Назад

Купить и читать книгу за 129 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Психодиагностика

   Настоящий справочник посвящен одному из основных видов работы практического психолога – психологической диагностике. Собранные авторами-составителями материалы дадут читателю возможность представить современное состояние проблем психодиагностики, понять ее сущность, специфику использования в разных условиях. Отдельно рассматриваются вопросы психодиагностической работы практического психолога в системе образования, а также проблемы использования компьютерных технологий в современной психодиагностике.
   Материалы справочника могут помочь как преподавателю – организовать и провести учебные занятия по данному учебному предмету, так и студенту – подготовиться к занятиям и успешно сдать зачет или экзамен. Кроме того, книга будет полезна практическим психологам, а также другим специалистам, использующим психодиагностические методы в своей работе.


Ю. М. Забродин, В. Э. Пахальян Психодиагностика

ОТ АВТОРОВ

   Сегодняшнее время, характеризующееся резко возрастающими темпами социального и научно-технического прогресса, которые радикальным образом изменяют сам способ существования и образ жизни современного человека, требует все большего и качественно иного развития наук и практик, направленных на заботу о личности, на обеспечение ее безопасности, сохранение ее физического, психического и психологического здоровья.
   Понятно, что в современных условиях существенно возрастет роль психологической науки и практики, открывающих законы поведения человека; ответственных за истинность и точность знания внутреннего мира и способов, обеспечивающих его сохранность и развитие. При этом надо иметь в виду, что создаваемая человеком новая техника – это скрытые возможности Человека вообще, а не данного конкретного субъекта конкретной деятельности. Это позволяет увидеть неочевидное противоречие – между растущими опытом Человечества и реальными возможностями человека, которое часто порождает иллюзию невероятных возможностей и бесконечного потенциала конкретного индивида. Очень важно понять, что в процессе накопления опыта возможностей необходимо накапливать не только опыт позитивных решений – реализации возможностей, но и опыт человеческих ошибок – для последующей коррекции реальных действий.
   Психологически ясно, что эти якобы «растущие» скрытые возможности индивида все более и более актуализируют многообразие его (индивида и человека) реальных целей, потому что при наличии (и адекватной оценке) таких колоссальных возможностей современной техники и новых технологий практически все ранее казавшиеся фантастическими и несбыточными цели становятся достижимыми и потенциально реализуемыми. Это приводит к тому, что с расширением спектра целей расширяется спектр потребностей субъекта; но происходит это без соответствующего расширения спектра ответственности (т. е. адекватных оценок последствий собственных действий), без расширения спектра регуляции действий (на базе оценок последствий) и без увеличения диапазона функциональных и эмоциональных состояний человека. Сложившееся положение дел требует специального психологического внимания к таким процессам, как ответственность (и мера ответственности) за постановку цели, как выявление спектра и определение перечня конечных целей (а это все – психические процессы, по крайней мере, для конкретного субъекта). Дело в том, что даже самые далекие цели («дальность» которых соответствует «рангу» возможностей) должны быть осознаны сейчас, а последствия их реализации – сейчас предвидимы, с тем, чтобы дальнейшее, направляемое и частично управляемое человеком движение Мира[1] не приводило к катастрофам, а было согласовано с естественным, «правильным» движением Мира; чтобы это движение совершалось в соответствии с осознанным опытом и в направлении к ответственно поставленным, перспективным целям, с учетом всех возможных негативных последствий, которые могут быть следствиями неточно принятых сейчас человеческих решений. Следствия эти могут быть весьма отдаленными и, может быть, необратимыми для последующих поколений Человечества, для общественного и природного (натурального) его развития.
   В контексте человековедческих проблем чрезвычайно важно особо отметить так называемую «медиаторную роль» современной технологии и техники: во всех современных формах человеческой активности все менее важной, менее существенной по содержанию и менее значимой по объему становится роль непосредственного воздействия человека на Мир (на природу и общество). Можно сказать, что в наше время снижается и теряется (маскируется) смысл всех тех привычных (психо-) физических действий человека, которые он привык совершать, взаимодействуя с Миром в своей прежней истории.
   Все более важной становится роль опосредованных, т. е. управляющих воздействий. И значит – возрастает доля «сигнальных», управляющих, «командных» воздействий, когда утрачивается прямое соответствие, определенное и явное подобие действий с орудиями и действий по преобразованию Мира. Теперь действия становятся своего рода сигналом, а образ, план действия – «сигналом сигналов», и возникает проблема кодирования (и декодирования) реальных управляющих действий человека в терминах воздействий на преобразуемый Мир и оценки последствий этих воздействий. Заметим, что многие из этих последствий вообще не кодируются в действиях человека с современной техникой и значит – не могут быть декодированы прямо из этих действий.
   С этой точки зрения выглядят несколько по-иному, но по-прежнему оставаясь крайне острыми, современные проблемы управления. В современном понимании это не те, уже осваиваемые психологами проблемы менеджмента, которые, скорее, являются проблемами руководства людьми и коллективами. А именно по-иному психологически осмысленные проблемы исследования содержания и повышения эффективности процессов и систем управления в широком смысле, – т. е. таких процессов и систем, которыми управляет человек и которые по его командам, подчиняясь его управляющим действиям, преобразуют ход и течение мировых (природных и общественных) событий. Об особой необходимости специальной разработки и научного обоснования проблем управления социальными явлениями и процессами много писали Б. Г. Ананьев, В. Г. Афанасьев, В. П. Кузьмин.
   Важно обратить внимание на то, что теперешние человеческие потребности формируются именно в этом сложном естественном и искуственном окружении, и искусственное, созданное человеком окружение все больше влияет на формирование его актуальных потребностей.
   Эти и многие другие проблемы, возникающие в реальной практике, ставят научную психологию и практического психолога перед необходимостью существенного качественного скачка, качественного сдвига научного мышления в познании Мира и человека. Качественные сдвиги в мировоззрении связаны, в первую очередь, с необходимостью научного отражения перспективных явлений, перспективных тенденций развития общества, человека, культуры, техники и т. п. В то же время качественное изменение научно-психологического мышления потребует отражения не только «текущего момента», но и тенденций развития состояний мира, в котором живет человек. Психологическое знание сопряжено с отражением, раскрытием и оценкой возможных последствий влияния такого рода изменений: социальных и природных, естественных и искусственно созданных событий, процессов, явлений – на формирование, на развитие человеческой психики, на формирование и жизнь (жизнедеятельность) будущего человека.
   На ближайшем этапе развития познания это наиболее важное, хотя и не единственное, что может и должна осознавать и делать психология. Главное – это поворот, решительный поворот психологической науки к практике; решительная связка фундаментальных разделов психологической науки с практическими потребностями развития человеческого общества: связывание фундаментальных проблем психологии с теми проблемами, которые становятся определяющими в процессе современного социального и научно-технического прогресса.
   В первую очередь, это дальнейшая разработка связного понятийного аппарата и конкретной методологии психологии; специальная разработка и дальнейшее развитие одного из важнейших принципов – единства теории, эксперимента и практики.
   Во-вторых, это исследование специальных вопросов, связанных с разработкой и пониманием роли расширяющегося инструментария познания, объяснения и преобразования явлений человеческой жизни и деятельности на базе знаний фундаментальных психологических законов, т. е. разработка проблем рациональной оценки и эффективного управления человеческим ресурсом.
   В-третьих, это отчетливое различение исследовательской и практической, преобразующей психологии. Это – понимание различия между реальными объектами и идеальными объектами психологии. С реальными объектами психолог сталкивается в реальной жизни, «отталкивается» от них в познании и возвращается к ним в процессе и в результате приложения знаний. Идеальными объектами являются собственно результаты познания, отражающие и фиксирующие существенные стороны и сущностные моменты движения (в том числе, развития) человека в мире. Это означает помимо прочего осознание существенной разницы реального и идеального объектов в объектно-предметном контексте психологических рассуждений, включающее понимание специфического своеобразия метода познания и метода практического преобразования объектов психологической реальности.
   В-четвертых, существенно иное оформление базовых ориентации психологической науки – построение научной психологии не только на аналитической, но на конструктивной (т. е. потенциально преобразующей) основе.
   В новом понимании роли психологии должна быть заложена принципиальная возможность синтеза научного знания как из разных разделов самой психологической науки, так и психологического знания с результатами других (смежных) наук в направлении решения главной реальной задачи – оценки и управления человеческими ресурсами самого человека и человеческого общества.
   В настоящее время на передний план выдвигаются именно эти, очень жесткие, но не всегда очевидные связи между психологической теорией, экспериментом и социальной практикой: специалист в области человекознания должен обнаружить и явно показать «движение» – специфику зарождения, разрешения и возвращения в практику фундаментальных психологических проблем; показать многослойность и многоуровневость этого «движения». Во многом этим объясняются трудности взаимной интерпретации, взаимного движения разных форм психологического знания, обобщенного человеческого опыта в упомянутой триаде. В этом же ключе необходимо ясно понимать то, каким образом связаны и как взаимодействуют психологическая теория и эксперимент (когда эксперимент становится, с одной стороны, особой формой научной практики, а с другой – является действующей моделью реальной действительности).
   Ретроспективно рассматривая историю различных школ и направлений психологии, можно обнаружить, что практически весь анализ человеческого поведения и деятельности идет как бы в трех плоскостях.
   Первая, привычная для современной отечественной психологии «объективная», а точнее – объектная плоскость, где все уровни и компоненты человеческой жизнедеятельности и поведения представлены в наблюдаемой объектной форме и поддаются объективной регистрации, контролю и измерению. В этой плоскости все указанные явления рассматриваются в привычном для естественника «объективном контексте», и здесь применяется классический для естественных наук метод внешнего наблюдения. Однако, как можно показать, этот аспект анализа далеко не полон, а его основания не вполне логически завершены.
   Вторая плоскость также более или менее привычна для отечественной психологии – это «субъективная» плоскость, на которой отражаются, «рефлексируются» все упомянутые выше уровни и компоненты человеческой деятельности. Эта плоскость представляет «субъективную проекцию», субъектное отражение объективной плоскости. На ней представлены: исходная ситуация, цель как желаемое будущее, способы достижения цели (это целевой уровень); далее следует уровень технологического и алгоритмического описания деятельности (нормативный уровень), связанный с орудиями труда и совместной организацией работы с другими людьми. Таким образом на этой плоскости как бы представлено все то, что происходит в объективной деятельности, и что, по-видимому, отражается «в голове» субъекта. Здесь основным методом становится метод так называемого внутреннего наблюдателя, основанный на научном самонаблюдении. Понятно, что отражение субъектом нормативных уровней описания деятельности приводит к тому, что он отражает то, что происходит в реальности, а это, в свою очередь, определяет нормативный характер его (субъекта) поведения и деятельности.
   Наконец, третья плоскость отображает внешне наблюдаемые и вполне объективно существующие результаты деятельности человека (более широко – жизнедеятельности), особенности которых несомненно отражают особенности самого человеческого субъекта, его индивидуальные характеристики.
   Здесь применяется сравнительно новый для естествознания метод, достаточно общий для целого класса наук – метод исследования следов взаимодействий. В нашем случае – это метод исследования продуктов деятельности, позволяющий исследовать особенности субъекта в его отсутствие и тем самым существенно расширяющий объективную основу психологического анализа.
   Таким образом психология, в отличие от классических наук, использует не два, а три фундаментальных метода как три основных источника психологического знания.
   Во-первых, это метод непосредственного или прямого наблюдения, классический метод всякой опытной (экспериментальной) науки, при котором изучаются феномены, связанные с присутствием самого объекта наблюдения (в случае психологии – наблюдаемого субъекта).
   Во-вторых, это метод изучения следов взаимодействий, объективно остающихся в мире как эффект движения наблюдаемого объекта (для психологии – наблюдаемого субъекта), его наблюдаемая траектория, отражающая те изменения во внешнем мире, которые произошли вследствие осуществленных взаимодействий с ним объекта, интересующего исследователя. Этот метод равно применим как для ненаблюдаемых прямо объектов, так и для объектов (в психологии – субъектов), отсутствующих в данный момент времени. Перечисленные два метода относятся к компетенции так называемого внешнего наблюдателя и с точки зрения современной теории познания дают в итоге объективное знание об изучаемых явлениях и процессах.
   Третий, собственно психологический метод был разработан и обоснован в трудах В. Вундта и Е. Титченера в конце XIX – начале XX вв. Это метод «внутреннего наблюдателя», метод самонаблюдения, с помощью которого психология получает объективное знание о внутреннем мире субъекта. Другими словами, метод научного самонаблюдения позволяет объективизировать знание о субъективном мире человека, о содержании его душевных переживаний.
   По нашему мнению, наиболее важной для исследования поведения и деятельности человека является комбинация указанных трех общих методов, открывающая реальные перспективы дальнейшего развития психологической теории: это переход в пространство собственно субъектного анализа, связанного с идеей «субъективного разрешения задачи, возникающей в жизни человека». Здесь заложен важнейший исходный пункт субъектного анализа, который состоит в ясном понимании того факта, что первоначально «в голове» субъекта отражается задача (или проблема), важная для его жизнедеятельности. О чрезвычайной важности понятия задачи писали крупнейшие зарубежные психологи, изучавшие законы мышления (см. Д. Дьюи, Ж. Пиаже, Д. Миллер, Ю. Галантер, К. Прибрам и др.). В известном смысле это понятие пронизывает работы всех современных отечественных исследователей человеческого мышления, в числе которых С. Л. Рубинштейн, А. М. Матюшкин, Я. А. Пономарев, В. Н. Пушкин, Е. А. Кулюткин, О. К. Тихомиров, А. В. Брушлинский и др. В некотором смысле здесь важны также идеи, развитые в работах Б. Г. Ананьева, А. Н. Леонтьева, Д. Н. Узнадзе.
   И это начальное, исходное отражение задачи реальным субъектом жизнедеятельности порождает действительно более ясное понимание многих психологических феноменов. Как показывает опыт наших исследований, работы наших коллег и учеников, с этой точки зрения становятся более ясными «множественность» и «многодетерминантность» индивидуального поведения. Сюда относятся:
   • понимание мотива деятельности как внутренней, субъектной интенции, в которой отражена наличная ситуация вместе с наличным (или будущим) предметом потребности;
   • отражение объективной наличной ситуации, «окрашенной» наличной потребностью человека;
   • отражение ситуации желаемой (целевой), также «окрашенной» соответствующей потребностью и т. д.
   Такая «отраженная» задача, «окрашенная» потребностью субъекта, выступает своеобразной «разверткой» реальной предметной ситуации, проявляет необходимость получения предмета удовлетворения потребности из данной ситуации (вместе с предыдущей историей движения субъекта в мире).
   Это означает, что вся наличная жизненная ситуация в целом, весь спектр наличных состояний мира становятся субъективно окрашенными интенциями (потребностями и интересами) данного субъекта.
   По нашему мнению, такая «проекция» потребности индивидуального субъекта на спектр состояний окружающего его мира позволяет понять, как и почему в человеческой деятельности, в едином и целостном движении объективного мира, в процессе целенаправленной смены его состояний действующим субъектом мотив с образом цели оказываются связанными в таком же едином и целостном движении. Именно в этом непрерывном движении: «мотив – образ цели», при «теоретическом», мысленном решении задачи человеком как раз и находится искомая технология или способ решения возникшей перед субъектом задачи. Это решение далее может оцениваться субъектом с точки зрения приемлемости технологии (плана и стратегии действия). И затем уже, представленное в кодах или «образах» движений, это решение реализуется, субъект осуществляет управление «внешними» действиями, реальными операциями «над миром», которое преобразует исходную ситуацию и формирует приемлемую технологическую цепочку практического решения данной задачи.
   В этом случае теоретическое решение как бы объективизируется, возвращается обратно в окружающий мир в виде наблюдаемого практического действия, которое и воспринимается нами как действительное решение задачи. Так найденная «технология» впервые становится введенной в формулу объективного движения мира, т. е. помещается туда, где начинается объективный анализ деятельности в нормативных аспектах, туда, где технология фактически и существует как часть человеческой культуры.
   Сравнивая найденное решение с уже существующими, приемлемыми и принятыми социумом, а также с наличными ресурсами и орудиями труда, субъект переходит к решению другой задачи – изменения или сохранения существующих норм. При этом возможно изменение этих норм с точки зрения найденных решений (в том числе новых, необычных, и таким образом субъект осуществляет нормотворчество) или, наоборот – сохранение их, – и происходит подчинение индивидуально найденных решений существующим социальным нормам. Таким образом видно, что элемент творчества (сравни позицию Я. А. Пономарева) появляется именно на стыке рассмотренных выше плоскостей.
   Важно отметить, что возникающая потребность субъекта, «окрашивающая» процесс достижения цели[2] как предмета удовлетворения потребности, далее детерминирует весь процесс удовлетворения потребности. В этом контексте становится понятным, что человеческая эмоция может выступать как своеобразная проекция субъекта (личности) на «градиент (удовлетворения) его потребности». Это означает, в частности, что если потребность удовлетворяется постоянно, то и эмоции быть не должно. Если удовлетворение потребности вдруг прерывается, то упомянутый «градиент» максимален – и максимальной должна быть эмоция. Приведенный пример представляет, конечно, крайний (экстремальный) случай, но подобные примеры все же наблюдаемы в реальной жизни. Однако нужно помнить, что эти эмоции конечно же представляют собой личностные реакции и отражают индивидуальные потребности, поэтому конкретное содержание эмоциональной реакции будет зависеть от структуры и свойств самой личности, т. е. от характеристик субъекта, реагирующего на возникающую ситуацию.
   Наконец, важно, что во всей рассмотренной выше пространственной структуре психологического анализа можно обнаружить те моменты и те элементы, которые были найдены и исследованы в истории психологии. Так, например, в экспериментальной психологии давно, широко и подробно исследуются следующие понятия и явления:
   • мотив, потребность, цель;
   • информационный синтез образа исходной ситуации;
   • «образ наличной ситуации»;
   • образ потребного результата (хотя это и не очень ясный термин);
   • процесс решения задачи;
   • вектор «мотив-цель»;
   • сдвиг «мотива на цель» и т. д.
   Многие из названных выше концепций до последнего времени не были связаны единым теоретическим контекстом, не были найдены как соединяющие их связи, так и разъединяющие их границы и признаки.
   Рассмотренный субъектный анализ вносит новый момент в работу психолога: он состоит, во-первых, в ясном – и существующем в реальности – пространственном «расщеплении» рассмотренных ситуаций, элементов и их признаков на объектные и субъектные; во-вторых, в переходе от функционального и процессуального к «задачному» подходу. Напомним, например, что еще на заре развития политэкономии было отмечено, что процесс торговли есть процесс обмена товарами (объектный процесс); но при этом не было установлено, что здесь, за этим обменом товарами скрыт субъектный процесс обмена стоимостями. И именно в процессе и в результате обмена стоимостями возникает необходимость установления их субъективной (точнее – субъектной) эквивалентности, – а это уже причина и субъектное основание появления всеобщего эквивалента стоимости – денег (сравни фетишизм товара и денег у К. Маркса).
   Аналогичным образом, еще С. Л. Рубинштейн определял и мышление, и практическую деятельность человека как процесс решения задач, не раскрывая того, что именно целостный процесс формирования и решения задачи порождает и мышление, и процесс деятельности, т. е. является его сутью. Поэтому анализировать следует не столько процессы решения поставленных задач – если мы хотим проникнуть в природу психического, – а особенности и закономерности формирования задачи, отражения задачи субъектом, т. е. как раз процесс возникновения задачи, разрешение которой приводит или не приводит к удовлетворению потребности субъекта. Ранее психологи полагали, что задача уже дана субъекту и, естественно, изучали лишь процесс ее решения.
   Отсюда, конечно, ясно, что процесс развития и прогресс в развитии психологической науки оказываются теснейшим образом связанными с пониманием того, что «человеческий фактор» нужно не только «учитывать» в разных сферах человеческой деятельности, но нужно активно управлять человеческим ресурсом как на социальном, так и на индивидуальном уровне. Это означает, что развитие фундаментальных разделов психологии должно идти по линии раскрытия психологических механизмов (причин и структуры их действия), которые в действительности раскрываются только в комплексном пространстве рассмотренных выше плоскостей анализа, т. е. в ненормативном, творческом, субъективном, индивидуальном решении задачи.
   Раскрытие психологических механизмов регуляции поведения позволяет понять именно то, как субъект понимает и/или принимает задачу, как он приступает к ее решению, как он находит новые решения, как он эти решения возвращает в «объективный мир» в виде зафиксированного социального (социализированного) человеческого опыта.
   Такое «движение» субъекта во множестве задач и анализ этого движения в контексте задачи позволяет, помимо прочего, довольно точно связать между собой различные психические функции, а также – психические функции, процессы, состояния и свойства индивидуального субъекта и т. д.
   Отмеченные ранее особенности реальных объектов психологического анализа с учетом обозначенных выше центральных идей конструктивного подхода позволяют нам определить психику как систему, управляющую поведением и деятельностью субъекта, его взаимодействием с окружающим миром. Данное определение в принципе не сильно отличается от других существующих определений и вполне совпадает с пониманием психики, сформулированным в русле системного подхода (Ломов Б. Ф., 1975–1984). В то же время данное определение позволяет сформулировать другое важное утверждение. Современный подход требует изучать психические явления не только в состояниях взаимодействия субъекта с миром, не только в контексте смены этих состояний в отдельные моменты времени (т. е. в известной мере – статично), – но в движении субъекта взаимодействия в системе этих взаимодействий, то есть в реальной экологической нише субъекта.
   Специалист XXI века немыслим вне информационных систем. В первую очередь это касается использования различных экспертных систем, позволяющих ему быть в курсе самых современных данных о профессиональной деятельности и получать поддержку в практической работе независимо от места нахождения. Можно по аналогии, смысл которой станет достаточно ясен из последующего, сказать, что искусственные информационные машины в будущем могут быть и, вероятно, будут использованы не только и даже не столько для того, чтобы обрабатывать информацию и производить алгоритмические, «рутинные» вычисления, сколько для того, чтобы на них отрабатывать различного рода теоретические модели решения реальных задач; строить мысленные, теоретические решения этих задач по аналогии с тем, как это делает человек; создавать сложные «мысленные» модели для проведения «идеальных»,[3] мысленных экспериментов. Обработка сложных мысленных моделей, постановка «идеальных» мысленных экспериментов представляет собой, по нашему мнению, одну из перспективных функций и сфер применения новейшей вычислительной и информационной техники.
   Важно еще раз специально отметить то обстоятельство, что центральной идеей современного подхода в психологии является концепция психологического проектирования субъекта, взаимодействующего с Миром и его преобразующего, т. е. субъекта деятельности. Поэтому психологическое обоснование и выработка «дидактик», тактик и технологий преобразования этого субъекта в значительной мере зависит от того, к каким уровням, к каким блокам, системам и подсистемам психики мы апеллируем.
   В некотором смысле можно сказать, что задача проектирования субъекта деятельности – от разрозненного, неупорядоченного, неорганизованного контингента до организованного целенаправленного сообщества, организации как социального института – в соответствии с общей логикой должна быть подчинена поиску границ или пределов возможных преобразований самого субъекта, т. е. спектра его психических состояний. Тем самым, решение этой задачи требует определенной методологической «увязки» всей системы психических явлений – функций, процессов, состояний и свойств – в некоторое упорядоченное и связное множество. Кроме того необходимо выяснить границы действия тех законов, которые определяют динамику этого движения субъекта.
   Таким образом, важной теоретико-психологической задачей становится отыскание возможных зон, выделение границ возможных и невозможных преобразований субъекта, т. е. определение области возможных решений для класса задач преобразования субъекта деятельности. Далее уже совершается выбор конкретных траекторий движения внутри этих границ; поиск траекторий, оптимальных в некотором ясном смысле, и наконец, – выбор и оптимизация средств осуществления найденных преобразований данного субъекта, т. е. движений вдоль выбранных траекторий.
   В контексте всего вышесказанного мы рассматриваем как в целом проблему отношений науки и практики, так и проблему отношений между различными составляющими современной психологии.
   В современной психологии выделяют три основных составляющих ее структурных элемента: научный, прикладной, практический. Важно отметить, что здесь есть и переходные, или промежуточные, звенья, которые позволяют говорить о следующих составляющих современной психологии – научно-исследовательской, научно-прикладной, практика-прикладной и практической. Соответственно можно говорить и о типах задач, решаемых психологией в целом:
   • собственно научные (научно-исследовательские) задачи;
   • научно-прикладные задачи;
   • задачи прикладной практической психологии;
   • задачи психологической практики.
   1. Специфика решения собственно научных (научно-исследовательских) задач предполагает абстрагирование от отдельных свойств реальности, т. к. здесь на первый план выходят сущностные проблемы исследуемых феноменов, которые проявляются относительно независимо от контекста. Целью такой работы может быть выделение самого феномена, его природы, установление общих психологических закономерностей, внутренних механизмов его существования и развития и т. п.
   2. Решая же научно-прикладные задачи, психолог-исследователь направлен на то же самое, но уже в рамках заданной области, сферы приложения. Здесь он обнаруживает частные свойства выделенного феномена, специфику проявления его природы и т. п.
   3. Другое дело – решение практика-прикладных задач. Здесь на первое место выходит не открытие феномена, не исследование как таковое и не установление частных свойств психологического феномена, а те изменения в нем, которых необходимо добиться с помощью конкретных действий специалиста в контексте задач, выдвинутых заказчиком. Естественно, что речь идет только об изменениях, направленных на психологическое благополучие людей. Это не исключает исследований как таковых, но они здесь имеют статус средства (инструмента), с помощью которого может быть, например, получена специфическая информация, необходимая для реализации практической помощи в данной сфере.
   Изучать закономерности и особенности психологической перестройки развивающейся личности при переходе из младшего в среднее звено школьного обучения в условиях определенных образовательных сред – это не то же самое, что решать задачи психологической поддержки детей в данный период и осуществлять комплекс превентивных мер, направленных на избежание психологически неблагополучных последствий такого перехода. В то же время при решении таких задач практический психолог опирается на уже установленные в теоретических и научно-прикладных исследованиях закономерности и использует их для обоснования целей и задач, выбора тех или иных средств и т. п., в целом «в фундаменте» своей конкретной программы.
   4. Психологическая практика – это та составляющая целостности, называемой психология, где специалист решает задачи человека, напрямую обратившегося за помощью, где психолог работает непосредственно с внутренними составляющими личной жизни конкретного клиента (или группы клиентов), абстрагируясь от всех других составляющих его (их) жизни.
   Специалисты, работающие в этой области, достаточно четко различают тип задач, заданных клиентом, и берутся за их решения только в том случае, если они относятся к феноменологии той предметной области, с которой работает данный практик. В качестве грубого примера можно сказать, что если это задачи, относящиеся к феноменологии психоанализа, то высокопрофессиональный практик, работающий в парадигме поведенческой или гуманистической психологии, не возьмет на себя смелость ими заниматься, а посоветует клиенту обратиться к психоаналитику.
   Условно выделяя составляющие современной психологии, мы не противопоставляем их, а стремимся показать характер их связи, которая заключается в единстве, неразрывности, невозможности отдельного существования. При этом допускаем, что каждая составляющая имеет внутреннюю логику своего развития, связанную с ее сущностью и историей возникновения и становления. В данном контексте необходимо выделить роль и место психологической науки как источника и фундамента всей конструкции, в которой происходит постоянный процесс взаимообогащения.
   Основная задача психологической практики – помочь человеку обрести внутреннее благополучие. В этом смысле можно сказать, что современный практический психолог и психолог-практик – это специалисты по обеспечению психологического здоровья личности в условиях той или иной социокультурной среды. Такая помощь оказывается через разные виды профессиональной деятельности, среди которых важное место занимает психодиагностика (диагностическая работа).
   Прагматическая ориентация и «житейский» интерес к психологическим знаниям уже с самого начала предполагали, что полученные в ходе психодиагностики описания позволят с достаточной надежностью судить о статусе, роли и причинных основах человеческого поведения не вообще, а в отношении каждого конкретного человека. При этом неявно подразумевалось, что все это может служить достаточным основанием также и для оценки возможностей управления поведением и деятельностъю другого человека и, стало быть, определит направления поиска и разработки средств такого управления.
   В соответствии с такими представлениями в рамках психодиагностики сформировались две группы взаимосвязанных проблем:
   1) собственно диагностика индивидуальных особенностей человека с целью оценки его отличий от других субъектов во множестве субъектов;
   2) построение на базе индивидуального диагноза причинно-обоснованных прогнозов о возможностях управления поведением данного человека.
   При этом решение первой группы проблем можно рассматривать как поиск необходимых «технологий» – для постановки психологического диагноза в отношении конкретного человека. Реализация указанных выше технологических проблем предполагала применение соответствующих постулатов измеримости психики и соответствующих техник измерения психологических характеристик, а также – способов интерпретации результатов подобных измерений.
   Обобщение попыток разрешить возникающие при этом вопросы и привело к появлению психодиагностики как самостоятельного раздела психологического знания и отрасли психологической практики.
   Вторая группа проблем имеет «каузальный оттенок», – она возникает при попытке связать внешние (по отношению к субъекту) воздействия на человека с возможными их последствиями в поведении или в состоянии человека. Эта группа проблем определяла возможности прогнозирования индивидуальных особенностей поведения и деятельности, основанных на представлениях о наличии общих психологических (интериндивидуальных) регуляторов поведения, например, побуждениях к определенным действиям и поступкам. При этом естественно возникали вопросы о возможности влияния на такие регуляторы с помощью изменения объективных факторов и условий жизни субъекта.
   Обе группы названных выше проблем имеют прямое отношение к развитию теоретической психодиагностики:
   • построению основ теории измерения психических явлений;
   • теории интерпретации психодиагностических данных (теории психологических моделей личности);
   • общей и дифференциальной теории индивидуальности, каузальной теории психической регуляции индивидуального поведения.
   Понятно, что научно обоснованная практическая психодиагностика рассматривает индивидуальные особенности развития и функционирования психики конкретной личности. Она опирается на результаты теоретической психодиагностики, на теоретические положения и экспериментальные данные классических отраслей психологии: общей (теоретической и экспериментальной), дифференциальной и других, а также на разработки соответствующих направлений прикладной психологии, тестологии и психометрики.
   Рассматривая вопрос о нынешнем состоянии и перспективах практической психологии, следует отметить тот факт, что развитие коммуникационных систем позволяет развиваться новым способам оказания психологической помощи. В частности, виртуальной психологической службе (ВПС), которая рассматривается рядом специалистов как тип человеко-машинной системы, когда оказание психологических услуг и сам акт взаимодействия психолога и клиента опосредованы интернет-средой (Рубцов А. В., Лебедева С. В, 2002). В центре внимания специалистов, занимающихся вопросами развития такого рода психологической службы, стоит вопрос о том, насколько функциональная структура, содержательное наполнение сайта, техническая поддержка смогут обеспечить различные формы организации совместной работы пользователей этой службы.
   Среди основных проблем, решаемых в этом направлении, можно выделить следующие:
   • какие классы задач обеспечены возможностями того или иного портала;
   • выявление целей потенциальных пользователей, т. е. потребностей потенциальных клиентов-посетителей, и дальнейшее соотнесение этих целей с условиями работы в ВПС;
   • выявление способов организации работы различных групп клиентов друг с другом и способов построения работы между клиентом (клиентами) и психологом;
   • возможности контроля динамики появления информации в ходе взаимодействия пользователей, дискуссии, огромного количества очень быстро меняющихся условий работы и т. п.
   Современная техника оказывает все большее влияние на развитие психологической диагностики – от разработки и конструирования диагностических методик до их проведения, от подсчета «сырых» баллов до оперативного сообщения результатов и их интерпретации.
   Современные достижения в области психодиагностики, разработки психологического инструментария и диагностических процедур сегодня неразрывно связаны с уровнем развития компьютерных технологий и техническими возможностями компьютеров. На сегодняшний день в диагностической практике западных стран компьютер активно включен во все ее этапы. В России также идет интенсивная работа по разработке программ практической работы психологов, неразрывно связанных с использованием возможностей современных компьютерных технологий. Сегодня уже во многих российских научно-методических центрах при разработке диагностических методик используется сбор данных в режиме диалога с компьютером, нормы накапливаются именно для компьютерной формы проведения диагностических процедур. Компьютер и современные технологии эффективно используются на стадии стандартизации разрабатываемых диагностических методик, где существует необходимость сопоставления и оценки больших массивов данных как для определения надежности и валидности психодиагностических методик, так и для разработки нормативов для различных категорий выборок испытуемых, составляющих генеральную совокупность. Использование современной техники значительно сокращает сроки как разработки диагностических методик, так и внедрения их в практику.
   На основе современных информационных технологий сегодня разрабатываются различные инструменты, обеспечивающие поддержку профессионального роста практического психолога. Однако ни один из ныне развиваемых подходов не позволяет решать проблему комплексно, обеспечивая как интерактивность доступа молодого специалиста к знаниям профессионалов, так и полноту необходимых ему знаний в области диагностики и консультирования.
   В области прикладной информатики и искусственного интеллекта средства, обеспечивающие аккумуляцию знаний специалистов высокого класса для передачи их молодым специалистам, стали разрабатываться еще в 1990-е гг. и получили название экспертных систем (ЭС). Такие системы используются в плохо формализуемых предметных областях: например, в медицине, где они доказали свою необходимость для повышения эффективности практической деятельности профессионала в информационном обществе.
   Последние годы отмечены тем, что идет активная работа по созданию ЭС, способствующих повышению эффективности работы практического психолога. В частности, в рамках Инновационного образовательного проекта МГППУ[4] была разработана экспертная система «Психология», представляющая собой комплекс аппаратно-программных средств, обеспечивающий доступ начинающего практического психолога к интегрированному знанию опытных специалистов.[5]
   Обучение специалистов работе с экспертной системой «Психология» обеспечивает повышение профессиональной культуры, расширение и углубление знаний по данной специальности, позволяет выработать оптимальный для данного специалиста стиль профессиональной практической деятельности, сформировать у него внутреннюю систему ориентиров профессиональной деятельности.
   В данном пособии, представляющем из себя своеобразный справочник, авторами-составителями собраны материалы, дающие возможность представить современное состояние проблем психодиагностики, помочь практическому психологу понять сущность психодиагностики как одного из важнейших видов работы и специфику ее использования в разных условиях.
   Материалы пособия также могут помочь преподавателю организовать и провести учебные занятия по данному учебному предмету. В Приложении к данному пособию представлена та дополнительная информация, которая поможет читателю глубже и шире взглянуть на ряд важнейших аспектов этой работы.
   Сегодня грех жаловаться на дефицит литературы, посвященной проблемам психодиагностики. Составители данного пособия понимали, что в одном, даже самом объемном труде сегодня невозможно описать все, что входит в проблематику психодиагностики – от понимания ее сущности до конкретной технологии проведения диагностического обследования клиентов определенного пола, возраста и профессии. Этим и объясняется направленность и ограниченность вопросов, вынесенных в содержание этой книги. В процессе подготовки к этой работе будущему специалисту принципиально важно познакомиться с взглядами и опытом разных ученых и практиков, представленными как в напечатанных ими работах (см. рекомендованную литературу и материалы мини-хрестоматии, представленной в Приложении, где помещены выдержки из работ ведущих отечественных специалистов в области психодиагностики), так и в рамках программ многообразных семинаров, практикумов, «мастер-классов», которые проводят профессионалы высокого уровня. Посещение учебных занятий, активная работа с учебными пособиями и первоисточниками, участие в непосредственных встречах с мастерами этого дела – все это может помочь молодому и начинающему специалисту значительно приблизиться к уровню необходимой профессиональной компетенции в психодиагностике и успешно справляться со всем многообразием возникающих в деятельности практического психолога задач.

ЧАСТЬ I
ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОДИАГНОСТИКИ КАК ОДНОГО ИЗ ОСНОВНЫХ ВИДОВ РАБОТЫ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА

Раздел 1
Методологические и теоретические основания психодиагностики как одного из основных видов работы практического психолога

Глава 1
Методологические основания понимания психодиагностики как одного из основных видов работы практического психолога

Место и роль практической психологии в контексте проблем отношений науки и практики

   Прежде чем непосредственно перейти к вопросу о психодиагностике как виде работы практического психолога, важно определиться с тем, как мы представляем современное состояние практической психологии. В частности, как нам видится решение данного вопроса в контексте нынешнего состояния проблемы отношений науки и практики.
   Обратим внимание прежде всего на тот примечательный факт, что на сегодняшний день официально специальность с названием «Практический психолог» существует только в рамках системы дополнительного высшего профессионального образования. Это означает, что поступающие обучаться по данной специальности уже имеют высшее профессиональное образование по другим специальностям и, в большинстве своем, хотят получить еще одно – именно «дополнительное» к основному (в нашем случае чаще всего – педагогическому). Данный факт накладывает существенный отпечаток на весь образовательный процесс и его результаты.
   В то же время существующие на сегодня некоторые психологические специальности в системе основного высшего профессионального образования относятся к тому, что мы связываем с понятием «практическая психология». В частности, изначально задумывались как практические:
   • специальность 050706 Педагогика и психология, квалификация – «педагог-психолог»;
   • специальность 030302 Клиническая психология, квалификация – «клинический психолог» и еще ряд специальностей.
   Проблема отношений науки и практики возникла отнюдь не вчера и существует не только в психологии. В этом пособии мы ее затрагиваем лишь в связи с необходимостью решения вопроса об отношениях теоретических и практических аспектов практической психологии.
   Решение выделенной здесь проблемы имеет важнейшее значение, т. к. от этого во многом зависит не только дальнейшее развитие всей психологии, но и то, как будет решаться вопрос о подготовке специалистов, о требованиях, предъявляемых к ним при аттестации и лицензировании и т. п. В последнее время эта актуальная тема обсуждается во многих современных работах. Специалисты различных отраслей психологической науки и практики обеспокоены последствиями существующего ныне хода развития событий, при котором научная и практическая психология станут не просто двумя различными направлениями внутри одной дисциплины, а двумя разными дисциплинами. В частности, в одном из современных изданий, посвященных развитию психологии в организациях, обсуждаемый здесь вопрос представлен следующим образом:
   «… взгляды психологов, которые занимаются преимущественно или исключительно прикладной деятельностью, вероятно, всегда будут отличаться от взглядов чисто академических ученых. Тем не менее „научная оценка поведения сильно отличается от обычных способов мышления“… Вопрос, по-видимому, можно сформулировать так: достаточно ли сильна приверженность психологов к научному способу мышления, чтобы не допустить раскола в области психологии?» (Джуэлл Л. – СПб., 2001, с. 36).
   В последние десятилетия в отечественной психологии происходят именно такие изменения, которые связаны с очень интенсивным развитием практики. Еще в конце XX в., когда психологическая практика стремительно завоевывала свое место на пьедестале психологии, многие отечественные специалисты пытались показать, как они понимают основные тенденции в развитии психологической науки, ее отношений с психологической практикой, определить способы, которые, по их мнению, могут обеспечить ее продуктивное продвижение вперед.[6]
   В частности, еще в 1980 г. Ю. М. Забродин выделил данную проблему как одну из актуальнейших в отечественной психологии, показал общее и специфическое в отношениях между психологической наукой и практикой, неразрывный характер связи между ними:
   «Именно ориентированные на практику отрасли психологии образуют связь между фундаментальными разделами психологической науки и практикой… Для них объект исследования дан в более узких конкретных условиях» (Забродин Ю. М., 1980, с. 7).
   В начале 1990-х гг. эту тему поднимают Е. А. Климов и Ф. Е. Василюк. Ниже приведены достаточно пространные цитаты из их работ и работ других авторов, т. к. в них наиболее полно и точно обозначается сущность проблемы.
   Е. А. Климов, рассматривая особенности развития профессии психолога, обращает внимание на то, что в недрах того, что мы называем «советской психологией», зарождался другой тип профессионала-психолога. В контексте нашего предмета обсуждения важно замечание данного автора о том, что этот новый тип существенно отличен от того, который составлял основной костяк специалистов данного периода развития психологии. Автор упоминаемой работы пишет:
   «Он настолько иной, что для него совершенно не годятся те процедуры профессиональной аттестации, которые были традиционно установлены (наличие научных в общепринятом смысле публикаций, ведение занятий в вузе или работа в научном учреждении, успешная работа над диссертацией и пр.) и которые, кстати, остаются в ходу еще и сегодня. Этот иной психолог, как бы он ни был успешен в практической работе (непосредственно с людьми или в области доведения психологической информации до потребителя и т. п.), остается не только не оцененным, но неизменно категоризуется как неудачник ("ну, когда же ты напишешь диссертацию" и пр.); а в серьезных книгах, в учебниках психологии просто не имеют "законной прописки" многие понятия и проблемы психолого-практического плана (психологическое консультирование, психотерапевтическая помощь, психодиагностика, информационно-психологическое обеспечение исследований и т. п.). Некоторые формирующиеся психологи идут таким путем – пишут и защищают требуемую диссертацию, чтобы потом по возможности к ней не возвращаться; некоторые продолжают чувствовать себя несостоявшимися и находят удовлетворение в «живой» работе с людьми уже не в статусе психолога как такового (феномен кажущегося ухода из профессии – "психолог в душе и начальник или воспитатель по должности" и т. д.). Тем не менее, рано или поздно в общественном и профессионально-психологическом сознании утверждается понятие «психолог-практик», или "практический психолог". Хотя он иногда воспринимается традиционно ориентированными специалистами как нечто одиозное, а его деятельность – как нечто неуместное в храме науки, как «шаманство», тем не менее появляются веские логические обоснования этого типа специалиста, и он входит в жизнь профессионального сообщества, сам, в свою очередь, заостряя свою позицию и противопоставляя ее традиционному сциентизму, физикализму как чему-то неуместному в условиях современности» (Климов Е. А. Гипотеза «метелок» и развитие профессии психолога // Вестник Московского ун-та. Сер. 14, Психология. 1992, № 3, с. 6).
   Ф. Е. Василюк в ряде публикаций отмечает существенные изменения в отечественной психологии и показывает свое понимание проблемы соотношения науки и практики. В частности, он определяет психологическую практику как источник и венец психологии, с которой должно начинаться и ею завершаться (хотя бы по тенденции, если не фактически) любое психологическое исследование. По его мнению, примерно до 80-х годов XX в. «… психологию и практику разделяла граница, хоть и пересекаемая, но в одну сторону – от психологии к практике. Отношения между ними определялись принципом внедрения. Для психологии это всегда были «внешнеполитические» отношения, ибо, даже включившись во внутреннюю жизнь той или другой практики, войдя в самые ее недра, психология не становилась сродственным ей ингредиентом, т. е. не становилась практикой, а оставалась все-таки наукой. Так существует посольство в чужом государстве, сохраняющее всегда статус частички «своей» территории».
   В указанной работе автор показывает отличие психологической практики от практической психологии, которое видит в том, что «… первая – «своя» для психологии практика, а вторая – «чужая». Цели деятельности психолога, подвизающегося в «чужой» социальной сфере, диктуются ценностями и задачами этой сферы; непосредственно практическое воздействие на объект (будь то личность, семья, коллектив) оказывает не психолог, а врач, педагог или другой специалист; и ответственность за результаты, естественно, несет этот другой. Психолог оказывается отчужденным от реальной практики, и это ведет к его отчуждению от собственно психологического мышления» (Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1, с. 16–17).
   Факт перехода, если воспользоваться его же метафорой, на «двустороннюю» границу, т. е. на принципиально другие отношения между наукой и практикой стал реальностью с появлением различных психологических служб. Это означало собственно появление психологической практики как таковой, в которой принципиально меняется социальная позиция психолога. Здесь он сам формирует цели и ценности своей профессиональной деятельности, осуществляет необходимые действия, несет ответственность за результаты своей работы. Естественно, что в этой позиции резко изменяется и его отношение к людям, к самому себе, к другим специалистам. Но главное, по мнению автора, заключается в изменении самого стиля и типа его профессионального видения реальности.
   В другой своей работе того же периода тот же автор, активно используя метафоры, так описывает состояние психологии:
   «Недавняя пустыня между академическими крепостями и ведомственными бастионами превратилась в неспокойное море психологической практики. Есть в нем уже и глубокие чистые течения, хотя, разумеется, преобладают пока мутноватые воды самоуверенного дилетантизма… разрыв между психологической практикой и наукой стал увеличиваться и достиг угрожающих размеров. Самое тревожное, что это расщепление, проходящее по телу психологии, никого особенно не волнует – ни практиков, ни исследователей. Психологическая практика и психологическая наука живут параллельной жизнью как две субличности диссоциированной личности: у них нет взаимного интереса, разные авторитеты (уверен, что больше половины психологов-практиков затруднились бы назвать фамилии директоров академических институтов, а директора, в свою очередь, вряд ли информированы о «звездах» психологической практики), разные системы образования и экономического существования в социуме, непересекающиеся круги общения с западными коллегами» (Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса// Вопросы психологии. 1996, № 6, с. 25–26).
   Выход из сложившейся ситуации, по мнению Ф. Е. Василюка, может быть найден в смене той теории, на которой может строиться современная психологическая практика. Такое основание он видит в психотехнической теории. Отмечая принципиальное различие традиционного и нового подходов, автор пишет, что в психотехническом познании происходит парадоксальный для классической науки методологический переворот: метод здесь объединяет участников взаимодействия (субъекта и объект познания – в неадекватной старой терминологии) (Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1, с. 20–21; Методологический смысл психологического схизиса// Вопросы психологии. 1996, № 6, с. 32–33).
   А. Г. Асмолов обратил внимание на своеобразное положение современной психологии, метафорически описывая его формулой старых русских сказок: «Поди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что». По его мнению, ведущей наукой о человеке в XXI в. имеет шанс стать практическая неклассическая психология, вырастающая из работ школы Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева и А. Р. Лурия. В качестве примера он показывает, как практическая психология становится фактором конструирования вариативного развивающего образования (Асмолов А. Г. XXI век: психология в век психологии // Вопросы психологии, 1995. № 1, с. 7).
   Обсуждение данной проблемы продолжается и в начале XXI в. В частности, А. В. Юревич, рассматривая основные особенности методологического состояния психологической науки и описывая ее «комплексы», подчеркивает сильную зависимость психологии от социальных факторов и считает, что данная особенность лежит в основе одного из ее главных «комплексов» – практической неполноценности:
   «Принято считать, что академическая (исследовательская) психология непрактична, а практическая – ненаучна, т. е. это уже совсем другая психология, да и практические возможности последней невелики и уж во всяком случае несопоставимы с практическими возможностями, скажем, физики.
   В данной связи следует отметить, что при оценке практических возможностей психологии точка отсчета вновь неоправданно сдвинута – и опять на идеализированный образ естественных наук. Результаты практического воплощения естественнонаучного знания не так уж однозначны: самолеты падают, орбитальные космические станции выходят из-под контроля, атомные электростанции взрываются – и не только из-за чьего-то головотяпства, но и потому, что не все можно предусмотреть, а знание, полученное в процессе изучения «абсолютно идеальных» объектов, не всегда применимо к их реально существующим аналогам. Параллельно с преувеличением практических возможностей естественных наук, как правило, совершается ошибка и на другом полюсе – явно занижаются практические возможности психологической науки, заключенные даже не в так называемой практической психологии, а, во-первых, в том знании, которым обладает исследовательская психология, но не может его применять в силу различных социальных ограничений, и во-вторых, в том психологическом знании, которым обладает почти каждый» (Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии. 2001, № 5).
   Проблема соотношения теории и практики обозначается и при решении задач, связанных с подготовкой специалистов.
   В частности, В. А. Иванников отмечает, что «… работа психолога-практика, который не ограничивается решением прикладных задач учреждений и предприятий, а пытается помочь отдельному человеку справиться с проблемами, возникающими в его личной жизни, требует не только, и может, не столько владения ремеслом, сколько профессионализма в понимании человека. Увы, академическая психология не имеет прямого выхода к человеку, а создание жизненной психологии, у которой были бы свои понятия и методы исследования, теория и рекомендации практикующему психологу, еще только начинается» (Иванников В. А. Проблемы подготовки психологов // Вопросы психологии. 2006, 1, с. 49).
   Неудивительно, что практическая психология в России стала активно развиваться в образовании, т. к. исторически данная сфера одна из первых притягивала внимание тех ученых, которые стремились реализовать научный потенциал в практике. Именно здесь существуют оптимальные возможности для предупреждения и предохранения развивающейся личности от возможных психологических проблем, оказания своевременной психологической помощи в решении возникающих внутренних трудностей, психологической поддержки в наиболее важные для становления личности периоды ее жизни. В этих работах было обращено внимание на необходимость создания в системе образования специальной психологической Службы, которая рассматривалась как:
   • одно из направлений педагогической и возрастной психологии, т. е. ее теоретико-прикладное направление;
   • психологическое обеспечение всего процесса обучения и воспитания;
   • непосредственная работа психологов в школе или ином детском учреждении.[7]
   В основе такого понимания психологической службы образования лежит представление о единстве основных аспектов, каждый из которых имеет свои задачи и требует определенной профессиональной подготовки:
   «Научный аспект предполагает проведение научных исследований по проблемам методологии и теории практической психологии… Отличие подобных исследований от академических заключается в том, что они не только выявляют те или иные психологические механизмы или закономерности, но и определяют психологические условия становления этих механизмов и закономерностей в контексте целостного формирования личности конкретного ребенка. Научный сотрудник, выполняющий такие исследования, ориентируется на практического психолога как основного своего заказчика.
   Прикладной аспект предполагает использование психологических знаний работниками народного образования. Главными действующими лицами этого направления выступают воспитатели, педагоги, методисты, дидакты, которые или самостоятельно, или в сотрудничестве с психологами используют и ассимилируют новейшие психологические данные при составлении учебных программ и планов, создании учебников, разработке дидактических и методических материалов, построении программ обучения и воспитания.
   Практический аспект службы обеспечивают непосредственно практические психологи детских садов, школ и других образовательных учреждений, задача которых – работа с детьми, группами и классами, воспитателями, учителями, родителями для решения тех или иных конкретных проблем…
   Организационный аспект включает в себя создание действенной структуры психологической службы образования.»
   Опыт работы в этом направлении привел к выводу о том, что все содержание работы практического психолога в условиях образовательного пространства является важной частью психологии развития, а целью деятельности психолога-практика является психологическое здоровье личности.[8]
   Итак мы видим, что уже в 90-х гг. XX в. в отечественной психологии сложилась ситуация, в которой существует, по крайней мере, две линии, два пространства профессионального становления специалиста психолога:
   1) практическая психология как прикладная отрасль, т. е. такая профессиональная деятельность, которая связана с приложением психологических знаний к различным сферам человеческой жизни, деятельностям, где они являются востребованными;
   2) психологическая практика как непосредственная помощь человеку в решении тех внутренних проблем, которые рождаются из контекста его личной жизни, а не из задач какой-либо социальной сферы.
   В первом пространстве профессионального становления специалист-психолог действует по заказу определенной социальной сферы, конкретного ведомства и т. п. Здесь специалист-психолог должен выстраивать свою деятельность по законам и правилам того «чужого монастыря», в который со своим уставом не суются. Но, как показывает, например, анализ деятельности отечественной практической психологии в образовании, который проводят специалисты, стоящие у истоков организации этой деятельности или постоянно занимающиеся ее проблемами, здесь далеко не все так благополучно, как предполагалось.[9]
   В частности, М. Р. Битянова, анализируя трудности взаимодействия психолога и других специалистов, пришедших в школу в последние десятилетия, считает, что, внедрив в школу специалистов, ориентированных на развитие, мы изначально поставили их в объективное противоречие с целями и задачами системы и с теми, кто должен по долгу службы эти цели и задачи воплощать в жизнь.[10]
   Рассматривая эту проблему в более широком контексте, можно отметить, что во многом такое положение дел связано с объективными причинами, среди которых следует особо выделить:
   • несоответствие между принципами философии и психологии гуманизма, духом «Закона об образовании», декларациями о переходе от «школоцентрического» к «детоцентрическому» подходу в образовании и практикой их внедрения в образование;
   • неопределенность целей и предмета Службы практической психологии в системе МОРФ, специфики содержания работы педагога-психолога и его компетенций;
   • нескоординированность организационных и содержательных аспектов межпрофессиональной деятельности специалистов учреждений образования;
   • несоответствие компетенций, развивающихся в процессе профессионального обучения, и реальных требований практики к специалистам учреждений образования;
   • отсутствие или неопределенность критериев, соответствующих провозглашенным гуманистическим идеалам, при оценке деятельности специалистов.
   Такие же проблемы обнаруживаются и в других сферах. При этом мы не должны забывать и о личности субъекта профессиональной деятельности, его самосознании, чертах характера, переживаниях и т. п., что может значительно отличать его от других людей, в сфере деятельности которых он выполняет свои профессиональные обязанности. В частности, И. В. Дубровина, анализируя со своими сотрудниками причины трудностей в развитии практической психологии в образовании, пишет о таких качествах как «профессиональный снобизм», «неспособность видеть и понимать», «невысокая психологическая культура».[11]
   Во втором пространстве профессионального становления специалиста-психолога он сам формирует цели и ценности своей профессиональной деятельности, реализует их в профессиональных действиях и несет ответственность за результаты своей работы. Это изменяет и его отношение к людям, которых он обслуживает, и его отношение к самому себе и к участвующим в работе специалистам другого профиля и, главное, сам стиль и тип его профессионального видения реальности.
   Особо остановимся на проблеме культурной ответственности специалиста.[12] В упомянутой ранее статье Ф. Е. Василюка обращается внимание на то, что чем больше развивается психология как особая социальная практика, тем более психологизируется культура. Автор отмечает, что в то же время идет встречный процесс «культуризации» психологии. От специалиста в психологической практике зависит, что будет искать человек с его помощью в своей душе.[13]
   В другом контексте видит эту проблему И. В. Дубровина. В частности, она обращает внимание не только на проблему психологической культуры специалиста, но и на проблему психологического образования в школе, которое, по ее мнению, направлено на овладение школьниками основами психологической культуры. Здесь обращается внимание на то, что психологические знания, которые сейчас есть у очень многих, – это еще не психологическая культура. Психологическая культура, по ее мнению, это психологические знания, оплодотворенные общечеловеческими гуманистическими ценностями. Автор констатирует, что сейчас в нашем обществе в большей степени востребованы психологические знания, чем культура. Это создает благоприятную почву для всевозможного манипулирования людьми. Большую популярность приобретают методики управления человеческим поведением и мышлением, основанные на знании психологии человека.[14]
   В целом, рассматривая условия эффективного решения специалистом профессиональных задач, она пишет:
   «Круг задач, который решает педагог-психолог, широк и многообразен. Качество решения этих задач зависит в значительной степени от уровня профессиональной и личностной культуры психолога» (Психологическая служба в современном образовании. Рабочая книга / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2009., с. 67).
   Свое мнение о понимании термина «психологическая культура» высказал уже цитируемый ранее известный отечественный психолог Евгений Александрович Климов. Он предложил применять выражение, противоположное понятию «психологическая культура», – душеведческое невежество.
   «Не следует думать, что удовлетворительный уровень психологической культуры может возникнуть сам собой. Здесь требуется именно бум специальных просветительских усилий, которому должен систематически предшествовать и бум исследовательских усилий…» (Климов Е. А. Введение в психологию труда. – М., 1998, с. 310–311).
   Несколько в другом аспекте применяет обсуждаемый термин Б. Д. Парыгин.
   Он определяет социально-психологическую культуру личности как «культуру ее психического состояния, предполагающую способность человека к испытанию стрессом, или стрессоустойчивость, а, следовательно, достаточно высокий уровень психологической готовности к психической саморегуляции и самокоррекции всех форм и видов собственной жизнедеятельности. А это, в свою очередь, предполагает воспитание и самовоспитание внутренней собранности, готовности как к полному психологическому включению в действие, так и к снятию психического напряжения, релаксации… Не менее значимым компонентом названной культуры является коммуникативная культура деловых и межличностных отношений будущего специалиста». Последняя, по мнению автора, – это умения и навыки практического взаимодействия с людьми (Парыгин Б. Д. Социально-психологическая культура специалиста как одно из условий его готовности к предстоящей деятельности // Проблемы и перспективы высшего гуманитарного образования в эпоху социальных реформ. – СПб., 1998).

Особенности развития практической психологии

   Чтобы понять особенности практической психологии, неразрывной связи ее целей и предмета с историей психологии в целом, необходимо обратиться к вопросу об истоках возникновения и характере становления этого направления.
   Анализ истории становления психологического знания показывает, что на протяжении веков педагогика и медицина представляли две главные области практического приложения психологических знаний. Но на рубеже XX в. психология была востребована в сфере производственной, трудовой деятельности. Здесь зарождалась психотехника (В. Штерн), которая понималась как использование психологии в экономике и промышленности. Можно говорить о том, что психология труда возникла на рубеже XIX и XX вв., когда формировались новые сложные виды трудовой деятельности, предъявившие повышенные требования к скорости реакции, однозначности восприятия и другим психическим процессам. На первоначальном этапе развития психология труда и ее проблематика входила в более широкую сферу психотехники.
   Дальнейшее ее развитие связано с индустриальной психологией (Мюнстерберг Г., 1913). Здесь на первое место ставились вопросы научного руководства предприятиями, профотбора и профориентации, производственного обучения, приспособления техники к психологическим возможностям человека и другие факторы повышения производительности труда.[15]
   Как одно из направлений традиционной психологии труда в связи с автоматизацией производства в 40-50-х гг. XX в. возникла и развивалась инженерная психология, основным объектом которой было исследование непосредственного взаимодействия человека с предметами и орудиями труда (инструменты, станок, конвейер, средства транспорта и т. п.). Первоначально задачи инженерной психологии сводились в основном к критическому анализу ошибок проектирования оборудования или подготовки операторов и выявлению факторов, влияющих на эффективность систем «человек-машина». Благодаря разработкам в этой сфере практической психологии, внутри нее интенсивно развиваются новые направления – авиационная и космическая психологии. Первая исследует и создает психологические основания эффективной деятельности человека в авиационных системах.
   Вторая же направлена на изучение психологических особенностей человека, проявляющихся в условиях космического полета, исследование зависимости этих особенностей от ряда специфических факторов (невесомости, гиподинамии, относительной сенсорной депривации и др.). В ее задачи входит поиск способов и методов оптимальной деятельности человека-космонавта в ходе подготовки и осуществления космических полетов; психологическое обеспечение стадии проектирования, разработки и создания пилотируемых космических летательных аппаратов с учетом особенностей и свойств человека; разработка специальных тренажерных устройств и имитаторов условий деятельности космонавта, которые с максимальной степенью приближения моделировали бы реальные условия и факторы космического полета.
   Но, как уже отмечалось выше, до нового времени практическое приложение психологических знаний было наиболее представлено в педагогике и медицине. Рубеж XIX–XX вв. характеризуется в этом плане тем, что в области педагогики появляются работы, в которых, с одной стороны, центр исследовательского внимания находится в педагогике, а, с другой, – все большее место занимают психологические данные, которые начинают играть роль неизбежных предпосылок. Именно в это время известный немецкий педагог И. Ф. Гербарт пишет о том, что для характеристики психологически ориентированных сочинений, в отличие от тех педагогических трактатов и статей, которые совсем не связаны с психологическим анализом, правильно будет употреблять термин «психологическая педагогика». В этот же период возникает и другой термин – экспериментальная педагогика, который предложил немецкий педагог и психолог Э. Мейман для обозначения исследований, ставивших целью всестороннее изучение ребенка и обоснование педагогической теории экспериментальным путем. Основная цель экспериментальной педагогики – дать общей педагогике эмпирическое основание. Данная отрасль науки развивалась из изучения детей, но у нее была особая практическая цель, а именно: исследовать влияние различных видов школьной работы на дидактически значимые качества школьников. Особое место в этом ряду занимали проблемы преподавания психологии. Можно сказать, что все эти новшества стали основанием для выделения позже особой отрасли психологии – педагогической психологии.
   В большинстве работ, посвященных становлению этой прикладной отрасли психологии, отмечается, что непосредственными предшественниками ее выделения в специальную область психологической теории и практики были френология (Ф. Галь) и месмеризм (Ф. Месмер). Их идеи нашли свое продолжение в работах Жана Шарко, а позже – Зигмунда Фрейда. Значительный вклад в становление этой отрасли психологического знания и практики внесли такие специалисты как П. Жане, Т. Рибо, Г. Роршарх, Э. Кречмер, К. Г. Юнг. Именно эти ученые и практики показали конкретную роль психологических феноменов в болезни и лечении человека. Благодаря данным работам появляется новая отрасль психологии – медицинская психология и определяется ее предмет – влияние психических факторов на возникновение, течение болезней, на процесс выздоровления человека.
   Сегодня медицинская психология наиболее ярко представлена в двух основных областях – клинике нервно-психических заболеваний и клинике соматических заболеваний.
   Формирование юридической психологии связывают с интенсивным развитием в конце XIX в. криминалистики и криминологии. Название данной отрасли психологии ввел в употребление в начале XX в. известный французский психолог Э. Клапаред, читавший курс по судебной психологии в Женевском университете. Становление юридической психологии также связывают с именем основоположника криминалистики – Ганса Гросса, который создал фундаментальный труд «Криминальная психология». Он отмечал необходимость особой отрасли прикладной психологии, чтобы знать правила, которые руководят психическими процессами в судебной деятельности. По его мнению такая психология занимается всеми психологическими факторами, которые могут идти в расчет при установлении и обсуждении преступления.
   Вплоть до первой половины XX в. данная отрасль психологии оставалась в основном эмпирической, описательной наукой, но уже с середины XX столетия она стала развиваться как полноценное самостоятельное направление. В этот период уже проводятся специальные работы, направленные на исследование психологических факторов преступного поведения, социальных и социально-психологических причин криминализации личности (Г. Тох, М. Липманн, Д. Абрахамсен, Р. Луваж, Н. Джонстон, Г. Тобс и др).
   Сравнительно «молодой» можно считать такую отрасль психологии, как «спортивная психология», которая направлена на реализацию психологических достижений в культуру подготовки спортсменов и команд. Здесь определяются психологические основы физической, технической и тактической подготовки, особенности достижения тренированности, спортивной формы, готовности к соревнованию, а также психологические предпосылки успешности соревновательной деятельности; ведется изучение психологических особенностей различных видов спорта, возрастных и индивидуальных особенностей формирования двигательных навыков и психолого-педагогических условий успешного освоения спортивной деятельности; исследуются психологические характеристики личности спортсмена, социально-психологические проблемы спорта. Спортивные психологи оказывают помощь в определении психологических аспектов того или иного вида спорта, в сотрудничестве с другими специалистами помогают людям в преодолении психологических трудностей, возникающих в ситуациях спортивной деятельности.
   Современный этап развития практической психологии отмечен интенсивным развитием политической психологии, психологии массовых коммуникаций и рекламы, кросскультурной и этнической психологии и др.
   Определяя направления практической психологии, специалисты обращают внимание на тот факт, что они неразрывно связаны с решаемыми в их рамках задачами. В частности, любой практикоориентированный психолог может содействовать другим лицам (специалистам, управленцам, клиентам и т. п.) в достижении некоторой более общей, не психологической цели. На этом основании мы можем различать сферы практического применения психологического знания специалистом. Например:
   • психолог на предприятии (в учреждении). Здесь он содействует достижению целей, поставленных перед предприятием (учреждением), успешному ведению дел, бизнеса (например, промышленный психолог, консультант по социально-психологическим вопросам, организатор и ведущий тренингов и т. п.);
   • психолог в образовательных учреждениях. Здесь он способствует образовательному процессу, решению задач эффективного (благополучного) развития внутреннего мира ребенка в тех или иных образовательных условиях (например, педагог-психолог, психолог ПМС-центра или центра профориентации и т. п.);
   • психолог в медицинских учреждениях. Здесь он принимает участие в создании и реализации психопрофилактических мероприятий, в постановке диагноза (особенно психиатрических и психосоматических больных) и немедикаментозном лечении (психотерапия и психокорекция).
   В то же время, обслуживая цели и задачи какой-либо сферы деятельности, практический психолог решает и собственно психологические задачи. По этому основанию можно выделить основные направления и виды деятельности практикоориентированного психолога. В частности, в большинстве пособий сюда относят:
   • психологическое консультирование;
   • психологическую коррекцию;
   • немедицинскую психотерапию.
   В одном из переведенных в конце XX в. на русский язык зарубежных учебных пособий в рамках прикладных отраслей психологии выделяются отдельные профессии, ставшие собственно профессиональной практикой специалиста с психологическим образованием. В частности, здесь идет речь о таких профессиях как клинический психолог, психолог-консультант, школьный и промышленный психолог, педагогический психолог, психолог-эргономист и др.[16]
   Анализ различных учебных пособий и справочников, выпущенных в свет за последние десятилетия, показал, что далеко не в каждом из них мы можем найти упоминание о практической психологии. В тех, где не только признается ее наличие, но и осуществляется попытка описания ее проявлений и специфики, мы встречаем самые различные определения: от тех, которые не проводят границы между прикладной и практической психологией, до тех, где практическая психология отождествляется с психотерапией. Наиболее корректное определение, которое нам встретилось в проанализированных источниках, выглядит следующим образом:
   «Практическая психология – это особый вид деятельности психолога, направленный на решение конкретной практической задачи и предполагающий получение психологической информации о конкретном человеке или группе людей, анализ полученной информации на основе знаний, полученных в фундаментальной или прикладной психологии, разработку (планирование) и реализацию воздействия (как психологического, так и непсихологического) на конкретного человека или группу людей с целью их изменения или изменения их поведения» (Психология. Учебник для гуманитарных вузов / Под ред. В. Н. Дружинина. – СПб., 2003, с. 44–45).

Практическая психология в России

   В анализе особенностей развития практической психологии в России можно условно выделить три основных аспекта:
   1) условия для зарождения практической психологии;
   2) организационное оформление (формальная легализация) практической психологии;
   3) своеобразие становления практической психологии.
   Первый аспект хорошо выделяется в контексте анализа конкретных этапов общей истории психологии. В данном случае можно говорить о том, что уже в конце XIX в. были сформированы необходимые условия для зарождения практической психологии в России.
   «Психология, – писали Л. С. Выготский и А. Р. Лурия в 1926 г., – прежде всего должна была оставить изучение отдельных, не связанных между собой и искусственно выделенных „элементов“ психической жизни, какими были „представления“, „восприятия“, „воля“, „ощущение“ и т. п., и обратиться к изучению поведения цельной личности, стать наукой о поведении личности, живущей в определенных условиях социальной среды».[17]
   Второй аспект касается, прежде всего, общественных и правовых аспектов организационного становления практической психологии. Здесь следует обратить внимание в первую очередь на документы, в которых провозглашается необходимость формального определения места и роли практической психологии, ее конкретного содержания и функций или констатируется правовой статус.
   Третий аспект проявляется в том, каким образом идет процесс становления практической психологии в каждый из моментов развития психологии в различных сферах человеческой деятельности.
   Вопрос о необходимости активной разработки практической психологии в России стал активно обсуждаться на первых форумах специалистов, организованных и проведенных в начале XX в. В частности, на таких как:
   • первый и второй Всероссийские съезды по педагогической психологии (1906; 1909);
   • второй и третий Всероссийские съезды по экспериментальной педагогике (1913; 1916);
   • первый и второй Всероссийские съезды по психоневрологии (1923; 1924);
   • Всесоюзная конференция по психофизиологии труда и профотбору (1927);
   • Всероссийский педологический съезд (1927);
   • Всесоюзный съезд по изучению поведения человека (1930);
   • Всесоюзный съезд по психотехнике (1931).
   После известного постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (1936) процесс развития отечественной практической психологии был надолго приостановлен.
   В начале XX в. в контексте общих тенденций развития психологии в России особое значение для предмета нашего обсуждения имеют те ее отрасли, в рамках которых зарождается и получает свое дальнейшее развитие психологическая практика. Кратко охарактеризуем эти отрасли и специфику их развития.
   Психология труда и психотехника. Психология труда с момента своего зарождения использовала ценные завоевания, имевшиеся в развитии русской общественной мысли, отечественной психологии и физиологии. В частности, работы И. М. Сеченова, который большое внимание уделял прикладным аспектам физиологии и психологии труда.[18]
   При рассмотрении проблем истории отечественной психологии труда отмечается, что с самого начала развитие прикладных отраслей психологической науки сталкивалось с серьезными противоречиями между методологией, на которой они строились, и конкретным социальным заказом. Очень ярко это проявилось в становлении психотехники, которая рассматривалась как научное движение, содержанием которого было приложение психологии к решению практических вопросов (Мунипов В. М., 1983).
   Важно подчеркнуть, что для психотехники был характерен широкий диапазон решаемых задач: от профессионального отбора и профессиональной консультации до профессионального обучения, рационализации труда и борьбы с профессиональным утомлением и несчастными случаями, создания психологически обоснованных конструкций машин и инструментов, а также – психической гигиены, психологии воздействия (плакат, реклама, кино и т. д.), психотерапии.
   Анализируя особенности становления отечественной психологии труда многие специалисты отмечают, что кроме общих с психологией теоретических проблем перед прикладными отраслями вставали проблемы методологического плана, обусловленные спецификой их возникновения и развития. В частности, общей для психотехники и других прикладных отраслей психологии является проблема двух источников возникновения – технического и психологического. Эти два источника с самого начала выдвинули на первый план методологические проблемы соотношения технических знаний и знаний о человеке в ее структуре.
   Рассматривая специфику становления прикладного психологического знания, специалисты подчеркивают, что отмеченная особенность возникновения и развития психотехники наблюдается и при формировании инженерной психологии и эргономики в современных условиях. По их мнению, развитие современной техники и производства в целом выдвинули ряд проблем, которые были связаны с человеческим фактором. Но к их решению ни психология труда, ни другие науки о трудовой деятельности не были готовы. Именно поэтому за это дело в то время взялись представители технических наук, инженеры и конструкторы.
   Само по себе это явление имеет принципиальное значение, по крайней мере, в трех отношениях:
   • оно свидетельствует о том, что проблемы человеческого фактора органически связаны с техническими проблемами;
   • данное явление способствует сближению технических наук и наук о трудовой деятельности;
   • оно стимулирует развитие наук о трудовой деятельности и, в частности, методов исследования.[19]
   В советский период основной областью практического применения психологии стали организация, рационализация и оздоровление труда. Ведущей отраслью здесь была психотехника (И. Н. Шпильрейн, С. Г. Геллерштейн, Н. Д. Левитов, А. М. Мандрыка, А. А. Толчинский, М. Ю. Сыркин и др.). Именно психотехника нашла себе применение в ряде разделов народного хозяйства, и прежде всего в промышленности, на транспорте, в торговле, на предприятиях связи, в системе ФЗО, в деле политехнизации средней школы и т. д.
   Специалисты отмечают, что психотехническое движение 20-30-х гг. XX в. представляло сложное и противоречивое явление. Оно выходило за рамки лабораторных психологических исследований и смыкалось, во-первых, с движением за научную организацию труда, реконструкцию и совершенствование производства, а во-вторых, с нарождавшимися проблемами целого комплекса медико-биологических дисциплин.[20]
   Но под давлением практики пробивалась тенденция к психологическому изучению предметной трудовой деятельности. Ведущими специалистами того времени обращалось внимание на синтетическую природу психологического анализа трудовой деятельности, отправного пункта многих психотехнических исследований.
   «Только… совмещая чисто профессиографические задачи с интересами биомеханики, охраны труда и НОТа, – психологический анализ профессий приобретает теоретико-практическую значимость. В то же время, иллюстрируя единство в многообразии отдельных нотовских проблем, такого рода анализ вскрывает объективную ценность, хотя и многопланового, но не эклектического в дурном смысле, и единство внутреннего содержания спаянного методического подхода к общей проблеме научной организации труда и производства» (Шпилърейн И. Н. Предисловие // Трудовой метод изучения профессий. – М., 1925, с. 172).
   Как известно из истории отечественной психологии, на определенном этапе идеология возобладала над наукой, что привело к перечеркиванию всех достижений отечественных специалистов и к ликвидации практически всей прикладной проблематики. В частности, в 1936 г. закрываются все лаборатории по промышленной психотехнике и психофизиологии труда, в значительной степени свертывается работа ЦИТа и местных институтов труда и т. д.
   В результате сегодня трудно найти профессиональных психологов и тем более практических работников, кто знаком с подлинными работами психотехников и психологов труда 20-30-х гг. Работы специалистов тех лет сегодня являются библиографической редкостью.
   Военная психология. Специалисты, занимающиеся проблемами военной психологии, условно выделяют несколько этапов ее становления и развития.[21]
   В частности, отмечается, что первые работы в области военной психологии как отдельной прикладной отрасли общепсихологического знания появились во второй половине XIX в.
   В это время предпринимаются попытки исследовать боевую деятельность и определить факторы (в том числе социальные и социально-психологические) ее эффективности, формируются требования к боевым качествам воинов различных родов войск.
   Создаются специальные психологические научно-исследовательские учреждения:
   • экспериментальная лаборатория в Военно-медицинской академии;
   • экспериментальная психологическая лаборатория на Педагогических курсах Управления военно-учебных заведений;
   • лаборатории в кадетских корпусах.
   Результаты работы военных психологов того времени находят свое отражение в специальных изданиях («Военно-медицинский журнал», «Военный сборник», газеты «Русский инвалид», «Разведчик», «Психиатрическая газета»).
   Развивается система оказания психиатрической помощи воинам, пострадавшим во время войны: вводятся должности военных врачей-психиатров, организуются психиатрические отделения в военных госпиталях. Теория и практика военной психологии того времени связывается с именами таких известных российских ученых и практиков как В. М. Бехтерев, М. И. Аствацатуров, Г. Е. Шумков, С. Д. Владычко и др.
   С момента установления советской власти военная психология развивается как особый раздел психотехники – военная психотехника или военная психофизиология, которые находят конкретное применение в Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА).
   В 20-30-е гг. XX в. происходит организационное оформление психологической работы и психологического обеспечения учебно-боевой деятельности войск. В то же время разворачивается система психологических лабораторий: центральная (во всех округах и на флотах, в ряде академий и училищ, в ВВС, ВМФ, бронетанковых войсках), а также по некоторым специальным профилям. Значительный вклад в разработку проблем научной организации и проведения психологической работы в войсках того периода внесли П. И. Изместьев, А. Е. Снесарев, Г. Ф. Гирс, С. Е. Минц, А. А. Таланкин, Г. Д. Хаханьян и др.
   В годы Второй мировой войны наступает этап практического применения достижений психологической науки в организации боевой деятельности советских войск. В это время главными становятся вопросы совершенствования психологических качеств, необходимых для достижения победы над врагом, подготовки психики военнослужащих к ведению боя. Психологическая работа того времени отличается практической направленностью, учитывающей боевой опыт войск, моральный настрой воинов, качества, обеспечивающие формирование высокой психологической устойчивости в бою. Изучаются причины страха, паники, пути их преодоления и предупреждения; природа самоотверженности, смелости, мужества; условия ускоренного обучения военных специалистов – радистов, телеграфистов, летчиков, танкистов и т. д.; разрабатываются средства и способы повышения зрительной и слуховой чувствительности воинов, ускоренной адаптации глаза к темноте, улучшения ночного зрения; решаются задачи маскировки, восстановления функций речи и движений, утраченных после ранения.
   Послевоенный период отличается следующим:
   • в Вооруженных силах страны создаются центры научной разработки проблем, связанных с психологическим обеспечением учебно-боевой деятельности (Военно-политическая академия, Центр военно-социологических, психологических и правовых исследований ВС);
   • разворачиваются центральные исследовательские учреждения (лаборатории) в видах Вооруженных сил;
   • вводится психологический отбор в военных училищах;
   • происходит становление и развитие системы психологической подготовки, разрабатываются методические приемы психологических тренировок;
   • совершенствуется система психологического образования военных кадров;
   • во всех военных заведениях вводится учебная дисциплина «Военная психология и педагогика».
   С начала 90-х гг. XX в. и по настоящее время идет интенсивное формирование нормативно-правовой базы психологической работы, создание и развитие психологической службы Вооруженных сил.[22]
   Медицинская психология. Возникновение и развитие данной отрасли психологии связано с необходимостью приложения психологических знаний в области здравоохранения, медицины и сопряженных с последней разделов естествознания. Наиболее ярко данное направление работ проявило себя в сфере патопсихологии, изучавшей расстройства и ненормальности поведения и сознания человека (В. М. Бехтерев, Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, В. Н. Мясищев и др.). Практика была сконцентрирована в изучении симптомологии психических расстройств в экспериментально-психологических лабораториях при психиатрических клиниках. Знание патопсихологии также использовалось для углубленного понимания механизмов нормального человеческого поведения и для построения индивидуальной психологии (П. П. Блонский, Н. А. Белов, В. Н. Сперанский и др.).
   Ответвлением патопсихологии стала психотерапия (А. Б. Залкинд, К. И. Платонов), в которой, как отмечает А. В. Петровский, различались «целеустремленческое» и «гипнотическое» направления. В рамках отмеченных исследований появились труды по психологическому обоснованию педагогической работы со слепыми, глухими и умственно неполноценными детьми, ставшие экспериментальной и теоретической базой дефектологии (Л. С. Выготский, Л. В. Занков, И. М. Соловьев, Ж. И. Шиф и др.). Естественно, что методологическими основаниями здесь в первую очередь являлись идеи И. П. Павлова, что особенно сказалось на разработке физиологической психологии или психофизиологии.
   Здесь же происходит становление особой отрасли психологического знания и практики – нейропсихологии, основа которой заложена в трудах А. Р. Лурия.
   Юридическая психология. В России процесс становления юридической психологии зарождается в первой половине XIX в., когда предпринимаются попытки обоснования отдельных уголовно-правовых позиций психологическими знаниями.[23]
   На рубеже XIX и XX вв. в России развитие юридической психологии получает новый толчок в связи со следующими обстоятельствами:
   • остро ставятся вопросы о психологическом исследовании участников уголовного процесса. Появляется исследование по судебно-психологической экспертизе;
   • формируется психологическая школа права, родоначальником которой стал юрист и социолог Л. И. Петражицкий, руководивший кафедрой истории философии права в Петербургском университете;
   • в 1900 г. по инициативе В. М. Бехтерева и Д. А. Дриля был создан Научно-учебный психоневрологический институт, в программу которого входила и разработка курса «Судебной психологии»;
   • в 1909 г. в рамках этого института был создан Криминологический институт.
   В первые годы советской власти интерес к юридической психологии резко возрос, стали изучаться психологические предпосылки преступности, психология правонарушителей.[24]
   Возникшая на границе между патопсихологией и социальной психологией, новая отрасль сосредоточилась на изучении психологических предпосылок преступлений и преступников, психологическом обосновании достоверности свидетельских показаний, поведения правонарушителей в местах заключения, психологической экспертизе (Ю. Ю. Бехтерев, В. А. Внуков, М. Н. Гернет, А. Р. Лурия, С. В. Познышев и др.).
   Отличительными признаками этого этапа можно назвать следующие события:
   • в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, Харькове, Баку, Минске организуются криминально-психологические кабинеты и кабинеты научно-судебной экспертизы, которые исследовали психологию преступника и преступления. В работе этих кабинетов принимают участие ведущие психологи;
   • в 1925 г. в Москве был создан первый в мире Государственный институт по изучению преступности и преступника, в биопсихологической секции которого работают крупные психологи;
   • в 1924–1930 гг. были осуществлены массовые психологические обследования различных групп преступников – убийц, хулиганов, сексуальных правонарушителей и др.;
   • экспериментальное исследование некоторых проблем юридической психологии включается в план работ Московского института психологии;
   • в 1930 г. состоялся 1-й съезд по изучению поведения человека, на котором работала секция судебной психологии.
   В то же время наступает период идеологических переоценок науки и практики, что к началу 30-х гг. приводит к прекращению судебно-психологических исследований.
   Только в 60-х гг. прошлого столетия в связи с некоторой политической «оттепелью» появились социологические, социально-психологические и психолого-юридические исследования. В частности, в 1964 г. вышло постановление ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического образования в стране», на основе которого в 1966 г. в юридических вузах было введено преподавание общей и судебной психологии.
   Отличительным признаком характера развития юридической психологии того времени является тот факт, что связь психологии и права рассматривалась лишь в сфере уголовного судопроизводства. Разрабатываются такие проблемы как психология следователя и следственной деятельности, судебно-психологическая экспертиза, психология исправительной деятельности и др. (см. список литературы). В это время психология еще не рассматривалась как концептуальный источник права, правовой регуляции.
   Начало 80-х гг. XX в. знаменуется для развития юридической психологии тем, что в органах МВД начали разрабатываться основы организации психологической службы (А. М. Столяренко). Преподавание юридической психологии в юридических вузах стало одним из основных средств гуманитарной переориентации юристов. Выходят первые учебники и учебные пособия по юридической психологии (Еникеев М. И., 1975). Успешно разрабатываются отраслевые направления юридической психологии (В. В. Романов, А. М. Столяренко). Все это способствовало тому, что к настоящему времени отечественная юридическая психология имеет устойчивый и высокий статус и как научная дисциплина, и как одна из сфер психологической практики.
   Педагогическая психология и педология. Практическая психология образования. В России конца XIX в. уже было явно видно, что реально существует не только приложение психологических знаний в области педагогики, а вырисовываются четкие контуры новой самостоятельной отрасли научного знания – педагогической психологии. Можно считать официальной датой ее рождения 1874 г., когда в журнале «Народная школа» стали появляться части книги Петра Федоровича Каптерева «Педагогическая психология», которая в 1877 г. вышла отдельным изданием.
   Свое дальнейшее развитие педагогическая психология получает в трудах другого известного российского педагога – А. П. Нечаева. Изданная им в 1915 г. работа «Курс педагогической психологии для народных учителей» дает достаточно широкий для того времени обзор психологического материала, который позволяет осветить главнейшие педагогические вопросы.
   Рассматривая особенности истории психологии советского периода, А. В. Петровский отмечает, что первая область практического применения психологии того времени – народное просвещение и образование. Именно здесь в рамках педологии[25] идет интенсивное решение прикладных проблем возрастной, педагогической и детской психологии (М. Я. Басов, П. П. Блонский, Л. С. Выготский, А. С. Залужный, А. Н. Леонтьев, С. С. Моложавый, Н. А. Рыбников, А. А. Смирнов, И. А. Соколянский и др.).
   Процесс становления практической психологии в образовании с конца 1980-х гг. по настоящее время характеризуется следующими особенностями:
   1) на первых этапах (1988–1992) решались следующие задачи:
   а) формировался запрос на практическую психологию в системе образования, и прежде всего в системе управления образованием, в сознании управленцев разного уровня;
   б) закладывались основы психологической культуры учительства;
   в) практическая психология образования превращалась в новую интегральную самостоятельную отрасль психологии, а профессия практического психолога – в новую самостоятельную профессию;
   2) в процессе становления новой отрасли практическая психология постепенно занимает важнейшее место в методологии конструирования вариативного образования (1994–1997);
   3) практическая психология выходит за границы образования и начинает выполнять определенную мировоззренческую, идеологическую роль[26].
   В конце XX в. в России вновь активизируется интерес к проблемам преподавания психологии.[27]
   Период возрождения практической психологии в отечественной системе образования захватывает конец 1980-х гг. и активно проявляется в конце XX и начале XXI вв. Именно в это время происходят следующие важнейшие события:
   1) вводится должность Главного психолога Гособразования СССР (1988);
   2) принимается Решение коллегии Гособразования СССР «О первоочередных мерах по подготовке практических психологов для учебно-воспитательных учреждений» (1988);
   3) выходит Приказ Министра образования «О переподготовке практических психологов для учебно-воспитательных учреждений», в котором направление науки, техники и технологии высших учебных заведений «Практическая психология в системе образования» было узаконено как новое и перспективное;
   4) во все органы образования СССР рассылается Письмо Госкомитета СССР по народному образованию от 27.04.1989 № 16 «О введении должности психолога в учреждениях народного образования»;
   5) во все органы образования РСФСР рассылается Письмо Министерства народного образования РСФСР от 30.11.1989 № 247/18 «О введении в штаты дошкольных учреждений должности психолога и о подборе на эту должность специалистов»;
   6) разрабатывается и утверждается Положение о психологической службе в системе народного образования (1989; 1990);
   7) принимается решение коллегии Минобразования РФ «О состоянии и перспективах развития службы практической психологии образования в РФ» (1995);
   8) организуются и проводятся два Съезда практических психологов образования (Москва – 1994; Пермь – 1995);
   9) Постановлением Министерства труда и социального развития утверждается «Положение о профессиональной ориентации и психологической поддержке населения в Российской Федерации» (1996);
   10) Приказом министра образования утверждается «Положение о службе практической психологии образования» (1999);
   11) создается общероссийская общественная организация «Федерация психологов образования России» (2003).
   Благодаря этим действиям процесс развития практической психологии приобретает экстенсивный характер, что существенно отразилось на изменении социального статуса психологии в обществе. Особенно это касается сферы образования.
   Наряду с отмеченными выше, в современной отечественной психологии все большее место занимают такие ее прикладные отрасли, как политическая психология, психология рекламы, психология массовых коммуникаций, этническая психология и др.[28]
   В целом можно сказать, что во второй половине прошлого века практическая психология в нашей стране была сферой деятельности для немногих специалистов из академических и отраслевых исследовательских институтов или факультетских лабораторий.
   В те годы развитие этой отрасли представлялось далекой перспективой, а специальная подготовка практических психологов – утопией. Такая практика рассматривалась скорее как помощь ученых-психологов и научной психологии в поисках эффективных решений практических задач другими специалистами: медицинских – в клинике, инженерных – в промышленности, педагогических – в образовании.
   Одним из важнейших результатов развития психологии в России последней трети XX в. стал новый сильный импульс возрождению и активному становлению психологической практики. Это не могло не отразиться на содержательных сторонах деятельности психологического сообщества. В частности, в Уставе РПО появились разделы, отражающие эту тенденцию.
   2.1.1. содействие развитию науки, практики и образования в области психологии;
   2.2.7. содействие реализации проектов, программ и мероприятий, ориентированных на совершенствование методов, методических средств, практических психологических техник, процедур работы психологов-исследователей и практиков.
   Объем нашего пособия и специфика выделенной нами предметной области не позволяют далее более подробно рассмотреть все отрасли психологии, которые каким-то образом связаны с процессом становления практической психологии. Поэтому очень кратко выделим специфику еще нескольких отраслей, в которых происходило зарождение и становление современной практической психологии.
   Авиационная и космическая психология. Эта область возникла как ответвление психологии труда, но, естественно, не могла развиваться вне оборонного ведомства страны и проблем военной психологии. Она включала в себя проблемы профессиографии летного труда, авиационной психогигиены, психологические вопросы методики летного обучения (А. П. Нечаев, Н. М. Добротворский, С. Е. Минц и др.).
   Психология спорта – одна из отраслей психологии, которая с момента своего появления была направлена на исследование психологических ресурсов человека, определяющих его возможности в спорте, и обеспечение применения в практике полученных учеными результатов. Так же как и многие отрасли психологии того времени она была тесно связана с психотехникой, в особенности в вопросе о формировании двигательных навыков и реакций (П. А. Рудик, А. Ц. Пуни, 3. И. Чучмарев). Достижения в области психологии спорта в первую очередь позволяли создавать условия для получения эффективных результатов в спорте.
   Проведенный экскурс в историю развития практической психологии позволил нам создать тот контекст, который позволяет перейти к вопросам, относящимся непосредственно к психодиагностике как виду работы практического психолога.

Психодиагностика как раздел психологии и вид работы практического психолога

   Психодиагностика как самостоятельный раздел психологии сформировалась относительно недавно. Впервые в научной литературе термин «психодиагностика» появился в 1921 г. в работе X. Роршаха с аналогичным названием (Rorschach M. Psychodiagnostik. – Bern, Leipzig, 1921), и под этим термином понималась практическая функция специалиста по установлению психологического диагноза. В последующем термин «психодиагностика» приобрел значительно более концептуальный оттенок: в ходе интенсивного развития прикладной и практической психологии данное понятие уточнялось и в конечном итоге стало определять весьма широкую самостоятельную область психологии, которая в настоящее время включает в себя теоретическое и эмпирическое направления деятельности специалистов-психологов и которая имеет относительно самостоятельные методологическую и концептуальную основы как для исследовательской, так и для практической работы.
   Развитие психодиагностики в России, как и во всем мире, тесно связано с возникновением и развитием экспериментальной психологии. Известно, что эксперимент в отечественной психологии появился во второй половине XIX в. Для возникновения же психологической диагностики необходимо было, чтобы практике потребовалось знание об индивидуально-психологических особенностях человека. В этом смысле можно говорить о том, что первые отечественные работы по психологической диагностике выполнялись в начале XX столетия. Большинство исследователей истории психологии считают, что одной из первых значительных дореволюционных отечественных работ по психологическому тестированию, которая представляла законченное самостоятельное исследование, стала работа, выполненная в 1909 г. в Московском университете крупнейшим невропатологом и психиатром того времени Г. И. Россолимо. Он поставил своей целью найти метод количественного исследования психических процессов в нормальном и патологическом состояниях. Этот метод, получивший впоследствии широкую известность как в России, так и за рубежом, был одной из ранних оригинальных систем тестов для измерения умственной одаренности.
   Другой отечественный психолог, который придерживался сходных с Россолимо взглядов на изучение личности – А. Ф. Лазурский в те же годы создает новое направление в дифференциальной психологии – научную характерологию. Строго придерживаясь опыта и эксперимента как основных методов исследования, он в то же время стоял за создание научной теории индивидуальных различий. Главной целью дифференциальной психологии он считал «построение человека из его наклонностей», а также разработку возможно полной естественной классификации характеров.
   Ограниченность возможностей лабораторно-экспериментальных методов побудила Лазурского искать другие способы работы, что привело его к созданию и описанию метода естественного эксперимента. Здесь, как известно, в отличие от лабораторно-экспериментальных методов, преднамеренное вмешательство исследователя в изучение психики и поведения человека совмещается с естественной и сравнительно простой обстановкой опыта. Лазурский считал, что именно благодаря этому здесь удается исследовать не отдельные психические процессы, а психические функции и личность в целом. Еще одной заслугой этого ученого было то, что он выдвинул положение о теснейшей связи свойств характера с нервными процессами. В отличие от известной в то время френологии (локализация способностей в виде внешне выраженного развития отдельных обособленных участков больших полушарий) здесь предоставлялось объяснение свойств личности нейродинамикой корковых процессов.
   В начале своих работ Лазурский предпочитал использовать только качественные методы, но позднее он ощутил необходимость количественных измерений психических процессов и попытался использовать для этого графические схемы в определении способностей ребенка.
   Важным для последующего развития психодиагностики следует считать то, что с развитием дифференциально-психологических исследований психология в целом обогатилась рядом новых методов и подходов. Именно на этом этапе стали вполне осуществимы ее связи с практикой, что послужило основой для возникновения психологической диагностики. Большинство авторов сходятся во мнении, что собственно психодиагностические работы в России начали интенсивно развиваться в 20-30-е гг. прошлого века в области педагогики, медицины, педологии. Отмечается, что подавляющее большинство методик, используемых в то время, было копированием западных психологических тестов, да и формы проведения тестовых испытаний отличались от западных образцов незначительно как в обработке, так и в интерпретации полученного материала.
   Из вышеизложенного видно, что процесс становления психодиагностики как отдельной области психологической науки и практики был достаточно сложным, и, подчиняясь объективным закономерностям, в ходе этого процесса иногда повышалась, а иногда и снижалась популярность практических психодиагностических методов. Аналогично менялось и отношение специалистов к занятиям в области психодиагностики – как в теоретической, так и в практической сфере.[29]
   Вместе с тем, следует отметить, что процесс этот в целом отличался положительным градиентом, и к настоящему времени общепризнанной является практическая полезность обоснованного и квалифицированного применения психодиагностики в различных областях жизни и деятельности человека.
   Основной причиной устойчивой тенденции развития психодиагностики с нашей точки зрения является то, что она в силу своей четкой ориентации «на субъекта» по существу концентрирует в себе основные достижения общей и дифференциальной психологии, объединяет их в конструктивном направлении – и это позволяет находить рациональные и реализуемые решения различных практических задач.
   Но ведь и сама психология как наука появилась вследствие нарастания познавательного интереса к общим закономерностям организации поведения субъекта, к индивидуальной специфике его реагирования на обстоятельства его жизни и их изменение.
   Напомним, что научная психология концентрирует в своих рамках рациональные знания о развитии и функционировании психики, представляющей собой особую форму и функцию регуляции поведения и жизнедеятельности субъекта. При этом под субъектом понимается преимущественно, но не исключительно – человек.
   Эти знания, как представлялось, должны были дать ключ к пониманию и оценке ожидаемых (вероятных) результатов – действий и поступков – в конкретных видах деятельности и поведения конкретного человека.
   Вполне естественно, что для этого потребовалось создавать специальные психодиагностические методы изучения, оценки и фиксации индивидуальных особенностей субъекта. Известно, что еще в Ш-П тысячелетиях до нашей эры проводились испытания, аналогичные по своим целям современным психодиагностическим обследованиям:
   • проводилась оценка знаний и навыков – у выпускников школ Древнего Вавилона;
   • действовала система отбора тех, кто мог стать жрецом – в Египте;
   • осуществлялась проверка способностей у желающих занять должности правительственных чиновников – в Китае и т. п.
   Список таких примеров можно продолжить. Все они свидетельствуют о том, что уже много лет назад началось создание различных психологических методов и методик, составляющих содержание специальных процедур, которые выступали в качестве средств и способов оценки индивидуальных особенностей субъекта (личности). Их применение имело целью сформировать (на основе полученных оценок) более или менее объективные представления о потенциальной пригодности данного человека к какой-либо деятельности (или – о возможных действиях и поступках оцениваемой личности в определенных обстоятельствах).
   Таким образом прагматическая ориентация и «житейский» интерес к психологическим знаниям уже с самого начала предполагали, что полученные в ходе психодиагностики описания позволят с достаточной надежностью судить о статусе, роли и причинных основах человеческого поведения не вообще, а в отношении каждого конкретного человека. При этом неявно подразумевалось, что все это может служить достаточным основанием также и для оценки возможностей управления поведением и деятельностью другого человека и, стало быть, определит направления поиска и разработки средств такого управления.
   Как уже отмечалось во введении, в соответствии с такими представлениями в рамках психодиагностики также сформировались две группы взаимосвязанных проблем.
   1. Проблемы собственно диагностики индивидуальных особенностей человека с целью оценки его отличий от других субъектов во множестве субъектов, где осуществляется поиск необходимых «технологий» – для постановки психологического диагноза в отношении конкретного человека, а реализация указанных выше технологических проблем предполагает применение соответствующих постулатов измеримости психики и соответствующих техник измерения психологических характеристик, а также – способов интерпретации результатов подобных измерений. Обобщение попыток разрешить возникающие при этом вопросы и привело к появлению психодиагностики как самостоятельного раздела психологического знания и отрасли психологической практики.
   2. Проблемы построения на базе индивидуального диагноза причинно-обоснованных прогнозов о возможностях управления поведением данного человека, которые имеют «каузальный оттенок», т. е. данная группа возникает при попытке связать внешние (по отношению к субъекту) воздействия на человека с возможными их последствиями в поведении или в состоянии человека. По существу эта группа проблем определяла возможности прогнозирования индивидуальных особенностей поведения и деятельности, основанного на представлениях о наличии общих психологических (интериндивидуальных) регуляторов поведения, например, побуждениях к определенным действиям и поступкам. При этом естественно возникали вопросы о возможности влияния на такие регуляторы с помощью изменения объективных факторов и условий жизни субъекта.
   И первая, и вторая группы названных выше проблем имеют прямое отношение к развитию теоретической психодиагностики. В частности, к таким ее сторонам как:
   • построение основ теории измерения психических явлений;
   • к теории интерпретации психодиагностических данных (теории психологических моделей личности);
   • к общей и дифференциальной теории индивидуальности, каузальной теории психической регуляции индивидуального поведения.
   Как отмечают А. А. Бодалев и В. В. Столин,[30] конкретная практическая польза от применения психодиагностики зависит от уровня социально-экономического развития общества и связанной с ним степени влиятельности субъективного человеческого фактора в сфере производства и экономики в целом. Нет сомнения в том, что в современном мире психодиагностика служит в целом интересам общества и, в частности, интересам конкретных его членов (учащихся, пациентов здравоохранительных органов, клиентов психологических консультаций и т. д.). В каждой из этих областей ее применения существуют специфические условия использования психодиагностических средств, специфические психодиагностические задачи и методы, составляющие предмет частных или специальных психодиагностик (профессиональной, спортивной, клинической и т. д.).
   Понятно, что научно обоснованная практическая психодиагностика рассматривает индивидуальные особенности развития и функционирования психики конкретной личности, опираясь на результаты теоретической психодиагностики, на теоретические положения и экспериментальные данные классических отраслей психологии: общей (теоретической и экспериментальной), дифференциальной и других, а также на разработки соответствующих направлений прикладной психологии, тестологии и психометрики.
   Подчеркнем, что каждая из перечисленных выше отраслей психологии так или иначе изучает общие и индивидуальные закономерности психики, особенности психической регуляции деятельности и поведения. Поэтому они всегда оказывали и оказывают существенное влияние на развитие психодиагностики, являясь базой ее становления как самостоятельной отрасли психологии, нацеленной на исследование и измерение конкретных реальных событий и субъектов.
   При этом, рассматривая реальные события с психологической точки зрения, мы обнаруживаем внутренние основания человеческих действий и поступков, видим, как из многообразия индивидуальных линий жизни складываются потоки социальных событий и сами социальные процессы.
   Сказанное приобретает особое значение для современной России, когда политические и социальные изменения наталкиваются на определенные проблемы государственного и общественного регулирования социальных процессов, в том числе прямого управления ими. Эти проблемы совершенно естественны, поскольку в ходе проведения тех или иных реформ создаются новые принципы организации жизни и деятельности людей, и сама специфика переходного периода характеризуется возникновением новых социальных феноменов, предполагающих расширение индивидуальных свобод, рост значимости человеческой личности, увеличение ее ответственности в определении собственной судьбы.
   Имеющиеся в современной профессиональной литературе данные показывают, что в условиях переходного к рынку периода сильно изменилась психология как молодежи, так и взрослых.
   Негативные тенденции проявляются в растущих личностных напряжениях и стрессах. Обследования обнаруживают психическое напряжение и стресс более чем у 50 % испытуемых, а структура их личностных защит обнаруживает скрытые и явные тенденции к агрессии. Анализ индивидуальных семантических пространств демонстрирует сближение таких характеристик личности, как сила и конфронтация; соперничество, подавление и конфликт. При этом сотрудничество, зрелость и ответственность образуют самостоятельную отдельную группу конструктов (что демонстрирует отличную от западного обывателя семантику обследованного российского контингента). Такие проблемы, как уже подчеркивалось, становятся все более актуальными на современном этапе развития нашего общества, которое характеризуется существенными изменениями в структуре взаимоотношений между людьми в различных социальных сферах, в том числе – в сфере профессионального труда.
   Практика показывает, что в обществе возрастает потребность в психологической помощи и поддержке. В настоящее время достаточно распространенным (и вполне привычным) стало применение психодиагностических методов не только в клинике или в учебном процессе, но и при решении задач психологического сопровождения профессионального становления человека и развития его профессиональной карьеры. Речь идет о таких процедурах как профинформация, профориентация, профессиональный отбор и расстановка кадров, профессиональная реабилитация и психологическая коррекция поведения, определение обоснованных форм индивидуализации общеобразовательной и профессиональной подготовки, определение психологической совместимости команд и экипажей и т. п.
   Сказанное выше приобретает для нас особый смысл, так как ставит вполне конкретную психотехнологическую задачу: необходимо создать систему новых знаний в области психической регуляции поведения и на их базе разработать такие принципы и процедуры, которые позволяли бы достаточно надежно и психологически обоснованно управлять социальными процессами – включая процессы гражданского и профессионального становления человека, нормализации человеческих отношений, управления индивидуальной и совместной деятельностью людей.
   Решение таких задач потребует перехода от пассивного «учета человеческого фактора» (human factors) к активному «управлению человеческими ресурсами» (human resources management), что в свою очередь предъявляет дополнительные требования к методам психодиагностики, используемым при выборе способов такого управления (Забродин Ю. М., 1980).
   Понятно, что в переходный период психологическая теория, разработанная в условиях иной экономики и политики, иного устройства государства, не срабатывает, поскольку она рассматривала строение, функции и развитие психики вне связи с развитием той реальной социальной ситуации, тех конкретных условий, в которых живет и действует данный индивид.
   Расширяющаяся психологическая практика наталкивается на ограниченность разумного прагматизма, не позволяет оценивать и прогнозировать социальные и психологические последствия принимаемых решений. Отмечаемые сегодня в научных исследованиях негативные явления, порожденные переходом к другому обществу и другому образу жизни, делают необходимой разработку эффективной и адекватной данным реалиям системы психологического сопровождения, психологической поддержки человека на его жизненном пути. Необходимо осознанное, научно обоснованное управление и самоуправление развитием человека как гражданина и профессионала, а это означает, что не только в рамках психологической методологии, но и в общественном сознании оформляется совершенно новая концепция отношения к человеку – управления человеческим ресурсом в отличие от прежней концепции учета человеческого фактора.
   Необходимо отметить, что переход к управлению человеческим ресурсом предполагает активную опору на комплекс наук о человеке, в котором сближаются, с одной стороны, теоретическая и прикладная социология, а с другой – теоретическая и прикладная психология, включая социальную психологию и психологию труда, психологию и психодиагностику личности и другие.
   При решении практических задач управления человеческим ресурсом осуществляется воздействие на три основных составляющих:
   • условия жизни и деятельности индивидов и социальных групп;
   • межличностные отношения в различных сферах деятельности;
   • процессы развития самого субъекта как гражданина и профессионала, формирования целостной личности.
   Эта триада проявляется, обнаруживая свою специфику, в различных сферах – в образовании, труде и отдыхе, в распределении занятого и свободного времени человека и т. д.
   Сегодня необходимо создать устойчивую научную базу для решения перечисленных практических задач, которые обозначают направления развития психологической теории и создание методов исследования, оценки, сопровождения и поддержки становления индивидуальной «линии жизни», индивидуальной карьеры в различных социальных системах, в том числе в системах образования и профессионального труда.
   Разработка научной базы решения возникающих в практике задач требует изменения структуры и спектра фундаментальных исследований, которые наряду с прежними классическими подходами и направлениями должны будут включать:
   • анализ процессов жизни субъекта, который помимо изучения деятельности включал бы процессы развития человека; появления и удовлетворения потребности; воспроизводства и развития человеческих отношений;
   • изучение интеграции линий жизни и судеб конкретных субъектов в социальных процессах организации и движения больших групп – «массовидных» процессов и явлений; взаимосвязей «индивидуального» и «общественного» сознания; поведения людей в организациях;
   • исследование психологических оснований так называемых рыночных процессов: перемена собственности и конверсия предприятий, особенности производства и потребления; психология процессов обмена и др.
   Задача управления человеческим ресурсом в отличие от задач учета человеческого фактора предполагает раскрытие возможностей и закономерностей развития субъекта как целостного существа, находящегося в непрерывном взаимодействии с миром в своем ближайшем окружении, в определенной социальной среде.
   Создание психологических основ управления человеческим ресурсом предполагает:
   • разработку понятийной и критериальной основы изучения процессов развития субъекта (жизненного пути, социальной и профессиональной карьеры; оценки перспектив развития как расширения индивидуальных свобод и возможностей, увеличения объема и структуры его взаимодействий; увеличение индивидуального разнообразия, в том числе за счет личностного развития; рост числа и качества решаемых жизненных проблем и др.);
   • исследование законов развития человека как субъекта собственной жизнедеятельности; оценку возможностей преобразования внешнего окружения и преобразования самого субъекта; изучение механизмов и факторов развития, определение его параметров и критериев; разработку методов и технологий оценки состояния и воздействия на процессы развития субъекта и т. д.
   Все это вопросы в значительной мере новые, они определяют целые направления разработки конструктивной и каузальной теории психологии. Они требуют изучать человека как субъект в его реальном окружении, а следовательно, особое значение приобретает психологический анализ:
   • субъекта в системе его меняющихся взаимодействий с окружающим миром (каузальные основы индивидуального поведения);
   • субъекта и его изменений в условиях конкретной организации (организационное поведение и возможности управления в организации);
   • изменений субъекта в изменяющейся организации – реальные жизненные пути и психологические причины их индивидуального разнообразия.
   Понятно, что для этого нужны не только радикальные перемены в концептуальной базе психологии (которые и наблюдаются в наше время в мировой психологической науке и практике), – надо создавать принципиально новые методы анализа, оценки и воздействия на процессы развития субъекта.
   Отметим, что развитие теоретической и прикладной психологии на базе парадигмы учета человеческого фактора в процессах профессиональной деятельности и в организационном управлении создало весьма мощную основу для решения целых классов практических задач, в том числе с применением каузальных принципов – в решении задач управления людьми (их поведением, отношениями, способностями и т. п.), в проектировании деятельности и субъектов деятельности, в оценке профессионально важных качеств, построении «психологических портретов» индивидов и т. п., – и все это нашло широкое применение в разработке психологических аспектов труда, управления, здравоохранения, обороны, образования и др.
   Следует признать, что концепция учета человеческого фактора в создании новых машин и технологий, сложившаяся в середине 1960-х гг., была весьма прогрессивной и обеспечила развитие разнообразных приложений экспериментальной психологии во «взаимодействиях Человек-Машина», раскрыла пути повышения эффективности профессиональной деятельности специалистов – операторов сложных социотехнических систем самого различного назначения.
   Эта концепция задала совершенно определенные направления поиска путей управления человеческим поведением, способностями и интересами человека. Вместе с тем основанное на этой концепции развитие прикладной психологии все более и более разъединяло психологию деятельности и психологию личности, что привело к фактической деперсонификации прикладного психологического знания, противопоставлению процессов «эффективного поведения» и процессов «эффективного развития» человека.
   Структура человеческой психики, функциональные возможности, закономерности психической регуляции поведения и деятельности, поиск разнообразных «типологий» (вне и без учета реально действующего субъекта) – стали основными объектами психологического анализа.
   Конечно, при этом существовала «психология развития» и дефинировались «принципы развития», но это были исследования развития психики, а не обладающего психикой субъекта, и в развивающемся субъекте искали закономерности появления новых психических структур и функций вместо изучения психологических оснований его реальных поступков и действий, развития в конкретных обстоятельствах его жизни.
   На наш взгляд именно в этом состоит содержание кризиса современной психологической теории, а совсем не в недостатке квалифицированных специалистов или средств на проведение исследований: это принципиальный кризис поведенческой парадигмы.
   Исследования отечественных психологов, проведенные в последние годы, позволили уточнить постановку ряда фундаментальных вопросов, разработать концепции экологической ниши субъекта, типов его взаимодействия с окружающим миром, раскрыть общую схему психологической регуляции поведения и деятельности, включая аспект ее развития, показать взаимосвязь процессов психического отражения и регуляции поведения. Общая постановка проблемы позволила предложить конкретные психологические модели задачи, решаемой субъектом, модели личности в решении задач, модели профессионального становления и развития человека (они более подробно представлены в последующих главах настоящей работы).
   Рассмотренные выше вопросы несомненно относятся к числу фундаментальных – без их решения становится невозможным эффективное решение возникающих новых практических задач. Сегодня, как и ранее, большинство ведущих специалистов-психологов разделяют убеждение в необходимости разработки и применения психодиагностических методик, оговариваясь при этом, что они (методы) должны обладать практической полезностью. Нужно сказать, однако, что поскольку практически никто не раскрывает точного содержания этого требования, такая позиция вводит нас в логическое противоречие: для обоснования научно-практического метода применяется вненаучный критерий.
   На этом фоне легко понять, почему и сегодня, и ранее многие психологи-исследователи достаточно осторожны в оценках обоснованности (валидности, надежности, достоверности) психодиагностических методик и данных.
   Еще в 30-е гг. прошлого столетия Б. М. Теплов подчеркивал, что нет оснований принципиально возражать против «коротких испытаний» (тестов), против стандартизации условий их применения, против стремления выразить результаты испытания в количественной форме, против статистической обработки результатов. По его мнению возражать надо против того, что подавляющее большинство тестов (опять-таки, по его мнению) не имеет под собой прочно обоснованной научной базы.[31]
   Позднее А. Г. Ковалев и В. Н. Мясищев также обращали внимание как исследователей, так и практиков на необходимость дифференцированного отношения к психодиагностическим методикам:[32] это отношение должно строиться с учетом того, какие выводы делаются из конкретной методики, а также имея в виду высокую вероятность того, что та или иная методика может просто неадекватно применяться.
   В отечественной психологии существовало довольно устойчивое мнение: утверждение о научной обоснованности психодиагностических методик неправомерно, и возможность их применения требует доказательства отсутствия у них каких бы то ни было недостатков. Такую жесткую позицию отечественных психологов можно объяснить защитной реакцией на «психотехнический бум» 20-30-х гг. XX в. и последующие действия правительства СССР (имеется в виду известное Постановление ЦК ВКП(б) от 04.07.1936 г. «О педологических извращениях в системе Наркомпросов», которое не отменено до сих пор).
   Вместе с тем надо признать, что осторожная оценка тестов имела и вполне четкую историческую основу: еще в первой четверти XX в. мнение о прагматической целесообразности применения психологических диагностических техник недвусмысленно сформулировал Л. Термен. Он попытался обосновать возможность тестирования интеллектуальных способностей по аналогии с практическим применением и научным пониманием природы электричества. Он отмечал, что хотя природа интеллекта по-настоящему не раскрыта, тем не менее с определенной осторожностью индивидуальные различия интеллекта могут измеряться и реально измеряются – а результаты такого измерения широко используются в практический целях.
   К сожалению, несмотря на быстро растущее понимание отечественными и западными тестологами важной роли теоретического знания в области психодиагностики, прагматически зауженная механистическая аналогия по-прежнему имеет значительное распространение и все еще оказывает влияние на позицию довольно многих исследователей, а среди них – весьма известные, такие как, например, Г. Айзенк.
   Нужно подчеркнуть, что вплоть до настоящего времени, в связи с неточной постановкой и нечетким разделением основных проблем психодиагностики – научных и практических, теоретических и методологических, «технологических» и содержательных, – сама теория психодиагностики и понимается, и развивается не как психологическая теория, а как технологическая теория психодиагностических приемов и методов. Хотелось бы специально отметить, что это совсем не одно и то же. Как справедливо пишет Энн Анастази, так называемая современная «теория тестов» – это не психологическая, а математико-статистическая теория, охватывающая такие вопросы, как природа тестовой оценки, шкалы и методы определения надежности тестов и т. п., но слабо отражающая природу и психологическую сущность оцениваемых явлений и феноменов.[33]
   Оценивая сложившуюся в наши дни ситуацию, следует отметить, что почти необозримое различие целей (которые достигаются в процессе решения задач практической психодиагностики) порождает не только многообразие психодиагностических методов, но – что существенно для нашего изложения – и многообразие теоретических концепций, составляющих их методологическую основу. Это многообразие часто приводит к возникновению профессиональных проблем психодиагноста, связанных с персональным (для себя) выбором, обоснованием как этого выбора, так и общей целесообразности практического применения тех или иных конкретных методов и процедур в практических задачах психодиагностики.
   Нерешенность указанных проблем в общей теории психодиагностики приводит к тому, что активность практического использования психодиагностических методов периодически меняется. Повторяющиеся время от времени настороженность и недоверие к психодиагностическим методам (и психодиагностическим данным), к сожалению, вполне оправданны и обусловлены рядом объективных причин. Среди них – неучтенные особенности самих методов, недостаточный профессиональный уровень специалистов, нестабильность получаемых результатов и др., – и все это определяет в конечном итоге практическую полезность (или вредность) психодиагностики в глазах общества.
   По нашему мнению, реально наблюдаемые периоды повышения и снижения активности в практическом применении психодиагностических методов свидетельствуют о том, что существующий интерес к ним ушел не очень далеко от логики античных времен: он по-прежнему зависит от прагматических возможностей указанных процедур – как получить сведения, необходимые в решении конкретных задач. При этом за рамками общественного интереса остаются возможности искаженного, предвзятого, субъективного отношения к этим сведениям со стороны тех, кто их в конечном итоге использует. Последнее имеет особое значение, так как необоснованное завышение возможностей психодиагностических методов, завышенные ожидания и излишняя абсолютизация получаемых с их помощью оценок в конечном итоге приводят к серьезным ошибкам и драматическим коллизиям в человеческих судьбах. Естественно, что это приводит к спаду интереса к психологическим данным, обращению к псевдонаучным и ненаучным «эзотерическим» процедурам и мистике.
   Отметим также, что возникающее вновь (после таких спадов) повышение активности в использовании психодиагностических методов слишком часто сопровождалось все менее и менее обоснованным и квалифицированным проведением обследований, непрофессиональными попытками решать с помощью психодиагностических средств задачи, на которые эти средства, строго говоря, не рассчитаны. В результате увеличивалось число ошибок не столько в самих психодиагностических оценках, сколько в основанных на них выводах, что психологически совершенно естественно приводило к снижению доверия потребителей к самим психодиагностическим методам.
   В действительности можно обнаружить множество серьезных недостатков в самих психодиагностических процедурах, так же как и очевидна недостаточная разработанность подходов к практическому их использованию. Это и вместе с этим – недостаточно высокий уровень профессионализма в организации разработки и применения психодиагностических техник, что во многом является прямым следствием отсутствия теоретической базы психодиагностики; это еще одно доказательство слабости психологических концепций, определяющих содержание конкретных методик.
   Нужно признать, что работа в данной области ведется, и такие концепции неоднократно предлагались как для развития теории психодиагностики, так и для организации психодиагностических обследований. Содержание и различия этих концепций достаточно детально проанализированы в работах ряда специалистов.[34] Примечательно, что все они единодушно отмечают, что в психологической науке отсутствует общая теория психодиагностики, а проводимые методические исследования значительно отстают от потребностей практики. Такое единодушие свидетельствует, в частности, и о том, что несмотря на довольно быстрое развитие теоретической психодиагностики как науки об измерении и описании психологических характеристик человека, пока не сформировались единые подходы к решению практических психодиагностических задач.
   Отсутствие основательно разработанной конструктивной теории или хотя бы достаточно прочной научной базы для создания и применения методов практической психодиагностики приводят к тому, что деятельность психолога-практика рассматривается в большей степени как искусство, нежели как профессиональный труд. Мы, со своей стороны, полагаем, что труд этот, как и всякая профессиональная деятельность, должен состоять в разумной технологической организации – в данном случае процедур психодиагностических обследований. Смысл и цель этих процедур в большинстве случаев заключаются в извлечении, систематизации и упорядочении специальной информации о конкретном человеке и соотнесении ее с системой психологических категорий, теорий и концепций.
   Конечно, при этом следует иметь в виду, что пока упомянутая система психологических категорий и теорий еще не вполне упорядочена и содержит много внутренних противоречий, чем объясняется, в частности, неоднократно обсуждаемый вышеупомянутыми авторами трудов по проблемам психодиагностики разрыв между теорией и практикой психодиагностики. Мы полагаем, что это как раз дополнительно подтверждает отсутствие согласованных подходов к исследованию и описанию личности человека.
   Отмеченные ранее динамику популярности и изменение отношения к психодиагностическим методам можно объяснить среди прочего неоправданным расширением области практического применения психодиагностических техник без соответствующей коррекции используемых концепций личности. Мы полагаем, что существенные различия в формулировках предмета психодиагностики и в постановке психодиагностических задач объяснимы также с точки зрения явных или неявных расхождений в мнениях разработчиков по поводу содержания и соотношения разнообразных личностных концепций.
   Понятно, что психологическая концепция, или модель личности отражает закономерности психической регуляции деятельности и поведения человека в различных условиях, включая ситуацию психодиагностического обследования, и поэтому – естественно – она становится основой и построения методов, и процедур изучения и интерпретации индивидуально-психологических особенностей человека. Давно уже было отмечено, что психодиагностические методы разрабатываются, исходя из явно или неявно принятой автором модели личности. Соответственно результаты обследования должны интерпретироваться в терминах и параметрах этой же модели, а выводы об индивидуальных особенностях обследуемого (так же как и его «психологический портрет») должны формулироваться на основании оценок параметров, выбранных из данной модели в соответствии с целью психодиагностического обследования.
   Вместе с тем так же давно отмечено, что теоретические представления о личности и практически применяемые модели личности могут расходиться – и действительно весьма различаются – у автора методики и у того специалиста, который осуществляет диагностику личности на практике. Это обстоятельство легко иллюстрируется функциональной схемой-моделью деятельности практического психолога, из которой видно, что на разных этапах своей деятельности практический психолог использует разные модели-представления о диагносцируемом субъекте, связанные с различиями в теоретических основах диагностической техники, процедуры обработки данных и их интерпретации.
   Изучение указанных вопросов, в частности, разработка и исследование базового для общей теории психодиагностики понятия «психологическая модель личности» (в дальнейшем изложении – общая, генерализованная модель личности и ее конкретные модификации) достаточно четко представлено в работах Ю. М. Забродина.[35] Здесь психологическая модель личности рассматривается с точки зрения ее роли и практической значимости при решении методологических, теоретических и методических проблем практической психодиагностики. Разработка указанного понятия открывает возможность обобщения накопленного в психодиагностике опыта эмпирических обследований и позволяет сформулировать ряд положений, доказывающих необходимость системной организации психодиагностических обследований, комплексной интерпретации получаемых результатов, перспективы построения прогностических предположений. Указанное исследование построено на принципах системности и комплексности, что обеспечивает необходимую взаимосвязь данного понятия с другими психологическими категориями, входящими в методологию как психодиагностики, так и общей психологии. Ориентация этого исследования как на разработку фундаментальных проблем общей теории, так и на решение конкретных вопросов, возникающих в процессе организации и проведения психодиагностических процедур, позволила сформулировать ряд новых теоретических положений и дать некоторые рекомендации по использованию моделей личности в задачах психодиагностики и управления человеческими ресурсами. В частности, выявлены новые феномены в процессах психического отражения и регуляции развивающегося субъекта:
   • превращение проблемы в задачу для субъекта (чувствительность к проблеме, структурирование задачи, субъективная модель задачи, принятие задачи, ее субъективное решение, разработка альтернатив и стратегий, оценка вероятных последствий, оценка оптимальности решения и др.) и эффективное ее решение или отказ;
   • психологический механизм генерации и «субъектные» источники индивидуальных ошибок поведения, возможные способы их диагностики и коррекции; субъектные критерии «хорошего» и «правильного» поведения (критерии оптимальных стратегий);
   • некоторые феномены семантики конфликтных ситуаций и «расщепление» оценочно-мотивационной сферы (мотивы обучения, деятельности, существования и развития);
   • механизм построения психического образа, особенности построения субъективных классификаций и оценок, механизмы принятия решения о начале и прекращении действия, структура психологической готовности к действию в той или иной ситуации.
   Разработанные теоретические модели после их эмпирической апробации могут быть положены в основу создания общего метода, позволяющего более точно формулировать измерительные принципы каузальной психологии, но уже сейчас они позволяют сформулировать конструктивные критерии при оценке решений практических задач – диагностики личности, оценки уровня образования и личностного развития человека:
   • развивающийся субъект решает свои проблемы в более широком спектре жизненных ситуаций, более эффективно и с меньшими затратами;
   • развитие новых поколений людей предполагает, что они будут решать свои проблемы лучше, чем мы решаем свои.
   Все вышеописанное позволяет нам перейти к вопросам своеобразия положения психодиагностики в современной практической психологии. Чтобы понять специфику это положения, надо обратиться к вопросу об основных функциях, которые выполняет современная практическая психология.
   Разнообразие задач и форм применения психологического знания определяет функции практической психологии. В первом приближении эти функции можно разделить на две группы: по способу и форме деятельности психолога и по способу использования психологических знаний в решении конкретных задач.
   К первой группе функций практической психологии практических задач относятся консультативная, экспертная, проектировочная, нормативно-стандартизирующая виды деятельности и т. д.
   Ранее мы уже обсуждали эти задачи в связи с проблемами создания и развития психологической службы (Забродин Ю. М., 1979). Здесь отметим только то, что эти функции тесно связаны с организационным и правовым положением специалиста, занятого решением практических задач.
   Так, при осуществлении консультативной деятельности предполагается, что психолог разрабатывает и оценивает возможные варианты решений той или иной практической задачи, но не дает строгой рекомендации о выборе одного из них. Принятие решения о выборе того или иного предложенного варианта решения – это дело заказчика услуги.
   При психологической экспертизе заключение эксперта уже рассматривается как веское основание для такого выбора.
   При проектировании деятельности человека, а также средств и режимов труда психолог определяет «техническое задание» на систему или на специальность с учетом возможностей человека и реализует его в совместной работе с другими специалистами.
   Реализация перечисленных функций практической психологии предполагает создание организационных основ психологической службы, специальную подготовку кадров, определение роли и статуса практического психолога. Разработка практической психологии требует учитывать характер тех сфер общественной практики, где применяются психологические знания, и конечно специфику не только отрасли, но и региона. Об отраслевой специфике мы уже говорили ранее и показали, что особенности отрасли в достаточной степени влияют на цели, характер и формы работы психолога. Таким образом, функции практической психологии, отнесенные нами к первой группе, существенно связаны с организационным оформлением и развитием всей системы психологической службы, с решением комплекса организационно-научных вопросов.
   Вторая группа функции – собственно практических методов психологии – определяется способами использования психологических знаний. Она в большей степени, чем первая, связана с движением психологического знания по линии «теория-эксперимент-практика». Анализ этой группы функций раскрывает некоторые проблемы разработки научных основ практической психологии и возможные направления их исследования. Нужно сказать, что формы и методы решения практических задач часто оказываются общими для широкого класса проблем и условий, несмотря на их отраслевую и региональную специфику. Учитывая все вышесказанное, мы выделяем в этой группе три основных функции, каждая из которых реализуется при помощи системы специальных методов и приемов: психодиагностика, психопрогностика и психологическое управление.
   Как можно видеть далее, эти функции существенно различаются по способу использования психологических знаний.
   Первая функция – психодиагностика – состоит прежде всего в оценке ситуации: целью оценки является вычленение психологической сущности практической задачи, т. е. формулировка реальной проблемы в терминах психологических ситуаций, изученных или изучаемых в теоретической и экспериментальной психологии.
   В этом процессе происходит оценка психологических характеристик существа и условий самой задачи, особенностей субъекта, ее решающего; раскрытие возможных психологических механизмов и способов ее решения. Ситуация оценивается при помощи методов психодиагностики: совершается психологическая классификация и анализ задач. В результате мы делаем следующее:
   1) идентифицируем реальные задачи в классах психологически решаемых;
   2) идентифицируем свойства и качества людей и коллективов в системе психологических категорий.
   Здесь важнейшим требованием является практическая валидность психодиагностических методов. Существуют важные следствия психологической оценки ситуации, в частности психодиагностики задач. Можно оценить способность психологической науки решить такую задачу. Более того, если задача не решаема, то, исходя из результатов психодиагностики, можно поставить новые, в том числе фундаментальные проблемы перед психологической наукой.
   Вторая функция – психопрогностика, или составление психологического прогноза, – заключается в определении (установлении характера) возможной динамики анализируемых задач в новых условиях.
   Здесь происходит следующее:
   1) оценка путей развития ситуации;
   2) определение методов решения указанной задачи;
   3) соотнесение и соответствие границ класса психологических и реальных задач.
   По существу, после диагностики задачи мы переходим к оценке того, как можно расширить область применения психологических знаний: перенести полученные решения в новые, еще не исследованные условия.
   Эта функция реализуется при помощи системы методов прогноза, в том числе прогноза последствий принятых практических рекомендаций. Мы видели, что применение психодиагностики опирается, прежде всего, на имеющиеся знания психологии, а психодиагностические методы можно определить как эмпирические методы идентификации реального объекта.
   При прогнозе применяемые методы существенно шире, а теоретическая основа прогноза должна быть достаточно основательна. Реализация прогностической функции в практической психологии опирается как на эмпирические, так и на теоретические методы. В этом случае изменяется смысл идеальных объектов психологической теории. С одной стороны, применение теоретических методов позволяет оценить поведение идеальных объектов в новых условиях, а с другой (при применении эмпирических методов для прогноза) – сами экспериментальные процедуры могут выступать как идеальные объекты для некоторого класса практических задач. Это означает, что базой прогноза в любом случае выступает теоретический результат. Требуется оценить его потенциальную практическую надежность.
   В отличие от психодиагностики и психопрогностики (соотнесения реальной ситуации и научных психологических знаний) третья функция – психологическое управление – заключается в практическом воплощении научного знания в действиях психолога.
   Здесь происходит возвращение научного знания в жизнь, и это вызывает резкую смену методов – от эмпирических и теоретический процедур, похожих на исследовательские, мы переходим к практическому действию, предметом которого являются люди и группы людей. Поэтому третью функцию можно определить как управляющую, а систему методов, применяемых при ее реализации, следует обозначить как систему методов психологического управления. Реализация этой функции на практике требует представления теоретического знания в высшей конкретной и конструктивной форме. Это конечно предъявляет дополнительные требования к научной психологии, в частности требования реальности (по форме), конструктивности (по содержанию) и гуманности (по целям) системы методов психологического управления.
   Таким образом, по способу применения психологического знания различаются три функции практической психологии:
   • психодиагностика, когда главное – это идентификация реальных объектов, т. е. как бы проекция их в систему психологический категорий и определение их места (локализации) в системе идеальных объектов теории;
   • психопрогностика, когда теоретическое знание и в первую очередь идеальные объекты теории применяются для получения нового знания о возможных изменениях свойств реальных объектов; происходит как бы проекция научного знания на новые условия или на другие задачи и объекты;
   • психологическое управление, когда знания и методы, имеющиеся в фундаментальных и прикладных разделах психологии, используются для выработки реальных управляющих воздействий.
   Выделенные функции разделяются следующим образом.
   1. При психодиагностике реально заданы все объекты: известны люди, практические задачи и условия, в которых эти задачи должны быть решены.
   2. При прогнозе часть объектов задана реально, а часть – только потенциально, так как нет возможности создать и исследовать эмпирически все задачи и условия.
   3. При управлении некоторые объекты должны быть созданы на основании психологического знания: нужно сформировать некоторые необходимые психические качества людей, либо особенности задачи, либо условия их решения и т. д.
   Важно подчеркнуть, что обсуждаемые функции практической психологии реализуются как при анализе и решении целостной задачи, так и при рассмотрении отдельных ее компонентов при работе с отдельными людьми и группами; при оценке и изменении компонентов и условий их деятельности. Из этого, в частности, следует, что эти функции сами образуют связанную систему практической психологии, которая в свою очередь должна быть подвергнута специальному анализу.
   Завершая обсуждение вопроса об отношениях науки и практики в контексте основной темы нашего пособия, выделим тот очевидный факт, что психологическая диагностика – прикладная отрасль психологии, поэтому специалист-психолог, применяя ее методы, способствует решению разнообразных практических задач, которые возникают во всех сферах жизнедеятельности человека. Естественно, здесь речь идет именно о специалисте, т. е. человеке, получившем специальное образование и практическую подготовку, что позволяет ему осуществлять эту довольно сложную деятельность.
   К сожалению, в обществе достаточно распространено поверхностное и легкомысленное мнение о работе практического психолога. Во многих случаях его работа видится очень упрощенно. В частности, психодиагностическое обследование представляется как процесс тестирования и последующей обработки полученных результатов с помощью разработанной системы правил. На основе такого примитивного понимания возникает представление о том, что любой человек, неспециалист в данной области, может с успехом использовать методы психологической диагностики, так как в процедуре диагностирования и обработки результатов нет ничего сложного. Такое положение дел представляет чрезвычайную опасность как для места и роли практической психологии в обществе, так и для восприятия и отношения к конкретному специалисту в данной области. Именно поэтому проблема квалификации психодиагноста отражена в Этических нормах и стандартах практического психолога, принятых во всех цивилизованных странах.

Этические аспекты психодиагностической практики

   Так как данная тема касается всех видов работ практического психолога, то обратимся прежде всего к материалам тех работ, в которых рассматриваются этические проблемы психологической практики в целом.
   К таким работам относится статья Н. С. Пряжникова «Право на нравственность: этические проблемы практического психолога».[36]
   Здесь, в частности, значительное место занимает этическая проблематика психологической практики в образовании. Опираясь на специфику работы школьного психолога, автор отмечает, что «… главный этический ориентир практического школьного психолога – культивирование права каждого учащегося на построение своего неповторимого образа счастья, но права, не ущемляющего таких же прав других людей».[37]
   Н. С. Пряжников выделяет следующие уровни этических регуляторов деятельности практического психолога:
   • правовой;
   • моральный;
   • нравственный.
   В контексте целей нашего пособия важно, что автор подчеркивает следующее: «… смысл нравственного поиска педагога-психолога обнаруживается все-таки в его непосредственной профессиональной деятельности, в работе с конкретными учащимися (клиентом), классом, родителями, коллегами».[38]
   Вопросы этического и правового регулирования работы психодиагноста в большинстве развитых стран решаются посредством действующих этических стандартов, кодексов, которые постоянно пересматриваются, уточняются, совершенствуются, обновляются. В частности, в США первый кодекс профессиональной этики был принят Американской психологической ассоциацией (АПА) в 1953 г. Для контроля за выполнением положений этого кодекса АПА был специально создан Комитет по этике, который занимается расследованием жалоб на членов психологической ассоциации и вынесением по ним решений. Результаты деятельности этого комитета открыты для всех. В частности, годовые отчеты данного комитета публикуются в журнале American Psychologist («Американский психолог»). Кроме того комитетом выпускаются справочники, инструкции, заявления по отдельным этическим вопросам, содержащие полезные практические советы и разъяснения для практикующих психологов.
   В связи с интенсивным развитием практической психологии в последние годы в нашей стране также предпринимается ряд мер, направленных на обеспечение безопасности работы как специалистов, так и их клиентов. В частности, в 2003 г. Российским психологическим обществом был принят «Этический кодекс РПО».[39]
   В рамках выделенной здесь темы отметим, что в целом среди основных этических проблем, связанных с областью психодиагностики, условно выделяют две группы:
   1) личностные и профессиональные качества специалистов, занимающихся созданием, распространением и использованием диагностических методик;
   2) обеспечение прав личности индивидов, подвергаемых диагностированию.
   К первой группе проблем относят в первую очередь уровень квалификации тех, кто создает, распространяет и применяет диагностические методики. Здесь во главу угла становится требование, чтобы этим занимались только достаточно квалифицированные люди. Выполнение данного требования является первым шагом по защите каждого индивида и общества в целом от неправильного их использования. В практике это реализуется следующим образом: в США, например, квалифицированным специалистам предоставляются лицензии и удостоверения, выдача которых регулируется специальными государственными законами. Такие документы выдаются при наличии диплома о психологическом образовании, определенного опыта практической деятельности, приобретенного под руководством опытного специалиста, с учетом специализации и удовлетворительной сдачи экзамена на получение квалификации практического психолога. Соответственно в справочниках АПА публикуются списки дипломированных специалистов по каждой отрасли.
   Другой аспект – собственно создание, распространение и использование диагностических методик. Здесь главным является требование, касающееся ограничения распространения диагностических методик. Это означает, что право их приобретения предоставляется только лицам, имеющим необходимую квалификацию. Контроль за соблюдением этого требования обеспечивается определением круга издателей и специальных распространителей психологического профессионального инструментария. В отличие от России, в США диагностические методики не поступают в свободную продажу через книжные магазины и не закупаются библиотеками.
   Профессионал имеет доступ к специальным каталогам, в которых представлен имеющийся психологический инструментарий, перечисляются требования, по которым человек может стать покупателем этого товара. Прежде всего такое право предоставляется квалифицированным психологам. Однако в отдельных случаях все возможные потребители данной продукции дифференцируются по уровням квалификации в зависимости от сложности диагностической методики. В частности, минимальной подготовки потенциального покупателя требуют тесты достижений; более высокого уровня – групповые тесты интеллекта и некоторые опросники. Самого высокого уровня подготовки требуют индивидуальные тесты интеллекта и проективные личностные методики. В отдельную группу потенциальных потребителей такой продукции отнесены студенты, выпускники высших учебных заведений, которым может потребоваться методика для учебных или исследовательских целей. Здесь предъявляется такое требование – студент должен иметь заказ на покупку, скрепленный подписью своего преподавателя психологии, который берет на себя ответственность за правильное использование приобретаемой методики.
   Ряд требований относится к авторам и издателям методик. В частности:
   1) методики нельзя выпускать для практического применения преждевременно, не получив подтверждения их удовлетворительных психометрических характеристик. Качество диагностической методики устанавливается посредством достаточного числа теоретико-экспериментальных исследований, относящихся к ней. Поэтому сначала методика распространяется как исследовательская, и это условие должно быть в обязательном порядке указано в каталогах издателей;
   2) при рекламе методики недопустимы какие-либо заявления относительно ее достоинств, если для них нет достаточных объективных оснований;
   3) авторы методик должны составлять руководство по использованию, дающее полную информацию относительно процедуры проведения, способов анализа и оценки результатов, сведения о всех параметрах методики, позволяющие оценить ее достоинства. В тексте руководства излагается все, что известно о методике, но не должно быть того, что само по себе является средством рекламы, показывающим ее в выгодном свете;
   4) авторы методик обязаны периодически проверять их и рестандартизировать, чтобы предотвратить их устаревание.
   Частота такой работы зависит от характера методики, и поэтому ее создатели должны принять на себя ответственность за то, чтобы обновлять ее своевременно.
   Еще одной стороной обсуждаемой проблемы является то, что связано с обеспечением прав индивидов, подвергаемых диагностированию.
   Здесь первым требованием является обеспечение тайны личности. Понятно, что любые психологические методики содержат в себе возможность проникновения в тайну личности, поскольку раскрывают некоторые ее особенности. В то же время каждый человек имеет право на тайну: он сам решает, в какой степени ему следует делиться с другими своими мыслями, чувствами и событиями личной жизни. В этом контексте понятно, что психолог, применяющий диагностику, проводящий психодиагностическое обследование, несет ответственность за то, чтобы этого не произошло. Специалист должен гарантировать психологическую безопасность проводимых процедур и исключение возможности нанесения клиенту психологического вреда, который может проявиться в разных формах: снижении самооценки, в повышении тревожности вплоть до возникновения депрессивного состояния, во фрустрации и др. В качестве примера обратимся к тексту, который показывает, как это может быть реализовано (см. Приложение 2 – Вопросы, связанные с сохранением тайны личности).
   Как уже понятно из приведенного выше текста, безопасность и качество работы практического психолога при проведении психодиагностических процедур обеспечивается рядом установленных требований. Последние сформулированы не только в документах профессиональных объединений практических психологов (гильдия, ассоциация, общество…), но и достаточно часто приводятся в разнообразных изданиях. Для примера приведем цитату из одного отечественного учебного пособия,[40] содержание которой дает возможность представить себе не только характер требований, но и то, как они могут быть выражены.
   Разработчик и пользователь методик взаимодействуют между собой прежде всего посредством методической литературы. Стандартные требования к оформлению руководства, методических указаний, писем и другой методической литературы приняты в качестве директивных документов обществами психологов ряда стран.
   Целесообразно различать круг требований к документам разного типа: 1) к исследовательской литературе, публикуемой в научных журналах, сборниках и монографиях; 2) к обзорно-аналитическим руководствам и справочным изданиям, освещающим процедурные и количественные, а также содержательно-теоретические аспекты применения какой-то методики или какого-то класса методик; 3) к «подручным методическим материалам», непосредственно инструктирующим пользователя в применении методики и содержащим стимульный материал, инструкции, тексты заданий, ключи, нормы, правила интерпретации; 4) к популярным изданиям по психодиагностике.
   1. Научные сообщения. Должны освещать: теоретические основания методики (концепт и методический прием), способы разработки и эмпирического обоснования, исследовательские данные о репрезентативности, надежности, валидности шкалы тестовых показателей (коэффициенты корреляций, регрессионные и факторные веса). Для читателей в научном сообщении могут быть даны «образцы», отдельные примеры тестовых заданий, позволяющие проиллюстрировать принципы, на которых построена методика. В научных сообщениях не должны освещаться: для методик с профессиональными ограничениями («п-методик») – полный текст заданий, ключи, тестовые нормы, детальные инструкции по проведению и интерпретации. Обо всей этой информации автор научного сообщения должен говорить лишь косвенно, используя ссылки на распространяемую среди специалистов «инструктивную» литературу. В научном сообщении могут быть приведены исчерпывающие описания методик, знание которых (и их возможное применение) непрофессионалами не может принести ущерба конкретным людям или психодиагностическому потенциалу самой методики. Этот класс методик предлагается условно обозначить термином «открытые методики» («о-методики»).
   Автор научного сообщения имеет право определить статус разработанной им методики как открытой методики, но любые модификации или адаптации методики, уже определенной как профессиональная «п-методика», должны освещаться в научных сообщениях в соответствии с указанными требованиями.:
   2. Справочно-методические издания. В этих изданиях могут быть приведены инструктивные материалы, включая текст заданий (вопросов), ключи, нормы, но при одном принципиальном условии: изданию придается статус издания для специалистов, обеспечивающий ему распространение среди читателей, имеющих необходимую психологическую подготовку. Авторский коллектив такого издания лично отвечает перед Обществом психологов за распространение тиража этого издания по назначению.
   3. Инструктивные документы. Содержат описание методики, обеспечивающее ее адекватное использование в точном соответствии со стандартами: предмет диагностики, сфера применения, контингент испытуемых, процедура применения. Описание обязательно должно снабжаться подробными сведениями о процедуре разработки методики и полученных при этом данных о надежности и валидности. Приведенные тестовые нормы должны сопровождаться однозначным описанием выборки стандартизации и характера диагностической ситуации в обследовании: добровольное участие испытуемых, бескорыстно сотрудничающих с психологом в целях помощи исследованию («научное сотрудничество»), участие платных испытуемых («платное участие»), использование методики в ходе запроса испытуемого на получение консультативной помощи («ситуация клиента»), использование методики в ходе принудительного (сплошного) административного обследования («ситуация экспертизы»).
   Справочно-методические издания и инструктивные документы должны периодически (с определенным интервалом, зависящим от типа методики) пересматриваться, так как условия применения методик со временем неизбежно меняются, а следовательно, изменяются психометрические свойства.
   В справочных и инструктивных материалах должны быть однозначно сформулированы требования к профессиональному статусу пользователя методики.
   Инструктивные документы должны пройти объективные испытания на однозначность указанных в них предписаний: пробная группа пользователей методики (теста) должна направлять автору документа копии протоколов по результатам обследования, на основании которых автор должен обеспечить идентичность стандартов авторского варианта методики и тех характеристик методики, которые выявляются при ее использовании. Последнее требование имеет принципиальное значение для методик, предполагающих значительное участие «экспертной» оценки (инструкции к контент-анализу, к интерпретации результатов проективной техники, полустандартизованного интервью и т. п.).
   Процедуры подсчета тестовых баллов и интерпретации должны быть описаны с однозначной ясностью, позволяющей получать идентичные результаты при обработке одинаковых протоколов разными пользователями.
   Предпочтительно включение и использование пользователями тестов локальных тестовых норм (по сравнению с не специализированными по популяции).
   4. В популярных изданиях авторы-психологи не имеют права разглашать профессиональную тайну: описывать смысл диагностических при емов, знание которых испытуемыми существенно вредит валидности методики.
   Подробнее с проблематикой этического аспекта в профессиональной деятельности консультанта можно познакомиться как с помощью материалов, представленных в Приложении 2 к нашему пособию, так и при непосредственном чтении работ, представленных в рекомендуемом для самостоятельной работы списке литературы.

Глава 2
Проблема предмета и методов психодиагностики и ее отражение в процессе решения основных задач практической психологии

   Материал, представленный в данной главе, позволяет рассмотреть более конкретно вопрос о современном понимании предмета и методов практической психологии.

Предмет и методы современной психодиагностики

   Определение предмета исследования является фундаментальной проблемой для любой области научного познания. Оно во многом обосновывает все остальные составляющие методологии и базовые концепции основных методов. Психодиагностика не является с этой точки зрения исключением. Поэтому отсутствие единой теоретической концепции предмета исследования психодиагностики во многом снижает возможности по практическому использованию и развитию психодиагностических методов. Начнем с того, что обратимся к пониманию предмета практической психологии в контексте вопроса о ее целях:
   • цель и предмет деятельности психолога задаются требованиями профессии и характером выбранного направления работы;
   • в практической психологии как прикладной области общепсихологического знания цель и предмет деятельности психолога соотносятся с требованиями той социальной сферы, которую он обслуживает, чей запрос он выполняет;
   • в психологической практике цель и предмет деятельности психолога задаются требованиями профессии и профессиональной этики и соотносятся с особенностями личной жизни и характером внутренней проблемы человека, обратившегося к специалисту за помощью.
   Рассматривая практическую психологию как особый вид деятельности психолога, направленный на решение конкретной профессиональной задачи в контексте требований той социальной сферы (деятельности), которую он обслуживает, чей запрос он выполняет, мы можем говорить о следующем понимании ее предмета.
   Предметом работы практического психолога являются психологические феномены (проблемы), возникающие, развивающиеся и проявляющиеся в той или иной сфере человеческой деятельности. Их специфика задается требованиями данной сферы и проявляется в содержании тех задач, которые ставятся перед практическим психологом заказчиком психологических услуг.
   Говоря же о предмете психодиагностики, мы исходим из того, что психодиагностика служит своеобразным соединительным звеном между психологической наукой и практикой. В этом плане теоретические основы психодиагностики задаются соответствующими областями психологической науки (общая, дифференциальная, возрастная, медицинская психология и т. д.), а ее методические средства – конкретные приемы изучения индивидуально-психологических особенностей, способы обработки и интерпретации получаемых результатов. При этом важно понимать, что направления теоретической и методической работы в области психодиагностики определяются главным образом запросами психологической практики. В соответствии с этими запросами формируются специфические комплексы средств, соотносимые со сферами работы практических психологов (образование, медицина, профотбор и т. д.) (Борисова Е. М., 1998).
   В существующих на сегодняшний день определениях предмета психодиагностики имеются значительные различия.
   Из сопоставления многочисленных подходов к формулировке предмета психодиагностики становится очевидным, что в настоящее время отсутствует единая точка зрения даже на принципы его определения. Различные публикации, посвященные разработке этого понятия, подчеркивают необходимость более четкого разграничения задач и предмета психодиагностики, но каждая их них трактует эту необходимость по-своему. Общим результатом здесь является то, что авторы так или иначе разделяют теоретическую и практическую психодиагностику, подчеркивают недостаточную разработанность общей теории личности и пытаются преодолеть это за счет отказа от теории и применения чисто эмпирических методов.
   Анализ подобных подходов позволяет сделать полезные выводы:
   1) разделение психодиагностики на теоретическую и практическую при определении и формулировке ее предмета не преодолевает, а только углубляет противоречия, возникшие между существующими концепциями оценки индивидуальных особенностей и средствами практического проведения такой оценки, и причина здесь в том, что эти концепции, так же как и средства часто базируются на различных психологических моделях личности;
   2) недостаточная разработанность теории личности в общей психологии отрицательно сказывается на развитии общей теории психодиагностики. Однако опыт практического проведения психодиагностических обследований свидетельствует о том, что существуют возможности для преодоления этого недостатка за счет создания некоторой общей (генерализованной) модели личности и применения в ряде конкретных случаев ее частных модификаций;
   3) сведение фундаментальных проблем психодиагностики только к проблеме психологического измерения – психометрике существенно ограничивает возможности психодиагностических средств, исключая из рассмотрения такие важные качественные характеристики личности, как индивидуальные особенности и обстоятельства ее реальной жизни, отношения и личный опыт, структура мотивов, особенности целеполагания и многие другие, – и этот недостаток также можно преодолеть за счет построения общей (генерализованной) модели личности и ее модификаций, соответствующих данному методу и данной ситуации обследования.
   Изложенные выше соображения и анализ сложившейся ситуации привели нас к следующему выводу: необходимо рассматривать понятие «предмет психодиагностики» с позиций системности и комплексности.
   Это позволяет уточнить некоторые аспекты его определения. Важно иметь в виду, что комплексность психодиагностического обследования предполагает не только всесторонность оценки личности, но и целенаправленность применения психодиагностических средств. В частности, если эти средства используются в ходе решения конкретной практической задачи, то как правило цель их применения не ограничивается простым выявлением и даже объективной оценкой индивидуальных особенностей обследуемого (которые в принципе позволяют определить причины своеобразия деятельности и поведения конкретной личности).
   Обычно результаты психодиагностического обследования являются важным дополнением или даже единственным основанием для принятия каких-то решений в отношении этой личности. Главным содержанием таких решений являются конкретные перемены в жизни или в профессиональной карьере вполне реального человека, а это означает, что в фундаменте таких решений в действительности лежат наряду с данными психодиагностики некоторые прогностические выводы.
   Так, например, в задачах профориентации центральным для психодиагностики является вопрос о наличии двух типов способностей: позволяющих успешно освоить программу профессиональной подготовки к одному из рассматриваемых видов деятельности и позволяющих успешно справляться с ней в будущем. Понятно, что диагностика способностей здесь заранее предполагает некоторые прогностические выводы о достаточно развитой мотивации, о системе ценностей, о возможностях изменения и реализации жизненных планов личности и т. п.
   Психологический профессиональный отбор также проводится главным образом на базе прогнозирования успешности будущей профессиональной деятельности, и психодиагностика как метод определения степени пригодности (кандидата) к ней выстраивается на основании результатов этого прогноза.
   Приведенная в начальной части книги историческая справка подтверждает данное положение, так как психодиагностические методы всегда применялись на практике для формирования представлений о будущих возможных действиях и поступках обследуемого в различных, еще не испытанных условиях, либо о некоторых отдельных параметрах его будущей деятельности (например, качества, эффективности, успешности, вероятности совершения ошибок, готовности к действию в сложных ситуациях и т. п.).
   В последнее время проблеме получения прогностических выводов в ходе или на базе психодиагностических обследований уделяется достаточно много внимания. Ее растущая актуальность привела к формулировке нового для практической психологии понятия «психопрогностика».
   Рассматривая возможности решения этой проблемы, мы уже обсуждали вопрос о том, что психопрогностика не всегда может осуществляться простым переносом методов статистической экстраполяции на описания (модели) поведения и деятельности человека, так как в основе подобных методов экстраполяции чаще всего лежат аддитивные линейные модели, адекватность которых процессам психической регуляции деятельности и поведения не всегда очевидна и доказательна, – и это делает такой перенос в принципе неправомочным.
   В этом заключается сложность прогнозирования параметров возможного поведения по данным практической психодиагностики.
   Оценивая ситуацию в целом, можно сказать, что психодиагностика, так сказать, «в чистом виде» не существует, и именно поэтому применение привычных статистических методов для получения прогностическихвыводов по данным психодиагностики всегда должно быть обосновано предварительной оценкой их адекватности целям прогноза и характеристикам психодиагностических данных. Более того, существующая взаимная связь психодиагностики и прогноза поведения и деятельности субъекта делает особенно нужной разработку психологических моделей личности и моделей регуляции поведения, поскольку эти модели лежат в основании научного решения указанных практических задач.
   Вместе с тем не следует забывать о прагматической стороне процесса психологического прогнозирования, о такой важной задаче, как определение способа поведения и характера деятельности обследуемого субъекта в ситуациях, с которыми он может столкнуться в будущем. Практическая необходимость подобных прогнозов обусловлена потребностью в оценке степени вероятности того или другого действия или решения в конкретных условиях. Чрезвычайно важно иметь прогнозные данные не только о вероятных или невероятных действиях, в ряде случаев весьма полезными становятся психологически обоснованные выводы о наиболее вероятных решениях и способах их реализации для конкретной личности в зависимости от условий ее деятельности.
   Можно привести множество примеров, подтверждающих сформулированное выше положение: получение прогностических выводов, определяющих особенности будущей деятельности или поведения человека, составляет одну их основных целей применения психодиагностических методов.
   В этой связи мы считаем целесообразным учитывать прагматические, а не только познавательные цели применения психодиагностических средств при определении предмета психодиагностики. Такой учет позволит обеспечить комплексность подхода к ситуации психодиагностики и преодолеть ряд острых противоречий между психодиагностической теорией и психологической практикой:
   • выбор множества изучаемых индивидуальных особенностей должен осуществляться, исходя из положений общей теории на основе общей (генерализованной) модели личности;
   • интерпретация данных психологического диагноза осуществляется на основе частной модификации этой модели с учетом моделей ситуации (решаемой психодиагностической задачи) и принятой модели диагностического метода;
   • использование получаемых данных в качестве конкретного основания для построения прогноза также должно базироваться на общей модели личности. Прогноз должен «работать» на решение реальной практической задачи, содержание которой не всегда соответствует выбранным психологическим концепциям, а иногда и вовсе не учитывается (в силу своей специфичности) ни теорией психодиагностики, ни положениями общей психологии.
   В дополнение к изложенному следует заметить, что практическая перспектива прогностических выводов предполагает использование именно целостной психологической модели в ходе психодиагностического обследования: нас должны интересовать не только отдельные элементы структуры личности, но и особенности их взаимосвязи. Такая необходимость обусловлена системностью психической регуляции деятельности и поведения.
   Поэтому достоверные прогностические выводы можно получить только с учетом полной системы связей, образующих механизм психической регуляции, включая систему каузальных (действующих) факторов, их иерархию и специфику влияния на деятельность и поведение конкретного субъекта. Другими словами, одним из условий достоверности прогнозов в психодиагностике является системность оценки личности в процессе психодиагностического обследования, предполагающая наличие достаточно полных представлений о структуре ее психической регуляции – использование достаточно ясных психологических моделей личности, адекватно отражающих объективные механизмы регуляции и психологические закономерности решения класса задач будущей деятельности с учетом реальных обстоятельств жизни.
   Недостаточную разработанность общепсихологической теории личности вряд ли удастся преодолеть какой бы то ни было полной и сколь угодно точной формулировкой предмета психодиагностики. Однако то, что в компетенцию психодиагностики включается анализ, разработка и применение трех групп моделей: а) психологической модели личности с ее модификациями; б) моделей ситуации (решаемой задачи) и в) моделей психодиагностического метода с ориентацией на построение психологического прогноза по диагностическим данным (интерпретацию), – позволяет более строго определить сферу действия теоретической и практической психодиагностики, наметить граничные области взаимодействия психодиагностики с общей и дифференциальной психологией, с одной стороны, и с психометрикой – с другой.
   Успешность практического применения психодиагностических средств свидетельствует о том, что связка всех трех групп моделей вполне осуществима – в каждом конкретном случае можно выделить подходящий набор личностных характеристик, которые с достаточной полнотой удовлетворяют конечной цели психодиагностического обследования и которые не противоречат основным положениям общепсихологической теории личности. Это объясняется тем, что при организации конкретного психодиагностического обследования обычно не проводится тотальное изучение всех возможных индивидуальных особенностей. На практике обычно ограничиваются выделением параметров моделей, наиболее значимых с точки зрения конечной цели обследования, и поэтому необходимо ясное описание психодиагностической ситуации в терминах каждой из трех упомянутых выше групп. И хотя подобное выделение редко осуществляется явно и чаще всего только предполагается, оно должно быть теоретически достаточно обоснованным, согласованным в основных психологических концепциях и ясно определять конкретную модификацию соответствующей психологической модели личности. В частности, понятие профессионально важных качеств отражает результат специальной (и очень специфической) модификации психологической модели профессиональных способностей под решение конкретных задач профессионального отбора; для профориентации большее значение имеет выявление способностей к предполагаемым направлениям профессиональной подготовки и т. д.
   Главное заключается в том, что такой подход приводит к рассмотрению некоторых общепсихологических моделей личности, к разработке таких частных модификаций общей модели, в которых согласуются положения теории общей психологии, цели и задачи конкретного психодиагностического обследования, технологические особенности данной психодиагностической процедуры.
   Изложенные выше результаты нашего анализа, сравнение различных подходов к определению предмета психодиагностики с позиций системности и комплексности позволяют предложить в качестве обобщающей следующую формулировку:
   Предмет психодиагностики – это описание конкретного человека в терминах общей (генерализованной) психологической модели, полученное в ходе целенаправленной оценки индивидуальныхособенностей психической регуляции деятельности и поведения обследуемого, объединенных в модифицированную модель личности, которая определяет порядок интерпретации указанных оценок, соответствует структуре генерализованной модели, конкретным целям и методам психодиагностического обследования, а также задаче прогнозирования параметров деятельности и поведения субъекта в различных обстоятельствах его жизни и при их изменении.
   Данное определение предмета психодиагностики, по нашему мнению, объединяет в себе положительные конструктивные элементы имеющихся в настоящее время определений, но в то же время лишено их недостатков. Оно использует новое для теории психодиагностики понятие – «психологическая модель личности». От адекватности этой модели целям конкретного психодиагностического обследования и положениям общей теории психологии зависит валидность применяемых психодиагностических методов и достоверность получаемых с их помощью результатов. Поэтому порядок выбора или разработки подобных моделей является одной из ключевых проблем теории психодиагностики.
   Подтверждением данного вывода является акцентированное внимание многих фундаментальных исследований в области психодиагностики на необходимости высокой квалификации практического психолога и наличия у него практического опыта.
   Сочетание квалификации и практического опыта как раз и позволяет создать собственное представление, построить некоторую субъективную модель личности, которую использует в своей работе практический психолог.
   Надо подчеркнуть тем не менее, что необходима научно обоснованная разработка конструктивных психологических моделей личности, представление этих моделей в форме модификаций генерализованной модели, согласованных с моделью ситуации обследования и с моделью психодиагностического метода. Вытекающее из этого определение порядка грамотного применения этих моделей в процессе психодиагностических обследований и при разработке психодиагностических методик повышает объективность заключений психолога, снижает вероятность ошибочных решений, уменьшая влияние индивидуального субъективного опыта практического психолога на результаты решения задач обследования.
   В соответствии с предложенным определением практическая полезность психодиагностического обследования определяется тем, насколько глубоко в рамках теоретической модели раскрыты причины специфичности действий и поступков обследуемых, насколько надежно прогностические выводы о параметрах их деятельности и поведения могут быть использованы в решении тех практических задач, ради которых проводится это обследование. Подобные задачи могут существенно различаться по своему содержанию, что в свою очередь влияет на цели, организацию обследования и проблему, решаемую психодиагностом.
   При этом в соответствии с общей идеей обозначенного здесь подхода достоверность и валидность результатов обследования в значительной степени зависят от адекватности выбранной теоретической модели личности указанным задачам, от степени согласованности конкретной модификации теоретической модели личности с моделью психодиагностического метода и моделью ситуации обследования.
   Такая связь теоретических концепций и специфики практического применения процедур психодиагностики должна быть более детально раскрыта через определение спектра и спецификацию задач психодиагностики как в сфере исследований, так и в практической работе; при этом содержание решаемых задач должно быть согласовано с приведенным выше определением предмета психодиагностики.
   Известно, что в компетенцию психодиагностики входят конструирование и апробация методик, разработка требований, которым они должны удовлетворять, выработка правил проведения обследования, способов обработки и интерпретации результатов, обсуждение возможностей и ограничений тех или иных методов.
   При рассмотрении вопроса о методах практической психологии следует иметь в виду, что до настоящего времени нет однозначного понимания сущности понятия «методы психологии» в целом.[41]
   Как следствие такого общеметодологического положения дел, а также особенностей современного положения практической психологии здесь также трудно найти более или менее ясное объяснение этого вопроса. В то же время наличие нескольких подходов скорее приближает нас к решению, чем отдаляет от него.
   Выше мы уже обращались к разным подходам в понимании соотношения теории и практики. Здесь мы вернемся к некоторым из них в контексте выделенной темы.
   В частности, рассматривая взаимоотношения теории и практики Ф. Е. Василюк пишет о том, что психологическая теория не сможет продуктивно развиваться, если «не включится в контекст психологической практики… и не включит эту практику в свой контекст», т. е. если не станет «реализовывать психотехнический подход». По его мнению, прекрасным образцом реализованного психотехнического подхода является теория поэтапного формирования умственных действий П. Я. Гальперина как «теория работы с психикой, а не самой психики» (Василюк Ф. Е., 1996., с. 33).
   Т. В. Корнилова и С. Д. Смирнов рассматривают решение данной проблемы через сравнение экспериментальной ситуации и консультативной работы практического психолога с конкретным клиентом. Здесь отмечается, что в последнем случае мы имеем иной тип субъект-субъектного взаимодействия, где исследовательский метод уступает место психотехническому (Корнилова Т. В., Смирнов С. Д., 2005, с. 131).
   И. Н. Карицкий специфику методов исследовательской и практической психологии видит следующим образом: «Метод исследовательской психологии – это метод познавательной деятельности, в которой момент отражения, восприятия и репрезентации психической реальности является ведущим. Метод практической психологии – это метод практической деятельности, в котором основным является момент воздействия на психическую реальность и ее изменение, преобразование» (Карицкий И. Н. Труды Ярославского методологического семинара. 2005, с. 127).
   В целом можно говорить о том, что, с одной стороны, в отечественной теории и практике отмечается сама по себе возможность решения данной проблемы и показаны пути ее решения, а с другой, – до настоящего времени при рассмотрении проблем практической психологии необоснованно применяются критерии, созданные для оценки психологии как науки (Иванников В. М., 2006; Забродин Ю. М., 1980, 1984 и др.).
   Если рассматривать этот вопрос в самом общем плане, где метод(ы) – это основной способ(ы) работы, наиболее универсальный инструментарий, то можно сказать следующее:
   1) система методов практического психолога задается спецификой конкретных задач, встающих перед специалистом, работающим в той или иной сфере человеческой деятельности;
   2) эта система представляет из себя три основные группы методов практической психологии:
   • методы психологической экспертизы;
   • методы психопрогностики и психологического проектирования;
   • методы психологического управления (Забродин Ю. М., 1980, 1984).
   Имеющийся опыт показывает, что в проведении психологической экспертизы, в анализе реальных задач, их условий и конкретных объектов важнейшим практическим методом является психодиагностика. Это ведущий метод практической работы именно при анализе реально возникающих проблем и задач, но не в их синтезе и не при их решении.
   В тех случаях, когда речь идет о различных вариантах научно-обоснованных решений реальных задач, о проектах, о конкретных рекомендациях, о предложениях по управлению тем или иным социальным процессом, на первое место выходит психопрогностика.
   По мнению Ю. М. Забродина в тот момент, когда решение практической задачи вступает в фазу реализации, когда мы начинаем реально управлять течением социальных процессов, социальными явлениями, тогда психодиагностика и психопрогностика выступают в своей подчиненной, вспомогательной роли – как способы идентификации наблюдаемых изменений, оценки того, что же в действительности произошло (как следствие специально созданных нами технологий воздействия).
   Главным в этот момент становится теоретическое знание и скорее не столько о структуре, сколько о механизмах действия интересующих нас факторов. Кроме всего прочего, это означает, что при реальном управлении событиями приходится рассматривать всю систему действующих (на индивида и его психику) факторов, всю систему психических функций. Теперь важно уметь теоретически проанализировать и прогнозировать то, как система психических функций управляет реальным поведением реальных людей, их взаимодействием в конкретной сфере социальной активности.
   В качестве примера, в котором система методов психологии связана со спецификой сферы применения, можно привести выписку из государственного образовательного стандарта по дисциплине «Психология труда».
   Методы психологии труда.
   Неэкспериментальные методы. Анализ рабочих документов. Внешнее (непосредственное) наблюдение; дополнительные приемы и методы внешнего наблюдения: фотография рабочего дня, хронометраж, анализ продуктов трудовой деятельности. Самонаблюдение (внутреннее). Формы самонаблюдения в психологии труда: самоотчет профессионала и включенное наблюдение (трудовой метод).
   Опросные методы. Устный опрос (беседа, интервью), письменный опрос (анкетирование). Метод экспертной оценки и его разновидности: метод обобщения независимых характеристик, метод критических инцидентов. Метод анамнеза.
   Экспериментальные методы. Лабораторный и естественный эксперимент в психологии труда.
   Тесты в психологии труда.
   Метод профессиографии.
   В настоящее время психодиагностика располагает значительным арсеналом методов, позволяющих проводить психодиагностические обследования. Все эти методы неоднократно классифицировались, обобщался опыт их практического применения и разработки. В данном пособии мы не будем обсуждать проблему классификации методов, выделим лишь те группы, которые с нашей точки зрения имеют существенное значение для практической психологии.

Методы изучения документации о человеке

   Задача изучения документации – сбор анамнестических данных и составление представления об особенностях поведения, об истоках нормального и аномального развития. В комплексном изучении человека каждый из специалистов должен уметь «читать» документацию коллег и черпать из нее те сведения, которые необходимы ему для составления полного психологического портрета человека, полной картины его функционирования и развития.
   Например, важным документом для психолога, работающего в сфере образования и занятости, является педагогическая характеристика учащегося, отражающая данные о продолжительности его обучения и воспитания в соответствующем учебном заведении, подробный анализ успеваемости, поведения, мероприятия, проведенные в целях повышения успеваемости (индивидуальная помощь, консультации, и т. д.). Эти данные могут оказаться полезными, например, при анализе особенностей профессионального становления и оснований выбора будущей профессии, при исследовании обучаемости, при прогнозировании темпов профессионального развития учащихся. Можно использовать также и другие документы, которые доступны психологу: личное дело, биографию, характеристику, отзывы окружающих, историю его семьи, родственников и т. п.

Методы изучения продуктов деятельности

   Эти методы широко используются на практике [7; 8; 9]. Анализируя конечный результат деятельности человека, можно понять особенности процесса его работы, а значит – подойти к пониманию особенностей его психики и некоторых черт его личности. В продуктах деятельности человека очень часто и довольно верно отражается его отношение к действительности, природе, уровень развития умственных, сенсорных и моторных навыков, аффективной и волевой сферы, отношение к миру и к людям.
   Для правильной оценки результатов деятельности человека необходимо знать:
   • психологические механизмы получения того или иного результата; условия, в которых он получен;
   • типичные затруднения в достижении того или иного результата для разных групп испытуемых, в том числе «трудных» и отстающих;
   • методы, позволяющие обнаружить подлинные причины затруднений на каждом из этапов жизни.

Метод наблюдения

   Наблюдение позволяет судить о состоянии тех или иных психических функций в процессе спонтанной деятельности и поведении человека при минимальном вмешательстве со стороны психолога. Наблюдение должно обеспечивать естественность психических проявлений и при этом – быть целенаправленным.
   При наблюдении надо четко фиксировать его результаты. Степень активности исследователя при наблюдении может быть разной: от пассивного без всякого вмешательства в наблюдаемую деятельность до систематического наблюдения (например, в процессе систематизированных занятий). Научное наблюдение отличается тем, что сбор фактов определяется задачей исследования и направлен на раскрытие закономерности, которая изучается исследователем.
   Ценность различных видов наблюдения различна. Пассивное наблюдение дает сведения о естественном поведении человека. Исследователь видит его как целостную личность, может зафиксировать особенности его взаимоотношений с другими людьми, с его окружением, товарищами, коллегами, руководителями и подчиненными.
   Некоторые недостатки этого метода ограничивают сферу его применения. К ним относятся: выжидательная позиция исследователя, отсутствие возможности повторного наблюдения, описательная форма фиксации наблюдений, необходимость длительного времени для получения достоверных сведений.
   Активное наблюдение (наблюдение в процессе систематизированных занятий) широко применяется в отечественной и зарубежной психологии и педагогике и представляет собой одну из модификаций метода эксперимента, а именно: метода естественного эксперимента, разработанного А. Ф. Лазурским (1918). Наиболее важными видами наблюдения при психологическом или психолого-педагогическом обследовании являются наблюдения за основными видами деятельности человека: профессиональным трудом, игрой, повседневным поведением, общением. Они позволяют помимо всего прочего оценить состояние человека, в частности, его работоспособность.

Метод беседы

   Беседа представляет собой специально организованный метод сбора фактов о психических явлениях в процессе личного общения по заранее составленной программе.
   Метод беседы широко используется для определения ориентировки человека в окружающем пространстве и времени (круг представлений, возможность обобщений), особенностей и мотивов его поведения, отношения к себе и к миру и позволяет довольно часто непосредственно в ходе беседы раскрыть причины личностных проблем и затруднений: на работе, в учебе, в отношениях с людьми, а также оценить характерные особенности личности: предпочтения, склонности, интересы, отношение к самому себе.
   Таким образом, беседа дает некоторые представления об уровне развития трудовой, познавательной и учебной деятельности и свойствах личности. Содержание беседы варьируется в зависимости от реальной ситуации, особенностей обсуждаемой проблемы и индивидуальных особенностей изучаемого. При изучении особенностей психического развития метод беседы используется чаще всего как исходный этап для первичного знакомства либо как один из вспомогательных методов. Важной разновидностью метода беседы является метод интервью, который в дальнейшем развивается в многочисленные методы опроса и их модификации.
   Применение методов наблюдения и беседы подготавливает возможность использования для более точного и детального изучения возникшей проблемы одного из самых сильных и специфичных методов психологического исследования – метода эксперимента.

Метод эксперимента

   Он состоит в моделировании определенных жизненных ситуаций и предполагает сбор данных в специально смоделированных и заранее сконструированных условиях. Моделирование как одна из разновидностей эксперимента заключается в том, что экспериментатор организует выполнение изучаемых действий в непривычных, несколько искусственных условиях.
   Например, если необходимо выяснить одну из частных особенностей интеллектуальной деятельности учащегося, а именно – возможность осмысления логических связей, эксперимент может состоять в том, что испытуемому предлагается для чтения специально составленный текст, а затем его просят воспроизвести основное содержание при пересказе, составить план и т. д.
   Общим моментом при проведении всех экспериментов является то, что испытуемому предлагается по определенной инструкции выполнить задание, представляющее собой модель обычной интеллектуальной, игровой или какой-либо другой деятельности.
   Таким образом моделируемый в эксперименте акт, деятельность, действие или процесс должны быть преобразованы в достаточно ясно мотивированное, простое, доступное для понимания действие. Кроме того мотивировка этого действия не должна провоцировать негативных реакций, а напротив, – способствовать установлению контакта с испытуемым, что позволит провести обследование глубоко и тщательно.
   Метод эксперимента, как и другие психологические методы, должен обеспечить выявление не только негативных, но и позитивных возможностей человека, дать объективное представление о психологическом состоянии человека, а кроме того – в ряде случаев – обеспечить получение сведений о его обучаемости.
   Проведение эксперимента требует определенной подготовки. Эксперимент практически всегда проводится только после подробного изучения персональной документации, сбора анамнеза, проведения беседы и наблюдения. Все эти этапы позволяют составить предварительное представление об испытуемом и наметить стратегию его изучения. Нужно сказать, что метод эксперимента лежит в основе создания особых практически-ориентированных процедур психологического обследования, которые известны ныне под самостоятельным названием – психологических тестов.
   Такое рассмотрение метода эксперимента на наш взгляд имеет очень важное методологическое значение. Действительно, процедура любого тестирования состоит в организации для обследуемого некоторой (более или менее контролируемой) искусственно созданной ситуации.

Психодиагностические тесты

   Наиболее привычными и достаточно широко освещенными в научной и практической литературе оказались вопросы, относящиеся к классической технике психодиагностики – к психодиагностическим тестам. Эти вопросы включают в себя историю и происхождение тестов, правила их построения и определение критериев их эффективности, правила и порядок применения в одном исследовании разных по своей природе тестов и подходы к комплексному психодиагностическому обследованию.
   Проблема психологических тестов принадлежит к числу наиболее сложных, противоречивых и наиболее запутанных проблем общей, дифференциальной и педагогической психологии. На это указывал еще в 1920-х гг. В. Штерн, писавший, что по отношению к тестам «в преувеличенных надеждах и преждевременных требованиях нет недостатка, так же как и в бессмысленных нападках и бесплодной критике».
   Несмотря на теоретическую сложность проблемы применения тестов в психодиагностике, они очень широко применяются в практике психодиагностических обследований.
   Многообразие психодиагностических методов объясняется различием целей, которые достигаются в процессе их использования, и теоретических концепций, на базе которых они разрабатываются.
   Активность применения таких методов для решения различных практических задач периодически меняется. Это обусловлено рядом причин, относящихся как к особенностям самих методов, так и к оценке получаемых с их помощью результатов, определяющих в конечном итоге практическую полезность психодиагностики.
   Цели применения психодиагностических методов зависят от содержания прикладных задач, предполагающих оценку и учет индивидуально-психологических особенностей обследуемых. Для профориентации – это выявление способностей, для профессионального отбора – оценка успешности в той или другой профессиональной деятельности, для расстановки кадров – определение соответствия индивидуальных особенностей и функциональных обязанностей работника, для оценки психологической совместимости в совместной деятельности – выявление возможностей по оказанию взаимного влияния и т. д.
   Концепции, составляющие методологическую основу методов психодиагностики, также меняются в зависимости от результатов теоретических и экспериментальных исследований в области общей психологии и различных ее разделов, а также косвенно зависят от воззрений и предпочтений их авторов.
   Одной из ключевых проблем разработки методологической базы психодиагностики является главная теоретическая проблема психологии человека – проблема выбора адекватной (в данной ситуации) модели личности. Проблема эта в настоящее время должным образом не решена ни в одном из разделов научной психологии.
   

notes

Примечания

1

   Использование новейших средств, техник и развитие перспективных технологий которые (в множестве возможностей достижения цели) уже сейчас сопоставимы по силе действия с собственными законами движения Мира.

2

   И сама субъективно «окрашенная» в процессе решения задачи.

3

   В противовес реальным экспериментам.

4

   Руководители проекта: доктор психологических наук, профессор Ю. М. Забродин, доктор физико-математических наук, профессор Г. С. Осипов.

5

   Подробнее об этом см.: Часть 2. Раздел 2 данного пособия.

6

   См., например: Асмолов А. Г. XXI век: психология в век психологии // Вопросы психологии. 1995, № 1; Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса // Вопросы психологии. 1996, № 6; Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1; Забродин Ю. М. Проблема разработки практической психологии // Психологический журнал. 1980, т. 1, № 2; Забродин Ю. М. Развитие советской психологии и задачи психологической службы // Психологический журнал. 1984, т. 5, № 6; Климов Е. А. Гипотеза «метелок» и развитие профессии психолога // Вестник Московского ун-та. Сер. 14, Психология. 1992, № 3, с. 3–12; Психологическая служба в школе (круглый стол) // Вопросы психологии. № 2, 3-1979; № 3, 4-1982; Юревич А. В. Системный кризис в психологии // Вопросы психологии. 1999, № 2; Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии 2001, № 5 и др.

7

   Дубровина И. В. Школьная психологическая служба. – М., 1991; Психологическая служба школы / Под ред. И. В. Дубровиной. – М., 1995.

8

   Практическая психология образования / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2004, с. 32–33.

9

   См., например: Берулава Г. А. Методологические основы деятельности практического психолога. – М., 2003; Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22; Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Пахальян В. Э. Каким должен или каким может быть психолог, работающий в условиях современного образования? // Вопросы психологии. 2002, № 6; Сартан М. Шесть проблем и одна тема // Школьный психолог. 2002, № 17, с. 103–112; Степанова М. А. Практическая психология образования: противоречия, парадоксы, перспективы // Вопросы психологии. 2004, № 4, с. 91–101.

10

   Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22.

11

   Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35.

12

   В частности, интересующиеся профессиональным анализом данной проблемы могут почитать об этом в следующих источниках: Гришина Елена Николаевна Становление психологической культуры государственного служащего средствами развивающих игр. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.13. Москва, 2001; Ковалевич Татьяна Федоровна Приобщение студентов к психологической культуре в высшем учебном заведении. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.01. Красноярск, 1999; Колмогорова Л. С. Возрастные возможности и особенности становления психологической культуры учащихся. Дис. … д-ра психол. наук. М., 2001; Корнеева Алена Викторовна Трансформация психологической культуры личности на разных этапах вхождения в иноязычное пространство. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2004; Лужбина Наталья Анатольевна Социальный интеллект как системообразующий фактор психологической культуры личности. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2002; Селезнева Наталья Тихоновна Закономерности и факторы развития психологической культуры руководителей системы образования. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.13. Москва, 1997; Семикин Виктор Васильевич Психологическая культура в педагогическом взаимодействии. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.07. Санкт-Петербург, 2004; Смирнова Елена Евгеньевна Формирование психологической культуры педагогов в процессе повышения их квалификации. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.08. Великий Новгород, 2002; Шубницына Татьяна Владиславовна Формирование психологической культуры студентов технических специальностей вуза: Дис. … канд. психол. наук. 19.00.07. Москва, 2004 и др.

13

   Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1.

14

   Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Психологическая служба в современном образовании. Рабочая книга / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2009, с. 72–73.

15

   Ярошевский М. Г. История психологии. – М., 1976, с. 298.

16

   Годфруа Ж. Что такое психология. В 2 т. Т. 1. – М., 1996, с. 102–107.

17

   Выготский Л. С, Лурия А. Р. Предисловие // Шульце Р. Практика экспериментальной психологии, педагогики и психотехники. – М., 1926, с. 3–4.

18

   Ярошевский М. Г. Психофизиология труда и принцип деятельности в советской психологии // Вопросы психологии. 1977, № 6, с. 3–15.

19

   Ломов Б. Ф. О состоянии и перспективах развития психологической науки в СССР // Психологическая наука в социалистических странах. – М., 1981, с. 130.

20

   Психология труда. Информационный бюллетень. № 17, 18. В 2 ч. – М.: Институт конкретных социологических исследований, 1969.

21

   См., например: Караяни А. Г., Сыромятников И. В. Психологическая работа в вооруженных силах РФ: теория и технология организации и проведения. – СПб., 2005; Военная психология / Под ред. А. Г. Маклакова. – СПб.: Питер, 2004.

22

   Подробнее об этом см.: Караяни А. Г., Сыромятников И. В. Психологическая работа в вооруженных силах РФ: теория и технология организации и проведения. – СПб., 2005; Военная психология / Под ред. А. Г. Маклакова. – СПб.: Питер, 2004; Современная военная психология: Хрестоматия. – Минск: Харвест, 2003; Психология и педагогика профессиональной деятельности офицера. Учебник. – М.: МО РФ, 1999; Военная психология: методология, теория, практика. Уч. – методич. пос. В 2 т. – М.: ВУ, 1998 и др.

23

   Подробнее об этом см., например: Васильев В. Юридическая психология: Учебник для вузов. – Спб., 2004; Еникеев М. Юридическая психология: Учебник для вузов. – Спб., 2004.

24

   Подробнее об этом см. например: Петровский А. В. История советской психологии. – М., 1967, с. 181–188; Ярошевский М. Г. История психологии. – М., 1976, с. 424–433 и др.

25

   Подробнее о современном понимании места и роли педологии в истории психологии можно прочитать в следующих источниках: Кадры решили все… Наука, не принятая системой // http://www.ug.ru/01.25/ps8.htm; Курек Н. История ликвидации педологии и психотехники. – М., 2004; Петровский А. В. Ученик компрачикоса, или Сага о педологии // Петровский А. В. Психология и время. – СПб., 2007; Струкчинская Е. М. Л. С. Выготский о педологии и смежных с нею науках // София: Рукописный журнал Общества ревнителей русской философии. Вып. 5, 2002 // http://virlib.eunnet.net/sofia/05-2002/text/0523.html.

26

   Подробнее см.: Асмолов А. Г. Практическая психология и проектирование вариативного образования в России: от парадигмы конфликта – к парадигме толерантности // Психология образования: проблемы и перспективы. Материалы первой международной научно-практической конференции – М., 2004, с. 6–10.

27

   Подробнее об этом см.: Стоюхина Н. Ю. Преподавание психологии в системе отечественного образования: история и современность. – Н. Новогород, 2005.

28

   Подробнее об этом см.: Лебедев-Любимов А. Н. Психология рекламы. – СПб, 2005; Лебедев-Любимов А. Н. Психология в маркетинге. – СПб, 2008; Налчаджян А. А. Этнопсихология. – СПб., 2004; Ольшанский Д. Политическая психология – СПб., 2003; Психология. Учебник для гуманитарных вузов / Под ред. В. Н. Дружинина. – СПб., 2003; Солдатова Г. У Психология межэтнической напряженности. – М., 1998; Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. – М., 2004.

29

   Поробнее об этом см.: Бодалев А. А., Стопин В. В. Общая психодиагностика. – М., 1987, СПб., 2000.

30

   Бодалев А. А., Столин В. В. Общая психодиагностика. – М., 1987, СПб., 2000.

31

   Теплое Б. М. Психологические тесты для взрослых по Э. Торндайку. 4.1. – М., 1930; Теплое Б. М. Проблемы индивидуальных различий. – М.: АПН РСФСР, 1961.

32

   Ковалев А. Г., Мясищев В. Н. Психологические особенности человека. Т. 2. Способности. – М.: Изд-во ЛГУ, 1960; Мясищев В. Н. Проблемы личности и отношений человека // Материалы совещания по психологии. – М.: АПН РСФСР, 1957.

33

   Анастази А. Психологическое тестирование. В 2 т. – М., Педагогика, 1982; Anastasi A. Psychology, psychologist and psychological testing // Amer. Psychologist, 1986, 4.

34

   См., например, Бодалев А. А. Стопин В. В., 1987; Witzlack G., 1980, Романова Е. С., 2007; Психологическая диагностика / Под ред. М. К. Акимовой, К. М. Гуревича, 2006 и др.

35

   Забродин Ю. М. Очерки теории психической регуляции поведения. – М., 1997; Забродин Ю. М. Психология личности и управление человеческими ресурсами. – М., 2002; Забродин Ю. М., Носов Н. А. (ред.) Управление человеческими ресурсами: психологические проблемы. – М., 1996 и др.

36

   Пряжников Н. С. Право на нравственность: этические проблемы практического психолога // Психологическая наука и образование. 1999, № 1, с. 78–90.

37

   Там же, с. 86.

38

   Пряжников Н. С. Право на нравственность: этические проблемы практического психолога // Психологическая наука и образование. 1999, № 1, с. 79.

39

   Этический кодекс Российского психологического общества (РПО) // Российский психологический журнал. 2004, т. 1, № 1, с. 37–54.

40

   БодалевА. А., Столин В. В. Общая психодиагностика. – М., 1987, с. 18–19.

41

   В частности, это хорошо видно в текстах следующих работ: Дружинин В. Н. Классификация методов психологического исследования // Дружинин В. Н. Экспериментальная психология. – СПб., 2003, с. 35–39; Корнилова Т. В., Смирнов С. Д. Методологические основы психологии. – СПб., 2006, с. 10–12, 125–131; Труды Ярославского методологического семинара. Метод психологии. – Ярославль. 2005, с. 111–135 и др.
Купить и читать книгу за 129 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать