Назад

Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Мисс «Я все могу!»

   Привет! Меня зовут Саша Алешина, мне 13 лет. У меня есть суперподруга Танюсик и лучшие друзья Смыш и Брыкалов. Как и любая девчонка, я просто обожаю модно одеваться и готова посвятить этому занятию всю свою жизнь. Порой ноги меня сами собой несут в магазины стильной одежды, а там… Стоп! Только не подумайте, что, кроме моды и шопинга, меня ничего не интересует. Интересует, и еще как! Я просто не могу усидеть на месте и вечно влезаю во всякие неприятности. Так что бегом на шпильках от проблем – это про меня!
   Попасть на настоящий бал – не об этом ли тайно мечтает каждая девчонка? К тому же и платье у меня уже есть – восхитительное, с очень подходящим ему названием «Весенний сон», которое сшила для меня однокласница. Вот только незадача – меня забыли пригласить. Но сдаваться не в моих правилах! Я все равно пойду, ведь оказаться на балу, куда отправился мой парень с другой девчонкой, мне нужно непременно…


Вера Иванова Мисс «Я все могу!»

«Весенний сон»

   Платье имело имя. Оно называлось «Весенний сон» и висело на плечиках, зацепленных за ручку шкафа. «Весенний сон» было великолепным вечерним платьем светло-салатового цвета, без рукавов, с расклешенной юбкой – в общем, мечта любой Золушки. Оно слегка колебалось от ветерка из форточки, а я в лосинах и футболке качалась перед ним на высоченных (13 см) каблуках новых золотисто-бежевых туфель на платформе, стараясь сохранить равновесие.
   – Сколько еще? – жалобно спросила я Танюсика.
   – Двадцать минут! – отрезала жестокая подруга.
   Она кружила вокруг, то и дело переводя взгляд с платья на меня, и восхищение в ее глазах сменялось брезгливостью. Она не разрешала мне надеть платье, пока я не научусь наконец достойно держаться на каблуках. Ведь неделю назад мне уже исполнилось пятнадцать!
   Кстати, туфли подарила мама. Другими подарками были: ботинки-«Тимберленды» от папы, колода карт Таро от нашей классной гадалки и предсказательницы Клементины Федякиной и – восхитительный плетеный кожаный с серебром браслетик «Pandora» от моего возлюбленного – Лехи. На этот браслетик мои лучшие друзья и сообщники-сыщики Танюсик Тычинка, Миха Смыш и Сеня Брыкало (сокращенно – Братство) тут же навесили шармы. Подруга подарила шарм белого цвета, Миха – стильный фотик, а Сеня – аж целый автобус. И все это – на память о наших совместных приключениях и расследованиях, о которых я исписала уже все страницы в четырех дневничках – розовеньком, голубеньком, зелененьком и золотом со стразами.
   Был и еще один дневничок, беленький с голубыми незабудками. Но он, увы, утонул вместе с самолетом, когда мы возвращались домой из Сингапура. Так что я даже не успела его начать.
   Кстати, сейчас я пишу в перламутровом дневничке с радужными рельефными звездочками – это подарок от моих «звездных» братишек, Тимы Милана и Сергея Пузырева. Да-да, от тех самых знаменитых певцов!
   А платье «Весенний сон» мне сшила и подарила Оля Бескрайняя, наша классная модельер и портниха, выполнив тем самым свое давнишнее обещание. Подарок настиг меня совершенно неожиданно. Я уже и забыла о нашей договоренности, а тут – бац! – и вот оно, новое платье. И так хорошо, что сейчас, заранее – через месяц начнутся новогодние балы, и я успею войти в форму и привыкнуть к нему.
   Правда, Танюсик другого мнения. Она считает, что мне и полугода не хватит, чтобы научиться ходить на шпильках и с шиком носить вечернее платье. Нет, вы не подумайте, мне уже приходилось надевать высокие каблуки, но каждый раз это заканчивалось фатально. В общем, подруга похвалила подарки и записала меня в безнадежные.
   Но с моим характером только этого и надо! Чем больше твердят, что я безнадежна, тем больше хочется доказать обратное. Надоело чувствовать себя на шпильках как на ходулях! И я упросила Танюсика стать моей учительницей. Потому что сама себя мучить не могу. А у нее это очень хорошо получается!
   – Хорошо, что светлое. Идет к смуглой коже и выгоревшим волосам, – сказала Танюсик про платье. А загорела я так во время поездки в Сингапур на осенних каникулах (это в золотом дневничке).
   – Сколько еще? – захныкала я, позвякивая чармами.
   – Много! И вообще, хватит стоять. Давай-ка вначале променад, а потом пробежку и подскоки.
   От верной смерти от множественных переломов меня спас звонок мобильника. Я бросилась к телефону так резво, что Танюсик воскликнула:
   – Ну вот! А говоришь, не можешь! По пробежке – зачет.
   Это был Леха. А то, что он сообщил мне, заставило запрыгать на одной ножке от радости – мы все-таки идем сегодня в кино! Хотя достать билеты на премьеру казалось практически невозможным. Но мой любимый, умница и зайка, сумел сделать это – и, если я сейчас же выйду из дома, у нас будет еще полчасика, чтобы посидеть в кафе!
   – По подскокам – тоже зачет, – сказала строгая Танюсик, когда я закончила вопить «Ура!» и целовала трубку. – Но только по правой ноге!
   – Ну хорошо же, хорошо, – процедила я и на левой ноге доскакала до шкафа и сняла плечики.
   А потом начала стягивать футболку, демонстративно цокая каблуками по полу. Хорошо, что соседи снизу сейчас в отъезде! Иначе не миновать мне разноса – у них маленький принц, который просыпается от малейшего стука.
   – Ладно, по левой и променаду тоже зачет, – нехотя признала Танюсик.
   И тогда – о, это был незабываемый момент! – я наконец-то скинула туфли. Правда, я тут же снова стала маленьким недомерком Сашулей, но зато как же хорошо мне было!
   И Танюсик наконец-то превратилась из строгой учительницы в нормальную подругу.
   – Куда идете? – набросилась она на меня, пока я переодевалась.
   – На «Оживших манекенов».
   – Гонишь!
   – Чесслово! Леха целый час в очереди маялся…
   – Везет тебе все-таки с ним, – Танюсик с завистью вздохнула. – А Сеню с места не сдвинешь! Особенно во время футбола (Сеня Брыкало – Танюсиков парень).
   – А что, сегодня матч? – беспечно поинтересовалась я – мой Леха тоже был болельщиком. Когда-то, в начале нашего романа, и я увлеклась футболом – но ненадолго, до тех пор, пока наши отношения не наладились. После этого я постепенно забыла фамилии игроков и перестала следить за спортивными событиями. В общем, расслабилась.
   – Ну да. Наши с «Рубином» играют, – а вот Танюсику расслабиться не дают!
   – Ну и ладно, – легко отмахнулась я. – Желаю им всем победы.
   – Так что я целый вечер опять одна, – пригорюнилась Танюсик, и я в порыве дружеского участия воскликнула:
   – А хочешь, пошли с нами? Может, удастся купить лишний билет…
   – Не хочу быть третьей лишней, – отрезала Танюсик. – Вам и без меня не скучно будет.
   В этом она была права. Нам с Лехой, несмотря на уже приличный (или неприличный!) срок наших отношений (еще бы, мы вместе уже целый год! Для нашего класса это рекорд), никогда не бывает скучно! Даже когда мы молчим.
   – Лучшая подруга не может быть лишней! – заявила я в приступе великодушия. – Так что, если хочешь, присоединяйся!
   – Спасибо, Сашуля, – грустно вздохнула Танюсик. – Это так мило с твоей стороны. Только я все равно не пойду. Не хочу расстраиваться от вида чужого счастья.
   На этом мы и расстались. Да уж, что ни говори, а любовные отношения наносят дружбе некоторый урон. Раньше мы с Танюсиком были неразлучны!

Танго с рапирой

   От холода я выбивала кроссовками «New Ba :( ance» по асфальту дробь, а Лехи все не было. Но настроение не портилось – Леха частенько опаздывал, и я уже привыкла к этому. Главное – этот хмурый ноябрьский вечер мы проведем вместе! И я расскажу ему о самой последней сногсшибательной новости – я решила полностью порвать с прошлым и начать новую жизнь.
   Да-да, это я поняла еще во время осенних каникул – мне надоело быть сыщицей, надоели бесконечные приключения, надоело распутывать запутанные истории. Вернее, не совсем надоело, просто я решила отложить все это на будущее – когда окончу юридический. А сейчас я решила стать пай-девочкой и приналечь на учебу. В этом году – экзамены, через два года – поступление в институт, короче, на семейном совете было решено, что мне пора браться за ум.
   – На будущий год запишешься на подготовительные курсы, – сказал отец. – Я узнавал, это пять раз в неделю по два часа. А пока можешь догуливать детство. И лучше бы тебе сейчас заняться каким-нибудь спортом. Потом времени не будет, а здоровье запускать нельзя.
   Как ни странно, в этом вопросе наши с родителями мнения полностью совпали: я тоже чувствовала, что надо подтянуть физическую форму. Леха был первым, с кем я решила поделиться и посоветоваться, даже Танюсик еще не знала об ожидающей мою жизнь глобальной перемене. И еще я, конечно же, втайне мечтала, чтобы мы с Лехой занялись чем-нибудь вместе – он сейчас тоже ничем не занимается. Можно было бы, например, пойти на танцы – на латину или аргентинское танго. Или на подводное плавание… Или на конный спорт! Или на стрельбу из лука. Или на фехтование. Или даже на шахматы… Да мало ли еще чего интересного есть на свете!
   Я уже представляла, как мы с Лехой танцуем под зажигательную музыку… Или мчимся по степи на быстрых скакунах… Или плаваем под водой среди экзотических рыб и обломков затонувших кораблей… Или пытаемся проткнуть друг друга рапирами… Или кидаемся шахматными фигурами!
   Но Лехи все еще не было. Зажглись фонари. Начал накрапывать дождь. Толпа перед входом поредела, а потом полностью рассосалась. Я вспомнила, что не взяла зонтик, и натянула на голову капюшон. А потом обнаружила, что вокруг моих кроссовок образовалась огромная лужа, и я стою в самом ее центре.
   Похоже, подводное плавание начнется у меня прямо сейчас!
   Оттолкнувшись и взмахнув руками, я изо всех сил подпрыгнула – и приземлилась прямо в объятия Лехи.
   – Тренируешься в прыжках в высоту? – хмыкнул любимый. А потом чмокнул меня в мокрую щеку и аккуратно поставил на асфальт.
   – Нет, в вычерпывании кроссовками жижи из бурных водоемов, – ответила я, и мы помчались к кинотеатру, на полной скорости перепрыгивая «бурные водоемы» – потому что фильм уже начался.

   Как же я мечтала об этой премьере! С самого первого дня, когда увидела трейлер. Это была смесь романтической комедии, мелодрамы, экшена, триллера и катастрофы – как раз то, что я люблю больше всего. (Наверное, потому, что именно это намешано в моем характере.) И актеры мои любимые, и режиссер, и композитор – в общем, лучшего и желать нельзя!
   Я все уши прожужжала Лехе об этом фильме, и милый не подвел, достал-таки билеты. А ведь ажиотаж вокруг премьеры создался немаленький – рекламу крутили везде – и в метро, и по телевизору, и в инете, и в прессе.
   И вот мы тут, и даже успели к началу – только рекламу пропустили. И места у нас вполне достойные – в самом центре зала. И народ вокруг приятный – нормальные люди, все увлечены фильмом, мобильники выключили и даже попкорн хрумкают вполне себе тихо и незаметно.
   Любимый режиссер и актеры не подвели, выложились на все сто – в фильме хватило и смеха, и мурашек, и спецэффектов, а в конце я даже расплакалась. Было только одно маленькое темное облачко – Леха. Вернее, не он, а его мобильник, который он почему-то не выключил и на который постоянно приходили эсэмэски. Временами он был так увлечен ими, что не смотрел на экран, а только и отстукивал ответы. И это на таком-то фильме!
   А после фильма стало совсем плохо. Маленькое темное облачко превратилось в зловещую грозовую тучу.
   – Ты знаешь… Я сегодня не смогу тебя проводить. Мне очень надо по одному делу… Пока! Созвонимся! – скороговоркой выпалил Леха. А потом виновато улыбнулся и побежал к метро.
   А я стояла с открытым ртом и смотрела ему вслед.

Тайна раскрывается

   Сказать, что я была повержена, значит, ничего не сказать. Казалось, земля подо мной разверзлась и я лишилась точки опоры. В темноте, под дождем, в незнакомом районе я осталась одна – без зонта и без парня. Капли на щеках стали почему-то горячими – и не потому, что я вспомнила самые жалостливые и трогательные моменты из фильма, а потому, что стало ужасно жалко бедненькую мокренькую Сашулю.
   Но надо было идти домой, и я отстучала Танюсику:
   «Он меня бросил :( :( ».
   «ЧТО??!»
   «Ну, не совсем… Возле кинотеатра. И даже не поцеловал на прощание :( :( :( ».
   «Ужас :( :( :( !» – согласилась Танюсик.
   «Короче, уехал один, сказал, что не может проводить :( :( ».
   «Так. Тебя встретить?»
   «Ага. Я зонт забыла :( ».
   «Ты где сейчас?»
   «В переходе в метро».
   «Жди. Буду через сорок минут!»
   И через сорок минут стройная фигурка с двумя зонтами возникла передо мной.
   Вот что значит настоящая дружба!
   А еще через сорок минут Танюсик у себя дома отпаивала меня чаем с малиновым вареньем и наивкуснейшим печеньем с курагой, изюмом и орешками. Разморенная теплом, сладостями и дружеской заботой, я почти успокоилась.
   – Сама испекла, – похвасталась Танюсик, разламывая пополам последнюю печеньку. – Пока Сеня на футболе был. В инете рецепт нашла, – сказала она и отправила в рот свою половинку.
   – И мы ничего Брыкале не оставим? – удивилась я, доедая свою.
   – Обойдется. Нечего по футболам шастать и бросать меня одну. – И Танюсик решительно смахнула в ладонь крошки с тарелки.
   И тут до меня дошло.
   – Футбол! Точно! Сегодня же решающий матч! Наверное, Лехе эсэмэски о счете приходили! Как, кстати, они сыграли?
   – Ноль-ноль, – мрачно произнесла подруга, отправляя крошки в рот.
   Я снова приуныла. Да уж, по поводу такого счета много эсэмэсок не напишешь! Но если не футбол, то что же так занимало Леху во время Самого Главного Фильма Сезона?
   Я так и спросила Танюсика – но предполагала, что вопрос будет почти риторическим, просто захотелось поговорить о Лехе.
   И я никак не ожидала услышать вполне определенный ответ.
   – Ну, в общем, тут такое дело… – замялась подруга, а потом вдруг единым махом выпалила: – Короче, я знаю, почему он тебя сегодня кинул.
   – ПОЧЕМУ?! – уставилась я на нее широко открытыми глазами.
   – Только это пока секрет… Так что ты никому… Обещаешь? В общем, он поехал на вокзал встречать свою бывшую.
   Ложка с вареньем выпала у меня из рук. Блюдечко, на которое она упала, раскололось надвое. Чашка с горячим чаем опрокинулась мне на джинсы.
   Но все это было ничего по сравнению с тем, что творилось в душе.
   Потому что там начался полный ад.
   Но я все-таки нашла в себе силы выговорить:
   – Это точно? Ты уверена?
   – Да. Мне Сеня сказал. По большому секрету! Леха просил его тоже подъехать, помочь таскать чемоданы. Ой! Но только… Только, по-моему, это как раз от тебя и был секрет! – И потрясенная Танюсик прикрыла ладошкой свой болтливый рот.

   На этот раз, чтобы успокоить меня, самоотверженная подруга вытащила из шкафа коробку шоколада.
   – Родительская заначка, – вздохнула она. – Бабушке на именины отложено. Угощайся! И не беспокойся, я что-нибудь взамен куплю.
   Но я ничего вокруг не замечала и не слышала. Слезы застилали глаза, и это были жгучие слезы обиды и невыносимой ревности.
   – Почему он мне ничего не сказал?! – всхлипывала я, отправляя в рот одну шоколадку за другой. – Почему я узнаю это от тебя?!
   – Наверное, он не хотел тебя расстраивать, – Танюсик заботливо подливала мне чаю. – Хотел сообщить как-нибудь потом, в другое время и в другом месте…
   – Не оправдывай его! Он не сказал мне потому… Потому… Потому что она для него важнее! – выговорила наконец я и забросила в рот сразу три шоколадки.
   – А может, ты позвонишь ему и сама обо всем расспросишь? – осторожно предложила подруга.
   Я покачала головой – хотя во рту было сладко, слезы потекли еще сильнее.
   – Ни за что! Никогда! Чтобы я настолько потеряла гордость!
   – Молодец, – поддержала Танюсик и снова подлила мне чаю. – Так с ними и надо! Строить и воспитывать. А то совсем совесть потеряли-и-и…
   Она вдруг тоже начала всхлипывать, и я быстро положила обратно последнюю шоколадку.
   А потом мы обе, не сговариваясь, схватились за мобильники.

   Но это не помогло – по крайней мере, мне. Мобильник сообщил, что абонент недоступен, и я схватила трубку городского.
   У Лехи дома ответила мама. С тех пор, как мы достаточно драматично познакомились в прошлом году, у меня с Лехиными родителями сложились на редкость хорошие отношения. Вот и сейчас мама сразу же узнала меня:
   – Это ты, Сашенька? – спросила она. – А Леши пока нет.
   – А вы не знаете, где он? – я уже изнемогла от неизвестности и решила идти напролом.
   – Знаю, конечно. Он на вокзале, встречает наших знакомых. А что, мобильный не отвечает?
   – Нет…
   – Наверное, забыл зарядить. Сколько раз я ему говорила – проверяй телефон с вечера, а не утром, когда перед школой уже нет времени! Но он же у нас уже взрослый, родителей не слушает… Да ты не расстраивайся, я передам, что ты звонила, он, когда вернется, сразу же тебе перезвонит.
   – Хорошо, спасибо…
   Разговор принес мало утешения. Наоборот, возник новый повод для беспокойства. Если встречает просто знакомых, то почему надо держать это в тайне?
   Я хотела обсудить возникшую проблему с Танюсиком, но та сидела хмурая и насупившаяся.
   – Я тоже не дозвонилась, – сообщила она. – Сеня недоступен. А ведь футбол давно кончился…
   Вот на такой горькой ноте закончился для нас этот день. На ноте сомнений и неизвестности.

Танюсиково горе

   В этот вечер Леха так и не перезвонил. В десять мама зашла ко мне и выключила свет, но и в темноте я ворочалась и чутко вздрагивала от любого звука.
   Однако мобильник молчал. Два раза я сама набирала Лехе, но он так и не появился. Я отправила ему две эсэмэски с призывом: «Любимый! Ау!», но и они канули в неизвестность.
   В два часа, после изнурительных ворочаний и вскакиваний к окну (почему-то мне показалось, что я увижу, как Леха возвращается домой), я наконец-то заснула.
   Но сон тоже был тяжелым и беспокойным – с огромным рюкзаком за спиной я поднималась в гору, пот лил в три ручья и застилал глаза, стертые ноги болели, а солнце жгло так сильно, что воздух казался раскаленной лавой. Я отстала от остальных и должна была торопиться, потому что надвигалась гроза. Я видела, что тучи сгущаются вокруг меня, и пыталась идти быстрее, но рюкзак становился все тяжелее, а склон – все круче. Но вот наконец я достигла вершины и увидела Леху и остальное Братство. Рядом с ними стояла какая-то незнакомая девчонка – я сразу же догадалась, что это она, бывшая, – и я попыталась разглядеть ее, но вокруг сгустился туман, и я видела только очертание ее силуэта. И я, мучительно напрягая зрение, пыталась разглядеть ее и гадала – какая она, моя соперница? Безжалостная злодейка? Женщина-вамп? Простушка? Аристократка? Спортсменка? Деловая? Отличница или двоечница? Я пыталась представить ее лицо, фигуру, как она одевается, чем увлекается… Но туман вокруг все сгущался, и я вообще потеряла окружающих из вида. А когда я в последнем усилии забралась на вершину, грянула гроза. Из тяжелых туч вырвалась огромная молния, ударила прямо нам под ноги и расколола гору надвое. Я очутилась на одном берегу разлома, а Леха с бывшей – на другом…
   Утром Леха тоже не позвонил, и все время до школы я была озабочена двумя проблемами – попытками забыть о кошмарном сне и размышлениями о том, закатить ли мне Лехе скандал или нет.
   Повода вроде бы не было – то, о чем я узнала, было пока еще на уровне слухов. Но я уже вошла в такое состояние, что мне просто необходимо было что-то сделать, чтобы разрядиться.
   И тогда я отправила эсэмэску Танюсику: «Доброе утро! Как дела?»
   Ответ пришел почти мгновенно: «Дела никак. И утро совсем не доброе».
   На душе тут же полегчало. И не из-за мелкого дешевого чувства, что кому-то сейчас тоже хреново. А из-за того, что можно было забыть о собственных проблемах и ринуться на помощь Танюсику.
   Потому что я уже давно открыла для себя один закон: если мне плохо, надо найти кого-нибудь, кому еще хуже, и помочь ему!
   Когда занимаешься чужими проблемами, забываешь о своих.
   И я, отбросив посторонние мысли, отстучала: «Что случилось?»
   И в ответ пришло самое невероятное сообщение, которое только можно было представить: «Сеня мне изменяет».

Неожиданное спасение на литературе

   Поразительное, ошеломляющее известие было достойно нетривиальных действий. Я мигом умылась, проглотила завтрак, оделась и выскочила из дома на десять минут раньше, чтобы встретить подругу у подъезда и обсудить все по дороге в школу. Выглядела я при этом, как вы понимаете, никак, но это не так и важно.
   – Почему ты так решила? – с места в карьер продолжила я наш эсэмэс-диалог.
   – Он вчера не пожелал мне спокойной ночи. А сегодня не написал «Доброе утро!»
   – Та-ак. А вы что, все время так общаетесь?
   – Ну да. Это ритуал! И еще сегодня ровно год, как мы вместе. А он, представляешь, даже и не вспомнил об этом! – Танюсик готова была разрыдаться.
   – Соболезную, – вздохнула я. И тут же вспомнила о своем: – А мне Леха тоже так и не написал! И не позвонил…
   – Гады они! Какие же они гады! – воинственно воскликнула Танюсик.
   И я с ней полностью согласилась.
   Леха пришел ровно за секунду до звонка. Как будто специально подгадал так, чтобы я не успела закатить ему скандал! Как ни в чем не бывало чмокнул меня в щеку и плюхнулся на свой стул у окна.
   – Погода сегодня – гадость, – только и успел шепнуть он, как грянул звонок.
   Это была литература. А уж у нашей Марии Игоревны не забалуешь! Пришлось выключить мобильник и отложить разборки до ближайшей перемены.
   Я открыла «Евгения Онегина» и вдруг с ужасом вспомнила, что со всей суетой с каблуками и кино забыла выучить письмо Татьяны к Онегину!
   Оставалось надеяться, что, может быть, пронесет, и меня не спросят. Надо было продержаться до конца урока – и попытаться быстренько выучить хоть что-нибудь, хоть несколько строчек…
   «Я к вам пишу, чего же боле» – это легко, это все знают. И дальше тоже легко – «Что я могу еще сказать…»
   Следующие две строчки:
   «Теперь я знаю, в вашей воле
   Меня презреньем наказать…» —
   это тоже общеизвестно, и я взбодрилась – ведь у меня память так хорошо в экстремальных условиях работает, может, я прямо сейчас успею все выучить?
   Я уже нацелилась на продолжение и прочитала: «Но вы, к моей несчастной доле / Хоть каплю жалости храня…» – как вдруг прямо перед моим носом на страницу лег вырванный из тетрадки листок в клеточку. Леха! Наверное, из алгебры вырвал! Да еще так неаккуратно, наспех… Интересно, что это такое?
   Это оказалось запиской. На письмо Татьяны к Онегину легло письмо от Лехи к Сашуле.
   «Наверное, хочешь закатить мне хорошую трепку?» – писал мой возлюбленный.
   Не глядя на него, я придвинула листок к себе и сердито написала: «И как это ты догадался?»
   Листок снова перекочевал к Лехе и последовал быстрый ответ: «Согласен! Готов ко всему. Потому что и вправду виноват :( ».
   Ах, вот как! Пытается меня задобрить! Ну погоди же… Я схватила листок и написала: «Почему ты мне не перезвонил?»
   На этот раз на ответ понадобилось больше времени.
   «Вчера телефон разрядился. Ну и сам я задержался. Когда пришел домой, звонить было уже поздно. А утром я проспал и снова не успел зарядиться :( ».
   Ладно, допустим. Но было еще кое-что, что требовало объяснения: «А где ты был вчера после кино?»
   «На вокзале».
   Что ж, пока что все совпадает с тем, что сказала Танюсик и его мама. Пошли дальше… И я написала:
   «Зачем?»
   «Встречал некоторых людей».
   «Кого?»
   «Эти имена тебе ничего не скажут».
   А вот это уже было увиливанием! Вместо того, чтобы ответить честно и прямо, он уводит разговор!
   «А почему ты не хочешь сказать?» – написала я и так сильно швырнула листок, что он мягко спланировал на пол.
   Леха поднял его, прочитал и пожал плечами. А потом написал: «Не хочу рассказывать наспех. На перемене все подробно обсудим».
   «А почему не сейчас?»
   «Потому что сейчас я хочу попросить у тебя прощения и подарить тебе подарок :) » – и Леха нарисовал на листочке розочку.
   Это было так мило, что я растаяла и все ему простила. Что за прелесть этот Леха, умеет найти ко мне подход!
   Я улыбнулась – но только той стороной губ, которая была дальше от него – чтобы не возомнил о себе! И уже почти совсем воспрянула духом, как…
   – Алешина, к доске! – скомандовал строгий голос Марии Игоревны. – Письмо Татьяны к Онегину!
   Это было как меткий удар мухобойки по мухе. Мухой, как вы понимаете, оказалась я.
   И мухе мало не показалось.
   Наверное, чувства хорошо отразились на моем лице, потому что Леха вдруг вскочил и умоляюще воскликнул:
   – Мария Игоревна! А можно я вместо нее расскажу?
   – Что расскажете, Алексей? Письмо Татьяны к Онегину? – хмыкнула учительница. – Садитесь. У вас еще будет возможность проявить себя. К следующему уроку всем мальчикам надо будет выучить письмо Онегина к Татьяне.
   Верный, преданный Леха! Его безуспешная попытка спасти меня растрогала чуть не до слез. Теперь мне поможет разве что чудо.
   Я судорожно вздохнула, бросила на Леху признательный взгляд и поплелась к доске. Сдаваться я не собиралась. Сашуля привыкла бороться до конца!
   И к тому же первые четыре строчки я знала твердо.
   – Я к вам пишу, – начала я, старательно растягивая слова и делая длинные паузы. – Чего же боле. Что я могу еще сказать… Теперь я знаю, в вашей воле… Меня презреньем наказать.
   И все. После этого я замолчала. Надолго. Навсегда. Да уж, теперь в воле Марии Игоревны было действительно наказать меня презреньем!
   Я стояла у доски, кусая губы, жалея и ругая себя одновременно. Все правильно. Пушкин – гений, а я – лентяйка позорная. Как же можно было так оплошать! Ведь я же дала слово – друзьям, родителям, себе самой, в конце концов. Я пообещала всем, что буду хорошо учиться, стараться, делать все домашние задания. И – так дешево срезалась! Так что все правильно.
   – Та-ак, – произнесла Мария Игоревна, когда ждать дальше было невозможно. – И это все? Плохо, очень плохо! Два!
   Рука ее, вооруженная ручкой, зависла над журналом – и вдруг…
   Дверь класса отворилась, и на пороге возникла фигурка незнакомой девчонки.
   – Это девятый «А»? – спросила она, и ее нежный голосок показался мне самым прекрасным на свете – еще бы, она появилась в самый нужный момент!
   – Да, – ответила учительница, так и не опустив ручку. – А в чем дело?
   – Я новенькая и должна учиться в этом классе.
   – Как вас зовут?
   – Лидия Суровцева, – сообщил мой незваный ангел-хранитель, и я чуть не рухнула у доски на запыленный мелом линолеум.
   Потому что ЭТО БЫЛА ОНА! Та самая! Лехина бывшая!

Девочка из будущего

   Так вот, значит, какая она!
   Пока новенькая объяснялась с учительницей, я исподтишка разглядывала ее. Невысокая, худенькая, светлый хвостик, серые джинсы, голубой джемперок, черные кедики – все вроде бы ничего особенного, но миленькое, ладное, сидит так хорошо, как будто для нее сшито. И вся она смотрится легкой, изящной, грациозной, как эльф.
   Держалась девчонка непринужденно и уверенно, как будто училась с нами с первого класса и была среди своих. Когда она посмотрела на Леху, на лице ее вспыхнула улыбка. Белозубая, ослепительная – как солнышко после дождя, или неожиданная пятерка, или лишний день каникул.
   Да уж, с такой улыбкой никакой косметики не надо!
   Я бросила быстрый взгляд на Леху – он тоже широко улыбался и делал новенькой какие-то знаки. А на меня даже не смотрел!
   – Лида, можете садиться, – сказала учительница, и новенькая оглядела класс, выбирая себе место.
   Свободных было только три: рядом с Кирой, Мишей Смышем и… Да-да, рядом с Лехой! Я-то стояла у доски…
   Сердце екнуло – а вдруг? Вдруг она не заметит рюкзака под партой и разбросанных учебников?
   И действительно, новенькая прошло мимо парты Киры и устремилась по проходу в сторону Лехи.
   «Занято! Место уже занято! – захотелось закричать мне. – И парень тоже занят!»
   Наверное, мои мысли кричали очень громко, потому что новенькая прошла мимо. Она только кивнула Лехе, и они хлопнули друг друга по ладоням.
   Лида прошла до последней парты и села рядом со Смышем.
   От сердца отлегло. Но тут же снова кольнуло: а почему это, интересно, она выбрала Смыша, а не Киру? Девчонке неприлично самой садиться к парню!
   Размышления были прерваны строгим голосом учительницы:
   – Садитесь, Алешина! Плохо. На этот раз прощаю. Но еще один такой провал, и в журнале будет «два». А может быть, наша новая ученица прочитает нам письмо Татьяны к Онегину? – неожиданно спросила учительница.
   – Ну… Могу, – кивнула новенькая. – Мы это еще не проходили, но я с прошлого года знаю, мы в школе ставили «Евгения Онегина», и я выучила.
   Я вернулась за парту, а Лида Суровцева заняла мое место у доски.
   И четко, красиво, без запинки прочитала письмо Татьяны к Онегину. Ничего не могу сказать, это было здорово. Голос у нее оказался приятным – звонкий, но не резкий, высокий, но не визгливый, и читала она выразительно, как актриса. Или как сама Татьяна!
   – Отлично! «Пять»! – улыбнулась Мария Игоревна. – Спасибо, порадовали. Давно уже я не слышала такого хорошего чтения. А вы в спектакле Татьяну играли?
   – Нет, Ольгу, – ответила Лида и снова улыбнулась. – Но у нас режиссер строгий был, заставил всех участников учить все роли.
   – И мужские? – удивилась учительница.
   – Ну да! Да мне и нетрудно было. Я вообще Пушкина люблю. И память у меня хорошая, особенно зрительная, с одного раза запоминаю. Хотите, всего Онегина прочитаю?
   – Ну… Если вам не трудно… – развела руками Мария Игоревна.
   До конца урока наш класс сидел как завороженный. Новенькая читала «Евгения Онегина». Не по учебнику или книге, а по памяти. Так красиво и уверенно, как будто сама сочинила!
   – Это просто какая-то Гостья из Будущего, – прошептала мне в спину Тычинка. – Думаю, нас ждет еще много сюрпризов!
   – А мне нравится! Пусть читает, а то я никак до конца дочитать не могу, – хмыкнул Сеня.

   Мне очень хотелось пообщаться с Лехой, но на уроке так и не получилось, а на перемене неумолимый рок оторвал нас друг от друга: меня увела секретарь директора Людмила Викторовна, чтобы заполнить какие-то бумажки, а Леха утащил остальное Братство знакомиться с новенькой.
   А потом предсказания Танюсика насчет гостьи из будущего начали сбываться.
   На втором уроке была химия, на которой мы писали контрольную, и я сама, своими глазами, видела, как Миха Смыш что-то списывал у новенькой. Для меня этот урок затянулся аж до конца перемены – мне-то пришлось решать все самой, списывать было не у кого!
   На третьем уроке была физика, и новенькая схлестнулась у доски с самой Кирой, нашей непревзойденной отличницей, и решила задачу лучше нее! Видели бы вы, как они спорили и бросались друг в друга физическими и математическим терминами, которые во всем классе понимали еще только Миха Смыш и учитель Леон Семенович Атаманис по прозвищу Атаман!
   И надо ж такому было выйти, что на большой перемене мне снова не удалось познакомиться с Лидой, которая к тому моменту уже успела стать в нашем классе звездой. Теперь уже новенькая ушла к секретарю школы оформлять какие-то документы.
   – Это такие мозги, вы не представляете! – не переставал восхищаться Миха. – Никогда бы не подумал, что у девчонки может быть такой интеллект!
   – Ну, спасибо! – надулись мы с Танюсиком.
   – Да уж, «Онегин» меня сразил, – согласился Сеня – даже не отреагировав на Танюсиково уныние!
   – А меня – физика, – согласился Леха – словно не заметив, что я расстроена! – Как она Киру, а? По стенке размазала!
   Каков, а? Как будто он и раньше не знал, что она из себя представляет, эта его прежняя подружка!
   – А меня – химия, – поддакнул Смыш. – Уникальный случай! У нее такой интересный ход мыслей… Как будто она внучка Менделеева! Мне и в голову не пришло! Предлагаю принять ее в Братство!
   – Мы – за! – тут же подняли руки Леха с Сеней.
   – А мы – против! – тут же подняли руки мы с Танюсиком.
   – Ах так? А ну-ка тогда быстренько учите всего «Онегина» наизусть! И законы Ньютона! И таблицу Менделеева вызубрите! – набросились на нас парни.
   – А почему мы должны это делать? – возмутились мы с Танюсиком.
   – Потому что нас больше! – выкрикнули парни. – И у нас большинство голосов!
   Самым интересным было то, что я не испытывала к новенькой никаких негативных чувств. Что ни говори, своим появлением она спасла меня от неминуемой двойки – и всего, что бы за этим последовало. Да и таланты ее вызвали у меня не зависть, а восхищение – не каждый день встречаешься в кандидаткой в Книгу рекордов Гиннесса! Которая к тому же утерла нос таким зазнайкам, как Миша и Кира. И выглядела Лида очень мило – без пафоса, но стильно.
   Что меня действительно взволновало и расстроило – это поведение Лехи. Он так радовался успехам «своей бывшей», как будто это было для него в новинку. И – совсем не обращал внимания на мои переживания…
   Похоже, у Танюсика возникла такая же проблема.
   – Ну, ты видела? – воскликнула она, когда мы наконец-то уединились в дальнем углу столовой с булочками и чаем. – Сеня меня точно разлюбил! Как он этой новенькой восхищался! Как будто она – центрофорвард «Баварии»!
   – А Леха? Тоже не отлипает от нее! – вторила я, пытаясь откусить от черствой булки.
   – Вот мы и сидим теперь одни… – вздохнула Танюсик. Она отхлебнула чай и, обжегшись, зашипела.
   – И что же нам теперь делать? – воскликнула я и, как следует подув на чай, отпила совсем чуть-чуть.
   – Я думала, ты мне скажешь… – подруга посмотрела на меня жалобным взглядом.
   Это было хуже всего. Мы искали поддержку друг в друге – и, значит, помощи ждать было неоткуда.

   Оставалось одно – допить чай, догрызть булки и с обреченностью фаталистов предоставить событиям развиваться своим чередом. По крайней мере, до конца этого дня.
   Что мы и сделали.
   К счастью, последним уроком была физкультура – к счастью потому, что хотя бы тут не надо было переживать из-за невыученных уроков. Да и проветриться после пяти уроков сидения в пыльных классах не мешало!
   И потом, маячила надежда – может быть, хоть тут таланты новенькой иссякнут? На вид она не кажется спортсменкой, обычная девчонка, как и мы с Танюсиком.
   Однако надежда в очередной раз жестоко ошиблась – потому что забыла, как обманчива бывает внешность. Вскоре стало ясно, что новенькая – не просто спортсменка, а бесподобная спортсменка. В гандбол она играла так, что наша команда, куда входили мы с Танюсиком, была разгромлена с позорным счетом 20:3. Именно ее рука на глазах у всего класса – и Лехи с Сеней в том числе – забросила в ворота Танюсика 16 мячей – после чего наш вратарь Тычинка не на шутку возненавидела соперницу.
   – Я ей этого не прощу! – заявила она после конца матча. – Могла бы для приличия хотя бы в первый день не высовываться!
   – Наверное, девчонки из ее команды так не думают, – примирительно возразила я, наблюдая за ликованием соперниц – команды под предводительством Киры.
   – Пусть, пусть радуются, – буркнула Танюсик. – Посмотрим еще, на чьей улице будет праздник!
   Но я знала, что она просто храбрится. Глядя на лица Лехи, Сени и Смыша, я понимала, что пока что праздник явно не на нашей улице!

Сногсшибательная новость

   Из школы мы с Лехой возвращались по отдельности. Первый раз за последний год! Одно это должно было бы окончательно добить меня. Тем более, что провести «наше» время он собирался с новенькой.
   – Мама очень просила привести ее к нам! – сказал он, словно не замечая, что каждое его слово ранит, как острый нож. – Хочет расспросить о Мурманске…
   Что мне оставалось делать? Проглотить обиду, идти домой, учить письмо Татьяны к Онегину и представлять, как эта Лида сидит за столом у Лехи, поглощает угощенья и трещит, не переставая, об общих знакомых – а мой любимый радостно подливает ей чай и совершенно не думает обо мне… Потому что за последние два часа не прислал ни одной эсэмэски :( .
   К счастью, домашних заданий в тот день оказалось так много, что вскоре пришлось отбросить посторонние мысли. Никогда еще я так не радовалась урокам! Милые учебники и тетрадки поглотили все мое внимание, и уныние отступило.
   Но самая поразительная новость ожидала меня вечером. Хорошо, что к тому времени я успела сделать домашку! Иначе скатиться бы мне в беспробудные двоечницы.
   Звонок Танюсика застал меня в конце шестого часа отсутствия эсэмэсок от Лехи. Как раз тогда, когда я решила первой нарушить неожиданный обет молчания и первая написала ему: «Милый, ау! Я соскучилась :( ».
   – Ты сидишь? – спросила подруга таким загробным голосом, что у меня зашевелились волосы. – А то у меня такая новость…
   Я тихонько переползла со стула на диван, забилась поглубже и только тогда разрешила:
   – Говори.
   – Ты не забыла, что в воскресенье у Киры день рождения?
   – Помню, конечно, – я была старше Киры ровно на неделю, и всегда помнила о ее Дне.
   – Она же тебя не пригласила, верно? Как и меня.
   – Ну и что? Она и раньше меня не приглашала!
   – Прикинь, а вот новенькую пригласила! Хотя знакома с ней всего ничего!
   Да! Это была неожиданная новость. Но все-таки не такая, от которой падают в обморок.
   Но Танюсик продолжала:
   – А знаешь, где они будут праздновать?
   – И где же?
   – На балу в Тумасьевском дворце!
   – Обалдеть!
   – Ты же знаешь, Кира теперь не только скалолазанием занимается, но и историческими танцами. И у нее в студии решили устроить в честь ее бал!
   – Везет же, – вздохнула я.
   Однако Танюсиков мешок с новостями еще не опустел.
   – Но это еще не все. Знаешь, кого Кира попросила эту Лиду прихватить с собой?
   – Понятия не имею…
   – Твоего Леху! И моего Сеню! И еще – Миху Смыша! Кавалеров им, видите ли, на балу не хватает!
   – И что же? Они согласились?!
   – Ну да!
   – Все трое?!!
   – Все трое! В этом-то все и дело!
   Вот теперь трубка и в самом деле чуть не выпала у меня из рук. Леха пойдет на бал без меня! А Сеня – без Танюсика! А Миха Смыш – БЕЗ НАС!
   А потом до меня дошло: бал! Точно! Да это же Кира мстит мне за то, что год назад я украла у нее бал! (См. розовый дневничок.) И теперь хочет украсть у меня возлюбленного!
   – А знаешь… – зарядила очередной вопрос Танюсик, но я прервала ее:
   – Ничего я не знаю! Совсем ничего! Так что вываливай сразу, что там еще осталось!
   – Ничего не осталось. Вот это-то и хуже всего! – всхлипнула подружка. – Что мы с тобой ничего не знаем. ЭТИ ПРЕДАТЕЛИ НИЧЕГО НАМ НЕ СКАЗАЛИ!
   – А откуда же ты тогда знаешь? – удивилась я.
   – Оля Бескрайняя рассказала. Она же у Киры лучшая подруга!
   – И что же нам теперь делать?! – в отчаянии воскликнула я.
   – А я как раз тебя спросить хотела… – растерянно промямлила Танюсик.
   И тогда я поняла, что из этого болота надо выбираться. Нашей бездеятельности пора положить конец!
   И я взяла бразды правления в свои руки.
   – Короче, так. Сейчас ты поднимаешься ко мне, и мы разрабатываем план действий, – твердо сказала я, и Танюсик сразу же успокоилась и перестала всхлипывать.
   – Умница! Я так и знала, что ты что-нибудь придумаешь! – воскликнула она.

Мы разрабатываем план

   Через пару минут мы сидели на моем диванчике вдвоем – и обе почти успокоились. Хорошо, когда рядом плечо друга!
   – Для начала подведем итог. Сколько у тебя эсэмэсок от Сени за последние шесть часов? – спросила я.
   – Ни одной! – горестно вздохнула Танюсик.
   – И у меня ноль, – нахмурилась я. – А от Смыша?
   – И от него ничего! – воскликнула Танюсик.
   – То же самое. Вывод?
   – Они нас разлюбили! – пригорюнилась Танюсик.
   – Об этом рано пока говорить! – осадила ее я. – Вывод другой: мы должны решить – сдаемся ли мы и отступаем или боремся до последнего!
   – Боремся, – пролепетала Танюсик дрожащими губами.
   – И никому наших парней не отдадим!
   – Согласна, – прошептала убитая Танюстик, вытирая слезу.
   – А раз так, мы должны попасть на этот бал, застукать их там и закатить скандал! – наметила я генеральную линию нашего плана.
   – Гениально! – просияла Танюсик. – Я всегда знала, что ты у меня один сплошной креатив и позитив!
   А потом снова сникла и спросила:
   – Но как же мы туда попадем? Оля сказала, что количество участников ограничено, и Кира раздала именные приглашения.
   – Не важно. Какие у тебя предложения? – и я строго уставилась на Танюсика.
   – Я не знаю… – растерялась подруга.
   – Так. Понятно. Предложений нет.
   – А ты что предлагаешь? – в свою очередь поинтересовалась Тычинка.
   – Для начала нам нужно раздобыть план здания, – брякнула я первое, что пришло в голову – ведь именно так часто говорят в фильмах, если хотят куда-то попасть без приглашения.
   – То есть… Ты предлагаешь нам стать незваными гостьями? – в глазах Танюсика вспыхнули веселые искорки.
   – Вот именно. Кстати, Золушка тоже была незваной гостьей.
   – Но нас будут две Золушки… – напомнила подруга.
   – Ну и что? – фыркнула я. – Ведь там же будут как мининум два принца!
   Аргумент оказался весомым. Танюсик успокоилась и широко улыбнулась:
   – Значит, нам нужен Интернет! – и мы включили компьютер.
   Это было правильным решением – работа поглотила не только нас, но и неприятные мысли и эмоции. Вскоре у нас была целая коллекция планов и фотографий окруженного парком Тумасьевского дворца – до и после реконструкции и даже какая-то одна совсем старинная, дореволюционная.
   – Да уж… Туда ни под каким видом не попадешь, – прошептала Танюсик, вновь перейдя от надежды к отчаянию. – На окнах – решетки, на ограде и у главного входа – видеокамеры, а служебный вход – сама видишь, на кодовом замке.
   Меня тоже немного смутили решетки на окнах, видеокамеры и надежно запертый черный ход. К тому же было ясно, что во время бала территория будет патрулироваться охраной. Но я ни за что не хотела признавать поражение! И поэтому упорно продолжала изучать фотографии.
   – Раньше этот дворец такая лапочка был! – воскликнула Танюсик, показывая на дореволюционный снимок. – Ни решеток, ни видеокамер, ни кодовых замков. Вокруг – кусты, деревья с толстыми ветками прямо возле окон – только ленивый не залезет!
   – Не преувеличивай! – отрезала я. – Раньше под каждым кустом сидел сторож с ружьем и огромным доберманом. И еще не известно, что лучше!
   Но вот наконец моя усидчивость и упорство были вознаграждены, и я нашла лазейку.
   Лазейка обнаружилась на плане дворца.
   – Значит, так, – показала я Танюсику нужное место. – Нам надо будет подойти к главному входу – как будто мы опоздавшие – а потом аккуратно и незаметно срулить налево и за колоннами пройти к пожарной лестнице. По ней мы поднимемся на балкон и оттуда проникнем в зал.
   – И как же мы, интересно, туда проникнем? – скептически усмехнулась Танюсик. – Окна-то за решетками!
   – Это на первом этаже, а на балконе – нет! – показала я на фотографии. – Видишь? Здесь самые обычные окна.
   – Не знаю, как ты, а я не умею входить через закрытые окна! – недовольно отмахнулась Танюсик.
   – И я не умею, – сказала я. – Это все? Остальная часть плана не вызывает у тебя возражений?
   – Остальная – не вызывает, – сказала Танюсик, немного подумав.
   – Тогда нам остается только найти того, кто откроет окно изнутри и впустит нас…
   – Гениально!!! – завопила Танюсик и бросилась ко мне обниматься. – Мы спасены!
   Своей «сообщницей» мы избрали Олю Бескрайнюю. Однако уговорить ее поучаствовать в нашей проделке оказалось непросто. Она согласилась только тогда, когда я сказала, что очень хочу попасть на бал из-за платья – того самого, которое она сшила мне ко дню рождения.
   – «Весенний сон» так просится на этот бал, так просится! – восклицала я. – И я так мечтала надеть его поскорее. А нас не пригласили(((.
   – Да, зал небольшой, народу мало помещается. Кира сразу мне сказала, что число билетов ограничено, – понимающе кивнула Оля. – Ладно, так и быть, открою вам окно раздевалки. Я уже была там в прошлом году и знаю, где это, – решилась наконец она и показала на плане нужное место. – Да мне и самой будет интересно посмотреть, как платье проявит себя в деле.

Золушки попадают во дворец

   Это было как в старые добрые времена! Мы тайком крались по окружающему дворец парку, перебегая из тени в тень. Хорошо, что уже стемнело и погода была пасмурная, безлунная и беззвездная. И безветренная – а то нас бы снесло, несмотря на деревья, – ведь в руках у нас были чехлы с платьями и сумки с обувью. Здесь, с обратной стороны дворца, парк был особенно густым и – ни одного фонаря вокруг! Так что путь нам освещал только слабый свет, льющийся из щелей между шторами на высоких окнах второго этажа, – на первом было темно.
   Несмотря на то, что мы были бесшумны, как летучие мыши, мы все-таки успевали перекинуться словечком.
   – Откуда платье? – прошелестела я, когда мы замерли за стволом могучего дуба. Я имела в виду новый чехол, который тащила Танюсик.
   – Из интернет-магазина. Предки финансировали, к Новому году. Вчера заказала, сегодня привезли, – прошелестела в ответ Танюсик. – И как назло – мне убегать, а курьер задерживается! Пришел в самую последнюю минуту. Я еще даже не разворачивала.
   – Понятно, – кивнула я, и мы переметнулись к высокой раскидистой липе.
   – Интересно, как мы это все затащим по пожарной лестнице, – услышала я из темноты шепот Тычинки.
   – У меня есть веревка, – сообщила я, встряхнув пакетом. – И карабин.
   – Ты хочешь стрелять?! – шепотом воскликнула Танюсик.
   – Да нет же! Это страховочный карабин. Продолговатая такая штука, как металлическая баранка, веревку пристегивать.
   – Для альпинизма, что ли?
   – Ну да! Из моего реквизита…

   Но вот наконец впереди замаячила цель нашего немаленького путешествия – пожарная лестница. Деревья расступились, и стало значительно светлее – приходилось усилить бдительность.
   К лестнице мы перебегали поодиночке, убедившись, что вокруг по-прежнему пусто.
   А дальше нас ожидал настоящий шок – мы увидели, что лестница начинается не от самой земли, а довольно высоко. Даже Танюсик, при ее росте, едва сумела дотянуться до нижней перекладины. А я, сколько ни пыталась, так и не допрыгнула! Хотя по прыжкам в высоту у меня твердая четверка…
   Но отступать было некуда. Ведь теперь у нас было не одно, а два платья, которые надо было срочно опробовать на балу!
   – Ты первая, – сказала Танюсик и, с неожиданной силой обхватив меня за талию, подняла вверх.
   От изумления я автоматически схватилась на нижнюю перекладину и повисла на ней. Хорошо, что руки в перчатках! А то маникюр совсем бы испортился от ржавой перекладины.
   – А теперь вставай мне на плечи, – донеслось снизу, и мои ноги уперлись во что-то твердое.
   Это были Танюсиковы плечи! Неужели подруга решила пожертвовать своей курткой?! Но аплодировать было некогда, и, оттолкнувшись от Танюсика, я подтянулась и перебралась на вторую ступеньку. Теперь можно было немного отдохнуть – акробатические трюки совершенно лишили меня сил.
   Но нет, из-под лестницы раздалась новая команда:
   – Лезь наверх и спусти веревку!
   Легко сказать – лезь! А если тут высоко? А если земля теряется в темноте? А если я больше всего в жизни боюсь высоты?!
   Руки и ноги сковал холод страха, я замерла, не в силах двинуться с места.
   И снова выручил голос Танюсика.
   – Не смотри вниз! – прошелестел из-под ног ее шепот.
   Я послушно подняла глаза кверху, на темнеющее надо мной небо… И мне стало еще страшнее.
   – И вверх не смотри! – Танюсик уже почти кричала.
   Так куда же мне смотреть-то?! Меня и так почти парализовало, а Танюсик еще издевается!
   – Перед собой смотри! Только перед собой! – Это ветер воет или призраки ночного парка? Или у меня от страха уже ум за разум заходит?
   Но я заставила себя перевести взгляд на смутно желтеющую в темноте стену. И паралич начал постепенно отступать. Я вдруг почувствовала, что руки и ноги снова повинуются мне, и начала потихоньку распрямляться.
   А потом оторвала от металлической перекладины правую руку, перенесла наверх… Затем поставила на перекладину левую ногу… И со скоростью получившей пинок обезьянки вскарабкалась до конца.
   
Купить и читать книгу за 54 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать