Назад

Купить и читать книгу за 120 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Межполушарные асимметрии и индивидуальные различия человека

   В монографии рассмотрены вопросы связи функциональных асимметрий человека с его индивидуально-психологическими характеристиками. Приводятся результаты исследований латеральных особенностей у больных с резидуально-органическими поражениями мозга, латеральных и индивидуально-психологических особенностей леворуких, специфики асимметрий при цветоаномалиях, при хроническом алкоголизме, подростковых наркоманиях, освещены результаты исследований связи латеральных профилей с особенностями мыслительных, мнестических и речевых функций человека, регуляторных (волевых) процессов, с особенностями временной перцепции, рассмотрены принципы применения полученных данных в образовательном процессе, а также в связи с особенностями применения гипнотических техник. В монографии изложены данные исследования свыше 3 тыс. испытуемых разных возрастных категорий.
   Полученные результаты могут быть использованы при проведении лекционных занятий по таким дисциплинам, как «Дифференциальная психология», «Дифференциальная психофизиология», «Нейропсихология индивидуальных различий».
   Монография представляет интерес для психологов, психофизиологов, педагогов и всех, кто интересуется проблемами индивидуальных особенностей и функциональных асимметрий мозга.


Н. В. Москвина,В. А. Москвин Межполушарные асимметрии и индивидуальные различия человека

   Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского Гуманитарного Научного Фонда (проект № 11-06-16044-д)

   Рецензенты:
   доктор психологических наук, профессор М.К. Кабардов
   доктор психологических наук, профессор А.М. Черноризов

   © Москвин В.А., Москвина Н.В., 2011
   © Смысл, оформление, 2011

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Памяти профессора Хомской Евгении Давыдовны посвящается

От авторов

   В предлагаемой вниманию читателей монографии рассмотрены вопросы связи межполушарных отношений с индивидуальными различиями человека. Несмотря на то, что проблема функциональных асимметрий (как человека, так и животных) исследуется уже не одно десятилетие, интерес к ней не ослабевает. В России она активно разрабатывается специалистами разных направлений нейронауки (психологами, физиологами, нейропсихиатрами) в научных центрах Москвы, Санкт-Петербурга, Иркутска, Новосибирска, Краснодара, Самары, Оренбурга, Ростова-на-Дону, Ярославля и ряда других городов.
   Предметом исследования данной работы явились индивидуальные различия субъективной реальности человека, обусловленные его межполушарными асимметриями (особенностями строения мозга). В монографии изложены результаты исследований в этой области, проведенные авторами и их учениками. Работа является частью системных исследований латеральной индивидуальности человека, разрабатываемой в рамках дифференциальной психофизиологии и нейропсихологии индивидуальных различий совместно с факультетом психологии МГУ им. М.В. Ломоносова под общим руководством проф. Е.Д. Хомской. В монографии подводится итог 25-летних исследований авторов в данной области.
   Говоря о начале теоретических подходов к разработке этого направления отечественными учеными, можно упомянуть о том, что 24 ноября 1974 г. на заседании кафедры нейро– и патопсихологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова по вопросу об отношении нейропсихологии к проблеме личности выступил профессор А.Р. Лурия. Им впервые было высказано мнение о том, что назрела необходимость постановки вопроса об отношении нейропсихологии к проблеме личности.
   Обращению к теме функциональных асимметрий во многом способствовало наше знакомство с проф. А.П. Чуприковым (одним из основателей такого направления, как нейропсихиатрия), который своим научным энтузиазмом буквально заражал окружающих интересом к проблеме исследования латеральных особенностей человека; за что авторы хотят выразить ему искреннюю благодарность.
   Монография посвящается нашему научному руководителю и неизменному консультанту (не только в науке) профессору Евгении Давыдовне Хомской, которой, к сожалению, уже нет с нами. Ее поддержка, терпеливое, доброе и внимательное отношение помогали осваивать, развивать это направление и во многом способствовали нашему становлению в научном плане.
   Авторы хотели бы также поблагодарить сотрудников факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова – Е.А. Климова, А.Г. Асмолова, Б.С. Братуся, А.Н. Гусева, В.В. Николаеву, Н.К. Корсакову, В.В. Лебединского, Т.В. Ахутину, В.А. Иванникова, Н.Н. Данилову, А.Ш. Тхостова, А.М. Черноризова, Д.А. Леонтьева и многих других – всех тех, с кем довелось общаться и консультироваться в процессе работы над монографией. Всем им выражаем свою искреннюю признательность и благодарность за высказанные советы и пожелания.
   Мы надеемся, что монография будет представлять интерес не только для психофизиологов, медицинских психологов, но также и для психологов других направлений, нейрофизиологов, клиницистов, педагогов и представителей родственных специальностей. Результаты исследований, приведенные в монографии, могут быть использованы в целях дифференциальной диагностики, при проведении профконсультационных и профориентационных мероприятий, в целях профотбора, при реализации принципов дифференцированного обучения, они могут быть полезны как ученым, так и практикующим психологам. Данные, изложенные в монографии, могут быть использованы в курсе преподавания общей и дифференциальной психологии, дифференциальной психофизиологии, а также в курсе нейропсихологии индивидуальных различий.

Глава 1. Проблема связи функциональных асимметрий с индивидуальными особенностями человека

   Дифференциальная психология и психофизиология занимают важное место в психологической науке. Индивидуальные различия человека проявляются в познавательных психических процессах, в особенностях темперамента. Без учета этих различий невозможно осуществление самых разнообразных видов деятельности (в том числе, и успешная реализация образовательного процесса).
   Одна из первых моделей индивидуальных различий была основана на представлениях о четырех типах темперамента (холерик, сангвиник, флегматик и меланхолик), выделенных еще в V в. до н. э. Гиппократом и получивших затем дальнейшее развитие в трудах древнеримского врача Галена (II в.), а в последующем – и в работах философа Иммануила Канта. В III в. до н. э. древнегреческий философ Феофраст раскрыл термин «характер» и дал зарисовки 30 черт личности, что свидетельствует о наличии интереса к проблеме индивидуальности уже в то время. Тем не менее, только вторая половина XIX в. является временем возникновения не только общей психологии, но также психодиагностики и психологии индивидуальных различий, основателем которой считается английский исследователь Ф. Гальтон. Его работы впервые доказали факт существования индивидуальных различий и возможность их экспериментальной диагностики. Однако окончательное оформление дифференциальной психологии связано с именем немецкого психолога В. Штерна, который в 1911 г. опубликовал научный труд под названием «Дифференциальная психология и ее методические принципы». В нем впервые были сформулированы основные проблемы изучения индивидуальных различий и методология их исследования (см. Егорова, 1997).
   Один из первых психологов – создатель экспериментальной психологии В. Вундт – рассматривал темперамент как предрасположенность к аффекту. Он выделял такие биполярные свойства, как «сила» и «стабильность» эмоциональных реакций. Его модель также была основана на представлениях о четырех гиппократовских типах темперамента. Известна типология французского врача Клода Сиго, который выделял четыре типа телосложения (дыхательный, пищеварительный, мускульный и мозговой), связанных с темпераментальными характеристиками. В дальнейшем немецкий исследователь Э. Кречмер, на основе изучения индивидуальных особенностей в телосложении, выделил четыре конституциональных типа: лептосоматик, пикник, атлетик и диспластик. Эти типы коррелировали, в свою очередь, со следующими типами темперамента: шизотимическим, циклотимическим и иксотимическим. Связь между типами телосложения и определенными психическими свойствами Э. Кречмер объяснял химическим составом крови и особенностями гормональной системы. В начале 40-х годов XX столетия в США получила распространение концепция темперамента У. Шелдона, который выделил три соматотипа – эндоморфный, мезоморфный и эктоморфный, связанных с преимущественным развитием того или иного эмбрионального слоя (эндодермы, мезодермы или эктодермы). Этим соматотипам соответствуют определенные типы темперамента – висцеротония, соматотония и церебротония (см. Стреляу, 1982).
   В психологии хорошо известны такие факторы индивидуальности, как «экстраверсия – интроверсия» К. Юнга, которые в последующем были дополнены биполярной шкалой «нейротизм – психическая стабильность» Г.Ю. Айзенка.
   И.П. Павлов (1951) выделял четыре типа темперамента с учетом таких понятий, как «сила – слабость» нервной системы, и на основе рассмотрения особенностей баланса процессов возбуждения и торможения. Им также была создана и другая концепция индивидуальности, основанная на понятиях о I-ой и II-ой сигнальных системах и выделяющая такие типы индивидуальности, как «художественный» и «мыслительный».
   В дальнейшем были разработаны факторные теории темперамента, основу которых заложили работы голландских психологов Г. Хейманса и Е. Вирсма, позволившие выделить следующие параметры индивидуальности: «эмоциональность – отсутствие эмоциональности», «активность – пассивность» и «первичная функция – вторичная функция» (отмечается корреляция последней пары с параметрами «экстраверсии – интроверсии»). Английский психолог С. Берт с использованием факторного анализа выделил три основных фактора темперамента: фактор 1 – «общая эмоциональность – эмоциональная неустойчивость», фактор 2 – «стенические (экспрессивные) – астенические (заторможенные) эмоции», фактор 3 – «положительные эмоции – отрицательные эмоции». В дальнейшем Дж. Гилфорд предложил 13-факторную теорию структуры темперамента, которая разрабатывалась им более 20 лет. Были выделены такие факторы, как «общая активность», «доминантность», «мужество», «уверенность в себе», «спокойствие (самообладание)», «общительность», «рефлексивность», «депрессия», «эмоциональность», «сдержанность», «беспристрастность», «доброжелательность», «терпимость (кооперативность)». Ученицей Гилфорда К. Лоуэли с помощью факторного анализа в дальнейшем было выделено четыре суперфактора: «вспыльчивость – сдержанность», «реализм», «эмоциональность», «социальная адаптируемость». Р. Кэттелл в последующем создал личностный опросник, диагносцирующий 16 параметров индивидуальности, выделенных также на основе факторного анализа и в настоящее время широко использующийся в психодиагностике (см. Стреляу, 1982).
   Можно также упомянуть о типологиях акцентуаций личности, обоснованных немецким психиатром К. Леонгардом и отечественным психиатром А.Е. Личко. Методики, созданные на основе концепций акцентуаций личности, в настоящее время достаточно активно используются в психодиагностической работе, в том числе и школьными психологами для диагностики индивидуальных особенностей подростков с девиантным поведением.
   Приведенное многообразие типологий индивидуальности и темперамента свидетельствует о сложности данной проблемы. Четыре гиппократовских типа в последующем были оценены клиническими психологами как «блестящее открытие», и эти типы, безусловно, доказали свое право на существование. Также вполне правомерно говорить о наличии дихотомии типов темперамента по К. Юнгу и Г. Айзенку – «экстраверсия – интроверсия». В то же самое время, все богатство индивидуального многообразия типов человека, конечно, нельзя описать одними только этими типами, поскольку существуют смешанные и переходные варианты индивидуальности. Следует полагать, что типологии других авторов также содержат в себе рациональные зерна истины. Сложность типологий индивидуальности зависит от той системы оценок, которые применяются; то есть чем больше признаков мы вводим и учитываем, тем более сложной становится система измерений свойств индивидуальности. Четыре типа высшей нервной деятельности, выделенные И.П. Павловым, коррелируют с типами темперамента Гиппократа, подводят под них естественнонаучное объяснение с точки зрения физиологии высшей нервной деятельности (ВНД). В то же самое время предложенные И.П. Павловым критерии позволяют выделить не только три сильных типа ВНД, но (потенциально) и три слабых. В эпоху расцвета павловской физиологии существовали типологии индивидуальности, которые (с учетом введения дополнительных критериев) позволяли выделить 72 типа ВНД.
   В свое время профессор Б.В. Зейгарник говорила о недостаточной разработанности в отечественной психологии собственной типологии индивидуальности (Зейгарник, 1982). Выдающийся отечественный психолог, основатель нейропсихологии проф. А.Р. Лурия также говорил о необходимости разработки нейропсихологических подходов к проблеме личности, к проблеме индивидуальности (Лурия, 1984). Необычайно плодотворной в этом плане оказалась его концепция о парциальном доминировании отдельных зон мозга. Опыт апробации критериев диагностики парциальных асимметрий по А.Р. Лурия (1969) и выявление их корреляций с особенностями эмоционально-личностной сферы, когнитивных и регуляторных процессов позволили в последующем подойти к созданию нейропсихологической типологии индивидуальных особенностей человека (Москвин, 1986, 1988, 1990; Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997).
   В последнее время проблема изучения функциональных асимметрий мозга (ФАМ) человека привлекает внимание все большего числа ученых как за рубежом, так и в России. Если первоначальные исследования базировались на диагностике локальных поражений мозга, связанных с ними феноменах и строились по схеме «от специфики повреждений к поведенческим коррелятам», то в последние десятилетия произошла переориентация исследований от патологических явлений к изучению ФАМ здорового человека (особенно в связи с разработкой методик исследования ФАМ), что изменило логику исследований. Изучение патологии начинает использоваться для понимания организации и функционирования высших психических функций здорового человека. Вводится термин «когнитивная нейропсихология» (Seron, 1982). С 1984 года в США начинает издаваться новый ежеквартальный журнал «Cognitive neuropsychology», публикующий материалы исследований по данной тематике.
   Говоря о предыстории возникновения и развития данного направления, можно сказать, что подход к проблеме изучения связи ФАМ с индивидуальными особенностями был предопределен пионерскими экспериментами Р. Сперри и Р. Майерса, которые начали расщеплять мозг на кошках (посредством перерезки хиазмы), и далее были продолжены Р. Сперри и М. Газзанига. С 1961 г. нейрохирурги П. Фогель и Дж. Боген начали проводить подобные операции на людях (по медицинским показаниям), и к 1972 г. уже было оперировано 10 больных (Газзанига, 1974). В дальнейшем Дж. Боген (Bogen, 1969) при психологическом исследовании больных, перенесших комиссуротомию, обнаружил, что у них существует как бы две изолированные сферы мышления и сознания. Левое полушарие оказалось функционально связанным с использованием вербальных символов, логикой и анализом, а правое – с перцепцией зрительных, пространственных, кинестетических стимулов, с восприятием музыки, что было обозначено соответственно как «пропозиционное» и «оппозиционное» мышление (Bogen, Dezure, Ten Houten, Marsh, 1972). Впервые было выдвинуто предположение о связи этих типов мышления с концепцией И.П. Павлова о художественном и мыслительном типах высшей нервной деятельности человека, определяемых, соответственно, преобладанием первой или второй сигнальных систем. Таким образом, можно считать, что одна из первых работ в области изучения связи ФАМ человека с индивидуальными различиями принадлежит Дж. Богену.
   Вместе с тем, еще раньше М. Дей также указывал на связь латеральных движений глаз с индивидуальными различиями в реализации процессов внимания, мышления и тревоги. При этом считалось, что левонаправленные движения глаз соответствуют активации правого полушария и процессов тревоги, а праволатеральные – активизации процессов внимания и функций левого полушария (Day, 1967, 1969). Существуют отличия в активизации полушарий в зависимости от характера предъявленной задачи – зрительно-пространственной или вербально-логической. В последующем метод латеральных движений глаз (ЛДГ-метод), так же как и метод регистрации поворота головы в целом, стали широко использоваться в зарубежных нейропсихологических исследованиях в качестве индикатора церебрального доминирования (Kinsbourne, 1972; Drake, 1984).
   Особенности нейропсихологической организации мозга и определяемые ею индивидуальные различия были в дальнейшем подтверждены и другими исследователями (см. Москвин, 2002).
   В ряде иных зарубежных работ связи латеральных признаков с индивидуально-психологическими особенностями первоначально выявлено не было. Так, Д. Вудс и К. Оппенгеймер исследовали 225 студентов-психологов младших курсов (мужчины в возрасте 18–20 лет). «Рукость» определялась с помощью опросника из 10 пунктов. Оценивалось предпочтение руки при письме, пользование вилкой, ножницами и т. п., регистрировались латеральные движения глаз (ЛДГ-метод) в ответ на нейтральные и эмоциональные вопросы. При этом левые движения глаз, как уже отмечалось, соответствуют правополушарной активации и наоборот. Одновременно использовался «тест на вращение», или «Blau-тест», который определяет способность чертить круги в заданном направлении – по ходу часовой стрелки или наоборот. T. Блау (Blau, 1977) считает эту пробу валидным поведенческим индикатором для выявления психопатологии (как проявления рассогласованности межполушарного взаимодействия). Для исследования индивидуально-психологических особенностей использовались опросники Спилбергера и Левинсона – Готмана. Первый содержит в себе шкалы реактивной и личностной тревожности, второй направлен на выявление уровня социальной компетенции (фактической и декларируемой). Данные эксперимента подтвердили валидность Blau-теста, как индикатора особенностей межполушарного взаимодействия. Достоверных различий по шкалам опросников выявлено не было (Woods, Oppenheimer, 1980).
   Ф. Альбертц и Т. Токко при исследовании здоровых и отстающих в обучении детей также применяли Blau-тест. Изучались особенности латеральной организации мозга в связи с эмоциональными нарушениями, существенной связи между ними выявлено не было (Alberts, Tocco, 1980). В исследовании, проведенном английскими психологами, у 70 испытуемых изучалась взаимосвязь показателей рукости (леворукости, праворукости и смешанной рукости) с уровнем тревожности, определяемой с помощью шкалы Тейлор. В целом, показатель тревожности у женщин был выше, чем у мужчин. У испытуемых со смешанной рукостью наблюдались более низкие показатели тревожности, чем у леворуких или праворуких. Предполагается, что это могло быть обусловлено особой тактикой испытуемых со смешанной рукостью – отказом от выбора крайних ответов и оценок, что также определило и включение этого типа испытуемых в группу со смешанной рукостью (Wienrich, Wells, Mc Manus, 1982).
   В другой аналогичной работе у 786 испытуемых изучалась взаимная связь черт личности, определяемых с помощью опросника Айзенка, с предпочтением руки. Было выявлено, что уровень невротизации у женщин был в целом выше, чем у мужчин. Показатели нейротизма у мужчин-правшей имели более низкие величины, чем у левшей или амбидекстров. У женщин значимой корреляции между рукостью и показателями личностных свойств выявлено не было (Mascie-Taylor, 1981). В последующей работе этого направления также исследовалась связь рукости с тревожностью, измеряемой с помощью опросника Спилбергера. Было обследовано 247 испытуемых, исследование продолжалось 4 года, однако связи между предпочтением рукости и тревожностью обнаружено не было (Beaton, Moseley, 1984). Вместе с тем, в этом же году вновь появляется сообщение по исследованию связи латеральности и эмоциональности с восприятием сердцебиений. Для оценки ФАМ использовались латеральные движения глаз. Было установлено, что испытуемые с левонаправленными ЛДГ отличались повышенной эмоциональностью и тревожностью, которые измерялись с помощью опросников Айзенка и Спилбергера (Montgomery, Jones, 1984).
   Имеются данные исследования этой проблемы с помощью более сложных тестов. Так, К. Ватсон и П. Вассар исследовали с помощью MMPI индивидные особенности у 759 больных алкоголизмом от 60 лет и ниже, в числе которых было 687 праворуких и 72 леворуких. Было проведено два анализа: для левшей и правшей по всей выборке в целом и отдельно для левшей и 615 женатых праворуких (с учетом фактора семьи). Особое внимание было обращено на 4, 8 и 9 шкалы («психопатизация», «шизоидность», «гипоманиакальность») в связи с сообщениями о связи леворукости с делинквентным поведением. Достоверной зависимости между рукостью и шкалами MMPI выявлено не было. Авторы сделали предположение, что предыдущие сообщения о связи леворукости с антисоциальным поведением в большей мере могли быть обусловлены наличием у обследованных испытуемых органических поражений мозга при родовых травмах. Вместе с тем, авторы указывают на необходимость продолжения работ в этой области (Watson, Vassar, 1983).
   Первое обширное исследование взаимосвязи рукости с чертами темперамента было проведено психологами Мичиганского университета во главе с Э. Харбургом (Harburg, Roeper, Ozgoren, Fildstain, 1981). Всего было исследовано 1153 мужчин и женщин, из них 119 леворуких. Обследуемые были разбиты на две возрастные группы: в первую вошли испытуемые от 18 до 39 лет, во вторую – от 40 до 70 лет. Рукость выявлялась с помощью показателя инвертированности письма. Для определения черт темперамента использовался опросник EASI Басса – Пломина и опросник Айзенка. Первый включал в себя 4 независимых фактора: эмоциональность, активность, социабельность, импульсивность. В исследовании применялся модифицированный вариант этого теста, в котором с помощью кластерного анализа были выделены дополнительные подшкалы.
   Обработка результатов позволила установить в первой возрастной группе у леворуких мужчин достоверное преобладание высоких показателей по фактору «общей эмоциональности», а также в подшкалах «страх» (боязливость, подверженность страхам) и «гнев» (эмоциональная несдержанность). Также было отмечено достоверное снижение показателей по шкалам «социабельность» (социальная адаптированность), «выдержанность» (уровень самоконтроля) и по шкале «экстраверсия» Айзенка. Среди женщин первой возрастной группы достоверные различия у леворуких были выявлены только по фактору «общей эмоциональности», что свидетельствовало о большей эмоциональности леворуких женщин по сравнению с праворукими. Во второй возрастной группе у леворуких женщин была выявлена большая экстравертированность по Айзенку, среди мужчин различий выявлено не было.
   Результаты исследования позволили установить связь между леворукостью и темпераментом, особенно среди лиц молодого возраста. В целом, леворукие оценивали себя более эмоциональными и в то же время социально менее адаптированными по сравнению с праворукими. Выявленные корреляции авторы пытаются объяснить фрустрирующим воздействием на леворуких праворукой социокультуральной средой, что приводит к нарушениям в развитии личности. В качестве другого объяснения предполагается, что генетически обусловленная повышенная эмоциональность леворуких усиливается негативным социальным отношением к ним со стороны праворукой среды (так называемый «декстрастресс»). Это может индуцировать еще большую эмоциональность и вызывать ответные антисоциальные реакции, злоупотребление алкоголем. Исчезновение корреляций между рукостью и темпераментом в старшей возрастной группе авторы объясняют постепенно происходящим процессом социальной адаптации леворуких после 40 лет. Авторы отмечают трудности исследования леворуких, поскольку в процентном отношении их число значительно меньше праворуких.
   Другой большой работой в этом направлении является исследование профессора психологии Киотского университета Набору Сакано (Sakano, 1982), который провел лонгитюдное исследование связи индивидуально-психологических черт с особенностями церебрального доминирования на большой выборке испытуемых разных возрастных групп (всего около 2 тысяч испытуемых). Латеральное предпочтение определялось с помощью критериев А.Р. Лурия (1969) на скрытое левшество, в которые входили тесты на определение доминирующего пальца в пробе «переплетение пальцев», локтя в пробе «перекрест рук» и ведущего глаза. Испытуемые с правым показателем в пробе «перекрест рук» (при выполнении которой сверху оказывается локоть правой руки) рассматривались как «латентноправорукие», а испытуемые с левым доминирующим показателем в пробе «перекрест рук» определялись как «латентнолеворукие».
   Латеральные профили испытуемых измерялись в системе «палец – локоть – глаз» и сопоставлялись с данными опросника когнитивного типа Н. Сакано, который был разработан им исходя из концепции И.П. Павлова о мыслительном и художественном типах ВНД. Опросник содержит в себе 6 пар вопросов, позволяющих отнести испытуемого к одному из этих типов индивидуальности. Художественный тип описывался как обладающий яркими эмоциями, чувствительный, эмоционально неустойчивый, обладающий богатым воображением, наглядно-образным мышлением, отсутствием детального анализа настоящего и прогнозирования будущих событий, в выборе профессий предпочитающий гуманитарные науки (литературу, историю, искусство). Мыслительный тип соответственно характеризуется как склонный к анализу и систематизации фактов, предпочитающий абстрактные понятия и теоретические науки, обладающий большей сдержанностью эмоций и способностью к их контролю, лучшей вербальной памятью.
   После проверки валидности критериев А.Р. Лурия на большой выборке (около 2 тысяч испытуемых от школьников до взрослых) исследовалась взаимосвязь этих критериев с опросником когнитивного типа Н. Сакано. Были получены следующие результаты:
   В общей популяции населения (японской) скрытые лево– и праворукие распределены приблизительно равномерно в пропорции 1:1.
   У испытуемых 8–16 лет связи между латентной рукостью и показателями интеллекта или между когнитивным типом и показателями интеллекта выявлено не было.
   В двухлетнем лонгитюдном исследовании около 500 испытуемых 13–15 лет было установлено, что неустойчивость латентной рукости тесно связана с плохими показателями в интеллектуальных тестах и школьной успеваемости. Шестилетнее лонгитюдное наблюдение 60 испытуемых 9–15 лет показало, что наиболее низкие показатели наблюдались у детей с неустойчивой латентной рукостью.
   Мальчики с латентной леворукостью лучше справлялись с пространственными заданиями, чем с вербальными, в то время как девочки с латентной праворукостью лучше справлялись с вербальными заданиями, чем с пространственными (двухлетний лонгитюд). Аналогичный результат был получен в шестилетнем лонгитюдном исследовании детей 13 лет.
   Студенты старших курсов гуманитарных факультетов Киотского университета чаще всего относились к художественному типу, тогда как студенты факультетов естественных наук в большинстве своем принадлежали к мыслительному типу.
   В целом, среди студентов старших курсов латентнолеворукие чаще принадлежали к художественному типу, а латентноправорукие – к мыслительному.
   Женщины чаще относились к художественному типу, в то время как мужчины – к мыслительному.
   Во всех экспериментах, где были получены достоверные различия, проба «перекрест рук» была наиболее эффективной в качестве показателя скрытой рукости (по сравнению с пробой «переплетение пальцев»).
   Вторая часть исследования Н. Сакано состояла из 5 экспериментов. В трех из них приняли участие студенты-мужчины Киотского университета, которые осуществляли определение временнóго порядка предъявления с помощью тахистоскопа, следующих одна за другой с коротким интервалом, бесструктурных сфокусированных вспышек (длительность 60 мсек, с интервалом в 1 сек) в доминирующие левые или правые полуполя зрения (при ведущем левом или правом глазе). От испытуемых требовалось ответить, какая из вспышек следует первой? В первом эксперименте предъявлялись конкурирующие вербальные или пространственные задания, было подтверждено, что на оценку определения порядка предъявления вспышки влияла сопутствующая полушарная активация вербальными или пространственными заданиями (в зависимости от характеристики стимула). По мнению Н. Сакано, это позволяет говорить о том, что методика определения временнóго порядка предъявления стимула является полезным инструментом для измерения полушарного преобладания. Второй эксперимент был связан с различными комбинациями вербальных и моторных реакций и их связями с латентной рукостью. Было установлено, что латентнолеворукие показали лучшие результаты обнаружения порядка предъявления стимула при левом ведущем полуполе зрения, особенно путем моторного реагирования левой рукой, в то время как латентноправорукие лучше осуществляли определение порядка предъявления стимула при правом ведущем полуполе зрения, особенно путем словесного реагирования.
   В третьем эксперименте в ответ на вспышки регистрировались зрительные вызванные потенциалы с отведением F3, F4 и C3, C4. У латентноправоруких амплитуда вызванных потенциалов P300 с отведений F3/F4 была выше при ведущем правом зрительном поле, чем при ведущем левом. У латентнолеворуких обратной зависимости выявлено не было. У латентноправоруких состояние компонента N200 при доминировании правого зрительного поля было короче при отведении C3, чем при отведении C4, а при доминировании левого зрительного поля – короче при C4, чем при C3. Для латентнолеворуких, однако, подобные результаты были получены только при ведущем левом зрительном поле.
   В четвертом эксперименте с дошкольниками и в пятом со студентами университета проводился модифицированный тест кратковременной памяти по Милнеру. Были получены следующие результаты: латентноправорукие, как дети, так и взрослые, показали лучшие результаты в вербальных заданиях, в то время как латентнолеворукие проявили лучшие способности в зрительно-пространственных. В экспериментах на исследование кратковременной памяти студенты-женщины лучше справлялись со зрительно-пространственными заданиями, чем мужчины, особенно когда доминирующей латентной рукой была левая. Среди дошкольников половых различий выявлено не было.
   Во всех вышеперечисленных экспериментах проба А.Р. Лурия «перекрест рук» была единственным эффективным показателем скрытой рукости. Исходя из данных эксперимента 3 на вызванные потенциалы и экспериментов 4 и 5 на исследование кратковременной памяти по Милнеру, Н. Сакано был сделан важный, по его мнению, вывод о том, что латентная рукость, выявляемая с помощью этой пробы, связана исключительно с функциями лобных долей. Таким образом, результаты проведенных исследований свидетельствовали о том, что проба «перекрест рук» является лучшим критерием для определения латентной рукости и относительного доминирования лобных отделов мозга.
   Н. Сакано, в целях дальнейшей валидизации критериев А.Р. Лурия, также было проведено кросс-культуральное исследование на немецкой популяции. Всего было исследовано 260 мужчин и 460 женщин – от дошкольников до студентов факультетов истории и литературы, физики и математики, медицины, психологии и педагогики с помощью описанного набора методик.
   Одним из более интересных различий между японскими и немецкими студентами явилось то, что у немецких студентов была выявлена более сильная тенденция к латентной леворукости как в пробе «перекрест рук», так и в пробе «переплетение пальцев». По обоим пробам около 60 % немецких студентов были латентнолеворукими и 40 % – латентноправорукими. Что касается японских студентов, то у них это соотношение составило 50:50. Таким образом, результаты валидизации пробы «перекрест рук» на немецкой популяции в основном соответствовали результатам ее апробации на японской, однако отличались еще и тем, что латентнолеворукие немцы-мужчины обнаружили более сильные признаки доминантности левого глаза – 80 %. Данные применения опросника Н. Сакано показали, что немецкие студентки-женщины в большинстве своем относились к художественному типу. Мужчины с чисто левополушарным типом церебрального доминирования в большинстве своем принадлежали к мыслительному типу при сравнении с чисто правополушарным типом доминирования, тогда как у женщин эта разница статистически была недостоверной. По мнению автора, это, как и данные, полученные в других исследованиях, хорошо соответствует современному представлению о том, что психические функции у женщин менее латерализованы (то есть представлены более билатерально) по сравнению с мужчинами.
   Следует отметить, что исследование Н. Сакано значительно выделяется среди всех прочих по своей разработанности этой проблемы. Особый интерес представляют данные, касающиеся валидизации критериев А.Р. Лурия. Однако одним из недостатков работы Н. Сакано следует считать то, что в ней не были учтены различия испытуемых по функции слухового анализатора, хотя А.Р. Лурия также указывал на необходимость учета парциального левшества и по этому признаку (Лурия, 1969). Таким образом, в латеральных профилях испытуемых, измеряемых в системе «палец – локоть – глаз», не было учтено парциальное доминирование в слухо-речевой системе. Минусом работы также может считаться и недостаточный уровень интерпретации полученных данных.
   Касаясь систем описания латеральных особенностей человека, надо отметить, что основным и главным недостатком первых зарубежных исследований в этой области являлось использование только какого-либо одного из признаков латерального предпочтения. Применяемые пробы чаще всего определяли рукость с помощью различного рода поведенческих опросников, использовались показатели позы руки при письме, данные теппинг-теста, Blau-теста, латеральных движений глаз и др. Методическая разнородность подходов к оценке рукости и доминантного полушария обусловила и противоречивость получаемых результатов. Вместе с тем, впоследствии в зарубежной нейропсихологии стали появляться работы, учитывающие признаки асимметрии и по другим анализаторным системам: по зрительному, слуховому анализаторам, а также по моторным функциям ноги.
   К. Порак и С. Карен предлагали описывать латеральные предпочтения в системах относительно устойчивых сочетаний асимметрий, таких как «рука – нога», «рука – глаз», «рука – ухо», «нога – глаз», «нога – ухо», «ухо – глаз» (Porac, Coren, 1981). В последующей работе эти авторы уже предприняли попытку более целенаправленного выделения латеральных профилей. В исследовании 497 студентов университета, разделенных на две группы (языковых и неязыковых специальностей), определялась ведущая рука, нога, ухо и глаз. При сравнении количества случаев правостороннего предпочтения по каждому показателю отдельно, различий между группами выявлено не было. Однако дополнительный анализ показателей только тех из них, которые имели правостороннее предпочтение по всем изучаемым характеристикам, выявил статистически значимую большую встречаемость праволатеральности среди студентов языковых специальностей по сравнению с неязыковыми (Coren, Porac, 1982). Все это подтвердило необходимость разработки систем оценки ФАМ человека.
   Отечественные психологи также рассматривают проблему связи функциональных асимметрий человека как проблему дифференциальной психофизиологии (Суворова, 1975; Ильин, 2001). Как уже отмечалось, ряд зарубежных авторов в своих подходах к вопросу исследования связи латеральных признаков с индивидуально-психологическими особенностями, исходили из концепции И.П. Павлова о мыслительном и художественном типах ВНД (Bogen, 1969; Sakano, 1982). Отечественные исследователи придерживаются этих же позиций. Так, В.В. Суворова (1975), при изучении индивидуальных особенностей баланса доминирования левого и правого полушарий мозга, предполагала связь баланса доминирования с соотнесенностью двух сигнальных систем по И.П. Павлову. Автор считала, что доминирование левого полушария можно, по-видимому, связать с преобладанием второй сигнальной системы (а именно: с преобладанием словесно-логического мышления), в то время как доминирование правого полушария – с преобладанием первой сигнальной системы, то есть с преобладанием конкретно-образного мышления. Н.Н. Брагина и Т.А. Доброхотова также высказывали мнение, что выделенные И.П. Павловым типы ВНД, возможно, определяются «преобладанием правого и левого полушария в их парной работе или относительным их равенством» (Брагина, Доброхотова, 1981, с. 53).
   Б.И. Белый, рассматривая «типы переживаний» при исследовании методом Роршаха и ФАМ человека, полагает, что интроверсия может быть связана с преобладанием левого, а экстраверсия с преобладанием правого полушария. Однако автор сам отмечает, что такая трактовка противопоставляет «друг другу правое и левое полушария как целостные функциональные единства, не учитывая взаимоотношения между отдельными долями. Не исключена возможность, что соотношение кинестетических и цветовых ответов определяется не только межполушарными отношениями, но и передне-задним функциональным преобладанием» (Белый, 1981, с. 133).
   Н.А. Аминов (1981) считал, что индивидуальные различия в функциональной асимметрии полушарий головного мозга выступают в качестве фактора, предопределяющего характер когнитивной стратегии по отношению к раздражителям, оцениваемым как угрожающие. Было выявлено, что у лиц с менее выраженным уровнем активированности левого полушария более часто наблюдается эффект по типу перцептивной защиты. Исходя из этих и других данных, можно считать перспективным использование психодиагностических методик при исследовании функциональных асимметрий и их связи с индивидуальными особенностями человека.
   Важность разработки данного направления уже давно отмечалась отечественными учеными. 24 ноября 1974 г. на заседании кафедры нейро– и патопсихологии факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова по вопросу об отношении нейропсихологии к проблеме личности выступил профессор А.Р. Лурия. Им было высказано мнение, что в ходе развития нейропсихологии постепенно назрела необходимость постановки вопроса об отношении нейропсихологии к проблеме личности. Было отмечено, что «вопрос об отношении нейропсихологии к проблеме личности является очень сложным, однако крайне актуальным в научном отношении. Его решения требует само развитие и нейропсихологии, и общей психологии» (Лурия, 1984, с. 172). Одновременно им было высказано предостережение против возможных попыток прямой связи личностных особенностей с особенностями мозговой организации, что может привести к «неоклейстизму» (в рамках узкого локализационизма), также как и против эквипотенциализма (в виде апелляции к исключительно духовной, надматериальной природе личности). По мнению А.Р. Лурия, нейропсихологическое исследование личности должно исходить из условия прижизненного формирования высших психических функций и их динамической мозговой организации. При этом необходимо учитывать данные, полученные при исследовании больных с «лобным синдромом» и использовать понятие о «трех блоках» мозга.
   Е.Д. Хомская, обсуждая перспективы развития экспериментальной нейропсихологии, также останавливалась на анализе исследований эмоционально-личностной сферы. Было отмечено, что «этот раздел экспериментальной нейропсихологии разработан менее других. Возможности здесь огромны» (Хомская, 1983, с. 13). В качестве примера перспективности исследований данного направления были приведены работы С.В. Квасовца по исследованию особенностей эмоциональной сферы у больных с локальными поражениями мозга, А.Г. Зальцмана и И. Патоки по изучению лицевого гнозиса (также на примере больных с локальными поражениями), работы Д.В. Ольшанского по изучению нарушений эмоционально-личностной сферы у больных с локальными поражениями лобных долей (см. Хомская, 1983). Однако все эти исследования, как уже отмечалось, были выполнены на больных. Что же касается нейропсихологического изучения здоровых испытуемых, то практических шагов в этой области в то время предпринято еще не было.
   Одно из первых исследований по изучению распространенности латеральных признаков в нашей стране было проведено А.П. Чуприковым и его сотрудниками на московской популяции из 668 практически здоровых лиц на частоту встречаемости правых (П) и левых (Л) латеральных антропофизиологических признаков: рукости (право-, леворукости, амбидекстрии), правых и левых типов переплетения пальцев рук (I), перекреста рук на груди (II), доминантного глаза (III) и некоторых других признаков. Леворукость и амбидекстрия были обнаружены соответственно в 3,4 % и 8,8 % случаев. Леворукость в два раза чаще встречалась среди мужчин по сравнению с женщинами. Правые латеральные признаки по показателям I, II и III наблюдались соответственно в 44,9 %, 44,0 % и 68,9 % случаев. Среди «синистральных» (леворукие и амбидекстры) по сравнению с праворукими отмечалось существенное уменьшение правых типов признака I, а среди леворуких – и правого доминантного глаза. Среди москвичей по унилатеральным сочетаниям признаков I и II преобладали варианты ЛЛ по сравнению с ПП, но это было свойственно прежде всего женщинам и синистральным лицам. Исходя из критериев А.Р. Лурия, авторами было предложено для характеристики фенотипической латеральности индивидуума использовать сочетания признаков I, II и III. В работе приведены данные о связи частоты этих сочетаний с полом и профессией обследованных. Было обнаружено, что леворукие в целом чаще рождаются во втором полугодии, чем в первом (соответственно 6,3 % и 2,7 %, р<0,05), при этом весной обнаружен существенный дефицит рождения леворуких по сравнению с другими сезонами. Из всех латеральных признаков только I (переплетение пальцев рук) имел тенденцию к изменению частоты в связи с сезоном рождения. Таким образом, А.П. Чуприковым и его сотрудниками впервые были выделены варианты индивидуальных профилей латеральности в системе измерений «палец – локоть – глаз» (Чуприков, Гурова, Власова, Ермакова, 1979).
   Дальнейшие отечественные работы по изучению связи признаков латеральности с индивидными особенностями были представлены небольшим числом исследований. Одним из первых было сообщение Л.Л. Шмаковой и С.Е. Волошенко (1983) по изучению связи теста на аплодирование с некоторыми показателями структуры личности. Было обследовано 30 здоровых женщин в возрасте от 18 до 30 лет с использованием опросника MMPI. По данным теста на аплодирование (по А.Р. Лурия) испытуемые были разделены на латерализованный и амбилатеральный типы. Статистический анализ данных по каждой группе показал, что лица с правым типом аплодирования эмоционально более стабильны, экстравертированы. Лица с левым, или амбилатеральным, типом аплодирования более тревожны, имеют больше соматических жалоб и более высокие показатели социальной интроверсии. Для лиц с латерализованным типом аплодирования характерна также большая активность в общественной жизни.
   Одно из первых исследований связи эмоционально-личностных характеристик с индивидуальными профилями асимметрий было выполнено на большой выборке мужчин и женщин молодого возраста (Москвин, 1986). В качестве испытуемых выступили студенты медицинского института – 400 человек в возрасте 20–30 лет. Латеральные профили испытуемых оценивались в системе измерений «рука – ухо – глаз». Психологическое исследование проводилось с помощью методик MMPI, ПДТ (психодиагностического теста Мельникова – Ямпольского), опросника Айзенка, шкал реактивной и личностной тревожности (ШРЛТ) Спилбергера – Ханина и цветового теста М. Люшера.
   При нарастании (усилении) признаков правополушарного парциального доминирования, как у мужчин, так и у женщин (хотя у последних и в меньшем числе случаев), было выявлено достоверное нарастание негативных эмоциональных самооценок личности, что выразилось в подъеме показателей по шкалам «психастении» и «социальной интроверсии» MMPI, «раздражительной слабости», «тревожности», «робости», «депрессии» и «психической неустойчивости» в методике ПДТ, проявилось в более высоком уровне «нейротизма» в опроснике Г. Айзенка, «личностной тревожности» в методике Спилбергера и показателя «стресса» в цветовом тесте, что в целом рассматривалось как подтверждение данных о связи отрицательных самооценок и эмоций с функциональным преобладанием правого полушария (Москвин, 1986).
   Данные этого исследования в дальнейшем были подтверждены (совместно с В.Н. Клейном и А.П. Чуприковым) на другой выборке. В работе было обследовано 200 мужчин в возрасте от 20 до 40 лет. Выделенные индивидуальные профили латеральности (по вариантам сочетаний ведущих руки, уха и глаза) были сопоставлены с данными психодиагностического исследования. Применялись следующие опросники: MMPI, ПДТ Мельникова – Ямпольского, ШРЛТ Спилбергера – Ханина, опросник Айзенка и цветовой тест М. Люшера. Обработка данных также показала достоверное повышение показателей по ряду шкал, отражающих клинические характеристики («психотизм», «невротизм», «депрессия» и т. п.), которое носило градуальный характер и было наиболее выражено у праворуких с сочетанием ведущих левого глаза и уха. Клинико-психопатологически для объяснения данного феномена была предложена гипотеза «о нарастании дисбаланса личностных свойств и соответствующем снижении устойчивости к эмоциональному стрессу по мере сглаживания функциональной асимметрии мозга» (Клейн, Москвин, Чуприков, 1986, с. 108), что позволяло предложить эти критерии в качестве скриннинг-метода распознавания эмоциональной неустойчивости.
   Полученные данные в последующем также позволили сделать вывод о связи функциональных асимметрий с индивидуальными стилями эмоционального реагирования (Москвин, 1988, 1990).
   В последующей работе данного направления Т.К. Чернаенко и Б.В. Блинов (1988) изучали возможность прогнозирования особенностей психического склада руководителей на основе выраженности функциональных асимметрий. Парциальное доминирование определялось по выявлению лево– и праворукости (пробы «переплетение пальцев», «скрещивание рук», доминирования левого или правого глаза). Объектами исследования были руководители полетов службы движения гражданской авиации. Психологическая пригодность к управленческой деятельности исследовалась с помощью специальной анкеты, «личностные особенности» (или индивидуально-психологические) – с помощью теста Р. Кеттела и Фрейбургского опросника. Латеральные профили испытуемых рассматривались по вариантам сочетаний ведущего глаза, показателей проб «переплетение пальцев» и «перекрест рук». На основе проведенного исследования авторы пришли к выводу, что по особенностям функциональных асимметрий (по их индивидуальному профилю) появляется возможность прогнозировать особенности психического склада человека. По их мнению, эти данные «открывают возможность для разработки принципиально нового, перспективного направления профессиональной психодиагностики. С этой целью необходимо систематизировать выявленные связи функциональных асимметрий с определенными проявлениями целостной деятельности, в частности, с профессиональной эффективностью в разных ее видах» (Чернаенко, Блинов, 1988, с. 77).
   Выше уже говорилось о том, что понятия «экстраверсии» и «интроверсии» были введены в психологию Карлом Юнгом. Кроме этого, он также говорил о возможности различения индивидуальных особенностей по основным психическим функциям, среди которых выделял следующие: мышление и чувствование, ощущения и интуицию. Исходя из этого, он различал «мыслительный», «чувствующий», «сенсорный» и «интуитивный» типы, каждый из которых, в свою очередь, мог быть также «интровертированным» или «экстравертированным». Таким образом, Карлом Юнгом было выделено восемь типов индивидуальности (Юнг, 1998).
   В последующем данная типология была дополнена в конце 1950-х гг. в США Катариной Бриггс и ее дочерью Изабель Майерс, что привело к созданию Индикатора типов Майерс – Бриггс (MBTI – Myers – Briggs Type Indicator). Методика основана на позициях К. Юнга и учитывает выявление двух различных энергетических способов реагирования и сосредоточения внимания (шкала «экстравертированности – интровертированности»), двух противоположных типов сбора информации (шкала «сенсорность – интуиция»), двух различных способов принятия решений (шкала «мышление – чувствование») и были дополнены двумя разными способами организации своего взаимодействия с окружающим миром (шкала «решение – восприятие»). Таким образом, типология МВТI выделяет 16 типов индивидуальности, которые связаны с разными особенностями восприятия времени, целеполагания, выбора профессии и т. п. (Крегер, Тьюсон, 1995). Недостатком указанной типологии является поведенчески-оценочный подход и отсутствие достаточно верифицированной методики диагностики предлагаемых типов. В настоящее время существуют также и другие попытки модификации типов индивидуальности К. Юнга (можно привести в качестве примера такое направление, как соционика), а также попытки найти связь указанных типов с особенностями функциональных асимметрий человека.
   В последующем С.А. Богомаз с соавт. (Богомаз, Исаева, 1996), рассматривая индивидуальные особенности реакций на различные внешние факторы, также пришли к выводу, что предрасположенность и устойчивость к неблагоприятному воздействию стрессоров связана с типологическими особенностями. Авторами разрабатывается методический подход для построения типологии, основанной на одновременном учете индивидуального профиля сенсомоторных асимметрий и степени выраженности психических функций, определяемых согласно представлениям К. Юнга. Ими было обследовано 70 студентов (17–19 лет) и 50 школьников (мальчики и девочки 12–13 лет). С помощью проективной методики С. Розенцвейга была установлена связь между психотипами и типом и направленностью реакции на стрессовую ситуацию. Была выявлена связь между психотипами и некоторыми факторами личностного опросника Р. Кеттела (А, Е, F, G, H, N, Q3, Q4), шкалой экстраверсии опросника Г. Айзенка, некоторыми характеристиками цветового теста М. Люшера и теста Сонди. Полученные результаты позволили авторам классифицировать психотипы по степени устойчивости к стрессорным воздействиям. Было показано, что психотипы достоверно отличались по величинам индекса Кердо, указывающего на баланс симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы. Авторы полагают, что такие различия в балансе отделов могут лежать в основе формирования различной стрессовой устойчивости психотипов. По их мнению, это также дает основание для построения модели информационной структуры личности с учетом функциональной асимметрии мозга (Богомаз, Исаева, 1996).
   Во всех указанных исследованиях на тот период осталась недостаточно разработанной проблема измерения индивидуальных профилей асимметрий, показателей моторного и сенсорного доминирования. С нашей точки зрения, важным результатом работы Н. Сакано следует считать установление связи пробы А.Р. Лурия «перекрест рук» с функциями лобных долей, что позволяет использовать ее для диагностики функционального преобладания лобных отделов мозга. Вместе с тем, асимметрия в работе слухового анализатора Н. Сакано не учитывалась (как и в ряде других исследований). Все это свидетельствовало о необходимости разработки способов оценки индивидуальных профилей латеральности с учетом основных признаков моторного и сенсорного доминирования (включая и пробу «перекрест рук»). Учет же только одного показателя асимметрии (чаще всего рукости) может приводить к систематическому смешению целого ряда переменных (Готтсданкер, 1982) и, как следствие, к противоречивости и несопоставимости результатов разных исследований. Недостаточно исследованы оказались и половые различия вариантов сочетаний парциальных асимметрий.
   Основным недостатком приведенных исследований того периода являлось также то, что они были выполнены главным образом на описательном уровне и не содержали удовлетворительных объяснений выявляемым (в ряде случаев) корреляциям латеральных особенностей с индивидными характеристиками (Москвин, Москвина, 1998). Указанные проблемы в определенной степени были решены в последующие годы.
   Приведенные литературные данные показывают, что в последнее десятилетие в психологии (как в отечественной, так и в зарубежной) были проведены многочисленные исследования, которые с полным обоснованием позволяют говорить о том, что в ней сформировалось и успешно развивается новое направление, которое может быть обозначено как нейропсихологический подход к изучению психических функций здорового человека (в том числе и в связи с исследованием проблемы индивидуальных различий) (Москвин, 1988, 1990, 2002; Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997).
   Данное направление занимается изучением корреляций латеральных признаков человека с индивидуальными особенностями и его можно рассматривать как нейропсихологию нормы или же как дифференциальную психофизиологию с учетом особенностей функциональных асимметрий человека. Основатель отечественной нейропсихологии А.Р. Лурия в своих исследованиях опирался, в основном, на клинику локальных поражений мозга. Теоретической основой нейропсихологии является теория системной динамической локализации психических процессов (Лурия, 1969). Однако он также отмечал необходимость разработки собственных нейропсихологических подходов к проблеме индивидуальных различий (Лурия, 1984). Методики диагностики латеральных признаков (или проявлений «парциального левшества») по А.Р. Лурия, а также появление компьютерной томографии в последующем позволили исследовать мозговую локализацию высших психических функций человека в норме и использовать эти методики и по отношению к здоровым людям.
   Выделение психофизиологии как самостоятельной дисциплины в свое время также было проведено А.Р. Лурия. Ряд авторов считает, что «современная нейропсихология, взятая в полном объеме своей проблематики, ориентирована на изучение мозговой организации психической деятельности не только в патологии, но и в норме. Последнее фактически приводит к слиянию нейропсихологии с психофизиологией» (Марютина, Ермолаев, 1997, с. 5). Эти авторы также отмечают, что «современная психофизиология как наука о физиологических основах психической деятельности и поведения, представляет собой область знания, которая объединяет физиологическую психологию, физиологию ВНД, “нормальную” нейропсихологию и системную психофизиологию» (там же, с. 6). Поэтому вполне обосновано, что эта проблема имеет непосредственное отношение и к общей психологии. Таким образом, можно считать, что нейропсихология индивидуальных различий, дифференциальная психофизиология и психология индивидуальности являются разными сторонами (или аспектами) одной и той же области знаний. Это позволяет говорить о том, что данные исследования выполняются и находятся на стыке этих трех дисциплин.
   Несмотря на то, что проблема функциональных асимметрий (как человека, так и животных) исследуется уже более полувека лет, интерес к ней не ослабевает и в настоящее время. В России она разрабатывается специалистами разных областей нейронауки (психологами, физиологами, нейропсихиатрами) в научных центрах Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Иркутска, Красноярска, Новосибирска, Ярославля и ряда других городов.
   Предметом исследования данной работы стали индивидуальные различия субъективной реальности человека, обусловленные особенностями его мозговой организации (особенностями функциональных асимметрий). В монографии приведены результаты исследований авторов в данной области за последние 25 лет, приводятся также данные исследований их учеников. Работа является частью системных исследований латеральной индивидуальности человека, разрабатываемой в рамках дифференциальной психологии и нейропсихологии индивидуальных различий, которые проводились совместно с факультетом психологии МГУ им. М.В. Ломоносова под общим руководством проф. Е.Д. Хомской.
   В приведенном обзоре в основном были рассмотрены данные начального этапа исследований проблемы связи функциональных асимметрий с проблемой индивидуальных различий. В монографии отражены результаты последующих исследований авторов в этой области, приводятся данные исследования латеральных особенностей у больных с резидуально-органическими поражениями мозга, данные исследования индивидуально-психологических особенностей леворуких, особенностей ФАМ при цветоаномалиях, при хроническом алкоголизме, при подростковой наркомании, освещены результаты исследований связи латеральных профилей с особенностями мыслительных, мнестических и речевых функций человека, с особенностями временнóй перцепции, а также рассматриваются принципы обоснования такого направления, как нейропедагогика.

Глава 2. Методы исследования латеральных признаков и индивидуальных профилей латеральности человека

2.1. Способы диагностики функциональных асимметрий (на основе выявления особенностей латеральных признаков)

   Проблема исследования функциональных асимметрий человека и проблема поиска корреляций латеральных признаков с его индивидуально-психологическими различиями приобретают в последние годы все большее значение, поскольку они напрямую связаны с запросами практики. Полученные данные успешно используются для решения целого ряда задач, связанных с вопросами профориентации, профотбора, профподбора, решения задач реализации принципов дифференцированного обучения и т. д.
   Методики исследования функциональных асимметрий и латеральных особенностей человека многообразны и достаточно подробно описаны в целом ряде работ, как отечественных (Лурия, 1969; Мосидзе, Рижинашвили, Самадашвили, Турашвили, 1977; Брагина, Доброхотова, 1981, 1988; Доброхотова, Брагина, 1994; Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997), так и зарубежных авторов (Porac, Coren, 1981; Sakano, 1982). В настоящей главе приводятся описания методик, применявшихся при проведении исследований, изложенных в данной работе.
   «Карта латеральных признаков». Для изучения особенностей функциональных асимметрий человека в настоящее время часто используются методики А.Р. Лурия (1969), направленные на оценку «парциального левшества», методики определения асимметрий анализаторных систем, а также пробы других авторов, включенные в «Карту латеральных признаков» (по А.П. Чуприкову). Указанная методика (см. Приложения 1–3) в настоящее время широко применяется для выявления латеральных особенностей человека, она также была использована и в нашей работе.
   Асимметрия моторной сферы. При проведении исследований с помощью этой методики при оценке моторных функций руки учитывается проба А.Р. Лурия «переплетение пальцев» и проба «перекрест рук», известная также под названием «поза Наполеона» (Лурия, 1969).
   Для определения ведущей руки используется сенсибилизированный опросник для определения рукости у подростков и взрослых, разработанный на основе опросника М. Аннет (Annett, 1970). Он включает в себя 12 мануальных проб на выявление предпочтения руки при письме, бросании камня или мяча, пользовании ножницами и др. При этом учитывается 5 градаций оценки: ответ испытуемого «только правой» оценивается как «+2» балла, «чаще правой» – «+1», «обеими руками в одинаковой степени» – «0», «чаще левой» – «–1», «только левой» – «–2». При подсчете алгебраической суммы показатель от «+24» до «+17» оценивается как выраженная праворукость, от «+16» до «+9» как слабая праворукость, от «+8» до «–8» – как амбидекстрия, от «–9» до «–16» – как слабая леворукость, от «–17» до «–24» – как выраженная леворукость. При определении рукости учитывается самооценка испытуемого (правша, левша, амбидекстр) и выявляется наличие леворуких среди родственников первой и второй степени родства (Чуприков, Казакова, Айрапетянц, Гиноян, 1985).
   Дополнительно определяется асимметрия моторных функций ноги (Чуприков, Гурова, Власова, Ермакова, 1979) с помощью выявления более точной ноги в игровых действиях (в футболе), толчковой ноги и пробы «перекрест ног». При проведении последней, испытуемого, находящегося в положении «сидя», просят положить ногу на колено так, как ему удобно, как он это делает обычно. Доминирующей ногой считается находящаяся сверху.
   Асимметрия слухового анализатора. Для определения асимметрии слухового анализатора используется проба А.Р. Лурия «прислушивание» и проба В. Сурвилло «телефон», в которой выявляется явное предпочтение уха при моноауральном восприятии речи (Surwillo, 1981). При отсутствии навыков общения по телефону или нечеткой латерализации этой функции для уточнения применяется проба А. Бермана «часы» (Berman, 1973): слева от испытуемого, сидящего за столом, на расстоянии 25 см кладут наручные часы, затем его просят без помощи рук определить, идут ли они (для чего испытуемому необходимо наклонить голову и послушать их одним ухом), затем часы передвигаются в положение прямо перед ним, в третьей пробе часы сдвигаются на 25 см вправо от испытуемого. Ведущее ухо определяется по преобладанию в двух случаях из трех.
   Методика дихотического тестирования. Для исследования асимметрии слухового анализатора также используется вариант методики дихотического прослушивания, разработанный в лаборатории нейропсихологии факультета психологии МГУ (Котик, 1974).
   Экспериментальный материал этой методики включает в себя 10 серий (по 4 пары) односложных слов, которые записаны раздельно на двух дорожках магнитофонной ленты. Серии слов предъявляются стереофонически через изолированные наушники, которые обеспечивают раздельное восприятие стимулов правым и левым ухом, при этом испытуемый одновременно воспринимает два различных слова: одно левым, а другое – правым ухом. Всего за исследование в целом предъявляется 80 слов. Интервалы между словами составляют 0,5 сек, а между сериями – 20 сек (образцы бланков см. в Приложениях 4–6).
   Для устранения возможных фонетических и семантических факторов, а также технических погрешностей, после прослушивания всех серий наушники меняются местами. У каждого последующего испытуемого начальное положение наушников должно быть противоположно начальному положению наушников у предыдущего. Каждый испытуемый прослушивает весь набор дважды, поэтому общее количество предъявляемых слов-стимулов составляло 160 (по 80 слов на каждое ухо).
   Перед проведением исследования испытуемый инструктируется о том, что ему будут предъявляться слова на оба уха одновременно, и он должен постараться запомнить как можно больше слов. Репродукция (воспроизведение) производится в перерывах между предъявлениями серий.
   В исследованиях чаще применяется вариант фонограммы дихотического теста, используемой на факультете психологии МГУ им. М.В. Ломоносова и в РНЦ нейрохирургии им Н.Н. Бурденко. Фонограмма предъявляется испытуемым посредством стереофонического аудиоплейера.
   Методика дихотического прослушивания позволяет определять не только асимметрию слухового восприятия (то есть преимущество правого или левого уха), но и коэффициент этой асимметрии по формуле:



   где П – общее количество правильно воспроизведенных стимулов, воспринятых правым ухом, а Л – общее количество правильно воспринятых слов левым ухом. Кроме указанного коэффициента могут быть подсчитаны по соответствующим формулам коэффициент эффективности и коэффициент продуктивности воспроизведения предъявленных слов (см. Приложение 6).
   Асимметрия зрительного анализатора. Асимметрия функции бинокулярного зрения определяется с помощью проб «прицеливание» и «дырочка в карте». При выполнении последней испытуемый с расстояния 3–4 м при обоих открытых глазах должен посмотреть на кончик ручки, которую экспериментатор удерживает возле своего ведущего глаза, через карту размерами примерно 13×14 см с отверстием в центре диаметром около 1 см, держа ее в вытянутых руках.
   При выполнении этой пробы экспериментатору виден доминантный глаз испытуемого. (Как показали наши исследования, эта проба является более валидной, чем проба «прицеливание»). При самостоятельном выполнении этой методики испытуемый должен посмотреть через дырочку на какой-либо объект и поочередно прищуривать глаза, при закрытии им ведущего глаза цель смещается.

2.2. Способы диагностики и описания вариантов индивидуальных профилей латеральности

   Исследование и дальнейшее изучение межполушарных асимметрий в анализаторных и моторных системах потребовало новых способов описания латеральных особенностей человека.
   Говоря о системах описания латеральных особенностей человека, надо отметить, что основным недостатком первых зарубежных исследований в этой области являлось использование только какого-либо одного из признаков латерального предпочтения. Применяемые пробы чаще всего определяли рукость с помощью различного рода поведенческих опросников, использовались показатели позы руки при письме, данные теппинг-теста, Blay-теста, латеральных движений глаз и др. Методическая разнородность подходов к оценке рукости и доминантного полушария обусловила противоречивость получаемых результатов. В последующем в зарубежной нейропсихологии стали появляться работы, учитывающие признаки асимметрии и по другим анализаторным системам: по зрительному, слуховому анализаторам, а также по моторным функциям ноги.
   К. Порак и С. Карен предлагали описывать латеральные предпочтения в системах относительно устойчивых сочетаний асимметрий, таких как «рука – нога», «рука – глаз», «рука – ухо», «нога – глаз», «нога – ухо», «ухо – глаз» (Porac, Coren, 1981). В последующей работе эти авторы уже предприняли попытку более целенаправленного выделения латеральных профилей. В исследовании 497 студентов университета, разделенных на две группы (языковых и неязыковых специальностей), определялась ведущая рука, нога, ухо и глаз. При сравнении количества случаев правостороннего предпочтения по каждому показателю отдельно различий между группами выявлено не было. Однако дополнительный анализ показателей только тех из них, которые имели правостороннее предпочтение по всем изучаемым характеристикам, выявил статистически значимую бóльшую встречаемость праволатеральности среди студентов языковых специальностей по сравнению с неязыковыми (Coren, Porac, 1982). Все это подтвердило необходимость разработки систем оценки ФАМ человека.
   В работах Н. Сакано латеральные профили испытуемых измерялись в системе «палец – локоть – глаз». Одним из недостатков работы Н. Сакано следует считать то, что в ней не были учтены различия испытуемых по функции слухового анализатора, хотя А.Р. Лурия также указывал на необходимость учета парциального левшества и по этому признаку (Лурия, 1969). Таким образом, в латеральных профилях испытуемых, измеряемых в системе «палец – локоть – глаз», не было учтено парциальное доминирование в слухо-речевой системе.
   В отечественной научной литературе известны также разные подходы к описанию типологии профилей асимметрии. В школе А.П. Чуприкова латеральные профили испытуемых первоначально также исследовались в системе измерений «палец – локоть – глаз» (поскольку «Карта латеральных признаков» была разработана на основе критериев парциального доминирования А.Р. Лурия, хотя последним, как уже упоминалось, также предлагалось исследовать и асимметрию слухового анализатора). В дальнейшем в школе А.П. Чуприкова по сочетанию трех видов асимметрий (мануальной, слухоречевой и зрительной) также было выделено восемь типов профилей.
   А.Б. Коган, Г.А. Кураев (1986), применяя тесты на ведущую руку и ведущий глаз, выделили четыре типа испытуемых: правшей с ведущим правым глазом, левшей с ведущим левым глазом, левшей с ведущим правым глазом и правшей с ведущим левым глазом. Первые два типа отнесены авторами к группе с односторонним доминированием, вторые два – к группе лиц с парциальным доминированием. В.М. Мосидзе с соавторами (Мосидзе, Рижинашвили, Самадашвили, Турашвили, 1977), используя ту же схему «рука – глаз», разделили испытуемых на три большие категории: «чистые» правши, «чистые» левши, «смешанные». Обе эти классификации основаны на анализе только двух видов асимметрий, что явно недостаточно, если принять положение, что тип асимметрии должен отражать общее преобладание левого или правого полушария мозга.
   Наибольший интерес для понимания данной проблемы представляют работы Т.А. Доброхотовой и Н.Н. Брагиной (1977, 1988, 1994). На основании уточнения асимметрий рук, ног, зрения и слуха ими были выделены следующие группы: 1) правый тип асимметрии – сочетание только правых асимметрий; 2) преимущественно правый – левая асимметрия только одного парного органа; 3) смешанный – сочетание левых асимметрий двух парных органов с правыми асимметриями двух других парных органов; 4) преимущественно левый – сочетание левых асимметрий трех парных органов; 5) левый – сочетание только левых асимметрий; 6) симметричный – равенство функций правых и левых частей всех четырех изученных парных органов.
   В данной классификации, хотя и основанной на учете четырех показателей (мануальной, ножной, слухоречевой и зрительной асимметрии), мануальной асимметрии не придается доминирующего значения в профиле: рукость рассматривается лишь как один из равных типов асимметрий. Этой классификации придерживаются в настоящее время многие исследователи (Бердичевская, 2004), используется понятие «индивидуальный профиль асимметрий» (ИПА), в котором также учитывается асимметрия и по ноге, что важно для спортивной практики.
   Мануальная асимметрия занимает особое положение среди других видов асимметрий по целому ряду оснований (клинических, физиологических и др.) и должна рассматриваться как наиболее значимая, в связи с чем классификации латеральных профилей должны учитывать этот феномен и строиться на ее основе (Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997).
   Индивидуальные профили латеральности. Нами впервые было введено понятие «индивидуальный профиль латеральности» (Москвин, 1986), где предлагалось учитывать ведущую руку (как главный моторный признак) и ведущие ухо и глаз (как основные сенсорные сферы). Исходя из системы измерений «рука – ухо – глаз», для праворуких нами было предложено выделять 4 варианта индивидуальных профилей латеральности (ИПЛ), которые обозначаются следующим образом: ППП – праворукие с доминирующим правым ухом и глазом (унилатеральные правши), ПЛП – праворукие с левым доминантным ухом и правым ведущим глазом, ППЛ – правши с правым доминантным ухом и левым ведущим глазом и ПЛЛ – правши с сочетанием ведущего левого уха и глаза. Исходя из этой системы измерений, аналогичным образом выделяются и латеральные профили леворуких (с учетом обратного знака асимметрии): ЛЛЛ – леворукие с доминирующим левым ухом и глазом (унилатеральные левши), ЛПЛ – леворукие с правым доминантным ухом и левым ведущим глазом, ЛЛП – левши с левым доминантным ухом и правым ведущим глазом и ЛЛП – левши с сочетанием правого ведущего уха и глаза. Таким образом, исходя из системы измерений «рука – ухо – глаз», для праворуких и леворуких испытуемых в целом можно выделить 8 вариантов ИПЛ, при наличии проявлений амбидекстрии (А) число таких вариантов значительно возрастает. Адекватность такого подхода (описание латеральных профилей с учетом выделения вариантов сочетаний функциональных асимметрий ведущих руки, уха и глаза) подтверждена рядом работ (Москвин, 1986; 1988; 1990, 2002).
   В последующем В.Л. Бианки с соавт. (Бианки, Филиппова, 1996) разделяет обследуемых на восемь групп: правши с ведущим правым глазом и правым ухом, правши с ведущим левым глазом и правым ухом, правши с ведущим правым глазом и левым ухом, скрытые левши с ведущим правым глазом и правым ухом, правши с ведущим левым глазом и скрытые левши с ведущим левым глазом и правым ухом, скрытые левши с ведущим правым глазом и левым ухом и скрытые левши с ведущим левым ухом и левым глазом.
   Для более полного представления о межполушарных отношениях в анализаторных системах Е.Д. Хомская сочла необходимым одновременно оценивать лево-правые соотношения в трех ведущих анализаторных системах: мануальной, слухоречевой и зрительной. Подобная комплексная оценка давала возможность более полно судить о доминирующем полушарии и работе мозга как парного органа (Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997).
   Поскольку сама асимметрия в любой анализаторной системе может проявляться в различной степени, была предложена шкала баллов, отражающая степень выраженности «рукости», «ухости», «глазости», что дало возможность наряду с качественными ввести также количественные критерии в определение межполушарных отношений в анализаторных системах. Для этой цели использовались как предложенные рядом авторов способы: коэффициенты асимметрии руки, уха – Кпр, Кпу (Брагина, Доброхотова, 1988 и др.), так и разработанная в школе Е.Д. Хомской система балльной оценки степени выраженности асимметрии в трех анализаторных системах. Наконец, в соответствии с предполагаемой значимостью различной асимметрии (с точки зрения их связи с психическими процессами) была предложена формула асимметрий «рука – ухо – глаз», согласно которой моторная (ручная) асимметрия рассматривалась как первичная и наиболее значимая, слухоречевая и зрительная как вторичные. В данной формуле П означало преобладание правых функций, Л – левых, А – их равенство. В соответствии с предложенными критериями все возможные сочетания асимметрий по трем анализаторным системам составили 27 вариантов, которые рассматривались как «профили латеральной организации» (ПЛО) мозга. На основании изложенных выше принципов была разработана стандартная методика оценки ПЛО по схеме «рука – ухо – глаз» (Хомская, Ефимова, Будыка, Ениколопова, 1997).
   По соотношению всех трех видов асимметрий, определяемых по схеме «рука – ухо – глаз», теоретически могут быть выделены следующие варианты профилей: ППП, ППА, ПАП, ПАА, ПАЛ, ПЛА, ППЛ, ПЛП, ПЛЛ, которые характеризуют различные варианты «правшества»; а также ЛЛЛ, ЛПП, ЛПЛ, ЛЛП, ЛАП, ЛПА, ЛЛА, ЛАЛ, ЛАА, характеризующие «левшество». Помимо этих вариантов могут быть выделены профили асимметрий, отражающие приблизительное равенство левой и правой рук (амбидекстры) при различных соотношениях слуховых и зрительных функций: AAA, АПП, АПА, ААП, АПЛ, АЛП, ААЛ, АЛА, АЛЛ.
   Все возможные варианты ПЛО были объединены в пять типов:
   • «чистые» правши (ППП) – правостороннее доминирование по всем тестам;
   • праворукие – правостороннее доминирование руки сочеталось с различными вариантами доминирования уха и/или глаза;
   • амбидекстры – симметрия рук сочеталась с различными вариантами доминирования уха и глаза;
   • леворукие – левостороннее доминирование руки сочеталось с различными вариантами доминирования уха и/или глаза;
   • «чистые» левши – левостороннее доминирование по всем тестам.

   Завершая обзор материалов по данной теме, можно констатировать, что во многих современных типологиях описания вариантов латеральности повторяются определенные моменты или подходы, что пока не позволяет говорить о наличии какой-то совершенной или «универсальной» методики описания вариантов ИПЛ. В большинстве типологий опускаются асимметрия по двигательной функции ноги, как менее значимая двигательная асимметрия (по сравнению с асимметрией по двигательным функциям руки). Тем не менее, асимметрия по ноге имеет в ряде случаев большое значение для определенных видов спорта, а также для тех видов деятельности человека, где нога активно может использоваться для управления техникой. Недостатком описанных типологий может также считаться то, что такой показатель, как проба А.Р. Лурия «перекрест рук», традиционно относят к моторным мануальным пробам. Ряд наших исследований (результаты которых изложены в данной монографии) показывает, что это не так и по сути дела эта проба имеет самостоятельное диагностическое значение. Все это требует переработки существующих типологий измерения вариантов латеральности с учетом новых данных.

2.3. Распределение латеральных профилей в разных профессиональных выборках

   Изучение распределения латеральных признаков и латеральных профилей в разных выборках населения (с учетом возраста, пола, профессиональной принадлежности и т. п.) представляется достаточно важным в научном плане, а также для того, чтобы иметь нормативные данные при исследовании аномальных выборок.
   Для исследования распространенности латеральных признаков в норме с помощью «Карты латеральных признаков» было обследовано 606 практически здоровых испытуемых. В первую выборку вошло 330 студентов-однокурсников медицинского вуза (г. Луганск, Украина), из них 124 юноши и 206 девушек в возрасте от 20 до 30 лет. Аналогичное исследование было проведено во второй выборке, в которую вошло 276 здоровых молодых мужчин (г. Луганск, Украина), в основном демобилизованных из армии и проходящих медкомиссию в связи с оформлением в органы УВД, также в возрасте от 20 до 30 лет и с одинаковым образовательным уровнем (со средним или средним специальным образованием).
   Распространенность латеральных признаков изучалась в соответствии с описанной методикой, вариации латеральных профилей рассматривались в системе «рука – ухо – глаз».
   Среди студентов-мужчин группа ППП составила 54,0 %, что свидетельствует о факте большей распространенности унилатеральных правшей в системе измерений «рука – ухо – глаз». В группу ПЛП студентов-мужчин вошло 14,5 %, в группу ППЛ – 13,7 %, в группу ПЛЛ – 6,5 %. Леворукие среди студентов-медиков составили 11,3 %, что существенно превысило процентное содержание леворуких во второй выборке мужчин (4,0 %, р<0,01) и что может отражать особенности данной профессиональной выборки.
   Среди 206 студенток максимально также была представлена группа ППП – 48,5 %, что свидетельствует о большей распространенности унилатеральных правшей и среди женщин. В группу ПЛП у них вошло 15,5 %, в группу ППЛ – 26,7 %, в группу ПЛЛ – 8,3 %. Леворукие среди студенток-медиков составили всего 1,0 %.
   Данные о распространенности латеральных профилей в выборке студентов-медиков представлены в табл. 1 и рис. 1. Достоверным оказалось увеличение левоглазых женщин в группе ППЛ по сравнению с мужчинами (26,7 % и 13,7 %, р<0,002), а также накопление леворуких среди мужчин по сравнению с женщинами – 11,3 % и 1,0 % (р<0,001) что может отражать особенности обследованной выборки.

   Таблица 1
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборке юношей (n=124) и девушек (n=206)

   Графически эти данные представлены на рисунке 1.


   Рис. 1. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках юношей (n=124) и девушек (n=206)

   Исследование 276 мужчин второй выборки показало, что максимальную распространенность в ней также обнаружили лица с унилатеральными признаками ППП (праворукие с ведущим правым ухом и глазом), которые составили 47,8 %. В группу ПЛП («левоухие» правши с правым ведущим глазом) вошло 13,4 %, в группу ППЛ («левоглазые» правши с правым ведущим ухом) – 23,9 %, в группу ПЛЛ – 8,7 %. Леворукие в данной выборке составили 4,0 %, амбидекстры – 2,2 %. При анализе полученных данных интересным оказался тот факт, что нарастание леволатеральных признаков в системе измерений «рука – ухо – глаз» также сопровождается увеличением процентного соотношения левого доминантного локтя в пробе «перекрест рук». Во второй выборке мужчин в группе ППП левый показатель этой пробы составил 51,5 %, в группе ПЛП – 54,1 % (р>0,05), в группе ППЛ – 62,5 % (р<0,03), а в группе ПЛЛ – 75,0 % (р<0,01). По мере нарастания леволатеральных признаков парциального доминирования также снижается и общий показатель рукости (по данным сенсибилизированного опросника по А.П. Чуприкову). В группе ППП он составил «+20,6» балла, в группе ПЛП – «+20,4» балла, в группе ППЛ – «+19,8» балла, а в группе ПЛЛ – «+18,5» балла, в группе амбидекстров – «+7,2» балла, у леворуких – «–13,9» балла. В целом во второй выборке усредненный показатель рукости составил «+18,5» балла.
   Интересным оказался тот факт, что, несмотря на ведущий левый глаз у испытуемых группы ППЛ, тем не менее, 74,2 % из них при пользовании винтовкой (по данным пробы «прицеливание») предпочитали целиться все же правым глазом. У «правоглазых» леворуких в ряде случаев наблюдается обратная зависимость. Очевидно, что этот факт связан с особенностями зрительно-моторной координации при пользовании винтовкой и, таким образом, свидетельствует о малой валидности пробы «прицеливание» для определения ведущего глаза. Более эффективной в данном случае оказывается проба «дырочка в карте». Этот факт свидетельствует о том, что необходимо дифференцировать природу генеза латеральных признаков, которые могут быть обусловлены как генетическими, так и функциональными факторами, связанными с научением или особенностями сенсомоторной координации. Это подтверждают и результаты обследования леворуких (n=74) – по нашим данным только 4 из них (5,4 %) могли писать левой рукой, остальные 70 человек (96,4 %) были переучены и писали правой рукой. Вместе с тем, большинство других операций (рисование, бросание камня, пользование ложкой или вилкой при еде и т. п.) они осуществляли левой рукой.
   Было проведено сравнение распространенности вариаций латеральных профилей среди праворуких мужчин двух выборок. Распространенность латеральных признаков анализировалась без учета леворуких (данные представлены в табл. 2 и рис. 2). Среди мужчин первой и второй выборок группа ППП составила 60,9 % и 51,0 % соответственно (р<0,04), группа ПЛП – 16,4 % и 14,6 % (р>0,61), группа ППЛ – 15,4 % и 25,5 % (р<0,014), группа ПЛЛ – 7,3 % и 9,2 % (р>0,54). Достоверным оказался факт уменьшения процентного соотношения «левоглазых» (группы ППЛ) среди студентов по сравнению с данными второй выборки мужчин и некоторого увеличения показателей унилатеральной группы ППП в первой выборке мужчин.

   Таблица 2
   Распределение латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках праворуких мужчин (n=369)

   Графически эти данные представлены на рисунке 2.

   Рис. 2. Распределение латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках праворуких мужчин (n=369)

   Нами была исследована распространенность латеральных признаков в выборке студентов факультета экономики и управления университета (г. Оренбург). Общий объем выборки составил 310 человек, из них – 101 юноша и 209 девушек в возрасте 20–25 лет. Разбивка испытуемых на латеральные группы в системе измерений «рука – ухо – глаз» показала, что в данной выборке максимально представленной также была латеральная группа ППП – 53,1 %, далее следовала группа ПЛП – 16,1 %, группа ППЛ составила 17,7 %, ПЛЛ – 8,2 % и смешанная группа амбидекстров и леворуких составила 4,9 %. При учете фактора пола распределение аналогичных латеральных групп в выборке юношей составило: ППП – 47,5 %, ПЛП – 16,8 %, ППЛ –25,7 %, ПЛЛ – 5,0 %, группа леворуких составила 5,0 %. В выборке девушек распределение латеральных групп было следующее: ППП – 58,8 %, ПЛП – 15,3 %, ППЛ – 9,6 %, ПЛЛ – 11,4 %, леворукие и амбидекстры составили также 4,8 % (см. табл. 3, рис. 3). Результаты подтвердили полученные ранее данные о том, что группа унилатеральных праворуких ППП характеризуется максимальной представленностью в общей популяции населения (Москвин, 1990). Данные исследования студентов университета были сопоставлены с результатами исследования другой профессиональной выборки – студентов медицинского вуза (n=330). Две указанные выборки сравнивались как в целом (см. табл. 4, рис. 4), так и с учетом фактора пола (см. табл. 5–6, рис. 5–6).

   Таблица 3
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборке студентов университета (n=310)

   Графически эти данные представлены на рисунке 3.

   Рис. 3. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборке студентов университета (n=310)

   Таблица 4
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборке студентов университета (n=310) и медицинского вуза (n=330) без учета фактора пола

   Графически эти данные представлены на рисунке 4.

   Рис. 4. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборке студентов университета (n=310) и медицинского вуза (n=330)

   Таблица 5
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках девушек-студенток медицинского вуза (n=206) и университета (n=209)

   Графически эти данные представлены на рисунке 5.

   Рис. 5. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках девушек-студенток университета (n=209) и медицинского вуза (n=206)

   Таблица 6
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках юношей-студентов университета (n=101) и медицинского института (n=124)

   Графически эти данные представлены на рисунке 6.
   Рис. 6. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках юношей-студентов университета (n=101) и медицинского института (n=124)

   Нами также была исследована распространенность латеральных признаков в выборке мужчин в возрасте 20–40 лет (со средним, средним специальным и высшим образованием), оформляющихся на работу во вневедомственную охрану одного из крупных промышленных предприятий г. Оренбурга. Общий объем выборки составил 896 человек. Разбивка испытуемых на латеральные группы в системе измерений «рука – ухо – глаз» показала, что в данной выборке максимально представленной также оказалась латеральная группа ППП – 49,4 %, далее следовала группа ПЛП – 16,2 %, группа ППЛ составила 18,8 %, ПЛЛ – 8,0 % и смешанная группа амбидекстров и леворуких составила 7,6 %. Результаты исследования этой выборки были сопоставлены с данными исследования распространенности латеральных профилей в выборке студентов университета (см. табл. 7, рис. 7) и в выборке мужчин (n=276) г. Луганска (см. табл. 8, рис. 8).

   Таблица 7
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках юношей-студентов университета (n=101) и сотрудников вневедомственной охраны (n=896)

   Графически эти данные представлены на рисунке 7.

   Рис. 7. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках юношей-студентов университета (n=101) и сотрудников вневедомственной охраны (n=896)

   Таблица 8
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках мужчин г. Луганска (n=276) и г. Оренбурга (n=896)

   Графически эти данные представлены на рисунке 8.

   Рис. 8. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках мужчин г. Луганска (n=276) и г. Оренбурга (n=896)

   Анализ распространенности латеральных признаков и вариантов их сочетаний в разных профессиональных выборках (с учетом фактора пола), а также применение при статобработке данных метода углового преобразования выборочных долей по Фишеру позволили в ряде случаев выявить достоверные отличия. Это совпадает с результатами исследований, в которых были выявлены неодинаковые латеральные особенности в разных профессиональных выборках (Shattel-Nauber, O’Reilly, 1983).

Глава 3. Особенности функциональных асимметрий при психических аномалиях и гетерогенность их проявлений

3.1. Введение в проблему исследования

   При рассмотрении вопроса о связи функциональных асимметрий человека с индивидуально-психологическими особенностями, представляет интерес и вопрос о связи латеральных признаков с патологией, поскольку аномальное их распределение наблюдается при целом ряде нервно-психических заболеваний. Зарубежные исследования в этой области были направлены, в основном, на изучение связи леворукости с умственной недостаточностью.
   Одна из ранних работ в этом направлении принадлежит Л. Смит (Smith, 1917), которая исследовала 200 учащихся школы для умственно отсталых и выявила среди них 9,8 % леворуких, по сравнению с 5,0 % левшей в контрольной группе здоровых детей. В дальнейшем Гордон (Gordоn, 1921) обследовал 3289 детей в возрасте от 4 до 14 лет, число леворуких среди них составило 7,3 %, в то же время при обследовании 4620 умственно отсталых, предпочтение левой руки было отмечено в 18,2 % случаев. Барт (Burt, 1937) выявил 7,8 % леворуких среди учеников обычной школы. Они были охарактеризованы учителями как отстающие, по сравнению с 4,8 % левшей среди успешно обучающихся; число же леворуких среди лиц с выраженной умственной отсталостью составило 11,9 %. Аналогичные результаты были получены и в ряде других исследований (Wilson, Dolan, 1931; Doll, 1933; Mintz, 1947; Zangwill, 1960; Porak, Coren, Duncan, 1980).
   По данным приведенных авторов число левшей среди умственно отсталых составляет около 20 %, в то время как в норме оно колеблется от 5 % до 10 %. Р. Хикс и К. Бартон полагают также, что процент леворукости возрастает в зависимости от степени выраженности умственного дефекта: по их данным, среди детей с умеренным отставанием в умственном развитии леворукие составляют 13 %, а среди лиц с глубоко выраженной умственной отсталостью – 28 % (Hicks, Barton, 1975).
   Результаты проведенных исследований довольно однородны и свидетельствуют об увеличении числа леворуких в выборках лиц с умственной недостаточностью. По мнению ряда авторов, это явление обусловлено ранними поражениями мозга (в особенности левой его гемисферы) в пре– и перинатальные периоды развития, что приводит к увеличению процентного соотношения левшей в данных выборках (Bacan, Dibb, Reed, 1973; Satz, 1972; 1973; Satz, Orsini, Saslow, Henry, 1985). Главным недостатком указанных исследований являлось то, что в них из всех латеральных признаков чаще всего рассматривался только один – «рукость». При этом возможная асимметрия других анализаторных систем (зрительной и слуховой), в первоначальных исследованиях, как правило, не учитывалась.
   В зарубежной клинической психологии присутствует также подход к изучению психопатий в контексте проблемы функциональных асимметрий мозга. Опубликован ряд сообщений, в которых исследуется связь между леворукостью и асоциальным поведением. K. Фицхаг (Fitzhugh, 1973), обследовав малолетних правонарушителей, обнаружил среди них 32 % левшей, что значительно превышает процент леворуких в нормальной популяции. Дж. Эндрю (Andrew, 1978), используя для определения рукости теппинг-тест, также обнаружил большое число левшей среди мужчин, осужденных за преступления.
   Особое место в этой проблеме занимают исследования связи леворукости с жестокостью в преступлениях. Так, В. Криницки (Krynicki, 1978) выявил корреляцию между уровнем жестокости и леворукостью. Другие исследования, напротив, свидетельствуют о меньшей выраженности жестокости у левшей по сравнению с праворукими (Hare, 1979; Gabrielli, Mednic, 1980). В последующей работе Д. Эндрю (Andrew, 1980), исследовав несовершеннолетних правонарушителей с помощью разработанной им шкалы «жестокости», обнаружил, что, вопреки ожидаемому, преступления, связанные с нанесением телесных повреждений, для левшей характерны в меньшей степени, чем для правшей, независимо от половых или этнических различий.
   Работы этого направления также исходили из гипотезы об обусловленности антисоциального поведения ранними органическими поражениями головного мозга. При этом психопатизацию и делинквентное поведение такие исследователи, как Р. Монро (Monroe, 1970) и Ф. Спеллаци (Spellacy, 1977), связывают с диффузными поражениями головного мозга, Э. Понтиус (Pontius, 1974), Э. Понтиус, К. Раттигер (Pontius, Ruttiger, 1974) – с дефицитом функций лобных долей мозга, а K. Фицхаг (Fitzhugh, 1973) и П. Флор-Генри (Flor-Henry, 1987) – с дисфункцией левой гемисферы.
   Вместе с тем, имеются исследования, в которых предполагается билатеральность полушарных функций при психопатизации личности. Так, Э. Сандел и Дж. Элкорн (Sandel, Alcorn, 1980) исследовали особенности «индивидуальной гемисферности» у 100 больных, которые были разбиты на 4 группы по 25 человек в каждой. В первую вошли больные непараноидной шизофренией и депрессивные, во вторую – с маниакально-депрессивными и шизоаффективными психозами, в третью – больные хроническим алкоголизмом, в четвертую – с антисоциальными расстройствами личности (психопатизацией). Показатель «индивидуальной гемисферности» определялся по специальной формуле после регистрации латеральных движений глаз в ответ на нейтральные и эмоциогенные вопросы. Результаты исследования, по мнению авторов, предполагают связь повышенной активности правого полушария с непараноидной шизофренией, депрессиями и алкоголизмом, в то время как для маниакально-депрессивных психозов и психопатий в большей степени характерна билатеральная гемисферность.
   В другой работе Д. Эндрю (Andrew, 1981) исследовал связь между латеральностью теменных областей и степенью выраженности насилия в группе несовершеннолетних правонарушителей (праворукие от 13 до 17 лет). Испытуемым было предложено разложить по порядку 10 одинаковых по размеру колец, которые, однако, отличались между собой по весу на 4 грамма. Раскладка производилась отдельно левой и правой рукой, при этом латеральность теменных областей определялась по соотношению эффективности раскладки колец каждой рукой. Полученные данные подтвердили исходную гипотезу о связи слабости функций правой теменной области с выраженностью делинквентного поведения у несовершеннолетних. Вместе с тем, выявленный дефицит правой теменной области рассматривается в связи с дефицитом левой лобной, исходя из сообщений, в которых было установлено наличие относительно устойчивой связи между правой теменной и левой лобной долями (Nauta, 1971; Perret, 1974).
   В одном из последующих исследований И. Горенштейн (Gorenstein, 1982) изучал связь между психопатизацией и функциями лобных долей (без учета их асимметрий). Всего было обследовано 20 психопатических личностей, данные которых сопоставлялись с результатами исследования 23 больных других нозологий (контрольная группа) и 18 здоровых (нормативная группа). Исходя из положений А.Р. Лурия (1973) об определяющей роли лобных долей в контроле таких психических функций, как способности к предвиденью, планированию и регуляции поведения, первоначальная гипотеза состояла в том, что у психопатических личностей может наблюдаться дефицит в функционировании лобных отделов. В эксперименте использовался Висконсинский тест сортировки карт, Струп-тест, запоминание последовательностей, анаграммы, куб Неккера и личностный опросник, определяющий активность. Струп-тест заключается в том, что при предъявлении тестового материала испытуемый оказывается перед интерферирующим влиянием вербального и цветового стимулов (на карточках предъявляются названия цветов на фоне, окрашенном в другой цвет). Результаты исследования выявили у психопатических личностей нарушения, характерные для больных с поражениями лобных долей мозга: персеверативные ошибки в Висконсинском тесте на сортировку карт, снижение способности следовать инструкциям при интерферирующем влиянии разных стимулов, ошибки в задачах на запоминание последовательностей, достоверно большее количество спонтанных реверсий при восприятии куба Неккера. Полученные данные подтвердили исходную гипотезу о том, что при психопатизации личности наблюдается дефицит когнитивных способностей, обусловленный дисфункциями лобных долей мозга.
   Большинство приведенных исследований предполагали наличие у психопатических личностей признаков пренатальных поражений мозга, которые связывались с дефицитом лобных долей и, в большей степени, левой гемисферы. Однако результаты и этих исследований зачастую были несопоставимы друг с другом, что было обусловлено разностью методических подходов и учетом, как правило, только одного латерального признака – рукости.
   В отечественных нейронауках в 80-х годах прошлого столетия также был выполнен ряд работ по изучению связи ФАМ с патологией. От первоначальных исследований локальных поражений мозга и связанных с ними феноменов клиницисты перешли к изучению ФАМ у больных разных нозологических групп; были выявлены девиации в распределении латеральных признаков при ряде нервно-психических заболеваний: при эпилепсии (Тетеркина, 1982), при шизофрении (Двирский, 1980; Введенский, 1983), при хроническом алкоголизме (Гурова, Чуприков, Дроздов, Клейн, 1982), при неврозах (Кузнецова, Кукурекин, 1987), а также при девиантном поведении у подростков. Появился интерес к этой проблеме и в дефектологии: были опубликованы работы по изучению особенностей ФАМ у незрячих (Новикова, 1982; Багдонас, Бандзявичус, Кочюнас и др., 1984), у неслышащих (Никольский, 1983), при логоневрозах и недоразвитии речи (Шкловский, 1976; Бережковская, Голод, Туровская, 1980; Туровская, 1983; Шургая, Королева, Кузьмин, Сахновская, 1987; Суворова, Матова, Туровская, 1988).
   Вместе с тем, исследования по изучению ФАМ при олигофрениях (где может предполагаться их наибольшая дисфункция) в отечественной дефектологии практически отсутствовали, в этой области известны лишь единичные работы. Так, М.Г. Бруксоном (1953) при исследовании периферических полей зрения у олигофренов было отмечено резкое их сужение и почти полное равенство. При исследовании олигофренов С.А. Генкина (1978) не выявила более быстрой переработки зрительной информации при предъявлении стимулов в правое полушарие (что было отмечено у здоровых испытуемых).
   Изучение психопатий с учетом ФАМ в отечественной науке представлено работой А.М. Иваницкого и А.А. Шумской (1976). Ими использовался метод вызванных потенциалов для изучения межполушарного взаимодействия у психопатических личностей возбудимого круга. При регистрации усредненных вызванных потенциалов в ответ на вспышки света в контрольной группе здоровых испытуемых было выявлено левополушарное доминирование по волне Р3, которая имеет отношение к оценке стимула по его значимости и к функции селективного внимания. Вызванные ответы, регистрируемые у возбудимых психопатических личностей, в обоих полушариях были симметричны, что свидетельствовало об отсутствии левополушарного доминирования, выявленного у здоровых.
   В связи с вышеизложенным (с точки зрения особенностей ФАМ), представляет интерес еще одна нозология – энурез, наблюдаемый большей частью в детском и подростковом возрасте. Указанная нозология также преимущественно связывается с пренатальной патологией (Буянов,1985; Капустин, 1924; Ласков, Креймер, 1975; Лебединский, 1985; Лебединский, Марковская, Лебединская и др., 1982; Марковская, 1993). При этой нозологии предполагается наличие остаточных явлений поражений ЦНС разного генеза: внутриутробные, родовые и ранние постнатальные, инфекционные, интоксикационные и травматические факторы, которые в комплексе проявляются как «минимальная мозговая дисфункция» (ММД), что подчеркивает невыраженность и неспецифичность церебральных нарушений (Лебединский, Марковская, Лебединская и др., 1982). Отмечаемые при этом случаи энуреза рассматриваются как «эпизодические явления регресса», возникающие под влиянием неблагоприятных факторов – инфекционных заболеваний, психических травм и пр. (Лебединский, 1985).
   Данные литературы свидетельствуют о повышении частоты обнаружения случаев энуреза при измененной межполушарной асимметрии – у леворуких детей (Капустин, 1924) и у детей с явлениями ММД, при которой также отмечаются иные межполушарные отношения, чем в норме. Данные ЭЭГ-исследования у этих детей характеризуются «менее активным включением в деятельность лобно-теменных отделов левого полушария и большими, чем в норме, изменениями электрофизиологических показателей в правом полушарии», причем, в этих случаях ряд параметров ЭЭГ имеет иную направленность, чем в норме (Лебединский, Марковская, Лебединская и др., 1982). Вместе с тем, функциональная асимметрия (в виде их латеральных особенностей) у больных с проявлением энуреза также была мало изучена.
   Приведенные данные показывают наличие вариаций в распределении латеральных признаков и своеобразие ФАМ в разных нозологических группах, что связывается с пренатальными поражениями мозга в ранних периодах онтогенеза. Однако причины, оказывающие влияние на латерализацию функций, все же остаются не вполне ясными.
   Рассматривая теории происхождения леволатеральных признаков, следует отметить, что все они, в основном, касаются рукости и учитывают различные аспекты: наследственные, исторические, социокультурные, геоэкологические и др. (Брагина, Доброхотова, 1981; Спрингер, Дейч, 1983). Вместе с тем, они не объясняют происхождение сенсорных асимметрий и не учитывают концепцию «парциального доминирования» А.Р. Лурия (1969). Если рукость может быть изменена в процессе переобучения, то представляется маловероятным, что сенсорная асимметрия (например, ведущие левый глаз или ухо) может быть обусловлена только социокультурными или геоэкологическими факторами (Москвин, 2002).
   П. Бэкан считает, что леворукость имеет только патологическое происхождение вследствие родовых травм (Bacan, Dibb, Reed, 1973). Другие авторы учитывают как патологические, так и наследственные факторы, различая, таким образом, патологическую и генетическую леворукость (Satz, 1972, 1973; Satz, Orsini, Saslow, Henry, 1985). В этом плане теории П. Бэкана и П. Сатца все еще остаются конкурирующими (см. Спрингер, Дейч, 1983). Факт накопления леворуких в выборках умственно отсталых остается неопровержимым, однако преимущественное связывание леворукости в зарубежных исследованиях только с патологией привело к тому, что появились даже работы «в защиту» леворуких. Так, Л. Либер и С. Аксельрод (Leiber, Axelrod, 1981) исследовали у 762 преподавателей и 1869 студентов университета взаимосвязь правшества, левшества и амбидекстрии с образовательным уровнем и социальным положением испытуемых и их родителей (с учетом факторов риска при рождении). Количество левшей и амбидекстров среди родителей с высоким социометрическим статусом оказалось бóльшим по сравнению с испытуемыми, имеющими более низкий социометрический статус, что, по мнению авторов, свидетельствует против теории патологического происхождения леворукости. Действительно, в истории известно много выдающихся левшей, таких как Леонардо да Винчи, Микеланджело, Б. Франклин (см. Спрингер, Дейч, 1983). Леворуким был английский профессор математики и писатель Ч.Л. Доджсон (известный под псевдонимом Льюис Кэррол), автор произведений «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье» (см. Брагина, Доброхотова, 1981). Список этот может быть продолжен. С учетом наличия частых противоречий в сообщениях, касающихся исследований леворуких (Sunseri, 1982), гипотеза П. Сатца о наличии патологической и наследственной леворукости выглядит более предпочтительной и имеет большее число сторонников. Однако экспериментально эта гипотеза остается мало доказанной.
   Приведенные данные свидетельствуют о том, что остаются малоизученными распределение латеральных признаков и их сочетаний в тех нозологических группах, которые связывают с наличием пренатальной патологии (при олигофрении и у возбудимых психопатических личностей), не изучены особенности распределения латеральных признаков у больных, страдающих энурезом; нуждается в экспериментальном подтверждении гипотеза о гетерогенности факторов латерального предпочтения.

3.2. Структура латеральных признаков при умственной недостаточности

   С целью определения структуры латеральных признаков в выборках умственно отсталых и нормальных школьников нами было исследовано 210 детей в возрасте от 12 до 15 лет. Из них 92 ребенка составили ученики вспомогательной школы с диагнозом «олигофрения» (в основном, в виде дебильности легкой или средней степеней выраженности)[1]. Диагноз был установлен медико-педагогической комиссией перед определением детей в школу. Контрольную группу составили 118 учеников обычной массовой школы того же возраста. Среди умственно отсталых было 66,3 % мальчиков и 33,7 % девочек, среди здоровых школьников соответственно – 55,9 % и 44,1 %.
   Признаки парциального доминирования определялись по асимметрии моторных функций руки и двух анализаторов – слухового и зрительного (в соответствии с описанной выше методикой). При выявлении асимметрии слухового анализатора в выборках преимущественно использовалась проба А. Бермана «часы» (Berman, 1973). Исследование особенностей асимметрии сенсомоторных функций как умственно отсталых, так и нормальных детей проводилось в виде игры, с учетом их возрастных особенностей и наличия отставания в умственном развитии в первой группе испытуемых.

   Таблица 9
   Распределение праволатеральных признаков (%) в выборках здоровых и умственно отсталых детей (n=210)

   Полученные данные показывают (см. табл. 9), что в выборке олигофренов, при сравнении их с контрольной группой детей, отмечается тенденция к снижению выраженности проявлений праволатеральных признаков в моторных пробах «переплетение пальцев» (44,6 % и 50,8 %) и «перекрест» рук (42,4 % и 52,5 %), хотя и не достигающая уровня достоверности различий. По опроснику Аннет среди умственно отсталых было выявлено 14,1 % леворуких по сравнению с 2,5 % – среди нормальных школьников (p<0,001). По слуховому анализатору это соотношение составило 55,4 % и 79,7 % (p<0,001), по праволатерализованной бинокулярной функции зрения – 48,9 % и 70,3 % (p<0,001). По слуховому и зрительному анализаторам у страдающих олигофренией отмечаются проявления относительной симметрии, не наблюдаемые в контрольной группе. Достоверных различий по моторным функциям ноги в нашем исследовании выявлено не было.
   Таким образом, в выборке олигофренов наблюдается тенденция к увеличению леволатеральных сенсомоторных признаков, что в целом совпадает с результатами К. Порака, С. Карена, П. Данкана (Porac, Coren, Duncan, 1980) и подтверждает данные о накоплении леволатеральных признаков при умственной недостаточности (как моторных, так и сенсорных). С учетом выявленных девиаций в распределении латеральных признаков при умственной недостаточности представляет также интерес вопрос о распространенности их сочетаний.

   Таблица 10
   Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках здоровых детей (n=118) и страдающих олигофренией (n=92)

   Графически эти данные представлены на рисунке 9.

   Рис. 9. Распределение вариантов латеральных профилей (%) в системе измерений «рука – ухо – глаз» в выборках здоровых детей (n=118) и у страдающих олигофренией (n=92)

   Результаты распределения латеральных профилей в выборках здоровых и умственно отсталых школьников приведены в таблице 10 и отражены в виде диаграммы на рис. 9. Латеральные профили леворуких (внутри выборки) отдельно не рассматривались – в связи с небольшим количеством наблюдений они были объединены в одну группу.
   Полученные данные показывают достоверное уменьшение во второй группе вариантов сочетаний латеральных признаков ППП – от 56,8 % до 20,7 % (р<0,001) и увеличение процентного соотношения группы ПЛЛ – от 8,5 % до 21,7 % (р<0,001).
   Закономерным является вопрос о частоте семейного левшества в обеих выборках. Среди здоровых детей на наличие леворуких родителей указало 8,5 %. К сожалению, в выборке учащихся вспомогательной школы-интерната возможность получения объективной информации отсутствовала.
   Литературный поиск показал, что вопрос этот изучен недостаточно. Однако логично ожидать, что процент семейного левшества у страдающих олигофренией должен быть выше, чем в обычной популяции.
   Так, А.А. Капустин при исследовании 44 леворуких детей установил наследование леворукости в 30,0 % случаев для мальчиков и в 37,5 % для девочек. В случаях «патологической леворукости» частота семейного левшества может достигать 50–60 % (Капустин, 1924). Цифры эти, однако, относятся только к леворуким.

3.3. Структура латеральных признаков у возбудимых психопатических личностей

   Изучение распространенности латеральных признаков и их сочетаний у возбудимых психопатических личностей представляет большой интерес, поскольку данная нозология также связывается с пре– и перинатальными поражениями головного мозга (Смулевич, 1983).
   С этой целью нами было обследовано 56 психопатических личностей, проходивших судебно-психиатрическую экспертизу[2] (мужчины в возрасте от 17 до 47 лет) с диагнозом «психопатия, возбудимая форма» без признаков нарушений мышления процессуального характера и без выраженных проявлений органической недостаточности. Данная выборка дополнительно обследовалась также и патопсихологически с использованием общепринятых клинических методик. Распространенность латеральных признаков и вариантов их сочетаний в этой группе сравнивалась с данными обследования выборки практически здоровых мужчин (n=276), которая являлась контрольной.
   При рассмотрении структуры латеральных признаков в этих выборках (см. табл. 11), у возбудимых психопатических личностей было отмечено достоверное уменьшение праволатеральных (или накопление леволатеральных) сенсорных признаков: по функции слухового анализатора доминантное правое ухо у них составило 55,4 %, среди здоровых – 72,1 % (р<0,01), правый ведущий глаз в первой группе составил 44,1 %, в норме – 64,9 % (p<0,003).

   Таблица 11
   Распределение правых латеральных признаков (%) у практически здоровых мужчин (n=276) и у возбудимых психопатических личностей (n=56)