Назад

Купить и читать книгу за 89 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Улица Чехова

   Улица Чехова, бывший Эртелев переулок, – одна из старейших улиц Литейной стороны. Несмотря на свою маленькую длину, улица содержит богатейшую историю и связана с судьбой многих выдающихся людей. В разные годы здесь жили известные государственные деятели, боевые генералы, композиторы, ученые, поэты…
   Книга будет интересна историкам, краеведам и всем, кто интересуется историей Северной столицы.


Владимир Аксельрод, Валерий Исаченко Улица Чехова

Предисловие

   Книга, которую вы держите в руках, посвящена улице Чехова, бывшему Эртелеву переулку. Эта одна из старейших улиц Литейной стороны. Несмотря на малую протяженность, по насыщенности историческими событиями и именами выдающихся людей, живших и бывавших здесь, примечательными постройками она не уступает иному проспекту. Улица и ранее привлекала историков города. Небольшой очерк о ней в 1990 г. был напечатан в журнале «Диалог». В серии книг о домах Петербурга, выпущенных в издательстве «Белое и черное», вышла книга В.Г. Исаченко «Дом Суворина», отдельный очерк об улице вошел в книгу А.С. Дубина «По Петербургским адресам». Полезная информация о некоторых домах содержится в очерках «Под сенью Эртелева сада» и «Особняк из моего детства» в книге А.А. Иванова «Дома и люди».
   Новая книга значительно дополняет предшествующие издания. Источниковедческой базой ее стали адресные книги Петербурга, начиная с 1809 г., дела из фондов № 513 и № 515 Санкт-Петербургского городского кредитного общества, хранящиеся в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, материалы рукописного отдела ИРЛИ (Пушкинского дома), а также «Петербургский некрополь» В. Саитова, «Русский биографический словарь», «Энциклопедический словарь» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона и другие энциклопедии, «Адрес-календари» с 1790-х по 1917 гг. Информацию о судьбе последних домовладельцев и жильцов дома в эмиграции мы почерпнули из мартиролога В.Н. Чувакова «Незабытые могилы. Российское зарубежье. Некрологи. 1917–2001».
   По своей структуре она несколько отличается от книг, посвященных истории петербургских улиц. Ее главы построены не по топографическому принципу (сначала дома по правой, потом по левой стороне), а по тематическому: отдельные главы посвящены истории застройки и домовладельцам, архитектурному портрету улицы, выдающимся людям: военным, чиновникам, деятелям науки и культуры.
   Значительная часть книги посвящена самому знаменитому дому улицы – дому Суворина. В нее вошла также глава, отражающая современную жизнь улицы.
   Книга содержит богатый иконографический материал и дополнен подробными примечаниями и именным указателем.

Путешествие в глубь времен

История застройки улицы по адресным книгам Санкт-Петербурга
1800–1860-х гг

   Улица Чехова, длиной всего 300 метров, проходит от улицы Жуковского до улицы Некрасова. Она, как свидетельствует «Топонимическая энциклопедия», трижды меняла названия – с 1821 по 1849 г. это Грязный переулок, в 1836 г. появилось название Эртелев переулок по фамилии жившего здесь в первом десятилетии XIX в. обер-полицмейстера Петербурга – Федора Федоровича Эртеля (1767–1825), и, наконец, в октябре 1923 г. переулок назвали улицей Чехова (1860–1904) в честь Антона Павловича Чехова, который останавливался в квартире издателя Алексея Сергеевича Суворина, жившего здесь в собственном доме № 6.

   Улица Чехова. Общий вид

   Однако возникновение переулка относится еще к первой трети XVIII в., когда он входил в слободу Преображенского полка, прибывшего в Петербург из Москвы в 1727 г. для встречи Петра II.[1] В то время переулок с маленькими деревянными домиками и огородами имел вполне провинциальный вид. Здесь жили офицеры, а в начале XIX в., после постройки зданий полковых казарм, в этих домиках поселились горожане – мелкие чиновники, купцы, ремесленники. Центром городка был Спасо-Преображенский собор на Преображенской площади, построенный по проекту М.Г. Земцова и П.-А. Трезини. В 1825 г. он сгорел и через несколько лет был восстановлен в классическом стиле В.П. Стасовым. В слободу входило 12 улиц, называемых ротами, – от Манежного переулка до Малой Итальянской, еще до революции названной именем В.А. Жуковского. Между 9-й и 12-й ротами (улицы Некрасова (б. Бассейная) и Жуковского) и появилась незаметная улочка, скорее переулок.
   В начале XIX в. в полковом городке построили здания полковых казарм, в деревянных домах селились горожане.[2] Тогда эта улочка была безымянной, а ее первое название «Грязный переулок», видимо, соответствовало его санитарному состоянию. Как уже было сказано выше, более 70 лет он назывался Эртелевым переулком. Судьба Ф.Ф. Эртеля не совсем обычна. О ней следует сказать особо. Развернутую биографию Эртеля дает А.А. Иванов в очерке «Под сенью Эртелева сада»: «Уроженец Пруссии, лишенный чьей бы то ни было поддержки, восемнадцатилетним прапорщиком он поступил на русскую службу и своим невероятным упорством, исполнительностью и храбростью проложил себе дорогу сначала на военном, а затем и на гражданском поприще. Русско-шведскую войну 1788–1790 гг. Федор Федорович, как окрестили его в России, начал поручиком, а закончил майором. Чины доставались ему нелегко, каждый потребовал совершения подвига и пролития своей и вражеской крови. В одном из боев Эртель лишился правого глаза, что вынудило его уйти в отставку с пожизненным пенсионом в 400 рублей в год. Пожар, уничтоживший все небогатое имущество отставного майора, заставил его вновь определиться на службу, на сей раз скромным заседателем в уездном суде. Казалось бы, в этой должности он бы и прозябал до ухода на заслуженный отдых, но тут счастье наконец улыбнулось – о нем вспомнил великий князь Павел Петрович, в чьих гатчинских войсках довелось ему прослужить некоторое время, и поручил сформировать Гренадерский полк. Три года Федор Федорович добросовестно муштровал новобранцев; но в январе 1796 г. последовали отставка и недолгое пребывание на посту прокурора в Выборгском магистрате. Заняв в скором времени императорский трон, Павел вновь призывает его на службу, награждает, жалует 500 душ, а в 1798 г. назначает московским обер-полицмейстером… Следуя его указам, Эртель (в то время уже генерал-майор) неумолимо преследовал запрещенные фраки и круглые шляпы, нагнав на обывателей такого страху, что те не знали, куда от него деваться. Порядок он наводил железной рукой, к чему Москва с ее патриархальными нравами и русской расхлябанностью была совсем не привычна. Вступив на престол, Александр I тут же сместил ретивого служаку с должности, не подозревая о том, что очень скоро вынужден будет снова обратиться к его услугам. По совету своего генерал-адъютанта Е.Ф. Комаровского в сентябре 1802 г. царь поставил Эртеля теперь уже петербургским обер-полицмейстером. Тот не обманул возлагавшихся на него надежд, приведя столичную полицию за шесть лет пребывания на этом посту в гораздо лучшее состояние, чем она была прежде». А.А. Иванов приводит в цитируемом очерке характеристику, которую в своих «Записках» дают Эртелю: «Эртель был человек живой, веселый, деятельный;…в нем была врожденная страсть настигать и хватать разбойников и плутов, столь же сильная, как в кошке ловить крыс и мышей. Никакой вор, никакое воровство не могли от него укрыться; можно везде было наконец держать двери наотперти; ни один большой съезд, ни одно народное увеселение не ознаменовались при нем несчастным приключением; на пожарах пламень как будто гаснул от его приближения».

   План Эртелева переулка. Из атласа Н. Цылова за 1849 г.

   Как далее отмечает А.А. Иванов, «продав упомянутому Комаровскому за 75 тысяч рублей пожалованные покойным государем имение в 500 душ», Федор Федорович приступил к постройке на приобретенном участке на месте современного дома № 46 по Литейному проспекту. В конце XVIII столетия он простирался в глубину до светлиц Преображенского полка, где ныне четная сторона улицы Чехова. В 1800 г. мещанин Дмитрий Ямщиков напечатал объявление о его продаже: «На Литейной улице, подле Вспомогательного банка, продается обширное, под № 228, место с деревянным строением и большим огородом». Желающих приобрести земельное владение в довольно отдаленной тогда части города долго не находилось. Тем временем Ямщиков отдал Богу душу, и за дело взялся Городовой сиротский суд; его постановлением недвижимость покойного, оцененная всего-навсего в 2 тысячи рублей, весной 1803 г. выставляется на торги. Покупатель отыскался в лице петербургского обер-полицмейстера Ф.Ф. Эртеля.
   К 1806 г. на Литейной улице выросли длинные двухэтажные с мезонином палаты, а рядом – почти такие же, но немного короче, слитые в единое здание (дома № 46 и № 48). За ними в глубину участка протянулся невозделанный пустырь с огородом, упиравшийся в еще один, скромных размеров, купленный Эртелем у гоф-фурьера Петра Каменского и обращенный фасадом в новопроложенный Грязный переулок (ныне – ул. Чехова, 4). Там он и поселился, а чтобы хоть частично покрыть затраты на строительство, стал сдавать внаем достроенную половину дома на Литейной с «господскими покоями и принадлежащими к ним людскими комнатами, кухнею, погребом, каретным сараем и конюшнею». Через два года мерное и плавное течение жизни главного полицейского столицы неожиданно делает новый поворот, его заменяют А.Д. Балашовым. Потом опять – военная служба, участие в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах…
   Вернувшись в Россию в 1816 г., Федор Федорович энергично принялся за благоустройство несколько запущенного за время его отсутствия участка. К этому времени окрестные жители уже успели переименовать Грязный переулок в Эртелев; постепенно новое название прижилось, хотя официальным стало лишь через двадцать лет… Через два года дом и разбитый за ним сад сдавались в аренду, принося немалый доход хозяину. Незадолго до смерти Федор Федорович продал дом, а точнее, дома на Литейной, отставному министру финансов Ф.А. Голубцову.[3]
   Особняк в переулке еще в 1816 г. перешел к дочери Эртеля – Марии Федоровне, в замужестве Белавиной (1795–1844). Как мы выяснили из «Петербургского некрополя» В. Саитова, тесть Эртеля, д.с.с. Николай Иванович Белавин, умер 16 ноября 1864 г. на 81-м году жизни, пережив свою жену на 20 лет. Похоронены супруги на Смоленском православном кладбище, так же как и жена генерал-полицмейстера Анна Григорьевна Эртель, урожденная Радыгина. На ее надгробии написано, что «родилась она 6 января 1774 года, браком сочеталась 3 ноября 1789, умерла 26 июня 1807 года. В супружестве жила 17 лет и 7 месяцев».[4]
   История застройки улицы до середины 1860-х гг. прослежена по адресным книгам. Так, в «Санкт-Петербургской адресной книге» на 1809 г. мы находим сведения о владельцах уже 14 домов в Грязном переулке. В то время эти дома не имели привычной для нас нумерации, а числились в 3-й Литейной части под трехзначными номерами участков – от 247 до 257. Кто же были эти первые домовладельцы? Помимо Ф.Ф. Эртеля, владевшего участком № 251, мы встречаем в адресной книге двухсотлетней давности имена трех столярных мастеров: Христиана Варника (один из вариантов написания фамилии Вернике), которому принадлежал скромный деревянный дом на участке № 247, что примерно соответствует современному дому под № 16; Ивана Виллерса, жилище которого располагалось на участке № 255, и Ивана Коля, владельца строения на участке № 250. Заметим, что все три домовладельца, скорее всего, были немцами, так же как слесарный мастер Иван Яхман (ему принадлежал дом на участке № 278) и вдова садовника Шрама, владелица участка № 253. Кроме уже названных «аборигенов» здесь жили портной Фадей Турчанинов (участок № 278), три чиновника: коллежский советник Александр Рыков (он владел участком № 249), чиновник 5-го класса мундшенк Иван Долгов (его дом стоял на участке № 257) и камергер Александр Сергеевич Танеев (владелец участка № 273). Еще два дома числились за наследниками отставных чиновников, в начале XIX в. владевших участками № 254 (наследники Догаева) и № 256 (наследники Тванеева). Наконец, еще два участка принадлежали военным – капитану Тулубьеву (участок № 248) и майору Льву Петровичу Ханыкову (участок № 272).[5]
   В это время малонаселенная улица с одно– и двухэтажными деревянными домами, напоминающими скорее деревенские избы, чем городские постройки, с огородами и хозяйственными строениями за ними, по-прежнему имела провинциальный вид, хотя и находились поблизости от центральных магистралей Литейного и Невского проспектов.
   В «Руководстве к отыскиванию жилищ в С.-Петербурге» Самуила Аллера на 1824 г. мы нашли информацию о 17 владельцах домов в Эртелевом (Грязном) переулке. И через 15 лет среди имен домовладельцев мы встречаем четырех уже знакомых нам долгожителей: камергера А.С. Танеева (его дом на участке № 273 соответствует современному № 2), майора Л.П. Ханыкова (его дом располагался на старейшем участке № 272 (на месте дома № 4)), слесарного мастера И. Яхмана (его дому на участке № 270 соответствует современный № 8), портного Ф. Турчанинова (его строение на участке № 278 располагалось примерно там, где сегодня стоит дом № 13) и столярного мастера Х.Ф. Вернеке, владевшего не одно десятилетие скромной постройкой на участке современного дома № 16. Однако большинство домов сменили своих хозяев, так, владельцем дома на участке № 271 (ныне – дом № 6) на долгие годы становится берггауптман И.А. Кованько, а после его смерти – вдова и сын (о нем речь пойдет впереди).
   Владельцем участка № 274 на месте современного дома № 5 становится коллежский асессор Николай Иванович Лавров, участка № 276 (современный дом № 9) – архитектор Михаил Алексеевич Овсянников, а после его смерти – вдова. Еще один именитый домовладелец генерал-майор, впоследствии генерал-лейтенант, И.Ф. Богданович владел в то время строением на участке № 275 (современный дом № 7).[6]
   Уже в начале XIX в. существовал и трехэтажный дом № 12 с садом, принадлежавший тайному советнику сенатору Н.Ф. Ремеру.
   На месте суворинского дома № 6 стоял одноэтажный деревянный, на каменном фундаменте дом с мезонином – обычный пятиоконный дом, типичный для Литейной стороны: дворовый фасад с девятью окнами, в саду можно было видеть беседку – «затею», как называл подобные сооружения М.Е. Салтыков-Щедрин. Дом построен в 1820-е гг. при участии архитектора А. Грунтова для уже упомянутого И.А. Кованько. Скромное двухэтажное строение стояло в это время и на участке дома № 16.[7]
   Адресные книги Петербурга позволяют нам слой за слоем приоткрывать одну за другой страницы истории улицы. В 1837 г. здесь живут 58 человек, в основном военные и чиновники, несколько купцов и ремесленников, число которых со временем возрастает.[8] Кроме уже упомянутых домовладельцев в этих книгах названы купеческая жена Селиванова, владевшая строением на месте современного дома № 1, купец 3-й гильдии Н.В. Попов, владелец участка дома № 4, придворный метрдотель С.И. Третьяков, купивший участок, располагавшийся на месте дома № 7, красильный мастер Никитин (его дом стоял примерно там, где впоследствии будет возведен экипажный магазин К. Неллиса) и надворная советница Осоргина, владевшая участком по современной нумерации № 18.[9] Напомним, что нумерация домов по улице, установленная в Петербурге с 1834 г. по 1858 г. шла в направлении от Бассейной улицы к Малой Итальянской (так же, как и у параллельных Надеждинской, Знаменской, Преображенской ул.), а с 1858 г. нумерация домов Эртелева переулка установлена от Малой Итальянской до Бассейной улицы.[10]
   К первой трети XIX в. относится появление первых каменных домов в Эртелевом переулке. В 1829–1830 гг. по проекту К.А. Тона возведен особняк Е. Осоргиной на углу Эртелева переулка и Бассейной улицы. Это одна из первых его построек, позже он был включен в существующий ныне дом.[11] В 1836 г. архитектор Д.Б. Ламони надстроил и перестроил дом «купеческой жены Поповой», ныне дом № 4. На улицу «смотрел» трехэтажный, в десять окон, дом, окруженный трогательного вида деревянными домиками с оградой и воротами. В 1841 г. Ламони построил во дворе слева большой пятиэтажный флигель, дошедший до наших времен.[12] К пушкинской поре относится и дом № 5, его проект выполнен в 1836 г. владельцем участка, инженером путей сообщения полковником Н.И. Лавровым (инженеры путей сообщения получали весьма солидную архитектурную подготовку, многие из них оставили заметный след в архитектуре Петербурга и других городов страны).
   Двухэтажный, с высоким подвальным этажом дом, образец рядовой застройки первой трети XIX в., в формах безордерного классицизма, появился на месте старых обветшавших строений. В нем не было ничего оригинального, ведь когда-то таких домов в Петербурге, в том числе в Литейной части, насчитывалось множество, но они стали быстро исчезать в процессе перестроек конца XIX – начала XX вв., в годы так называемого «строительного бума».[13] Примерно такой же двухэтажный каменный дом возведен в эти же годы на соседнем участке № 7 для придворного метрдотеля С.И. Третьякова. Имена этого и других домовладельцев мы находим на плане Эртелева переулка в «Атласе тринадцати частей Петербурга» Н. Цылова 1849 г., где обозначены 7 домов по левой и 9 по правой стороне.[14] Из них хотелось бы отметить семью Кованько, многие десятилетия владевшую участком дома № 6, на котором впоследствии возвели суворинский дом. Старший в роде Иван Афанасьевич Кованько (1764–1820), обер-берггауптман, чиновникV класса (генеральское звание в Табели о рангах) и кавалер, завещал свой дом жене Марье Ивановне. Последний покой они обрели на Волковом православном кладбище.[15] Их сын, полковник, а позже генерал-майор, Алексей Иванович Кованько был сначала начальником химического производства Санкт-Петербургского Монетного двора, а с 1860 г. – начальником управления экспедиции заготовления государственных бумаг, непременным членом Совета корпуса горных инженеров.[16] Алексей Иванович также владел химическим заводом за Невской заставой.[17] При нем дом был расширен при участии архитектора А. Грунтова, а впоследствии перестроен архитекторами А.И. Докушевичем и Э.Г. Юргенсом.[18] Дети Алексея Ивановича, Александр, Михаил, Надежда, и его братья похоронены на Смоленском православном кладбище.[19]
   Новый этап в застройке Эртелева переулка начинается в 1852 г., когда в самом начале улицы возведены близкие по архитектурному облику дома № 1 и № 2. Дом № 1/12 построен для купца П.Е. Карелина, а четырехэтажный дом № 2 – для купца С.А. Сокова[20] (об архитектуре и архитекторах этих и других домов улицы смотрите в разделе «Архитектурный портрет улицы»).
   В 1850 г. Лавров, уже генерал-майор, владел домом № 5 вместе с братом. Во дворе были деревянные постройки и сад. В 1854 г. новый хозяин, отставной гвардии полковник М.Н. Ханыков, пристроил к дому двухэтажную часть с флигелями и службами, и, наконец, позднее здание надстроили еще двумя этажами.[21] На один этаж вырастает в 1850-х гг. и дом № 7, к тому времени уже принадлежавший вдове бергауптмана VI класса Елизавете Яковлевне Томиловой. Как раз в это время в доме проживал М.И. Глинка со своей сестрой Л.И. Шестаковой. От нее в 1860-е гг. дом перешел в собственность ее сыну капитан-лейтенанту Гавриилу Николаевичу Томилову.[22]
   Во «Всеобщей адресной книге» на 1867–1868 гг. мы находим и новые имена домовладельцев. Дом № 1 на долгие годы переходит в собственность Натальи Ивановны Чаплиной. Скромной постройкой на месте дошедшего до нас роскошного дома № 3 в 1860 – 1880-х гг. владел отставной поручик Андрей Андреевич Шландер. Ему же в это время принадлежал и дом № 2, который он купил у купца С.А. Сокова.[23] Дом № 4 приобретает у купчихи М.Я. Поповой тайный советник шталмейстер Н.П. Хрущов.[24]
   Домом № 8 владеет экипажный фабрикант К.М. Неллис, домом № 9 – Анна Егоровна Свешникова, а дом № 12 переходит в собственность жены тайного советника сенатора А.Ф. Ремер.[25] Дом № 11 унаследовал действительный статский советник, прокурор римско-католической коллегии Андрей Иванович Желтоухов,[26] а дом № 16 – дочь столярного мастера Х. Вернике.[27] Двумя домами в Эртелевом переулке (№ 15 и 17) короткое время владел коммерции советник В.А. Кокарев, а домом № 18 – отставной генерал-майор П.П. Есипов[28] (о наиболее примечательных домовладельцах мы расскажем в следующем разделе).
   «Всеобщая адресная книга на 1867–1868 гг.» позволяет сделать социальный срез Эртелева переулка в это пореформенное время. Он довольно пестрый: из 120 жителей улицы большинство состояли чиновниками, военными и ремесленниками.[29] В это время в доме № 11 работала кухмистерская А.И. Глазуновой, в доме № 4 – булочная А.И. Миллера, трактир купца 2-й гильдии Е.Е. Пономарева и питейное заведение А.И. Сиверцева. В доме № 8 располагалась школа Е. Хохгейма.[30]
   1860-е гг., время радикальных реформ Александра II, дали мощный рывок развитию капитализма в России и вызвали строительный бум в столице. На смену скромных одно– и двухэтажных домов возводятся многоэтажные доходные дома. Меняется как облик петербургских улиц, так и их бытовой уклад. Эти перемены не могли не коснуться и Эртелева переулка.

О чем рассказали архивные дела. Дома и домовладельцы

Эртелев переулок в эпоху перемен: 1860–1917 гг

   В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, в фондах № 513 и № 515, опись № 1, представлены сотни дел о ссудах под залог имущества, которые предоставляло домовладельцам учрежденное в 1861 г. Санкт-Петербургское городское кредитное общество. Эта ссуда под выплачиваемые заемщиками ежегодно проценты предоставлялась владельцам домов на 25, а позже на 37 лет, что давало возможность перестраивать, ремонтировать старые дома и возводить новые на принадлежащих им земельных участках.
   Эти архивные дела – бесценный источник для исследователя города. В фонде № 513 хранятся планы и чертежи отдаваемых в залог зданий, а в фонде № 515 – описи с оценкой имущества домовладельцев, ведомости о доходах с дома со списками жильцов, духовные завещания, протоколы заседаний Городского кредитного общества и др.
   Двенадцать архивных дел относятся к домам Эртелева переулка, они позволяют нам проследить его историю до 1917 г. Эту информацию дополняют адресные книги «Весь Петербург» и «Весь Петроград», «Петербургский некрополь» В. Саитова и др.

   Улица Чехова, дом № 1. Построен в 1852 г., арх. Н.П. Гребенка

   Нашу прогулку во времени и пространстве по бывшему Эртелеву переулку второй половины XIX – начала ХХ вв. мы начнем с углового дома № 1 (ул. Жуковского, 12),[31] он дошел до нашего времени без изменений с 1852 г. В 1867 г. этот дом переходит в собственность вдовы потомственного почетного гражданина Н.И. Чаплиной, она владела им до 1879 г. Каким был этот дом в 1870-е гг., мы можем судить по «Описям с оценкой дома», хранящимся в архивном деле. Имущество Натальи Ивановны «показано» архитектором Кредитного общества Э.Г. Юргенсом. В первом отделении значился «каменный на подвалах лицевой дом с границей по Малой Итальянской улице в четыре, а со двора в пять этажей». В нем были две парадные и одна черная лестницы.
   Ко второму отделению был отнесен «каменный пятиэтажный надворный флигель», и, наконец, к третьему – «одноэтажный (служебный) флигель по задней границе двора». Водопровод в квартиры тогда еще не провели, во всем доме имелся один водопроводный кран, отсутствовало и такое достижение цивилизации, как ватерклозеты. Вместо них, как и в середине XIX в., по-прежнему на каждом этаже находилось по два отхожих места.[32]
   Из «Ведомости о доходах с каменного дома» за этот год видно, что в нем было 26 квартир, из них одна – однокомнатная, шесть – двухкомнатных, девять – трехкомнатных, по три четырех-, пяти– и восьмикомнатных и еще одна – шестикомнатная. Самые дорогие квартиры из 8 комнат оценивались домовладелицей от 1200 до 1600 рублей годовых.[33] В 1860-е гг. одну из этих квартир занимал вице-президент Академии художеств граф Ф.П. Толстой; в другой, подобной, в 1876 г. жил тайный советник, генерал, известный морской историк Ф.Ф. Веселаго.[34] В так называемых «барских» квартирах были устроены гостиные для приема гостей, кабинеты (мужа и жены), спальная (или спальные), где были дети – детская, а также столовая, комнаты для прислуги, во всех подобных квартирах: прихожие, ванная комната, кухня. В то время несколько квартир отдавались домовладелицей под трактирное заведение, магазин, парикмахерскую.[35]

   Улица Чехова, дом № 1. Решетка ворот и входная арка

   19 ноября 1879 г. по купчей имущество Чаплиной перешло в собственность княгини Софьи Владимировны Масальской,[36] которая владела этим домом без малого тридцать лет, до 1906 г.[37] Тихая размеренная жизнь дома лишь однажды была нарушена чрезвычайным происшествием. Как следует из справки правления Санкт-Петербургского общества взаимного от огня страхования, 19 июня 1886 г. в лицевом доме произошел пожар, в результате которого были повреждены балкон, потолки, полы, окна, двери и обои в одной из квартир. Убыток от пожара оценили в 476 рублей.[38] В 1906 г. дом перешел в собственность сына Софии Владимировны князя Владимира Николаевича Масальского, генерал-майора от артиллерии.[39] Следует отметить, что новый хозяин шел в ногу со временем и старался ввести в свой дом последние достижения цивилизации. Во все квартиры провели водопровод, появились раковины, а в «барских» квартирах устроили ванны и установили камины. На парадных лестницах с Эртелева переулка и улицы Жуковского жильцов и посетителей дома встречал швейцар.[40]
   В предреволюционные годы помимо обычных квартир в доме князя Масальского располагались казенная винная лавка, прачечная контора, велась «железная торговля», имелся мануфактурный магазин. Две пятикомнатных квартиры арендовало «русско-китайское товарищество», а в 17 комнатах 4-го этажа лицевого дома располагалось коммерческое училище Хворовой. Кроме того, мещанин Драгунов одну из квартир первого этажа приспособил под кинематограф, а в одноэтажном надворном флигеле был устроен гараж для «авто».[41] Князь владел этим домом до 1917 г.[42]
   Безусловно, один из самых примечательных домов на улице – дом № 3. В 1882 г. на месте старого дома, принадлежавшего А.А. Шландеру, новый домовладелец, доктор В.Ф. Краевский (1829–1901), выстроил одно из самых причудливых по архитектуре зданий. (Владислав Францевич Краевский, будучи пропагандистом вегетарианства и тяжелой атлетики, в 1885 г. основал в своей квартире и возглавил первый в России кружок спорта и борьбы.[43])

   Улица Чехова, дом № 3. Дом В.Ф. Краевского. Построен в 1881–1882 гг., арх. М.И. фон Вилькен

   27 июля 1882 г. Владислав Францевич обратился в правление Городского кредитного общества с заявлением о выдаче ему под залог означенного имущества ссуды сроком на 25 лет.[44] Опись с оценкою дома, произведенная комиссией 28 августа этого же года, позволяет нам оценить не только внешний облик дома, но и его внутреннее устройство. Из описи следует, что имущество Краевского состояло «из каменного 5-этажного на высоком подвале лицевого дома с такими же флигелями» и «каменных 2-этажных служб на задней границе второго двора». Там же располагались конюшни на 8 стойл, 41 сарай для дров, 20 ледников и прачечная. В доме было более 40 квартир, от дорогих «барских» девятикомнатных до относительно скромных трехкомнатных. Дом отвечал в то время всем современным требованиям гигиены и комфорта – проведен водопровод, имелись 49 ватер – клозетов, 37 раковин с кранами, 14 медных ванн, а в самых богатых квартирах установлены камины (их было 13).
   В лицевом доме устроили 3 роскошные девятикомнатные квартиры: одна из которых была с двумя зимними и 2 летними балконами, другая – с двумя зимними, и третья – только с одним зимним балконом, но с особым парадным подъездом. В этих квартирах имелись даже альковы.[45] У парадного подъезда постоянно находился дежурный швейцар. Несмотря на полученную от Городского кредитного общества значительную ссуду,[46] В.Ф. Краевский берет в заем еще большие суммы у частных лиц,[47] а 11 сентября 1887 г. продает свой дом жене почетного гражданина Марии Карловне Герке.[48] Через четыре года он умирает. Из «Петербургского некрополя» В. Саитова известно, что смерть В.Ф. Краевского наступила 1 марта 1901 г., похоронен на католическом кладбище на Выборгской стороне, надпись на его надгробии сделана по-польски.[49]

   Улица Чехова, дом № 3. Фрагмент фасада

   Новая хозяйка владела этим домом семь лет.[50] За эти годы было отмечено лишь одно серьезное происшествие: 15 декабря 1892 г. в доме произошел пожар, убытки от которого составили большую по тем временам сумму в 3 тысячи рублей.[51]
   10 января 1894 г. дом в третий раз сменил своего владельца и перешел в собственность инженера, действительного статского советника Дмитрия Петровича Мордухай-Болтовского.[52] Он владел домом до своей кончины 30 июня 1911 г.[53] 13 января 1912 г. дом перешел в собственность его наследникам-сыновьям: коллежскому асессору Александру Дмитриевичу, статским советникам Ивану и Дмитрию Дмитриевичам и титулярному советнику Константину Дмитриевичу Мордухай-Болтовским.[54] Самым успешным из братьев был Иван Дмитриевич – профессор Императорского училища правоведения, директор 1-го департамента Министерства юстиции, секретарь правоведческих касс, член Совета по делам страхования рабочих. Помимо основной деятельности Иван Дмитриевич вел большую общественную работу, связанную с его увлечениями (был директором Ижоро-рыболовного общества охоты, товарищем председателя Российского общества голубеводства).[55] Наследники Д.П. Мордухай-Болтовского попытались продать этот дом перед самой революцией, но не успели.[56]
   Значительно более длинную историю имеет дом № 5. Как нам удалось проследить по адресным книгам «Весь Петербург», в течение 15 лет, с 1890 по 1905 г., им владела жена, а потом вдова генерал-лейтенанта княгиня Клеопатра Михайловна Святополк-Мирская, дочь М.Н. Ханыкова, унаследовавшая этот дом от своего отца[57] (о ее муже, боевом генерале, речь пойдет в другом разделе).

   Улица Чехова, дом № 5. Построен в 1854–1856 гг., арх. К.Ф. Мюллер

   В деле Городского кредитного общества содержится информация об этом доме с 1894 по 1917 г.[58] Из «Описи с оценкой дома» следует, что имущество Клеопатры Михайловны состояло тогда из «каменного лицевого дома в два этажа на подвалах, с двумя выступами во дворе, каменного надворного флигеля с жилым вторым этажом и частично жилыми антресолями над сараями и каменными службами в два этажа по правую и левую границам двора».[59] В доме было всего 7 квартир, четыре из которых «барские», многокомнатные. Так, в девятикомнатной квартире под № 1 проживал тайный советник, сенатор И.Л. Горемыкин, в квартире № 2 из 10 комнат – граф А.Ф. Гейден, в будущем контр-адмирал, квартиру № 4 из пяти комнат занимал князь Святополк-Мирский, сын владелицы дома. К первым четырем квартирам, согласно описи, принадлежали конюшни, сараи и ледники.[60] Домовладелица в это время вместе с мужем, генерал-адъютантом, проживала в Атаманском дворце в Новочеркасске.[61] Управляющим дома служил Николай Осипович Клудников, войсковой старшина главного управления Казачьих войск,[62] в качестве поверенного же выступал И.Л. Горемыкин.[63] В 1904 г. Клеопатра Михайловна овдовела,[64] и имущество, согласно завещанию генерал-адъютанта, перешло к сыновьям – князьям Михаилу, Ивану, Дмитрию, Владимиру и Семену Николаевичам Святополк-Мирским.[65] 11 апреля 1905 г. единоличным владельцем дома становится князь Семен Николаевич.[66] За годы, которые он им владел, в доме не произошло существенных изменений, разве что во всех квартирах установили ватерклозеты и раковины, а во дворе появилась новая «каменная служба частью в один, частью в два этажа по левой границе двора».[67] В 1912 г. в первых четырех «барских квартирах» жили вдова д.т.с. К.П. Победоносцева, тайный советник А.Е. Лагорио, а весь 2-й этаж (24 комнаты) занимала солистка Мариинского театра госпожа М. Фигнер.[68] 19 июня 1912 г. имущество князя «по акту купли-продажи» приобрел доктор медицины Яков Петрович Гофман,[69] который владел домом пять лет. Удивительно, но из последней записи в этом деле от 4 декабря 1917 г., сделанной уже после революции, следует, что имущество доктора медицины по акту купчей перешло во владение Матильды Мееровны Найшуль,[70] но извлечь выгоду из этой сделки последней домовладелице уже не удалось. Нам удалось также проследить судьбу потомков наказного атамана Донского войска, князя Н. Святополк-Мирского в эмиграции.[71]
   Единственный дом на улице, отмеченный мемориальной доской, посвященной Михаилу Ивановичу Глинке, – это дом № 7. Долгие годы он принадлежал нескольким поколениям Томиловых. С середины XIX в. им владел капитан-лейтенант Г.Н. Томилов, в 1860-е гг. его имущество включало в себя «каменный на подвалах 3-этажный лицевой дом, такой же каменный 3-х этажный на подвалах и с мансардой надворный поперечный в два света флигель, еще один каменный 4– и частично 3-этажный флигель по правой и задней границе двора и, наконец, каменную 2-этажную службу».[72] В доме на тот период было 3 парадных и 10 черных лестниц, 25 квартир, из которых по 6 двух-, трех– и четырехкомнатных, по 3 – пятикомнатных и однокомнатных и, наконец, всего 2 сравнительно дорогих – шестикомнатных.[73] Типичным для среднего по доходам дома был и социальный срез жильцов.[74]

   Улица Чехова, дом № 7. Построен в 1910–1911 гг., арх. Л.В. Богусский

   Через 14 лет, 5 февраля 1874 г., имущество Г.Н. Томилова перешло в совместное владение самого капитан-лейтенанта, его сестры Серафимы Николаевны, вдовы полковника Ольги Карловны, дочери полковника малолетней Анны Андреевны и сыновей полковника Александра, Якова и Петра Андреевичей Томиловых.[75] За все эти годы капитальных изменений в имуществе Томиловых не произошло, за исключением того, что в квартиры проведен водопровод, о чем свидетельствуют появление в них раковин, ванн и ватерклозетов, а также вдвое возросшая оценка дома.[76]
   Сквозь сухие архивные справки перед нами проходит более полувековая история домовладельцев – петербургской семьи Томиловых, бóльшая часть мужчин которой – военные. Бесстрастные документы дают нам информацию не только о перестройках дома, но и о финансовом состоянии домовладельцев, их продвижениях по службе, родственных связях, рождениях и смерти, месте жительства.[77] О судьбе одного из них, П.Л. Томилова (генерал-лейтенанта Генерального штаба), мы расскажем в отдельном разделе. Последний из домовладельцев Томиловых Александр Александрович все-таки решился на некоторые перестройки в доме. Из отзыва архитектора Д. Шагина от 23 февраля 1908 г. мы узнаем, что: «В лицевом доме две квартиры (первого и второго этажей) соединились в одну и заняты трактирным заведением; в надворном флигеле над частью жилого подвала, перекрытого кирпичным коробовым сводом, помещена небольшая типография».[78] Упомянутое здесь трактирное заведение принадлежало купцу 2-й гильдии Федору Константиновичу Кликанову.[79]

   Памятная доска М.И. Глинки на доме № 7 по улице Чехова

   Видимо, финансовое положение А.А. Томилова пошатнулось,[80] и 14 апреля 1910 г. его имущество по купчей крепости перешло к инженеру-технологу Моисею Шлемовичу Плотникову.[81] А уже 2 августа 1911 г. новый домовладелец извещал Городское кредитное общество, что «в лицевом флигеле надстроены 3 этажа, а в нижних трех этажах заново перестроены парадная лестница и две черные лестницы. Лицевой флигель соединен с надворным флигелем. Все надворные флигели отремонтированы».[82] Стоимость перестроенного дома значительно возросла, взлетели и годовые цены за квартиры,[83] изменился и социальный состав жильцов.[84] О новом домовладельце следует сказать особо. Впечатляет размах его деятельности и многообразие занимаемых им должностей: статский советник, инженер-техник, кандидат математических наук, директор правления Учетно-ссудного банка, Русского акционерного общества, Акционерного общества соединенного механического завода (быв. Г.А. Лесснера), Акционерного общества «Сормово», Акционерного общества торпедного завода «Русский Чайтлед», Товарищества Гатчинского завода А.С. Лаврова, член правления Судостроительного акционерного общества «Ноблесснер», Русского акционерного общества артиллерийских заводов, председатель правления Товарищества машиностроительного завода «Феникс», электромеханического завода «Вольта» и Русско-американского торгово-промышленного общества; член Совета российско-американской резиновой мануфактуры «Треугольник».[85] В 1917 г., во время революционных потрясений, М.Ш. Плотников вознамерился продать этот дом,[86] но не успел. Из мартиролога «Незабытые могилы. Российское зарубежье. Некрологи. 1917–2001» стало известно, что М.Ш. Плотников закончил свои дни в Варшаве 8 февраля 1940 г.[87]
   На нашем пути – дом № 9. Из архивного дела известно, что в 1852 г. этот дом по духовному завещанию титулярной советницы Елизаветы Ивановны Овсянниковой достался ее племяннице – Анне Егоровне Свешниковой, жене коллежского асессора.[88] 21 января 1863 г. она впервые обращается за ссудой в правление Городского кредитного общества.[89] Тогда это «каменный, крытый железом, оштукатуренный лицевой дом в 2 этажа снаружи». В доме – одна парадная, одна черная лестница и всего две квартиры: пятикомнатная (занимала сама домовладелица) и в семь комнат (ее снимала жена действительного статского советника М.М. Лапина).[90] Все имущество оценили в 12 480 рублей, и на основании этой оценки правление Общества постановило назначить А.Е. Свешниковой «ссуду под залог дома на 25 лет и 8 месяцев круглым числом 9000 рублей».[91] Через 8 лет, 22 сентября 1871 г., она продала дом коллежскому асессору Александру Ивановичу Языкову за 24 000 рублей,[92] эти деньги понадобились ему для перестройки, и уже через 2 года он обращается с заявлением в Кредитное общество с просьбой произвести «переоценку перестроенного здания с целью его расширения».[93] К 1873 г. «каменный 4-этажный на подвалах дом» построен вчерне, и «внутреннее его устройство в оценку не вошло».[94] Перестройку здания вел инженер-архитектор И.А. Мерц, и он же, как доверенное лицо А.И. Языкова, 11 июня 1874 г. обращается с заявлением в правление Общества о переоценке дома.[95] В акте об осмотре архитектор отметил, что «ныне лицевой дом окончен вчерне и производится чистая отделка. Надворные же флигели тоже окончены вчерне»,[96] в сентябре 1874 г. перестройка дома была полностью завершена.[97] Из «Ведомости о доходах с дома» известно, что «весь дом, со всеми без исключения находящимися в нем помещениями» сдан «Департаменту иррегулярных войск»68.

   Улица Чехова, дом № 9. Построен в 1872–1873 гг., арх. И.А. Мерц

   Через 6 лет после описанных событий А.И. Языков составил духовное завещание, которое проливает свет на его личность. Во-первых, как следует из копии духовного завещания, Александр Иванович «жительство имел» в городе Туле, будучи помещиком в селе Сергиевском «с деревней Фроловкой и пустошью Щекино», во-вторых, кроме родового имения, дома в Петербурге, прочего движимого и недвижимого имущества и капитала он завещал свей жене свои рукописи. Из чего следует, что скромный присяжный поверенный (кстати, имевший университетское образование) имел отношение к литературе. В рукописном отделе ИРЛИ (Пушкинского дома) хранятся письма Языкова к прозаику и актеру И.Ф. Горбунову, свидетельствующие о широте его культурных интересов.
   Одно из этих писем датировано 15 декабря 1880 г. Из него мы узнаем, что в это время Александр Иванович находился в Ялте, куда судьба его забросила «на поправление… долгой и трудной болезни». А.И. Языков поздравлял И.Ф. Горбунова с юбилеем и называл себя «старым и искренним почитателем его таланта». По характеру письма, его доверительному тону очевидно, что Александр Иванович и Иван Федорович были приятелями. В этом же письме Языков просит Горбунова передать «дружеский поклон» и поздравление «с прошедшим юбилеем» другому литератору, С.В. Максимову.
   Другое письмо И.Ф. Горбунову без даты было послано А.И. Языковым из его дома в Эртелевом переулке. В нем он приглашает Ивана Федоровича зайти к нему «в субботу вечером» и сообщает между прочим, что у него «будут и Сергей Васильевич, и Сергей Филиппович, и вообще наши общие друзья». Сергей Васильевич – это тот самый литератор Максимов, очеркист, этнограф, мемуарист, путешественник, которому Языков посылал привет из Ялты. Большая статья, посвященная ему, помещена в биографическом словаре «Русские писатели. 1800–1917». В рукописном отделе ИРЛИ мы также нашли автограф А.И. Языкова в альбоме редактора исторического журнала «Русская старина» М.И. Семевского «Знакомые».[98] Таким образом, мы можем сделать вывод, что дом № 9 – своеобразное «литературное гнездо» Эртелева переулка.
   Но вернемся к истории дома. В октябре 1887 г. А.И. Языков умер, и все его имущество, согласно духовному завещанию, перешло к вдове[99] – Софье Владимировне. Она неоднократно обращалась в правление Городского кредитного общества за ссудой. Из «Описей дома», хранящихся в архивном деле, известно, что в имуществе Языкова за многие годы изменений не произошло, а из «ведомостей о доходах с дома» следует, что вместо нынешнего арендатора «департамента иррегулярных войск квартиры в доме сдавались внаем жильцам. В доме было 22 квартиры, из которых в лицевом доме – 8 „барских“[100]». Из примечательных личностей в 1883 г. в них проживал генерал-майор Г.С. Гуро, дочь тайного советника А.Н. Мессинг, сама домовладелица и др.; в 1893 г. – Г.С. барон Менгден, доктор медицины Н.С. Зевеке и др.; в 1896–1899 гг. – тот же барон Менгден, профессор Н.А. Латкин; в 1910 г. – инженер-генерал М.Ф. Галлер.[101] Последняя ссуда на 27 лет и 6 месяцев была выдана в 1910 г.[102]Последний документ Кредитного общества относится к 20 апреля 1916 г. В нем «Правление» заявляет, что не встречает со своей стороны препятствий на совершение на имущество С.В. Языковой акта закладной на нового владельца, но покупателя на этот дом, видно, не нашлось и до революции он оставался в собственности С.В. Языковой.[103]
   Во многом типична для послереформенной эпохи судьба дома № 11. До 1876 г. им владел д.с.с. А.И. Желтаухов, затем – почетный гражданин В.Т. Ефимов.[104] Ефимову достался «каменный двухэтажный лицевой дом, весьма старый и без капитального ремонта», а потому, по замечанию архитектора Э.Г. Юргенса, «требуемый по уставу срок простоять не может». Не были приняты в расчет и «деревянные постройки», располагавшиеся во дворе, тоже «частью уже ветхие». После осмотра дома Юргенс приходит к выводу, что «ценность земли превышает ценность каменного строения», а потому предлагает «всю оценку отнести на землю».[105] В это время в четырех квартирах каменного лицевого дома снимали жилье двое крестьян, фонарный мастер и кронштадтский мещанин, а в деревянном флигеле в пятикомнатной квартире располагалась типография однодворца Матвея Дмитриевича Сорокина, жили крестьянин и портной-сапожник.[106] Деньги, выделенные Кредитным обществом под залог земли (30 000 рублей), Василий Трифонович потратил на возведение нового дома.[107] И уже 20 апреля 1876 г. Ефимов сообщает, что им вчерне выстроены три новых каменных флигеля, под которые он просит выделить дополнительную ссуду. Архитектор Э.Г. Юргенс в «Описи» называет «каменный 5-этажный частью на подвалах лицевой дом с двумя каменными же 5-этажными на подвалах флигелями», еще один «каменный пятиэтажный, частью на подвалах, поперечный надворный флигель», построенные вчерне.[108] «Весь дом, показанный в двух отделениях», оценен архитектором в 56 619 рублей (земля уже состояла в залоге).[109] Правление Кредитного общества 5 октября 1876 г. положило выдать В.Т. Ефимову «в дополнительную ссуду 36 тысяч рублей на 25-летний срок».[110] 8 июля 1877 г. Василий Трофимович в новом заявлении в правление Общества, отмечая, что дом «отделан почти начисто», просит предоставить ему еще одну дополнительную ссуду.[111] Архитектор А.И. Климов в «Описи» отмечает, что «строение оштукатурено» и лицевой фасад «отделан тягами, рустами и лепною работою». В доме было 28 квартир,[112] во всех «проведена вода», установлены 35 ватерклозетов, 27 чугунных раковин и 12 ванн, в барских квартирах помимо голландских изразцовых печей еще и 9 мраморных каминов. В лицевом доме и в надворном поперечном флигеле на лестницах жильцов встречали швейцары, а сами лестницы «освещены газом».[113] Годовая квартирная плата за девятикомнатную квартиру домовладельцем была установлена в 2100 рублей, восьмикомнатную – 1500, семикомнатную – 900, пятикомнатную – 500, трехкомнатную – 480 и двухкомнатную – 300.[114] В доме размещались магазины и лавки.[115]

   Улица Чехова, дом № 11. Построен в 1876–1877 гг., арх. А.И. Долотов

   Новый дом возвели по проекту архитектора А.И. Долотова,[116] и он получил высокую оценку приемной комиссии, а домовладельцу правление Кредитного общества выделило в дополнительную ссуду еще 74 тысячи рублей, из коих 4 тысячи были удержаны «до окончательной отделки имущества».[117]
   Но на этом строительная деятельность Ефимова не остановилась. Уже 22 марта 1887 г. в новом заявлении в правление Кредитного общества он сообщает, что «выстроил в имуществе своем новое каменное здание, деревянное здание также отремонтировано и капитально исправлено и в настоящее время приносит определенный доход»; «каменный 2-этажный дом, выходящий на улицу, также совершенно отремонтирован и также дает хороший доход». В дополнительной описи с оценкой имущества от 19 мая того же года, также называются в I отделении «каменный 2-х этажный дом» и во II отделении «каменное одноэтажное строение».[118] Новые строения оценены комиссией в 12 399 рублей, а общая ценность всего имущества определена в 201 955 рублей.[119] В «Ведомости о доходах» В.Т. Ефимов указывает, что «оба эти дома занимает типография», валовой доход от которой вместе с размещенными там квартирами составляет 6090 рублей.[120] Под актом об осмотре дома стоит подпись архитектора П.Ю. Сюзора. Правление Кредитного общества на основании заключения оценочной комиссии положило «определить полный размер ссуды… в 24 000 рублей на 25-летний срок». Однако уже через год имущество Ефимова перешло во владение д.с.с. Петра Васильевича Бащерского.
   23 марта 1882 г. новый домовладелец просит произвести разверстку первоначальной выданной ссуды для того, чтобы часть имущества, а именно каменные здания, отданные под типографию, продать губернскому секретарю Алексею Сергеевичу Суворину по «акту купчей крепости».[121]
   7 мая 1882 г. «вследствие погашения всей ссуды, выданной под залог дома д.с.с. П.В. Бащерского», его дело в Санкт-Петербургском городском кредитном обществе было закрыто.[122] По духовному завещанию Петра Васильевича, после его смерти в 1902 г. дом по наследству перешел его сыну – коллежскому асессору Сергею Петровичу Бащерскому, и дело о залоге в Городском кредитном обществе возобновляется.[123]
   Архитектор В.В. Веретенников, по указанию правления осмотревший этот дом, в составленном им акте отметил, что «все строение в капитальных частях хорошей прочной постройки, содержится исправно», и оценил его в 172 111 рублей. Средний валовой доход от дома составлял тогда 24 620 рублей.[124] «Ведомость о доходах» открывается перечнем дешевых двухкомнатных квартир, находящихся в подвале. Самые дорогие «барские квартиры» располагались в лицевом доме. Домовладелец занимал шестикомнатную квартиру на 3-м этаже. Самую же дорогую, 12-комнатную, квартиру занимал с.с. П.Н. Герасимов. Его имя мы встречаем и в других ведомостях о доходах вплоть до 1908 г.[125] Правление Кредитного общества постановило «назначить С.П. Бащерскому в ссуду на 37 лет и 6 месяцев 135 300 рублей»,[126] часть этой ссуды пошла на оплату его долгов частным лицам.[127] Управляющему домом Григорию Петровичу Беклешину домовладелец доверил «получать с дома доходы, отдавать внаем квартиры, нанимать и увольнять дворников, швейцаров и других лиц, производить платежи, вносить в Волжско-Камский коммерческий банк деньги на текущий счет и т. д.».[128]
   Попытаемся составить социальный портрет дома: 80 % проживавших в нем лиц – это чиновники, и лишь небольшая часть жильцов представлена купцами, мещанами и крестьянами, проживавшими в надворных флигелях. Цена годовой платы в этом доме была значительно выше, чем в соседнем. В подвальных помещениях размещались «портерная» крестьянина Ефима Баранова и мастерская крестьянина Дмитрия Федоровича Иванова, часть подвальных помещений была отдана под «дворницкую» и «кучерскую».[129]

   Улица Чехова, дом № 15. Построен в 1960 г., бывшая школа, ныне – 78-е ОМ Санкт-Петербурга

   В последний раз правление Городского кредитного общества 7 мая 1908 г. положило выдать С.П. Бащерскому в дополнительную ссуду 20 800 рублей,[130] еще ранее как чиновник Министерства иностранных дел он командируется в Шанхай в чине надворного советника.[131] В 1908 г. имущество С.П. Бащерского перешло в собственность А.С. Суворину,[132] а после его смерти в 1912 г. – «Товариществу А.С. Суворина „Новое время“»104. Отныне весь дом, а не только типография, занят издательским домом. Здесь располагались: контора типографии «Товарищества» А.С. Суворина, редакция газеты «Вечернее время», брошюровочная, переплетная, газетная печатня и мастерская экспедиции «Нового времени», редакция адресной книги «Весь Петербург» (с 1915 г. – «Весь Петроград»), артель стереоскопической газеты «Новое время», общежитие, амбулаторная, квартира фельдшера, школа газеты, наконец, столовая Товарищества А.С. Суворина.[133] И лишь несколько квартир в доме отдано жильцам – потомственному печатному гражданину Магуле, дочери губернского секретаря Мосоловой, управляющему домом Н. Непенину.[134] Интересный факт: последний раз инженер Н. Непенин обращается с заявлением в Петроградское городское кредитное общество о полной переоценке имущества 7 октября 1917 г. Отзыв с оценкой дома подписал архитектор Н.Т. Стуколкин 18 октября, т. е. за неделю до Октябрьского вооруженного восстания,[135] так что рассмотреть это заявление Правление общества уже не успело.
   История домов № 15 и № 17 связана с именами двух известных предпринимателей В.А. Кокорева и П.Ф. Семянникова. На месте дома № 15 в 1960-е гг. построено типовое здание школы (ныне – отделение милиции), а другой дом дошел до нашего времени. В очерке «Особняк моего детства» А.А. Иванов пишет, что Василия Александровича с полным правом можно назвать самородком. Сын солигаличского мещанина, служившего сидельцем в кабаке, он с детских лет начал помогать отцу и приобрел необходимые навыки к винному делу. В 1840-х гг. он приезжает в Петербург и поступает простым продавцом в винную лавку, но благодаря исключительному уму и энергии вскоре становится откупщиком и наживает громадное состояние.

   Улица Чехова, дом № 17. Построен в 1869 г., арх. В.Е. Стуккей. Перестроил в 1903 г. арх. С.А. Данини

   Имя Кокорева становится известным всей России, он основывает банки и страховые общества, первым начинает добывать нефть на Кавказе, строит Уральскую горнозаводскую дорогу.
   В 1860-х гг. Кокорев – уже крупный промышленник и обладатель многомиллионного капитала, но, кроме того, еще и либеральный деятель, отстаивающий свои взгляды в речах и статьях, за что даже угодил в черный список «подозрительных лиц» московского генерал-губернатора А.А. Закревского, приписавшего против его фамилии: «Западник, демократ и возмутитель, желающий беспорядков».[136]
   Интересная информация о Кокореве содержится в книге «Исторические кладбища Петербурга». Принадлежа к старообрядческой общине, в конце XIX в. он выступал перед властями ходатаем петербургских поморцев. Особая его заслуга заключалась в том, что он один из первых предпринимателей, который понял важность Бакинских нефтяных промыслов. Василий Александрович – основатель крупнейшего частного Волжско-Камского банка, строитель нескольких железных дорог и сети товарных складов и гостиниц, автор провидческой брошюры о будущем русской внешней политики «Миллион в тумане», друг Д.И. Менделеева, М.П. Погодина, С.И. Мамонтова, меценат и коллекционер, персонаж поэм Н.А. Некрасова и сатир Н.А. Добролюбова. Кокорев прославился не столько своим богатством, сколько редким для России соединением дара финансиста, общественного деятеля и публициста. Как мы уже отмечали, его обширные связи позволяли немало помогать единоверцам, благодаря его заступничеству в 1886 г. в доме рубашечника Никифорова на Лиговке начал действовать новый поморский молитвенный дом.[137]

   В.А. Кокорев

   Похоронен Василий Александрович на Старообрядческом кладбище на Малой Охте. В «Петербургском некрополе» В. Саитова мы нашли текст надписи, выбитой на надгробии этого благотворителя: «Кокорев Василий Александрович, родился в г. Вологде 23 апреля 1817 года, умер 22 апреля 1889 года в половине 2-го часа по полудни, на 73-м году жизни».[138]
   Но вернемся к истории дома, а точнее домов № 15 и № 17 по Эртелеву переулку и № 9 на Бассейной улице. О том, каким был в 1860-е гг. первый из этих домов, мы узнаем из содержащейся в архивном деле Описи с оценкой дома № 15 В.А. Кокорева от 16 сентября 1865 г.: «каменный с улицы 3-этажный, а со двора 4-х этажный дом», и далее «дом старый, но в капитальных частях своих еще довольно прочный». Стоимость дома, определенная оценочной комиссией, составила 27 764 рубля. Правление общества постановило выдать Кокореву ссуду в 11 тысяч рублей на 25 лет». Из «Ведомости о доходах с каменного дома» мы узнаем, что в это время «весь дом отдан в аренду купцу Гомзину… на четыре года».[139] Сам коммерц-советник владел этим домом всего три года. 16 декабря 1868 г. он совершил купчую на продажу трех домов вместе с долгом Городскому кредитному обществу горному инженеру генерал-майору Петру Федоровичу Семянникову (1821–1874),[140] совладельцу Невского литейного и механического завода. Как пишет в своем очерке «Особняк из моего детства» А.А. Иванов, «Выпускник корпуса горных инженеров, Семянников долгое время управлял казенными золотыми приисками на Алтае, где его приятель и однокашник В.А. Полетика исполнял должность приискового пристава. Сколотив на приисках огромный капитал, оба друга в 1857 году „купили“ у англичанина Томсона чугунолитейный заводик за Невской заставой и развернули его в большое производство. Широко пользуясь своими связями и деньгами, Семянников и Полетика сумели получить крупные заказы на изготовление паровых военных судов, а затем и паровозов».[141] Однако ко времени приобретения домов в Эртелевом переулке и Бассейной улице (именно в этом доме он предполагал поселиться со своей семьей) Петр Федорович из-за страсти к кутежам и попойкам уже изрядно растерял свой капитал. Из купчей о приобретении дома известно, что «сверх долга кредитному общества» он «занял 20 000 рублей сроком на 11 месяцев и 16 дней под залог своих домов у генерал-адъютанта Александра Алексеевича Баранцова».[142] Возможно, эти деньги он потратил на строительство нового дома.[143] Однако Семянников недолго прожил в своем новом особняке и умер преждевременно, на 53-м году жизни. Его вдова и наследница Зинаида Николаевна вышла замуж за титулярного советника Полежаева и до 1916 г. владела домами № 15 и № 17,[144] по ее заказу в 1903 г. дом № 17 перестроили.[145] Вдове также принадлежали дома на Бассейной ул., 9, Надеждинской ул., 28, набережной реки Фонтанки, 40. В адресной книге «Весь Петербург» на 1896 г. содержится информация о том, что Зинаида Николаевна была попечительницей детского приюта святого Мефодия.[146]
   В 1916 г. дома № 15 и № 17 в Эртелевом переулке приобретает вдова действительного статского советника Ольга Петровна Кушелева, которой суждено стать последней домовладелицей.[147]

   Улица Чехова, дом № 2. Построен в 1852 г., арх. А.И. Ланге

   Мы проследили историю домов на улице Чехова по нечетной стороне, а теперь перейдем на четную.
   Наше знакомство с историей домов четной стороны мы начнем с углового дома № 2/8. Следует отметить, что это единственный дом в Эртелевом переулке, владельцы которого ни разу не закладывали его в Городском кредитном обществе. История дома прослежена по адресным книгам, и, как уже было сказано выше, новый дом, построенный в 1852 г. для купца Степана Андреевича Сокова,[148] в начале 1860-х гг. приобретен отставным поручиком, впоследствии полковником Андреем Андреевичем Шландером (1820–1893).[149] В «Петербургском некрополе» В. Саитова содержится информация о том, что свой последний покой он обрел на Волковском лютеранском кладбище. Там же покоится его жена Анна Ивановна (1828–1885), которую он пережил на восемь лет, и братья: Егор (1828–1890), Владимир (1830–1891) и Иосиф (умер в 1896 г.).[150]
   Андрей Андреевич, как следует из Адрес-календаря на 1870 г., состоял главноуправляющим Главного управление путей сообщения и публичных зданий, был «членом совета департамента хозяйственных дел общего присутствия» и дослужился до звания инженер-полковника.[151] В конце своей жизни он продал свой дом Ольге Владимировне Ивановой, которая помимо этого владела еще тремя домами,[152] дом № 2/7 принадлежал ей до 1917 г.

   Улица Чехова, дом № 4. Построен в 1896–1898 гг., арх. В.А. Пруссаков

   В адресных книгах мы нашли имена известных литераторов, проживавших здесь в 1860 – 1910-х гг.: В.С. Курочкина, П.В. Анненкова и др., о них мы расскажем в последующих разделах, а пока перейдем к дому № 4. До 1881 г. Дом принадлежал сначала тайному советнику, шталмейстеру Двора его величества Николаю Петровичу Хрущову (1807–1881),[153] а затем еще 12 лет, до 1893 г., его сыновьям.[154] В «Русском биографическом словаре» сообщается, что «Хрущовы, русские дворяне, родоначальник которых Иван Иванович Хрущ выехал из Польши в Россию в 1493 году и, приняв православие, стал именоваться Хрущовым». Информация о родовом гербе Хрущовых содержится во второй книге «