью, поэтому каждый переход давался с трудом, однако заученная символика в голове, руны выстраивались в стройные ряды. Он сознательно отбросил магию слов и, будучи окруженный лучниками боялся применять магию жестов. Поэтому все, что оставалось сейчас – применять магию мысле-образов. Сложные заклинания, чары которых сложно перехватить даже опытному магу полноценного третьего ранга гильдии. Но, несмотря на всю их защитную изощренность, они были настолько, же сложны и в построении. Сорах был слишком молод для того чтобы отточить магию мысле-образов на уровне подсознания и ему приходилось выстраивать рунические ряды мысленно, знак за знаком и руна за руной в голове, что создавало определенные сложности. Порой в одном заклятье могло содержаться и до тысячи рун и символов и, если не знать принципов комплексного сложения, то не один даже самый ученый мозг не сможет запомнить даже трех заклинаний!
   Несмотря на все старания скрыть напряжение лоб Сораха покрылся испариной. Заклинание Невидимости самой высокой ступени из тех, на которые он был способен – третьей, было готово. Очень сложные чары, требующие невероятных усилий. Жар по всему телу усиливался. Сорах чувствовал, как энергия Торсианного поля пробивается сквозь выстроенную Местальэ магическую преграду. Они сами хотят этого, приходилось рисковать, но больше маг не хотел допускать промахов. В сознании начали переплетаться чары Деформации из арсенала первой ступени магов второго гильдейского ранга, усиленное блокировкой чужих чар. На Сораха покосился один из эльфов, и маг ответил ему улыбкой сквозь зубы. Подумав, по всей видимости, что тот не шутил когда говорил что валиться с ног от усталости, светлый повернул голову обратно на дорогу. Что рассматривать этого грязного хуманса, все равно наша чародейка спокойна, значит, он не творит никакой волшбы! Это было как раз то, что нужно Сораху. Эльфы казались рассредоточенными и, похоже, не обратили внимания на то, как он сжал зубы, скрипнула эмаль, хрустнули хрящи челюсти, и побледнело лицо, списывая это на усталость мага. Чары Деформации давались с огромным трудом… Интересно было бы, конечно, посмотреть на их короля и выяснить, что его Величество хочет от простого смертного, но не плохо бы и подготовиться к такой встрече, чтобы всегда иметь возможность уйти, если тебе не понравится прием. Если судить по тому, как настроены эти семеро, прием обещал быть горячим. И кто знал, часть ли он того плана, что задумали в своей башне великие. Сорах не мог не за что ручаться, но теперь заклинания Деформации и Исчезновения грозно висели в пространстве одного из Торсионных полей.
   Главный далеко ушедший вперед (его спину Сорах с трудом различал среди зарослей крыжовника совершенно причудливым образом выросшим среди свисавших с деревьев лиан), вдруг остановился и поднял вверх руку, показывая отряду ладонь. Все эльфы, включая чародейку, при виде этого жеста главного замерли как вкопанные, а Сорах не успевший вовремя остановиться влетел в спину одного из лучников, который прошипел несколько слов на языке лесных жителей в ответ. Одно из его слов Сораху удалось разобрать. Светлый не самым лучшим образом вспоминал весь его род. Наверняка остальные были ничуть не лучше. Главный что-то сказал отряду, но так тихо, что Сорах опять не разобрал слов. Он хотел было наложить заклятье, чтобы обострить слух, но уже в следующий миг главный, как тогда на поляне закрыл глаза и начал вдыхать полной грудью. Определенно, он являлся каким-то жрецом, а то, что совершалось сейчас, было своего рода обрядом. Лук на плече главного не мог ввести в заблуждение. Сорах был прекрасно осведомлен о том, что искусство стрельбы из лука возводиться у эльфов, будь то темная или светлая их половина, в культ. И мальчики и девочки с самых ранних лет практиковались в стрельбе и метании копий. Воинская доблесть была для эльфов чем-то священным, сродни ненависти к людям и той священной войне, что каждый светлый эльф объявлял всей хумансовой расе и чрезмерной гордыни темных эльфов.
   Закончив свой обряд главный, имя которого Сорах так и не узнал, поклонился лесу. Сорах с удивлением заметил, как завился, будто руки живого существа плющ. В унисон начали чирикать воробьи, послышалась песнь воробья, уханье филина, откуда-то вдруг каркнула ворона. Звук подхватил шорох белки на ветках дерева и шипение змеи в траве, которые тут же разбавились плесканьем воды ручья. Звуки смешались в одну единственную и неповторимую мелодию леса. Сорах заметил как презрение на лице светлого эльфа, адресованное в его сторону сменило восхищение священным лесом и гордость. Казалось, Местальэ говорил с лесными жителями. Плющ продолжал виться, и, через мгновение, Сорах увидел, как за силуэтом главного расстелилась, уходя вперед дорога, петляющая меж зелеными зарослями, от которых исходило приятное свечение.
   – Тебе выпала честь вступить в самое сердце священного леса, хуманс, того, что вы называете Местальэ, коверкая его истинное имя – сказал главный – Король ждет тебя.
* * *
   – Тунда! – гном услышал над своим ухом шепот Кирква и тут же открыл глаза, подскочив на ноги.
   – Что стряслось? – Тунда удивленно огляделся по сторонам.
   Глаза во мраке различили, как просыпаются остальные гномы его отряда. Повозка стояла на месте. Кирква остановил лошадей и более того сам стоял внутри повозки, самовольно покинув свой пост. Тунда нахмурился. Такого в походе, где каждый отвечал не только за себя, но и за жизни тех, кто рядом, допускать было нельзя. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Кирква поступил так. А для Тунды оправданием мог служить разве что вдруг вылезшее из-под земли стадо минотавров, перегородившее дорогу.
   – Ты мне ответишь за свои шуточки! Что стряслось, я спрашиваю?
   Кирква, молча, указал на дорогу.
   – Иди и посмотри, что стряслось.
   Тунда, извергая из себя самые страшные ругательства, которые он знал, подошел к краю повозки и выглянул наружу. Следом за ним двинулись остальные трое гномов. Лишь Кирква остался стоять на месте, проводив их взглядом. Гном, продолжая покрывать Киркву на чем свет стоит, высунул голову из повозки, и в следующий миг ругательства резко прекратились. Тунда присвистнул. На дороге, тут и там были видны следы сражения. Имперцы схватились с зелеными. И не понятно, на чей стороне был перевес. Повсюду лежали трупы. У кого-то была отрублена кисть, у кого-то целиком рука или нога. На земле местами виднелись следы волшбы – огромные воронки полные пепла и сажи, куда похоже попали молнии магов Арканума или влетели фаерболы. Шлемы, мечи, копья, кинжалы были разбросаны по всей дороге. Тунда к своему удивлению увидел на поле боя трупы нескольких магов. Такое редко случалось в бою, чтобы мага удалось убить наповал, без какой-либо возможности на восстановление. А тут… Он насчитал целых три трупа. Гильдия Огня. Гном не понимал все эти людские забавы с гильдиями и стихиями и вообще не понимал кому надобно и главное, зачем такая структура, поэтому вспомнить название башни гильдии не мог. Маруот, Вотун, Гетиз, Карах? Впрочем, это не имело принципиального значения.
   – Вот это дела, на… порезвились, – Тунда покачал головой. – Так, вы двое, – он указал на Эгорда и Булдука. – Хорош пялиться. Слезли, да убрали. Быстро.
   Повторять не потребовалось. Гномы послушно слезли с повозки и подошли к первому трупу, гоблину с крепко зажатым в руках копьем и отрубленной головой валявшейся неподалеку. Рядом с ним лежал имперец. Пехотинец, с коротким мечом, которым он видимо и отрубил голову гоблину, но сам при этом не успел уйти от булыжника, который метнул ему один из троллей прямо в голову. Шлем пехотинца лежал рядом с телом, деформированный и залитый кровью, а голова превратилась в сплошное месиво. Парню не повезло. Глаза Тунды остановились на трупе тролля. Бедняга, перед тем как издать последний дух, скорчившись в предсмертной муке, пытался вытащить секиру, которую засадил ему прямо в грудь пехотинец. Обычно тролли казались Тунде несколько поувертливее. Было здесь и с десяток орков, сложивших свои головы на поле боя. Кто с чем, кто с топорами из камня, кто с луками, а кто просто с дубинками размером с человеческий рост из крепкого дуба. Одного из орков разорвало магическим зарядом. Тунда попытался определить, какова была волшба, убившая орка, но не смог. То ли сражение происходило слишком давно и магические нити затерялись в пространстве, то ли чары магов Арканума оказались через чур сложными для примитивной магии гнома.
   Эгорд и Булдук один за другим выбрасывали трупы за обочину дороги, освобождая проезд. Все же, если трупы по-прежнему не успели убрать как с одной, так и с другой стороны (а в Империи особенно чтут своих погибших), то можно судить, что сражение произошло совсем недавно. Тунда опытным взглядом еще раз окинул поле боя. Да, кровь не успела засохнуть и не везде впиталась в дорогу. Значит, сражающиеся не успели далеко уйти. Гном задумался. В таком случае в любой момент можно было ждать неприятностей. Причем как с одной, так и с другой стороны. Даже на глаз их тут человек сто полегло. Обе стороны теперь усилятся, боясь прорыва неприятеля…
   «Затейнички» – подумал Тунда.
   Тунда слез с повозки и подошел к своим бойцам, отбросив ногой в сторону пернач одного из имперских пехотинцев, на котором уже начала запекаться кровь. Он пригладил бороду и оскалился.
   – Что ребят, бойня, на, а мы трупы значит подбираем? Непорядок! – он хохотнул и, нагнувшись, схватил мертвого гоблина с торчащим из груди кинжалом и отшвырнул труп в сторону обочины.
   – Эт, Тунда, они разбойниками, небось, решили заделаться, да встретили друг друга в глуши! Кого еще тут встретишь? Нас то, небось, ждать не захотели!
   Гномы дружно расхохотались, ничуть не беспокоясь, что кто-то услышит их в ночи. Если бы зеленые, а тем более имперцы с их магическими штучками, поставили бы перед собой цель вести разведку на этой земле, то хочешь, не хочешь, а их повозка была уже обнаружена. Смейся тут, не смейся. Но Булдук, собравшийся было поднять настроение отряду очередной, как он думал, шуткой, вдруг замолчал и, неуверенно, покосился на Тунду.
   – Ты бы глянул, командир – он указал на труп мечника у себя под ногами, брезгливо скорчив гримасу на лице.
   – Чего тычешь, на? Я бы тебе сказал, куда пальцы свои тыкать, да уши поберегу. Что там случилось? – Тунда подошел к бойцу и взглянул на мертвого мечника, на которого ему показывал Булдук – Хоть блюй, хоть не знаю что, слов нет. Откуда здесь это? – Тунда наморщился. По спине имперца, там, где проходила рана от удара оружия, можно было разглядеть гниющую плоть и виднеющиеся кости.
   – Что там командир?
   – Черная смерть, на – ответил гном.
   – Черная смерть? – бойцы, оставшиеся в повозке, попрыгали на землю. – Чума что ли?
   – Чума – кивнул Эгорд.
   – Проверь, сколько таких, чумазых, – Тунда с отвращением пнул мертвого мечника в бок и тот перевернулся на спину. Лицо человека оказалось буквально выедено заразой, из зрачков и открытого рта текла кровь. Тунда сплюнул и отошел от трупа.
   – Воняет – пояснил он.
   Отойдя подальше от трупа, гном дал своим бойцам приказ не трогать зараженных Чумой, которых оказалось десять человек и четверо зеленых, и побыстрее расчистить дорогу, чтобы как можно скорее двинуться в путь. Несмотря на то, что Чума не действовала на гномов никоим образом и была побочной заразой лишь для людей, зеленых и некоторых других рас, не хотелось иметь дело с инфекцией. Мало ли чего можно ждать от Черной смерти, когда перед тобой открытая рана? Тунда заглянул в повозку. Щиты на месте, провиант в сундуке. Он остановился глазами на своем магическом чертеже. Руны перестали гореть привычным блеклым светом, а корешки, сдвинутые со своих мест, после резкой остановки повозки Булдуком, теперь были перемешаны. Вторично их уже не используешь. А чтобы создать такое заклинание круг придется чертить заново. И самое неприятное здесь, что такое можно сделать только когда повозка не на ходу, иначе высока вероятность, что линии окажутся кривыми и Сила будет в лучшем случае теряться, а в худшем обернет заклинание не в то русло. Тунда сжал кулаки и стукнул по краю повозки, оставив там несколько небольших дырочек. Все-таки шипы на перчатках, которые он никогда не снимал грозное оружие.
   – Готово – послышался сзади голос одного из бойцов.
   Отлично. Тунда вздохнул. Раз готово значит, их больше здесь ничего не держит, нужно выдвигаться в путь. Все равно начертить новый магический круг сейчас по такой темени не удастся, а рисовать руны при свете факела или свеч было бы равносильно тому, что рисовать их на скаку. Поэтому стоило дождаться рассвета, да и где вероятность того, что им не придется останавливаться еще раз этой ночью, чтобы размять кости? Он дернул шею. Хрустнули суставы. Коли так, то нечего и думать. Нужно отправляться в путь. Не оборачиваясь, он махнул своим бойцам рукой.
   – Запрыгивайте, поедем.
   Необычайно проворно для гнома, он с ловкостью, достойной любого ассасина, запрыгнул в повозку и вовремя – потому что туда, где он стоял только мгновение назад, со свистом вонзилась стрела с красивым ярко красным оперением. Будь знаком Тунда с обычаями ведения военных действий у имперцев, по которым такая стрела, пущенная к ногам врага, означала призыв к началу переговоров, и услышь, готовые сорваться с губ одного из своих бойцов слова о том, что имперцы хотят вести диалог, его последующие действия возможно бы несли другой характер. Но Тунда, никогда не служивший Царю Янтарных рудников и не знавший тонкостей военной стратегии, отреагировал по-своему. Точнее за него это сделал мини арбалет, висевший на поясе, а теперь оказавшийся в руке гнома. Тунда точным выстрелом поразил стрелявшего арбалетчика наповал и, перекувыркнувшись, выхватил топор, издав боевой клич. Как он мог быть таким неосторожным, ведь все говорило о возможности засады!
   Бойцы, оставшиеся снаружи, метнулись к повозке, выхватывая по пути оружие. Теперь, благодаря выстрелу Тунды, ни о каких переговорах не могло быть и речи. В пролеске замелькали фигуры имперских воинов, и в следующий миг по повозке гномов ударил залп арбалетчиков. Гномы поспешно попрыгали внутрь, прячась за щитами, расставленными вдоль стенки. Две стрелы на вылет пробили плотную ткань повозки и вонзились в противоположенную стенку.
   – Я им башки-то поотрываю, – прошипел Тунда.
   – Стрела! Они хотели поговорить, – бросил Эгорд.
   Тунда стиснул зубы. Какого дракона им надо? Какие еще разговоры? Но теперь поздно жалеть о чем-то. Нужно показать людям всю свою накопившуюся за годы дурь. Обстрел арбалетчиков закончился. Они загнали их внутрь, теперь по закону жанра должно пойти наступление пехоты. Если среди них нет тех, кто может всадить в повозку молнию или чего похуже. Но никаких магических импульсов Тунда не чувствовал.
   «Похоже, придется принять бой. Если сейчас пустить лошадей, то арбалетчики дадут новый залп, и дальше придется идти пешком!» – подумал он.
   Снаружи послышались голоса и лязг металла. Пехотинцы брали строй. В повозку могли полететь зажигательные смеси. Поэтому нужно как можно скорее выбираться отсюда. Тунда схватил щит.
   – Строем! Или как там у вас говорят! Из повозки! Каждый прикрывает себя и за другим присматривает! – Он занес топор, резким ударом разрубил ткань повозки и, выставив перед собой щит, выпрыгнул вон. – В атаку!
   Остальные гномы, не мешкая, метнулись следом за Тундой. Если бы не щиты, которые гномы так успешно успели прихватить с собой, следующий арбалетный залп, данный людскими стрелками, пригвоздил бы всех до одного подземных воинов к повозке. Имперскаях пехота знала толк в тактике и начала наступать на противника круговой атакой, смыкая ряды. Тунда, прижимаясь спиной к повозке и прячась за щитом, окинул довольно плотный строй пехотинцев. Не успели стрелы второго залпа вонзиться в щиты гномов, как тут же арбалетчики дали третий залп, умело перезарядив оружие. Тунда прошипел. Они оказались в окружении. Палатку сжимали, словно в тисках. Засевшие в подлесье стрелки не давали гномам совершенно никакого маневра, а пехота, сомкнув щиты и выставив перед собой копья, приближалась к повозке, подготавливая атаку.
   – Стройся, покажем гадам, как воевать, – прорычал Тунда. – Круг! Спина к спине!
   Оставалось надеяться, что прием, который он не раз использовал в сражении с огненными драконами, защищаясь от шквала огня, поможет, а его бойцы знают такое построение и в Янтарных рудниках оно используется в боях и строевой подготовке. Гномы, похоже, действительно были знакомы с тактикой круговой обороны и, с грохотом сойдясь спина к спине, сомкнули щиты. Четвертый залп стрел арбалетчики выпустили сверху, стараясь пробить оборону гномов с незащищенной стороны. Однако Тунда в последний момент поднял щит. Тут же последовал выпад пехотинцев, выбросивших свои копья. Утяжеленные, они врезались в щиты, но лишь отскочили с лязгом от металла. Пехотинцы бросились в рукопашную, выхватив из ножен мечи. Тунда выверенным движением перезарядил мини арбалет и, не целясь, разрядил его в людской строй. Один из пехотинцев рухнул замертво. Но остальные, не обратив внимания на потерю товарища, приблизившись, атаковали спрятавшихся за щитами гномов. Щиты заскрипели под тяжестью ударов, но выкованные в кузницах пещерных мастеров выдержали натиск. Куда тяжелее пришлось гномам. Тунда почувствовал как его сапоги от напора пехотинцев и того веса, что вдруг обрушился на щит, проскользнули по земле, но подкованные шипованными прокладками тут же врылись в землю. Гномы ухнули. Неожиданно в щель меж щитами скользнул меч, прошедший в нескольких дюймах от бедра Булдука. Следующий подобный удар поцарапал броню Эгорда, пройдясь по панцирю.
   – Щиты, размыкаем щиты! Да побыстрее, кому дорога жизнь, – прохрипел Тунда.
   Держаться больше не было сил. Гном понимал, что если сейчас не перейти в атаку, пехотинцы могут продавить их колпак. В круговой обороне каждое звено было равноценно и, если одно звено лопалось, то рвалась вся цепь. Пока был шанс контратаковать, нужно им в полной мере пользоваться. Именно сейчас они полностью оказались прикрыты от прямых имперских стрел, оказавшись в гуще пехоты, если конечно арбалетчики не рискнут стрелять прицельно, сохраняя при этом риск убить своих.
   Тунда, издав рык, со всей своей недюжинной силой подался вперед и опрокинул щитом первого попавшегося на пути мечника. Топор, с легкостью брошенный следом, разрубил следующего пехотинца ровно пополам где-то в районе талии, не замечая ни брони из прочной стали, ни кольчуги. Гном не останавливаясь, развернулся на полный оборот. Сверкнул кулон, привязанный к самому кончику его бороды, врезавшийся прямо в голову человека, которому непосчастливилось оказаться на его пути. Кулон прошел сквозь шлем, будто нож сквозь масло, подтаявшее на летнем солнце, и снес бедолаге челюсть. Кровь вперемешку с мозгами брызнула во все стороны. Тунда, почувствовав привкус смерти, взревел. Один из пехотинцев ударил прямым ударом ему в грудь, но меч лишь скользнул вдоль адамантиновых доспех даже не оставив на тех царапины, а неосторожный войн тут же рухнул с пробитым черепом. Гном ударил наотмашь рукой в рукавице с металлическими вставками и шипами. Другие гномы, не рискуя пойти в рубку так же яростно как их командир, укрываясь за щитами, тем не менее разили одного пехотинца за другим. Арбалетчики растерявшись решились все же открыть залп, но стрелы найдя лишь щиты гномов и доспехи Тунды сразили вместе с тем несколько пехотинцев. Тунда, схватив одного из мечников, кинул его в заметно поредевший строй людской пехоты. Командир людского отряда, насчитывавшего теперь не больше двадцати человек, если не брать арбалетчиков, уже успевших покинуть свои позиции, дал отступление. Но вместо положенного маневренного отхода началось бегство. Гномы успели убить еще несколько человек.
   Тунда презрительно плюнул на землю и одним ударом топора смел застрявшую в щите, там, где он имел деревянную основу, стрелу. Бойцы победно вскинули топоры и молоты. Победа оказалась безоговорочной. На земле, рядом с трупами, оставшимися от прошлого сражения, теперь лежали еще два десятка человек. Единственное, что удивляло – отсутствие магиков в их рядах. Или это был разведотряд в пятьдесят единиц? Если это так, то хумансы весьма осторожничали. Но почему если это осторожность, то мага, который лучше любого война мог засечь врага, как раз и не было с ними? Тунда задумался. Или же это не успевшее подойти во время подкрепление для подавления мятежа зеленых. Насчет того, что это был мятеж, сомневаться не приходилось. В связи эпидемией Чумы люди временно приостановили свое продвижение на север и сдерживали орков, гоблинов и троллей в тех границах, в которые их удалось загнать ранее. Не будет ли такого, что придется встретить и отряд зеленых? Гном поморщился. Не хотелось еще одной неприятной встречи. Он не столько переживал за себя и своих бойцов, сколько боялся остаться без лошадей в пути. Где в такой глуши можно было найти следующую достойную пару гнедых? Не идти же в хумансовую деревню, чтобы покупать их там, через заставы, через магиков, тех же пехотинцев с арбалетчиками или чего хуже кавалерию. Ради того, чтобы купить исхудалую клячу, точнее забрать ее силой, потому что в этих землях вряд ли что-то продадут. Во время Черной смерти золото стало ничем не лучше обычных медяков на северо-востоке Торианской империи.
   А отсюда все же следовало убираться, да поскорей. Пока те же бежавшие не добрались до заставы и не сообщили старшим о случившемся. Тунда посмотрел на повозку. Каким-то чудом лошади остались целы. Сражение происходило в нескольких десятках футов от повозки, хотя изначально бедные лошадки оказались в самом центре поля боя. Стоило погружаться в повозку, да скакать во весь опор, пока вести о случившемся не добрались до следующей заставы.

Глава 5

   Дорожка с непонятно откуда взявшимся свечением, возникающим прямо из воздуха пропитанного пыльцой подснежников разбросанных тут и там, привела отряд светлых эльфов и Сораха к дворцу лесных жителей, если конечно то, что раскинулось перед глазами мага, в тот миг можно было назвать дворцом. Сорах от удивления раскрыл рот и чуть было не потерял связь с Торсионным полем, в котором томились, зрея заклинания. Дворец представлял собой величественное зрелище. Возведенный из крепко сросшихся лиан, дававших в основе фундамент, он поднимался огромным куполом вверх, венчаясь кроной-верхушкой дуба исполина на самом верху, раскинувшего свои ветви на десятки и десятки футов вширь и переплетаясь с другими деревьями. От листьев дуба шло приятное свечение по типу того, что Сорах уже видел на дороге, но куда более яркое. В этом свете чувствовалась мощь и сила древнего леса. Над куполом, среди ветвей дуба летали птицы, в которых Сорах не сразу сумел различить прекрасных и величественных грифонов. Целыми стаями они ныряли меж веток деревьев, то исчезая, то появляясь вновь, кувыркаясь в воздухе и издавая пронзительные крики. По ветвям свисающих лиан прыгали туда-сюда причудливые создания чем-то напоминающие гоблинов, такие же зеленые, но с длинными руками и шерстью. На поляне вокруг дворца бездумно сновали ручные черные пантеры, видимо охранявшие покои эльфов. Сорах с некоторым отвращением заметил того самого монстра с которым он встретился на поляне у самого входа в Местальэ, то ли медведя то ли тигра с оперением вокруг шеи. Но сейчас тварь выглядела как самая безобидная овца и спокойно прогуливалась по зеленой траве, равнодушно наблюдая за летающими в небе над поляной с изумрудной травой феями. Сам дворец или точнее купол в охвате тянулся на целую милю и возвышался на добрую сотню футов, а если учитывать еще и крону могучего дерева, самого красивого и высокого среди тех, что Сораху приходилось видеть в Местальэ, дворец тянулся ввысь на несколько сот футов. Дерево явно росло здесь не один век, теряясь где-то среди облаков.
   «Не оно ли, то самое Дерево Грез, о котором мне приходилось читать в энциклопедиях в университете?» – подумал маг.
   Хитрые сплетения живого узора, казалось бы, превращали стены дворца в единую картину. Приглядевшись, Сорах увидел, что толщиной с человека лианы вились, образовывая некие иероглифы и руны на стенах замка. По всей видимости, язык их был настолько древним, что маг так и не сумел прочитать ни одной из них. Хотя обычно в таких случаях светлые эльфы предпочитали превозносить свой лес и его достижения в битвах, сохраняя традиции предков – эльфов основателей, в отличие от своих братьев с востока, чтивших теперь темную сторону и отказавшихся от истории отцов.
   – Вам никогда не достичь того, что дала нам сама природа – услышал Сорах голос главного.
   Дала, не дала… Сорах не стал спорить и двинулся следом за отрядом прямо к воротам замка, у которого только сейчас заметил несколько лучников прятавшихся среди лиан в серебряных платьях. Был тут еще один маг, снова девушка-эльфийка. Наверное, будет лучше, если Сорах сделает вид, что он их не заметил. Так спокойнее и им и самому себе. Хотя про себя Сорах отметил, что защита от магии здесь стояла ничуть не меньше и никак не слабее той, которой связывала его по рукам и ногам эльфийская чародейка из отряда сопровождения. Ребята соблюдали все меры предосторожности и, похоже, не хотели допустить промаха. Не успел отряд дойти до ворот, как маг почувствовал легкое прикосновение чужой волшбы. Открылись ворота. И тут же следом та самая волшба на этот раз более жестко и бесцеремонно, словно кипятком обдала Сораха с ног до головы.
   «Старайтесь, но до Торсионных полей вы не доберетесь» – он стиснул зубы, перебарывая неприятное жжение.
   Со стены кивнули, и главный, на миг замерший перед самым входом, двинулся дальше. Да, эльфы неплохо соблюдали все меры предосторожности. Но с другой стороны, на что мог рассчитывать Сорах? Это дворец самого короля лесного народа светлых, а не какая-нибудь захудалая обитель придворного феодалишки. Как только последний эльф отряда переступил черту ворот, они захлопнулись и Сорах снова почувствовал укол магической Силы за спиной. Он не мог прочитать ни одного заклятья! То ли от того что магия леса была каким-то образом искажена, то ли от того, что его сознание на использование обычной магической Силы держала под прицелом эльфийская чародейка. Еще Сорах чувствовал нечто необычное в этом месте. Что-то, что он пока не мог объяснить, что не могло уложиться в обычные привычные рамки магии леса, что не было похоже на мощь и Силу самого Местальэ… Легкие, накатывающие, словно волнами на берег толчки энергии, сжимающие грудь, шли со всех сторон. Сорах пока не мог определить источник магии, но он чувствовал, что тот находится где-то в этих стенах. Маг не обратил бы на эти толчки, непонятно откуда взявшейся Силы внимания, если бы они своими глухими накатами не будоражили и не искажали Торсионные поля.
   Эльфы вдруг резко остановились. Главный обернулся к Сораху.
   – Мне велено скрыть от тебя дальнейший путь – он достал непонятно откуда появившуюся повязку черного цвета – Она будет одета на твои глаза, хуманс.
   Сорах, молча, кивнул. От повязки, в конце концов, еще никто не умирал. Если светлым кажется, что так они смогут обеспечить свою безопасность, то, пожалуйста. Он дождался, пока главный завяжет повязку на его голове.
   – Куда прикажете идти теперь?
   Кто-то из эльфов взял его под руку. Сорах почувствовал все то отвращение, что прошибло светлого в тот момент, когда он коснулся мага. Бедного лучника аж встряхнуло. Тем не менее, рука не отпустила Сораха, и маг последовал за ведущим его эльфом далее, как хотелось верить в тронный зал к королю. Толчки незнакомой Силы нарастали, и Сораху пришлось отложить в сторону свою затею сотворить заклинание Всевидящего ока. Невидимые волны колебали нити, связывающие его с Торсионным полем, поэтому не хотелось рисковать и потерять те два готовых заклятия, которые можно было в любой момент пустить в ход. Неожиданно Сорах почувствовал, как нагрелся во внутреннем кармане кафтана свиток, переданный ему магистрами. Чтобы это могло означать? Эльфы каким-то непостижимым образом разузнали о том, что он несет, и пытаются прощупать, что там внутри, или же свиток сам, как величина магическая, заколдованная лучшими магами, пытается что-то до него донести? Первое предположение можно отбросить сразу, по крайней мере, не брать его в расчет как шпиону. Сам он не знает что там внутри, ну а если светлые действительно сумели каким-то чудесным образом разузнать о свитке, тогда попробуй они с ним что-либо сотворить, пергамент превратиться в прах. И делай с ним лучшие эльфийские мастера и жрецы рунами восстановления или скриптов обрядность, никакой информации от свитка им уже не получить. Но вот второе… Сорах задумался. Действительно, не может ли быть такого, что свиток почувствовал адресата? КОРОЛЬ ЛЕСНЫХ ЖИТЕЛЕЙ. Вот это да, если все это окажется правдой он, пожалуй, съест собственный капюшон. Как магистры смогли выйти на связь с этим безжалостным к людям королем Местальэ? Что такого они могли сказать ему и чем заинтересовать?
   «Не торопи события» – оборвал он ход мыслей.
   Вполне могло быть, что этот самый король просто удивился тому, как какой-то несчастный хуманс, пусть даже и маг (Сорах был удивлен эльфийской разведке), решился войти в Местальэ, и решил увидеть наглеца воочию прежде, чем отдать приказ о самой жестокой казни, такой, что даже не могла придти в голову разгоряченной лесной расе лучников.
   Размышления Сораха прервал толчок в бок. Весьма грубый и болезненный. Светлые, впрочем, сразу дали понять, что отнюдь не собираются с ним церемониться. Поворот налево. Длинный коридор. Маг неспеша шел следом за ведшим его лучником. Нельзя сказать, что главный сумел скрыть от его глаз все. Сорах сквозь тонкую щелочку, оставшуюся меж повязкой и его глазами снизу, видел ноги эльфа мелькавшие в коридоре дворца. За те минуты, что они шли никто так и не проронил ни одного слова. Все казалось каким-то странным, будто его вели на тайное свидание с дамой в ее покои. Если бы не одно но. Те самые толчки обретали все большую силу и теперь больно сжимали с каждым накатом грудную клетку мага. Наконец отряд остановился. На всякий случай Сорах сосчитал все повороты и шаги. Мали ли что его могло ждать впереди? Чья-то рука грубо сорвала с Сораха повязку, и он тут же огляделся по сторонам. Они стояли в коридоре, точнее в самом его конце у грубой деревянной двери. Коридор по всей длине был освещен факелами на вставленных в стену подставках через каждые десять шагов. На стенах можно было разглядеть гобелены с изображением каких-то дивных существ, наверняка плодов причудливой лесной магии.
   – Тебе сюда, – главный указал на дверь.
   Сорах покосился на эльфа. Все семеро тут же отошли в сторону и выстроились возле стены в стройную шеренгу. Главный, лучники и в конце магичка. Сорах с удивлением обнаружил, что та магическая хватка что так усердно поддерживалась чародейкой, теперь была снята. К чему бы это в такой ответственный момент? И куда ведет эта дверь? Коридор совсем не походил на вход в королевские хоромы со своей мрачностью и пустотой. Решив не рисковать, он мгновенно сплел заклинание Обнаружения ловушек, зачерпнув самой обыкновенной Силы из потока, но руны, словно после похмелья в голове, распались. Волны неведомого потока Силы больно сжали грудь, и он с трудом вдохнул воздух, который, несмотря на весь мрачный вид подземелья, оставался здесь на удивление свежим. Ничего не оставалось, как просто взяться за ручку и открыть дверь. А там будь что будет. Сорах осторожно потянул дверцу на себя затаив дыхание. Ладони коснулась холодная сталь и… больше ничего. Никаких ловушек или других сюрпризов. Дверь оказалась чиста. Из-за двери Сораха обдали приятные ароматы. Он зашел в зал, оказавшийся за дверью и, бросив на эльфов с застывшими каменными лицами последний взгляд, закрыл дверь за собой. Может быть сейчас? Пока никого нет, пока нет слежки, выдрать из Торсионных полей чары Исчезновения и атаковать эльфов Деформацией. Их магичка не сумеет выставить блок. Сорах прогнал подобные мысли из головы. Свиток, врученный ему Советом Властелинов, теперь пылал.
   То, что на первый взгляд показалось Сораху залом, на самом деле оказалось небольшой комнатой, в которой, однако, царила превосходная обстановка, на стенах висели зеркала в оправах из легкого камня, добываемого на самой глубине пещер, куда мог пробиться разве что самый умелый гном или троглодит. Прямо на полу, из тех же стен росли невообразимые растения, дивно переплетаясь с мебелью, из которой здесь были лишь широкая тумба в виде кустарника с ровно остриженными краями и несколько скамей-лиан. В подсвечниках горели самые обычные свечи, сменившие здесь факела. Посреди комнаты, выстланный, словно из листьев, с деревянными ручками на которых росли бутоны еще не пробившихся листков и оббитой шелковой тканью зеленого цвета, с вышитыми на ней серебристыми нитками Деревом Грез, стоял массивный стул. Но, где же король? Или он был обманут? Сорах чувствовал, как свиток в его кафтане готов буквально выпрыгнуть наружу. И что делать теперь? Ждать? Впрочем, ждать пришлось недолго. Сорах почувствовал как очередной толчок магии и без того сжимавшей его грудь, чуть не вывернул его наизнанку. На стуле, стоявшем посреди комнаты, появилось свечение, и, словно черви, вырытые из-под земли, зашевелились кончики растений. Маг не верил своим глазам. Лианы начали расти и, переплетаясь, обретали форму. Чужая магия давила. На стуле (или же это был трон?) медленно всплывала фигура эльфа, облеченного в платье с накинутым на голову капюшоном ярко-ярко зелено-серебристого оттенка.
   – Здравствуй, хуманс. Как я понимаю, я могу называть тебя Сорах, сын Совета Властелинов Силы?
   Сорах невольно сделал шаг назад. Со стула-трона на него смотрели черные, невероятно черные для светлого эльфа, полные безразличия глаза короля жителей священного леса. Первое, что обрело плоть и кровь. Как? Вопрос словно перегородил сознание. Что за чары были использованы королем Местальэ? Сорах и раньше не ловивший никаких заклинаний светлых эльфов в Местальэ, теперь тем более остался не у дел. В том, что перед ним появился именно он, король у Сораха практически не было никаких сомнений. То, что применил этот эльф, не было обычной телепортацией. Здесь явно была сотворена волшба такого уровня, над которым бы поломали бы голову даже магистры Совета Властелинов. Неужели перед ним на стуле-троне восседал сам Тамалий Зеленый? От осознания действительности мага пробила дрожь. Только вот где тогда легендарный тронный зал, что описывался в книгах, где свита, слуги? Неужели эта маленькая комнатушка и есть приемная великого короля Тамалия Зеленого? Но это было не важно, куда как важнее было то, что король знал кто он и откуда пришел. Сорах почтительно поклонился и… свиток обжегший грудь вдруг вывалился на пол и медленно, словно ведомый какими-то чарами покатился к ногам Тамалия. Значит, все было рассчитано верно, грозный легендарный король светлых эльфов и есть адресат, тот, кому было поручено доставить свиток в руки.
   «Но… но… Как он узнал?».
   Словно ответом Сораху послужил невероятной силы толчок магической энергии. Он едва устоял на ногах и из последних сил удержал нить связи с Торсионным полем. Источник открытой мощи находился совсем рядом, возможно даже в этой комнате. Не он ли помог Тамалия? Король, не утруждая себя какими либо магическими заклинаниями, нагнулся и поднял свиток.
   – Как я понимаю, хуманс ты рассчитывал увидеть несколько другой интерьер? – в отличие от тех эльфов, которые привели Сораха сюда, на лице Тамалия нельзя было прочитать ни одной эмоции. Он был холоден и спокоен, говорил размерено, четко и ясно. – Несмотря на мой возраст, я еще не выжил из ума, и не хотел бы чтобы кто-то узнал о нашей встрече. Ты можешь себе представить, как взволнуется мой народ, если кто-либо узнает, что у меня была встреча с грязным хумансом?
   Сорах примерно понимал, о чем говорит Тамалий. Мало кто из светлых эльфов, тех, кто считал себя предками первородных правителей мира Ториан, смог бы стерпеть не то что присутствие людей в Местальэ, а даже какие-либо контакты за пределами священного леса. Светлый эльф никогда не разговаривал с хумансом, светлый эльф его убивал, помня о прошлом и чтя настоящее.
   – Поэтому я был вынужден предпринять кое-какие меры предосторожности и послать тебе навстречу людей из моей личной охраны, чтобы те провели тебя самой короткой тропой через лес к Дереву Грез. Иначе ты бы встретился по пути с неприятностями. Не знаю, решил бы ты их или нет, и мне не важно это на самом деле, но я знаю, что это вызвало бы определенные неудобства для меня. Поэтому ты попал сюда так. Все что меня интересует – это свиток и разговор.
   – Свиток в ваших руках. – сухо ответил Сорах.
   Тамалий кивнул.
   – Я ожидал, что посланник магистров окажется именно таким как ты. Мудрецы Совета не перестают меня удивлять.
   Сорах не знал, как расценивать эти слова. Оказывается, все это было одной сплошной уловкой, и он на нее попался! Или же выполнил с достоинством задание? От подобных рассуждений голова могла превратиться в сплошной котел, где варилось отвратительное зелье годное разве что для желудков гоблинов, что из северных пустошей. Тамалий переломил печать, скрепляющую свиток. Сорах прищурился, но ничего не произошло, свиток не сгорел и остался лежать в руках короля. Тамалий развернул пергамент, окинув его взглядом. Глаза короля сузились, и он посмотрел на Сораха корчившегося неподалеку от не прекращавшихся потоков Силы, казалось бы пронизывающих все пространство вокруг.
   – Единственное качество, которое я в вас ценю, хумансы, это осторожность. Ты можешь взять свиток.
   Сорах поклонился и, морщась от боли, подошел к королю, протягивающему ему свиток из своих рук. Пергамент оказался пуст. Но, оказавшись в руках мага, он начал светиться, и на белой, как снег бумаге, высветилась первая линия, заструился дымок, словно пергамента коснулось раскаленное перо из металла. Одна за другой стали появляться руны и магические символы в форме гексограм и пентограм. С каждым следующим штрихом магического чертежа глаза Сораха делались все шире и шире, несмотря на негласный гильдийский запрет скрывать свои эмоции при каких бы то ни было обстоятельствах и не смотря на глухую, давящую на виски и грудь боль. Пергамент отразил чертеж звезды Связи с башней. Как такое вообще могло быть? ЗДЕСЬ! В зале дворца Тамалия Зеленого. Маг чувствовал на себе взгляд лесного владыки и попытался подавить эмоции. Он не должен был понять, что происходящее вызвало у Сораха какой-либо дискомфорт.
   – Думаю, стоит начать, – произнес Тамалий. Король рассматривал свиток. – Тебе что-нибудь нужно для волшбы? Я наслышан о вашей уровневой защите, а ждать какого-либо сигнала еще, у меня, увы, нет возможности… Да и сил, – добавил король. – Или я плохо думаю о мудрецах пространственной башни и все готово для ритуала?
   Тамалий не скрывал о своей достаточно широкой осведомленности в делах гильдии. Уровневая защита, конечно, не являлась секретом и для магов Арканума и для некоторых шпионов Империи, в том числе ассасинов… Император Нравон любил быть в курсе работы всего механизма огромной государственной машины и перестраховывался везде и во всем. Но откуда про это могли знать эльфы? Если светлые знали про систему уровней не больше чем свод понятий и определений, не проникаясь в сам механизм, то проблемы не было. Но если они проникли в суть, мудрецам гильдии действительно есть о чем задуматься.
   Тамалий отбивал пальцами, на которых были надеты несколько серебряных колец, дробь. Похоже, не об этом стоило думать сейчас. Пергамент в руках Сораха погас. Магический чертеж ровный и вышколенный до миллиметра смотрел на него с бумаги. Сорах аккуратно вытащил ритуальный кинжал все это время без дела болтавшийся за поясом и, ловким движением, проткнул себе сначала большой палец, затем указательный, а затем и все остальные пальцы руки. Вершина пятиконечной звезды была готова. Алая кровь капнула на пол, и Сорах осторожно свел края фигуры, обведя ее овалом. Все как на чертеже с пергамента. Он выверенными движениями расчертил несколько рун и нанес в левом углу символ Силы, перечеркнутый символом Бесконечности. На противоположном крае возникла пентограмма.
   Тамалий внимательно наблюдал за происходящим. Сам магический чертеж, по сути, не представлял для короля никакого интереса. Даже при всем желании такую магию, смешанных мыслеобразов, символов, рун и начертаний вперемешку с магией крови, подпитанной чужой Силой нельзя было прочитать. Но сам обряд смотрелся весьма эффектно. На почти идеальной формы овал была нанесена последняя руна. Сорах выпрямился и пересекся глазами с королем. Интересно сможет ли могучий Тамалий Зеленый отбить заклинание Деформации, сплетенное в одном из Торсионных полей, а если да, достать его из смещенной реальности, когда Сорах следом пустит чары Исчезновения. Если бы не свиток, открывшийся в руках Тамалия, Сорах, наверное, так бы и сделал. И если бы не было той жгучей как пламя Силы, что давила его неким прессом. Но сделай он что-то с Тамалием, не потеряет ли тогда Совет Властелинов связь с лесным народом светлых эльфов? Наверняка их встреча в такой потаенной комнате не случайна. Да и сам король говорил что-то подобное о риске, на который идет, общаясь с людьми.
   Сорах спрятал ритуальный нож и сжал ладонь со все еще кровоточащими пальцами в кулак. Заклинание начало работать и несмотря на удерживаемые в Торсионном поле заклятья, несмотря на волны боли разрушающей силы дворца, Сорах начал ритуал. С кулака вниз упали несколько жирных капель крови, тут же испарившихся в одной из гексограмм, которая начала светиться. Свечение охватило и другие символы и руны. Чертеж вспыхнул алым светом, над ним тонкой пеленой поднялись струйки испарений, творящих по форме нечто вроде зеркала, которые в большом количестве висели на стенах комнаты. Заклинание давалось тяжело, и маг с трудом успевал удерживать его нити, меняя потоки Силы. Горели все руны кроме одной, причудливой руны обозначающей «связь времени». Наконец последняя руна вспыхнула и отрывисто загорелась алым светом. Пелена испарений, разделивших Тамалия и Сораха, помутнела, и на появившемся заслоне стали вырисовываться черты. Сначала это напоминало белые трещины на черном фоне, потом из трещин что-то потекло. Что-то белое и пространственное. Заслон, разделивший короля и мага, стал абсолютно белым, но тут же успев поменять цвет, он начал видоизменяться. Проступили первые очертания, и Сораху на миг показалось, что он видит перед собой человека в потрепанном блекло-сером плаще. Маг сдвинул брови. Магистр Некреус? Это действительно был он. Картинка прояснялась, и вскоре перед королем и Сорахом предстал магистр гильдии Пространства Великий маг Некреус. Старец с длинными бровями, доходившими аж до плеч, и бородой завитой в тугую косу. Волосы старика по цвету были подобны лунному свету, белые с неким оттенком мраморности и желтизны. Он сидел за небольшим письменным столом, совершенно, впрочем, пустым, поглаживая свою бороду одной рукой и держа в другой мини жезл. Сзади можно было разглядеть огромный шкаф, полки которого были завалены книгами самых разных цветов и переплетов, на стене висела одинокая и немного мрачноватая картина – лодка в гавани разбитого порта, почти сожженного дотла. Увидев, что заклинание начало действовать Некреус приподнял жезл.
   – Хотел бы вас поприветствовать, любезный.
   Тамилий кратко кивнул в ответ.
   – Ближе к делу, Некреус, я думаю, не для этого вы в своей башне создали столько хлопот, чтобы впустую чесать языком? Я уже говорил твоему шпиону и повторюсь тебе, что встречаясь с тобой, я рискую и чувствую себя при этом чрезвычайно отвратительно, когда рядом со мной находятся два презренных…
   – Что ты, что ты, – старый маг в картинке из этакого портала, поддерживаемого чарами Сораха перебил короля лесных жителей и дернул плечом. – Если не мы будем разговаривать конкретно, то кто за нас, изволь спросить? Извини, что я расстраиваю твою королевскую особу своим присутствием, но мне кажется, что нам действительно есть о чем поговорить, – сказал он.
   – Интересно, о чем же я могу говорить с хумансом?
   – С хумансом, – Великий маг прокрякал это слово. – Ты вроде не молод, Тамалий, а все забавляешься с такими вещами. Хумансы, магики, что там еще есть? Какими категориями ты судишь…
   – Оставим мнения каждого при себе. Скажи, с чем ты явился, или я прикажу казнить твоего шпиона, видит Великий лес, – перебил Некреуса Тамалий.
   Сорах, услышав эти слова, вздрогнул. Вообще, конечно, странный разговор складывался у его учителя и короля леса, как будто те были знакомы не первый год.
   – Думаю, ты торопишься. Но и есть правда в твоих словах… – Некреус бережно отложил в сторону жезл и положил руки на стол, чуть подавшись вперед. – Совету Властелинов известно о Ваших планах. – Последнее предложение было сказано столь же буднично, как и все остальное, что говорил до этого магистр, однако в его словах появился некоторый холодок.
   Сорах заметил, как выражение лица Тамалия, на котором нельзя было прочитать ни одной эмоции, изменилось. Король внешне не подал виду, однако при словах старого мага уголок его рта чуть заметно вздрогнул. Похоже, его задели эти слова.
   – Мне непонятно о чем ты говоришь – все тем же безразличным голосом ответил лесной король.
   Некреус сквозь магическое зеркало некоторое время всматривался в фигуру Тамалия, словно статуя застывшую на стуле-троне. Король не отводил взгляд.
   – Я говорю о том, что гильдии Пространства известно о Ваших планах, – повторил, наконец, маг. – Великим известно о том, что Местальэ готов выставить против Империи свое самое сильное оружие.
   Глаза Тамалия сузились. Сорах почувствовал, как могучий владыка светлых на мгновение бросил на него взгляд. Похоже, он оказался не в то время и не в том месте. Разговор принимал оборот, о котором Сорах, похоже, не должен был знать. Но если Некреус не просил его удалиться, не заблокировал его сознание, значит, Сорах должен был слышать то, что происходило в этой комнате.
   – Должно быть Великим известно то, что эльфы всегда готовы выставить против хумансов свои сердца полные отваги, луки и копья, в которые вложена вся их страсть и мужество и биться с грязными тварями до конца – медленно проговорил Тамалий – Это и есть наше самое сильное оружие. И, стало быть, не секрет, что мы давно объявили Священную войну Империи.
   – Стало быть, так, – согласился Некреус. – Ваше оружие действительно впитало в себя всю ту страсть, о которой ты говоришь. Оно дышит вашей ненавистью и желанием мстить. Вы сумели обратить его, осознать Мощь. Вы сумели принять этот дар, но вы не представляете, что те, кто вручил вам этот подарок, потребуют за него …
   – Я не понимаю, о чем ты говоришь!
   – Я говорю о Короне Мрака, Тиаро Менториум, о том, чему не место в нашем мире, Тамалий.
   Король светлых эльфов на миг, казалось, потерял дар речи. Сорах видел, как руки старого Тамалия вцепились в поручни трона, и он побагровел, как будто Некреус нанес ему самое страшное оскорбление, не дав шанса что-либо исправить. Тиаро Менториум? Великая тайна. Легендарная Корона Мрака, о которой складывались легенды и мифы, в самой башне его собственной гильдии? Не может такого быть. Сорах чуть было не упустил нити заклятия из-за шока поразившего его в ту минуту. Он-то думал, эльфы давно зажаты в угол, и у них ни на что нет сил, кроме как на обороны своих границ! А тут выясняется, что в руках у гордых жителей леса один из самых могущественных артефактов всех времен, которые можно только представить во всем Ториане! Вот это да… Но… но ведь считалось, что после выплеска Сил тысячу лет назад и последовавшего прорыва оболочки Ториана великие артефакты первого мага были уничтожены. Легендарный основатель Арканума Грибилий Троун не смог пронести в Ториан Регалии Богов – корону, посох и державу… Как эльфам удалось заполучить один из этих артефактов? Как? Видя, что Тамалий никак не может придти в себя, магистр гильдии Пространства, выдержав гроссмейстерскую паузу, продолжил.
   – Только глупец не может почувствовать его силу, те эманации, что пришли в Ториан с пробуждением Короны Мрака. Арканум погрязший в борьбе с Чумой распылился и только поэтому о возрождении Тиаро Менториум в нашем мире знаем только мы и гномы.
   Некреус замолчал. Тамалий медленно приходил в себя. Но Сорах отдал ему должное, больше ни один мускул не дрогнул на его лице.
   – Я не буду скрывать, что такое известие гильдии Пространства стало для меня неприятной вестью. Но, ненавидя врага, я никогда его не недооцениваю. Я знаю, на что способна ваша башня и был готов к тому, что рано или поздно о существовании Тиаро Менториум узнают ваши магистры. Но… Это затянет войну и позволит вам подготовиться, провалит план неожиданной атаки – Король светлых эльфов приподнялся со своего трона – Но что еще сможет сделать грязный хуманс против мощи Тиаро Менториум, как не утонуть в собственной крови и просить о пощаде? – черные глаза старого Тамалия сверкнули. – И о чем хочешь говорить ты – член Совета Властелинов, голос Великих? О том, что ты знаешь, что в наших руках есть Корона? О том, что мы, эльфы и есть избранная раса, первородный народ, населявший Ториан от самого его становления в Бездне Миров много тысячелетий назад? Так чему ты удивляешься, если именно нас, первородную расу избрали неведомые Силы, и нашему лесу был уготован этот всемогущий подарок, с помощью которого мы вернем господство Местальэ во всем Ториане!
   – Я хочу тебе сказать, что гильдии Пространства не нужна эта война. Не в интересах Совета Властелинов рассказывать об этом Императору.
   – Ваша гильдия, как и вся раса хумансов будут уничтожены – ответил Тамалий.
   – Ты пленен Силой артефакта, можешь ли ты дослушать до конца! Будь же рассудителен, не для того я начал говорить с тобой чтобы слушать о том как падет моя родная гильдия! – Некреус стукнул кулаком об стол и даже через магическое зеркало портала Сорах увидел, как у него вздулись вены на шее.
   Разговор пошел на повышенных тонах. Сорах никогда не видел, чтобы магистр гильдии Пространства, почтенный Некреус, повышал голос на кого бы то ни было, но тут он явно кипел, и, казалось, был готов перейти на откровенную брань. Теперь же и Тамалий был совершенно не похож на себя. Тот старец эльф, который явился перед Сорахом, когда он вручал ему свиток как посланник башни, с каменным лицом и ледяным спокойствием, вдруг куда-то исчез, превратившись вдруг в одного из своих подчиненных. Почувствовал Сорах, и как усилились толчки, теперь не просто сжимающие грудь и бьющие по вискам, а готовые вывернуть наизнанку мага. Только теперь Сорах осознал, что эта, чужая и непонятная грубая сила, дышащая неким ужасом, холодом и местью и есть Сила Тиаро Менториум. Корона Мрака была повсюду, энергия, шедшая от нее, питала каждую частичку магического пространства. Теперь стало понятно, почему эльфы были так уверены в себе! Тамалий Зеленый мотнул головой. Король явно пытался остудить эмоции.
   – Совету Властелинов не нужна это война, – повторил Некреус. – Нельзя избежать неизбежного, того что предначертано и уже создано, но можно изменив настоящее предопределить будущее и найти лазейку в прошлом. Ты знаешь о том, что Арканум противопоставит Силе Короны Мрака свой артефакт?
   Эти слова магистра заставили короля светлых окончательно придти в себя.
   – Я не знаю, о чем говорит твоя гильдия, и что знают Великие, но я не ведаю артефакта такой мощи, что мог бы противостоять Тиаро Менториум.
   – Ты много не знаешь, Тамалий, и много, увы, закрылось раз и навсегда из-за твоей слепой ненависти к нашей расе.
   Король промолчал.
   – Орудие, что попало в руки архимагов Арканума, разрушительно, – продолжил Некреус. – И не считаться с ним было бы великой ошибкой с твоей стороны, Владыка священного леса.
   – Зачем ты мне все это говоришь, маг?
   Некреус вздохнул. Сорах видел, как тяжело магистру дается этот разговор.
   – Мы точно не знаем что это, не знаем истинной мощи артефакта, который попал в руках архимагов, но его сила кажется нам почти беспредельной. Точно также, как неизвестны нам истинные возможности Короны Мрака, мы не знаем возможностей их артефакта… Сила, спрятанная в его глубинах чужда этому миру, это некий ящик Пандоры.
   – Ты хочешь сказать, что артефакт в руках хумансов не из Ториана?
   – Мы не можем ничего утверждать, но и понять что-то мы не можем, – ответил Некреус.
   – Никакой другой артефакт, кроме Тиаро Менториума не обладает такой Силой, чтобы, прорвав оболочку этого мира, уцелеть в хаосе потока энергетических полей, – Тамалий покачал головой.
   – Но как же Держава Хаоса, которую каким-то чудом удалось заполучить гномам?
   – Откуда ты знаешь о Державе Хаоса, хуманс?
   Некреус пропустил вопрос Тамалия Зеленого мимо ушей.
   – Тебе неведомо то, что знает наша гильдия, поэтому прошу тебя выслушать, прежде чем делать необдуманные шаги.
   Тамалий побледнел. Вместе с ним побледнел и Сорах. Держава Хаоса. О чем говорил Некреус? Молодой маг не мог поверить своим ушам. Неужто второй равнозначный по Силе Короне Мрака артефакт тоже был тут, в Ториане?
   – Откуда я могу знать, что это не ложь? – спросил король.
   – На этот раз, ты можешь поверить мне только на слово. Я не могу рисковать и предоставить тебе какие бы то ни было доказательства.
   Тамалий кивнул. Сорах прекрасно понимал чувства короля Местальэ – поверить Некреусу на слово, хумансу… представлялось сомнительным удовольствием. Но что если сказанное магистром гильдии Пространства правда, как быть тогда? Про какой еще артефакт он говорил.
   – Великие чувствуют, как тяжело этому миру ощущать такую мощь, как присутствие артефактов. Магические нити трещат по швам, Торсионные поля колеблются, сама оболочка нашего мира буквально стонет от тех выплесков магических субстанций, что дают артефакты, которым нужно высвободить свою мощь! Ты, маг, разве не чувствуешь что что-то происходит с Силой? Не чувствуешь смещения ее источников?
   – Я чувствую только мощь Тиаро Менториум, которая и избавит наш мир от страданий, уничтожив хумансов и испепелив их артефакт, – на лице Тамалия вновь появилась каменная маска, не выражающая никаких эмоций.
   – Ты не понимаешь, что будет, если в бою столкнуться силы Короны Мрака и того артефакта, которым владеют архимаги Империи? Наш мир не выдержит высвободившегося потока Силы, который в этот миг сорвется изнутри артефактов. А что будет, если в битву вступит Держава Хаоса гномов?
   Тамалий, казалось, вздрогнул. Похоже, слова Некреуса оказались для него неожиданностью.
   – За что будет биться ваш народ? За руины, за выжженные леса, за высушенные до дна реки и превращенные в прах горы? Все будет предано огню, а ни на земле, ни в небесах, нигде не останется ни одной живой души! За что будут биться эльфы, когда все они будут испепелены…
   По губам Тамалия заскользила та самая презрительная улыбка, которую Сорах уже видел на лице эльфийских лучников, сопровождавших его по пути сюда. Полная ненависти и отвращения.
   – Эльфы – исконные властители Ториана, и наш народ защитит Корона Мрака… Эльфы заслужили этот артефакт. Есть те, кого не может познать ваш узкий разум, хуманс, и они предопределили наш успех, даровав нам Тиаро Менториум. Наши леса, произойди все действительно так, как ты говоришь, останутся жить, под ее щитом. А Дерево Грез взрадит новый мир, мир где не останется место никому, кроме нашей расы!
   – Тамалий, – Некреус по ту сторону магического зеркала встал из-за стола, – Я прошу тебя, внемли здравому смыслу. Наш мир не выдержит, если в него разом выльется такая мощь, пойми. Я не знаю, кто сказал тебе все это, но этот мир гораздо древнее, чем ты думаешь, он полон загадок и тайн, и даже Великие не нашли ответов на все из них. Но, я не знаю, как тебе объяснить… Знак дан. Совет Властелинов должен остановить безумие… – он сделал паузу. – Корона Мрака, только инструмент, она не дает тебе власти, она сама властвует, но направляется при этом чужими руками. Ты же становишься заложником Силы этого артефакта и высвобождаешь его силу так, как хочет чья-то неведомая потусторонняя Мощь. Но если правильно применить Силу, можно создать баланс, гармонию, погрузить артефакт в сон и тогда его разрушительное начало отступит, но Мощь не позволит Империи притеснять Вас. Зачем начинать войну, которая все погубит, исход которой предопределен, если вы можете жить, имея такой артефакт, который сдержит любые притязания имперцев? У вас свой лес, свои земли, почему вам не наладить с Торианской империей контакт? Точно такой же баланс может быть у гномов с их Державой Хаоса. Как ты не поймешь, что источники Силы нашего мира балансируют на грани и любое касание магического пространство может быть гибельно. Держава Хаоса, Корона Мрака и… тот третий артефакт, они не должны объединиться. Может высвободить то, что я не могу объяснить словами. НЕЧТО. Запустится процесс, и сметутся барьеры, разделяющие тонкими линиями границы нашего мира. Вы не знаете того, что знает наша гильдия, Тамалий, но когда-то каждый захочет вернуть себе то, что принадлежит ему по праву. Любыми способами, любыми! Я заклинаю тебя, не быть пешкой в этой игре… Но если будет баланс…
   – Хватит. Я достаточно услышал, хуманс. Ты хочешь сказать, что я должен смириться с поражением нашего народа и склонить колено перед империей, стать ее вассалом? Жить там, где позволит Император? Корона Мрака сметет те преграды, которые возведет перед лицом эльфов имперская магия. И если ты так уверен в том, что не Я, король ведет артефакт, а он… То я соглашусь, ты прав, Корона Мрака ведет нас на войну с теми, кто проливал кровь наших предков, кто сделал из наших братьев с востока тех, кем они являются сейчас! Ведет, чтобы мстить и убивать, не зная пощады. Нам некуда отступать, позади только священный лес Местальэ и я клянусь Деревом Грез, что все до одного эльфы будут отомщены. Ториан снова покроется лесами, выращенными на крови хумансов!
   – Ты не понимаешь, что будет, если высвободится Сила. Великим дан знак! Не будь дураком, Тамалий… – вскричал Некреус.
   – Корона Мрака это и есть тот знак, есть доказательство избранности нашего народа. Только эльфы, первородная раса удостоилась права обладать мощью потустороннего артефакта, – перебил мага Тамалий.
   Сорах почувствовал, как очередная волна невиданной Силы вдруг накатом свалила его с ног. Он отлетел к входной двери и только чудом не ударился затылком о массивный засов из черного металла. Магический портал-зеркало исчез, хотя еще какое-то время на месте портала в воздухе колебались едва заметные взгляду магические испарения. Сорах потерял нити заклинания и теперь с трудом приходил в себя. Тамалий, несмотря на свой, казалось бы, почтенный возраст, словно юноша, вскочил с трона. В руках короля неведомо откуда, прямо из воздуха стал появляться небольшой венец, через мгновения обретший очертания короны, венчающейся зубцами, острыми как лезвие кинжала. Корона была выполнена из чистого серебра и светилась блеклым светом, переливающимся с оттенком света пламени свечей. Спереди в корону был вставлен черный топаз величиной с перепелиное яйцо. Не серебристой поверхности короны были высечены руны. Не оставалось никаких сомнений, что в руках Тамалия Зеленого появилась та самая Тиаро Менториум, Корона Мрака, артефакт древних Богов. Однако Тамалий не надевал ее, он держал могущественный артефакт в руках.
   Похоже разговор с магистром гильдии Пространства не на шутку разозлил старого короля, и он готовился на посланнике башни выместить всю свою злость, а заодно показать Мощь Тиаро Менториум. Сорах мысленно поблагодарил все известные ему Силы за то, что нити, удерживающие его заклятья в Торсионных полях, не были разорваны. Но пускать их в ход сейчас, когда Тамалий держал в руках Корону Мрака… Очередная волна Силы прибила Сораха к стене и сжала легкие. Из двери уже вбежали несколько эльфийских лучников, тех самых, что, по словам Тамалия, входили в его охрану. Сорах словно во сне увидел, как спадают луки с их плеч. Пора было использовать чары Деформации. Когда как не сейчас. Из груди вырвался стон. Заклинание, больно отдавшись стуком в висках, вырвалось наружу, найдя невидимую щель между волнами накатывающей Силы короны. Зеркала, развешенные со всех сторон, в один миг разбились, и острые осколки стекла разлетелись в разные стороны. Одно из них чуть не впилось в ногу Сораху, если бы тот ловко не подался назад, к входной двери. Воздух разрезала горячая как пар волна чар Деформации. Стоявшие в нескольких метрах от загнанного в угол мага эльфы попадали замертво. У некоторых из них взорвались головы, некоторых вывернуло наизнанку. Заметил Сорах и главного лучника, которого просто разорвало пополам. Вышколенное за несколько часов в Торсионном поле заклинание пятого уровня сделало свое дело. Стены комнаты забрызгало кровью.
   Однако Тамалий лишь вскинул вверх корону. Волна чар разбилась о блеснувший черный топаз Тиаро Менториум, не нанеся королю светлых эльфов абсолютно никакого вреда, и разлетелась на мелкие осколки чар, которые тут же подавили откаты мощи Короны Мрака. Это было невероятно! Подготовиться к заклинанию, созданному в Торсионном поле, чуждом обыкновенной Силе, откуда черпали энергию маги Империи и те же эльфы, отбить его за считанные доли секунды и превратить в прах… Причем, та Деформация, которую колдовал Сорах, была высшим заклинанием на этом уровне ступеней, если не мешать энергию Торсионных полей с другими пространственными источниками. Оставалось только поразиться тем возможностям, которые таила в себе Корона Мрака. Однако времени на подобное не было. Единственное, что удалось Сораху извлечь из подобных чар – это эффект неожиданности гильдийской магии. Тамалий несколько мгновений приходил в себя. Медлить было нельзя. Сорах чувствовал, как твориться новое заклинание. Корона мрака блокировала магическое пространство, и только по резонансу Сил удалось определить, что времени на его сотворение королю лесного народа потребуется не так уж и много.
   Сорах вскочил на ноги и, кувыркнувшись, выбил ногой, оказавшуюся прямо перед ним дверь. Единственное что оставалось возможным – бежать, бежать и только бежать. Создавать новое заклятье, которое Тамалий мог отбить с таким же успехом и пренебрежением, как подготовленную за несколько часов Деформацию не было никакого смысла. Корона Мрака дарила его обладателю невероятную Силу, при помощи которой тот же маг мог творить сложнейшие заклинания за считанные мгновения.
   Однако пользоваться каким-то сложным заклятием Тамалий, похоже, не захотел. В метре от Сораха в стену ударила невероятной силы молния, оставившая в лианах огромную дыру. Разлагающееся заклятье обожгло мага неприятной болью. Сознание судорожно дергало за нитки чары Исчезновения, куда-то глубоко потерявшиеся в одном из Торсионных полей.
   «Ну же, ну же» – мелькали в голове мысли.
   Следующим заклятьем, высвободившимся из-под рук короля, оказался кислотный шар, вмиг разъевший дверь, отделявшую комнату от коридора. Сорах, за малым, не оказался расплавлен огромным сгустком кислоты, угодившим в стену над головой и тут же спалившим картину с изображением леса светлых эльфов. Однако Тамалий остался в комнате, откуда плел новое на этот раз более изощренное заклинание. Наконец Торсионное пространство поддалось, и чары начали работать. Похоже, весьма вовремя, из-за поворота выскочил отряд эльфийских лучников во главе с еще одним магом. Сорах, словно тая, погружался в магическое пространство и секунду спустя исчез. Стрелы запоздали лишь на мгновение, вонзившись в стену там, где только-только стоял маг. Брошенное заклинание Поиска осветило пустоту.
* * *
   Послышался стук в дверь.
   – Круг почтенных собран, Тамалий. Жители Местальэ ждут своего короля, – раздался голос одного из приближенных Тамалия Зеленого.
   – Передай Кругу, что я скоро буду, – ответил король.
   Из-за двери послышались удаляющиеся шаги. Тамалий Зеленый вздохнул. За последний месяц Круг почтенных собирался вот уже четырнадцатый раз. И каждый раз, заседания проходили все напряженнее. Все тяжелей было придти к единству и общему мнению. Впрочем, все было легко объяснить. Впереди маячила серьезная война, возможно, самая значимая для первородных эльфов за все времена… и было бы странно, если все вокруг проявляли спокойствие в такой миг. Нервничал и сам король. Несмотря на прожитые годы, сердце порой сжималось в комок от одной только мысли, какую ответственность он брал на свои плечи, и какому риску подвергал свой народ. Нервничал и сейчас, особенно после визита этого странного вестника пространственной башни и разговора с Некреусом. Но другого пути, каких либо других вариантов, у старого Тамалия просто не было. Он прекрасно понимал, что возможно, эта война и есть последний шанс, который предоставили духи Местальэ своему народу.
   – Ты можешь выйти, Альфия, – чуть слышно сказал Тамалий.
   Из-за бархатного занавеса красивого нежно-голубого цвета в другом конце спальной короля появилась совсем юная девушка хуманс, стыдливо прячущая свое лицо за ладонями. Она была очень стройна, невероятно стройна для девушки этой расы, длинные черные волосы с едва различимыми седыми прядями спадали у нее до самых пят. На девушке было надето одно единственное хлопковое платье, больше напоминающее одеяния служительниц Спасителя, а животик девушки заметно выпирал вперед. Она была беременна. Даже в темной спальне Тамалия можно было увидеть, что волосы девушки были не расчесаны, платье помято, а местами даже порвано в клочья, обнажая девственную кожу. Она была боса. Ноги девушки были босы и исцарапаны, будто девушка ходила босяком по лесу. Сквозь пальцы, на Тамалия смотрели невероятно живые серо-зеленые глаза.
   – Почему ты меня боишься, глупышка? – мягко спросил девушку король.
   – Я не хочу, чтобы вы видели мое уродство, – ответила она.
   Тамалий покачал головой.
   – Ты красива, дочь леса, красив твой внутренний мир. Ты моя названная дочь. Меня не стоит бояться. Твое право называть меня отец, Альфия. Разве это не говорит о том, что я люблю тебя?
   Альфия некоторое время молчала. Потом девушка убрала руки с лица. Блеклый свет свечи, горевшей на столе, отражаясь от стен спальни, упал на лицо девушки. Левая часть лица было обворожительно прекрасной, Альфия была настолько красивой, что в нее мог влюбиться любой, кто взглянет на девушку только на один миг. Но левая часть… кожа на ее лице обвисла, напоминая растопленный воск, и почернела, будто отмерев навсегда.
   – Разве это не проклятие Неведомого? – прошептала девушка.
   – Это дар, дитя, – покачал головой Тамалий.
   – Но почему тогда ты держишь меня здесь, отец?
   Король взглянул Альфие в глаза. Несколько месяцев назад он нашел эту девушку в лесу, прогуливаясь по священному Местальэ. Жрецы сказали ему тогда, что этого дитя коснулись Силы, равных которым нет во всем Ториане, перед которыми отступит даже сам священный Местальэ… На ней была одета странная корона с большим черным топазом. Никто не смог ответить на вопрос короля кто она и откуда взялась здесь. Но духи благословили найденный артефакт, который буквально пылал мощью. И какого же было удивление Тамалия, когда старый король узнал о том, что несчастное дитя, затерявшееся в лесу, девственная, как роса на рассвете? То что случилось с ней, эта беременность было символом, знаком свыше, отметкой духов, самих богов. Поэтому он и удочерил девочку, существо другой расы, приютив в своем доме. Кроме того, эта девушка хранила на себе отпечаток Силы Тиаро Менториум, о чем никто не должен был знать. Все это время, что она жила в Местальэ, она испытывала какой-то необъяснимый дикий ужас. Девушку мучили кошмары, и она часто уходила в себя. Тамалий не знал, что происходит с той, которая принесла в Местальэ дар Неизвестных.
   – Ты же знаешь, что впереди наш народ ждет великая война. Война, в которой на карту будет поставлено все, что у нас есть. Я не могу рисковать и позволить, чтобы кто-то узнал о том, что у первородной расы есть Тиаро Менториум. Даже среди своих, порой могут найтись те, кто не держит язык за зубами. К сожалению, это так. И судьба Местальэ может оказаться под угрозой из-за… предателей. Поэтому никто, кроме Круга почтенных, не знает о твоем существовании. Ты как зеркало хранишь на себе отпечаток Силы артефакта, милая.
   – Но, отец, мне страшно…
   – Я слышал твои слова, дорогая, жрецы делают все возможное для того, чтобы выяснить причину твоих кошмаров, чтобы узнать, откуда идет твой страх, – перебил Тамалий.
   Он попытался выдавить из себя улыбку. Получилось неестественно, но Альфия, похоже, не обратила на это никакого внимания. Девушка опустилась на пол и, закрыв лицо руками, заплакала. Тамалий не знал, как ему поступить и, понимая, что там, за дверями, короля уже ждет Круг почтенных, медленно поднялся с кровати. Стоило… уйти. Он знал, что любые слова сейчас были бы пустыми, ровно, как и любые обещания. Потому что, все это было бы ложью. А Альфия, как никто могла отличить, когда ей говорили правду, а когда ложь. Что-то… неведомое, какая-то странная Сила сидела в подсознании этого милого семнадцатилетнего дитя. Поэтому, лучше оставить девушку наедине со своими мыслями, как Тамалий делал уже не раз. Может быть к вечеру, она придет в себя, успокоиться и захочет сама поговорить. Тамалий понимал, что он не сможет обойтись без нее… В отсутствие Бордерика, того на кого пал выбор неведомой Короны Мрака, королю первородных эльфов было тяжело переносить всю тяжесть давящей силы и мощи артефакта. Альфия разбавляла эту невидимую боль. Но и поступать так, как говорила девушка, он не мог. Все это было как-то неправильно, шло в разрез всему, что он представлял. Правильно говорили его злейшие враги люди – кто предупрежден, тот вооружен. Здесь, наверное, стоило придерживаться именно этого принципа. Это война было нечто большее, чем просто пролитие крови.
   Король подошел к двери и на минуту замер в нерешительности. Хотелось что-то сказать Альфие, но слова комком застряли в горле при виде несчастной девушки, лежавшей на полу и заливающейся собственными слезами. Кто-то за нее предопределил этот путь, путь хранительницы тайны неведомого артефакта первородной расы, и теперь она была вынуждена нести за собой этот крест всю свою жизнь. Она ощущала то, что было скрыто от других, но не могла понять то, что чувствует. Тамалий понимал, что только глупец может позавидовать ее дару. Ведь на самом деле эта хрупкая и слабая девушка чувствовала всю боль этого мира, которая проходила через ее сердце, которую она переживала, пропускала через себя, жила ею. Она понесла от неведомой Силы… получалось, что так. По-другому, наверное, быть просто не могло. От этого нельзя было ни отвлечься, ни забыться хотя бы на миг. Эти крики по ночам, когда Альфия просыпалась вся в поту и слезах после очередного ночного кошмара… Тамалий вздрогнул. Король Местальэ боялся разговаривать с Альфией об этом. Девушка говорила, что не чувствует счастья, что чувствует то, о чем ему не хотелось допускать мысли даже на миг. Это истощало короля. Вода всегда просачивалась под лежачий камень, нужно было лишь время, а этого времени, для того чтобы идея нашла место в его сознании, было достаточно.
   Хранительница тайны боялась войны… Может быть он не обратил на ее страхи внимания, если-бы не предсказания жрецов, после разговора с древними духами. Но жрецы предсказали, что Местальэ не следует вмешиваться в эту войну. Поэтому, сам того не осознавая, Тамалий испытывал смешанные чувства, смотря на эту девушку в центре комнаты. Она вызывала его жалость, любовь, но, одновременно, порождала в душе какой-то необъяснимый гнев… Король стиснул зубы и, отвернувшись от Альфии, вышел из своей спальни, хлопнув дверью. Может быть, стоило проявить осторожность, но для себя он все давно решил. Корона Мрака звала Местальэ вперед, в бой, против баталий Империи и Арканума.

Глава 6

   В главном зале замка Согруэль, в самом центре древнего и могущественного леса Фларлана горело несколько свечей. Посреди стоял круглый стол, но не тот стол, который был привычен для взгляда человека или орка, деревянный, правильных форм, покрытый лаком… Нет, это был совершенно другой стол, непохожий ни на что, да и не являющийся столом в обычном понимании слова. Буквально из пола, покрытого зеленой, как изумруд травой, росли корни, извиваясь и переплетаясь друг с другом. Местами на коричневых извилистых проростах можно было увидеть пробивающиеся ростки и зеленые почки. Причудливо переплетаясь, корни, возвышались над полом, скрепляясь друг с другом с четырех сторон. Это и был стол. Стол темных эльфов. То, что дала им природа, Сила могущественного и древнего Фларлана. Рядом со столом росли точно такие же стулья, именно росли, потому что они, как и стол, вовсе не являлись мебелью, скорее они напоминали растение, кусты, возможно причудливо выросшие деревья или лианы. Такова была и обстановка в тронном зале. Казалось, что природа решила показать в этих стенах все свое великолепие и, если так можно было выразиться, мастерство. Ведь других эпитетов видя великолепие тронного зала вряд ли можно было найти. Вокруг произрастали великолепные красивые цветы, разноцветные фиалки, больших и малых размеров. Тут и там можно было увидеть красивейшие кипарисы. Цветы, деревья и парящие в воздухе бабочки нашли свое место тут в единой гармонии. Да и говоря о стенах тронного зала, нужно было делать поправку – стволы могучих дубов великанов, устремившиеся ввысь и переплетенные друг с другом лианами, венчали зал по кругу.
   Но важно было не это. Важно было то, что происходило в тронном зале дворца Согруэль в этот вечер. За столом на стульях сидело двенадцать темных эльфов. Здесь были прекрасные эльфийки в черных как сам мрак нарядах, гордые эльфы, все они сидели за одним столом. И только один из них выделялся из общей картины вечной молодости и красоты сединой и морщинами, столь необычными для этих мест. Можно было предположить, что этому темному много-много лет, и возраст старца давно перевалил за знакомые людям мерки десятилетий. Несмотря ни на что, он был весьма подтянут и строен, носил такие же гордые и величавые одежды иссиня черных цветов, как и его молодые соседи по столу. На его плечи спадали длинные пряди волос, которые пусть и уступали шевелюре молодых эльфов по своей пышности и красоте, все же были ухожены, а одна прядь волос была схвачена в хвост.
   Однако был в зале и еще один эльф, одетый куда скромней остальных. Скорее даже просто и безвкусно в серую тунику и такого же цвета штаны, потертые сапоги по колено и перчатки с открытыми отверстиями для пальцев. За спиной эльфа висел длинный лук и полный колчан стрел. На поясе покоился кинжал, совсем короткий и узкий. Он не нашел себе места ни на одном из стульев и стоял сложа руки одна на другую. Эльф, молча, слушал разговор, который вели старшие товарищи за столом. На вид ему было около тридцати – тридцати пяти лет, если судить по человеческим меркам, хотя всем, конечно, было хорошо известно, что возраст эльфа практически не поддавался исчислению.
   – Ты представляешь, какие опасности могут возникнуть на их пути, Афилия? – говорил темный эльф в красивой черной рясе увешанной пальмовыми листьями с седыми, как мел волосами. Черты его лица были безупречны.
   Эльфийка, к которой были обращены эти слова, носила платье из тончайшей ткани, чем-то отдаленно напоминающей мелкий узор паутины, облегающей красивое стройное тело. Ее лицо не выражало никаких эмоций.
   – Я все прекрасно понимаю, Джулиал, но другого выхода у нас нет, нам нужно торопиться, иначе мы можем не успеть сделать задуманное, и тогда все закончится провалом. Именно этого я боюсь.
   – Этого боюсь и я, – вставил другой эльф с черными длинными волосами, доходящими до самых пят и схваченными кольцом из серебра в хвост и такими же выразительными черными глазами без зрачков. – Провала. Поэтому считаю, что выступать нужно немедля. Только так можно успеть за эльфами из Местальэ и братьями по несчастью из глубин гор.
   – Вы предлагаете сделать бросок через аллоды, как я понимаю, мадмуазель Джулиал? Сеньор Тельонули? Не так ли? – вступил в разговор эльф с небольшим шрамом у левого глаза, разрезающим напополам бровь. Он был одет в точно такое же пальмовое одеяние, как и Джулиал, но у этого эльфа оно было расшито золотыми нитями и украшено цветами.
   – Ты все прекрасно понимаешь, – согласилась Афилия. – Я еще раз повторю, что другого выхода у нас нет. Если обходить аллоды феодалов, мы потеряем время.
   На некоторое время за столом повисло молчание. Участники разговора обдумывали сказанное, пока, наконец, не заговорил эльф, выделявшийся платиновыми ободком, серьгами и браслетами. Перед тем как начать говорить, он легонько кашлянул и пожал плечами.
   – Думается мне, что все бы хорошо, и Иворуа можно было бы запустить сквозь границы аллодов вольных феодалов, как простого смертного, как темного эльфа… Тут даже нет проблем… Думаю, у такого мастера как он, хватит воображения и возможностей, чтобы пройти не только самому, но и провести тех, кого поручили нам наши союзники из северных земель. Однако здесь есть маленькая зацепка, которая делает ваш план, господа, невыполнимым, – он посмотрел на сидящих за столом, и взял паузу.
   – Не тяни же, Меолинуаль!
   – Я не тяну. Просто думал, что вы сами догадаетесь, – вздохнул темный. – Мы забыли про то, что в Империи бродит так называемая Черная смерть. Чума, – сказал он.
   Тельонули забарабанил пальцами по столу. Другие эльфы не выказали своего волнения, но чувствовалось, что они нервничают. Все, кроме единственного старца, который не принимал участия в разговоре, и казалось, вообще сидел за столом с безучастным видом.
   – Ты прав, мы это пропустили, – согласилась Афилия.
   – Быть может, стоит обратиться за помощью к духам Хребта Мертвецов? Тьма поможет найти ответ? – спросил Джулиал.
   – Мы не можем тревожить могучую силу… Она нам еще понадобится, – покачал головой эльф в тунике, покрытой листьями дуба.
   – Но, как быть тогда?
   – Телепортация… – в разговор было вступила еще одна эльфийка, но Афилия, забыв о правилах хорошего тона, перебила ее.
   – Ты же знаешь, что мы не можем применять магию, Золекилия. Мы не можем рисковать, и допустить того, чтобы Арканум уловил чары. А используй мы такое сильное заклятье как это, и перехват станет неизбежным. Что тогда?
   На вопрос эльфийки никто не ответил. Кажется, разговор заходил в тупик.
   – Не взять этих двух мы тоже не можем, – сказал Джулиал. – Наши союзники хотели нам помочь, предлагая помощь,… и наша ошибка, что мы согласились на нее. Наша. Теперь уже нет времени объясняться с союзниками, а отказ от помощи может быть рассмотрен ими как угодно! Мы рискуем, но мы должны действовать исходя из того, что эти двое пойдут вместе с Иворуа.
   – Я согласна, – кивнула Афилия.
   Остальные эльфы, кроме старца, молча, кивнули, показывая, что они тоже согласны со словами Джулиала.
   – Именно поэтому, в путь идет Иворуа, а не кто-то другой.
   – Иворуа шпион, он не маг, который защитит от Чумы, он не какое-либо чудо или избавление от всех проблем, он шпион. Это вы не можете понять? Он отличный лучник, отличный следопыт, но не более того! – вздохнула Золекилия.
   На эти слова ответить чем-то вразумительным было не кому. Это действительно было так. Тот, кто стоял перед ними с длинным луком за спиной, колчаном стрел и коротким кинжалом за поясом был обычным шпионом, пускай и лучшим из тех, кому доводилось бороздить просторы Фларлана за последние годы. Он мог скрыться днем также хорошо, как и ночью, он хорошо стрелял из лука, лучше, чем обычный темный эльф. Но он был далеко не избавлением от всех проблем и уж тем более не их решением. То, что он мог сделать сам, не могли сделать те, кого хотели сопроводить вместе с ним в поход. Имея за своей спиной такую обузу, он просто мог не справиться с заданием.
   – Да и сможет ли Иворуа сделать бросок к ручью также быстро, как если бы он был один? – спросил Джулиал.
   – Это тоже вопрос, – согласился Меолинуаль.
   – Но разве с самого начала, когда мы соглашались на все это, мы не знали, что рискуем, – улыбнулась Афилия. – Тем более, когда сам Фларлан дал нам свое благословение, освятив дух.
   – Не нам ли знать, что риск благороден лишь тогда, когда рискуешь только собой, а не жизнями тех за кого в ответе? – наконец в разговор вступил старый эльф.
   Остальные резко оборвали свой разговор и уставились на старика с явным почтением и даже некоторым трепетом в глазах. Старый эльф, сказав эти слова, некоторое время молчал, над чем-то раздумывая. Он чуть заметно покачивался взад-вперед. Остальные, не смея вставить и слова, ждали, пока старик продолжит.
   – Выход есть из любой ситуации, вы знаете это не хуже меня. Но порой, для того, чтобы войти в дверь, надо в нее постучаться, – сказал старик. – Вы правы, нам действительно стоит опасаться Арканума. Несмотря на то, что магистры башен отвлечены на междоусобицы и эпидемию охватившие Империю людей и слабы как никогда, они могут почувствовать Силу. Поэтому я и предпочел магии обычный меч. Не знаю, почему духи тьмы указали на Иворуа, но все мы знаем, что он вот уже почти век, верно, несет службу древнему лесу.
   Старик вдруг замолчал и несколько минут не говорил ни слова, но затем продолжил.
   – Духи не зря благоволят нашему народу во всех начинаниях. Этим они веками хранят нашу мудрость, – старый эльф поднял палец. – Рубиновая скала… Она дарует жизнь, но может ее и отнять. Настало время истолковать вам предсказание темных духов.
   Эльфы, сидящие за столом, не выдержав, вздохнули. На лицах ушастых появилось не скрываемое напряжение.
   – Познав вод источников и вкусив их, низшие расы смогут увековечить свою славу или же склонить голову под тяжелой ношей судьбы. Воды источников покажут нам, достойны ли они борьбы за свою свободу или же люди выступили свершителями предначертанного… Они вкусят эликсир Жизни. Да будет так.
   Старый эльф замолчал и, тяжело дыша, закрыл глаза, потом заморгал и снова уставился в одно место, будто погрузившись в какой-то транс. Афилия первой очнулась от охватившего всех сидящих за столом темных трепета. Она медленно закивала головой.
   – Всем все понятно?
   – Понятно, что ничего не понятно, – выдохнул Меолинуаль.
   – А, по-моему, все встало на свои места, сеньоры, – сказал Джулиал.
   – Поясни свои слова!
   – Ты не слушал Великого? Мы приняли помощь не потому, что были глупы, а потому, что были мудры в тот момент, опирались на свою мудрость. Великий сказал, что, давая возможность испить эликсир Жизни, Рубиновая скала либо даст жизнь тем, кто ее достоин, либо отберет ее у них. Вы ведь знаете, что воды источников скалы спасают от Чумы… Она определит, кто достоин жизни в новом Ториане! Вылив эликсир в воды реки, из которой отопьют низшие расы, мы поймем, достойны ли наши соседи жить в новом мире, после того как рухнет Империя. Ведь если эликсир не возымеет действия на них, все до единого они заразятся отравой!
   – А именно эта цель стоит перед Иворуа! Пронести воды источников к нашим северным союзникам, чтобы они не боялись Черной Смерти! – всплеснул руками Меолинуаль.
   – Подождите, подождите… Какие же мы глупцы, – ударила себя по лбу ладонью Афилия. – Великий имел в виду нечто другое, трактуя предсказание.
   Эльфы устремили на нее взгляды.
   – Подумайте сами, – эликсир выпьют те двое, которых прислали к нам северные союзники. Подумайте и скажите: после того как эти двое пройдут через земли местного вольного феодала, разве не будут ли заранее наши союзники знать, подействовал эликсир или нет? И если в пустошь войдут все трое, то союзники двинут свои войска, они будут достойны всего лучшего… А если нет,… тогда низшим расам удастся избежать потерь и выжить. Разве это не мудрость темных духов?
   Эльфы в ответ только склонили головы. Афилия говорила правду. Похоже, она поняла слова Великого эльфа именно так, как следовало. Ни у кого, из сидящих за столом, не оставалось сомнений. Меолинуаль опустил руки ладонями на стол и окинул собравшихся взглядом.
   – Отдадим должное темным духам, воспоем молитву священному и могучему древнему Фларлану, – прошептал он.
   Эльфы, все как один, опустили ладони на стол и закрыли глаза. В следующий миг по тронному залу разнеслось слабое пение дружного хора эльфийских голосов. Один только Иворуа остался недвижим и по-прежнему стоял, опустив голову и сложив руки на груди. Он не имел права принимать участие в церемонии, поэтому терпеливо ждал пока обряд закончиться. Великий эльф остался сидеть в трансе, в который он погрузился с тех пор как закончил речь. Вскоре молитва была окончена.
   – Пожалуй, мы не имеем права затягивать, – Джулиал медленно встал из-за стола и, выпрямившись во весь рост, ушел в дальний угол зала, где среди финиковых деревьев стоял едва приметный сундук.
   Оставшиеся эльфы проводили Джулиала взглядами. Он подошел к сундуку и открыл его, откуда-то появившимся в руках, ключом. На первый взгляд могло показаться, что сундук пуст, однако Джулиал наклонился и, сделав несколько круговых движений руками, что-то извлек оттуда и зажал в кулак. Темные за столом и Иворуа внимательно следили за Джулиалом. Теперь их взгляд упал на руку, в которой была зажата какая-то стеклянная колба. Пока было непонятно, заполнен ли был черный сосуд или он был пуст. Джулиал вернулся к столу и занял свое место, по-прежнему крепко держа в руке колбу. Можно было увидеть, как побледнели и без того белые лица эльфов при виде этого маленького пузырька. Надо было отдать должное Джулиалу, он выглядел куда более спокойным, нежели остальные, и если бы не капля пота, стекающая по лбу, можно было подумать, что темный полностью расслаблен. Длужиал показал собравшимся колбу и сдавленно улыбнулся.
   – Это эликсир Жизни вод источников Рубиновой скалы… Именно он и поможет нам понять, кто достоин жизни в новой Империи, – Джулиал сказал это так тихо, что остальные едва расслышали его слова.
   Темный запустил руку за пазуху, и оттуда появилось что-то наподобие мешочка для денег. Он был настолько маленький, что если бы Джулиал захотел поместить в него золотые имперские монеты, то больше десятка солидов в мешочек не поместилось при всем желании. Эльф аккуратно засунул в мешочек колбу с эликсиром и протянул ее Иворуа. Тот поклонился и принял драгоценную поклажу.
   – Я сделаю все, для того чтобы выполнить священный долг перед духами Фларлана, – кивнул он.
   Джулиал кивнул в ответ.
   – Ты слышал все сам, и нам нет надобности пересказывать тебе твое задание в мелочах, но я повторю главное. Пронеси воды источников Рубиновой скалы на север и отдай их нашим союзникам, чтобы те смогли обезопасить себя от Черной смерти, бушующей в Империи людей. Но сначала дай отведать эликсир тем, кого прислали союзники. Сделай это перед тем, как вы пойдете броском через аллоды.
   Иворуа склонил голову, выражая покорность.
   – У тебя есть вопросы, достойный эльф? – спросила Афилия.
   – Что я должен буду сделать с водами источника, когда прибуду в северные земли? – на всякий случай переспросил Иворуа.
   – Отдай вождю союзников, и он сам распорядится эликсиром, вылив его реку.
   Иворуа молча, кивнул. Темные переглянулись между собой.
   – Мы не сможем поддерживать с тобой связь, потому что любая магия опасна, и мы не сможем тебе помочь в этом деле абсолютно ничем. Духи указали на тебя, а это значит, что ты справишься с задачей и оправдаешь выбор, – сказал Джулиал.
   – Тьма никогда не ошибалась, – добавил Меолинуаль.
   – Поэтому, рассчитывай только на себя и на свои силы, а священный Фларлан подготовит свое наступление… – в глазах Джулиала блеснули молнии. – В путь, Иворуа!
   – Да видят духи, что следующая наша встреча произойдет в новом Ториане, где возродиться из пепла могущественная держава эльфов, а Фларлан расцветет в прежнем своем великолепии по всему востоку, превознося в своих молитвах духов Тьмы!
   – В путь!
   В следующий момент эльфов, сидящих за столом, обволок туман, и когда он рассеялся, стулья, за которыми сидели члены Великого Совета Фларлана, жрецы священного леса, оказались пусты. Иворуа остался совершенно один в тронном зале. Вокруг были лишь стены-столбы, деревья и растения. Повисла тишина. Иворуа несколько минут стоял в замешательстве, а потом попятился к двери, ведущей вон из тронного зала. Разговор был закончен. Он получил задание от Великого Совета. Пора было приступать к его выполнению.
   Эльф покрутил в руках мешочек-чехол, внутри которого лежал эликсир. Если быть честным, то такого благоговейного трепета, как у жрецов Великого Совета, этот сосуд у него не вызывал ни тогда, когда Джулиал достал его из сундука, ни сейчас. Быть может, он до конца не осознавал что в ней, в этой колбе… Может и так. Но сейчас сосуд казался ему не более чем обычной склянкой с жидкостью, которую нужно было доставить из одного пункта в другой и при этом остаться незамеченным. В общем-то, сделать то, что он делал уже не раз, находясь на службе своего любимого леса. Но что-то глубоко в сердце эльфа все же подсказывало, что на этот раз задание окажется далеко не таким легким, каким казалось на первый взгляд. Не зря члены Великого Совета так переживали, обсуждая план. Ой, как не зря. А эльфы, тем более те, чей возраст перевалил за тысячу лет, никогда не переживают по пустякам, если, конечно, вопрос не касается их чести и достоинства Фларлана.
   Иворуа пожал плечами и двинулся к выходу из тронного зала. Он засунул мешочек с колбой во внутренний карман своей туники. С этим всем только предстояло разобраться.
* * *
   Рядом с дворцом Иворуа ждали двое. Те самые двое существ, про которых говорили жрецы в тронном зале. Это были орк и гоблин. Один здоровый детина с зеленого цвета кожей, огромными клыками и лысой головой, ростом под десять футов и с руками толщиной с самое настоящее бревно. Второй, маленький, почти по колено орку, с кожей оттенка цвета листьев дуба, с тоненькими, но длинными ручонками и такими же тоненькими, но короткими ножками, с неестественно большими для таких размеров кулаками и ступнями. Орк был одет в хлопковый жилет без застежек и штаны из плотной шерсти. На гоблине из одежды была только набедренная повязка, по всей видимости, из телячьей кожи. Выглядела эта парочка весьма странно, тем более на фоне друг друга, а если учитывать что стояли они возле дворца в самом центре Фларлана, где все вокруг было настолько совершенно и красиво, то можно было смело утверждать, что выглядели они в своих нарядах отталкивающе. А для эльфийских взоров, привыкших к совершенству во всем, даже дико. Однако, ни орк, ни гоблин, казалось, не обращали внимания на косые взгляды темных и о чем-то живо беседовали.
   – Моя тебе говорить-говорить, дубина, моя бы все отдать, чтобы жить в таких краях, – твердил гоблин.
   Орк, с понимающим видом, кивал.
   – А кто бы от такого, дык, отказался, чтобы в таких землях-то жить?
   – Вот, в том-то оно и дело. Дело, что никто не отказаться, все хотеть. Только, хумансы всех прогнать-прогнать, жить не давать, – вздохнул гоблин. – Моя не знать, как раньше жить, но моей бабушка рассказывать.
   – А мне, дык, дедушка поведал, как раньше-то было. Вот – сказал орк.
   – Поля, камня, шалаш, травка… – мечтательно протянул гоблин.
   – А у нас пещеры, дык, были, в песках кто жил. Нам, дык, многое не надо, а нам, дык, и этого не дают хумансы, это отняли.
   – Моя будет хумансов бить.
   – Дык, бить, – согласился орк.
   Со стороны их разговор выглядел весьма забавным и многие темные эльфы, прекрасно владеющие имперским языком, откровенно посмеивались в сторонке, при всей своей вежливости заботясь только о том, чтобы прикрывать рот. Да сейчас все было именно так – язык людей, язык Торианской Империи стал в этом мире тем языком, на котором общались существа разных рас, на котором они могли понять друг друга и донести друг другу то, что хотели сказать. Вышло так, что язык поработителей стал для многих вторым языком. А для существ низших рас, как называли их эльфы Фларлана и Местальэ, мнившие себя расой высшей, он стал родным. Бедные орки, гоблины, тролли, огры, циклопы и те, кому этот язык давался с превеликим трудом, были вынуждены брать за основу именно торианский язык хумансов, которых они ненавидели больше всего. Просто потому, что их осталось так мало, что общайся они на родных диалектах, так и никто бы не понял, о чем они говорят. Как говорится, хочешь жить, умей вертеться, и совершенно зря сейчас горделивые эльфы востока, так чтящие свои нравы и обычаи, в том числе древний язык леса, смеялись в сторонке над гоблином и орком. У этих добродушных существ просто не было другого выбора, как коверкать слова, но пытаться разговаривать по-людски.
   Однако стоит заметить, что некоторые темные, из тех, кто был постарше, смеющихся, вроде как «не слушавшие» разговор гоблина и орка, вовсе не смеялись над тем, как забавно эти ребята выговаривали слова, над их манерой. Нет, можно было с уверенностью сказать, что неумело выстроенные предложения гоблина и орка, от этого не терявшие своего смысла, затронули ушастых до глубины души. В этих словах про то, как хумансы забрали у низших рас все, что принадлежало им, и была правда. Ведь они просили оставить так мало… Собственно, почему они вообще должны были что-то просить, когда это принадлежало зеленым расам веками? За это и не любили Императора и его батальоны. За это не любили главный инструмент террора Империи Арканум. За то, что, живя сами, люди не давали жить другим. Что мешало оставить пески оркам, поля гоблинам… ведь на них сейчас никто не жил. Вдоль земель, когда-то принадлежавших зеленокожим, проходили караваны богатых торианских купцов. Неужто единственная причина, по которой они убрали с лица земли целые народы – страх, что однажды гоблины или орки нападут на караван? Нет,… все крылось гораздо глубже. Многие из тех темных, что стояли сейчас на площади у дворца намного лучше знали нравы людей и поэтому могли сказать, что это не так. Люди боялись,… боялись чувства беспомощности. Наверное, именно так правильно сказать. Передать и осознать подобное чувство темные не могли, однако прекрасно понимали, о чем идет речь. Ведь на самом деле эти хумансы не были войнами, в их венах не текла бойцовская кровь. Все они мечтали о юте и домашнем очаге… Страх того, что, однажды найдя его, они могут тут же все потерять, заставлял ожесточенно убивать. Убирать те преграды, которые стояли на пути, все то, что могло бы разрушить их планы.
   Между тем, разговор гоблина и орка продолжался, но друзья уже сменили тему.
   – Интересно знать-знать, когда Ива выйдет? – гоблин покосился на ворота замка, на которых рос целыми зарослями виноград. Вход в замок никем не охранялся и, казалось, что любой желающий может войти внутрь.
   – Дык не знаю, ты не правильно имя-то говорить, я тебе же уже тыщу раз сказать! – фыркнул орк. – Хочешь, чтобы эльфа обидится?
   – Зачем обидится-обидится, – гоблин замотал головой. – Не надо обидеться. Гурдун не хочет, чтобы Ива обидется.
   – Дык, не Ива кому говорю его звать!
   – Ива звать-звать, – закивал гоблин.
   – Дык, не Ива, ты что, Гурдун, не понимать?
   Гоблин пожал плечами.
   – Моей темный сказал, что Ива звать и все тут. А как правильно-правильно, а, Тыф? – спросил он.
   Орк почесал лысину и скорчил гримасу.
   – Э-э… Иво… Ива… Дык, я так выговорить и не могу, как звать темный, – сказал он.
   – Ива-Ива.
   – Меня зовут Иворуа, ребята, – послышался голос сзади. – Неужели так сложно запомнить? Иво-руа, – произнес по слогам появившийся вдруг рядом с гоблином и орком эльф. – Иво-руа. Но если не можете запомнить мое полное имя, можете называть меня Ив.
   – Ива называть-называть? – спросил гоблин.
   Темный улыбнулся.
   – Вообще-то ива это дерево, но если тебе так удобно, можешь звать меня и так, я не буду обижаться.
   – Ива-Ива.
   – Ива, – согласился Иворуа.
   – Дык, ты откуда взялся, что я тебя и не заметить? – орк озадаченно окинул взглядом расстояние между дверьми дворца и тем местом, где стояли они с гоблином, не понимая, как удалось проскочить эльфу этот путь незамеченным.
   – Работа такая, поэтому передвигаюсь так уже по привычке, – пожал плечами Иворуа.
   Тыф многозначительно вытянул подбородок, обнажив клыки.
   – Круть.
   – Ну что тебе там сказать-сказать жрецы? – спросил гоблин.
   Иворуа вздохнул и огляделся по сторонам. Наверное, здесь, где на них то и дело косились посторонние взгляды, а к разговору прислушивались те, кому до него не должно быть никакого дела, рассказывать о том, что произошло во дворце, нет смысла, если он хочет, чтобы задание началось без издержек. Хоть и Фларлан изгонял чужаков из своих земель, а темные эльфы славились своими шпионами, у Арканума и имперского ордена ассасинов были длинные руки. Лично он встречал за свою жизнь и такое, когда темные переходили по ту сторону баррикад. Поэтому стоило сохранить осторожность.
   – Думаю, нам пора отправляться в путь, а там я уже и расскажу вам последние новости, – сказал Иворуа.
   – Дык, куда идти? В пустошь? – спросил орк.
   Эльф покосился на своего товарища.
   – Давай сначала выйдем на дорогу, а потом уже и решим, куда и как идти?
   – Дык, мне то что, как скажешь, – согласился Тыф.
   Друзья неспешно покинули поляну, чувствуя на себе любопытные взгляды темных. Иворуа прекрасно понимал, что теперь таких взглядов ему не избежать на протяжении всего пути. Еще бы, компания, в которой подобрались разом эльф, гоблин и орк, выглядела, по меньшей мере, странной. Хорошо еще, если это будут взгляды, а не вопросы или нечто большее. А чтобы всего этого избежать ему придется использовать все свое умение. Правда, пока Иворуа с трудом представлял, как будет выглядеть, например, укрытие от погони, когда ты не один, а на твоих плечах еще двое необученных существ. По меньшей мере, ново, рискованно. Им бы еще научиться быть более сдержанными и молчаливыми, и тогда впереди удастся избежать многих ненужных проблем, которые следуют за промахами связанными с этим. Гоблин и орк продолжали трепаться кто о чем, порой невпопад, и, даже не слушая друг друга.
   Троица вышла с площади и нырнула на дорожку, затерявшуюся среди столбов деревьев-исполинов. Фларлан, как раз и был удивителен тем, что, оказавшись в могучем лесу, ты мог найти тут тысячи самых разных троп пересекающих лес нитями лабиринта от начала и до конца. Троп, таких укромных и потаенных, что порой даже сами эльфы не знали, куда выведет та или иная дорога не прибегни лесные жители к магии древних духов. Тропа, которую выбрал Иворуа, была как раз одной из тех, которую знали не многие в священной эльфийской обители, поэтому можно было рассчитывать, что здесь они смогут избавиться от лишних глаз и ушей. А тропинка, извиваясь и уходя то влево, то вправо, порой и вовсе поворачивая назад, наконец, выведет их из Фларлана с северной стороны огромного леса.
   Иворуа шел легким шагом, привычно вслушиваясь в шум листвы и ловя каждый шорох, каждое шуршание вокруг. Впереди предстоял серьезный разговор с друзьями, и оставалось только гадать какова будет реакция гоблина и орка на сказанное. Темный слово в слово помнил все то, что говорили ему члены Великого Совета в тронном зале. Стоило ли пересказывать друзьям все, так как есть, и выдать слова за чистую монету или же, о чем-то следовало умолчать? Как будет правильней и как мудрее? Он нащупал эликсир во внутреннем кармане туники. Главное было объяснить ребятам, что необходимо выпить эликсир. Не все, конечно, нет. Каплю, разведенную в кружке воды, хватило бы и для маленького сорокафутового гоблина, и для огромного орка, в котором было никак не меньше восьмиста футов. Иворуа был уверен, что они выпьют жидкость. Существа безгранично доверяли ему во всем. Но он не мог соврать или опустить объяснения. Это было бы, по крайней мере, подло с его стороны. Однако, как отреагируют друзья, когда узнают, зачем они это делают? Зачем вообще нужен поход и для чего они тут? Но умолчать об этом он не мог.
   «Честь не позволит поступить мне иначе» – подумал Иворуа.
   Он посмотрел на них искоса. Гоблин и орк шли ни о чем не подозревая и, наверное, даже не думая о том, что в тронном зале могло произойти нечто, что могло бы обернуться для них не самыми приятными последствиями. Они просто не забивали себе голову ничем посторонним, жили сегодняшним днем и мечтали о светлом будущем. Самое главное, они были готовы за него биться, что немаловажно. Иворуа едва заметно вздохнул.
   И что же они скажут, когда узнают о том, для чего они здесь. Какую судьбу им предопределили… духи леса. Вот так все непросто. Но разговора не избежать. Иворуа это понимал.
   – Куда идем-идем, Ива? – гоблин, закончив болтать с орком о красоте местной природы, повернулся к эльфу. – В пустошь-пустошь?
   Иворуа кивнул.
   – Да, ребят, мы возвращаемся обратно.
   Орк поежился от этих слов. На его лице возникла гримаса недовольства. Зеленокожему гиганту такая идея явно пришлась не по душе.
   – Дык, неделю туда, неделю обратно, все через степь да болота топать. Дык, удовольствия мало, – пояснил он.
   – Мало-мало, – согласился тут же Гурдун.
   – Обратно мы пойдем по другому пути, ребят, – темный вздохнул и поправил спавший на плечо ремень от колчана. – Сейчас я вам вкратце расскажу о том, что мне пришлось услышать в тронном зале.
   – Дык, говори.
   – Говори-говори, – закивал гоблин.
   Иворуа прокашлялся, не зная с чего начать свой рассказ. Действительно, как объяснить гоблину и орку то, что их… использовали в качестве… ради эксперимента. По сути, эти двое были чем-то вроде крыс, которых Иворуа приходилось видеть в лабораториях Арканума. На них ставился эксперимент,… хотя и от результатов его зависело очень многое. Вот только кто-то готов рискнуть своей жизнью ради спасения тысяч других, а кто-то нет. Или же готов, но в самый ответственный момент не может решиться сделать последний шаг. Такое тоже бывает. Иворуа встречал подобное не раз. Хотя, конечно, речь тогда шла не о судьбах тысяч существ.
   – У нас не осталось времени, и члены Великого Совета отдали приказ пробираться к северным землям через аллоды. Прямиком сквозь земли северных феодалов.
   – Как это, дык, через аллоды? – присвистнул Тыф.
   Иворуа пожал плечами.
   – У нас есть лишь несколько дней, для того, чтобы оказаться в пустоши, и мы при всем желании не успеем добраться туда, если не срежем путь. Ведь идя по степи и болотам, мы, по сути, делаем полукруг, огибая земли аллодов, и на этом теряем несколько дней.
   – Ива прав-прав, – согласился гоблин, – Но куда торопиться-торопиться? Моя не понять.
   – Через несколько дней начнется наступление, и если мы не успеем вернуться в срок, то… моя и ваша верхушка проиграют стратегически… Северный фланг союзников окажется отрезан от битвы.
   – Это как отрезан-отрезан? Моя снова не понять.
   – Тогда вы с троллями не сможете выдвинуть войска, так как упретесь в невидимый, но от этого не менее непреодолимый барьер. Земли Империи заражены эпидемией Черной смерти, и если нам, темным, Рубиновая скала дает иммунитет от этой заразы, то вы к ней беззащитны.
   Гоблин с орком понимающе закивали. Казалось, после сказанного эльфом, ребята немного приуныли и на некоторое время даже замолчали, угрюмо смотря себе под ноги. Иворуа чувствовал себя в этот момент откровенно паршиво, понимая, что самое худшее зеленокожих друзей ждет впереди.
   – Ив? – протянул орк.
   – Да, Тыф, – отозвался темный.
   – Скажи, дык, как мы пройти земли аллодов, когда на землях аллодов лежать Чумка? Мы же умереть?
   – И как же нам наступать-наступать, если наша бояться зараза? – спросил Гурдун.
   Иворуа сжал зубы. Вот они те вопросы, которых он ждал. Как теперь правильно на них ответить, чтобы ребята поняли все от начала и до конца. Сомнения не отступали, однако Иворуа чувствовал на себе вопрошающие взгляды орка и гоблина. Темный смахнул, упавшую на лицо прядь волос и, оглянувшись по сторонам, аккуратно запустил руку за пазуху. Через мгновение наружу показался тот самый мешочек-чехол, в котором укрылась колба с водами источников Рубиновой скалы. Он развязал узелок и, достав колбу, показал ее друзьям.
   – Это эликсир Жизни. Именно за ним мы ходили сюда. Фларлан щедро благодарит тех, кто выбирает сторону священного леса Тьмы, а духи даруют жизнь тому, кто достоин жить, – произнес он заученную фразу.
   Глаза Тыфа и Гурдуна округлились. Гоблин и орк с любопытством рассматривали колбу зеленого цвета, которая, впрочем, тут же исчезла в мешочке и Иворуа, завязав узелок, спрятал эликсир обратно за пазуху. Нельзя вот так вот выставлять напоказ то, что является главной ценностью твоего похода. Он сделал одно единственное исключение для ребят и то, потому что они еще были в Фларлане, и бояться в родном лесу Иворуа было некого. И пока они еще здесь, нужно было дать попробовать волшебного зелья Тыфу и Гурдуну. Гоблин, наконец, пришел в себя и показал большой палец в знак восхищения.
   – Вот это да. Эликсир жизни-жизни. И он сможет защитить наша от Чумка, от Черная смерть?
   – Надеюсь, что все будет именно так, – согласился с другом темный.
   – А как он действовать-действовать? Моя думать-думать и ничего не понимать.
   – Нужно выпить совсем немного воды источника и тогда… – Иворуа замялся. Члены Великого Совета, жрецы Фларлана сказали, что тогда испившего ждет либо жизнь, либо смерть. Рубиновая скала может подарить жизнь тому, кому посчитает нужным, тому, кого посчитает достойным этого, но может ее и отнять. Ведь эликсир мог не защитить от Черной смерти ребят. И что тогда?
   – Дык, нам тоже водички этой выпить надо, чтобы от Чумки не подохнуть? – увидев замешательство Иворуа, спросил Тыф.
   Эльф вздохнул и, помедлив с ответом, согласился.
   – Да, тоже, иначе вы заразитесь Чумой.
   – Моя всегда знал, что эльфы добрый-добрый, – расплылся в широкой улыбке гоблин.
   – Я бы хотел думать точно также как ты, но все не так просто, как ты полагаешь, Гурдун, – покачал головой Иворуа.
   – А чего непросто-непросто. Водичку моя пить-пить, Чумой не болеть. Людей моя ходить бить, – заверил Гурдун.
   – Дык, я бы тоже такого выпил, – добродушно протянул орк.
   На душе Иворуа неприятно кольнула. Эти двое совершенно не думали о том, что как любая монета имеет две стороны, так и любое дело могло обернуться двумя полюсами. Гоблин и орк видели все исключительно в светлых тонах.
   «Может быть так проще?» – подумал темный.
   Если не воспринимать все близко к сердцу?
   – Не все так просто, – наконец сказал Иворуа – Рубиновая скала может дать жизнь,… но может ее и забрать, понимаете? Рубиновая скала – это не магическая мазь, ее воды, ее эликсир, это не эликсир из лавки знахаря, который действует всегда одинаково, и ты заранее знаешь эффект. Нет,… скала выбирает из всех нас тех, кто достоин жить, а кто нет. По легенде она берет свое начало глубоко из-под земли, из сердца самого Ториана, она чувствует этот мир и знает, что для него лучше. Поэтому, испив эликсир, надо быть готовым к тому, что он не подействует,… может не подействовать, – поправил себя Иворуа. Слова выходили, через чур, в мрачных красках.
   – Это как понимать-понимать? Моя что-то не догадывается.
   – Дык, если мы выпить водичку, то можем и не спастись от Чумки? Эт что ли как повезет?
   – Наверное, да, как повезет, – согласился эльф.
   – Получается-получается моя и орка можем умереть?
   – Да, – Иворуа опустил голову.
   Гоблин опустил взгляд и брел, рассматривая землю под ногами. Орк почесывал затылок, о чем-то задумавшись.
   Иворуа понимал, что сказанные слова были не самыми приятными. Услышанное нужно было пережить, осознать. Но, пожалуй, это и все, о чем стоило знать ребятам. Говорить ли им о том, зачем они здесь? Пожалуй, нет. Зачем, если они не спрашивают. И в таком случае нельзя говорить об обмане. Скорее правильнее сказать об умолчании… во благо.
   – Если моя умрет, это ведь поможет-поможет остальным союзника, да, Ива?
   – Ты прав, Гурдун, – согласился Иворуа.
   Это действительно было так. Он не хотел говорить об этом в подробностях, но сейчас гоблин хотел услышать другое. Именно тот ответ, который темный ему дал.
   – Тогда чего думать-думать? Моя готов идти.
   – Дык, я готов умереть за свою родину, – Тыф закивал головой.
   На какое-то мгновение Иворуа показалось, что на глазах орка застыли слезы. Ну что же, раз ребята все понимали, пора было оставить разговоры позади и начать действовать. Иворуа отстегнул флягу от ремня и протянул ее идущему рядом орку.
   – Выпей.
   Тыф вопросительно посмотрел на эльфа.
   – Здесь капля вод источников Рубиновой скалы, – пояснил Иворуа.
   Больше говорить ничего не потребовалось. Орк снял с фляги крышку и сделал внушительный глоток, после чего протянул ее обратно эльфу, однако Иворуа покачал головой и указал на гоблина.
   – Гурдун тоже должен выпить вод источников.
   Гурдун протянул свои маленькие ручки и, взяв флягу, допил ее содержимое, после чего удивленно закивал головой и хихикнул.
   – Вкусная водичка-водичка.
   Иворуа ничего не ответил. Он понимал, что впереди их ждал риск и один из его друзей или сразу оба могли погибнуть. Ему было не до веселья. Однако мозг темного, несмотря ни на что, уже продумывал все возможные ходы и комбинации, на случай если зелье подействует, и ему придется проводить через вольные земли аллодов своих друзей, что представлялось очень и очень сложным…

Глава 7

   Тунда смахнул жирную каплю пота со лба. Да уж, тяжело дался чертеж, особенно тогда, когда пятую точку соприкосновения пришлось вырисовывать уже на полном скаку. Зато теперь магические руны вновь засветились прежним привычным светом, а корешки заняли свое надлежащее положение. Все как надо. Гном откинулся на стенку повозки. Если верить заклинанию, только начавшему работать с полной силой, график из-за непредвиденной паузы немного сбился, и его отряду нужно было набирать прежний ход. Ничего, лошади вдохнули зелье Неутомимости и, взяв галоп, теперь долго не собьются с нужного темпа, пока Тунда сам не решит остановить их. Пришлось, конечно, потратить еще один пузырек со столь драгоценным отваром, но что делать, когда дело на мешок золотых.
   Поле боя осталось далеко позади. Случайному путнику, затерявшемуся на местных просторах, наткнись он на гору трупов разбросанных прямо на дороге и по обочине, наверняка могло показаться, что это ничто иное как братская могила зеленых и людей, скрестивших клинки во имя… Действительно во имя чего? Наверное, было не столь важно, во имя чего могла произойти та битва. Тунда предпочитал судить несколько другими категориями. Чему быть того не миновать. То, что случилось – вереница прошлого, а значит ненужный хлам. Гном предпочитал жить настоящим, где можно вдоволь повеселиться, выжать из жизни максимум, устроить драку или закатить пир! Мало его заботило и будущее, если конечно речь не заходила о будущих заданиях наемника. Тогда он с остервенением считал будущую прибыль и готов был взяться за любое задание, которое могло принести доход. Возможно существовали какие-то причины, заставлявшие гнома жить именно так, забыв прошлое и не думая о будущем, но Тунда предпочитал умалчивать обо всем, что касалось его личной жизни. В том числе о своих навыках ведения боя и месте, откуда он пришел на Драконью гряду. Ведь все до одного жители пещер знали, что Тунда иноземец, хоть сам он и уверял обратное, заверяя, что родился то он как раз в окрестностях Янтарных рудников, а потом ушел познавать мир. Впрочем, через чур любопытным Тунда просто ломал челюсть или бил под дых, стараясь при этом рассчитывать силы, чтобы гном, набравшийся наглости забрасывать его вопросами о прошлом, не умер. Но такое случалось крайне редко. То ли потому, что резко пропали молодцы среди гномов, хотевшие помериться с Тундой силой, то ли потому что сам Тунда все больше времени проводил в походах за пределами владений Царя гномов Джумона Третьего, выполняя одно за другим задания за очень неплохие деньги. Где троглодитов норку разогнать, где кобольдов спугнуть.
   Он отвел взгляд от рун. Если заклинание почувствует отклонение с маршрута или еще какую неприятность по пути, оно само даст об этом знать. А пока все работало, как полагается. Их отряд миновал горное ущелье и въехал в редкую лесополосу. Где-то на юге лежали поселения хумансов с центром в Бешгаре, еще дальше Западный лес Местальэ эльфов. Впереди к юго-востоку разворачивались торианские земли – аллоды выслужившейся знати, а по северу шла граница пустоши, через несколько десятков миль. Тунда прекрасно понимал, что если тем остаткам людского отряда, которым удалось бежать с поля боя в ста милях к западу отсюда удастся вовремя передать своим о случившемся, то, скорее всего, придется принимать бой. Ну а в том, что им удастся это сделать, если уже не удалось, Тунда почти не сомневался. Для того чтобы передать какую либо весть на сотни миль вокруг, людям не обязательно было пользоваться услугами тех же почтовых. Достаточно было воспользоваться такой магической субстанцией как магические поля, в которых их маги передавали всю нужную информацию. Поэтому впереди их ждала горячая встреча. И, наверняка, на этот раз в бой будут пущены маги. По себе Тунда знал, что драться с магами и бойцами Императора не одно и то же. Все же бить воинов в равном бою, где ты смотришь друг другу в глаза и не боишься, что в спину тебе может ударить молния, или еще какая штука, это совсем другое, нежели бой с хумансовым чародеем, когда ты бьешься со всем пространством одновременно. А если маг опытен, тот же иллюзионист… Тунда вспомнил, как однажды ему пришлось встретиться с драконом, под личиной которого скрывался достаточно сильный маг. Эта встреча закончилась для гнома очень печально. Несмотря на то, что маг был, в конце концов, убит, Тунда по возвращению домой целый месяц отлеживался в постели и никакие заклятья и зелья не могли помочь ему встать на ноги. Маг мастерски создавал иллюзии, и Тунда, атакуя воздух, тратил в пустую силы, а сам принимал в грудь фаерболы, все, на что был способен чародей, тратя силы на поддержание множества иллюзий. Бой продолжался неделю и в итоге маг был убит.
   Можно было рискнуть и объехать границу по бездорожью пустоши. Но Тунда, прекрасно осведомленный, какие твари водились в той глуши, благоразумно рассудил, что такая встреча будет ничуть не лучше, чем встреча с магами Арканума. Если с зеленокожими обитателями пустоши у гномов были нейтральные отношения и Тунда краем уха слышал о каких-то переговорах между Царем Янтарных рудников и вождями орков, гоблинов и троллей. То встретить какого-нибудь циклопа, которому твой удар топором покажется разве что уколом иголкой. Или огра? Да, поселения этих тварей располагались в основном в южных пустошах, но бывали и такие, что бродили по богами забытым землям в одиночку. Где гарантия, что там нет тех же застав торианских мечников? Ну и зеленые сейчас вовсю старались покинуть пустошь, куда их загнали хумансы и где вероятность, что они не нападут на их отряд, разгневанные на людей и не замечая ничего вокруг? Опасно.
   Тунда вытащил из кармана кусочек зеленой драконьей кожи. После схватки на дороге он так и не протер топор, кулон и доспехи. Следовало сделать это сейчас. Подсознательно гном понимал, что никакая кровь не оставит следа коррозии на адамантине, но старая боевая привычка брала свое. Не смотря на то, что Булдук предлагал командиру свои услуги, когда чистил свое оружие и оружие товарищей, Тунда отказался. Еще он не доверял свой топор в неизвестно чьи руки! Помяв драконью кожу, Тунда смахнул кровь с кулона и, достав топор, принялся полировать его лезвие. Руки делали все автоматически, поэтому только сейчас гном смог позволить себе оглядеть своих бойцов. Первое впечатление, полученное сразу после боя, оказалось обманчивым. У Кирква было перевязано плечо. Тунда приподнял бровь. Когда это боец успел наложить себе повязку. Или он, Тунда был настолько сосредоточен рисунком, что не заметил, что его воин ранен?
   – Что с тобой? – бросил Тунда.
   – Это? – Кирква махнул рукой. – Так, царапина. Задел мечом один, не углядел.
   – Дерьмово смотришь, на, раз не углядел, – хмыкнул Тунда. – Внимательнее надо, – Тунда спрятал топор за спину и принялся чистить доспех. – Рука рабочая? Биться сможешь?
   – Спрашиваешь, командир, – ответил Кирква.
   – Я спрашиваю, а ты отвечаешь. А то, как падаль всякая попадется по пути, так ты и строй не сможешь взять. Выгребем из-за тебя по самые уши.
   – Смогу биться, – кивнул гном.
   Тунда кинул секундный взгляд на пузырек с белой жидкостью, привязанный к поясу. Зелье самоисцеления. Конечно, можно намазать этому дурню руку… Но, что тогда останется случись что серьезное? Он тут же отбросил такие мысли в сторону. Рука, тем более царапина, сама заживет. Странные, однако, подобрались ребята в его отряде. Ни один не говорил ни слова с самого начала пути, если Тунда сам не заводил с ними разговора или не давал послабления, как тогда при остановке повозки. Может это, конечно, и к лучшему, завязанные на узел языки. Но уж через чур скучно было в повозке в окружении гномов и в полной тишине. Это ведь не созерцать звуки природы и поддаваться ностальгии наедине с самим собой. Может быть, конечно, ребята не привыкли к своему начальнику и поэтому были столь молчаливы. Зато, что мог признать Тунда – рядом с ним настоящие мастера боя, а рана, которую получил в бою Кирква, была, скорее, случайной. Порой Тунда сам получал легкую царапину в бою даже с тем же гномом или обычным разбойником на дороге. Самоуверенность!
   За вожжами вновь оказался Верма, лихо подгонявший и так скакавших во всю прыть лошадей. Кирква, убедившись, что его услуги не нужны командиру, улегся спать, за ним последовал и Булдук, разместившийся на скамеечке. Тут же по повозке разнесся храп. Гномы не успели выспаться ночью и устали во время боя. Тунда, капнув себе и Верме во флягу зелья Неутомимости, оставался бодрым. Не ложился спать и Эгорд. Тунда, поймав взгляд гнома на себе, вопросительно качнул головой. Эгорд, обернувшись в сторону Вермы и удостоверившись, что тот смотрит только на дорогу, пригнулся к командиру, достал из-за пазухи кусок угля и принялся что-то рисовать на скамье. Когда он закончил, Тунда увидел два коротких слова, написанные черными буквами: «впереди застава»
   Тунда, увидев эти слова, чуть не подпрыгнул на месте, и схватил Эгорда за шиворот, притянув к себе.
   – Чего ты сказал? Какая застава, на, чудак?
   – Говори тише, командир. Не хочу, чтобы нас услышали.
   Глаза Тунды поползли на лоб. Что такого говорил этот гном. Рука Тунды дернулась было к ножичку, затаившемуся в секретном кармане сапог, но гном в последний миг одернул себя. Нет, такого, чтобы среди них оказался предатель, просто не могло быть. Советники не настолько глупы, чтобы допустить такую ошибку. Но что такое говорит этот гном?
   – Про что ты говоришь? – прошипел Тунда.
   – Магики, командир. Ты разве не чувствуешь волшбы творимой в округе?
   Тунда наморщился. Какой еще такой волшбы. Воздух вокруг был абсолютно чист. Никаких колебаний кроме его собственной рунной магии здесь не ощущалось. Но эти колебания были столь слабы, что принять их за волшбу было очень и очень сложно.
   – Никакой волшбы я не чувствую, и тебе лучше объясниться, – гном, не долго думая, отбросил Эгорда на стенку повозки и, выхватив мини арбалет, наставил его на наемника. – Так или по-другому?
   – Я все объясню, – спокойно ответил Эгорд. – Магики выследили нас по вашей рунной магии и теперь ведут наш отряд.
   Тунда взглянул на свой магический чертеж, где все также мирно горели руны и лежали корешки. Вроде как, все отлично. Почему тогда он не чувствует чужой волшбы. Тунда, конечно, не мог отнести себя в разряд тех, кто может без проблем сотворить то или иное заклятье, попросту говоря магов, но волшбу гном чувствовал за версту. Если только колдовавший не использовал магию выше четвертой ступени, заклинания которой были доступны далеко не каждому и защищались всевозможными магическими щитами и приворотами. Так что Эгорд либо что-то не договаривал, либо же оказался не так прост. Видя, что Тунда задумался, Эгорд продолжил.
   – Они попытались вести нас с того самого момента, как мы встретились с пехотинцами на дороге и использовали след крови, а когда почувствовали магию рун, то взялись наверняка.
   Тунда не опускал арбалет.
   – Откуда тебе это известно? Ты можешь рассказать кому-то другому, но я сам гном и знаю, что нет среди нас магиков!
   – Магиков нет, – кивнул Эгорд. – И я не магик, я мастер амулетов, бывший торговец артефактами. – В руках Эгорда вдруг появился какой-то камень, ограненный, в оправе из… Тунда, сначала, даже не поверил своим глазам. Камушек был закован в метеоритный обруч. – Потрогай, командир, – Эгорд протянул ему амулет.
   Тунда осторожно взял камень и почувствовал тепло, исходящее от него.
   – Ты не умеешь с ним разговаривать, но он говорит с тобой, своим теплом, – пояснил гном. – Амулет чувствует волшбу и рассказывает об этом. Советники специально наняли меня в путь. Если ты оружие, то я глаза. Без меня ты не найдешь артефакт.
   Тунда вздрогнул. Немного рискованно, ведь эмоции мог увидеть этот странный Эгорд. Значит, он тоже знал про артефакт…
   – Сладко говоришь, сладко.
   Нужно было исправлять положение. Тунда должен был показать, что если Эгорд и знает про артефакт, то для него, Тунды, это не сюрприз. Он качнул головой, бросил амулет обратно гному и опустил арбалет. Тунда привык верить чувствам и интуиции. Все это говорило об одном – гном говорил правду.
   – Я не могу быть уверенным полностью, но здесь, кажется, витают чары Прослушки, – прошептал Эгорд. – Они не могут различить шепот, но вполне слышат твой бас, командир, поэтому говори тише.
   Тунда кивнул.
   – Когда застава, боец? Кости магиков когда считать будем?
   Эгорд покачал головой.
   – Не думаю, что нам стоит ввязываться в драку.
   От удивления брови у Тунды поползли вверх.
   – Что ты мелешь? Бежать…
   – Я предлагаю срезать путь, – перебил гном. – Но для этого нам надо будет бросить повозку и дальше идти пешком. Как я понимаю, у нас есть задел?
   – Наш задел-день, и если ты чего-то не понимаешь, я объясню. Мой задел-это мое золото, на, мешочек самоцветный! – прошипел Тунда.
   – Дальше мы можем и не пройти, – резонно заметил Эгорд. – На заставе присутствуют виртуозы, судя по силе магии, что с легкостью перебьют наших бойцов, в том числе и меня. Один ты не найдешь артефакт.
   Тунда выругался. Что было сказать в ответ? Он впился глазами в Эгорда.
   – Если ты врешь, я заставлю тебя жрать собственные кишки, запивая собственной кровью.
   Эгорд покорно склонил голову.
   – Я согласен, – он указал на карту, лежащую на скамье повозки. – Можно воспользоваться?
   Тунда, кивнул, и гном взяв карту, развернул ее у себя на коленях. Он достал висевший на шее кулон, расщелкнул замочек и оттуда выпал засохший коготь какого-то зверька, упавший на его ладонь. Гном принялся водить коготком по карте, предельно сосредоточившись. Коготок замер на карте.
   – Я думаю, это можно сделать здесь, – он указал на точку на карте.
   Тунда посмотрел в то место на пергаменте, на которое указывал гном. Палец Эгорда застыл на развилке примерно через пару десятков миль пути по дороге к востоку. Получается, стоило бросить повозку с лошадьми и дальше идти пешком, чтобы сбить со следа людских магиков. Перспектива, конечно, не могла порадовать. Тем более сверни они с дороги, они теряли наряду с повозкой и выверенный маршрут, ведущий из одной точки в другую. Как тогда следовало поступать и куда двинуть отряд. Гном помассировал виски. Похоже, сверхурочные ускользали, как песок сквозь пальцы, и о какой-либо сверхприбыли можно было забыть, если не случится невероятное. А в подачки судьбы Тунда верил с трудом. Фортуна и на этот раз вмешалась в его план и смешала все карты, оставив воина не у дел. Что же будет впереди, когда в самом начале план начал трещать по швам? И виной тому было лишь стечение обстоятельств… Гном прорычал что-то нечленораздельное.
   – Снимемся, – наконец буркнул он Эгорду. – Толкни кого из ребят, объясни, в чем дело. Да пусть шмотье соберет, – гном указал на щиты и тюк с провиантом, – Я думаю, не стоит этим пренебрегать, дорога длинная, а там, поди, и не знаешь, какие еще сюрпризы встретятся.
   Эгорд, не говоря ни слова, подошел к Булдуку и коснулся его плеча. Гном сразу встрепенулся. По всему было понятно, что он не спал и слышал разговор, но пытался сделать вид, что все как раз иначе. Тунда сжал зубы, да так, что хрустнули хрящи. С другой стороны, пора было привыкать, что их здесь пятеро, и учиться доверять друг другу. Конечно, доверяй, но проверяй… Но нельзя во всем видеть вражеский заговор. Булдук услышав лишь в двух словах суть дела, тут же принялся за работу и начал паковать тюк. Киркву, учитывая его ранение, пока не стоило беспокоить. Эгорд, поговорив с Булдуком, направился к Верму. Тунда не слышал тех нескольких фраз, которыми перекинулись гномы, однако Верма кивнул и, пожав плечами, вернул взгляд на дорогу, видимо, не задав ни одного вопроса. Приказ есть приказ. Тунда внимательно наблюдал за приготовлениями, решив оставить сбор тюка полностью на совести своих бойцов.
* * *
   Все до одного гномы покинули повозку с запряженными лошадьми, так и оставшуюся стоять посреди пустой дороги. Тунда с некоторой грустью в глазах смотрел на свой отряд, тащивший щиты и тюк с провиантом. Выбор был сделан. Теперь и он чувствовал колебания чужой магии. Где-то впереди творилась волшба, и их ждала бы неприятная встреча, не сверни они с пути на этой развилке. Теперь путь предстоял через лесополосу по югу. Если верить карте, то в милях тридцати отсюда начинались хумансовские заставы. Но идти параллельным северным путь, где можно было наткнуться на орды зеленых и других монстров, не хотелось. Поэтому Тунда решил, что такая дорога будет наиболее благоприятна. Эгорд подошел к командиру.
   – Ты можешь начертить что-то вроде отвода глаз, блокировки чужой магии? Когда-то давно я встречал подобные амулеты, обладающие схожими свойствами, но, увы, продал их. Сейчас нам очень пригодилась бы пара рун, которые смогли отвести магам глаза, – сказал он.
   Тунда пожал плечами. В принципе в магическом чертеже купола Отвода глаз не было ничего сложного. Пару скользящих рун, пентограмма контрчар, две гексограммы волн и тройной круг. Но все это требовало время.
   – У нас есть время?
   – У нас не будет времени, если маги, придя сюда, сразу обнаружат наш след, – пояснил Эгорд.
   Тунда хмыкнул.
   – Если там виртуозы, о каком таком круге ты говоришь. Они потратят время, но разгадают его, и все равно выйдут на наш след.
   – Но мы будем далеко, а они рассредоточат силы. Ведь тогда хумансы пустят эскадроны по нескольким направлениям, часть магов останется разгадывать твой круг. Безусловно, кто-то из них нападет на наш след, но ты сам понимаешь, командир, что гораздо легче дать бой десятку, чем сотне.
   – Не дурак, – оскалился Тунда.
   – Но я думаю, что они поступят иначе, придержат эскадроны и бросят все свои силы на ломку твоего круга, чтобы выследить тебя по следу Силы. Но ведь тогда им самим придется пользоваться ритуаликой, только представь командир, сколько времени мы сможем вырвать, и какой бросок сделаем, пока они сообразят, что к чему.
   Тунда был вынужден согласиться. Рассуждения Эгорда не были лишены оснований. Наверное, действительно стоило поступить именно так, как говорил этот малый.
   – Где малякать, боец? – гном перебросил небольшой мешочек, висевший за спиной со специальными причиндалами для начертательной магии, и открыл его.
   – Как угодно, командир. Мое дело маленькое.
   Тунда не заставляя себя упрашивать, вытряс содержимое мешочка на землю. Среди амулетов, воска, углей, мела, костяшек, черепков и прочего в траве показались уже знакомые корешки и металлические проволочки. Он взял несколько штук, а остальное спрятал в мешок и перекинул его обратно через плечо за спину и принялся за чертеж, начав с внешнего круга, первого из трех. Заклинание, если использовать все компоненты в нужных долях слыло весьма действенным, а если накладывалось в отведенное для него время суток – ночь, то и весьма истонченным, сложным для постороннего взгляда и понимания. Однако сейчас был день, и Тунда не мог обеспечить точное разделение всех долей тех же корешков, спеша начертить все как можно скорее. Это ухудшало свойства заклятья, но то, что он увеличил число кореньев до двух, в общем-то, позволяло защитить его от взлома. Бойцы давно уже перенесшие тюк и щиты наблюдали за своим командиром. Эгорд то и дело лазал по карманам, ощупывая свои, как выяснилось, многочисленные амулеты.
   Через час магический чертеж был готов. Тунда тяжело дышал. Такая поспешность, однако, не повредила ни одной руне, ни гексограмме, ни какому либо другому элементу чертежа. Гном ощутил приятное жжение магии. Пора было уходить отсюда. Маги на заставе наверняка начали чувствовать неладное, и вскоре сюда пустят либо разведотряд, либо какие-то чары, либо с места двинется весь состав, подготовленной хумансами заставы.
   – В лес! – Тунда, схватив свой щит, первым двинулся к лесополосе.
   Отряд, ни секунды не мешкая, двинулся следом. Каждый миг и каждая секунда сейчас были на счету, а любое промедление могло обернуться нежелательной встречей, ради избегания которой все это и делалось. Нельзя же было допустить, чтобы усилия были потрачены почем зря! Тунда яростно ударил по буквально выросшей на его пути ветке ели, чуть было не угодившей ему в глаз. Да, дальнейший путь теперь не предполагал какого либо комфорта. Солнце над головой, ветер, целый день на ногах и насекомые норовящие залезть тебе в самые укромные места и обязательно укусить, да так, чтобы было побольнее. Не сравнишь с повозкой, ее теплом и скамьями, на которых можно было раскинуться и вдоволь отдохнуть. Однако все эти неудобства казались мелочью по сравнению с другим обстоятельствам. Тунда достаточно хорошо знал местную лесополосу, поэтому знал он и о мерзких тварях, водившихся в здешних зарослях. Огромные жабоподобные паразиты раньше не раз норовили сожрать его вместе с доспехами и всем багажом. Болотистая местность знала свои минусы, поэтому отряду гномов стоило быть начеку. Он заранее предупредил своих бойцов, которые, впрочем, не нуждались в лишних словах и в любой момент готовы были выхватить топоры и молоты, забей Тунда, идущий впереди, тревогу или заметь кто из них такую жабоподобную тварь сам.
   Отряд достаточно быстро углубился в лесополосу и дорога, с брошенной там повозкой и лошадьми, осталась далеко позади. Тем не менее, Тунда понимал, что не стоит сбрасывать шаг. Магики отнюдь не дураки и в любой момент могут разобраться, что гномы просто водят их за нос. Он вытащил спрятанный в сапоге кинжал и, покрывая все, на чем свет стоит, рубил возникающие перед собой заросли, освобождая проход себе и идущим позади бойцам. Достаточно скоро твердую поверхность под ногами сменила болотная жижа. Вскоре сапоги гномов уже хлюпали в болотной жиже, погружаясь по самую щиколотку. Тунда, не находя в своем богатом арсенале подходящих ругательств, просто замолчал. Эгорд продолжал что-то делать со своими амулетами. Остальные гномы шли, молча, неся на себе тюк, щит Эгорда и очень скоро оказавшийся там же щит Тунды, который начал мешать гному рубить заросли, превратившиеся в одну непроходимую стену. Наконец разрубив очередную ветвь, упавшую под ноги, Тунда посмотрел на Эгорда.
   – Ты уверен, что мы правильно идем?
   Гном зашуршал амулетами. Эгорд достал какой-то кулон из кармана, пошаманил над ним, засунул его обратно и вернул взгляд на командира.
   – Абсолютно. Если только это не чары жабоподобных.
   – Пфу, ты!
   Тунда знал, что жабоподобные способны на такие вот фокусы. Чтобы заманить добычу эти существа не стеснялись использовать самые поганые чары. И одним из излюбленных заклинаний жабоподобных были чары размежевания пространства. То есть обычная,… скажем, лесополоса, как данном случае, могла превратиться в непроходимые джунгли. Для чего? Для того чтобы жертва рассеяла свое внимание.
   – Вот денек, на, сначала магики, теперь жабенки, бить то кого? – Тунда расхохотался.
   – Может и не придется никого бить, у меня работает оберег, – сказал Эгорд.
   – Оберег, – презрительно сказал Тунда. – Вы-то, что думаете, бойцы? Встречали что-то подобное?
   Гномы покачали головами. Откуда обычным воинам гномьего хидра встречаться с такими тварями, как жабоподобные? Нет, так нет. Тунда вернул взгляд к зарослям перед собой. Раз речь зашла о подобных тварях первое, о чем нужно было позаботиться сейчас, то, как не рассредоточить внимание. Жабоподобные могли ударить хитро и исподтишка, своими липкими языками как у настоящих жаб. Гном надеялся, что оберег, про который говорил Эгорд, не безделушка и действительно поможет им в пути. Ну, а лучшее средство, чем любой оберег – металл, в случае чего способный отрубить башку парочке другой тварей. Тунда улыбнулся сквозь зубы довольный своими рассуждениями. Чего уж точно не стоило делать сейчас, так это задерживаться на месте, чтобы стадо этих липких зеленых тварей не смогло взять их на нюх. Он покрепче стиснул кинжал во вспотевшей руке и как следует рубанул по зарослям, продолжив путь.
   – По сторонам, на, по сторонам, – бросил Тунда через плечо.
   Эгорд, все это время смотревший на амулет, поднял голову и двинулся следом. Ни говоря ни слова, за командиром последовали и все остальные бойцы.
   Вскоре подозрения Тунды только усилились. До ушей гнома начали доноситься позабытые, но до боли знакомые звуки, издаваемые жабоподобными тварями, чем-то напоминающие хрюканье поросят. Значит, твари действительно были здесь. Гном проверил на месте ли ручка топора. Все на месте. По мере того, как отряд продвигался в джунглях (Тунда, начавший чувствовать магию жабоподобных, все же не мог отличить иллюзию от реального мира) звуки усиливались и, казалось, окружали гномов со всех сторон. Не дожидаясь пока жабоподобные нападут первыми, Тунда скомандовал полную боевую готовность, хоть и был уверен, что его слова излишни для таких бойцов, что вошли в его отряд. Тем не менее, так было поспокойнее. Однако Эгорд, заслышав приказ, поравнялся с Тундой.
   – Командир, ты собираешься принимать бой?
   – А ты предлагаешь снова бежать? – невозмутимо переспросил гном.
   Эгорд никак не ответил на вопрос Тунды, но вместо этого он потряс в руке свой амулет.
   – Камень чувствует магиков, это не самая лучшая идея, ты должен понять. Если они почувствуют нас, то все, что мы сделали там на дороге, пойдет на смарку, – пояснил он. – Будет лучше, если мы избежим столкновения с жабоподобными.
   – Мелишь! – выдохнул Тунда. – Мы окружены, как на охоте, или ты этого не можешь понять, ходячий артефакт?
   – Мы рискуем, – повторил гном.
   – Чем мы рискуем? Я тебе что, маг? Никакой волшбы, рун! Топор, металл, да башки, отрубленные всякой падали ненужной, – Тунда хлопнул себя по плечу, согнав надоевшего комара, уже как несколько минут жужжавшего над ухом, – Или тебе объяснить, что жабаголовые уже загнали нас и держат в кругу?
   Эгорд не ответил.
   – Так чего ты тогда несешь, как я тебе боя избегу?
   – Командир, я не могу указывать, но возможно ли прорвать круг?
   – Без боя? – покосился Тунда.
   – Хоть как, – ответил Эгорд.
   Тунда приподнял шлем и почесал голову.
   – Без боя не прорвешься. Пару тварей все равно грохнуть нужно. Да и если стая голодная, все налететь могут. Как псы, на, – протянул он.
   Эгорд кивнул. Видимо его удовлетворил такой ответ.
   – В таком случае мы сэкономим время, – заключил он.
   Тунде нечего было возразить. Он кивнул.
   – Время – самоцветы, – сказал гном.
   Разговор, почти подошедший к концу, прервал раздавшийся неожиданно близко визг жабоподобной твари и шорох в кустах футах в двадцати от отряда. Бойцы замерли, бросив тюк, щиты мигом разошлись между гномами. Блеснул металл топоров и молотов. Через секунду подобный шорох повторился с другой стороны. Визг. Тунда медленно поднял к губам указательный палец. Знак всегда и везде означающий просьбу сохранять тишину. В руках у гнома мелькнула два пузырька с какой-то зеленой жидкостью, до этого висевших на поясе. Ни один из бойцов даже не заметил, как они оказались зажатыми в кулаки гнома. Тунда делал все четко и выверено. Похоже, пока они обсуждали с Эгордом план прорыва, твари сами окружили отряд, и не хватало только, чтобы они действительно оказались настолько голодны, насколько предполагал гном… Тогда сражения не избежать. Потому что в таком случае твари лишены рассудка и будут идти до конца, чтобы выжить. Инстинкт самосохранения идентичен страху и порой обращает его в безрассудство, питается им. Визг и шорох повторился еще в нескольких местах. У Тунды не осталось сомнений, кольцо сжималось, твари обнаружили их! Стоявший с поднятым щитом Верма вдруг резко отклонился в сторону и всего в нескольких дюймах от его лица, разбрызгивая во все стороны слюну, пролетел язык жабоподобной твари. Следующим был атакован Эгорд, чудом успевший убрать руку. Медлить было нельзя. Жабоподобные готовили свой выпад, и теперь Тунда не колебался ни секунды. Единственное верное решение здесь – бить на опережение.
   – На землю! Всем лечь!
   Пробки с пузырьков в руках гнома слетели в стороны и в воздух потянулись две струйки зеленого дыма. Тунда резко подался в сторону и вышвырнул пузырьки с дымящимся зельем. Пузырьки взметнулись в воздух и ударились об стволы деревьев, разлетевшись на мелкие осколки стекла. Тунда рухнул на землю, прикрыв голову руками. В воздухе повисла вонь, тут же сжавшая легкие и забившая носоглотку. Содержащаяся в пузырьках жидкость рассеялась по джунглям смогом, тут же вспыхнув зеленым огнем. До ушей донесся противный наполненный болью визг одной из тварей, начавшей гореть заживо. Тунда разбил еще один пузырек прямо у себя под ногами, на этот раз с мутной белой жидкостью, противоядием от зеленого смога.
   – Отступаем!
   Тунда вскочил на ноги. Нужно было пользоваться моментом и прорывать цепь тварей. Гномы вскинули щиты и начали движение плотным строем. Не успел Тунда поднять щит, как в металл последовал сильный и жесткий толчок. Язык твари, словно липучка прицепился к краю щита, но не успела жабоподобная тварь натянуть язык, как гном выверенным ударом кинжала разрубил его пополам.
   – А так, на! Вперед, ребята!
   Тут же в щит впились еще несколько языков, но Тунда также безжалостно разрубил их острым лезвием. Боковым зрением гном увидел, как отбиваются от тварей его бойцы. Зеленый ядовитый смог сдерживал жабоподобных тварей, пламя обжигало тех, кто рвался вперед. В руках командира появились еще два пузырька, но на этот раз ярко красного цвета. Он бросил их за спину отступавших бойцов. Полосу джунглей, всего в нескольких шагах от гномьего отряда осветило красное пламя, ярко вспыхнувшее из разбитых пузырьков. Путь для жабоподобных был отрезан. Тунда не смог сдержать хохота. У них было несколько минут, чтобы унести ноги подальше от этих тварей.
   – Отступаем!
* * *
   – Скорее это похоже на домик какого-то отшельника, командир – протянул Эгорд.
   – Отшельника… хуманса, – Тунда хмыкнул и хлопнул дверьми калитки.
   Труп отшельника, хуманса, лежал на сырой земле. Руки человека были раскинуты в разные стороны. На лице его застыла гримаса боли и отвращения. По всему телу, прикрытому чем-то вроде рясы, как носили жрецы Спасителя, только с капюшоном, что пользовались такой популярностью у магов и бродяг, можно было разглядеть гнойники. Кое-где гнойники взбухли, и из ран тек гной. От трупа исходила вонь, и гномам приходилось зажимать носы. Выглядел человек явно скверно, и не надо было гадать, чтобы определить причину его смерти. За милю тут пахло заразой, которую страшились люди, Чумой или Черной смертью, как называли эпидемию в простонародье. Тунда не решаясь дотрагиваться до мертвеца руками, прощупал тело попавшейся под руку веткой. Нет, ничего особенного, обычный мертвец, умерший от эпидемии Чумы. Но что-то, все же, заставляло Тунду сосредоточить внимание на этом весьма странном человеке и его небольшом домике-шалаше, сделанном буквально голыми руками из подручных материалов, веток, листьев и глины. Гном чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, и не мог понять есть ли это ощущение смерти или интуиция чувствует что-то другое.
   – Как там твои амулеты, боец?
   Эгорд словно пропустил слова Тунды мимо ушей. Он был сосредоточен и внимательно изучал один из своих амулетов, тот самый камушек, закованный в метеорит. Тунда, решив не отвлекать Эгорда от изучения амулета, вернул взгляд на мертвеца в причудливой рясе. Отряду удалось оторваться от жабоподобных тварей и достаточно успешно пройти лесополосу после почти целого дня пути, выйдя, в конце концов, на эту саму поляну, где они и повстречали домик отшельника и самого хуманса, точнее его труп. Труп был достаточно свежий и как мог судить Тунда, умер человек не больше суток назад, умер своей смертью, что впрочем, не проясняло картины. Не чувствовалось здесь и никакого магического следа магиков. Казалось, их отряду удалось оторваться от преследования или, по крайней мере, уйти так далеко, что чары магиков на данный момент оказались бессильны достать их или почуять присутствие следа гномов в лесополосе. Тут, похоже, стоило отдать должное чертежу, оставленному на дороге. Начертательная магия сделала свое дело, задержав магиков, а жабоподобные твари видимо окончательно запутали след. Тунда не удивился, если бы узнал, что имперцы столкнулись с жабоподобными и приняли бой. Эгорд оказался прав, предложив решение отступить.
   – Нам надо быть здесь осторожней, командир, – прошептал, наконец, Эгорд, который опустил амулет.
   Тунда заметил, как лоб гнома весь покрылся испариной. Работа с амулетом давалась ему с трудом. Тунда не знал принципа считывания информации с артефакта, но судя по всему, такая процедура отнимала много сил и энергии.
   – Что там? – спросил он.
   – Амулет чувствует хумансовую волшбу, – Эгорд скривился, по всей видимости, чувствуя головную боль и плавными движениями начал растирать себе виски.
   – Я думал, подлецы отстали! – Тунда искренне удивился.
   – Здесь несколько другое, – гном покачал головой. – Источник не первородный, Сила черпается искусственно, возможно где-то здесь стоит что-то вроде магического барьера.
   – Искусственно, – Тунда приподнял бровь. – Интересно, – искусственный источник Силы мог означать только одно – где-то поблизости существовал созданный магом генератор энергии, некой подпитки магического пространства – Ты думаешь этот старик магик, на, хумансовый?
   – Сейчас мы это проверим, – Эгорд присел на корточки и словно не чувствуя вони, исходившей от трупа, взял мертвеца за руку, вытащил из-за пояса кинжал и разрезал рясу на груди хуманса, там где ткань крепилась тонкими кожаными ремешками. Перед глазами гномов блеснул потертый медальон чистого серебра. На медальоне выгравированные умелой рукой мастера были изображены руны воды.
   – Гильдия Воды Маруот. Этот медальон принадлежит именно этой магической башне Арканума, – пояснил гном.
   Название гильдии ни о чем не говорило Тунде, хотя он знал, что Арканум включал в свои ряды пять гильдий четырех основных стихий природы: Огня, Воды, Земли и Воздуха. Существовал и еще одна гильдия, где занимались какой-то магией Пространства, а гильдия носила соответствующее название, но Тунда слышал, что ребята из этой башни никогда не брались стихийными магами в расчет и не высовывали носов из своих убежищ. Впрочем, как там было на самом деле, гному было глубоко наплевать. А вот магические купола… Тунде приходилось встречать нечто подобное. В основном искусственные источники Силы маги могли ставить для поддержки каких-либо барьеров или же ловушек. Воин поделился предположением с Эгордом.
   – Думаю, это именно то, о чем ты говоришь, командир. Ловушка, и этот магик ее хранитель. Мы приблизились к окраине хумансовой Империи.
   Тунда внимательно оглядел местность. Это могло означать только одно. Отряд на верном пути. Когда-то ему приходилось слышать, что именно таким изощренным путем имперцы защищают свои границы и закрепляют рубежи завоеваний. Мало кто мог реально противостоять магии людей, и они пользовались этим по полной, тем более что для поддержания подобных магических блокпостов не требовалось каких-либо чрезмерных материальных затрат. Все хлопоты мог взять на себя один более менее приличный маг, такой как этот старец в рясе. Однако удивительно, но он не смог избежать Чумы. Неужели собственное заклятье притупило бдительность старика?
   Подобная магическая ловушка не могла нанести вреда тому, кто попытался бы пройти через нее изнутри. Любой мало мальски толковый маг делал свое дитя таким, чтобы оно, прежде всего, не было направлено против своего хозяина, а имело природу конкретного целенаправленного уничтожения, как в данном случае, когда вся разрушительная мощь ловушки была ориентирована по ту сторону имперских земель, на вражеские, непокоренные земли. Поэтому Тунда был уверен, что они смогут свободно пройти наружу. Уверенность окрепла после того, как бойцы осмотрели шалаш старика и не обнаружили там никаких следов начертательной магии или же сродного ей шаманизма. Гном знал, что в таком случае старик творил заклинание на чистой Силе, используя в качестве связующих звеньев земные ауры. И если пройти такой блок можно было изнутри достаточно просто, то вот для того, чтобы вернуться, желающему придется приложить немалые усилия. Как минимум для этого надо быть имперцем. Потому что ловушка в зависимости от того кто ты, какова твоя аура и возможности самостоятельно подбирала удар, который следует нанести. Пройти через такой барьер было очень и очень сложно.
   Тунда отвел взгляд от трупа чародея. Вот так разбрасываться своими кадрами, устраивать непонятные погони, когда зеленые норовят прорвать границу. К чему имперцы затеяли все это? Неожиданно гнома посетила мысль. Что если хумансы, видя, что у его отряда есть иммунитет ко всей этой Черной смерти или как там называется эта людская зараза, решили с их помощью раскрыть секрет Чумы? Эта попытка начать переговоры, преследования… Ведь такое вполне могло случиться, что хумансы загнанные безысходностью не знают как справиться с напастью. Сейчас это, впрочем, и не важно. Гном отошел от мертвого магика. Следовало двигаться дальше, туда, где лежала его цель. Хумансы могли умирать тысячами и десятками тысяч, Тунду это волновало меньше всего. А то, что реально беспокоило гнома, так это неизвестность. Насколько они отстают от своего графика, и что ждет впереди… По большому счету до скального массива Ящеров, что начинался северо-восточней Фларлана и отделял западный Ториан от восточного с огромными просторами пустыни Ашкахар, остался один переход. И, пожалуй, никто не мог знать, какой сюрприз мог преподнести Тунде тот, кто охранял артефакт. Ну а в том, что этот самый артефакт просто не может не иметь хранителя, гном был просто уверен. Иначе советники не платили бы ему такие бешеные суммы золотом и самоцветами за прогулку на свежем воздухе да еще в сопровождение лучших своих бойцов.
   – Надо валить, – протянул Тунда. – Не знаю, когда мы будем у Рубиновой скалы, но не хочется попусту терять время.
   Тунда капнул каждому бойцу по несколько капель зелья Неутомимости, чтобы исключить всякие остановки в пути. Никто не стал возражать, и отряд двинулся дальше. Предстоял последний и самый утомительный бросок к месту их цели. Позади остались имперцы, жабоподобные твари и границы Торианской империи, встретившие их отчаянной борьбой с Черной смертью, не знавшей пощады и уносившей жизни всех и вся.

Глава 8

   Дворец Тамалия остался далеко позади, чары Исчезновения сработали исправно. Сорах из последних сил шагал где-то посреди Местальэ, внимательно осматриваясь по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку и ловя любую тень в кустах или на деревьях. От своих друзей шпионов магу не раз приходилось слышать, что Местальэ настолько огромен, что если идти через лес напрямик, то его, возможно, пересечь в лучшем случае за две, а то и три недели. Сорах не мог понять и направления хода. Кроны деревьев надежно прятали солнечные лучи, образуя в лесу некую сплошную тень и прохладу, поэтому разглядеть светило за огромными ветками дубов-исполинов было практически невозможно. Ориентироваться с помощью магии сейчас равнялось самоубийству. Сорах не знал, есть ли кто-нибудь у него на хвосте, а рисковать своим достаточно шатким положением совсем не хотелось. Определить же место, где ты находишься, другими методами в Местальэ было просто не возможно из-за перемешавшихся потоков Сил Короны Мрака и леса, изменивших само природное притяжение. Но Сорах четко понимал, что, куда бы он ни шел сейчас, этот путь должен был вывести его на окраину священного леса. Местальэ, каким бы большим он не казался, все же имел начало и конец. И из него он рано или поздно можно выйти.
   Ужасно кружилась голова, и мага порой уводило в сторону, но осадок, оставшийся от услышанного разговора, невольным свидетелем которого он стал, жег душу. Сорах готов был отдать все свое небольшое состояние из потрепанного посоха с камнем вибрации Силы и амулета самоисцеления, оставшееся в башне гильдии Пространства, лишь бы забыть то, что он услышал тогда. Может быть, блокировка сознания, обычно налагаемая на шпионов магистрами гильдии в таких случаях, не сработала и виной тому была, опять-таки, та самая брешь в пространстве магических Торсионных полей, пробитая Короной Мрака с ее невероятной мощью. Но если исходить из того, что магистры и сам Некреус были знакомы с Силой и возможностями Тиаро Менториум, было ли такое возможным. Чтобы исключить случайности, необходимо было срочно связаться с башней, но есть ли уверенность, что его магию не выследят эльфы?
   «Да уж, Сорах, натворил ты дел» – подумал маг.
   С другой стороны была ли в чем-либо хоть толика его вины. Он последовательно выполнял задание, данное ему верховным магистром, строго следуя уровневой системе. Неужели мог произойти сбой, и он теперь знал больше, чем следует. В таком случае возникала необходимость чистки памяти специальными заклинаниями или же… О том, что могло произойти с его сознанием, если магистры в башне посчитают, что риск утечки слишком велик, думать не хотелось. В таком случае нельзя было рассчитывать и на смерть. Ведь если он просто умрет, останется простор для некромантии, где из трупа, словно из покорного слуги, маги смогут вытащить всю нужную информацию против его воли. Или же… В голове мелькнула догадка. Может быть таков следующий уровень? На что только не способны магистры, ведь через него, впитавшего в себя Силу Короны Мрака, познавшего ее можно выведать много нового об эльфийском артефакте. В таком случае, почему лесные жители так просто дали ему уйти… Ну не совсем просто. Сорах растер бок, превратившийся в один сплошной синий отпечаток. Синяк напоминал разросшееся на пол тела родимое пятно. Нужно же было так неудачно приземлиться во время прыжка, и теперь неизвестно когда в следующий раз удастся применить нужное заклинание. Все же, светлые могли пустить за ним слежку, а чары Исчезновения начинали иссякать.
   Сейчас он шел, сильно прихрамывая на одну ногу, по сути, таща ее за собой. Пришлось вновь воспользоваться фокусом с размежеванием сознания, иначе нога начинала болеть, будто изрубленная на куски. Кожа на плече и чуть ниже до самого локтя в нескольких местах была обожжена, задетая молнией Тамалия, поэтому рука также болталась вдоль туловища как у голема, хозяин которого потерял управление над своим созданием. Голова была разбита чуть выше лба, но кровь на ране запеклась. Он наложил на ногу несколько смоченных слюной листьев, которые должны были снять опухоль. А для ожогов на руке приготовил пасту из подорожника и ромашки, которые обильно росли в округе, аккуратно обработав поверхность. Пусть будет так. Не хотелось подойти к чему-то серьезному неподготовленным, хотя Сорах и сомневался, что ожоги и синяк успеют сойти за несколько часов без использования, каких бы то ни было чар. Каждый шаг давался магу все с большим и большим усилием, он чувствовал, как тупая ноющая боль медленно разъедала сознание.
   Да, надо связаться с башней, и чем быстрее он это сделает, тем будет лучше для всех. Может быть, разговор и расставит все по своим местам, скрывать что-то от магистров было невероятно глупо.
   Сораха пробивала дрожь. Подумать только, он видел Корону Мрака. Да когда он учился в Академии, кто из его сокурсников мог бы представить, что ему удастся увидеть один из самых всемогущих артефактов Бездны Миров, почувствовать его? Маг на секунду вспомнил слова, сказанные о короне. Значит это все правда, все эти легенды, передаваемые из поколения от старших к младшим в качестве страшилок на ночь? Старая, как сам мир легенда о последнем походе самого Великого мага, когда-либо ступавшего по земле Ториана за Регалиями Богов в Бездну Миров… Получается так. По легенде, Великий основатель Арканума достопочтенный архимаг Грибилий Троун, уверовав в свои силы, отправился в смежные пространства за тем, чем могли обладать лишь Боги. Он хотел найти и украсть у пантеона Древних Богов их регалии – корону, державу и посох. Символы Мрака, Хаоса и Мироздания, то с помощью чего древние могли осуществлять власть над всей Бездной Миров и крепко держать узды правления в своих руках. Каким-то образом Грибилию удалось выкрасть Регалии древних, и он захотел пронести их в свой новый мир, мир Ториана, чтобы установить здесь свое собственное господство и подчинить своей власти тех, кто жил доселе на просторах Ториана, сделав этот мир свободным и независимым от власти Древних. То, что произошло дальше, разные источники трактовали по-разному. В Книге Времен говорилось о том, что у границ Ториана Грибилия настигли Древние Боги, и он был вынужден дать им бой, воспользовавшись мощью артефактов, после чего и он и сами Боги погибли в бою, а пыль артефактов развеялась по просторам Бездны Миров. В Летописи Бесконечности встречается другая трактовка – Грибилию Троуну, якобы, удалось скрыться, и он попытался пронести Регалии древних в Ториан, однако оболочка нового мира не выдержала натиска первородной чудовищной Силы, и произошел прорыв, энергия которого поглотила Грибилия, а артефакты исчезли в неизвестном направлении.
   Значит, светлые каким-то образом обрели этот артефакт? Но как им удалось овладеть его мощью? Все это не укладывалось в голове. Какую же, стало быть, разрушительную Силу содержало в себе это оружие, если даже Некреус просил, именно просил светлых эльфов одуматься. Сорах, пообщавшись со светлыми и побывав в Местальэ, теперь прекрасно понимал, что разговор с лесными жителями представлялся чем-то бессмысленным. Их глаза питали ненависть, а в голове прочно застряла только одна идея – месть грязным хумансам.
   Он на мгновение вдруг вспомнил слова магистра о том, что Корона Мрака это не есть оружие в руках ее обладателя, скорее наоборот, древний артефакт Богов сам манипулировал сознанием страждущих светлых эльфов. Вряд ли можно заставить ненавидеть того, кто полон любви, скорее можно усилить ненависть пылающего гневом. Если рассуждать так, то действительно Корона Мрака выступала мощнейшим оружием, которое, похоже, заставляло эльфов ненавидеть еще больше и сильнее. Заставляла эльфов думать только о том, как пролить кровь, высвободить Силу артефакта, тогда как ушастые, будучи безгранично уверенными, что победа с таким сильнейшим оружием в их руках не отдавали себе отчет в том, что творят. Таковы законы войны, и любое оружие призвано, прежде всего, разрушать…
   В том разговоре что-то говорилось о чьем-то даре первородной расе. Некреус предупреждал, что Тиаро Менториум не приведет светлых никуда кроме как к краху, потому, что Сила артефакта лишь мнима и направляется она вовсе не эльфийской рукой. Да, именно так можно было понимать слова великого магистра. Сорах поймал себя на мысли, что Тамалий возможно выдвинул правильное суждение, заявив, что Корона Мрака дает Мощь и ведет к победе, так какая же разница кто здесь ведущее, а кто ведомое звено. Конечно,… Сорах покачал головой. Было бы глупым считать, что мудрые эльфы ничего не понимают. Они ищут решение и, оказавшись в той ситуации, в которой их загнали люди, западные эльфы не думают ни о чем кроме конечной цели. Не бывает не разрешимых ситуаций, бывают лишь те варианты разрешения, которые могут не устроить одну из сторон. И светлые, похоже, решили пойти на крайность, считая, что любые жертвы стоят конечного результата – победы. Корона Мрака оказалась в руках тех, кто не будет терпеть и ждать, а направит ее Силу.
   «Интересно, кто вручил им этот могущественный дар?» – подумал Сорах.
   Тиаро Менториум. Маг несколько раз с разной интонацией повторил про себя это слово. С таким оружием можно действительно объявлять войну. Не бояться врага. Все это могло показаться какой-то нелепой случайностью, если не слова Некреуса о Державе Хаоса, втором могущественном артефакте, который попал в руки гномов. Получается, сейчас, каким-то образом, по одной составной части Регалий Богов обрели не только светлые эльфы, но и их верные союзники гномы? Получается так? Сорах оставалось только удивляться от того потока информации, что свалился на его голову снопом сена. Когда-то много столетий назад людские рати во главе с двумя братьями легендарными Робнием и Грибилием Троунами, первым Императором и Великим магом, привели из-за границ гряд Великих гор первых поселенцев на эту землю, загнанных в Ториан неведомыми существами из своих прежнего мира, название которого навсегда стерлось из страниц Летописи Бесконечности и Книги Времен. Люди бежали от врага и хотели укрыться, найти свой новый дом, не думая о том, что в этом мире есть свой собственный уклад, и они здесь всего лишь гости, которые должны считаться с правилами здешних мест. Единственный способ, который показался приемлемым тогда легендарным братьям, была грубая сила, война и кровь, реками растекшаяся по Ториану. Люди не знали пощады, когда объявили местным расам, населяющим Ториан войну, когда те не захотели признать их господства. Раздираемый противоречиями Ториан, в котором не на жизнь, а на смерть в это время схватились две самые многочисленные и сильные расы орков и их зеленокожих союзников троллей, огров и гоблинов с расой тогда еще единых эльфов могучего Местальэ раскинувшегося на многие сотни миль и их союзников гномов. Воспользовавшись этим, люди наносили по другим расам одиночные удары, не давая придти в себя. А когда те осознали, чем может обернуться происходящее и решили заключить перемирие, чтобы направить удар против нападавших, было слишком поздно. Эльфы вместе со своими союзниками потерпели поражение, оказавшееся роковым для ушастых жителей священного леса Местальэ. Не смогли ничего противопоставить людскому мечу и зеленокожие существа, которые оказались разбросанными по разным углам Ториана, новой только только обрисовывающей свои черты Империи хумансов.
   Это была история этого мира. В гильдии всегда учили, что из прошлого нужно извлекать уроки, чтобы не повторять его ошибки в будущем и настоящем. Но тогда у эльфов и их союзников гномов не было того, что есть у них сейчас… артефактов Регалий Богов. Сорах вздрогнул.
   Светлые эльфы, которые ненавидели людей, вновь заключили с гномами союз, чтобы выступить против Империи и свергнуть власть императора Нравона. Если это так, то Императору и Аркануму придется очень не сладко от такого союза. Грядет война, в которой, похоже, не будет пощады никому. Но что за артефакт, которым овладели архимаги стихийных гильдий?
   «И о чем твердил Некреус, говоря о высвобождении Силы?» – подумал Сорах.
   Держава Хаоса, Корона Мрака и… тот третий артефакт, они не должны объединиться. Может высвободить то, что я не могу объяснить словами. НЕЧТО. Запустится процесс и сметутся барьеры, разделяющие тонкими гранями границы нашего мира. Вы не знаете того, чего знает наша гильдия, Тамалий, но когда-то каждый захочет вернуть себе то, что принадлежит ему по праву. Любыми способами, любыми! Я кляну тебя не быть пешкой в этой игре…
   Сорах вспомнил слова магистра. Учитель утверждал, что нельзя позволить высвободиться Силе, нужен баланс, мир Ториана трещит по швам как плохо подшитая рубаха на толстяке не в силах выдержать импульсы магии. Дан какой-то знак. И… и…
   Сорах смахнул пот, заструившийся по лбу. Да и от таких размышлений можно было свихнуться. Он почувствовал, как начала раскалываться голова. Пожалуй, стоило сменить ход мыслей. Еще чуть-чуть, самую малость и он не выдержит такого напряжения. Виски стучали на отбой. Так, например, интересно узнать, когда кончиться Местальэ и куда он сейчас идет? Маг чувствовал, как начал покалывать огромный синяк на ноге. Что и говорить, никакие травы здесь не могли помочь, нужна была волшба, хотя без суток других в постели от такого вряд ли оправишься. Но о волшбе не могло быть и речи. Впрочем, как и о какой либо постели, разве что в темнице у лесного народа, только там не будет никаких простыней. Чары Исчезновения продолжали таить, а плести что-то новое не было сил.
   «Не думай о плохом» – мелькнуло в голове.
   Он подошел к небольшому дереву рябины и оперся об него здоровой рукой. Несколько часов перехода давали о себе знать. Стоило перевести дыхание, прежде чем идти дальше. Наверное, если бы погоня была, эльфы давно нагнали его. Но раз нет, значит, лесные жители не сумели перехватить заклинание. Тем не менее, Сорах тут же отбросил в сторону мысль сотворить чары. Нет, нет и еще раз нет. Силы понадобятся и тогда, когда он будет связываться с башней, а сейчас стоило потерпеть. Он с удовольствием отметил, что ритуальный нож висел на поясе. Если бы эта штука осталась во дворце короля, было бы совсем худо. На всякий случай маг похлопал себя по карманам. Нет, грибов, которые он собрал вчера, не осталось. Не было и тех самых дивных ягод. Собирать же что-то сейчас, в Местальэ не было ни сил ни желания. Доверие к лесу после того что он видел здесь не было. Поэтому Сорах решил, что будет лучше поголодать, чем наполнить желудок неизвестно какой гадостью, которая может сотворить с ним все что угодно. Такое решение далось с трудом. Со всех сторон, с веток кустарников, из-за травы, с веток деревьев на него смотрели самые разные плоды и ягоды. Казалось, стоило только протянуть руку и сорвать их. Но нет, рисковать больше не хотелось. Желудок мог сколько угодно урчать, однако сегодня ему, похоже, придется смириться со своей участью… Сорах почувствовал, как испарились последние капли чар Исчезновения. Все. Теперь он был живой мишенью для луков светлых эльфов, и, возможно, кто-нибудь из них уже сидел в кустах или на соседнем дереве. Он стиснул зубы так, что в голове замелькали звездочки. Выходить в Торсионное поле и творить заклятия? Но тогда они мо…
   «Если я не сделаю чар, то тогда светлые точно найдут меня и схватят, – подумал Сорах. – Что я смогу противопоставить им в таком состоянии? А так у меня будет шанс!»
   Маг оперся спиной о ствол дерева и, откинув голову, закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Торсионное поле где-то далеко отдавало теплотой, но в том состоянии, в котором он пребывал, наладить заклятье было очень трудно. Сорах рабочей рукой нащупал кинжал и, вытащив его из-за пояса, медленно расчертил на земле круг. Без визуализации создать какие-либо чары вряд ли получиться. Каша в голове мешала выстроиться мыслеобразам в стройный ряд. Он плавно вычертил внутри круга несколько символов и прошептал простенькое заклятье Сцепления. Рискованно, но Торсионное поле было слишком далеко, чтобы непосредственно начать черпать оттуда Силу.
   Первой легла руна Охранного круга, Сорах тут же защитил себя магией Отвода глаз. Оставалось надеяться, что заклинание сработает, и эльфы не сразу обнаружат творимую волшбу. Теперь пора переходить к куда более серьезным чарам. Заклинание Исчезновения, которое он хотел повторить вновь, легло в четыре руны. Маг дрожащей рукой скрепил их гексограммами ветра и пентограммой навигации пути. Готово. Он плавно пустил Силу в получившийся на земле чертеж. Прорези на земле слабо, словно нехотя, засветились, обдав его тусклым мерцанием энергии Торсионного поля. Сорах растопырил пальцы на руке и приложил ладонь к центру круга, ощутив легкий толчок и последующий за ним прилив Сил. Это была та самая энергия, которая должна была творить заклинание. Он мысленно выстроил в голове символический ряд и, дождавшись, когда поток Силы, струящийся по его телу через руку к голове, начал обжигать плоть, сжал кулак, почувствовав покалывание в пальцах, там, где еще были видны порезы ран. Заклинание просило крови. Но усиливать чары древней магией значило только потерять силы.
   Чертеж под его ногами вспыхнул и на миг, загоревшись черным пламенем, исчез. На его месте теперь осталось пепелище. Сорах воткнул нож обратно за пояс и зажмурился. Пальцы коснулись пульсирующих висков. Медленно, противясь воле, но заклинание начинало работать и тепло начало растекаться по телу снизу вверх, от ног к голове. Он растворялся с окружающим его пространством. Теперь можно было забыть на время про лес и эльфов, погрузить тело и сознание в сон и идти вперед, до тех пор, пока он не выберется отсюда или же не придется накладывать чары заново. Рискованно, очень рискованно, но ничего другого как принять этот риск ему не оставалось. Только так он мог получить шанс и выбраться из Местальэ.
   Сорах выпрямился и глубоко задышал. Ноги обмякли, становясь словно ватными, вторая рука теперь тоже обвисла вдоль туловища, и маг перестал ее чувствовать. Сознание заволокла пелена. Он двинулся вперед, полностью отключившись от внешнего мира.
* * *
   Сорах с трудом приходил в себя. Мощные чары, снабженные весьма действенным контрзаклятием, все же оказались куда более действенны. И сказать сейчас сколько времени прошло с тех пор, как он отключился где-то посреди Местальэ и до того момента, как он очнулся было весьма сложно. Возможно, минули сутки, может быть двое,… а там чем не шутит какой-нибудь древний Бог. Но впрочем, главное было далеко не в том, чтобы узнать, сколько времени он провел в отключке. Гораздо важнее было бы узнать, где он и куда на этот раз забросила его судьба. Сорах зажмурился и, тщательно помассировав глаза, начал моргать, чтобы как можно скорее разглядеть местность, в которой очутился. Как только картинка в глазах перестала плыть, он огляделся по сторонам. В том, что местность, которая теперь его окружала, не имела никакого отношения к лесу светлых эльфов, сомневаться не приходилось. Мало что в округе напоминало и окрестности священного леса. По крайней мере, совсем не так выглядели края к северу от Местальэ, где было полно растительности и живности. Сорах поморщился, вспомнив о чудовище западных эльфов, изрядно потрепавшем ему нервы на границе священных угодий лесных жителей. Здесь же деревья встречались гораздо реже, росли не так высоко, достигая в высоту максимум тридцать сорок футов, и не казались такими величавыми, как их собратья на северной границе Местальэ.
   Впрочем, с тем, где оказался Сорах после применения рискованной магии, предстояло только разобраться. А пока стоило придти в себя. Сорах, обратив внимание на то, что чары Навигации подвели и буквально усадили его под один из редко разбросанных здесь дубов, прежде чем встать осторожно выпрямил сначала одну ногу затем другую. Где-то в области коленной чашечки хрустнуло и по мышцам растеклось приятное жжение, однако в ногах не было и напоминания о былой усталости. Только сейчас маг с удовольствием отметил, что затянулись и раны, полученные во дворце Тамалия Зеленого. Заклинания сработали на отлично. За такую работу даже сам магистр Некреус поставил бы зачет по прикладной магии.
   Опершись руками о ствол дуба, Сорах, неспеша, поднялся на ноги. Уже автоматически на уровне подсознания он бросил в ход чары поиска второй ступени и следом отвод глаз, тут же поставив на них блокировку первого уровня. Все это заняло не более десяти секунд. Вокруг не было опасности. Чары позволили увидеть несколько белок среди ветвей деревьев, какое-то укрывшееся в кустах вполне себе безобидное существо размером с кролика, мирно щиплющее травку, рассматривать которое у Сораха не было ни времени, ни желания. Больше вокруг не было ни одной живой души и мысли в голове постепенно ложились каждая в свое русло. Взгляд прошелся по потрепанной одежде, точнее тем ласкуткам материи, что теперь от нее остались. Кафтан оказался разорван в клочья. В еще более плачевном состоянии Сорах нашел штаны, похожие скорее на некую перевязь, которой раненному перевязывают повреждение на поле брани. В таком виде нельзя было попадаться ни в одну людскую деревушку и дело тут вовсе не в том, что засмеют… Он стиснул зубы. Так мог выглядеть только разбойник – неудачник, затерявшийся в лесу или же беглый каторжник. Но Сорах понимал, что ничего лучше у него не было и все, на что он мог рассчитывать теперь – надежная работа магии отвода глаз, иначе пиши пропало и, окажись он на территории империи, от очередной погони не скрыться.
   Сорах вздохнул. В гильдии Пространства учили брать в расчет любую мало мальски относящуюся к делу деталь, согласно общей теории. И это, похоже, тоже являлось ее составной частью. С языка невольно сорвалось пару ругательств, которым Сорах научился в башне гильдии у гнома Дангора их местного мастера кузнечного дела неведомо как перебравшегося в башню из Янтарных рудников. Заклятие поиска не показывало в округе ни одного источника воды. Жутко хотелось пить, а живот буквально скручивало от голода в фигу. Об этом тоже предстояло позаботиться в ближайшее время. По Уставу гильдии нельзя растачивать магию там, где можно справиться обычными средствами, не прилагая чародейский дар. Пусть эта магия и черпается из Торсионных полей и не доступна тому же Аркануму, если они захотят перехватить какое-нибудь заклятье. Маг еще раз осмотрел свой костюм и как мог, привел в порядок внешний вид, отряхнув пыль с одежды и набросив на голову капюшон. Рука машинально коснулась ритуального кинжала. На месте. Все на месте. Сейчас конечно пригодился бы кошелек с теми самыми медяками, что вытащил хозяин таверны на границе с Местальэ, но, увы. Приходилось довольствоваться тем, что есть.
   Сорах еще раз огляделся и, сверившись с чарами поиска, достал из-за пояса ритуальный нож. Предстояло наконец выяснить где он оказался после того как наложенные заклинания прекратили действовать и сколько времени прошло с момента его встречи с Тамалием. Выяснив это, можно было подумать и о том, что делать дальше и как лучше вернуться в родную… Кинжал в руке Сораха неожиданно вздрогнул. Только сейчас он вспомнил про непонятный и странный разговор между Некреусом и королем светлых. Он сглотнул. По лбу скатилась жирная капля пота. Как же было хорошо, пока он не помнил о том, что происходило во дворце светлых! По телу пробежал неприятный холодок, и Сорах, словно пытаясь сбросить с себя оцепенение, сделал пару резких движений. Какие-то артефакты, части Регалий… Похоже, все было не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Зачем, ну зачем Некреус позволил обычному агенту услышать содержание такого разговора. Сорах знал, что великий пространственный маг просто не мог ошибиться и то, что он услышал разговор, не могло быть случайностью. Значит, Некреус считал, опять же, согласно теории гильдии, что Сорах выступит здесь опосредованно, частью целого, что его возможно включать звеном. Но если нет дальнейших заданий, то его миссия здесь закончена? А не боится ли великий Некреус, председатель и член Совета Властелинов Силы, что Сорах просто напросто может попасться в плен, где же тут уровневая защита? Впрочем, об этом стоило уже узнать по своему возвращению в Башню. Сорах твердо решил, что двинется в обратный путь и если по дороге он не получит задания, то выяснит все на месте, самолично, например от великого мага, если тот конечно соизволит с ним разговаривать.
   От этих размышлений начинала болеть голова. Прикусив губу, маг опустился на колени и выверенными движения очертил контур круга, после чего внутри него принялся рисовать очертания четырех сведенных к общему центру с семи конечной звездой полумесяцев, чьи края смотрели в разные стороны. Кинжал, направляемый рукой, уверенно вывел еще несколько символов пространства. Оставалось зачерпнуть из Пространства Силу и вдохнуть ее в свой чертеж, а там уже можно будет разобраться с ответами на интересующие его вопросы. Пытаясь беречь силы, Сорах посчитал нужным прибегнуть на этот раз к магии жестов, сделав несколько вращений в воздухе, почувствовал, как к кончику пальцев стала притягиваться энергия, тут же поменявшая вектор на аккуратно расчерченный чертеж.
   Он закрыл глаза и сосредоточился. Чары, плавно растекаясь по телу, выдали перед взором Сораха поток Силы. Маг аккуратно, стараясь не нарушить общего равновесия, выделил одну из нитей пространственной Силы и осторожно потянул ее на себя. Поток отозвался легкими возмущениями, но Сила Пространства тем и отличалась от Силы Бытия, что в своей сущности и во всех своих началах и проявлениях являлась субстанцией инородной какому либо материальному творению и этим по свойствам напоминала Силу Хаоса. Сорах, глубоко дыша, освободил сознание и последовал по течению потока. Старый трюк гильдии Пространства, которым пользовались магистры учившие самого Некреуса. Такую магию студиозам преподавали на третьем курсе обучения и, опять же, заклятья эти входили в раздел прикладной магии, которую сдавали общим зачетом. Суть его сводилась на реализации практического принципа гармонического существования круговорота Силы в природе. Другими словами любая Сила, будь то Сила Пространства, будь то Сила Хаоса или Тьмы своими потоками была взаимосвязана с питающим ее источником, и то и дело возвращалась к нему. И за счет этого и можно было проследить свое месторасположение. Ведь любой источник, так или иначе, был обозначен на карте и был известен любому обитателю Ториана, а по расстоянию до источника как раз и можно было высчитать, конечно, приблизительно, свое расположение на карте.
   Как и ожидал Сорах, нить Силы вывела его к самому сильному источнику в округе – Местальэ. Сделав в уме нехитрые вычисления по выученной на зубок формуле, он с удивлением для себя обнаружил, что от границ священного леса его отделяют около десяти миль. По сути один дневной переход. И исходя из этого можно предположить, что с того момента как он наложил на себя чары минуло… больше суток? А может быть двое, учитывая, что раны на теле исчезли, и боль прошла, словно сама собой?
   – Сколько же я шел вот так вот в отключке? – маг озадаченно почесал голову.
   С другой стороны ничего удивительного здесь не было. За несколько часов те повреждения, что он получил в схватке сначала с непонятным чудовищем эльфов на северной границе священного леса, а затем и на аудиенции у Тамалия не могли затянуться за несколько часов, тут требовалось гораздо больше времени. Двое суток пришлось бы в самый раз. Ну и конечно Сорах учитывал, что на момент наложения чар он просто валился с ног.
   «Тебе надо благодарить весь эшелон богов за то, что ты вообще остался жив и не нарвался на стрелу светлых, а ты недоволен тем, что потерял столько времени» – подумал Сорах.
   Он усмехнулся кончиками губ и посмотрел на почти идеально вырисованный круг под ногами. Чтобы не оставлять следов, он пустил короткое заклинание, стершее с земли его чертежи. Теперь стоило подумать над тем, как действовать дальше, когда он знал, где он находится, и примерно оценил то положение, в каком оказался. Голову, по-прежнему, не покидали настойчивые мысли о еде и воде. Здесь, где кроны деревьев были гораздо реже, и солнце от этого нагревало землю гораздо сильнее, температура заметно отличалась от той, с которой он столкнулся еще несколько дней назад на подходах к Местальэ. А как назло ни одного кустарника со съедобными ягодами в округе Сорах не видел. Куда-то успел подеваться и тот самый грызун, затаившийся в кустах. Только дубы, какие-то совершенно причудливые кустарники ростом с половинчика, листья которых напоминали по форме морду дракона, невысокая трава, пригодная, разве что, для выпаса скота, и голубое небо над головой с одиноко плывущими облаками. Сорах потер руки. Оставаться здесь не было никакого смысла. Разумнее всего отправиться в путь, и уже там, в дороге, решить, что делать дальше и, наконец, найти какой-нибудь ручей, а возможно и утолить голод. Как известно, голод не тетка. Несмотря на то, что молодому магу не доводилось прежде проверять это утверждение лично, не хотел он ставить под сомнение кем-то выдуманную поговорку и сейчас. В земле, по-прежнему, торчал его ритуальный кинжал, и он, нагнувшись, засунул его за пояс в ножны, где ему и было самое место.
   – В путь значит в путь, здесь больше не стоило задерживаться – прошептал он. Он хотел добавить к этим словам что-то еще, но вдруг замолчал и, резко повернув голову, замер, нахмурившись, однако, уже через пару секунд, он покачал головой. – Показалось.
   Возможно, заклинание поиска отреагировало на толчок Силы или какое-то возмущение в Пространстве – Сораху показалось, что у следующего дуба что-то мелькнуло. Конечно, заклятья поиска на втором уровне не идут ни в какое сравнение с уровнем пятым, который можно сотворить, зачерпнув обычной Силы, природной, и уж тем более, с уровнем шестым, творимым на стыке Торсионных полей, на подготовку которого уходит, правда, гораздо больше времени, как и на все остальные заклинания, нечерпаемые напрямую из знакомых каждому магу источников. Но, в основном, второго уровня бывало достаточно для определения опасности, а в сочетании с комбинацией чар отвода глаз и контрзаклинаний, это становилось неким гарантом безопасности творящего, если ему, конечно, не противостоял опытный и искусный маг. На всякий случай Сорах все же подправил заклятья и, как и ожидал, ничего не обнаружил. Маг медленно выпрямился, но не успел он ступить ногой с небольшой возвышенности, на которой рос дуб, как до слуха Сораха донесся лязг тетивы, а через секунды в каком-то дюйме от его лица в дуб врезалась стрела. Ритуальный кинжал, по сути выполнявший функции и боевого, так и остался висеть на месте, а Сорах даже не успел пошевелиться. Стрелявший явно знал толк в своем деле, и только через миг маг выхватив кинжал, перекувырнулся по земле и, встав в боевую стойку, принялся оглядываться по сторонам. В округе не было никого, и он был даже готов поклясться, что ничего и не произошло, если бы не впившаяся в дерево стрела, к которой был приделан какой-то невзрачного вида мешочек.
   
Купить и читать книгу за 79 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать