Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Борьба за власть: Троцкий, Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов

   В книге рассказывается о борьбе И. В. Сталина за лидерство, о его роли в становлении сверхдержавы, о масштабе, смысле и бессмысленности сталинского террора, о Великой Отечественной войне и цене Победы, о созданной Сталиным системе управления государством – системе, при которой превалируют неконтролируемость вождя и его личная ответственность за события, происходившие в СССР.


Виталий Бондаренко БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ: Троцкий, Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов

К ЧИТАТЕЛЮ

   Эта книга – о павших и оставшихся в живых соотечественниках сталинского времени, творивших в трагические и героические годы Родины ее историю и поэтому неотъемлемых от нее.
   К нашему сегодня о И. В. Сталине написано и опубликовано множество конкурирующих между собой книг и статей, значимых и малозначимых, искренних и конъюнктурных, апологетических и критических. Большинство авторов этих работ увлекаются хронологией, а обобщения подменяют вымыслом. Однако почти все они односторонни: либо превозносят И. В. Сталина как организатора побед в индустриализации СССР и в войне 1941–1945 годов, либо только представляют его как вероломного деспота, истребившего население своей страны.
   И то и другое с позиций объективного анализа неполноценно и неисчерпывающе. Целью деятельности И. В. Сталина было создание, защита и развитие могучего, сильного государства; страстью И. В. Сталина – жажда ничем не ограниченной, абсолютной, деспотической власти над страной, ее населением, каждым жителем.
   Погибшие по его воле люди молчат; живущее поколение, по существу, о нем не информировано, не считая случайный, отрывочный и мозаичный, но всегда противоречивый набор сведений. Однако все искренне интересующиеся И. В. Сталиным и его делами патриотичны и ищут объяснений причин и следствий величия и трагедии сталинского времени.
   Опасность состоит в том, что враждебные стране силы используют неизбежную двойственность оценок И. В. Сталина с целью разобщения российского патриотического сообщества в интересах геополитических конкурентов России.
   Русская литература однажды уже пережила позор бесчестья, когда в начале 1930-х годов такие ее выдающиеся представители, как А. М. Горький и А. Н. Толстой, посетившие в составе писательской делегации гулаговские колонии Беломорско-Балтийского канала, «не заметили» на его строительстве десятков тысяч невольников режима – заключенных, а на берегах канала – сотен тысяч безымянных могил. Они, возвратившись в Москву, известили страну и мир об энтузиазме рабочих-строителей, об «успехах» их ударного труда, «забыв» сказать, что это заключенные, а не просто рабочие. Тогда такое поведение представителей интеллектуальной элиты было трагедией.
   Нечто подобное, но уже в виде фарса, имеет место сегодня, когда некоторые именитые писатели и историки, описывая подвиги народа и его армии в эпоху индустриализации, в годы Великой Отечественной войны, в послевоенный восстановительный период, «не помнят» о репрессиях, миллионах невинно погибших от голода, болезней и издевательств в тюрьмах и лагерях, чьи бренные останки, чьи кости разбросаны (не покоятся, а именно разбросаны!) на погостах, в братских могилах, в болотах великой России. Великой и в подвигах, и в беде.
   Желание противостоять этим национально губительным явлениям и послужило мотивом создания предлагаемой Вашему вниманию книги. В ней я меньше всего хотел повторять широко известные сведения или хронологически строго отслеживать события. Задача настоящей работы – попытаться сформулировать концепцию сталинского времени; наделить современников, особенно молодежь, верой в свою страну и доказать необходимость жертвенной обороны ее суверенитета и благополучия.
   Работа написана также потому, что я, подобно герою романа К. Симонова «Живые и мертвые» комбригу Серпилину, «…без вести пропасть не имею права».
   В. М. Бондаренко

Говорят погибшие

Говорят погибшие. Без точек
И без запятых. Почти без слов.
Из концлагерей. Из одиночек.
Из горящих яростно домов.

Говорят погибшие. Тетради.
Письма. Завещанья. Дневники.
На кирпичной на шершавой глади
Росчерк торопящейся руки.

На промозглых нарах железякой
На стекле осколками стекла
Струйкой крови на полу барака
Расписалась жизнь – пока была.

   Л. Озеров

ИСТОКИ

   На рубеже IX–X веков в среднем течении Днепра в борьбе за выживание сложился союз славянских племен, ставший основой русской государственности как единственной альтернативы этническому исчезновению.
   Этот союз – Киевская Русь – по всем базовым цивилизационным критериям не только не уступал другим европейским территориальным военно-административным образованиям того времени, но и занимал значимое геополитическое положение в восточной части европейского континента, конкурируя с Византией, Хазарским каганатом, половецкими и тюркоязычными племенами и расширяясь за счет вновь образуемых в северо-восточном направлении княжеств.
   В связи с этим напомним, что в это же время между реками Рейн и Одер, на территории современной Германии, обитали более 30-ти славянских племен. Однако они не объединились и уже к XV веку исчезли. Частью были уничтожены, частью ассимилированы с другими народностями – в общем, этнически перестали существовать.
   Походы на Византию (903, 941 и 971 гг.), уничтожение дружинами киевского князя Святослава агрессивного конкурента – Хазарского каганата (967 г.), принятие христианства (988–990 гг.) ознаменовали собою не только объединение славян в державу, но и признание общей веры – православия, а разгром войсками новгородского князя Александра Невского на Неве (1240 г.) и на Чудском озере (1242 г.) авангардных интервенционистских отрядов католического Запада, выполнявших призыв римского папы Евгения III к крестовому походу против православных государств (1147 г.), продемонстрировали Европе возможности и решимость русского народа – великороссов, малороссов и белорусов – защищать свое Отечество – Русь, свои самобытность и суверенитет.
   Здесь уместно также напомнить, что падение Римской империи под ударами так называемых варваров произошло вследствие военного поражения прославленных римских легионов в боях с более совершенными организационно, оперативно и технически войсками гуннов под командованием Аттилы – объединенными отрядами племен, проживавших в Поволжье, Приазовье, Приуралье, Западной Сибири и Дагестане.
   Становление централизованного московского царства, ставшее исторической реальностью после разгрома в Куликовской битве (1380 г.) дружинниками Дмитрия Донского полчищ Мамая, окончательного поражения золотоордынских войск Тохтамыша на реке Угре (1480 г.), синхронно совпавшего с его же бегством от армии Тамерлана, и официально правовое воссоединение Малороссии с Великороссией утвердило самостоятельность и геополитическую державность Руси.
   Господствующие круги западных государств, погрязшие в династических и религиозных войнах, стяжательстве и самоистребительской инквизиции, уже тогда высокомерно относились к Руси (к России), применяя по отношению к ней двойные стандарты, культивируя у населения своих стран агрессивные желания и намерения колонизировать Российские Земли. Этому способствовали и браки представителей царствующего дома Романовых с иностранцами (так у последнего русского императора Николая II было уже менее 1/50 национальных генов), внутрироссийское крепостничество рабовладельческого типа и преклонение многих представителей русской элиты перед Западом.
   В то же время, аналогично так называемым приморским странам Западной Европы, устремившихся в середине второго тысячелетия захватывать земли Африки, Америки, Австралии, Юго-Восточной Азии, Россия активно расширялась за счет Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока, а в дальнейшем и соседних южных государств. За 400 лет территория России увеличилась в 400 раз.
   Экономическая, военная и интеллектуальная мощь страны росла, русская армия разгромила «непобедимые» армии шведского короля Карла XII, французского императора Наполеона и, пройдя многие столицы Европы, триумфально вошла в Париж.
   Несмотря на тяжелейшие климатические условия, несравнимые с климатическими условиями ни одного другого государства (кроме Монголии), но существенно усложняющие быт и жизнедеятельность населения, Россия, опережая большинство стран мира, стремительно развивалась. В связи с этим у разбогатевшего за счет ограбления обширных колоний Запада к высокомерию по отношению к ней добавилось беспокойство. Вне зависимости от иерархического положения своих членов западное сообщество в интересах сохранения имеющихся привилегий и уровня потребления сплотилось против России. За 537 лет после Куликовской битвы и до окончания Первой мировой войны Россия провела в войнах 334 года. Апологеты Запада, какие бы социальные маски они не надевали, были единодушны в своем неуважительном отношении к России.
   И все же неожиданным для современного русского обывателя, несомненно, является высказывание классика коммунизма Ф. Энгельса, приводимое нами как пример общего западнического настроения: «Всеобщая война, которая разразится, раздробит славянский союз и уничтожит эти мелкие тупоголовые национальности вплоть до их имени включительно. Мы знаем теперь, где сосредоточены враги революции – в России и в славянских землях Австрии… мы знаем, что нам делать: истребительная война и безудержный террор…». Тогда же (в 1871 г.) Альберт Пайк, идеолог масонства, заявил: «Когда… Россия останется последней цитаделью…мы спустим с цепи революционеров-нигилистов… и вызовем сокрушительную социальную катастрофу…одичание и самый кровавый беспорядок».
   Приведенный экскурс в политические позиции максимального диапазона идеологических убеждений – от левых до правых, от марксистов до либерал-масонов – иллюстрирует неизжитый до настоящего времени исторический архетип враждебности западных и мыслителей, и обывателей к России.

