Назад

Купить и читать книгу за 59 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

100 великих поэтов

   Книга рассказывает о биографиях и исторических событиях, на фоне которых проходила жизнь ста великих поэтов мира всех времен и народов. Читатель познакомится с судьбами Гомера и Вергилия, Ли Цин-чжао и Данте, Омара Хайяма и Камоэнса, Лафонтена и Басё, Державина и Шиллера, Пушкина и Мицкевича, Цветаевой и Лорки и многих других гениальных поэтов, чье творчество обогащает наш мир и делает прекраснее нашу жизнь. Биографии стихотворцев помогают узнать об основных поэтических школах, теориях и принципах существования поэзии в разные времена и у разных народов.


Виктор Николаевич Еремин 100 великих поэтов

ВВЕДЕНИЕ

   Поэзия – Великая Тайна! Человек не может постичь ее разумом. Поэзия входит в наши души и остается там неведомым странным путем. Никто не возьмется объяснить это внематериальное явление конкретным, материально ощутимым словом. А если и возьмется, то наверняка потерпит поражение.
   Не точным определением, а только чувством можем мы понять, что вот этот творец – истинный поэт, а этот сочинитель – талантливый рифмоплет. Кстати, вот одна из печальнейших черт нашего времени – все большее число читателей и слушателей начинают понимать под поэзией всего лишь рифмоплетство, а истина поэтического творчества, не поддающаяся математической логике, остается для них неуслышанным секретом за семью печатями.
   В этом кроется главная сложность написания данной книги: пойди докажи, что в нее включены имена именно настоящих поэтов, а многие не попавшие, чьи имена постоянно вдалбливаются в голову современному культурному человеку, всего лишь талантливые соединители рифм и конструкторы интеллектуальных построений фраз, что такие авторы имеют к поэзии только косвенное отношение.
   Понять истинную поэзию можно только душой, и объяснить несведущему, что в данном случае речь идет не о вкусовщине или различном понимании поэзии, но о внекритерийном факте, невозможно.
   Чтобы с первой строки улавливать поэзию и отличать ее от тщетного сочинительства, читателю необходима длительная практика, если угодно – тренировка слуха и чувства. Именно для того, чтобы помочь интересующимся научиться отличать и чувствовать подлинную поэзию, автор и взялся за эту работу.
   Передо мною стояла трудная, но весьма интересная задача – дать ориентир молодому читателю и в еще большей мере пробующему себя в поэтическом творчестве автору, по которому он смог бы последовательно развивать в своей душе чувство поэзии. На мой взгляд, достаточно прочитать и перечитать главные произведения поэтов, о которых здесь рассказано, чтобы научиться выделять и отличать истинную поэзию из бесконечного потока бездушного рифмоплетного ремесла, которое буквально захлестнуло современный мир.
   Напомню «бородатый» анекдот.
   Встречаются два одессита.
   – Не понимаю, отчего все восторгаются Карузо? – говорит один. – Ведь он совершенно не умеет петь!
   – Как, – удивляется второй, – ты слушал самого Карузо?
   – Да нет, мне Ося вчера напел…
   С поэзией большинства поэтов мира мы можем знакомиться только посредством переводов на русский язык. Однако не должно забывать: любое переводное поэтическое произведение – это только более-менее удачная импровизация на тему подлинника.
   В России за двести с лишком лет сложилась мощная переводческая школа. К сожалению, объемы книги не позволяют рассказать нашему читателю о самых выдающихся переводчиках на русский язык и об их искусстве. Но в каждой статье о зарубежных поэтах названы имена авторов наиболее удачных, с нашей точки зрения, переводов их произведений, а о некоторых переводчиках представлена краткая информационная справка.
   Даже если вы не знаете языка заинтересовавшего вас поэта, советую постараться и каким-либо образом послушать его произведения в исполнении носителей родного языка автора. Мелодика слова гения доставляет не меньшее, а зачастую даже большее наслаждение, чем заложенная в стихотворение мысль.
   Теперь немного о самой книге.
   Автор сознательно отказался от анализа творчества поэтов и все внимание сосредоточил на рассказе об их земной жизни, о судьбах их и близких им людей, об исторических событиях, происходивших в годы их пребывания на земле обетованной. Передо мной стояла задача с помощью очень небольшого текста суметь заинтересовать читателя конкретным человеком, а следовательно и его творчеством. О судьбе каждого включенного в книгу поэта написаны и опубликованы многочисленные исследования, житийные книги, художественные романы… Еще больше расскажет о поэте его поэзия. Карты, как говорится, в ваши руки, господа. Углубляйте те знания, зачатки которых вложит вам в руки это издание.
   Бесспорно, быт и материальная сущность сильно отразились на творчестве каждого героя этой книги. И к ним у некоторых читателей неизбежно возникает нездоровый интерес. Автор постарался избежать таких несущественных деталей, сделав исключение лишь в тех случаях, когда они оказывались определяющими в судьбе и творчестве поэта. Речь, конечно, идет о Сафо, Уитмене, Дикинсон, Верлене и Рембо, Уайльде. Но мне не хотелось бы унижать скабрезными подробностями ни читателей, ни себя. А в поддержку такой точки зрения приведу перефраз Пушкина, который говорил, что чернь радуется унижению высокого: «Он мал, как мы, он мерзок, как мы! – Врете, подлецы, – он и мал и мерзок – но не так, как вы – иначе».
   Каковы были критерии выбора имен поэтов для этой книги? Прежде всего, это время – в список включались только стихотворцы, умершие не менее чем пятьдесят лет назад. Это уже выверенный человеческим опытом предел, после которого отсеивается вся шелуха и популистская шумиха и начинается вечность. Исключение в данном случае составляют Хименес, Элиот, Ахматова, Пастернак, Георгий Иванов, Неруда, Твардовский и Рубцов. Мне кажется, что сомнения в данном случае может вызывать только Николай Рубцов, но о причинах включения этого замечательного поэта в книгу сказано в посвященной ему статье.
   Другой критерий был дан автору великим русским критиком Аполлоном Григорьевым. По мере возможности в книгу вошли имена Первых поэтов разных народов, тех творцов, которые представляют собой «единственный полный очерк… народной личности». Таковых оказалось не много, но каждый – это незыблемый, никем не оспариваемый столп мировой поэзии: в России – Пушкин, в США – Эдгар По, на Украине – Шевченко, в Германии – Гёте, в Англии – Байрон, в Шотландии – Бёрнс, в Португалии – Камоэнс, в Италии – Данте и так далее.
   Кстати, понятие Первый поэт, как абсолютный выразитель народного характера, невольно натолкнуло автора на необходимость особо подчеркнуть: именно Первые поэты народа являются бессменными политическими фигурами и первыми жертвами врагов их народов. Над кем глумятся, чью память поливают грязью в первую очередь, если хотят унизить какой-то народ? Над его Первым поэтом. Недавно в Израиле кто-то соскреб со стены единственное сохранившееся изображение Руставели. В первые же годы так называемого национального возрождения в нынешних странах СНГ и Балтии над памятью и именем Пушкина глумились с таким азартом, что можно только диву даваться. Националисты Румынии в связи с проблемами Буковины смакуют все интимные подробности жизни Тараса Шевченко… Примеров можно набрать бесконечное множество. Тяжкая участь у Первых поэтов…
   Третий критерий – имя на слуху… Имя поэта, которое известно каждому культурному человеку, но узнать о жизни которого не у каждого есть возможность. В первую очередь это, конечно, Франсуа Вийон, Сирано де Бержерак, Андре Шенье, Эварист Парни и некоторые другие не менее интересные поэты.
   Надеюсь, книга получилась и принесет нашим читателям нужную и интересную информацию и желание обратиться к творчеству ее героев.
   Выражаю искреннюю благодарность за бескорыстную помощь в подготовке данного издания Владиславу Вергуну, Татьяне Даниловой, Ольге Антоновне Зданович, Андрею Иванову, Евгению Лазареву, Ларисе Лёвиной, Татьяне Подгурской, Александру Старостину, Анатолию Тотрову и всем, кто проявил интерес к данной работе.

   Виктор Еремин

ДРЕВНИЙ МИР

ГОМЕР (ок. VIII века до н.э.)

   Гомер – легендарный автор древнегреческих эпических произведений «Илиада» и «Одиссея». Этими эпопеями открывается история европейской литературы.
   О жизни Гомера не сохранилось никаких сведений. Имеющиеся в распоряжении исследователей жизнеописания великого поэта – позднего происхождения и носят легендарный характер. Существует восемь античных жизнеописаний Гомера. Приписываются они, в частности, Геродоту, Плутарху и другим авторам.
   С XVIII века идут споры о том, существовал ли Гомер вообще и создавал ли он «Илиаду» и «Одиссею». В литературоведении эта непрекращающаяся дискуссия получила название «гомеровский вопрос». Ученые-плюралисты утверждают, что в VI веке до н.э. были собраны воедино и записаны передаваемые из поколения в поколение песни разных рапсодов – сказителей эпических произведений, в современном понимании – поэтов. Ученые-унитарии отстаивают единственность автора поэм и ссылаются прежде всего на композиционное единство великих произведений.
   На право считаться родиной Гомера претендуют многие города и острова Греции – в их числе Иос, Итака, Кнос, Микены, Пилос, Родос и другие. Сами древние греки обычно называли семь городов, споривших за честь называться родиной поэта, – Куму, Смирну, Хиос, Колофон, Пафос, Аргос и Афины. В наше время появилась версия, что Гомер родился, жил, умер и погребен в Крыму.
   Родителями поэта обычно называли богов или легендарных героев. В числе отцов Гомера фигурируют великие певцы Мусей и Орфей, бог Аполлон и бог реки Мелет (первое имя Гомера «Мелесиген» – «рожденный Мелетом»), герой Телемах (сын Одиссея) и другие. Матерями называли Метиду, Каллиопу, Эвметиду и других нимф.
   Не столь романтичная версия утверждает, будто родители Гомера были весьма богатыми малоазийскими греками, оставившими в наследство сыну солидное состояние, что позволило ему целиком посвятить себя творчеству и никогда не бедствовать.
   Время жизни Гомера обычно определяется как VIII век до н.э. Но древнегреческие биографы поэта называли и времена Троянской войны (предположительно 1194-1184 годы до н.э.), и различные мифологические события в период от 1130 до 910 годов до н.э., и времена спартанского законодателя Ликурга (IX-VIII века до н.э.), и, наконец, эпоху вторжения киммерийцев (VII век до н.э.).
   В биографиях рассказывается, что Гомер в молодости ослеп (слово «гомер» на эолийском диалекте означает «слепой»; следует отметить, что у этого слова есть и другие значения – «поэт», «пророк», «заложник»).
   Большинство исследователей сходятся в том, что Гомер вел скитальческий образ жизни (ходил он преимущественно по Малоазийскому побережью) и был участником многих состязаний рапсодов.
   Псевдобиографии позволяют предположить, что жизнь Гомера, скорее всего, была связана с древним городом Смирной (ныне это турецкий город Измир) и с островом Хиос (именно здесь сформировался особый род певцов-гомеридов – рапсодов, считавших себя прямыми потомками и последователями Гомера).
   По времени рождения Гомера можно определить, знал ли он письменность и были ли его произведения записаны при жизни автора. По всей видимости, письменности у греков во времена Гомера не было. Произведения великого рапсода передавались из уст в уста столетиями, пока не были впервые записаны стараниями Ликурга.
   Факт поздних записей произведений Гомера значительно усложняет проблему его авторства. Еще во времена Александра Македонского помимо «Илиады» и «Одиссеи» поэту приписывали и другие произведения – так называемые «киклические» поэмы (тесно связанные с мифами о Троянской войне) – «Малая Илиада», «Разрушение Илиона», «Киприи» и другие; тридцать три «гомеровских гимна»; шуточные эпосы «Война мышей и лягушек» («Батрахомиомахия») и «Маргит»; поэмы «Амазония», «Арахномахия» («Война пауков»), «Гераномахия» («Война журавлей»).
   В наши дни большинством специалистов произведениями Гомера признаются только «Илиада» и «Одиссея». Сюжет обеих поэм тесно связан с произошедшей примерно за пятьсот лет до рождения Гомера Троянской войной (ориентировочно в XII веке до н.э.). Микенские воины-ахейцы (ахейцами называлось одно из главных древнегреческих племен, обитавшее в Фессалии и на Пелопоннесе) захватили и разграбили малоазийский город Трою. Само по себе событие это в истории малозначительное – очередной эпизод в борьбе между народами Азии и Европы. Впоследствии Троя (если считать гомеровской Троей найденные Генрихом Шлиманом руины) многократно разорялась, гибла и восстанавливалась. Однако почему-то именно это событие запечатлелось в народной памяти греков как нечто грандиозное. Можно предположить, что еще до Гомера рапсодами-предшественниками были созданы произведения о гибели Трои. Они не сохранились и вряд ли могли соперничать с гомеровскими творениями.
   Гомер первым в мировой литературе применил принцип синекдохи (часть вместо целого). В каждой поэме описываются только отдельные ключевые события. В результате в «Илиаде», для примера, рассказывается лишь о 51 дне десятилетней Троянской войны, да и из них полностью описываются события всего 9 дней.
   Основой поэтики Гомера является гекзаметр – шестистопный дактиль. Древние греки утверждали, что гекзаметр был дан рапсодам богом Дионисом, который разговаривал со смертными только стихами. Говорить гекзаметром значило говорить на «языке богов».
   В действительности гекзаметр сложился, вероятнее всего, в Дельфах и использовался при составлении гимнов в честь богов и для произнесения пророчеств пифии.
   Гекзаметр рассчитан прежде всего на слуховое восприятие. По подсчетам специалистов, слушатели Гомера за одно выступление рапсода могли воспринимать не более тысячи строк гекзаметра, что занимало около двух часов. Гомер учитывал это. Каждая его поэма разбита на 15-16 более или менее законченных и взаимосвязанных эпизодов.
   Умер Гомер предположительно на острове Иос, где в древности путешественникам показывали его могилу.
   Интересна судьба произведений Гомера. Прежде всего она связана с младшим сыном спартанского царя Евнома – Ликургом, великим законодателем Спарты. Когда Ликурга обвинили в том, что он хочет свергнуть с престола своего малолетнего племянника царя Харилая, мудрец предпочел удалиться в добровольное изгнание и отправился путешествовать. В малоазийских городах Ликург впервые познакомился с произведениями Гомера и высоко оценил их значение для всего греческого народа. Именно он первым постарался собрать отдельные отрывки поэм в единое целое, переписать их и распространить по греческим городам.
   Благодаря стараниям Ликурга Гомер стал для греков величайшим авторитетом в поэзии, морали, религии, философии. Афинский тиран Писистрат, человек умнейший и благороднейший, один из первых, кто попытался прекратить демократические игрища в родном городе, поставил перед собой цель возвысить Афины как общеэллинский культурный и религиозный центр. Для этого по его приказу была создана специальная комиссия по редактированию и записи «Илиады» и «Одиссеи». Именно тексты Писистрата (хотя и не дошли до нас в оригинале) считаются классическими. Они сохранились благодаря позднейшим спискам.
   Судьба переводов творений Гомера на русский язык такова. 56 стихов из «Илиады» переложил М. В. Ломоносов. В 1787 году шесть песен «Илиады» александрийскими стихами изложил Ермил Костров. Полный перевод «Илиады» в гекзаметре завершил в 1829 году Н. И. Гнедич. Гекзаметром же полный перевод «Одиссеи» сделал к 1849 году В. А. Жуковский. В 1930-1940-е годы «Илиаду» и «Одиссею» перевел В. В. Вересаев.

ДАВИД (X век до н.э.)

   Псалмы – выдающиеся произведения иудейской религиозной лирики. Они представляют собой песнопения и собраны в библейской книге «Псалтирь». Тематика псалмов разнообразна: это и хвала Богу, и мольба, и жалобы, и проклятия, и брачные песни, и исторические повествования, и философские притчи. Автором многих псалмов предание называет царя Давида. Псалмы Давида являются основой всех молитв как в иудаизме, так и в христианстве.
   Толкователи, изучая жизнь Давида, разъясняют содержание псалмов различными жизненными коллизиями легендарного создателя песнопений.
   Давид-псалмопевец, младший сын жителя Вифлеема Иессея, был пастухом. Храбрый и смелый юноша не раз с пращой в руках выходил на бой против диких львов и медведей. Но уже в дни отрочества проявился поэтический талант Давида, который любил в свободные часы играть на арфе и петь сочиненные им песни.
   Об искусной игре Давида прослышал Саул – первый царь иудо-израильский (конец XI века до н.э.) и первый в истории помазанник Божий. Он не знал, что еще раньше был отвергнут Богом за неугодные Всевышнему свершения и что пророк Самуил по велению Яхве уже тайно помазал на царство Давида[1]. Тоскующий от неясного предчувствия беды Саул приблизил к себе пастуха, чье пение успокаивало ему душу.
   Как ни странно, но в этом месте в библейской истории есть еще одна версия того, как Давид попал к царскому двору. Израильтяне воевали с филистимлянами, среди которых особой силой выделялся могучий богатырь Голиаф, великан ростом в «шесть локтей и пядь». Во время одной из войн Голиаф вызвал израильского богатыря на единоборство. Он ждал сорок дней, но не нашлось воина, кто захотел бы сразиться с великаном. Наконец в израильское войско пришел юный Давид и пожелал сразиться с Голиафом. На бой пастух вышел только с пращой в руках. Первый же пущенный Давидом камень оглушил богатыря. Давид наступил ему на грудь и отсек голову.
   Саул был очень доволен подвигом молодого пастуха и приблизил его к себе. Вскоре Давид стал всенародным любимцем и женился на царской дочери Мелхоле (Михали).
   Народная любовь вызвала в Сауле зависть к Давиду, и царь решил извести героя. Давид вынужден был бежать из дворца, скрываться в пустыне, в пещере, в лесу. Он даже собрал разбойничью шайку и грабил окрестные поселения. Героя позвали к себе на службу правители Гата (Гефа), родного города Голиафа, и Давид согласился.
   Саул и большинство его сыновей были убиты в кровавом сражении с филистимлянами. Согласно Библии Давид очень горевал по погибшим. Новым царем военачальник Авенир провозгласил сына Саула Иевосфея (Ишбаала). А в Хевроне (Иудея) народ назвал царем Давида, который жил и правил здесь семь лет. Иевосфей был убит собственными стражниками, и Израиль тоже перешел под власть Давида.
   Молодому царю было тогда тридцать лет, а правил он еще сорок лет. Некоторые историки утверждают, что на самом деле Давид скорее всего с помощью наемников сверг законную династию, узурпировал власть и правил народом посредством жестокого насилия.
   Столица страны не могла оставаться в Хевроне, поскольку город принадлежал колену Иудину. Для спокойного правления царской резиденцией город не должен был принадлежать никакому колену в отдельности. На границе между коленами Иудиным и Вениаминовым находился город Иерусалим, принадлежавший храброму горному племени иевусеев. Давид захватил Иерусалим и основал в нем свою столицу, которую в народе стали называть «градом Давидовым». Царь перенес туда ковчег Завета и ввел при нем правильное богослужение. Но Яхве не дал Давиду возвести храм для хранения святыни, показав таким образом, что осуждает своего любимца за тяжкие преступления.
   У Давида было много жен и много детей. Однажды, увидев купающуюся замужнюю женщину Вирсавию (Батшеба), царь воспылал к ней преступной страстью. Чтобы сделать красавицу своей женой, Давид послал ее мужа, воина Урию Хеттянина, на верную смерть в боях с аммонитянами. Вскоре Вирсавия понесла от царя, но первенец ее умер. Так Яхве покарал Давида за совершенное злодеяние. Зато второй сын Давида и Вирсавии Соломон стал любимцем Бога.
   В конце жизни Давида в доме его началась печальная смута. Один из сыновей царя Амнон изнасиловал свою сводную сестру Фамарь, дочь Вирсавии. Родной брат девушки Авессалом убил насильника и в ответ на гнев Давида поднял против отца восстание. Сначала мятеж имел успех, царю даже пришлось бежать из Иерусалима. Но, в конце концов, верные Давиду войска подавили мятежников, Авессалом погиб. К удивлению победителей, отец горько оплакал смерть сына.
   В довершение всех бед в Иерусалиме вспыхнула страшная моровая язва, продлившаяся несколько лет.
   Во время одной из бесед с Яхве Давид спросил Его:
   – Когда я умру?
   Всевышний сказал, что эту тайну нельзя открывать смертным, ибо, как только человек узнает день своей смерти, он перестанет жить.
   Тогда Давид задал вопрос по-иному:
   – В какой день недели я умру?
   – В субботу, – ответил Господь.
   Царь Давид знал, что ангел Смерти не может дотронуться до человека, если тот в этот момент читает Тору. Со дня Божьего ответа Давид каждую субботу с полуночи до полуночи все 24 часа без перерыва читал Тору.
   На 71 году жизни, в субботу, Давид услыхал страшный грохот и выбежал из дворца, чтобы посмотреть, что случилось. Выбегая, он споткнулся и упал, выронив Тору из рук. Царь с силой ударился виском о ребро ступеньки и тут же умер.
   Любопытно, что за всю жизнь Давид собственноручно убил только одного человека – Голиафа: пустив пращой острый камень, герой попал великану в висок. Такую же смерть послал Всевышний и своему любимцу.
   Умер царь Давид в еврейский праздник Шавуот[2], учрежденный в честь дня, когда народу Израиля была дана Тора. Бог, избирая евреев для великой миссии, поклялся, что не заменит их никаким другим народом, а евреи поклялись, что никогда не откажутся от Торы и от служения Всевышнему.
   Прямым потомком Давида, согласно Евангелию, был Иисус Христос.
   В православии круглый год каждую заутреню, кроме дней Светлой Пасхальной седмицы, читается Шестопсалмие: шесть избранных из 150 псалмов – 3, 37, 62, 87, 102, 142. Творцом пяти этих песнопений, кроме 87, считается царь Давид. Православные толкователи, подчеркивая особую значимость Шестопсалмия в утреннем богослужении, видят в нем отражение величайшего события в жизни человечества – пришествия в мир Спасителя.

СОЛОМОН (ок. 965 – ок. 928 года до н.э.)

   Традиция называет Соломона (Шеломо) автором величайшего поэтического произведения древности – поэмы «Песнь песней», включенной в Ветхий Завет Библии.
   Соломон был вторым сыном царя Давида от Вирсавии. Еще мальчиком Соломон был назначен наследником престола. Принимая такое решение, Давид обошел старшего сына Адонию. Узнав об этом, Адония составил заговор против Соломона, но был разоблачен. Царь не стал наказывать заговорщика, но взял с него клятву, что в дальнейшем Адония не станет злоумышлять против Соломона; Соломона же отец заставил поклясться, что он не причинит старшему брату никакого вреда, если тот не будет претендовать на престол. Вскоре Давид скончался. Соломон в возрасте 16 лет стал царем народа израильского.
Соломон и царица Савская. Художник Пьеро делла Франческа
   Взойдя на престол, молодой владыка прежде всего позаботился о водворении в стране мира. Адония, казалось, смирился со своей участью и подчинился младшему брату. Но однажды он пришел к Вирсавии и стал просить, чтобы она помогла ему жениться на Ависаге Сунамитянке – одной из наложниц покойного царя Давида.
   Вирсавия не увидела в этой просьбе ничего предосудительного и передала ее Адонии. Однако Соломон, услышав о намерении брата, сильно разгневался. Дело в том, что по древнееврейскому обычаю гарем покойного царя мог перейти только к его прямому наследнику, и Соломон расценил желание Адонии жениться на Ависаге как первый шаг к дальнейшим притязаниям на престол.
   По приказу Соломона Адония был убит.
   Соломон окружил себя верными людьми, с помощью которых и управлял страной. Царствование его стало синонимом мира и всеобщего благоденствия.
   Женился Соломон на дочери фараона, за которой получил богатое приданое.
   Знаменитейшее деяние, совершенное царем, – это строительство храма богу Яхве. По преданию, замысел возвести храм, в котором хранился бы ковчег Завета, возник задолго до Соломона, но именно в годы его правления здание было возведено в течение семи с половиной лет.
   Слава о мудрости и справедливости еврейского владыки гремела по всему свету. Побеседовать с мудрецом съезжались цари и правители из разных концов ойкумены. Была в их числе и прославленная царица Савская.
   Однако богатство и роскошь сделали свое дело. Со временем Соломон развратился, предался сластолюбию, завел себе огромный гарем, у него было 700 жен и 300 наложниц. Более того, царь ослаб в вере и возвел в Иерусалиме капища для культов Молоха и Астарты.
   Умер Соломон на 40 году своего царствования в Иерусалиме.
   Некоторые исследователи полагают, что царь Соломон первоначально носил какое-то другое имя, а Соломоном назвался в честь персонажа народной песни.
   Среди многочисленных деяний мудрого царя нас более всего интересует приписываемое ему литературное творчество, а именно создание таких великих произведений, как «Песнь песней» и «Екклесиаст»[3], а также двух библейских Псалмов – 71 и 126. Помимо этого Соломону приписывают «Притчи Соломона», девтероканоническую книгу «Премудрость Соломона», апокрифические «Завет Соломона» и «Псалмы Соломона»[4].
   Мог ли один человек создать столько великолепных произведений? Легенда гласит: юноша написал песню, взрослый – притчи, старец – откровения проповедника. Скорее всего, царь Соломон действительно сам слагал стихи и песни, но он стоял во главе группы живших при его дворе поэтов, чьи произведения тоже приписали впоследствии их покровителю.
   Что касается «Песни песней», то современные исследователи пришли к единому мнению, что создана она не Соломоном. Автор поэмы явно находился под влиянием древнеегипетской лирики XV-XII веков до н.э., а также аккадской и шумерской любовной лирики еще более раннего периода.
   Составители «Барайта»[5] знали, что «Екклесиаст» и «Песнь песней» были записаны приближенными иудейского царя Хизкии (727-698 годы до н.э.), который очистил страну от языческих культов, возобновил службу в Храме, отстроил Иерусалим и отстоял его от нападения войск ассирийского царя Санхериба в 701 году до н.э. Сказано, что люди царя собрали и просмотрели многочисленные песни, приписываемые Соломону, отобрали наиболее достойные для передачи будущим поколениям и создали из них книгу «Песнь песней».
   Каким образом «Песнь песней» была включена в Священное Писание? В 24 книге ни разу не упомянут Всевышний, вообще нет ни слова о религии. Здесь рассказывается о том, как встретились ничем не примечательные молодые люди, полюбили друг друга и после долгих ухаживаний соединились. Иногда высказывается мнение, что в поэме рассказывается о любви самого царя Соломона к простой девушке Суламите (Суламифи), но большинство современных исследователей от такой трактовки поэмы отказались.
   В IV веке до н.э. Великое Собрание включило «Песнь песней» в канонический текст «Писания», признав ее религиозным произведением. Известно также, что через 400 лет после этого была сделана попытка изъять из канона три произведения, в том числе «Екклесиаст», но не «Песнь песней». Существует предание, будто кто-то предложил изъять и «Песнь песней», но всеми уважаемый рабби Акива воскликнул на это:
   – Боже упаси! Все книги Писания – святы, но «Песнь песней» святая святых!
   Как утверждали мудрецы древности, чем более свят текст, тем более его святость скрыта. В «Песне песней» святость полностью прикрыта любовной лирикой, поскольку в целом святость любви скрыта от большинства людей за скабрезными животными страстями и желаниями.
   «Писание» уподоблено Храму, а «Песнь песней» является Святая Святых этого Храма. Вся святость Храма проистекает из Святая Святых, но вход туда дозволен только первосвященнику и только раз в году после специальной подготовки и обрядов очищения. Другими словами, войти в мир «Песни песней» можно только после предварительной подготовки.

ГЕСИОД (конец VIII – начало VII века до н.э.)

   Гесиод из Аскры – второй после Гомера великий эпический поэт Древней Греции архаического периода и первая достоверно известная личность в греческой литературе. В отличие от Гомера о жизни Гесиода мы имеем довольно полные сведения, полученные преимущественно из произведений самого поэта.
   Отец Гесиода был купцом в эолийском городе Кима в Малой Азии (на берегу Эгейского моря, юго-восточнее острова Лесбос) и промышлял там морской торговлей. Поскольку коммерция у него шла скверно, отцу пришлось бежать от кредиторов в Грецию. В беотийской деревне Аскра он купил участок земли и занялся земледелием.
   В Киме предположительно около 730 года до н.э. и родился будущий великий поэт. В дальнейшем вся сознательная жизнь Гесиода протекала в Беотии, которую он покидал очень редко.
   Отец, умирая, поделил наследство между Гесиодом и его братом Персом. Но Перс оказался человеком во всех отношениях скверным. Подкупив судей-«дароядцев» (по выражению Гесиода), он отсудил у брата большую часть отцовского достояния, промотал полученное неправедным путем и заявился к Гесиоду за помощью.
Гесиод и Муза. Художник Гюстав Моро
   К тому времени Гесиод уже стал широко признанным рапсодом. Первым по времени произведением Гесиода считается «Теогония» – «родословная богов», в которой поэт попытался собрать воедино и упорядочить все греческие представления о сотворении мира, богах и героях. Многое, как установили современные ученые, Гесиод перенял из ближневосточной мифологии.
   Вступление и та часть «Теогонии», в которой описывается борьба богов за власть, считаются созданием самого великого поэта. Но значительная часть поэмы написана, вероятно, рапсодами более поздних времен и содержит так называемые эои – перечень невест, которых разные боги сделали родоначальницами великих родов. Название «эое» происходит от стандартного начала каждого последующего повествования о новой героине – «Е hoie…» («А еще была…»). Впоследствии на основании эой представители аристократических родов Древней Греции доказывали свое священное происхождение.
   Примерно в 700 году до н.э. Гесиод побывал на соседнем острове Евбее, где участвовал в погребальных играх в честь покойного царя Амфидаманта. Гесиод одержал тогда победу в состязании рапсодов (возможно, он читал «Теогонию») и получил всегреческое признание. В награду ему вручили почетный бронзовый треножник, который рапсод пожертвовал Музам Геликона.
   Но вернемся к тяжбе Гесиода с братом его Персом. Нравы в те времена были простые. Гесиод согласился помочь брату, но не материально, а мудрым поучением. Поэт решил изложить поучение гекзаметром и приступил к сочинению поэмы «Труды и Дни». Она стала первым в истории европейской литературы произведением, написанным по личному поводу и от имени конкретного автора.
   Гесиод создал выдающееся эпическое произведение художественно-мифологического характера. Однако современные ученые особо ценят те части поэмы, где рапсод рассказывает о простом сельском жителе Древней Греции, о его нуждах и чаяниях, о своей тяжбе с братом и о неправедности судей.
   «Труды и дни» относятся к той группе величайших шедевров мировой литературы, центральные темы которого знает любой образованный человек, даже никогда не читавший само произведение и с трудом припоминающий имя его автора. Гесиод призывает сограждан к праведному труду. Он даже придумал вторую Эриду – богиню трудового соревнования (тогда как в «Илиаде» Эрида является богиней раздора). Гесиод жил в те времена, когда политическая власть в Греции еще принадлежала родовой аристократии, но экономическое господство перешло уже в руки богатых, зачастую безродных. Быть бедным становилось стыдно, богач же мог быть горд и смел.
   Фантазер Гесиод признавал не всякое богатство. Одно дело богатство, нажитое насилием и обманом. Другое – то, что приобретено честным трудом. В реальной жизни второго было слишком мало, а первое торжествовало. Всюду царил произвол сильного.
   И главное – лучшие времена позади! Гесиод рассказывает легенду о пяти поколениях людей – золотом, серебряном, бронзовом, героическом и железном. Золотое и серебряное поколения относятся ко временам господства отца Зевса – Крона, три последних – к эпохе владычества Зевса. Первое поколение было создано богами из золота, и жили те люди как боги. Так последующие поколения становились все хуже и хуже, а дальше будут еще худшие. Сейчас настало время железных людей:
Землю теперь населяют железные люди.
Не будет им передышки ни ночью, ни днем
от труда и от горя, и от несчастий.
Заботы тяжелые дадут им боги…

   Железные люди непременно погибнут. А потом станет легче.
   От этого рассказа Гесиода пошло выражение «золотой век» – время, когда люди были честными, совестливыми, трудолюбивыми и жили счастливо. Хорошо было бы вернуться в прежние времена и восстановить добрые отношения между людьми.
   В поэме Гесиода высказана еще одна важнейшая мысль, на которой обычно не акцентируют внимание. Меняются не только времена – меняются человеческие рода, то есть люди золотого поколения родственно не связаны с людьми железного поколения. Со временем люди золотого поколения стали добрыми демонами, следящими за делами людей на земле; люди серебряного рода стали блаженными под землей; воинственные люди медного (или бронзового) рода самоистребились и сошли в Аид безвестными; люди рода героев либо погибли в боях, либо в счастье и изобилии проводят жизнь на Островах блаженных. Железные люди ни с кем из прежних людей родства не имеют и стать счастливыми не могут и не имеют на то права.
   Поэма «Труды и Дни» пользовалась в Греции грандиозным успехом, а потому сохранилась целиком. Для древних греков она была сокровищницей моральных сентенций и полезных советов.
   Пока Гесиод занимался созданием поэмы, Перс вновь подал на него в суд и с помощью неправедных судей отсудил у поэта большую часть его достояния. Процесс был долгий и дорогостоящий. Гесиод разорился, впал в нищету. Тяжелым трудом пришлось ему восстанавливать свое состояние.
   Умер великий поэт в Аскре. Был похоронен на агоре в беотийском городе Орхомены.
   Древние ставили Гесиода рядом с Гомером и считали обоих поэтов учителями эллинов. Геродот сказал, что Гомер и Гесиод сотворили для греков их богов.
   До наших дней дошло безымянное древнегреческое сочинение «Состязание Гомера и Гесиода». Автор рассказывает о том, что в состязании на Эвбее Гесиод соперничал с Гомером. Каждый рапсод читал то, что полагал прекраснейшим из своих творений. Победителя определял брат умершего царя Амфидема Панид. Он присудил награду Гесиоду за описание труда земледельца. По мнению Панида, поощрения заслуживал тот, кто возвеличивал труд, а не тот, кто восхвалял войну. Греки посмеялись над решением судьи, а выражение «голос Панида» стало означать глупое решение. Аристократия признавала Гесиода поэтом для бедняков и рабов.
   Лучшие переводы поэм Гесиода на русский язык, с нашей точки зрения, сделаны В. Вересаевым.

АРХИЛОХ (VII век до н.э.)

   Древние ставили Архилоха в один ряд с Гомером. Полностью до нас не дошло ни одного его стихотворения – только около 120 фрагментов и отдельных строчек. Среди них есть и такая: «В полдень ночь пришла на землю». По косвенным данным установлено, что речь в стихотворении шла о битве паросцев, сородичей Архилоха, с жителями плодородного острова Фасос. Известно, что во время сражения случилось солнечное затмение и воины в ужасе разбежались. Астрономы точно вычислили, что событие это произошло 6 апреля 648 года. Несмотря на то что Архилоху предшествовали и Гомер, и видимо, множество других, ныне забытых, поэтов, указанная дата оказалась древнейшей датировкой стихотворения. Поэтому некоторые энтузиасты предложили считать 6 апреля 648 года до н.э. днем рождения Поэзии. Архилоха же издавна называли отцом Поэзии, если не всей в целом, то лирической поэзии – точно.
   И само слово «поэзия», и многие поэтические термины и понятия пришли к нам из древнегреческого языка. В VIII-VII веках до н.э. письменность в Греции только появилась. Большинство аэдов (так назывались люди, которые сочиняли и рассказывали слушателям какие-либо истории) передавали свои сочинения друг другу из уст в уста. Чтобы они легче запоминались и из рассказа не выпадали слова и выражения, произведению придавали определенную плавную форму. По-древнегречески такое устное сочинение называлось «поэма», от него и произошло слово «поэзия». Для создания поэмы аэд пользовался складом – размером. Слова в строчке расположены таким образом, что в чередовании слогов соблюдается определенный закон, нельзя незаметно изменить не только слова, но даже ударения. Слово «стихи» первоначально по-древнегречески означало «боевые шеренги» – строй, в котором каждому воину было отведено свое строго определенное место. Со временем слово «стихи» стали применять и в отношении рядов слов, связанных, подобно воинам, особым строем. Слово «ритм», или «рифм», по-древнегречески означает «стройность». По-русски это слово применяется для обозначения равномерного чередования. От того же греческого слова происходит и русское слово «рифма». В древнегреческой поэзии рифмы не употреблялись.
   Архилох родился на острове Парос – одном из Кикладских островов в центре Эгейского моря. Согласно дореволюционным энциклопедическим изданиям это произошло в 688 году до н.э. В современных справочниках обычно указывается вторая половина VII века до н.э. Отец Архилоха Телесикл происходил из аристократического рода, мать была рабыней по имени Энипо. По традиции того времени незаконнорожденные сыновья аристократов становились наемными солдатами. Так поступил и Архилох.
   В молодости, как говорилось выше, поэт принимал участие в войне паросцев за остров Фасос, где были обнаружены золотые копи. На Фасосе Архилох явно рассчитывал разбогатеть. Но надеждам его не суждено было сбыться. Всю жизнь поэт оставался нищим и с великим трудом добывал средства к существованию.
   Именно к периоду фасоской войны относится описанный в дошедших до нас строках Архилоха знаменитый эпизод, который особенно часто обсуждается в литературоведческой, исторической, политологической и философской литературе. В архаичной Греции величайшим позором считалась потеря щита во время битвы. Щит был самой громоздкой частью вооружения, но бросали его только во время панического бегства. Архилох посмел открыто рассказать в стихах о том, как он бросил щит в кустах и избежал смерти:
…И пускай пропадает
Щит мой. Не хуже ничуть новый могу я добыть!
Кто падет, тому ни славы, ни почета больше нет
От сограждан.
Благодарность мы питаем лишь к живым!

   Такое пренебрежение поэта к традиции и общественному мнению отражает революционные изменения, происходившие в психологии древних греков в VIII-VII веках до н.э. Старая родовая знать, богатые землевладельцы вынуждены были уступать свое привилегированное положение в общественной иерархии новым людям – тем, кто разбогател на морской торговле или на доходах, получаемых с ремесла. Добровольно лишаться преимуществ знать не желала. Разгорелась ожесточенная борьба.
   Поэзию, возникшую в этот период, принято называть лирикой. Слово это происходит от названия музыкального инструмента лиры, игра на которой сопровождала исполнение песен поэтов того времени. Лира состояла из рамы, часто сделанной из панциря черепахи, на которую были натянуты четыре или семь струн. Характерным для лирики считается выражение поэтом личного отношения к описываемому событию.
   Первым лириком в истории мировой литературы считается Архилох. В стихах поэта-воина «высокая героика эпоса уступила место жестким и резким описаниям будней военных походов, мелких стычек и поражений. Превратностям судьбы Архилох противопоставляет мужество, стойкость и глубокое ощущение ритма, лежащего в основе человеческой жизни».
   Архилоху же приписывается создание многих стихотворных размеров. Именно благодаря ему стали популярными элегии и ямбы, трохеи и стихотворные басни.
   Главным созданием Архилоха в области стихотворных размеров считается ямб. Этот размер близок к обычной разговорной речи и существовал в народных прибаутках с незапамятных времен. Однако только Архилох ввел его в литературу, использовал в своих стихах, переживших тысячелетия. Он же ввел в поэзию похожий на ямб размер, также заимствованный из народной поэзии, – трохей. Название размера происходит от греческого слова «бегать».
   Особо славился «Гимн Гераклу» Архилоха, который всегда исполнялся в начале очередных олимпийских игр.
   Из-за постоянной нужды Архилох вел беспокойную скитальческую жизнь наемного воина, участвовал во многих военных походах паросцев, сражавшихся за новые колонии на Средиземноморье. Он рассчитывал остаться в очередной колонии, обзавестись там хозяйством и семьей. Но всякий раз терпел неудачу по причине своего неуживчивого характера.
   В начале 1970-х годов в кельнском папирусном собрании был обнаружен папирус I-II веков н.э., получивший название «Кельнский эпод». Эпод, или архилохова строфа – строфа, состоящая из ямбического и дактилического стиха. Впервые такое построение стихотворения использовал Архилох.
   В «Кельнском эподе» упоминается Необула, девушка из знатного паросского рода, в которую, согласно античному преданию, был влюблен Архилох и к которой он посватался. Отец Необулы Ликамб сначала дал согласие на свадьбу, но потом, нарушив обещание, отказал поэту. Вместо Необулы он предложил Архилоху в жены свою страшненькую старшую дочь. Поэт был взбешен и жестоко отомстил обманщикам – он подверг их обоих осмеянию в язвительных стихах. На Паросе долго бытовало предание, что злые насмешки Архилоха довели Ликамба и его дочь до самоубийства.
   Архилох погиб в сражении с жителями острова Наскос. В Греции рассказывали, что, когда убийца Архилоха наскосец Калонд обратился к дельфийскому оракулу, ему было отказано в ответе, поскольку от его руки погиб великий поэт.
   На Паросе Архилоха почитали как героя. Паросский историк Демей написал его биографию. Извлечение из нее сохранилось на постаменте статуи поэта, поставленной в 100 году до н.э. его земляком Сосфеем.
   В России лучшими считаются переводы фрагментов из произведений Архилоха, сделанные В. Вересаевым.

САФО (ок. 612 года до н.э. – ок. 572 года до н.э.)

   Гениальная Сафо (Сапфо) и по сей день остается поэтессой номер один в истории мировой литературы. Это удивительно, поскольку примерно к IX веку книги и рукописи с ее произведениями были уничтожены. Сохранились всего около 170 фрагментов и одно целое стихотворение.
   Достоверных сведений о «десятой музе»[6] до нас дошло очень мало. Страстная Сафо, как называли ее современники, родилась на острове Лесбос в приморском городе Эресе в Сорок вторую Олимпиаду, за 612 лет до н.э. Здесь жили греки эолийского племени. Говорили они на эолийском диалекте. На этом диалекте впоследствии писала свои стихи Сафо.
   Отец девочки был аристократом, весьма зажиточным человеком. Звали его Скамандроним, имя матери было Клеида. Кроме Сафо у родителей было трое сыновей – Харакс, Ларих и Эвриг.
   Когда девочке исполнилось шесть лет, отец ее умер. По этой причине матери пришлось отдать дочь в школу гетер.
   В таких школах девушек с детства учили поэтическому творчеству и танцам. Древние рассказывали, что в школьные годы Сафо создала много од, гимнов, элегий, эпитафий, праздничных и застольных песен. Девушке легко давался стих, впоследствии названный в ее честь «сапфическим» (логаедическая пентаподия). С лирой в руках Сафо декламировала слушателям свои творения.
   По свидетельству современников, юная поэтесса была небольшого роста, очень смуглая, с живыми блестящими глазами. Красотой она не блистала, но лицо Сафо в моменты высшего вдохновения преображалось и становилось прекрасным.
   В 595 году до н.э. на Лесбосе начались волнения, направленные против местного тирана Питтакии и богатых аристократов. Семнадцатилетняя Сафо вместе с братьями вынуждена была бежать в Сицилию. Долгих пятнадцать лет провели изгнанники вдали от родного острова.
   Когда в 580 году до н.э. вынужденные беглецы вернулась из изгнания, у Сафо завязался непродолжительный роман с поэтом Алкеем, известном в истории под прозванием «ненавистник тиранов». Они обменивались стихами, втайне лелеяли теплые чувства друг к другу, но по-настоящему так и не сблизились. Вскоре Алкей покинул Лесбос, а Сафо неожиданно вышла замуж за богатого торговца Керкила (Серколаса).
   Год спустя у поэтессы родилась дочь, которую назвали в честь бабушки Клеидой. Однако судьба оказалась жестокой к Сафо – и супруг, и дочь ее умерли почти одновременно, возможно, от какой-то заразной болезни. Потерявшая семью Сафо целиком посвятила себя поэзии.
Сафо слушает Алкея. Художник Лоуренс Алма-Тадема
   Именно с тех пор жизнь Сафо отмечена страстной любовью к девушкам, что было характерно для острова Лесбос.
   Лесбийских девушек воспитывали по правилам, царившим на острове, а они существенно отличались от правил воспитания афинских женщин. В Афинах с семи лет девочек держали в строгом удалении от внешнего мира, дома их обучали рукоделию и домашним работам, грамоте их учили редко, школ для девушек не было.
   Совсем не так обстояло дело с воспитанием девушек на Лесбосе. Островитяне считали, что женщины должны легко и просто рожать здоровых младенцев. Поэтому девочек с детства не скрывали от лучей солнца, их тела закалялись так же, как и у мужчин-воинов: в почете были гимнастика и спортивные игры. Высоко ценилась красота человеческого тела. Регулярно проводились Каллистеи, конкурсы красоты, на которых и юноши, и девушки не стеснялись выступать полностью обнаженными. Конечно, здоровые и сильные девушки не шли ни в какое сравнение с бледными рыхлыми афинянками.
   Кроме физического развития на Лесбосе много времени отдавалось занятиям поэзией и музыкой, которым обучали в специальных школах. Сафо многие годы возглавляла школу риторики в Митиленах – столице Лесбоса, хотя некоторые исследователи утверждают, что она сама основала ее, назвав Домом муз.
   Слава ее школы гремела тогда по всему культурному миру. Отовсюду к Сафо приезжали девушки научиться игре на лире, пению и танцам. Общение с подругами-ученицами доставляло поэтессе высочайшие радости и высочайшие горести. Сафо не стыдилась своих чувств к воспитанницам. Великая поэтесса воспевала страсть к девушкам в прекрасных любовных песнях, и эта любовь до сих пор носит название сафической, или по месту жительства поэтессы – лесбийской. Главным достоинством стихотворений Сафо была их напряженная страстность, обнаженное чувство.
   Однако вернемся к жизнеописанию Сафо. Известна такая история. Брат поэтессы Харакс занимался виноторговлей. Как-то раз, будучи по торговым делам в городе Навкратисе, он увидел красавицу-рабыню Родопу и горячо влюбился в нее. Молодой человек за огромную сумму выкупил рабыню и привез ее в Митилены. Увидев Родопу, Сафо воспылала к ней страстью, но безответно. Между братом и сестрой начались бесконечные скандалы: обозленная Сафо требовала вернуть девицу в Навкратис. Но судьба сама разрешила этот спор. Однажды, когда Родопа купалась в реке, орел унес ее сандалию и по невероятной случайности уронил перед египетским фараоном Амазисом, стоявшим в преддверии храма в ожидании жертвоприношения. Сандалия оказалась такой маленькой, что фараон приказал найти ее владелицу, обладавшую, без сомнения, восхитительными ножками. Придворные отправились на поиски и после долгих странствий отыскали красавицу и привезли к своему владыке. Очарованный Родопой, Амазис то ли женился на ней, то ли сделал ее своей любовницей. В любом случае красавица навсегда покинула дом Сафо. Говорят, что именно история с Родопой послужила сюжетом для создания сказки о Золушке.
   Согласно легенде около 572 года до н.э. шестидесятилетняя Сафо покончила с собой, бросившись в море с утеса на острове Левкадия. Подобные поступки считались ритуальными и практиковались в культе Аполлона. Древние греки полагали, что безответно влюбленные могут найти успокоение именно на Левкадии. Рассказывали, что под конец жизни поэтесса страстно влюбилась в юного грека Фаона, который перевозил пассажиров с Лесбоса на азиатский берег, но не нашла взаимности.
   Невозможно переоценить значение творчества Сафо для культуры античного мира. Поэтессе поклонялись, ею восторгались целое тысячелетие! Платон называл Сафо десятой музой, а Страбон – чудом. Сократ величал ее своей наставницей в вопросах любви. Под сильнейшим влиянием Сафо находились поэты Древнего Рима, особенно Катулл и Овидий.
   На русском языке произведения Сафо наиболее полно представлены в переводах замечательного русского писателя Виктора Викторовича Вересаева. Его яркие, поэтичные переводы с древнегреческого, сохранив размер подлинника, снабжены подробными комментариями, научное значение которых не устарело.

ВАЛЬМИКИ (между V-IV веками до н.э.)

   Вальмики – легендарный поэт Индии, традиционно считающийся создателем великой эпической поэмы «Рамаяна». Для миллионов индийцев эта книга является священной, поскольку повествует о деяниях бога Вишну, воплотившегося в смертного царя Раму. Поэма издревле стала непререкаемым наставлением в жизни и морали благочестивого индуиста.
   В начале «Рамаяны» рассказано о том, как была создана поэма. Однажды мудрец Вальмики увидел в лесу двух играющих цапель краунча. Неожиданно появился охотник и убил одну из птиц стрелой. Вторая цапля горько зарыдала, оплакивая погибшего друга. Тогда Вальмики проклял охотника, но проклятие получилось у него в виде двустишия – шлоки. Случайно возникший стихотворный размер понравился поэту, и он сочинил этим размером по велению бога Брахмы поэму о подвигах Рамы.
   Таким образом, у индусов Вальмики считается первым в истории поэтом (адикави) и создателем эпического стихотворного размера – шлоки.
   Предание рассказывает о том, что в первой жизни Вальмики был почтенным обеспеченным человеком. Когда он состарился, то неожиданно впал в разврат – влюбился в продажную женщину, ушел от жены и истратил на сожительницу все свое состояние. Вальмики разорился, любовница бросила его, и нищий старик вернулся к верной жене. Но он не раскаялся, а наоборот, обозлился на неповинную женщину. Однажды Вальмики заболел и, когда жена подала ему лекарство, в порыве ненависти откусил ей палец. Все стали стыдить и проклинать злобного старика. От бессильной ярости и обиды Вальмики умер.
   В следующей жизни поэт родился бедным и жестоким. Чтобы прокормить свою огромную и прожорливую семью, он был вынужден стать дакойтом – убийцей, который жил грабежом. И тогда бессмертные мудрецы решили направить злодея на предначертанный ему путь.
   Жил в те времена музыкант, поэт и замечательный человек Нарада. У него был веселый добрый нрав. Нарада всегда улыбался, шутил и часто играл на созданном им инструменте – эктаре.
   Как-то раз собрался Нарада в соседнюю деревню. Дорога шла через лес, в котором грабил прохожих Вальмики. Жители родной деревни знали об этом и стали уговаривать Нарада не ходить опасной дорогой. Но музыкант ответил:
   – Я хочу посмотреть на человека, который сделал вас трусами.
   Весь путь Нарада играл на эктаре. Вдруг перед ним предстал Вальмики с острым мечом в руках.
   – Сейчас я отберу у тебя все богатства! – воскликнул разбойник.
   – У меня не те богатства, на которые ты заришься, – ответил Нарада. – Мои богатства внутри меня, и я готов поделиться ими с тобой.
   – Глупости! Мне интересно только настоящее богатство! – грозно прорычал Вальмики.
   – Духовное богатство дороже, – попытался переубедить разбойника добрый человек. – Ты такой могучий, скажи, зачем ты занимаешься грабежом?
   – Я стараюсь ради моей семьи! – ответил Вальмики. – Если я не ограблю кого-нибудь, моя мать, моя жена и мои дети будут голодать. Я больше ничего не умею делать.
   – А нужна ли твоим родным такая жертва? – удивился Нарада. – Ты спрашивал у них об этом? Готовы ли они разделить ответственность за твои прегрешения перед Богом?
   – Не знаю, – задумался Вальмики.
   – Тогда привяжи меня к дереву, – предложил Нарада, – а сам иди и узнай их решение. А потом поступишь со мной по своему усмотрению.
   Так Вальмики и поступил.
   На вопрос о совместной ответственности перед Богом за совершаемые Вальмики преступления мать его ответила:
   – Я – твоя мать, ты обязан меня кормить. Все остальное меня не касается.
   Жена же его сказала:
   – Почему я должна отвечать за твои грехи? Я ничего такого не совершила и чиста перед Богом. Мне нет никакого дела до того, как ты добываешь нам хлеб.
   Потрясенный Вальмики вернулся к Нараде и сказал:
   – Никто не хочет делить со мной ответственность. Я злодействовал ради семьи, а им нет до меня дела. Наставь меня на путь истинный, чтобы я однажды смог почувствовать в душе ту же музыку, испытать ту же радость, что вижу на твоем лице.
   Они ушли вместе…
   Во искупление содеянных им преступлений Вальмики обязан был пройти очищение тяжкими испытаниями. Почти тысячу лет сидел он неподвижно в тени большого дерева и творил молитву Раме. Все это время по нему бегали и кусали злые муравьи. Наконец бывший разбойник обрел просветление и с тех пор получил имя Вальмики – «извлеченный из муравейника». Впервые за тысячу лет встав на ноги, Вальмики сразу продекламировал вслух все 24 000 строф «Рамаяны».
   В «Рамаяне» говорится, что первыми исполнителями поэмы были сыновья Рамы – царевичи Куша и Лава, которые услышали ее от мудрого Вальмики. От них «Рамаяну» узнали сказители-кушилавы, которые стали исполнять поэму на праздниках под аккомпанемент лютни.
   В течение многих веков «Рамаяна» передавалась от сказителя сказителю по памяти. Каждый вносил в поэму что-то свое… Сегодня помимо «Рамаяны» самого Вальмики известны еще версии «Дашаратха-джатакой» из священной книги буддистов на языке пали «Типитаку» (приблизительно III-II века до н.э.) и «Сказание о Раме», являющееся одной из вставных историй «Махабхараты» – второй древнеиндийской эпической поэмы, авторство которой приписывается поэту Вьясе.
   Постепенно «Рамаяна» из эпического сказания превратилась в священную книгу. Рама был признан земным воплощением бога Вишну. К ХI веку культ Рамы стал одним из основных религиозных культов Индии.
   По традиции каждый год 21 октября в Индии отмечают национальный праздник, посвященный легендарному мудрецу Вальмики. В стране это нерабочий день.
   Огромнейшую роль играет «Рамаяна» в судьбах народов Южной и Юго-Восточной Азии. Еще в древности многочисленные переводы и переделки индийского эпоса появились в Индонезии и Малайе, Кампучии, Лаосе и Вьетнаме, Сиаме (Таиланде) и Бирме, на Шри-Ланке и Филиппинах. «Повсюду знакомство с “Рамаяной” обогащало местную эстетическую и философскую мысль, стимулировало развитие литературы и других видов искусства. Под влиянием “Рамаяны” складывались местные литературные жанры. Содержание поэмы было воспроизведено на рельефах яванских храмов в Прамбанане (IX в.) и Панатрапе (XIV в.), знаменитого кампучийского архитектурного комплекса Ангкор-Ват (XII в.).
   В России сделано несколько десятков переводов и переложений «Рамаяны», однако перевода, признанного классическим, на сегодняшний день не существует.

ГАЙ ВАЛЕРИЙ КАТУЛЛ (87 или 84-54 годы до н.э.)

   Катулла иногда называют первым великим поэтом и основоположником художественной литературы Древнего Рима.
   Сведений о нем сохранилось мало. Даже имя Катулл некоторые исследователи считают псевдонимом, поскольку известна склонность поэта к мистификациям и забавным шуткам, а слово «катулл» переводится как «тот, кто в течке».
   Все исследователи сходятся на том, что родился Катулл в Вероне, в семье очень богатого и знатного человека. В частности, известно, что у отца поэта не раз гостил Юлий Цезарь. Сам Катулл, несмотря на постоянные жалобы по поводу «паутины» в его кошельке, спокойно содержал одну виллу на Сирмионе (полуостров на озере Бенак, современная Гарда) вблизи Вероны и вторую – на отрогах Сабинских гор. Известно также, что из родственников юноша более всех любил брата, имя которого история не сохранила.
   Время было смутное и опасное. Только в 78 году до н.э. умер в тяжких мучениях первый в истории Рима пожизненный диктатор Луций Сулла, и почти сразу же началась стремительная политическая карьера Юлия Цезаря. В 74 году до н.э. в Капуе вспыхнуло знаменитое восстание рабов под водительством Спартака, завершившееся в 71 году до н.э. разгромом рабов в битве на реке Силариус (Апулия). События эти происходили одновременно с Третьей Митридатовой войной. Восстание и грандиозная война поставили Римскую республику на грань катастрофы. Многие римляне считали, что их государство спасло неведомое чудо.
   В середине 60-х годов до н.э. победители Спартака – Марк Красс и Гней Помпей – вошли в частное соглашение с Юлием Цезарем и образовали так называемый Первый триумвират (союз трех мужей), фактически определивший неизбежный конец республиканского строя. В 63 году до н.э. консулом Рима был избран великий оратор Цицерон, который в своей знаменитой речи 21 октября 63 года до н.э. разоблачил заговор патриция Луция Катилины, в свою очередь тоже намеревавшегося свергнуть Римскую республику и установить в стране монархию.
   Таким образом, Катулл был современником самого драматического периода в истории Рима, периода агонии и гибели республики. Однако обывателям жизнь виделась в совершенно ином свете, тем более – молодому богатому юноше.
   В поисках удачи Катулл переселился в Рим. Молодой провинциал с хорошими связями мог сделать карьеру на форуме и в суде, однако у Катулла не было практической жилки, и он всецело отдался поэзии и любви. Юноша окунулся в легкомысленную жизнь патрицианской молодежи. Вскоре вокруг него образовалась группа молодых поэтов «неотериков» – «новых поэтов» (название группе дал Цицерон), культивировавших заимствованный из греческой «александрийской» поэзии жанр мелких лирических стихотворений. Этот жанр возник в городах Древней Греции и по форме был удобен для передачи мимолетных впечатлений и разнообразных переживаний поэта.
Катулл читает свои стихи. Неизвестный художник
   Катулл, бесспорно, оказался самым талантливым среди неотериков. Двух наиболее заметных поэтов этой группы Катулл считал своими ближайшими друзьями. Это Гай Гельвий Цинна, который был спутником поэта во время поездки в Вифинию, и Гай Лициний Кальв, аристократ и довольно известный политик.
   Всего известно 116 стихотворений поэта, весьма разнообразных по жанру. Практически Катулл открыл все известные ныне темы лирической поэзии, после него неизведанных тем в лирике не осталось.
   Особо следует выделить страстные, искренние стихи, которые поэт посвятил своей возлюбленной Лесбии. Этот псевдоним Катулл придумал сам как производное от острова Лесбос, где жила великая Сафо. Историки утверждают, что в жизни возлюбленную поэта звали Клодией, она была женой Квинта Цецилия Метелла Целера, консула 60 года до н.э., и сестрой Публия Клодия Пульхра, личного и политического врага Цицерона. Клодия происходила из старинного рода, отличалась красотой и ветреностью и воспринимала блестящего молодого поэта Катулла как очередного любовника. Для Катулла же она стала страстью и мукой на всю жизнь.
   Есть у Катулла масса озорных стихов, веселых эпиграмм (в том числе на самого Цезаря), мистическая поэма «Аттис» о культе Великой Матери Кибелы.
   Незадолго до 57 года до н.э., униженный безразличием и изменами Клодии, Катулл получил горестное известие о смерти его брата. Молодой человек умер в Малой Азии, неподалеку от Трои.
   Весной 57 года до н.э. Катуллу удалось пристроиться в свиту проконсула Гая Меммия, отправлявшегося в Вифинию (область на северо-западе Малой Азии). Сам Меммий был поэтом-дилетантом и любил представляться эпикурейцем, хотя на самом деле таковым не был. Великий Лукреций впоследствии посвятил Меммию свою поэму «О природе вещей». Катулл, видимо, надеялся извлечь из этой поездки какую-то материальную выгоду, однако его постигло великое разочарование. В двух стихотворениях, написанных по возвращении, он резко обличает скупость и неблагородство Меммия.
   Находясь в Вифинии, Катулл посетил могилу брата и в трогательном стихотворении описал совершенный им заупокойный обряд и торжественное прощание с могилой: «atque in perpetuum, frater, ave atque vale» («и навеки теперь здравствуй, мой брат, и прощай»).
   Весной 56 года до н.э. Катулл покинул Вифинию на приобретенном им небольшом судне и после посещения Родоса, а также, вероятно, некоторых прославленных городов Эгейского моря вернулся на родину, в Сирмион.
   Согласно преданию вскоре после возвращения Катулл умер. Утомленное сердце поэта не выдержало смерти брата и неверности возлюбленной. Однако есть и иная точка зрения: будто поэт оставил творчество и навсегда скрылся в своем поместье, где мирно жил еще долгие годы.
   Основные даты жизни Катулла мы знаем из трудов св. Иеронима, который сообщает, что поэт родился в 87 году до н.э. и умер в Риме в возрасте 30 лет. Однако установлено, что наиболее поздние из упоминающихся в лирике Катуллла событий относятся к 55-54 годам до н.э. Так что время кончины веселого римлянина остается неизвестным.
   Творчество Катулла оказало огромное влияние на развитие мировой поэзии. Однако по настоящему оценен он был в XVIII-XIX веках, когда на европейские языки его произведения были переведены лучшими поэтами своего времени – Д. Байроном, Г. Гейне, в России – А. С. Пушкиным, А. А. Блоком, В. Я. Брюсовым. Наиболее полный перевод произведений Катулла сделан А. А. Фетом.

ПУБЛИЙ ВЕРГИЛИЙ МАРОН (70-19 годы до н.э.)

   Вергилий[7] – старший по возрасту среди великих поэтов эпохи золотого века древнеримской поэзии.
   Сведения о его жизни весьма скудны, хотя источников о ней сохранилось довольно много. В первую очередь это семь коротких «Жизнеописаний» Вергилия, а также разрозненные цитаты у позднейших римских авторов.
   Публий Вергилий Марон родился 15 октября 70 года до н.э. в деревне Анды близ Мантуи.
   Отец будущего поэта был латином[8], чей род несколькими поколениями прежде осел в северной Италии, называвшейся тогда Цизальпийской Галлией. О его жизни мы почти ничего не знаем. Сообщается, что он был горшечником или посыльным, женился на дочери своего хозяина, а затем промышлял разведением пчел и продажей леса.
   Мать поэта звали Магия Полла.
   У Вергилия были предположительно два брата, но прожили они недолго и ко времени совершеннолетия будущего поэта уже умерли.
   Семья Вергилия владела небольшой усадьбой, в которой и прошло раннее детство мальчика.
   До пятнадцати лет Вергилий учился в Кремоне, затем переехал в Медиолан (Милан). Когда сыну исполнилось девятнадцать лет, отец отправил его в Рим – обучаться риторике. В школах риторики готовили преимущественно юристов, однако такая карьера Вергилию не подходила – ораторского дарования у него не было. За время учебы молодой человек только один раз выступил перед судьями, поскольку говорил медленно и по манере речи «походил почти что на неученого».
   Всю жизнь Вергилий отличался чрезвычайной застенчивостью. Даже будучи уже знаменитым поэтом, он ужасно смущался, когда его появление в публичном месте привлекало внимание любопытствующей толпы. «Высокого роста, смуглый, с деревенским лицом, слабого здоровья» – так описывает Вергилия античный биограф Донат.
   Молодой человек задержался в столице ненадолго и уже через год переехал в Неаполь. Здесь он вошел в основанный греческим философом Филодемом кружок эпикурейцев, который возглавлял Сирон. Многие годы оставался Вергилий приверженцем учения Эпикура.
   В Неаполе либо вблизи него Вергилий и прожил почти всю жизнь. Поэт лишь изредка посещал Рим, бывал на Сицилии и в Таренте. Убийство Юлия Цезаря и самые тяжелые годы гражданской войны Вергилий провел в своем имении, вдалеке от «бурь отечества», душой и мыслями погруженный в философию и поэзию.
   Отметим, что политические перипетии не прошли мимо затворника. В сборнике «Миниатюры» восьмое стихотворение повествует о скорби Вергилия при прощании с отцовской усадьбой, которая была конфискована по повелению Октавиана (позднее императора Августа) в числе земель, предназначенных для поселения ветеранов, одержавших победу при Филиппах в 42 году до н.э. Только ходатайство любимца императора Мецената и других поклонников творчества поэта позволило Вергилию вернуть имение.
   В ставшем ему родным городе поэт создавал свои бессмертные произведения. Им написаны три большие поэмы, все гекзаметрическим (или «героическим») стихом.
   В период 42-39 годов до н.э., в самый разгар гражданской войны и в начальный период господства второго триумвирата, когда по проскрипциям были перебиты политические противники триумвиров[9], Вергилием были созданы «Буколики»[10], или «Эклоги».
   Это произведение сыграло огромную роль в посмертной судьбе творений Вергилия. Теологи утверждают, что в IV эклоге поэт предсказал рождение младенца Иисуса Христа, который принесет мир на землю. В связи с этим в эпоху Средневековья Вергилий был объявлен первым христианским поэтом, его творчество восхвалялось и распространялось по всему христианскому миру.
   Вскоре после обнародования «Буколики» стали исполнять со сцены, причем зрители всякий раз принимали их с восторгом. Отныне при появлении Вергилия в театре его встречали восторженнее, чем самого императора. Можно утверждать, что поэт достиг вершин успеха еще при жизни.
   В 36-30 годах до н.э., когда Октавиан Август вел ожесточенную борьбу с триумвирами и разгромил флот и войско Антония и Клеопатры, Вергилий создал «Георгики»[11]. Эта поэма состоит из четырех песен – полеводство, садоводство, животноводство и пчеловодство. Можно с уверенностью говорить о том, что произведение отвечало насущной политике римского государства. Август пытался поощрять и оживлять пришедшее в упадок в годы гражданской войны сельское хозяйство, посредством возрождения которого властитель намеревался восстановить общественную нравственность и благополучие, а также поднять экономику империи. Написана поэма была по совету Мецената, покровителя Вергилия и Горация, своего рода «министра внутренних дел» при Октавиане.
   В 29-19 годах до н.э. поэт работал над «Энеидой»[12], которая осталась незавершенной. В этом эпическом повествовании, состоящем из 12 песен, поэт рассказал о взятии Трои греками, о путешествии троянского царевича Энея в Италию, о дипломатических и военных деяниях героя.
   Первоначально поэт написал «Энеиду» в прозе, разбив ее на 12 книг, а затем приступил к переложению ее в стихи, причем не по порядку, а обращаясь к тому отрывку, который наиболее соответствовал его настроению на тот момент.
   Император Август был лично заинтересован в создании национальной эпопеи и ненавязчиво следил за работой Вергилия, оказывая поэту всестороннею поддержку. Это было особенно важно, поскольку, по мненюю современных специалистов, Вергилий в годы работы над «Энеидой» был уже тяжело болен туберкулезом.
   В античности Вергилию приписывали еще нескольких небольших поэм. Все они или почти все датируются более ранними годами, чем «Буколики». Обычно эти стихотворения публикуют под собирательным названием «Вергилиево приложение». На самом деле большинство из этих произведений принадлежит другим авторам, чьи имена остались неизвестны.
   Сохранилась также группа стихотворений, написанных разными размерами и объединенных в сборник «Миниатюры». Двухстрочная эпиграмма на разбойника в этом сборнике считается самым первым произведением Вергилия.
   В 19 году до н.э. поэт совершил путешествие по Греции. Он предполагал прожить здесь три года и все это время заниматься окончательной доработкой «Энеиды». В Афинах Вергилий встретился с императором Августом, после беседы с которым решил прервать поездку и вернуться домой. Некоторые биографы объясняют спешный отъезд поэта обострением болезни, случившимся после того, как Вергилий простудился в Мегаре. На корабле болезнь усилилась.
   «Еще до отъезда из Италии, – рассказывает Светоний, – Вергилий договаривался с Варием, что, если с ним что-нибудь случится, тот сожжет “Энеиду”, но Варий отказался. Уже находясь при смерти, Вергилий настойчиво требовал свой книжный ларец, чтобы самому его сжечь; но когда никто ему не принес ларца, он больше не сделал никаких особых распоряжений на этот счет». Поэт только попросил друзей Вария и Плотия Тукке издать поэму, вычеркнув из нее все лишнее, но не добавив ни единой строчки.
   Вскоре после прибытия в Брундизий[13] Публий Вергилий Марон скончался. Случилось это 20 сентября 19 года до н.э.
   Впервые поэмы Вергилия стали изучать в древнеримских школах в 26 году до н.э. С этого времени и по сей день (более 2030 лет) они являются обязательными в программах лучших школ цивилизованного мира. В Европе в честь поэта возводились храмы. Христианская церковь признала его пророком. Существует даже легенда, что апостол Павел сокрушенно рыдал на могиле Вергилия.
   Быстро распространилась легенда о магическом искусстве Вергилия, книга о его колдовстве была переведена на все языки Средневековой Европы. Вплоть до наших дней продолжают пользоваться гаданием по Вергилию, при котором указывают строку на раскрытой наугад странице книги поэта.
   На русский язык первыми перевели в XVIII веке: «Энеиду» – В. Санковский; «Георгики» – В. Рубан, «Буколики» – А. Мерзляков. Интересен перевод «Энеиды», сделанный А. А. Фетом. Большим поклонником Вергилия был В. Я. Брюсов, отдавший почти двадцать лет жизни переводу «Энеиды».

КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК (65-8 годы до н.э.)

   Гораций – средний по возрасту из великой триады древнеримских поэтов эпохи «золотой латыни». Жизнь и творчество его прошли преимущественно во времена правления императора Августа.
   Гораций родился в Венузии (современная Веноза) в области Апулия на юге Италии. О матери поэта мы ничего не знаем. Отца Гораций обожал. Бывший раб, вольноотпущенник, отец работал распорядителем аукционов и заработал на этом небольшое поместье. Некоторые исследователи были убеждены, что отец Горация был торговцем соленой рыбой. Известно, что однажды в перебранке кто-то крикнул поэту: «Сколько раз видел я, как твой отец рукавом нос утирал!»
   Юридически дети вольноотпущенников приравнивались к свободнорожденным гражданам Рима, но рабское происхождение являлось все же пятном на репутации и окончательно смывалось только в следующем поколении. Социальная неполноценность оставила неизгладимый след на всем жизненном пути и литературном творчестве поэта.
   Ради сына отец перебрался в столицу и отдал Горация на обучение известному грамматику и наставнику Орбилию Пупиллу. Сам он стал для мальчика педагогом, то есть человеком, который сопровождал ребенка в школу.
   Когда Горацию исполнилось двадцать лет, отец отправил его в Афины, чтобы юноша завершил там свое образование. Но в Греции Гораций познакомился с Марком Юнием Брутом, любимцем Юлия Цезаря. Известно, что Брут приехал в Афины, дабы тайно вербовать молодых римлян в офицеры будущей республиканской армии. Одним из таких юношей и оказался Гораций. Когда после убийства Юлия Цезаря в 44 году до н.э. в стране началась гражданская война и Марк Антоний и Октавиан (будущий Август) открыли против «освободителей» военные действия, поэт перешел на сторону заговорщиков. Он получил чин военного трибуна и сопровождал Брута в Малую Азию.
   Однако Гораций не был убежденным республиканцем. В 42 году до н.э. он участвовал в знаменитом сражении при Филиппах, быть может, даже видел самоубийство Брута и вернулся в Рим. К тому времени отец его уже скончался, а поместье было конфисковано в пользу демобилизованных ветеранов. На счастье Горация, император Август амнистировал активных республиканцев. Молодому человеку даже удалось получить должность писца в казначействе.
   Когда Гораций начал сочинять стихи, неизвестно. Но вскоре после его возвращения в Рим творчеством Горация заинтересовался Вергилий, который и рассказал о молодом поэте Меценату. С 38 года до н.э. Гораций вошел в круг друзей выдающегося благотворителя и любимца императора. В 33 году до н.э. Меценат подарил Горацию небольшую усадьбу в Сабинских горах, благодаря которой поэту больше не надо было беспокоиться о хлебе насущном.
   Близость к Меценату ввела Горация в окружение Августа, но поэт старался держаться по возможности дальше от двора. От предложенной ему должности секретаря при императоре Гораций отказался.
   С виду Гораций был невысок и тучен: таким он описывается в его собственных сатирах и в следующем письме от императора Августа: «Принес мне Онисий твою книжечку, которая словно сама извиняется, что так мала; но я ее принимаю с удовольствием. Кажется мне, что ты боишься, как бы твои книжки не оказались больше тебя самого. Но если рост у тебя и малый, то полнота немалая. Так что ты бы мог писать и по целому секстарию, чтобы книжечка твоя была кругленькая, как и твое брюшко».
   Жил Гораций в уединении, в своей сабинской или тибуртинской деревне. Но в делах любовных, как сообщает прославленный историк и биограф поэта Гай Саллюстий Крисп, был он неумерен. Со своими любовницами Гораций обычно располагался в спальне, разубранной зеркалами, с таким расчетом, чтобы везде, куда ни взглянуть, отражалось бы их соитие.
   В поэзии учителями Горация стали поэты прошлых лет. У Архилоха он научился ямбу, у италийца Луцилия (ок. 180-102 годы до н.э.) – сатире. Свою первую книгу сатир, вышедшую около 35 года до н.э., Гораций назвал «Беседы». В нее вошли десять стихотворений, написанных гекзаметром. Примерно в 30 году до н.э. появилась вторая книга поэта – «Эподы», в нее были включены 17 коротких ямбических стихотворений и 8 сатир. Эподом называлась в античности одна из строфических форм – двустишие, в котором второй стих короче первого. Такие строфы нередко встречались у Архилоха. На этом завершился первый этап в творчестве Горация.
   Новый этап характеризуется эолийской лирикой, предназначавшейся для исполнения под аккомпанемент. На этот жанр Горация вдохновила поэзия Сафо, Алкея и Анакреона. В 23 году до н.э. появились «Оды» – 88 разнообразных по метрике, величине (от 8 до 80 строк) и интонации стихотворений, тщательно распределенных по трем книгам.
   В 23 году до н.э. Меценат не угодил Августу и был отдален от императора. Это немедленно отразилось на судьбах любимцев благотворителя. Как результат начался новый этап в творчестве Горация. В 20 году до н.э. появилась книга «Послания». От лирики Гораций перешел к философской поэзии, которой, с точки зрения автора, более соответствовал гекзаметр. В «Послания» вошли 20 стихотворных писем.
   В следующем, 19 году до н.э. умерли близкие Горацию друзья-поэты Вергилий и Альбий Тибулл (50-19 годы до н.э.). Их уход заставил Горация задуматься о бренности жизни.
   А в 17 году до н.э. с исключительной торжественностью проводились Столетние, или Вековые, игры – празднество «обновления века», которое должно было знаменовать конец гражданских войн и начало новой эры мирного процветания Рима. Тщательно разработанная сложная церемония, которую, согласно официальному объявлению, «еще никто не видел и никогда более не увидит» и в которой должны были принять участие знатнейшие люди Рима, завершалась гимном, подводившим итог всему празднеству. Сотворить гимн было поручено Горацию.
   Императорский заказ означал публичное государственное признание – таким образом Гораций негласно объявлялся преемником Вергилия и главным поэтом Рима. Гораций успешно справился со своей задачей, создав знаменитый «Юбилейный гимн».
   Только теперь Гораций стал популярным поэтом, признанным мастером римской лирики. Это налагало на него новые обязательства. Август стал обращаться к поэту с новыми поручениями. Император «считал, что произведения Горация сохранятся навеки, и помимо юбилейного гимна навязал стихотворения в честь победы своих пасынков Тиберия и Друза над винделиками и с этой целью принудил Горация к тому, чтобы к трем книгам од он присоединил после долгого промежутка четвертую книгу».
   Этот небольшой сборник был издан около 13 года до н.э. В него вошли вариации старых лирических тем, торжественные прославления императора и его пасынков, внешней и внутренней политики Августа. Поэт отныне был уверен, что его стихи даровали героям его произведений бессмертие.
   Последним прижизненным изданием Горация стала вторая книга «Посланий». В ней обсуждалось состояние римской поэзии, причем Гораций защищал современных ему авторов от нападок со стороны приверженцев старины.
   Особое значение для мировой культуры имеет опубликованное в этом сборнике «Послание Пизонам», получившее впоследствии название «Искусство поэзии». В нем Гораций дал полное разъяснение своих теоретических взглядов на литературу и на те принципы, которым он следовал в своем творчестве. «Наука поэзии» трактуется в литературоведении как теоретический манифест древнеримской классической литературы времен империи.
   В 8 году до н.э. умер Меценат. Во время болезни друга его посетил император Август, и Меценат сказал, умирая: «О Горации Флакке помни, как обо мне».
   Однако Гораций пережил своего благодетеля всего на два месяца. Наследником своим он вслух объявил Августа, так как, мучимый приступом болезни, был не в силах подписать таблички завещания. Поэта похоронили на Эсквилине рядом с Меценатом.
   Гораций стал для всей последующей европейской культуры образцом поэта – учителя жизни. В стихотворении «Памятник» Гораций определял свое литературное бессмертие вечностью римского государства. Но истинная слава пришла к нему в раннем Средневековье. Из тех времен сохранилось более 250 рукописей его произведений. Для тех времен это неслыханно много.
   В эпоху Ренессанса поэт оказался у колыбели гуманизма, в центре борьбы личности против церкви. Как лирик Гораций, на равных с Вергилием, даже оттесняя последнего, стал любимым поэтом Возрождения.
   После изобретения книгопечатания ни один античный автор не издавался столько раз, сколько Гораций. Его наследие вызвало огромное количество подражаний и перепевов как на латинском языке, так и на национальных, и сыграло большую роль в формировании новоевропейской лирики.
   В русскую поэзию темы и мотивы Горация вошли с Антиохом Кантемиром, встречаются они у М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина, А. С. Пушкина, А. А. Дельвига, А. Г. Майкова, не говоря уже о многочисленных писателях меньшего значения. Наибольшее количество подражаний и переводов вызвала тридцатая ода третьей книги Горация, известная как «Памятник». Слова «Exegi monumentum» А. С. Пушкин взял эпиграфом к стихотворению «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» Стихи на тему «Памятника» есть у М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина, А. А. Фета, В. Я. Брюсова и других русских поэтов. Сам Гораций позаимствовал эту тему у своих предшественников.

ПУБЛИЙ ОВИДИЙ НАЗОН (43 год до н.э. – 17 или 18 год до н.э.)

   Третий по возрасту и самый молодой поэт золотого века древнеримской литературы Публий Овидий Назон родился 20 марта 43 года до н.э. в городе Сульмон[14]. Отец его, Публий Назон, происходил из старинного рода всадников[15] и вел спокойную жизнь обеспеченного провинциала. Овидий стал вторым ребенком в семье, брат поэта был на год старше его.
   Когда мальчики подросли, отец отвез их на обучение в Рим. Это было время становления великой империи. За год до рождения Овидия заговорщики убили Юлия Цезаря. Потом были разгромлены республиканцы. А в дни приезда Назонов в столицу (32 год до н.э.) Октавиан Август объявил войну египетской царице Клеопатре. Через два года император с триумфом вернулся в Рим.
   Молодые римляне традиционно завершали свое обучение в Афинах. Старший брат Овидия был слабого здоровья, поэтому юноша отправился в путь вместе со своим школьным другом Макром, будущим главным библиотекарем императора Августа. Путешествие длилось долее двух лет. Юноши посетили не только Афины, но побывали и в Троаде, близ которой лежали развалины древней Трои, и на островах Эгейского моря. Возвращение Овидия было печальным. Дома его ждало известие о смерти любимого брата.
   В годы учебы Овидий проявил незаурядные способности в области риторики. После возвращения в Рим он попытался заняться политикой, но очень скоро победила страсть к стихосложению. В какой-то мере увлечение поэзией помогло Овидию избежать службы в легионе. По римским законам после завершения учебы сыновья всадников должны были отдать воинский долг государству. Говорили, что за начинающего стихотворца просили богатые аристократы из поэтического кружка Валерия Мессалы Корвина (64 год до н.э. – 13 год н.э.), где Овидий не раз читал свои первые опыты. Император не стал настаивать на исполнении закона.
   Родители озаботились другим долгом сына. Они начали подыскивать молодому человеку невесту. Правда, еще до путешествия в Грецию восемнадцатилетний Овидий по настоянию отца уже вступил в брак с пятнадцатилетней девочкой из богатой семьи, но очень скоро развелся и всю жизнь вспоминал о первой жене с презрением.
   Ему подыскали богатую невесту из Этрурии. Менее чем через год начинающий поэт развелся без объяснения причин. Как говорят биографы, для вдохновения Овидию нужна была свобода! Предполагают, что от второго брака у поэта родилась дочь.
   Когда поэт вступил в третий брак с женщиной по имени Фабия, неизвестно. До смерти Овидия в ссылке супруги хранили друг другу верность.
   К сожалению, отцовское имущество недолго обеспечивало Овидию праздную жизнь. Пришлось все-таки поступить на службу. Вскоре молодой человек был назначен триумвиром. В составе комиссии из трех человек он был обязан заботиться о порядке в тюрьмах, наблюдать за римской ночной полицией и контролировать пожарные казармы. Позже его стали привлекать к участию в судебных делах в качестве децемвира и центумвира. На этих должностях Овидий разбирал дела об опеке, имуществе и завещаниях. Такая служба продолжалась пять лет!
   А когда Овидию исполнилось двадцать пять лет, он принял окончательное решение и объявил родителям, что отныне является только поэтом и больше ничто его в этой жизни не интересует.
   В кружке Валерия Мессалы Корвина начинающий поэт познакомился с Вергилием, не раз общался с Горацием, близко подружился с поэтами Тибуллом, Проперцием и Лигдамом. Последняя троица окончательно склонила Овидия к жанру любовной элегии. В кружке Мессалы первые элегии Овидия были приняты с восторгом.
   Необходимо отметить, что в первые десятилетия империи жизнь в Риме поражала блеском и роскошью.
   Но император Август в эти годы благоденствия был озабочен куда более серьезной проблемой. Он одним из первых заметил быстро развивающийся и необратимый процесс нравственного разложения высших слоев римского общества. Роскошь и удовольствия превращали основу государства в разжиревшие деморализованные особи, глубоко безразличные к родине и к своей стране, готовые ради собственного удовольствия на любое предательство и самую гнусную подлость. Такое общество не могло долго выживать во враждебном окружении.
   Певцом именно такого роскошного образа жизни и стал Овидий. В добавление ко всему поэт сделал неловкий политический жест, взявшись создать поэму «Титаномахию», в которой намеревался аллегорически воспеть Октавиана Августа. Первые главы будущей поэмы Овидий прочитал публично и неожиданно вызвал гнев правителя, испугавшегося, что сравнение с Юпитером, которое приводил поэт, сделает его всеобщим посмешищем. Узнав об этом, Овидий без раздумий уничтожил незаконченную поэму.
   Последующие десять лет поэт писал только любовные элегии. Это первый период в творчестве Овидия, период молодости, который биографы ограничивают 20-1 годами до н.э.
   К ранним произведениям Овидия – тем, что в Средние века называли «Малый Овидий», – относятся три книги «Любовных элегий», обращенных к некой, по-видимому, вымышленной Коринне; поэтический сборник «Героиды», представляющий собой письма женщин, находящихся по тем или иным причинам в разлуке с возлюбленными; пародийно-дидактическая поэма «Наука любви», содержащая наставления молодым людям обоего пола в том, как найти предмет страсти и добиться взаимности; написанная в том же духе поэма «Лекарство от любви»; сохранившиеся в виде небольшого фрагмента «Средства для лица», содержащие изложение косметических рецептов. Тогда же была создана несохранившаяся трагедия «Медея».
   Любовные элегии Овидия имели огромный успех. Они переписывались, распространялись, заучивались наизусть…
   Тем временем Октавиан Август добился принятия сенатом трех жизнеопределяющих законов империи: Закон о браке, обязывавший всех совершеннолетних граждан Рима вступать в брак; Закон о прелюбодеянии, который давал право мужу убивать неверную жену и ее любовника, если муж не убивал изменницу, ее ожидали суд и пожизненная ссылка; и Закон против роскоши, запрещавший строить слишком роскошные особняки, давать великолепные пиры, носить дорогие украшения, одежды и так далее.
   Многие римляне весьма скептически отнеслись к начинаниям Октавиана Августа – в их числе и дочь императора от первого брака Юлия. Вокруг последней сформировался кружок молодых аристократов, недовольных новыми законами. Среди них были многие друзья Овидия хотя самому поэту особо претендовать на что-либо не приходилось – у него было примерно 20-30 домашних рабов, для обеспеченного римлянина это было очень скромно.
   Примерно в 15 году до н.э. были изданы любовные элегии поэта. Овидий неожиданно стал самым знаменитым латинским поэтом своего времени. Но хуже всего то, что творчество Овидия, помимо его воли оказалось тесно связано с политической борьбой в Риме. При императорском дворе шла жесткая борьба за наследника престола. Юлия выдвигала сразу трех своих сыновей, императрица Ливия своего сына Тиберия, а заодно законного мужа Юлии. Воспользовавшись вольностью нравов окружения дочери императора, императрица неожиданно обвинила конкурентку в прелюбодеянии и заставила Октавиана Августа навечно выслать Юлию на остров Пантеллерия. Друзей опальной женщины кого убили, кого выслали, кто вынужден был покончить с собой. И именно в эти дни, как плевок в лицо императору, была опубликована поэма Овидия «Наука любви». Вряд ли поэт стремился насолить императору, но Октавиан Август затаил обиду глубоко в душе. До времени он хотел соблюдать видимость строгого исполнения законов.
   Второй период в творчестве поэта: 1-8 годы. Это пора зрелости. Овидий давно хотел перейти к более крупным литературным формам, создать поэму в гекзаметрах.
   Обычно принято считать, что поэт смог всерьез заняться поэмой «Метаморфозы» около 2 года до н.э. Если это так, то в 2002 году исполнилось две тысячи лет с момента начала работы над поэмой. В 15 песнях «Метаморфоз» рассказано о различного рода мифических превращениях, начиная с создания мира из хаоса и вплоть до апофеоза Юлия Цезаря, душа которого, согласно распространенному поверью, переселилась в комету, появление которой совпало с погребальными играми в его честь. Поскольку метаморфозы так или иначе входят в большинство греческих мифов, поэма превратилась в свод греческой мифологии.
   Одновременно с «Метаморфозами» Овидий начал работу над «Фастами». В шести песнях поэмы рассказывается о римских древностях и легендах, связанных с датами римского календаря (поэма охватывает месяцы с января по июнь), который незадолго до этого был реформирован Юлием Цезарем.
   К 8 году в семье Октавиана Августа резко обострилась борьба за наследство стареющего императора. Сын Ливии Тиберий был фактически удален от двора, матери с великим трудом удалось вернуть любимца в столицу, но право на престол он фактически утерял. Подросли дети Юлии-Старшей. Императрица решила потихоньку отделаться от них. Сразу же после возвращения Тиберия скоропостижно скончался внук Августа Луций. Через полтора года от легкой раны, полученной в тренировочном бою, умер второй внук Августа Гай. По Риму поползли слухи об отравлении. Тогда император официально объявил своим преемником третьего внука от Юлии-Старшей Агриппу Постума, юношу легкомысленного и веселого, в окружение которого входил Овидий.
   Осенью 8 года Ливия устроила Августу большой скандал в связи с распутным образом жизни его внуков и их ближайшего окружения. В частности, императрица потребовала пожизненной ссылки для любимой внучки Августа Юлии-Младшей, действительно унаследовавшей, к сожалению, характер матери. Вокруг Юлии также сложился кружок блестящих молодых людей – писателей, художников, поэтов. Их кумиром был Овидий. Юлия попирала законы Августа, построила себе пышную виллу, затем, будучи уже замужней женщиной, вступила в связь с юным аристократом Юнием Силаном. Ходили слухи, что любовники встречаются в доме Овидия.
   И Август сдался. По его приказу Агриппа Постум был навсегда сослан на остров Панасия. Юлию-Младшую, которой едва исполнилось двадцать четыре года, тоже отправили в пожизненную ссылку. Юния Силана навеки изгнали из Рима. А в декабре 8 года император подписал эдикт о пожизненном изгнании всадника Публия Овидия Назона.
   В это время Овидия пригласил на несколько дней на свою сицилийскую виллу его друг Мессалин Кота. Сюда и привез центурион приказ императора о вечной ссылке за то, что поэт своими произведениями способствовал разложению нравов…
   Ссылка оказалась совершенной неожиданностью для Овидия. В отчаянии он сжег рукопись «Метаморфоз», и если поэма сохранилась, то лишь благодаря копиям, имевшимся уже у его друзей. Имущество поэта не было конфисковано, и его горячо любимая супруга против воли осталась в Риме, чтобы хлопотать о помиловании.
   Поэт был сослан в город Томы[16], незадолго до этого завоеванный римлянами. Местные жители ненавидели завоевателей, враждебно относились к чужестранцам. Здесь поэту предстояло прожить долгие десять лет и умереть.
   Вера в преданность жены и постепенно угасавшие надежды на императорскую милость служили Овидию единственным утешением. После смерти Августа, последовавшей в 14 году, надежды Овидия вновь ненадолго ожили, однако никакого отклика у нового императора Тиберия его мольбы не нашли. Под конец жизни Овидий смирился с судьбой.
   Начался третий, последний период в творчестве поэта, который датируется 8-17 годами. В изгнании Овидий создал «Скорбные элегии» и «Письма с Понта».
   Публий Овидий Назон умер в Томах в конце 17 или начале 18 года.
   Русские читатели открыли для себя поэзию Овидия в XVII веке. Первые переводы «Метаморфоз» появились в петровскую эпоху. Лучшие переводы произведений Овидия на русский язык сделаны А. А. Фетом, В. И. Майковым, Т. Л. Щепкиной-Куперник и другими.

ЦЮЙ ЮАНЬ (ок. 340 – ок. 278 года до н.э.)

   Цюй Юань (другое имя Цюй Пин) – первый в истории великий поэт Китая. Конечно, китайская поэзия существовала и до него, известны даже поэтические сборники более ранних времен, но всеобщее преклонение китайцев перед великими стихотворцами своего народа началось именно с Цюй Юаня. И неслучайно. Цюй Юань стал трагическим символом прозорливости и бессилия искреннего патриота перед глупостью, жадностью и подлостью властьимущей элиты, готовой ради сиюминутной наживы пожертвовать и свободой отечества, и жизнью зависимой от нее бессловесной толпы.
   Вторая половина IV – начало III века до н.э. вошли в историю Китая под названием эпоха Чжань-Го[17]. К тому времени давно развалилось древнейшее рабовладельческое государство, а на его бывших территориях сложилось несколько государств. В эпоху Чжань-Го боролись между собой семь великих царств. Самым большим и сильным среди них было царство Чу, которое занимало почти треть территории Китайской империи эпохи ее расцвета. Армию Чу оценивали в миллион латников (при 5-миллионном мужском населении страны). Главными соперниками Чу были царства Ци и Цинь.
   Правили в царстве Чу ваны – цари. Это были очень воинственные властители, под стать своему народу. Чусцы считали, что, если в течение пяти лет они не совершали ни одного набега на земли Центральной равнины, значит, погрязли в грехе и лишены права встретиться после смерти с духами своих предков.
   Правящая династия царства Чу – Сюн («Медведь») – вела свой род от беженцев из царства Шан, но на самом деле основателями царства были племена мань (яо – «южные варвары»), близкие к древним таи, то есть в этническом отношении они не были китайцами.
   Особенно активную и победоносную завоевательную политику вело царство Чу при Вэй-ване (Шан) (годы правления 339-329 годы до н.э.). Именно на это время и пришлось детство Цюй Юаня.
   Родился и жил поэт в городе Ин[18] (Инчэн, или Чэнду), столице царства Чу. Выходец из высоких аристократических слоев, Цюй Юань приходился родственником правящему дому и возводил свой род к мифическому древнекитайскому императору Чжуань-сюю (2513-2435 годы до н.э.).
   При сыне Вэй-вана Хуай-ване (годы царствования 328-299 до н.э., умер в 296 году до н.э.) Цюй Юань дослужился до поста левого министра царя. Эта должность позволяла влиять на внешнюю и военную политику государства.
   Более всего Цюй Юань опасался усиления царства Цинь и призывал всеми силами препятствовать его возвышению. Однако исконным соперником Чу было царство Ци, и по традиции чуские политики рассматривали последнее своим самым опасным врагом.
   Какое-то время царь Хуай-ван в своей внешней политике делал упор на союз с царством Ци, речь даже шла о его женитьбе на циской царевне. Но подкупленные циньцами советники заверяли его, что союз необходимо искать у царя Цинь, поскольку Ци гораздо более опасный враг. Лишь Цюй Юань уговаривал царя не порывать с надежными союзниками.
   Однако со временем верх взяла продажная камарилья. Хуай-ван разорвал союз с царством Ци, породнился с царствующим домом Цинь и отправил Цюй Юаня в ссылку в дальнюю провинцию Цзяннань. Вскоре Хуай-ван жестоко поплатился за то, что доверял льстивым царедворцам. В 299 году до н.э. он обманом был захвачен в плен циньцами и через три года умер в заточении.
   В 284 году до н.э. властитель Цинь напал на царство Ци, захватил его и включил в состав своего государства. Царство Чу осталось один на один с могущественнейшим врагом.
   Потрясенный происходящими событиями, томился Цюй Юань в глухой провинции. Мы даже не знаем, был ли женат поэт, были ли у него дети, или одиночество усугубляло состояние его духа. Известно только, что, предчувствуя скорый и печальный конец родной страны, Цюй Юань искал выход своей тоске в творчестве. В годы ссылки им была создана великая патриотическая поэма «Лисао»[19], обессмертившая имя ее творца. В годы ссылки поэт создал и другие произведения, глубоко чтимые в китайском народе. В частности, это «Тяньвэнь», «Цзюгэ» («Девять элегий») и другие.
   Катастрофа разразилась в 280 году до н.э. Циньские войска вторглись в Цяньчжун (Гуйчжоу) – глубокий тыл Чу. В 279 году до н.э. враги захватили чуские владения в Хэнани, а ещё через год циньский генерал Бай Ци взял штурмом и разрушил Ин, родной город Цюй Юаня. Чуские армии под руководством бездарных военачальников были разметаны неприятелем.
   Цюй Юань не выдержал такого поругания родины. Его последние годы и без того были наполнены смятением, горечью и отчаянием. В знак протеста против бездарных и предательских действий правительства, убежденный в несправедливости всего мирового порядка и потерявший веру в собственные возможности воздействовать на ход событий, Цюй Юань покончил с собой, бросившись в реку Мило[20], на берегах которой отбывал ссылку. Его последним произведением стало стихотворение «Хуайша».
   Он остался в истории китайской литературы прежде всего как великий поэт-патриот. Цюй Юань считается основателем направления индивидуальной, авторской поэзии Китая. Необыкновенная выразительность и фантастические образы его творчества положили начало «южному» стилю древней китайской поэзии.
   По традиции древнейший китайский Праздник Дуаньу, который отмечается 5 числа 5 месяца по Лунному календарю[21], связывают непосредственно с гибелью Цюй Юаня. Узнав о том, что поэт упал в воду, к реке сбежались люди. Рыбаки выплыли на лодках на поиски тела поэта. Чтобы рыбы не объели тело, стали бросать в реку рис, яйца и другие продукты. Местный лекарь даже вылил туда крепкое рисовое вино, уверенный в том, что речные обитатели опьянеют и не притронутся к утопленнику. На следующий год в день гибели Цюй Юаня, когда поминали поэта, проделали то же самое. Так постепенно сложился обычай ежегодно устраивать на реке гонки на драконьих ладьях, есть праздничное лакомство «цзунцзы»[22] и пить рисовое вино.
   В праздник Дуаньу взрослые обычно дарят детям маленькие мешочки из пестрой шелковой ткани. Их набивают ароматными целебными травами. Мешочки нанизывают на пятицветную шелковую нить, и получается украшение, которое носят на шее или прикрепляют к борту одежды. В народе бытует поверье, что ароматные мешочки изгоняют злых духов и оберегают человека от болезней.
   На Тайване, в районе Шилинь[23] возведен храм в память Цюй Юаня, куда в день Праздника Дуаньу собираются любители поэзии, чтобы почтить память великого стихотворца.
   Когда очередной оптимист в тяжелые дни, переживаемые родиной (а в Китае таких было очень много), начинает уговаривать, что все будет хорошо, что все решится миром и к лучшему, ему обычно говорят:
   – Закрой рот и вспомни Цюй Юаня!

СРЕДНИЕ ВЕКА

КАЛИДАСА (около V века)

   Творчество Калидасы – вершина классической поэзии Индии. В отличие от европейских исследователей многие индийские ученые, опираясь на национальную традицию, утверждают, что великий древнеиндийский поэт и драматург жил в I веке до н.э. Европейская наука на основании тщательного изучения сохранившихся текстов пришла к выводу, что поэт жил в V веке. В частности, указывают на то, что Калидаса был знаком с данными греческой астрономии IV века от Рождества Христова.
   В указанный период самым большим и мощным государством на территории Индии было рабовладельческое царство Гупта, названное так по имени правившей там династии. Цари этой страны носили титул Викрамадитьи. Все говорит о том, что Калидаса жил именно в государстве Гупта, причем молодость поэта скорее всего пришлась на время наивысшего могущества династии, но в конце жизни он мог оказаться свидетелем нашествия так называемых гуннов-эфталитов. Стал ли поэт свидетелем последовавшего немного позднее распада государства Гупта? Вряд ли.
   Точных сведений о жизни и судьбе Калидасы нет, но сохранились легенды, которые во множестве рассказываются в народе.
   Вкратце история жизни поэта такова. В юности Калидаса был бедным невежественным пастухом, возможно, даже рабом. Он понравился великой богине Кали (Калидаса в переводе на русский – «раб Кали»), и богиня дала юноше дар гениального поэта. Однажды услышала речи Калидасы принцесса, поразилась смекалке юноши, влюбилась и вышла за него замуж. Однако она вскоре пожалела о своем выборе. Принцессу возмущали невежество и грубость мужа. Придворные позавидовали выскочке и убили его.
   С XIX века биографами Калидасы рассматриваются другие версии о времени жизни и судьбе поэта.
   Ряд исследователей опираются на найденное индийское стихотворное изречение, говорящее, что Калидаса в числе еще девяти поэтов жил при дворе царя Викрамы или Викрамадитьи. Из других источников следует, что под Викрамой следует понимать царя Бходжу, владетеля Малавы, правившего в Дхаре и Удджаини (Северная Индия) около 1040-1090 годов. Есть апокрифическое произведение индийской литературы, в котором изображается жизнь Калидасы при дворе Викрамы.
   Южные буддисты утверждают, что Калидаса жил в VI веке.
   Из многочисленных произведений, приписываемых Калидасе, исследователи считают безусловно подлинными: эпические поэмы «Рождение Кумары» (бога войны) и «История рода Рагху» (своеобразное продолжение «Рамаяны»), лирическую поэму «Облако-вестник» и три драмы – «Признание Шякунталы» (сохранилась в двух версиях), «Добытая мужеством Урваши» и «Малявика и Агнимитра». Под сомнение ставится принадлежность Калидасе идиллической поэмы «Описания времен года», но ее нередко упоминают в энциклопедических статьях, посвященных поэту.
   Обычно отмечают, что творения Калидасы явно отражают психологию верхушки рабовладельческого общества, отчего и делают вывод, что поэт либо действительно был принят в круг богатейших людей государства Гупта, либо сам происходил из этих кругов и пастухом никогда не был.
   Приведем небольшой забавный пример. По логике «Родословной Рагху» мудрые цари «лишь для блага своих подданных взимают с них подати: так солнце собирает влагу, дабы тысячекратно ее возвратить».
   Европа узнала творчество Калидасы в XVIII веке, когда в 1789 году вышел в свет перевод В. Джонса драмы «Признание Шякунталы». Считается, что с поэзией Калидасы европейцы впервые познакомились по английскому переводу «Облака-вестника», опубликованному в 1813 году Г. Вильсоном. Известно, что в определенной мере подражал драматургии Калидасы при работе над «Фаустом» Гёте.
   В России творения Калидасы были переведены Н. М. Карамзиным и К. Д. Бальмонтом.

ДУ ФУ (712-770) и ЛИ БО (701-762)

   Рассказывают такую историю. В недавние времена некий западный дипломат допекал видного партийного руководителя Китая своими рассуждениями о нецивилизованности китайских народов, которые не способны ввести в своем обществе демократию. Китаец в конце концов с мягкой улыбкой ответил:
   – Когда предки европейцев с дубинками в руках бегали по лесам в звериных шкурах, мои предки ходили в шелковых халатах и писали на бумаге гениальные стихи!
   На этом дискуссия о цивилизациях была закончена.
Ду Фу
Ли Бо
   Грандиозна одна из древнейших человеческих культур – китайская. Но и в этом грандиозном творении людского разума и таланта есть свои, более иных вознесшиеся к небесам вершины. Одной из таковых бесспорно является культура империи Тан[24].
   Именно в эту эпоху творили два гения мировой поэзии, два друга и сподвижника – Ли Бо[25] и Ду Фу. Имена их неразделимы в памяти людей. Даже произведения поэтов обычно издают в одной книге, поскольку отдельно друг от друга воспринимаются они какими-то странными, неполными.
   Именно поэтому, если рассказывать о Ду Фу, значит неизбежно рассказывать о равном ему Ли Бо, так что в этой статье речь пойдет сразу о двух величайших поэтах былых времен.
   Ду Фу родился в 712 году в семье мелкого танского чиновника Ду Сяня. Это было время высшего расцвета Танской империи. Покой и благоденствие царили на земле могущественного государства. Но незаметные современникам тревожные события уже говорили о грядущей катастрофе.
   Мать будущего поэта, как предполагают биографы, умерла при родах. Едва малыш подрос, отец отдал его на воспитание своей сестре – тетушке Пэй. Фу родился не слишком здоровым и очень впечатлительным, так что госпоже Пэй стоило больших сил поставить его на ноги. Но добрая женщина не жалела ни себя, ни времени, особенно после того, как в результате тяжелой болезни умер ее собственный единственный сын, а Фу, тоже тогда сильно хворавший, выжил.
   Пришло время, и отец отдал мальчика в школу, где тот должен был постичь мудрость конфуцианства и очень важные для каждого желавшего сделать карьеру на чиновничьей службе законы стихосложения. Считалось, что мудрость и поэзия имеют единое начало, разница между ними лишь в том, что мудрость воздействует на разум, а поэзия – на чувства. Они дополняют друг друга. Поэтому умение сочинять стихи считалось в империи Тан важнейшим условием для поступления на государственную службу.
   По обычаям тех времен молодые китайцы по окончании школы обычно совершали длительное путешествие по стране. Во времена правившего тогда императора Сюань-цзуна[26] в империи был наведен строжайший порядок, на дорогах было спокойно, и опасности путешественникам не грозили. Странствовали обычно либо на ослике, либо в лодке[27]. Ду Фу разъезжал по Китаю с 731 по 735 год, более четырех лет!
   А когда молодой человек вернулся, пришло время сдавать императорские экзамены, чтобы продолжить дело большинства его предков и стать чиновником. Экзамены проходили в столице империи городе Чаньане. И Ду Фу их с блеском провалил. Как объясняют случившееся биографы, уже тогда он был ни на кого не похожим, самобытным и великим поэтом, что весьма смутило экзаменаторов и заставило дать Ду Фу наихудшую оценку.
   Разочарование молодого человека, а еще большее – его отца заставило Ду Фу отправиться в новое путешествие. На этот раз путь его лежал на север по реке Хуанхэ. Вернулся он только в 740 году и почти сразу похоронил отца. Следом умерла тетушка Пэй. Отныне Ду Фу остался один как перст. Жить он остался в Лояне, где прошло раннее детство поэта.
   Немного иначе складывалась тем временем судьба Ли Бо (701-762). Он родился в Китайском Туркестане[28]. Еще в детские годы мальчик ушел от родителей и поселился вместе с даосским наставником высоко в горах, где занимался внутренним самовоспитанием – «взращиванием духа». Юноша бродил по горным тропинкам, слушал шум ветра, плеск ручья… И даже сам не приметил, как стал гениальным поэтом.
   И еще Ли Бо стал странствующим рыцарем, которые по неписаным законам всегда «устремлялись туда, где ученому страх и опасность». Стихи его потрясали китайцев, слава о великом поэте-страннике быстро распространилась по империи и достигла слуха императора Сюань-цзуна. Великий поклонник изящных искусств и ценитель мудрой беседы, император призвал Ли Бо к себе и приказал ввести его в императорскую академию Лес Кистей, где странствующий рыцарь занял почетное место среди придворных поэтов. Поначалу Сюань-цзун часто призывал Ли Бо к себе и просил почитать стихи. Он даже представил его своей возлюбленной наложнице Ян Гуйфэй[29]. Но вскоре придворные поэты, завидовавшие успеху Ли Бо, ловко настроили фаворитку против поэта, и император вынужден был удалить его от двора.
   Поэт не обиделся и вернулся к своей прежней жизни. Дорога его из императорского дворца пролегла через Лоян.
   Осенью 744 года в маленькой лоянской таверне встретились два величайших китайских поэта – Ли Бо и Ду Фу. Оба уже были наслышаны друг о друге, знакомы с произведениями друг друга и быстро подружились. Свидетелем этой встречи стал еще один выдающийся китайский поэт, преданный друг Ли Бо – Гао Ши[30]. Так образовался их тройственный поэтический союз.
   Почти год путешествовали друзья-поэты вместе. Это был один из самых творческих периодов в их жизни. Потом разъехались и в дальнейшем только поддерживали между собой переписку. Встреча и дружба Ли Бо и Ду Фу стала одним из значительнейших событий в истории китайской и мировой литературы. Отношения между ними были очень сложные, поскольку Ли Бо по национальному определению был человек «ветротекучий»[31], а потому Ду Фу мог быть для него только учеником, а не равным товарищем.
   В 751 году Ду Фу вновь предпринял попытку сдать государственный экзамен на должность и в очередной раз провалился. Он окончательно обнищал, голодал, скитался по стране. Чтобы выжить, поэт стал собирать в окрестностях лекарственные травы, сушить их и продавать богатым китайцам. На эти деньги можно было кое-как перебиваться. Кстати, искусству траволечения поэта научил Ли Бо, постигший эту науку в годы ученичества у даосского отшельника.
   К этому времени Ду Фу был уже знаменитым поэтом, стихи его знали по всей империи. В начале 751 года состоялось большое императорское жертвоприношение в честь Лаоцзы[32]. Длилось оно три дня при участии императора и всего двора. В честь этого события Ду Фу сочинил три оды и преподнес их Сюань-цзуну через Палату оказания благодеяний[33]. Оды были представлены повелителю Поднебесной, и Сюань-цзун высоко оценил их и велел назначить поэта на должность.
   Ду Фу ждал назначения три года! За это время он успел жениться, но средств на содержание семьи у него по-прежнему не было. Поэтому он решил напомнить о себе и послал императору еще две оды. Все тщетно!
   Только в 755 году Ду Фу получил незначительную придворную должность секретаря правового ведомства во дворце наследного принца. Но когда поэт приехал к жене с этой радостной вестью, ему сообщили, что во время его отлучки – Ду Фу был в столице – умер от голода его маленький сын.
   Не успел Ду Фу освоиться в должности, как в империю Тан пришла страшная беда. 16 декабря 755 года началось восстание цзедуша[34] Ань Лушаня (? – 757). Длилось оно до 762 года. Мятежники захватили обе столицы империи – Лоян и Чанъань. Оба города были зверски разграблены. Ань Лушань провозгласил себя императором, основателем династии Янь. Император Сюань-цзун, прекрасная Ян Гуйфэй и министры двора бежали на юг. По дороге на почтовой станции Мавэй сопровождавшие императора гвардейцы восстали и перерезали всех министров, которых считали повинными во всех несчастьях империи. А затем они потребовали от Сюань-цзуна казни главной преступницы – его возлюбленной Ян Гуйфэй. Император вызвал Главного евнуха двора и приказал отвести красавицу в буддийский храм, где задушить шелковым шнурком. Приказание было тотчас исполнено. Так родилась одна из самых популярных китайских легенд, а Ян Гуйфэй со временем стала любимейшим образом китайских поэтов. Когда гвардейцам показали труп фаворитки, бунт прекратился.
   12 августа 756 года, после отречения Сюань-цзуна, новым императором из династии Тан стал его сын Суцзун (годы правления 756-762).
   Как это бывает всегда, знать дралась, а страдали прежде всего бедняки. Ду Фу был взят в плен отрядом мятежников и уведен от семьи обратно в Чанъань. Там в неведении о судьбе жены и детей[35] он метался несколько месяцев, а затем сбежал в ставку нового императора.
   После освобождения столицы Ду Фу вернулся к своим служебным обязанностям, но в 757 году его выслали в провинцию Хуачжоу, где он стал служить инспектором по делам просвещения.
   В том же 757 году Ли Бо был ложно обвинен в поддержке восстания Ань Лушаня. Его изгнали в Елан[36]. Вскоре приговор был отменен, но поэт уже тяжело болел. Его взял к себе родственник, о котором известно, что он был мировым судьей. В его доме Ли Бо умер в 762 году. Поэт оставил потомкам 30 томов своих стихотворных произведений.
   Ду Фу довелось служить всего два года. В 759 году он подал прошение об отставке и уехал с семьей в пограничный городок Циньчжоу. Там поэт построил себе соломенную хижину и углубился в творчество. В хижине на берегу реки Ста Цветов он создал ряд циклов великолепных стихов, посвященных красоте природы.
   Ду Фу повезло. Новым губернатором провинции, в которой он обосновался, стал Янь У, человек, хорошо знавший поэта с деловой стороны и одновременно любивший поэзию. На должность Ду Фу не пригласили, но он стал неофициальным помощником губернатора.
   Известно, что Ду Фу умер зимой 770 года. Но как и где это произошло, точно никто не знает. В книге «Старая история династии Тан» рассказано следующее: «Живя в Лэйяне, Ду Фу посетил здешний храм Юэ, где его задержало внезапное наводнение. Десять дней он провел без пищи. Правитель Лэйяна, узнав об этом, сам отправился за ним на лодке… Съев мяса и выпив белого вина, Ду Фу тем же вечером умер в Лэйяне».
   Но большинство биографов полагают, что поэт умер в своей хижине, куда вернулся после подавления очередного мятежа. Накануне умерла от лихорадки его любимая дочь. Горе ускорило кончину больного поэта.
   Ду Фу оставил около 1 400 стихотворений, разнообразных по размерам, жанрам, стилевым особенностям.
   Китайские литературоведы называют Ду Фу и Ли Бо «предками стиха», так как они создали новую китайскую стихотворную форму – стих в 5 и 7 слов. До них царствовала четырехсловная форма. Литературная реформа стиха времен империи Тан оставалась в Китае незыблемой вплоть до 1918 года[37].
   На русский язык поэзию Ду Фу и Ли Бо перевели Н. С. Гумилев, А. И. Гитович, А. А. Ахматова, Л. Е. Бежин, Э. В. Балашов и другие.

АБУ АБДАЛЛАХ ДЖАФАР РУДАКИ (ок. 860-941)

   Абу Абдаллах (по некоторым источникам – Абуль Хасан, то есть сын Хасана) Рудаки – основоположник великой литературы на языке фарси (персидский язык). Некоторые биографы поэта утверждают, что настоящее имя Рудаки звучало как Абдулла Джафар Ибн Мухаммед. Персы вообще прозвали его Адамом поэтов.
   Абдаллах родился около 860 года в горном селении Рудак под Пенджикентом[38]. Имя Рудаки, которым поэт пользовался в своих стихах, является нисбой[39]. О родителях Рудаки сведений не сохранилось, впрочем, как и о семье поэта вообще.
   Ранние биографы утверждают, что Рудаки был слеп от рождения. В более поздней историографии утвердилась точка зрения, что его ослепили. Эту точку зрения подтвердил и выдающийся советский ученый М. М. Герасимов, исследовавший череп поэта и восстановивший его внешность.
   Мальчик писал стихи, сам же сочинял музыку и был исполнителем собственных произведений. Творчество давалось ему легко, и земляки по достоинству оценили таланты Рудаки. По легенде, прославленный Абульабак Бахтияр передал Рудаки свой чанг – музыкальный инструмент, и свое занятие – бродить по селениям и услаждать слух людей музыкой.
   Жажда знаний привела молодого Абдулло в Самарканд, где он учился в медресе и прославился своими талантами.
   Эмир Наср I ибн Ахмад Саманид (864-892), будучи властелином Хорасана[40], вызвал Рудаки в Бухару, приблизил поэта к себе и сделал его членом придворного дивана. Рудаки пошел в гору, и вскоре его провозгласили «царем поэтов». Необходимо заметить, что «царь поэтов» при дворах крупных правителей Востока выполнял тогда и роль учителя (остаза), и цензора.
   Богатства поэта увеличились до крайней степени. У него было двести рабов; четыреста верблюдов шли, нагруженные его поклажей. После Рудаки никто из поэтов Востока не имел такого богатства, и такого счастья не выпадало ни на чью долю.
   Чтобы понять значение поэзии Рудаки, необходимо вспомнить историю. Длительное время иранские народы благополучно жили и развивались самостоятельно. Вторжение в Иран войск Арабского халифата в VII веке нанесло сокрушительный удар по древней иранской культуре. Огнем и мечом были насаждены новая религия завоевателей – ислам, и арабский язык. Для иранской словесности наступили «века молчания». Литература словно перестала существовать: многие старинные сочинения были сожжены завоевателями, как богопротивные, а новые не создавались. Однако иранская литература не исчезла полностью, она пребывала лишь в иноязычном состоянии.
   В IX веке Арабский халифат переживал кризис и начал распадаться. Одним из первых от него отделилось государство династии Саманидов[41]. Хотя происхождение Саманидов до сих пор неизвестно, многие исследователи утверждают, что они были персами. Саманиды вели свой род от последней доарабской династии Сасанидов и влияние на аристократические слои общества и народ основывали на возобновление древних иранских традиций. Столица Саманидов, Бухара, стала одним из крупнейших городов мусульманского мира. В Хорасане главным городом был Нишапур. В этом городе сидел наместник всех владений Саманидов к югу от Амударьи.
   Саманиды культивировали родной язык – фарси – и содействовали его развитию. Официальным (государственным) языком стал обычный иранский разговорный язык того времени, называемый дари или дарие-фарси. На фарси стала формироваться и новая иранская литература. Надо отдать должное, аристократия во главе с монархом оценила роль поэзии, пользовавшейся огромной популярностью в народе, как средство укрепления своего могущества и влияния.
   Поэзия на языке фарси классического периода (X-V века) зародилась на территории Средней Азии и Хорасана (входящего сейчас в границы Средней Азии, Северного Афганистана и Северного Ирана), в среде так называемых «восточных иранцев» – таджиков. Затем она распространилась на территорию Ирана, в среде «западных иранцев» – персов, ныне именуемых иранцами.
   Существуют две легенды о происхождении этой поэзии на языке фарси.
   По одной из них, венценосный баловень судьбы шах Бахрам Гур Сасанид (V век), объясняясь в любви со своей «отрадой сердца» – Диларам, неожиданно заговорил стихами. По другой легенде, неизвестный юноша бродил по узким улочкам Самарканда. Внезапно он услышал странную песенку, которую пел мальчик, игравший с товарищами в орехи: «Катясь, катясь, докатится до лунки он». Юноше строй стишка очень понравился, и на эту мелодию он придумал первое рубаи о красотах Самарканда и о прелести родного дома в горах Зарафшана. Этим юношей был Рудаки, основоположник классической поэзии на языке фарси.
   Считается, что именно Рудаки разработал все формы классической фарсиязычной поэзии, сумел сплести в едином орнаменте народные традиции с арабским и персидским литературным наследием. Он писал и великолепные оды-касыды, и легкие газели, и чеканные четверостишия – рубаи.
   О воздействии на слушателей поэзии Рудаки рассказывает знаменитая легенда. Однажды эмир Наср со свитой отправились в дальнее путешествие. Долго ли, коротко ли длилось странствие, история умалчивает, но одним прекрасным утром Рудаки овладела тоска по родине. И тогда, аккомпанируя себе на чанге, он начал петь о садах Бухары. Это была импровизация, но сила ее оказалась такова, что вся свита рыдала, а эмир Наср вскочил на коня и помчался в сторону переправы через Амударью. Он даже не успел переодеть свои домашние туфли и только на втором перегоне обул сапоги…
   В великом богатстве и почете жил Рудаки и при преемниках Насра I – эмирах Исмаиле I ибн Ахмаде Самани (892-907) и Ахмаде ибн Исмаиле Самани (907-914).
   Ситуация изменилась в годы правления эмира Насра II ибн Ахмада Самани (914-942).
   Рудаки не только попал в опалу, его ослепили, лишили всего имущества и сослали в родную деревню, где поэт и скончался глубоким стариком в ужасной нужде.
   Причина опалы Рудаки точно неизвестна. Ученые выдвигают различные версии. Скорее всего, определенную роль сыграло сочувственное отношение поэта к одному из народных мятежей в Бухаре, которое было связано с еретическим движением карматов[42], провозглашавших имущественное равенство людей.
   Согласно сведениям ранних биографов Рудаки оставил огромное поэтическое наследие – около миллиона трехсот тысяч поэтических строк. До наших времен дошла лишь малая часть его творчества. Принято полагать, что рукописи стихов Рудаки, подобно многим, составленным и переписанным в Х-ХII веках и хранившимся в дворцовых библиотеках Хорасана и Мавераннахра, погибли во время монгольского нашествия.
   В 1940 году в кишлаке Рудак-и-Панджруд известным таджикским писателем и ученым С. Айни была обнаружена могила великого поэта. В советское время здесь был возведен мавзолей классика персидской литературы.
   Лучшие переводы произведений Рудаки были сделаны С. Липкиным.

АБУЛЬКАСИМ ФИРДОУСИ (между 932 и 941-1020 или 1030)

   Мы даже не знаем настоящее имя этого величайшего персидского поэта, творца грандиозного эпоса «Шахнаме»[43]. Имя Фирдоуси – псевдоним (тахаллус) или прозвище и переводится как Райский. Иногда его называют Абулькасимом Туси. Абулькасим – это обычное, принятое на Востоке метонимическое прозвище, дословно означающее «Отец Касима», а Туси происходит от названия места рождения.
   Фирдоуси родился предположительно в 940 году в Иране в предместье города Тус, называемого также Баж. Об отце поэта ходят противоречивые сведения. Некоторые биографы утверждают, что он был бедняком; другие – разорившимся аристократом-землевладельцем; третьи – обеспеченным человеком, оставившим сыну достаточно солидное наследство. Многие склоняются к той точке зрения, что он был дехканином. Так называлось старое средне– и мелкопоместное дворянство исконно иранского происхождения. К XI веку большинство дехкан испытывало серьезные материальные затруднения. Впоследствии это отразилось и на понимании самого термина «дехканин», который эволюционировал от значения «аристократ» к значению «крестьянин».
   Есть версия, что в молодости Фирдоуси вел безбедную жизнь. Родители дали сыну хорошее для своего времени образование: в частности, он знал арабский и пехлевийский (староиранский) языки. Однако в результате долгой, тридцатипятилетней работы над «Шахнаме» богатство поэта истощилось, и в старости ему пришлось влачить полунищенское существование.
   Более распространенная версия такова. Поскольку главный труд Фирдоуси – грандиозная эпическая поэма «Шахнаме» – появился лишь в конце его жизни, о великом поэте почти никто не знал, у него не было покровителей, а следовательно, и какой-либо помощи. Фирдоуси прожил долгую тяжелую жизнь в страшной бедности, почти в нищете.
   Мы мало что знаем о личной жизни поэта. Известно, что у него была дочь-бесприданница, которая так и не смогла выйти замуж; что сын поэта Касим умер раньше отца. Следовательно, у Фирдоуси была семья, но о жене его сведений не сохранилось.
   Предполагают, что, задумав создать грандиозную книгу о правителях Ирана, Фирдоуси до сорока лет собирал материалы для нее. Главными источниками поэту послужили богатый фольклор народных сказаний, а также прозаическая версия хроник древних сасанидских царей, переведенная на новоперсидский язык и обработанная четырьмя учеными зороастрийцами при дворе правителя Туса – сахиба Абу Мансура. Саму поэму Фирдоуси писал, по разным подсчетам, от двадцати до тридцати пяти лет. Уже в старости завершил он книгу книг «Шахнаме», самое большое поэтическое произведение в мире, созданное одним человеком. По объему эту поэму превосходит только индийский эпос «Махабхарата», которая была создана многими авторами и в течение нескольких столетий.
   Первоначально поэму предполагалось посвятить бухарским эмирам из династии Саманидов. Но к тому времени, когда поэма была закончена, выдающиеся ревнители иранской старины Саманиды уже утратили свою власть. В 999 году тюрки-караханиды захватили Бухару и низложили саманидскую власть. Впоследствии здесь утвердилось правление тюрка Махмуда Газневи.
   Государство Газневи было молодо, оно образовалось только в 962 году на территории современного Афганистана. Его основатель тюркский военачальник Алп-Тегин был гулямом[44], выдвинувшимся благодаря своей храбрости. Столицей нового образования стал город Газни[45], отчего потомки Алп-Тегина именовали себя Газневидами.
   В 998 году власть в Газни получил выдающийся полководец, двадцатисемилетний Махмуд Газневи (998-1030), сын раба и внук раба. Друзья посоветовали престарелому Фирдоуси посвятить «Шахнаме» именно этому могущественному правителю. Трудно было родовитому, хотя и обедневшему дехканину обращаться с прошением к низкородному выскочке. Но поэт рассчитывал, что ему заплатят по одному золотому динару за каждый бейт. Всего в «Шахнаме» 60 тысяч бейтов.
   К сожалению, владыка не оценил труд стихотворца. Видные поэты и руководители газнивийского дивана – Унсури, Фаррухи, Манучихри – устроили Фирдоуси постыдное испытание на мастерство и авторство. Они начинали первые строки стиха, а Фирдоуси должен был продолжить… О поэме эксперты заявили, что глупо описывать подвиги давно умерших воинов, когда в войске правителя есть много живых героев.
   Зная яростную приверженность Махмуда Газневи суннизму, придворные постарались очернить Фирдоуси перед владыкой. Они заявили, будто поэт восхвалял имама Али, плывущего якобы «на празднично убранном корабле» по некому морю, в котором затонули семьдесят «кораблей» других религий и верований. А Фирдоуси передали, будто Махмуд сказал, что в его войске найдется тысяча таких богатырей, как Рустам, воспетый поэтом, чем была сильно задета его национальная гордость.
   Действительно, «Шахнаме» Фирдоуси несла много того, что противоречило взглядам тюрка Махмуда. Во-первых, в «Шахнаме» воспевались древности Ирана, его доисламские традиции, в том числе и зороастрийские. Султан, ориентировавшийся на поддержку халифата и мусульманского духовенства, конечно же, не мог согласиться с этим. Во-вторых, не по душе было тюрку Махмуду Газневи и восхваление борьбы иранцев против туранцев, которые понимались тогда, как предки тюрков. Не могло понравиться султану и сочувственное изображение народных восстаний, подобные которым он сам жестоко подавлял.
   С другой стороны, Махмуд Газневи сам был не чужд поэзии и даже сочинял песни в честь своего возлюбленного раба Аяса. Их по сей день поют в Иране. Правитель не прочитал «Шахнаме», но все-таки счел необходимым заплатить за поэтический труд Фирдоуси, пусть хотя бы малоценным серебром. Поэт был оскорблен ничтожной суммой, пожалованной ему за великий труд сыном и внуком рабов, презренным развратником. Он роздал полученные деньги гонцу, банщику и продавцу пива, поскольку посланник правителя застал его в бане. Однако на этом Фирдоуси не успокоился и написал в адрес Махмуда едкую сатиру, в которой обвинил правителя в самозванстве и низком происхождении.
   Когда Махмуд Газневи узнал о поступке Фирдоуси, он страшно разгневался и вознамерился сурово наказать строптивца – велел бросить поэта под ноги боевому слону. Опасаясь преследований, Фирдоуси бежал в сопредельные с газневидским государством страны. В частности, существуют сведения, что в своих странствиях поэт добрался до Багдада и долгое время жил там.
   Прошло время, и знатоки при дворе Махмуда начали с восторгом читать друг другу отрывки из «Шахнаме». Услышал их и Газневи, прочитал поэму и понял, что был несправедлив, что обидел величайшего поэта Востока. Велел правитель снарядить караван с богатейшими дарами и отправил его в Тус.
   Тем временем старый дряхлый Фирдоуси вернулся на родину. Предание рассказывает, что в тот день, когда караван щедрого Махмуда Газневи входил в Разанские ворота города Тус, через Рудбарские ворота города вынесли тело умершего Фирдоуси. Произошло это предположительно между 1020 и 1026 годами. Духовенство отказалось хоронить поэта на мусульманском кладбище, ибо всю жизнь он воспевал «нечестивых язычников». В основу «Шахнаме» были положены воззрения доисламской религии Ирана – зороастризма. Фирдоуси похоронили в саду возле городских ворот.
   Дочь Фирдоуси, несмотря на страшную нужду, отказалась принять дары султана и на присланные деньги построила рибат – странноприимный дом.
   Слава о создателе великой поэмы быстро разлетелась по всему ираноязычному миру и с тех пор только преумножается. По случаю тысячелетия со дня рождения поэта в 1934 году город Тус был переименован в Фирдоус (Фердоус).
   Шедевр Фирдоуси был переведен на большинство языков мира. Русский перевод одной из частей поэмы был сделан в XIX веке В. А. Жуковским. В XX веке полный перевод «Шахнаме» был осуществлен М. Л. Лозинским, частями поэму переводили С. И. Липкин, И. Л. Сельвинский, В. В. Державин и другие.

ОМАР ХАЙЯМ (1048-1123)

   Великий персидский поэт и ученый Омар Хайям (полное имя – Гийяс ар-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайам Нишапури) родился 18 мая 1048 года в Хорасане (историческая область на Среднем Востоке, включавшая северо-восточную часть современного Ирана, Мервский оазис, оазисы юга современной Туркмении, северную и северо-западную части современного Афганистана), в древнем городе Нишапуре (ныне находится на северо-востоке Ирана). Нишапур был торговым и культурным центром Хорасана и до монгольского нашествия славился своими медресе и знаменитой библиотекой.
   Дата рождения поэта была вычислена относительно недавно на основании его гороскопа, приведенного в книге историка Абу-л-Хасана ал-Байхаки «Дополнение к “Охранителям мудрости”». Историк лично знал Хайяма, так что его данным можно верить.
   Отец Омара был зажиточным ремесленником, возможно, даже старейшиной цеха ткачей, изготовлявших ткани для шатров и палаток. Хайям – псевдоним, происходит от слова «хайма» (шатер, палатка).
   Получив первоначальное образование в родном городе, Хайям переехал в Балх (Северный Афганистан), а затем в 1070-х годах в Самарканд – крупнейший научный центр Средней Азии тех времен. Очень скоро Хайям прославился как выдающийся математик.
   К тому времени стремительно выросла и утвердилась огромная империя Великих сельджуков – выходцев из кочевого туркменского племени Огузов. В 1055 году сельджукский султан Тогрул-бек (ок. 993-1063) завоевал Багдад и объявил себя духовным главою всех мусульман. При султане Малик-шахе империя Великих сельджуков уже простиралась от границ Китая до Средиземного моря, от Индии до Византии.
   Начиналась эпоха, получившая впоследствии название Восточное Предвозрождение, которое из-за царившего на Востоке политического деспотизма и религиозной нетерпимости так и не переросло в полное Возрождение.
   Визирем султана был Низам-аль-мульк (1017-1092), образованнейший человек своего века, обладавший большим государственным талантом. При нем расцвели промышленность и торговля. Он покровительствовал наукам, учреждал в больших городах учебные заведения – медресе и учебно-научные учреждения, названные по его имени «низамийе», для преподавания в которых приглашались известные ученые.
   Случилось так, что племянница бухарского хакана Туркан-хатун была выдана замуж за Мулик-шаха. По ее совету визирь Низам-аль-мульк пригласил Омара Хайяма в Исфахан – столицу нового государства, где ученый стал почетным приближенным султана в должности главы дворцовой обсерватории.
   В Исфахане в полной мере раскрылись великие таланты Хайяма. Недаром сегодня его называют Леонардо да Винчи средневекового Востока. Великий поэт, он внес выдающийся вклад в различные науки. О математике мы уже говорили. Но Хайям владел основами и развивал астрономию, физику, философию, астрологию (которой сам не доверял), метеорологию, был врачом и занимался теорией музыки.
   Омар Хайям был величайшим астрономом своего века. Ему было поручено строительство крупнейшей в мире обсерватории. А в 1079 году по заказу Низама аль-Мулька Xайям создал новую систему летосчисления (Маликшахово летосчисление), более совершенную, чем имевшиеся в Иране XI века, домусульманский (зороастрийский) солнечный и арабский лунный календари, но и превосходящую по точности ныне действующий григорианский календарь (если годовая погрешность григорианского календаря составляет 26 секунд, то календаря Xайяма – лишь 19 секунд). В его основу был положен 33-летний цикл смены високосных лет: в течение него високосными были приняты 8 лет (по 366 дней). Год начинался с весеннего равноденствия и соответствовал ритмам природы и сельским работам. Весенние и летние месяцы такого года длились 31 день, все месяцы второй его половины – 30 дней. В простые годы последний месяц имел 29 дней. Ошибка в одни сутки накапливалась в календаре Омара Хайяма лишь за пять тысяч лет. Календарь действовал в Иране почти тысячу лет и был отменен только в 1976 году.
   Всего до нас дошло восемь ученых трудов Хайяма – математических, астрономических, философских и медицинских. Это далеко не все его наследие. Многое или погибло, или еще не найдено. Не зря в одном рубаи мудрец сказал:
Тайны мира, что я заключил в сокровенной тетради,
От людей утаил я, своей безопасности ради.

   Первым в письменную поэзию ввел рубаи поэт Рудаки. Омар Хайям трансформировал эту форму в жанр философско-афористический. В его четверостишиях спрессованы глубокая мысль и мощная художественная энергия. Некоторые исследователи полагают, что, подобно античным стихам, рубаи пелись одно за другим; отделенные паузой – как куплеты песни – поэтические образы и идеи получают развитие от куплета к куплету, нередко контрастируя, образуя парадоксы.
   Когда создавал Хайям свои четверостишия? Очевидно, в течение всей жизни и до глубокой старости. Специалисты до сих пор не могут договориться, какие именно рубаи действительно принадлежат Хайяму. Число «подлинных» рубаи Хайяма колеблется от двенадцати до тысячи с небольшим, в зависимости от того, к какой школе принадлежит исследователь творчества великого поэта.
   Восемнадцать лет в Исфахане стали самыми счастливыми и творчески плодотворными для Хайяма. Но в 1092 году заговорщиками был убит Низам-аль-мульк. Через месяц в расцвете сил внезапно умер Малик-шах. Началась ожесточенная борьба за власть. Империя стала разваливаться на отдельные феодальные государства. Столицу перенесли в Мерв (Хорасан).
   Средства на обсерваторию перестали отпускать, и она пришла в упадок. Xайяму пришлось вернуться на родину в Нишапур и преподавать в местной медресе. Однако если раньше, в блеске своей официально признанной славы и под покровительством султана, ученый мог позволить довольно многое, то теперь он оказался во власти неучей и завистников. Вскоре он был объявлен вольнодумцем.
   Положение Хайяма становилось опасным. «Чтобы сохранить глаза, уши и голову, шейх Омар Хайям предпринял хадж (паломничество в Мекку)». Путешествие к святым меcтам в ту эпоху длилось иногда годами… Возвратясь из хаджа, Омар Хайям поселился в Багдаде, где стал как бы профессором в академии Низамийе.
   Хадж не реабилитировал поэта в общественном мнении. Он никогда не был женат, не имел детей. С течением времени круг общения Хайяма сузился до нескольких учеников. Нрав его изменился. Он стал суровым и замкнутым, перестал общаться с прежними знакомыми и друзьями.
   Прошли годы, в стране установился сравнительный порядок. К власти пришел сын Низам-аль-мулька, стремившийся продолжать политику своего отца. Овеянный славою, великий ученый Омар Хайям вернулся в родной Нишапур. Ему к тому времени было уже за 70. Последние годы жизни он провел на родине, в благословенном Хорасане, окруженный почетом и уважением лучших людей своего времени. Гонители более не осмеливались преследовать великого мудреца. В зените славы Омара Хайяма величали: «Имам Хорасана; Ученейший муж века; Доказательство Истины; Знаток греческой науки; Царь философов Востока и Запада» и так далее.
   Сведений о смерти Xайяма не сохранилось, однако могила его в Нишапуре известна всем. Однажды Омар Хайям сказал: «Меня похоронят в таком месте, где всегда в дни весеннего равноденствия свежий ветер будет осыпать цветы плодовых ветвей». На кладбище Хайры мудрец был погребен у стены сада с грушевыми и абрикосовыми деревьями. Мавзолей великого поэта и мыслителя был воздвигнут вскоре после его кончины в 1131 году и ныне является одним из лучших мемориальных комплексов в Иране.
   В России Омар Хайям впервые был переведен В. А. Жуковским.
   Необходимо отметить, что еще до недавнего времени поэт Омар Хайям и математик Омар ал-Хайями рассматривались как разные люди. Оказалось, что в персидских рукописях автор именуется Омаром Хайямом, а в арабских – Омаром ал-Хайями.

ЛИ ЦИН-ЧЖАО (1084-1151)

   Ли Цин-чжао нередко называют второй после Сафо величайшей поэтессой в истории человечества. Конечно, не дело раздавать какие бы то ни было места в вопросах творчества, но никто не сможет отрицать другое: Китай издревле отличался уважительным отношением к женщинам-поэтессам, и таковых в Поднебесной было, не в пример другим народам мира, необычайно много; но самой любимой и почитаемой поэтессой китайских народов уже почти девятьсот лет остается именно Ли Цин-чжао.
   Чтобы понять жизнь и творчество автора «Строф из граненой яшмы», необходимо знать историческую обстановку, в которой она жила.
   Это было время заката эпохи великой империи Северной Сун, которая существовала с 960-го до 1127 года. Правители Сун прославились как императоры-меценаты, покровители искусств – прежде всего живописи и литературы. Произведения сунских художников и доныне остаются непревзойденными образцами китайской живописи. Многие сунские императоры собрали ценнейшие живописные коллекции. Некоторые из них сами были талантливыми художниками.
   Литературные творения эпохи Сун сравнимы с шедеврами эпохи Тан. Достаточно сказать, что из восьми величайших писателей средневекового Китая, шестеро приходятся на эпоху Сун. Это был период так называемых классических песен жанра цы, которые слагались в виде стихов с различной длиной строки, с исключительно сложным ритмическим рисунком и рифмой, в отличие от строго выдержанных в определенном размере стихов ши танского периода.
   Во времена предшествовавших царств Хань и Тан численность населения в 60 миллионов была роковым рубежом для Китая, после которого начинались страшный голод и мощные народные восстания. Императорам династии Сун удалось отодвинуть этот рубеж. В начале XII века население Поднебесной достигло 100 миллионов человек.
   В таком могучем, процветающем государстве и родилась в 1084 году в Цзинани[46] будущая поэтесса Ли Цин-чжао, известная также под псевдоним И-ань цзюйши[47].
   Отец ее Ли Гэ-фэй являлся известным ученым и талантливым литератором. Поскольку сунские императоры по традиции покровительствовали наукам, то он занимал солидный придворный пост и был человеком весьма обеспеченным. Мать девочки слыла начитанной и разносторонне образованной женщиной.
   Детство и юность Ли Цин-чжао прошли среди людей, тесно связанных с искусством и литературой. В дом Ли часто приходили друзья, чтобы поспорить об искусстве и за чашей подогретого вина посостязаться в умении слагать экспромтом стихи на заданные рифмы. Ли Цин-чжао уже в ранней юности начала писать стихи, быстро получившие признание в литературных кругах столицы.
   Одним из самых сильных увлечений Ли Цин-чжао было коллекционирование книг, картин и произведений прикладного искусства. И не случайно, что в поэзии Ли Цин-чжао так часто встречаются образы, как бы перенесенные с изделий из камня и фарфора, а многие ее стихотворения вызывают в памяти пейзажи знаменитых живописцев сунского Китая.
   В восемнадцатилетнем возрасте девушку отдали замуж за молодого ученого и известного художника-гравера Чжао Мин-чэна. Семья его была богата и в столице имела большой авторитет. Брак, видимо, был заключен по любви.
   Вскоре молодого человека назначили на должность начальника округа. Служба была связана с частыми отлучками, которые длились иногда по нескольку недель, принося влюбленной супруге единственные огорчения в их семейной жизни. В такие дни Ли Цин-чжао искала утешения в поэзии.
   Существует такое предание. Однажды Чжао Мин-чэн отправился в очередную служебную поездку. Вслед Ли Цин-чжао стала посылать ему только что сложенные цы. Одним из них молодой человек был так растроган, что три дня и три ночи не ел, не спал и не принимал гостей – трудился над ответным стихотворением, в котором были использованы три строки из понравившегося цы. Закончив труд, Мин-чэн показал свое творение другу. Перечитав несколько раз, тот сказал:
   – Великолепно! Особенно выделяются три строки.
   И указал на заимствованные у Ли Цин-чжао.
   Но если личная жизнь Ли Цин-чжао была счастливой и безоблачной, нельзя того же сказать о судьбе Сунской империи. Там трагические события развивались быстро и катастрофично.
   На севере страны находилось враждебное империи государство киданей