НАЧАЛА

   Германия, Франция, Англия, Япония и другие конкурирующие с Россией государства от тривиальной разведки перешли к прямому подрывному вмешательству в ее внутренние дела, поддерживая и организуя откровенно диверсионные, сепаратистские и оппозиционные группы. Между тем под влиянием западноевропейских так называемых буржуазных (по современным понятиям – либеральных) революций оппозиционность в России стала не только модной, но и многовекторной – от так называемой конституционной до крайне радикальной, признающей экспроприации и террор. На Россию, как и сегодня, надвигалась эпоха социальных потрясений. Ф. М. Достоевский провидчески предупреждал, что эти события, если они произойдут, будут стоить стране 100 миллионов человеческих жизней. Кстати, подсчет современных демографов утверждает, что фактические потери в ХХ веке составили 110 миллионов человек.
   Навязанные извне Крымские, а затем и русско-японская войны, которые для России были, по сути, оборонительными, вновь явили миру героизм русских солдат и моряков, их линейных командиров и одновременно продемонстрировали организационную беспомощность и коррумпированность центрального военного и хозяйственного чиновничества.
   Это последнее, а также обостренность социальной обстановки представилась замкнутой кучке мировых финансовых хищников удобной для осуществления псевдолиберального переворота в России.
   Левая, радикальная оппозиция, эксплуатируя лозунги социальной справедливости, но преследуя так называемые либеральные, а по сути антироссийские цели, сумела поднять петербургский пролетариат, запредельно угнетенный собственниками предприятий (кстати, в основном иностранного, нерусского происхождения), и провозгласила создание власти Советов (среди руководителей Советов заметную роль играл меньшевик Л. Д. Троцкий, тогда еще не имевший значимой политической известности, неистовый оратор, упорно демонстрирующий свое «демоническое» предназначение).
   Официальная центральная власть России вновь оказалась неподготовленной для отражения этой антигосударственной агрессии. Однако провинция – вся Россия, за малым исключением, не поддержала попытку петербургского переворота. Часть русской интеллигенции (в частности врачи), интуитивно почувствовав национальную опасность для российских державности и уклада жизни, призвала население страны к сопротивлению. Ее поддержали отдельные депутаты Государственной думы и некоторая часть средств массовой информации.
   Отпор оказался масштабным и жестоким, особенно в Юго-Западных и Западных регионах страны, где он в связи с обостренными классово рыночными отношениями между различными группами населения нередко приобретал формы физических столкновений и сопровождался жертвами с обеих сторон (вскоре эти события были необъективно сведены к так называемым погромам, осуществляемым присоединившимися уголовниками, и в пропагандистских целях представлены как антисемитские выступления).
   В итоге попытка либерального госпереворота была сорвана; только после этого власти прибегли к запоздалым репрессиям против участников уличных беспорядков – более 15 тысяч человек были казнены и более 150 тысяч человек осуждены судами. Один из зачинщиков, Л. Д. Троцкий, сбежал, бросив навсегда двоих детей и добровольно поехавшую с ним в ссылку жену, отправившись сначала в Европу, а затем в Америку; в Европе он, не расторгнув официальный первый брак, вторично женился на дочери миллионера Животовского и с его помощью вышел на американскую финансовую группу Якова Шиффера, с которой в дальнейшем никогда не прерывал личных связей.
   Так закончились попытки Запада с помощью социально-классовых противоречий, в интересах так называемой либерализации разрушить и подчинить Россию. Однако хищнические круги Запада не отказались от своих антиславянских, антирусских намерений, но теперь уже уточненных расистскими задачами. В связи с этим любопытны воспоминания находящегося в США некоего Арона Симановича, бывшего личного секретаря небезызвестного Григория Распутина, из которых следует, что стремясь заслужить доверие антирусских воротил Запада и развивая приведенные выше убеждения Ф. Энгельса и Альберта Пайка, Л. Д. Троцкий заявил: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания эта будет не справа, а слева, и не белая, а красная. В буквальном смысле этого слова красная, ибо мы прольем такие потоки крови, перед которыми содрогнутся и побледнеют все человеческие потери капиталистических войн. Крупнейшие банкиры из-за океана будут работать в теснейшем контакте с нами. Если мы выиграем Революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках ее укрепим власть и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем русскую интеллигенцию до полного отупения, до идиотизма, до животного состояния… физически уничтожим русскую интеллигенцию». Как очевидно, речь идет, прежде всего, о ликвидации интеллектуального потенциала нации.
   Это, по сути, национальная и социальная сегрегация, имя которой – социал-дарвинизм и которая ничем не отличается от гитлеровского национал-социализма и установок ее вождя Шикльгрубера (А. Гитлера). (Как здесь не вспомнить предупреждения писателя Эдуарда Тополя в адрес олигарха Б. А. Березовского о неотвратимости возмездия.)
   Среди подрывных групп, управляемых из-за рубежа, особую активность проявляли масонские ложи, членами которых были как ряд высших армейских должностных лиц, так и многие государственные и общественные функционеры. При этом органы государственной безопасности России подозрительно бездействовали, растерявшись в связи с трудностями, связанными с участием России в Первой мировой войне, в которую она вступила вопреки своим национальным интересам и несмотря на настойчивые возражения известных русских аналитиков (например, министров Дурново и Витте).
   Под давлением масонского окружения растерявший державную ответственность император России Николай II отрекся от престола, дезорганизовав этим государственное управление страной. В итоге масоны, спровоцировавшие свержение монархии, осуществили в России так называемую буржуазную (либеральную) революцию и захватили власть, объявив о создании Временного правительства (показательно, что во всех 3-х его составах, сменявших друг друга на протяжении 8-ми месяцев до Октябрьской революции, было более 90 % масонов).
   Тотчас же политические деятели всех направлений, а также авантюристы всех разновидностей устремились из иммиграции и мест репрессивной изоляции в столицу России.
   В Петербург прибыли лидеры большевиков – В. И. Ленин, И. В. Сталин и другие; сюда же из США с 300-ми сподвижниками по американскому паспорту, выданному ему по личному указанию президента США Вудро Вильсона, приехал Л. Д. Троцкий, получивший предварительно от международных банкиров на свой американский банковский счет 100 миллионов долларов (по современной оценке – это не менее миллиарда), и, что непостижимо и не мотивировано без гласного анализа, Л. Д. Троцкого все же не только приняли в партию большевиков, яростным противником которой он был многие годы, но и ввели его в высший руководящий орган партии – центральный комитет.
   Оканчивался 3-й год участия России в Первой мировой войне, уже погибли, попали в плен или были искалечены миллионы российских солдат, армия деградировала, «олигархами» массированно вывозились за рубеж капиталы, в стране свирепствовала хозяйственная разруха, предельно обострился дефицит основных средств жизнеобеспечения, население голодало. В такой ситуации, когда положение можно было еще спасти экстренной радикальной мобилизацией всех ресурсов, партия большевиков, чьи лозунги: мир – народам, хлеб – голодным, землю – крестьянам, заводы – рабочим – соответствовали чаяниям солдатских, крестьянским, пролетарских (рабочих) масс, смогла повести эти массы за собой и, провозгласив курс на социалистическую революцию, осуществить государственный переворот, взять реальную власть. В. И. Ленин стал председателем правительства – Совета народных комиссаров (наименование, созвучное лексикону французской революции 1871 года – Парижской Коммуны), Л. Д. Троцкий – председателем Реввоенсовета, Л. Б. Каменев – председателем Всероссийского центрального исполнительного комитета.
   Одновременно и в связи с этим обострились и так непримиримые противоречия между двумя взаимно исключающими вариантами развития событий: интернациональным[1] и суверенным. Малозаметные в начале эти противоречия оказались в дальнейшем решающими.
   Если первый путь поддерживала часть руководства, прошедшая иммиграцию, ортодоксальные марксистские догматики и некоторые молодые ультрареволюционеры, то второй путь считали единственно перспективным для страны руководители конкретных территорий и отраслей народного хозяйства, военные реалисты, интуитивно большая часть населения и, соответственно, основная часть партийного актива.
   Если первый путь развития следовал отвлеченным теоретическим догмам, то второй руководствовался прагматическими интересами, исходя из требований жизнеобеспечения населения и необходимой обороноспособности страны. Очевидно, что логичным и естественным был второй путь – путь суверенного развития. Существенно при этом, что его реализация не только предполагала, но и требовала полной целеустремленной мобилизации всех человеческих и материальных ресурсов страны.
   (Такой же судьбоносный выбор стоит перед Россией и сегодня.)
   После смерти общепризнанного лидера – В. И. Ленина – стал неотвратимым вопрос о его преемнике. Наступил этап обостренной борьбы за власть. Наряду с личными качествами претендентов решающее значение имела приверженность И. В. Сталина суверенному развитию страны, что импонировало подавляющему большинству населения страны и руководящему слою на всех уровнях центрального и регионального управления.
   Авторитет И.В.Сталина рос делами и… принуждением. А в деталях?.. Из деталей, как известно, состоит жизнь. Жизнь и человека, и народов, и цивилизаций.
   Еще до завоевания власти в октябре 1917 года партия большевиков для осуществления своей деятельности и содержания партийной элиты как в эмиграции, так и в России нуждалась в немалых финансовых средствах. Определенная часть таких средств поступала в качестве спонсорской поддержки от русской национальной буржуазии и некоторых состоятельных представителей интеллигенции, недовольных компрадорской ориентацией правительства и засилием иностранных предпринимателей, другая часть была результатом актов экспроприации, осуществляемых боевыми группами партии, но основная часть средств поступала через цепочку посредников – Парвуса, Ганецкого и др. – от иностранных источников (другие финансовые поступления, в том числе членские взносы, были относительно небольшими).
   Одновременно партия и ее руководящие органы, партийные функционеры нуждались в безопасности, в том числе и прежде всего обеспечиваемой силовыми методами, а также страхованием контрразведкой.
   Несмотря на отсутствие прямых доказательств, ряд косвенных признаков позволил некоторым исследователям утверждать, что и экспроприация, и безопасность, и контрразведка по поручению лидера большевиков В. И. Ленина относились к компетенции И. В. Сталина, который обладал соответствующими природными данными: бесстрашием, трудоспособностью, аналитическим умом, отличной памятью, редкими организаторскими способностями, сильной волей и, наконец, находился в России, а не был оторван эмиграцией от первичных партийных ячеек. Естественно, такой вид деятельности не только требовал объективной осведомленности, тщательной конспирации, жестокой решимости, но и одновременно вырабатывал особые, отличные от общепринятых моральные и этические принципы поведения: беспредельную прагматичность при выборе целей, для достижения которых оправданы все средства, не исключая, а предполагая (даже при стратегических разногласиях) готовность к тактическим компромиссам; воспитывал подозрительность, называемую бдительностью, и поощрял деспотическое пренебрежение к людям, а в условиях безнаказанности – безжалостность, беспредел, автократичность и, в конечном счете, абсолютный произвол. Произвол – как инструмент управления страной. По сути, это означало государственный феодализм.
   Спустя десятилетия такое управление, оплаченное миллионами жизней соотечественников, привело сначала к неконтролируемой личной власти, но затем и вопреки ей к экономической и оборонной мобилизации СССР, а также к победе в Великой Отечественной войне и мировому паритету страны с сильнейшими державами мира в геополитической, хозяйственной и научно-технической областях.
   …Но вначале у И. В. Сталина были тяжелое детство, отрочество и юность. А как известно, именно детство, отрочество и особенно юность формируют особенности характера и отношение человека к обществу, в котором он живет и работает.
   А в дальнейшем под влиянием реальных событий и обстоятельств в уже намеченных общих рамках «добра и зла», «социальной справедливости и исключительности», трудолюбия или тунеядства возможны не только множество сочетаний этих особенностей, их эволюционная трансформация или конфликтные скачкообразные переходы из одного сочетания в другое, но и проявление запредельных состояний.
   Здесь, по классическим канонам Н. Макиавелли, – признание доминанты общего перед личным; склонность к демагогии, коварству, вероломству; непредсказуемость, деспотизм, произвол, террор.
   Еще во время учебы в духовной семинарии И. В. Сталин, наряду с познавательными способностями, аналитическими возможностями, специфической интуицией, которые обеспечили ему интеллектуально бойцовские качества в непростой, а нередко и в конкурентной среде, проявил качества недюжинного организатора и лидера, умеющего как хладнокровно просчитывать эффективность своих действий и терпеливо ожидать благоприятной ситуации для их осуществления, так и неожиданно рисковать.
   В отличие от других первых руководителей начального периода победоносного Октябрьского переворота и, прежде всего, от Л. Д. Троцкого, которые выросли в благополучных в материальном отношении, хотя и не довольных своим социальным положением семьях, длительное время проживавших в качестве эмигрантов за границей, исповедовавших так называемую мировую перманентную революцию и поэтому бывших космополитами, И. В. Сталин вышел из бедной семьи, выезжал за границу только для участия в партийных встречах и являлся государственником социалистических и суверенных убеждений.

БОРЬБА ЗА ЛИДЕРСТВО

   Вскоре Л. Б. Каменев, оставаясь председательствующим на заседаниях Политбюро партии, был заменен на посту Председателя ВЦИК Я. М. Свердловым, сторонником Л. Д. Троцкого; одновременно Я. М. Свердлов являлся фактическим единоличным руководителем центрального аппарата партии.
   Между тем Совет народных комиссаров (СНК, глава В. И. Ленин), Реввоенсовет (РВК, глава Л. Д. Троцкий), Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК, глава Я. М. Свердлов) были конкурирующими органами, союзничество которых обеспечивалось руководящей ролью Центрального комитета партии большевиков, в котором наибольшие авторитет и поддержку имел В. И. Ленин (заметим, что в Политбюро Центрального комитета, созданного в 1919 году при строгой оговоренности числа его членов, входили В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, И.В.Сталин, Л.Б.Каменев и Н. Н. Крестинский).
   При этом основой власти служило то, что лозунги социальной справедливости и обещания мира вместо войны привлекли на ее сторону значительную часть населения страны (другая часть, напротив, восприняла происходящие события как антигосударственные, разрушительные; одновременно в национальных регионах активизировались сепаратистские настроения).
   И хотя большинство жителей были просто нейтральны и в основном боролись за выживание, противостояние между указанными силами привело страну к Гражданской войне; в аграрных районах полыхали крестьянские выступления, поднимали мятежи отдельные войсковые соединения, бесчинствовали бандитские формирования; одновременно требовали срочного урегулирования отношения с военным противником – Германией; а вскоре в Гражданскую войну вмешались иностранные экспедиционные войска.
   Всеобщая война, охватившая страну, сопровождалась бескомпромиссной пропагандой и жесточайшим террором.
   В общем, в полный рост встали проблемы сохранения территорий и суверенитета страны, восстановления народного хозяйства и эффективности государственного управления. Именно этим хочется объяснить тот факт, что к концу Гражданской войны в составе Красной Армии воевали многие патриотично настроенные офицеры дореволюционной русской армии (так, среди командиров полков их было 82 %, среди командиров дивизий и корпусов – 83 %, среди командармов – 54 %).
   В итоге, эксплуатируя нейтралитет пассивной части населения, опираясь на поддержку его другой части, включив массовые репрессии в арсенал средств управления государством, продуктивно распоряжаясь имеющимися военными, пропагандистскими и производственными ресурсами, советское правительство добилось победы в этой борьбе и одновременно сделало важнейшие выводы по поводу корректировки социально-экономического курса страны (например, НЭП).
   Но вместе с тем, то затухая, то усиливаясь, то эволюционно, то конфликтно велась внутренняя борьба за лидерство между упомянутыми тремя органами власти. Как показал К. Раковский, проходящий в качестве обвиняемого на судебном процессе 1936 года, «Троцкий незаметным образом оккупировал весь государственный аппарат». Действительно, по сути под диктовку Л. Д. Троцкого председатель ВЦИКа Я. М. Свердлов от имени этого законодательного органа издавал постановления, – хотя сам ВЦИК ни разу не был созван, а все решения принимались так называемым бюро в составе 4-х человек, подписывали их только двое – председатель Я. М. Свердлов и секретарь – его жена.
   Разумеется противостояние заключалось не только в стратегических расхождениях, но и в повседневном соперничестве на тактическом уровне, ибо принятие и реализация конкретных партийных и государственных решений директивными и исполнительными органами страны в большой степени зависели от иерархического положения и поддержки сторонников конкурирующих лидеров.
   Л. Д. Троцкий, используя свою должность председателя Реввоенсовета республики и народного комиссара по военным и морским делам, фильтровал, а нередко и просто назначал на ключевые центральные, региональные и армейские должности в силовые и хозяйственные госструктуры представителей своего «клана» (например, Я. М. Свердлова, Ф. Э. Дзержинского, В. А. Антонова-Овсеенко и других), а те в свою очередь делали то же самое на своем уровне. Одновременно, ими уничтожались не только прямые противники клановости во власти, но и авторитетные независимые военачальники (например, Б. М. Думенко – командир сводного конного корпуса, Ф. К. Миронов – командарм 2-й Конной армии, Н. А. Щорс – командир легендарной Таращанской дивизии).
   Одновременно в армии, где параллельно с командирами частей и подразделений власть осуществлялась комиссарами, насаждался культ Троцкого и автономность политуправления во главе с В. А. Антоновым-Овсеенко, бывшим руководителем штурмовых отрядов, бравших Зимний дворец в 1917 году.
   И все же подавляющее большинство, руководящий и рядовой состав партии, разделяя патриотические убеждения И. В. Сталина, поддерживало его в партийных дискуссиях всех уровней и этим не только создавало ему общенациональный авторитет и опору в подвижничестве, но и развивало в нем комплекс непререкаемости, непогрешимости и нетерпимости. Олицетворяя суверенные интересы страны и на этой основе имея поддержку большей части партийного актива, И. В. Сталин полностью овладел инициативой и вскоре добился вывода Л. Д. Троцкого из руководящих органов – из Политбюро и Центрального комитета, распустил Реввоенсовет, заменил Л. Д. Троцкого на посту народного комиссара по военным и морским делам М. В. Фрунзе (подробнее об этом ниже).
   К Троцкому примыкал Я. М. Свердлов, председатель ВЦИК, умерший (или убитый?) в начале 1919 года.
   Однако в тот период и даже позднее еще возможны были инакомыслие и возражения, правда, уже по частным вопросам. Так, благодаря заступничеству Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова и Н. К. Крупской, партвласти не отдали под суд Л. Д. Троцкого, а лишь выслали его сначала в Казахстан, а затем и вообще за пределы страны.
   Введение М. И. Калинина и А. С. Енукидзе, соратников И. В. Сталина по Закавказскому подполью и, следовательно, сторонников В. И. Ленина, вместо Я. М. Свердлова во ВЦИК не внесло коренного изменения в соотношение сил конкурирующих групп власти, так как в созданный вместо аппаратной службы Я. М. Свердлова в ЦК партии секретариат вошли Н. Крестинский, Е. Преображенский, А. Серебряков – все сторонники Л. Д. Троцкого. Тем более что председателем ВЧК, параллельного органа власти, оставался Ф. Э. Дзержинский, открыто поддерживающий Троцкого, а комендантом Кремля состоял бывший начальником его личной охраны Р. Д. Петерсон.
   Сложившаяся ситуация – контроль и управление армией, органами государственной безопасности и секретариатом партии – означала угрозу узурпации власти троцкистами.
   Стремясь формально закрепить полученные преимущества, Троцкий развернул в партии так называемую профсоюзную дискуссию. С учетом известных тезисов Троцкого об интернационализации революции, фактически означавшие десуверенизацию России и превращение ее в страну «белых негров», которой отводилась лишь жертвенная роль исходного очага всемирного пожара, о которой не следовало беспокоиться, а главным образом, следуя большевистским путем, Пленум ЦК отверг предложения Троцкого и поддержал Сталина. Однако обстановка в целом требовала принятия ответных мер, закрепляющих успех. В. И. Ленин принял ряд ответственных решений: реорганизовать секретариат ЦК – на X съезде партии, ответственным секретарем и одновременно кандидатом в члены Политбюро был избран В. М. Молотов; а в 1922 году была упразднена ВЧК и учреждено ГПУ (Главное политическое управление) в составе Народного комиссариата внутренних дел, находящегося в прямом подчинении председателя Совнаркома республики – В.И.Ленина.
   Тогда же продолжилось укрепление роли секретариата ЦК и наделение его дополнительными полномочиями; была введена должность Генерального секретаря ЦК, на которую был избран И. В. Сталин, ставший членом Политбюро и Оргбюро; секретарями ЦК были избраны рекомендованные Сталиным В. М. Молотов и В. В. Куйбышев.
   Был создан Совет труда и обороны во главе с В. И. Лениным, стоящий в структурной иерархии выше Реввоенсовета Троцкого.
   Позиции ленинцев существенно укрепились. А в 1923 году на очередном пленуме ЦК И. В. Сталин предложил усовершенствовать работу Реввоенсовета, укрепив его кадрово дополнительным включением нескольких членов, и создать при Председателе РВС исполнительный орган.
   Троцкий лично опротестовал это предложение в ЦКК (Центральная контрольная комиссия), а поддерживающие его оппозиционеры направили в Политбюро так называемое «Заявление 46-ти» (его подписали И. В. Косиор, В. А. Антонов-Овсеенко и др.). Однако Пленум поддержал предложение И. В. Сталина.
   Тогда В. А. Антонов-Овсеенко – начальник Политуправления Красной Армии – призвал политкомиссаров и военных коммунистов не подчиняться решениям ЦК партии. Это уже означало агитацию за мятеж. В ответ Политбюро по предложению И. В. Сталина освободило В. Антонова-Овсеенко от должности начальника ПУ армии, а новым начальником ПУ был назначен А. С. Бубнов. Одновременно был освобожден от должности заместитель председателя РВС и наркомвоенмора Э. М. Склянский и вместо него назначен М. В. Фрунзе. Кроме того, в состав Реввоенсовета были введены А. С. Бубнов, К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный – соратники И. В. Сталина. Командующим Московским военным округом вместо троцкиста Муралова был назначен К. Е. Ворошилов.
   Для проверки состояния армии была создана комиссия в составе А. А. Андреева (председатель), А. С. Бубнова, К. Е. Ворошилова, Г. К. Орджоникидзе, М. В. Фрунзе, Н. М. Шверника.
   А вскоре ряд выдающихся военачальников – противников Троцкого: Дыбенко, Федько, Фабрициус, Гай и другие направили в ЦК предложение об укреплении армейского командного состава и упразднении института комиссаров.
   Это предложение было принято, А. С. Бубнов был избран секретарем ЦК партии.[2]
   А уже после смерти В. И. Ленина, в январе 1925 года пленум ЦК освободил Троцкого от обязанностей председателя Реввоенсовета и наркомвоенмора республики, утвердив в этой должности М. В. Фрунзе, а его заместителем – К. Е. Ворошилова (нужно отметить, что в этот период в очередной раз Сталин проявил свой волевой потенциал: страхуя возможные осложнения, Сталин к этому времени сконцентрировал в Подмосковье части лично ему преданной 1-й Конной армии под командованием С. М. Буденного). Фактическим руководителем страны стал И. В. Сталин.
   Однако у И. В. Сталина не было полного доверия к руководству Красной армией. Так, по словам Л.З.Мехлиса – одного из его помощников, анализируя персональный командный состав армии, И. В. Сталин высказал в адрес В. К. Блюхера, А. И. Корка, И. П. Уборевича и др. следующее: «И разве это коммунисты, эти люди годятся только для 18 брюмера».[3]
   И когда в мае 1926 года кандидатами в члены Политбюро были избраны М. В. Фрунзе, Ф. Э. Дзержинский, Г. Я. Сокольников, а секретарем ЦК – С. В. Косиор, Сталин обеспокоился, что, подобно гибели в дорожно-транспортном происшествии бывшего еще в юношеские годы личного друга Сталина легендарного Камо (Тер-Петросяна), и привело к смерти на больничной койке обоих руководителей силовых структур – М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинского (по сведениям Б. Бажанова, к этому были непосредственно причастны один из сотрудников аппарата Сталина – В.Г.Капнер и действующий по его указанию врач медсанупра Погосян).

ТЕРРОР

   Дальнейшее изложение и анализ исторических процессов, происходящих в Советском Союзе и связанных с именем И. В. Сталина, объективно требуют констатации и оценки базовых событий предшествующего, так называемого ленинского периода. Периода, когда главной целью, для достижения которой оправдывалось применение любых средств, было удержание, укрепление и расширение захваченной власти. В качестве основных средств были выбраны пропаганда и террор.
   При этом большевистская пропаганда по содержанию исходила из принципа классовой антагонистической непримиримости и классовых представлений о социальной справедливости, а по механизму реализации была демагогической, массово-оглушительной и непререкаемой.
   Террор, который по словам одного из «теоретиков» партии Н. И. Бухарина, ставшего впоследствии одним из его жертв, «состоял в пролетарском принуждении во всех формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, и являлся методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала „капиталистической эпохи"».
   И такая теоретическая позиция имела поддержку у руководства страной. Так, нарком внутренних дел Г. И. Петровский подписал «Приказ о заложниках», в котором требовал арестовать, считать заложниками и расстрелять при малейших подозрениях или без них всех правых эсеров, известных буржуев и офицеров. (Кстати, позже, в 1938 году, Петровский также без всякой вины был смещен со всех руководящих постов, и, несмотря на то что именно он, как председатель фракции большевиков в царской Государственной думе, возглавлял официальную партийную оппозицию, был за это сослан на каторгу.)
   Руководящие органы страны «соревновались» в преданности идеям и делу террора. Протокол ВЦИК от 31 августа 1918 года требовал «Расстрелять всех… контрреволюционеров, предоставить районным органам право самостоятельно… устраивать на местах концентрационные лагеря и… расстреливать». Так, например, зимой 1920–1921 годов за 6 месяцев в Крыму под руководством председателя местного ЧК венгра Белы Куна и секретаря Крымского областного комитета партии Розы Землячки, позднее тоже расстрелянных под надуманными предлогами, было казнено 80 тысяч человек.
   В 50-м томе Полного собрания сочинений В. И. Ленина имеется множество документов, доказывающих его собственную личную причастность к массовому, немотивированному террору.
   Особенно беспощадно, как и обещал, изощрялся в уничтожении людей и целых городов и селений Троцкий. На его личном счету миллионы жертв. Проводя так называемое расказачивание, а по сути геноцид против казаков, Троцкий писал: «Это своего рода зоологическая среда и не более того… Очистительное пламя террора должно пройти по всему Дону». Ему вторил его назначенец – член РВС 8-й армии И. Якир, требовавший «50 % уничтожения мужского населения казачьих станиц». Троцкий был намерен этим «на всех навести страх и почти религиозный ужас. Довести население до покорности убойной скотины».
   Оргбюро ЦК выпустило 24 января 1918 года подписанную Я. М. Свердловым инструкцию, в которой, видимо по рекомендации Троцкого, требовалось «…провести беспощадный массовый террор ко всем вообще казакам».
   В этих условиях И. В. Сталин не был исключением и также принимал решения по внесудебным казням как военспецов армии, пришедших добровольно или привлеченных в нее для войны на стороне советской власти, так и прочих.
   Конечно, террор касался не только казаков, но вообще всех недовольных.
   Не приводя общеизвестных сведений по подавлению так называемых антоновских крестьянских выступлений Тамбовской области, осуществленному М. Н. Тухачевским с применением против безоружных крестьян артиллерии и отравляющих газов, или Кронштадтского восстания моряков, при ликвидации которого расстреливали только за наличие морской формы, опишем другой, менее известный случай. В марте 1919 года в Астрахани из-за голода и невыносимых условий жизни забастовали рабочие заводов «Этна», «Вулкан», «Кавказ», «Меркурий»; в ответ на это С. М. Киров, руководивший регионом, приказал армии подавить забастовку. Из пулеметов было расстреляно более 2 тысяч человек, убегавших рубили шашками.
   Во время Гражданской войны в России обе враждующие стороны – и красные, и белые – применяли террор как средство устрашения и борьбы. Между тем особенность красного террора заключалась в том, что он не выступал наказанием за какие-нибудь поступки, а был признаком нового порядка и даже планировался. «По этому плану вся страна должна стать лагерем, отдающем по команде бесплатный труд и получающий взамен пайку хлеба». Поэтому людей, признанных неподходящими для подобной схемы, неподдающихся подобному зомбированию, требовалось истребить. Поэтому террор был не просто массовым уничтожением людей – он имел цель – уничтожить лучших.
   Именно этим объясняется, например, инструктивная статья члена коллегии ВЧК В. Лациса, опубликованная 1 ноября 1918 года в газете «Красный террор», в которой, в частности, говорилось: «…Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов… в этом смысл и сущность красного террора». Или директива народного комиссара внутренних дел Г. И. Петровского от 30 августа 1918 года, в которой требовалось направлять все усилия к безусловному расстрелу всех замешанных в «белогвардейской» деятельности, ставя в один ряд офицера, чиновника, истопника казармы или сестру милосердия.
   В. И. Ленин в «Тезисах по текущему моменту» от 26 мая 1918 года предлагал «призывать в армию 19-летних для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору хлеба и топлива… ввести расстрел для недисциплинированных».
   Несколько позже, 9 августа 1918 года В. И. Ленин в телеграмме Г. В. Федорову (Нижний Новгород) поручил составить тройку диктаторов, «навести» террор и расправу. А через 2 дня в другой телеграмме, в Пензу приказывал «повесить, непременно повесить не менее 100 чел.».
   В 1919 году вообще был введен «расстрел по спискам», без так называемых формальностей и даже допросов, профилактически.
   Кроме того, в борьбе за власть существовал внутренний фильтр-отбор, целью которого было отстранение независимых или излишне авторитетных соратников. Особенно преуспел в этом председатель Реввоенсовета наркомвоенмор Л. Д. Троцкий, – им или членами его доверенного, личного окружения были уничтожены, как уже отмечалось выше, такие выдающиеся военачальники, как Б. М. Думенко – командир сводного конного корпуса, Ф. Миронов – командир 2-й Конной армии, И. Сорокин – командующий 11-й Северо-Кавказской армией, Н. Щорс – командир Таращанской дивизии, командир бригады И. Кочубей и другие.
   Таким образом, одновременно с борьбой с классовыми и идеологическими противниками, к которым были отнесены не только те, кто явно или потенциально не поддерживал складывающийся режим произвола и принуждения, но и вообще интеллектуально мыслящие и поэтому способные к объективной оценке происходящего граждане, в самой среде властвующего клана неизбежно происходили «перетягивание каната», интриги и противостояние так называемых вождей и складывающихся вокруг них группировок.
   Да и сами группировки не были стабильными, их состав, влияние непрерывно изменялись, и они сами меняли ориентацию.
   Все это неизбежно сопровождалось отстранением или даже физическим уничтожением соперников. Неизменной оставалась только цель – власть.
   Минимально необходимое единство поддерживалось лишь общими внешними опасностями и авторитетом бесспорного лидера и арбитра – В.И.Ленина.
   Для осуществления этих репрессивных террористических мероприятий, для обеспечения их массовости и повсеместности нужно было сформировать армию карателей. Карателей набирали из одурманенных оглушительной пропагандой малограмотной части демобилизованных солдат Первой мировой войны, уже почувствовавших вкус безнаказанности и эйфорию вседозволенности; с помощью мобилизации молодых «дебилов», не имеющих устоявшихся нравственных принципов; среди деклассированных и люмпенизированных элементов. В том числе широко использовались так называемые инородцы и даже иностранцы: латыши, эстонцы, китайцы и др., а также военные формирования из числа бывших военнопленных – немцев, чехов, австрийцев, венгров, которые всегда враждебно относились к русским. Всего в строю находилось более 300 тыс. человек иностранцев – это 30 дивизий.
   В итоге, если потери в Первой мировой войне убитыми и умершими от ран составляли 2 миллиона человек, а в период 1918–1923 годов от голода умерло 5–6 миллионов человек[4] и эмигрировало за границу более 2 миллионов человек, то жертвами террора стали более 10 миллионов человек.

ВЛАСТЬ

   В такой обстановке шло становление И. В. Сталина как одного из первых руководителей государственного масштаба.
   Поэтому недостаточны аргументы, объясняющие применение И. В. Сталиным террора, репрессий, произвола только его кавказским происхождением или следованием рекомендациям средневекового итальянского политолога Никколо Макиавелли. Это было перенесением апробированных приемов властвования страной в годы революции и в первый послереволюционный период на время дальнейшего существования СССР.
   Это – отличительный признак личной диктатуры, отягощенный комплексом подозрительности, недоверия, вседозволенности и…садизма.
   При арестах и ссылках имущество репрессированных конфисковалось, часть его продавалась представителям власти по бросовым ценам, а средства направлялись в казну, часть просто разворовывалась исполнителями акций.
   Лишь очень немногие из репрессированных действительно боролись с системой насилия; подавляющее же большинство – жертвы произвола и террора, осуществляемых с целью устрашения, создания всеобщих покорности, рабского безразличия и потребности выжить любыми способами.
   Логично, что в такой обстановке появилось немало желающих примкнуть к сильной стороне или даже просто воспользоваться ею в корыстных интересах.
   И все это, повторим, сопровождалось безудержной пропагандой, принятие или неприятие которой служило формальным (хотя, разумеется, не единственным) признаком отнесения человека к числу сподвижников или обреченных, и одновременно доводило население до кладбищенской покорности.
   Другой целью проводимой внутренней политики власти согласно старому известному принципу «разделяй и властвуй» было создание иерархически разделенной на антагонистические ячейки структуры общества.
   Иллюстрацией этого может служить разделение крестьянства, то есть 70 % населения, на раскулаченных и колхозников, хотя и те и другие работали за так называемые трудодни, которые не имели твердого реального стоимостного эквивалента и, по сути, служили лишь учетной мерой участия в колхозном производстве. При этом сельские жители, лишенные паспортов в паспортизированной стране, не могли без разрешения администрации менять место жительства. Отказ от работы в колхозе, как впрочем и любой другой отказ от исполнения указаний власти, неотвратимо сопровождался репрессиями вплоть до тюремного (или лагерного) заключения.
   Немногим отличались условия существования рядовых городских рабочих и служащих. Они также были прикреплены к определенной работе без права несанкционированного увольнения или перевода и получали минимально возможную заработную плату. Так, в резолюции IX съезда РКП(б) 1920 года указывалось: «Ввиду того, что значительная часть рабочих в поисках продовольствия… покидает предприятия, съезд [требует]… суровой борьбы с трудовым дезертирством… создания из дезертиров штрафных рабочих команд и… заключения их в концентрационный лагерь». Самостоятельное увольнение было разрешено только через 35 лет.
   Одновременно, и это необходимо подчеркнуть, существовало бесплатное здравоохранение, бесплатное образование всех уровней, дешевые коммунальные, транспортные и бытовые услуги. Однако в целом это было время принуждения и произвола. Фактическая международная изоляция страны и недопустимость втягивания ее в долговую зависимость от иностранного капитала, а также постоянные внешние угрозы со стороны алчных геополитических противников требовали осуществления экстраординарных, ранее неизвестных истории темпов укрепления обороноспособности страны.
   В то же время заинтересованность в росте политического престижа СССР в международном общественном мнении и интересы успешной деятельности Коминтерна требовали формальной демократизации государственного устройства.
   Эти основные проблемы должны были быть решенными в кратчайшие сроки, ибо продолжительность мирного периода была неопределенной. Более того, милитаризация, фашизация и растущая агрессивность ряда стран мира, недружелюбное и даже враждебное отношение некоторых других стран к СССР и растущее соперничество между ними предопределяли, что этот период будет кратким. История не отпускала СССР времени для эволюционного развития.
   Требовались запредельная мобилизация всех ресурсов и, прежде всего индустриализация промышленности, интенсификация сельскохозяйственного производства, беспрекословное подчинение силовых структур и массовое принуждение населения. Реализация этих задач виделась И. В. Сталину возможной не только при единомыслии, но и при полной и фанатичной исполнительности всех органов партийного, государственного, хозяйственного, военного и карательного управления.
   Способы обеспечения таких условий были И. В. Сталину известны и апробированы им – это передача всех ключевых ролей своему клану (именно клану, а не единомышленникам), безальтернативная догматизированная пропаганда и немотивированный жесточайший террор. Он не знал и не хотел знать других, гуманных способов достижения указанных целей.
   Одновременно И. В. Сталин добился качественного изменения состава Политбюро: теперь из 9-ти членов Политбюро 5 человек были его сторонниками – М. И. Калинин (ВЦИК), А. И. Рыков (СНК СССР), В. М. Молотов (центральный партийный аппарат), М. П. Томский (профессиональные союзы), К. Е. Ворошилов (Вооруженные силы страны). Таким органом, с учетом собственного голоса, квалифицированное большинство в 2/3 при голосовании в Политбюро ему было обеспечено.
   Это позволило дополнительно к ранее выведенному из Политбюро Л. Б. Каменеву вывести в том же году из него сначала Г. Е. Зиновьева, а затем и Л. Д. Троцкого, а через год, в 1926 году, как противники политики партии на индустриализацию страны, из Политбюро были выведены Н. Бухарин, затем М. П. Томский и А. Рыков (причем последние, будучи сторонниками И. В. Сталина, не признавали его единовластия). Тогда же И. В. Сталин назначил своих подчиненных по аппарату ЦК – секретарей ЦК В. Молотова и В. В. Куйбышева на должности председателя Совнаркома и председателя Госплана СССР.
   К этому заметим, что еще на XI съезде партии (1922 г.) М. П. Томский заявил: «Нас упрекают за границей, что у нас режим одной партии. Это неверно. У нас много партий. Но в отличие от заграницы у нас одна партия у власти, а остальные в тюрьме».
   Таким образом, на высшем партийном и государственном уровнях было установлено единовластие Сталина. По сути, это была узурпация верховной власти – госпереворот.
   Действительно, как писал Густав Яноух: «В конце каждой истинно революционной Победы появляется Наполеон Бонапарт. Чем шире распространяется наводнение, тем более тихой и мутной становится вода – революционная волна откатывается и остается ил новой бюрократии».
   Однако судьба этой власти во многом зависела от регионального партийного, центрального хозяйственного, командного военного руководства; в том числе и потому, что именно они составляли большинство делегатов партийных съездов и избирали на этих съездах саму верховную власть; они конкретно руководили партийными организациями на местах, распоряжались отраслями народного хозяйства, ведомствами и предприятиями, управляли войсками и флотами.
   Между тем многие из них (а в верхних слоях руководства – большинство) были активными участниками революции, героями Гражданской войны, организаторами послевоенного восстановительного строительства и считали свое положение лично заслуженным, а не дарованным по желанию «текущего» верховного руководства; наконец, почти все они, отдав революции и Гражданской войне молодость и здоровье, родных и близких, будучи, как правило, талантливыми людьми, не имели формального образования, были специализированно неподготовленными, а иногда и просто малоквалифицированными применительно к избранной области деятельности, компенсируя эти недостатки преданностью делу, бескорыстием и самоотдачей, а в повседневной работе, решая по существу лишь оперативные практические задачи, опирались на классовую интуицию и так называемый житейский опыт.

1930-е ГОДЫ

   В это же время активизировал свою международную антисоветскую деятельность Л. Д. Троцкий; в Австрии канцлер Э. Дольфус в марте 1933 года распустил парламент и запретил компартию; в Германии к власти пришли реваншистски настроенные национал-социалисты во главе с А. Гитлером, фашистская Италия развернула империалистическую экспансию в Северной Африке, а милитаристская Япония – в Восточной Азии.
   Одновременно особо устрашающим стало продовольственное положение СССР, сложившееся вследствие непонимания властью российского сельскохозяйственного механизма нерыночного типа, принципиально направленного не на извлечение прибыли, а на выживание, и составляющего огромную, хотя и «невидимую часть» экономики страны, которая в России всегда была важнейшей (действительно, в дореволюционной России доля сельского населения составляла 75–80 % от общего числа жителей; примерно столько же создаваемой сельхозпродукции потреблялось самими производителями).
   Вместе с тем принятое ЦК ВКП(б) и СНК СССР Постановление «О хлебозаготовках…» от 14 декабря 1932 года обострило развивающийся в стране социальный конфликт, обусловленный проведением коллективизации сельского хозяйства и связанным с ним обобществлением средств продовольственного производства и так называемым раскулачиванием, сопровождавшимся выселением сопротивлявшихся крестьян в малообжитые северные районы и абсолютным изъятием и вывозом продовольствия, включая посевной зерновой фонд.
   Репрессиям подверглись не менее 1/7 крестьянства России, то есть около 20 миллионов человек. Особенно омерзительно то, что при раскулачивании колхозу передавались орудия труда, скот, недвижимость, а личные вещи членов раскулаченных семей разграбливались активистами, становились «трофеями». Акты раскулачивания чаще всего заканчивались попойками, переходящими в дикие оргии. Осуществлялось трагическое по своим последствиям разложение русского этноса. Крестьяне ответили на это сначала пассивным, а затем и активным сопротивлением – только с января по март 1933 года на территории СССР (без Украины) было зарегистрировано 1678 антиправительственных выступлений.
   Нетерпимый голод поразил в 1932–1933 годы зернопроизводящие регионы страны – Украину, Черноземье России, Поволжье, Кубань, Казахстан.[5]
   Ив то же время СССР экспортировал за рубеж в 1932 году 18 миллионов центнеров зерна, а в 1933 году – 10 миллионов центнеров, предварительно отнятых у крестьян. Проданного за рубеж хлеба вполне бы хватило, чтобы исключить случаи голодной смерти вообще.
   Естественное сопротивление крестьян или попытки спастись бегством объявлялись контрреволюцией и беспощадно, вплоть до применения вооруженной силы, подавлялись, а районы сопротивления блокировались войсками (Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 года за подписями И. В. Сталина и В. Молотова, директива ЦК КП(б) Украины от 23 января 1933 года за подписями секретаря ЦК М. Хатаевича и председателя СНК Украины В. Чубаря[6]).
   Так, на Кубани голодные бунты населения были квалифицированы как восстания, войсками МВД были стерты с лица земли целые станицы, (например, станица Полтавская), отправлено в концлагеря 200 тысяч человек.
   Разыгравшаяся трагедия не могла не вызвать протестов даже у руководителей районов, в большинстве своем выходцев из крестьян, – они, чувствуя свою ответственность и соучастие в преступлениях, пытались смягчить положение, обращались с призывами и просьбами в руководящие органы страны. Однако это расценивалось как саботаж, как контрреволюция с последующим применением карательных санкций.
   Так, например, на Украине по распоряжению П. П. Постышева – 2-го секретаря ЦК КП(б) Украины и В. Балицкого – начальника ГПУ республики[7] было репрессировано более 50 % руководителей местного масштаба – 237 секретарей райкомов партии, 249 председателей райисполкомов, впоследствии все они были расстреляны, а член Политбюро ЦК КП(б) Украины Н. Скрыпник покончил жизнь самоубийством.
   Согласно различным зарубежным оценкам (американский предприниматель У. Дюрант, итальянский консул в Харькове С. Граденто, английский журналист Р. Конвест) в 1932–1933 годы от голода и сопутствующих болезней погибло от 10 до 15 млн человек, что значительно превышает число жертв турецкого геноцида в Армении в 1915 году, равное 1,5 миллиона человек или германского фашистского геноцида евреев в годы Второй мировой войны – 6 миллионов человек.
   И если так называемый левый, троцкистский уклон в ВКП(б) не имел общественного одобрения, то так называемый правый, бухаринский уклон, содержащий предложения добровольной «постепенной» коллективизации, мог получить масштабную политическую поддержку населения, в том числе жителей городов.
   В партии начали появляться протестные настроения, а среди части партийного и хозяйственного руководства возникли сомнения в правильности проводимых мероприятий, появилась реальная угроза возрождения оппозиции. И дополнительно в семье И. В. Сталина произошла трагедия – в ночь с 8 на 9 ноября 1932 года покончила жизнь самоубийством его жена – Надежда Сергеевна Аллилуева, мать его двоих детей: сына – Василия и дочери Светланы. Это событие потрясло И. В. Сталина и существенно сказалось на его настроении, тем более что он винил в произошедшем окружение умершей, считая его враждебным по отношению лично к себе.
   Реакция диктатора и его ареопага была традиционной – запугивание, репрессии, террор. Была развернута и осуществлена санация партийных рядов – так называемая чистка и «разоблачения», проведены многочисленные кадровые перестановки, подготовлен проект нового устава ВКП(б), закрепляющего общегосударственное всевластие партийных органов.
   Некоторая часть руководящей элиты, опасаясь чрезмерной личностной сталинской диктатуры и стремясь «усовершенствовать» партийно-государственное устройство в преддверии очередного партийного съезда, обдумывала способы замены И. В. Сталина. В качестве кандидата на место генерального секретаря ЦК ВКП(б) выдвигался С. М. Киров, член Политбюро и 1-й секретарь Ленинградской партийной организации. Однако С. М. Киров категорически отказался даже обсуждать подобное предложение и тотчас же информировал о нем И. В. Сталина. Однако, когда И. В. Сталин серьезно заболел и Политбюро рассматривало вопрос о его преемнике, была вновь названа кандидатура С. М. Кирова.
   Между тем в конце января 1934 года открылся XVII съезд ВКП(б), впоследствии официально названный съездом «победителей», но в истории оставшийся как съезд «расстрелянных».
   Из 1966 делегатов съезда при тайном голосовании на выборах нового состава Центрального Комитета против кандидатуры И. В. Сталина было подано 267 голосов, а против кандидатуры С. М. Кирова – 3 голоса. Счетная комиссия, не решившись огласить результаты голосования, поручила одному из своих членов – Л. М. Кагановичу проконсультироваться с самим И. В. Сталиным. Сталин прокомментировал сложившуюся ситуацию словами: «Не важно как голосуют – важно как считают». В итоге счетная комиссия объявила об избрании в состав членов ЦК всех 139 кандидатов, отметив, что меньше всех голосов «против» – по 3 голоса – было подано против кандидатур И. В. Сталина и С. М. Кирова. И хотя число делегатов, фактически голосовавших против И. В. Сталина, составило менее 15 % от их общего числа, он воспринял случившееся как острую личную угрозу и сделал соответствующие выводы.
   Как известно, вскоре, 1 декабря 1934 года С. М. Киров был застрелен неким Николаевым непосредственно у дверей своего кабинета в здании Смольного, но обстоятельства покушения до сих пор однозначно не установлены.
   Очевидно, именно тогда И. В. Сталин вспомнил «горькую» участь вождя Великой французской революции конца XVIII века – Робеспьера. Робеспьер посылал на гильотинный эшафот лишь отдельные группы Конвента (руководящего органа Франции), оберегая сам Конвент, как символ революционной справедливости, но Конвент, сговорившись, послал на эшафот его самого. Теперь И. В. Сталин, разделавшись со своими ультрареволюционными геберистами (троцкистами) и правооппортунистическими дантонистами (бухаринцами) при помощи большевистского «конвента», в котором после этого казалось бы остались только слепо преданные ему люди, решил силами органов госбезопасности, подчиненных ему лично, уничтожить подавляющее большинство делегатов самого «конвента» – делегатов XVII съезда партии и членов избранного на нем Центрального Комитета.
   В результате, за последующие пять лет, до 1939 года, были арестованы и расстреляны более половины делегатов XVII съезда партии (1108 человек, то есть 56,4 %); арестованы 110 членов избранного на съезде ЦК, из которых расстреляно 98 человек (соответственно 79 % и 70 %); из 61 члена Комиссии партийного контроля (КПК) расстреляно 29 человек (председателем КПК был М. Шкирятов, соратник наркома внутренних дел Н. И. Ежова, расстрелянного впоследствии). Среди расстрелянных большинство принадлежало к руководящему составу партии и ее гвардии: С. В. Косиор, П. П. Постышев, Я. Э. Рудзутак, В. Я. Чубарь, A. В. Косарев, Е. Г. Евдокимов, А. И. Икрамов, И. Д. Кабанов, А. Н. Лаврентьев-Картвелишвили, А. С. Бубнов, Д. Е. Сулимов, Г. А. Пятаков, B. И. Межлаук, Б. П. Шеболдаев, Р. И. Эйхе, Р. А. Рахманов и т. д. и т. д. Были убиты или умерли при так называемом лечении С. М. Киров, В. В. Куйбышев, Н. Лакоба, Н. К. Крупская, А. М. Горький. Покончили жизнь самоубийством С.Орджоникидзе, М.П.Томский, Я. Гамарник, Н. Скипник, А. Любченко, Н. М. Голодед. Подчеркнем, что никто из них никогда ни в каких политических оппозициях не участвовал.
   Еще 23 февраля 1937 года, в день празднования очередной годовщины создания Красной Армии, на пленуме ЦК И. В. Сталин определил численность руководящих лиц, которых намечено лишить своих постов, а, по сути, жизни, в том числе 3–4 тысячи человек высшего звена, 30–40 тысяч человек среднего звена, 100–150 тысяч человек низшего звена. Тогда же В. Молотов в своем выступлении огласил количество членов высшего звена – 5 840 человек; таким образом, предполагалось устранить 50–70 % членов высшего звена (и это действительно было сделано еще до предъявления им персональных обвинений).
   Если проследить события хронологически, то их можно расположить последовательно следующим образом:
   • 1 декабря 1934 года был застрелен С. М. Киров; не доверяя выводам официальной комиссии о бытовом характере убийства и, очевидно, подозревая причастность к нему лиц высшего руководства страны, В. В. Куйбышев потребовал для расследования создать комиссию ЦК. Комиссия не была создана, а сам В. В. Куйбышев был отравлен; при этом руководители ленинградского НКВД – Медведев и другие – были срочно откомандированы на Дальний Восток и там уничтожены;
   • 19 июня 1934 года был упразднен Реввоенсовет и учрежден Наркомат обороны, укомплектованный новыми кадрами;
   • 10 июля 1934 года из числа республиканских органов (местного подчинения) в число союзно-республиканских было переведено ОГПУ (Объединенное главное политическое управление НКВД);
   • 27 февраля 1935 года Н. И. Ежов, будучи наркомом внутренних дел, избирается секретарем ЦК ВКП(б) и председателем комиссии партийного контроля (КПК), что выводило НКВД из-под всякого контроля, ставя его в полное личное подчинение И. В. Сталину, как генерального секретаря партии;
   • большинство военачальников были оторваны от своих частей и перемещены на новые должности в другие районы страны, чем прервались их сложившиеся взаимоотношения с частями и подразделениями, а затем арестованы, судимы и расстреляны;
   • прошли устрашающие общественно-показательные судебные процессы над «левыми» и «правыми» уклонистами, в состав которых для придания заданной масштабности были включены такие крупные фигуры, как Каменев, Зиновьев, Рыков, Бухарин и др. с предъявлением им государственных обвинений, с непременными расстрельными приговорами;
   • помимо официальных судов и трибуналов для вынесения массовых приговоров были созданы административные тройки с правом приведения своих решений в исполнение;
   • приговоренные к любой мере наказания лишались возможности апелляции, их жалобы рассматривать было запрещено;
   • были приняты законы о внесудебном преследовании и аресте всех совершеннолетних членов семей осужденных, а для детей до 14 лет были учреждены специальные детские колонии;
   • для рационализации исполнения приговоров и решений о высшей мере наказания – расстрелам по предложению начальника хозуправления НКВД И. Д. Берга введены автомашины-душегубки, которые, по-видимому, послужили впоследствии образцами для гитлеровских автомашин-душегубок времен Второй мировой войны;
   • по указанию коллегии НКВД в анкетно-учетные документы военных кадров была введена отметка «ОУ» (особый учет); все командиры Красной Армии с таким индексом подлежали увольнению из армии и репрессиям (в частности, так был арестован комбриг К. Рокоссовский).
   Однако вернемся к самому XVII съезду. На нем был принят новый Устав партии, согласно которому независимо от структурной принадлежности все руководящие кадры в стране назначались ЦК. Указанный таким образом принцип подконтрольности и подчиненности кадровых решений на всех управленческих, хозяйственных и интеллектуальных уровнях, включая госбезопасность и армию, партийным органам, начиная от политбюро и кончая парторгом колхоза, не только обеспечивал Политбюро и лично Генеральному секретарю доминантное положение в государстве, но и привел к тому, что на всех руководящих постах находились только члены партии, а подавляющему большинству населения, даже самым талантливым его представителям отводились лишь роли беспрекословных исполнителей. Принадлежность к партии стала абсолютно необходимым условием карьеры и, следовательно, материального благополучия.
   Даже депутаты выборных органов, в число которых по определению так называемого блока коммунистов и беспартийных непременно входили отдельные беспартийные, в самих этих органах могли исполнять лишь вспомогательные, подчиненные функции. Автору известно только одно исключение, которое, как таковое, только подтверждает правило, – ректором Московского государственного университета являлся всемирно известный ученый, академик Академии наук СССР беспартийный И. Г. Петровский.
   Разумеется, в созданной иерархии над всеми вместе взятыми, включая членов партии, находились карательные органы. Поэтому, несмотря на провозглашенную И. В. Сталиным истину: «Кадры решают все», фактически действовали его же практические установки: «Незаменимых личностей нет», «Есть человек – есть проблемы, нет человека – нет проблем».
   В целом, это привело к такой системе управления страной, при которой все, даже самые авантюрные и непродуманные решения на всех уровнях принимались партийными органами (на самом деле, их первыми руководителями), не несущими никакой ответственности ни за один конечный результат, а ответственными и, при необходимости или желании, наказуемыми оказывались не участвующие в принятии самих решений исполнители; в крайнем случае, наказывались партийные функционеры менее высокого уровня.
   

notes

Примечания

1

   В настоящее время интернационализм подменяется глобализмом (во всех его проявлениях, прежде всего в МВФ, в ВТО и т. п.).

2

   Когда же Сталиным было принято решение об их уничтожении, все они были объявлены троцкистами.

3

   Информация о высказываниях Мехлиса приводится в одной публикации Б. Баженова, бежавшего на Запад личного помощника Сталина.

4

   Этому способствовал отказ Советского правительства от международной продовольственной помощи.

5

   Я лично свидетельствую, что в ряде других зернонепроизводящих районах страны голода не было, свободно функционировали продовольственные рынки доступных цен, а коллективизация проводилась в щадящем режиме.

6

   М. Хатаевич и В. Чубарь были позднее, во время репрессий 1930-х годов, расстреляны как контрреволюционеры.

7

   П. Постышев, В. Балицкий были позднее, во время репрессий 1930-х годов, расстреляны (вместе с членами семьи) как контрреволюционеры.
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать