Назад

Купить и читать книгу за 260 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

История русской риторики. Хрестоматия

   Хрестоматия по истории русской риторики включает многие впервые публикуемые материалы рукописных риторик XVII‑XVIII вв., а также ставшие библиографической редкостью учебники XVIII – первой половины XIX в. Историко-филологический комментарий позволяет познакомиться с биографиями и творчеством основных ученых-риторов, профессоров академий и университетов.
   Хрестоматия может быть полезна учителям-словесникам, преподавателям риторики в средней школе, а также специалистам-филологам.


Владимир Иванович Аннушкин История русской риторики. Хрестоматия

Предисловие ко второму изданию

   Риторика – классическая наука и учебная дисциплина, предполагающая точное знание своей истории. Предмет риторики принципиально не изменился за две тысячи лет. Каждая эпоха требует своего риторического стиля, но, как это ни парадоксально, предмет риторики оставался фундаментально единым, как едины нравственно-культурные основы бытия. Чтобы творчески развить речь современного информационного общества, требуется хорошее знание классических основ риторики – теории и практики совершенной речи. Это знание позволяет напитывать ум значительными мыслями, формировать стиль и воспитывать вкус как способность понимать прекрасное в языке.
   2-е издание Хрестоматии предпринято с целью усилить ее учебно-методическое наполнение. Студенты и слушатели курсов риторики, школьники гуманитарных классов должны оценить глубокомыслие и выразительность, остроумие и изящество отечественных классиков риторики и словесности. Автор Хрестоматии пошел по пути некоторого сокращения текстов, но не с целью их упрощения, а с целью облегчения знакомства с риторикой тем, кому новы многие понятия возрождаемой науки. Поэтому в конце каждого раздела введены вопросы и задания, имеющие творческий характер.
   Работа с Хрестоматией требует от читателей (преподавателей и учащихся) вдохновенного вдумывания, вчитывания в предлагаемые тексты. При этом каждому читателю откроется и красота древнерусского языка с такими словами, как добрословие, благоречие, истинноязычие, сладкобеседование, и творческая изобретательность авторов петровских риторик, создававших новые тексты в период активных общественных преобразований. Совершенно новый взгляд должен обрести читатель на литературу XVIII века, которая предстанет ему и понятной, и остроумной, и – не побоимся сказать – практически полезной для понимания сегодняшней речевой реальности. Это не значит, что с «Детской риторикой» 1786 года мы войдем к сегодняшним ученикам, но находчивость и остроумие классических советов и примеров запоминается подчас лучше многих «новаторских» разработок. Исторический аспект в преподавании курса риторики может быть серьезным обогащающим компонентом занятий.
   Наконец, невозможно не сказать о необходимости освоить идеи, на которых воспитаны многие великие русские писатели и ученые XIX века – они получали словесное образование из университетских курсов А. Ф. Мерзлякова, Я. В. Толмачева, Н. Ф. Кошанского, И. И. Давыдова, К. П. Зеленецкого. К сожалению, наше филологическое образование (в том числе, университетское) слабо знакомит с биографиями и трудами великих филологов и учителей-словесников прошлого. Возможно, через частичные публикации их учебников пробудится и интерес к их творчеству.
   При том, что Хрестоматия приобретает более учебный характер, нельзя не сказать о необходимости продолжать научные исследования и публикации памятников истории русской риторики. Публикация текста первой русской «Риторики» 1620 г. (В. И. Аннушкин. Первая русская «Риторика» XVII века. – М.: Добросвет, 1999) должна быть продолжена публикациями риторик петровского времени, как и научными изданиями классиков риторики первой половины XIX века.
   Очевидно, что сказанным и сделанным не ограничивается работа по изучению русской риторики, но если мы хотим создать эффективную современную отечественную риторику, необходимо узнать и полюбить своих предшественников.

История русской риторики: источники, идеи, авторы

   В истории русской филологии риторика – наименее изученная область. Современному читателю, учащемуся, исследователю предстоит объективно выяснить, какой была риторика в ее определениях и разделах, а вместе с ней – красноречие, ораторика, словесность и множество других понятий, содержание которых менялось, но осталось зафиксированным в классических национальных руководствах. Это знание будет особенно ценно, если почерпнуть его непосредственно из текстов учебников, большинство которых либо никогда не публиковалось (таковы рукописные риторики XVII‑XVIII вв.), либо стало библиографической редкостью (таковы, за исключением руководств М. В. Ломоносова, все учебники XVIII‑XX вв.).
   В последнее десятилетие на волне поднимающегося интереса к риторике вышел ряд исследований, описывающих старинные риторики (см. работы: Вомперский В. П. Риторики в России XXVIII–XIX вв. – М., 1988; Елеонская А. С. Русская ораторская проза в литературном процессе XVII в. – М., 1990; Граудина Л. К., Миськевич Г. И. Теория и практика русского красноречия. – М., 1989 и др.). Однако читатель по-прежнему мало обращен к самим текстам, довольствуясь цитатами, которые неминуемо лишь отрывочно отражают содержание памятника.
   Предлагаемая хрестоматия – первая попытка собрать полный состав наиболее влиятельных сочинений в истории русской риторики XVII – первой половины XIX в. Эта попытка также далека от совершенства, поскольку даже в книгу значительного объема невозможно вместить полностью ни один из существовавших рукописных памятников или авторитетных учебников XIX в. Однако возможно отобрать фрагменты из пользовавшихся популярностью учебников, статьи, образцы учебных речей, чтобы непосредственно познакомить читателя с предметом риторики, претерпевшим значительные изменения в разные периоды развития риторической мысли.
   Работа исследователя начинается с поиска источника. Здесь филологу нет нужды что‑либо «выдумывать» – материал говорит сам за себя и необходимо лишь корректно им распорядиться. Так, состав источников уже при его библиографическом описании позволяет сделать ряд любопытных выводов.
   Прежде всего выясняется, что история риторики тесно связана с историей русской идеологии и общества в целом. Анализ времени создания основных риторических трудов показывает, что они не случайно создаются во времена общественных ломок и преобразований, предваряя, сопутствуя и последуя им.
   До XVII в. учебники риторики отсутствуют на Руси, что, однако, не означает неизвестности риторических понятий. Употребление слов ветийство (через «ять»), риторикия (риторика‑только в XVII в.) и множества «благословных» синонимов (в разнообразных вариантах типа благоязычие, доброречие, красноглаголание, хитрословие, златоустие др.) более всего говорило о существовании практических правил речи и речевой этики, ясно показывающих образ человека Древней Руси. Это – донаучный и доучебниковый период развития риторики, когда в отсутствие какой‑либо терминологии имеется изобилие «ветийства» и «сладкоречия», существует практическая риторика («благоречие»), основанная более всего на образцовых культурных текстах (Священное Писание, богослужебные тексты, сочинения проповедников – отцов церкви, сочинения с указанием правил речевого поведения – см. «Пчелу», «Домострой» и др.).
   Первый русский учебник риторики датирован 1620 г. (данные об истории текста – во вступительной статье перед публикацией). В русской истории – это окончание Смутного времени, начало царствования династии Романовых, установление новой государственности и стиля правления. Такое время не может не требовать реорганизации в области образования, и они, видимо, произошли не только в Московии, но и на Украине, откуда шла ученость в московские земли. Однако, если на Украине с бурным развитием школ и созданием Киевской духовной академии (1631 г.) воцаряется латинское образование, в среднерусских и московских землях существует четкая ориентация на тривиум гуманитарных дисциплин (грамматика, риторика, диалектика), описанных по-русски в ряде памятников. До 1620 г. было создано «Сказание о седми свободных мудростях», чьи главы о грамматике, диалектике и риторике становились соответствующими предисловиями к трем сочинениям, которые регулярно переписывались и соседствовали в рукописных сборниках: «Грамматике» Мелетия Смотрицкого, «Диалектике Иоанна Дамаскина» и «Риторике» 1620 г.
   Как ни стремилось в течение XVII в. общество к созданию академии и заведению «школ», настоящий перелом в содержании риторики смог произойти только с началом петровских преобразований. Создание основных рукописных риторик, читавшихся и переписывавшихся на протяжении всего XVIII в., удивительным образом сконцентрировано в период с конца XVII в. по 1710 г. В это время написаны «О риторической силе» Софрония Лихуда (пер. Козмы Афоноиверского – 1698), «Риторика» Михаила Усачева (1699), «Риторическая рука» Стефана Яворского (1698, пер. Федора Поликарпова – 1705), несколько риторик Андрея Белобоцкого (до середины первого десятилетия XVII в.), «Книга всекрасного златословия» Козмы Афоноиверского (1710), «Старообрядческая Риторика» в 5 беседах (1706–1712). Каждое из этих сочинений имеет свои задачи и содержательно-стилистические особенности. Так, сочинение Софрония Лихуда «О риторической силе» вместе с богословскими толкованиями происхождения «слова» при необыкновенной стилевой выразительности охватывает все ситуации политической и семейной речи, ясно указывая, как надо развивать те или иные темы. «Риторика» Михаила Усачева тяжеловесна в толковании отдельных разделов (ср. 29 общих мест в 1-й книге), но оригинальна в объяснении вопросов обучения ритора: в «науке» человек сначала «удивляется», а затем «в разум» принимает учение. Исключительно популярны были риторики Андрея Белобоцкого – прежде всего потому, что стремились к универсальной полноте в охвате описываемых предметов: люллианские сочинения претендовали на универсальное знание о любой вещи. В «Науке проповедей» Белобоцкого были изложены все компоненты содержания различных тем церковной речи, а в «Краткой риторике» объяснены основные богословские понятия (Бог, Богородица, пророки, ангелы, святые и т. д.). «Риторическая рука» Стефана Яворского оригинальна краткостью и выразительностью примеров, а в посвящении, адресованном И. А. Мусину-Пушкину, прославляются «учение», Москва – «жилище муз» и, конечно, «московский орел» Петр Великий, насаждающий науки в своем Отечестве. Вершиной риторической украшенности стала «Книга всекрасного златословия» Козмы Афоноиверского, грека, изучившего славено-российский язык настолько, что во множестве его «прикладов» – примеров воплотились современные и исторические реалии русской жизни, были предложены ясные определения риторической терминологии. Наконец, обучение проповеднической речи ставила целью «Риторика» в 5 беседах, созданная в Выголексинском общежительстве, – старообрядцы не только переработали терминологию современных им риторик, но и снабдили описание собственными идеологическими примерами.
   Стилистический резонанс этого «петровского» периода долгое время был значим для российского общества и его образованности. Несомненно и то, что следующий период начинается в 1743–1747 гг. с созданием М. В. Ломоносовым своих руководств – в истории это начало царствования Елизаветы Петровны с переходом после серии дворцовых переворотов в «век» Екатерины. Ломоносов возвышается над всеми другими авторами XVIII в. как создатель первой научной риторики. Однако реальная картина борьбы идей за создание новой риторики еще должна быть восстановлена. Как известно, первое «Краткое руководство к риторике» М. В. Ломоносова датируют 1743 г., поскольку представлено оно в Императорскую академию наук в январе 1744 г. После отрицательного отзыва академиков и совета Миллера «написать автору свою книгу на латинском языке… присоединив русский перевод», Ломоносов готовит «Краткое руководство к красноречию», изданное в 1748 г. Однако надо учитывать, что у Ломоносова был серьезный конкурент, всю жизнь сознательно ему противостоявший. Это – В. К. Тредиаковский, выступивший в Академии наук 2 февраля 1745 г. с речью «Слово о витийстве». Очевидно, что Тредиаковский пытался выполнить «заказ» Миллера, написав свое сочинение одновременно на латинском и русском языках; ученый, льстиво-возвышенный слог обращения к «славнейшим и достопочтеннейшим профессорам», возможно, обеспечил ему кратковременный успех, однако тяжеловесная славянщина, неудобопонятный синтаксис не могли снискать благосклонности у читателя. Но забывать столь значительное сочинение несправедливо, тем более что ряд мыслей Тредиаковского несомненно воздействовал на построение второй ломоносовской книги по риторике – «Краткого руководства к красноречию».
   Обратим внимание на основной термин красноречие, вынесенный Ломоносовым в заглавие книги. Именно красноречие извлекает Ломоносов из старинного синонимического ряда: благоречие, добрословие, красноглаголание, хитроречие и др. для обозначения искусства хорошо говорить и писать. Здесь же Ломоносов впервые в русской филологической науке объясняет структуру словесных дисциплин. Это объяснение точно проработано в названиях курсов и определениях терминов. Если в 1744 г. он называет свой курс «Краткое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия (курсив везде мой. – А. В.), начиная его определением риторики, то через три года (рукопись 1747 г., первое издание 1748 г.) Ломоносов уже в названии предлагает четкое распределение терминологии, которое навсегда закрепится в русской науке: «Краткое руководство к красноречию. Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненная в пользу любящих словесные науки» (ПСС. – М.; Л.: АН СССР, 1952. – Т. 7. – С. 19, 89). Еще в рукописи 1747 г. дважды встречается слово сладкоречие (п. 7, 9 вступления), замененное на красноречие, – напротив, в первом «Кратком руководстве к риторике» 1743 г. господствует слово сладкоречие (название, п. 2 вступления), а слово красноречие употреблено лишь однажды в начале сокращенной 4-й главы «О произношении» (т. 7, с. 77). Не исключено, что Ломоносов мог испытать известное влияние речи Тредиаковского, у которого слова витийство, элоквенция, красноречие употребляются рядоположенно на равных основаниях.
   Ломоносов в окончательном варианте совершенно определенно отказался от латинского слова элоквенция и книжнославянского витийство, предлагая ясное разделение семантики терминов: «Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и писать и тем других преклонять к своему об оной мнению…» (с. 91); (в именовании 1-й книги) «Краткого руководства к красноречию, книга 1, содержащая риторику. П. 1. Имя сея науки происходит…» (с. 99).
   Таким образом, риторика – это «наука», «учение», «правила»; красноречие – «искусство», способность, умение «красно говорить», но также и состав текстов словесности. Когда Ломоносов пишет о «правилах обоего красноречия: оратории и поэзии», под красноречием понимается совокупность текстов или словесных произведений – аналог будущей словесности. В текстах авторитетных руководств XIX в. это значение термина красноречие будет сохранено у отдельных авторов (И. И. Давыдов). Одновременно и термин словесность, рожденный на пороге XVIII‑XIX вв. (здесь же граница нового общественного стиля), восходит к однажды употребленному Ломоносовым словосочетанию словесные науки (второй раз это сочетание встречается в черновой заметке «О нынешнем состоянии словесных наук в России», датируемой 1756 г. и опубликованной лишь в 1865 г. П. Пекарским). Причем так же, как у Ломоносова, словесность начала XIX в. будет включать все «науки»: всеобщую грамматику (учение о языке, его происхождении и строении), общую и частную риторику, поэтику.
   Риторическое источниковедение должно ввести в поле нашего внимания множество либо незаслуженно забытых, либо не прочитанных еще текстов. Разделим их, по крайней мере, на следующие области: 1) тексты известных классиков литературы и науки, которые оставили серьезные труды в области риторики («Слово о витийстве» В. К. Тредиаковского, «О русском духовном красноречии» А. П. Сумарокова и др.); 2) значительные учебники российских авторов – образцы школьных руководств («Краткое руководство к оратории российской» Амвросия Серебрянникова 1778 г. – сделанная с пиететом перед Ломоносовым, но вполне самостоятельная разработка теории прозы XVIII в., или «Детская риторика» 1787 г. с краткими определениями и выразительными примерами); 3) переводы иностранных руководств, традиционно авторитетные для русской науки, но приспособленные к задачам отечественной риторики и начинающие жить в России особой жизнью (К. Галлиен‑де Салморан, 1785, Г. Блер, 1791, Н. Трюбле, Ш. Жозеф, 1793, Г. Г. Гальяр, 1797); 4) неизученный (! – возможно об этом надо бы говорить в первую очередь) пласт латино-язычных руководств, которые писались в местных школах – в собранном составителем хрестоматии каталоге рукописных риторик можем указать на сочинения вологодского епископа Амвросия Юшкевича 1739 г., вологодского и белозерского епископа Иосифа 1746 г., курс риторики в Холмогорской архиепископской школе 1751 г., рязанского и муромского епископа Палладия 1759 г., курс лекций в Нижегородской семинарии 1766 г. и др. Нередко эти сочинения переводились – в хрестоматии публикуется фрагмент перевода с латинского языка казанского игумена Кастория «Надежный способ достичь совершенства в красноречии» 1780 г.; 5) учебные материалы – тексты студенческих сочинений и «ораций», писавшихся по-латыни и по-русски и произносившихся в риторических классах – вкупе с многочисленными сборниками проповедей, приветственных речей они составляют бесценный материал по практической риторике и методике обучения красноречию (см. две публикуемые «орации» студентов Московской Духовной академии и речь акад. Н. Я. Озерецковского 1791 г. при вступлении в должность профессора красноречия).
   Примерно с середины 90-х годов XVIII в. и особенно с начала XIX столетия происходит смена общественного стиля – заканчивается «век Екатерины», начинается царствование Александра Благословенного. Изменения назревают, а затем и происходят, когда появляется новая трактовка филологических наук, с организацией Министерства народного просвещения проводится общая реформа национального образования. Можно назвать, по крайней мере, трех авторов, которые в 90-е годы готовили своими трудами эти преобразования: А. С. Никольский, чьи работы по логике, риторике, а затем и словесности были наиболее влиятельны благодаря их систематической простоте и понятности; наиболее разработанный курс проф. И. С. Рижского (с 1796 г.), кстати, во многом способствовавший представлению о риторике как учении об украшенном слоге и стиле речи; рукописный курс М. М. Сперанского «Правила высшего красноречия», расходившийся во множестве списков и опубликованный только в 1844 г., обладал несомненным влиянием благодаря прежде всего достоинствам вдохновенного и оригинального стиля, акцентам на таких сторонах риторического учения, как возбуждение страстей, вкус и гений, произношение и телодвижение.
   В начале XIX в. складывается представление о словесности как искусстве речи, совокупности словесных (филологических) дисциплин, составе текстов данной культуры (например, «словесность русского народа»). Постепенно устанавливается единая терминология словесности и риторики при разнообразии толкований от автора к автору. Так, А. С. Никольский объяснил словесность («дар слова») достаточно просто‑как «способность выражать мысли словами» (Основания российской словесности. СПб., 1807), включая в нее лишь две науки: грамматику, научающую «правильному употреблению слов», и риторику, показывающую «способ, как располагать и изъяснять мысли» (с. 10). А. Ф. Мерзляков в 1809 г. выделяет «три особенные науки», представляющие правила речи: «логику, или диалектику, которая учит думать, рассуждать и выводить заключения правильно, связно и основательно; грамматику, которая показывает значение, употребление и связь слов и речей; и риторику, которая подает правила к последовательному и точному изложению мыслей, к изящному и пленительному расположению частей речи, сообразно с видами каждого особенного рода прозаических сочинений» (Краткая риторика… М., 1809. – С. 5). Риторика – «полная теория красноречия», а красноречие – «способность выражать свои мысли на письме или на словах правильно, ясно и сообразно с целию говорящего или пишущего» (с. 6). С характерным для всех теоретиков риторики первой половины XIX в. преклонением перед «древними» и вполне в традициях М. В. Ломоносова и М. М. Сперанского А. Ф. Мерзляков разумеет под красноречием «искусство оратора», а под именем риторики – «правила, служащие к образованию оратора» (с. 6).
   Стремление разобраться в смысле терминов и дать им истинное толкование приводило к объяснению, исходящему от происхождения или внутренней структуры слов. В. Я. Толмачев определял словесность как «природную» или «обыкновенную способность человека изъяснять свои мысли и чувствование голосом», причем словесность не имеет «никаких отличительных качеств», но «способность, показывающая отличное искусство выражать оные ясно и красиво, именуется красноречием; выражать сильно и убедительно – витийством (Военное красноречие. СПб., 1825. – С. 1–2). Последнее «искусство» «приобретается наукою», которую называют риторикою. Итак, «риторика есть та наука, которая содержит правила, руководствующие к красноречию и витийству… кратче определить риторику наукою красноречия» (с. 2).
   Вместе с тем для всех, «занимающихся словесностью», необходима «наука слова», главными предметами которой являются «мысли, слова и соглашение одних с другими: правильному действию мыслей учит логика; правильному употреблению слов – грамматика; правильному соглашению мыслей со словами, показывающему известную степень искусства в употреблении речи, научает риторика» (с. 4). Логика и грамматика называются «предварительными науками» в отношении к риторике.
   Своеобразной предстает концепция «словесных наук» у замечательного педагога и теоретика риторики Н. Ф. Кошанского.
   Его схема расширяется до разбора всех наук, имеющих отношение к человеку, обладающему «по воле Творца силой ума и даром слова» (Общая реторика. – СПб., 1829. – С. 1). «Сила ума» связывается с логикой (многие риторики начинаются разбором основных логических терминов: понятие, суждение, умозаключение), а «дар слова» – со «словесными науками»: грамматикой, которая занимается «словами»; «реторикой», которая занимается «мыслями»; поэзией, которая занимается «чувствованиями».
   Акценты, как видим, расставляются по-разному: у Мерзлякова риторика «не простирает своих исследований до мыслей и слов, представляя это логике и грамматике», у Кошанского предмет риторики – «изобретать, располагать и выражать мысли». Не случайно Мерзляков, сам блестящий стилист, построил свою риторику как теорию изящного слога и стиля, отказавшись от изобретения; Кошанский, напротив, возвращает в риторику учение об источниках изобретения, лишь предупреждая об опасности их механического употребления.
   Таков лишь краткий фрагмент сопоставительного исследования мнений нескольких авторов о природе филологических наук, среди которых риторика, безусловно, претендовала на первенствующую роль как «теория речи» (ср. начало учебника К. П. Зеленецкого «Общая риторика» в редакции И. И. Давыдова: «Предмет риторики есть речь»). Такое историко-сопоставительное изучение – задача будущего. Пока суммируем проблематику общей и частной риторик по разделам не только исследования, но и сопоставления с современными теориями речи. В общей риторике это:
   1) классификация словесных наук (словесность, логика, грамматика, риторика, красноречие, поэтика, эстетика); традиционное рассуждение об истинном и ложном красноречии;
   2) теория изобретения, учение об источниках идей или общих местах как способах нахождения материала речи; в этом разделе – логические основания мышления (понятие, суждение, умозаключение), расположение в речи доводов и доказательств;
   3) распространение (амплификация) речи как прием развития повествования;
   4) теория расположения (композиции) частей речи: предисловие, предложение (называние), повествование, описание, доказательство (укрепление), опровержение, заключение;
   5) учение о хрии (хрия – образец построения речи по ее композиционным частям);
   6) учение об украшенном слоге и стиле (стиль рассматривается двояко: как теория трех стилей и как учение о качествах речи);
   7) учение о тропах и фигурах (тропы как приемы употребления в переносном значении бывают словесные и речевые; фигуры как выразительные обороты речи описываются как фигуры слова, мысли, страстей, предложений);
   8) учение о периоде речи, включая его различные части;
   9) учение о возбуждении страстей (у Ломоносова с характеристикой важнейших страстей, у Сперанского – описание способов рождения страстей как «основания красноречия»; постепенно этот раздел сокращается и переходит в психологию);
   10) учение о вкусе как категории прекрасного и способности выражать изящное и благородное в слове;
   11) учение о памяти с разбором самой способности запоминать и способами тренировки;
   12) учение о произношении и телодвижении, обычно исчисляющее ряд требований к голосоведению, пластике и мимике, предлагающее также способы голосового и пластического выражения чувств;
   13) принципы обучения риторике (по-разному интерпретируются природные способности, научная теория, подражание образцам, практические упражнения);
   14) особо должны быть проанализированы примеры или образцовые тексты, поскольку разные авторы имеют свои идеологические и стилистические предпочтения.
   Частная риторика, начавшаяся делением всех текстов на прозу и поэзию (М. В. Ломоносов), продолжается рассмотрением «больших» и «малых слов» (Амвросий Серебрянников, А. С. Никольский), а заканчивается к середине XIX в. разработанной классификацией видов и жанров словесности, куда входят в различных авторских интерпретациях письма; разговоры, или диалоги; учебные и ученые (догматические) сочинения; история (от исторической до художественной прозы); речи (политические, судебные, торжественные, академические, проповеднические). Наибольшего внимания заслуживают попытки создать всеобъемлющие классификации существующих видов словесности с максимально описанными жанрами внутри каждого вида словесности.
   В 50-е годы XIX в. назрел кризис риторики как речевой идеологии общества. Несмотря на очевидные научные достижения, не понимаемые некоторыми журналистами (В. Г. Белинский), предмет «риторика» подвергается критике за отсутствие связей с бытовой прозой или «народной» речью (к описанию реальных бытовых коллизий обращается художественная литература в лице писателей натуральной школы); риторика осуждается за схоластичность в обучении по общим местам, хриям, фигурам и т. д. Характерно, что теперь, когда общие места как способы изобретения мысли и речи изгнаны из обучения, учащиеся плохо могут представлять способы распространения речи, ибо совет черпать вдохновение из самого «предмета» рассуждения (К. П. Зеленецкий) не давал техники изобретения и повисал в воздухе. Отголоски «старой» риторики продолжали существовать в виде членов предложения, отвечающих на вопросы общих мест (кто, что, где, когда, почему, зачем) и побуждающих лишь к пассивному анализу уже существующего текста.
   Новая реформа образования, развернувшаяся особенно интенсивно в 60-е годы XIX в., окончательно изменила предмет словесности. Начатая усилиями влиятельных филологов (А. Н. Веселовский, А. А. Потебня) и революционеров‑демократов (В. Г. Белинский, Н. А. Добролюбов), теория словесности лишь формально сохранила значение «совокупности словесных произведений данного народа», но реально ограничила предмет словесности рассмотрением трех композиционных форм речи (описание, повествование, рассуждение), сосредоточившись на вопросах стилистики, а из всей совокупности текстов избрала художественную литературу как наиболее ценный вид словесного творчества, предваряя его малым разделом устной народной поэзии. Надо ли говорить, что такое сосредоточение на художественной и «народной» речи было существенным ограничением и обеднением содержания филологического знания?
   Наша хрестоматия содержит тексты по середину XIX в. не только вследствие невозможности включить всех авторов, писавших о проблемах речи, но и потому, что с середины XIX в. риторика, по существу, перестала быть в поле зрения педагогической общественности. Начинается период научного языкознания и литературоведения, и, как часто бывает при создании новых теорий, старое оказывается забытым, хотя несомненно, что общество продолжало жить положительными идеями этого «старого». Даже такие блестящие педагоги-филологи, как П. М. Леонтьев и М. Н. Катков (основатели в 1868 г. Императорского лицея в память цесаревича Николая), при напряженном изучении лицеистами родного, классических и иностранных языков, требовании к каждому учителю следить, чтобы воспитанники прежде всего хорошо говорили по-русски, отказались от риторики и словесности, включая лишь сами тексты художественной классики в языковые программы. Неудивительно, что отсутствие обучения деловой речи, фундаментальных исследований в области политической риторики, изъятия научной прозы из образования при всех достижениях научного языкознания и художественно-литературного творчества сделало общество не готовым к риторической критике разнообразных политических течений XX в. Так что причина (не будем говорить «вина») событий октябрьского переворота во многом связана с той картиной филологической образованности, которая существовала в России со второй половины XIX в. по 1917 г.
   Разумеется, создание нового советского строя должно было изменить филологическое знание. Термин словесность ждала та же судьба, что 60 лет назад риторику. Последний курс «Теории словесности» Д. Н. Овсяннико-Куликовского помечен 1923 г. – советская филологическая наука будет рассматривать его как «устаревший» (см. нашу статью: Что такое словесность? (к истории термина и содержания научного предмета) // Русская словесность. 1994. № 5). Однако провозглашенная после Октябрьской революции новая идеология должна была искать подкрепления в новой риторической теории и практике. Во-первых, очевидно, что победа большевиков в 1917 г. – победа прежде всего «риторическая», ибо они оказались убедительнее своих оппонентов в пропаганде, находчивее в аргументации, выразительнее в стиле. Во-вторых, очевиден огромный интерес к практическим вопросам ораторского искусства, теории и практике построения дискуссий и споров – иначе и быть не могло в стране, где речь на собрании, митинговая агитация, политическая пропаганда заняли такое важное место. В-третьих, очевиден и интерес ученых к теории речи, политической речи (Гофман В. Слово оратора. – Л., 1932), истории русской риторики (причина ее упадка и призыв в новой лингвистике рассмотреть социально-бытовой язык «в соответствии с общей риторикой начала XIX в.» – см. у В. В. Виноградова: О художественной прозе // Избранные труды: О языке художественной прозы. – М., 1980. – С. 116).
   Слово риторика в новых работах не упоминается (за исключением трудов исторического характера). Впрочем, с 30-х годов, когда кончается десятилетие историко-стилистических реформ и начинается стилевая стагнация (сопровождаемая к тому же идеологическими репрессиями), принципиальная возможность писать и обсуждать вопросы ораторского искусства и словесности была сведена к минимуму. Советское языкознание продолжало развиваться без обращения к риторике: вопросы риторической науки и искусства речи оказались размытыми между множеством лингвистических, психологических и социальных дисциплин, которые пытались заполнить образовавшуюся в потребностях общества лакуну.
   Таким образом, история русской риторики и словесности непосредственно связана с русской общественно-политической историей. Она может быть поделена на следующие периоды, фиксирующие единый общественно-идеологический стиль жизни:
   1615/20—1690/95 гг. – допетровская Русь в начале царствования Романовых, когда наиболее популярной является первая русская «Риторика» 1620 г., изучаемая в тривиуме свободных «мудростей»;
   1690/95—1745/50 гг. – петровский период и стиль, предложенный руководствами конца XVII – первого десятилетия XVIII в. (С. Лихуд, М. Усачев, А. Белобоцкий, С. Яворский, Козма Афоноиверский, старообрядческая Выговская школа);
   1745/50—1790/1800 гг. – ломоносовский период с безусловным господством руководств великого ученого, стиля русского классицизма (многое не изучено, например латинские руководства);
   1790/1800—1850/60 гг. – расцвет русской ученой риторики с постепенным становлением науки словесности, охватывающей в отдельных толкованиях все филологические дисциплины (ср. теории Н. Ф. Кошанского, И. И. Давыдова, К. П. Зеленецкого);
   1850/60—1920 гг. – период новой теории и истории словесности, становящегося научного языкознания и литературоведения; язык изучается как лингвистическая система, а словесность рассматривается как художественная литература и фольклор; риторика выведена из состава преподавания;
   1920–1985/90 гг. – советский (коммунистический) период в истории русской риторики и общественной идеологии; в советское время на месте старой риторики был создан ряд дисциплин: культура речи, лингвистика текста, функциональная стилистика, прагматика и др. – при всем положительном, что заключают в себе новые теории, вне учета культурно-исторического опыта риторики их современный потенциал становился ограниченным. Практическое свидетельство тому – слом советской пропагандистской машины, не желавшей основывать свою идеологию на идеях прошлого, отсюда – невозможность творчества и дальнейшего существования.
   Сейчас в России происходит риторический «бум» при «очередной» смене общественно-политического стиля. Создание новой идеологии, морали, нового стиля приходится признать как существующую реальность и необходимость. Благополучие будущей жизни не может не зависеть от языка. А практическим языком как раз и занимается риторика. Какой будет новая риторика (взаимопроникаемо – и новая идеология, и новая мораль) не в последнюю очередь зависит от наших конкретных сегодняшних усилий.
   Таким образом, предлагаемая читателю историческая хрестоматия написана на «потребу дня», она нужна для настоящего и для будущего. Излишне объяснять, что наше будущее зависит от нашего знания и соучастия в прошлом, а подлинная культура означает освоение достижений, осуществленных мыслью, словом и делом наших предшественников.
   Хрестоматия имеет четыре раздела: I. Риторика в Древней Руси; II. Риторики петровского времени; III. Риторики XVIII в.; IV. Риторики первой половины XIX в. Не только по причине объема книга ограничена серединой XIX в. – именно этой временной границей отмечено употребление слова «риторика»: в 50-е годы еще преподается в гимназиях исправленный И. И. Давыдовым курс К. П. Зеленецкого в 4-х томах; К. К. Фойгт пытается сохранить риторику на основах стилистики (1856 г.). Для второй половины XIX в. характерно новое построение курсов словесности – и публикация этих материалов представляет собой особую проблему для современных историков русской филологии. К сожалению, именно с полными текстами классических учебников словесности не знаком наш современный педагог.
   Кроме того, даже ограничив себя временными рамками, мы не смогли включить в книгу все богатство идей русских классиков риторики. При отборе текстов ставилась задача – выделить основную терминологию риторики и словесности, показать наиболее выразительные с точки зрения авторского стиля фрагменты текста. При невозможности опубликовать полные тексты взятых учебников приводятся планы сочинений (как сделано с «Риторикой» М. Усачева или «Правилами высшего красноречия» М. М. Сперанского) – читатель может обозреть всю проблематику науки в понимании данного автора.
   Учебники первых двух разделов – рукописные; большинство из них имело описания, но ни один не имел достаточно полных публикаций. В данной хрестоматии читатель впервые имеет возможность непосредственно познакомиться с фрагментами текстов ранних рукописных риторик. Эти фрагменты переданы в современной графике, но с сохранением орфографических особенностей оригиналов.
   Тексты двух последних разделов публикуются в современной орфографии. При их формировании мы старались не повторять материалов хрестоматии: Граудина Л. К. Русская риторика. – М.: Просвещение, 1996, с которой составитель любезно разрешил нам познакомиться.
   Перспективы изучения истории русской риторики и филологических наук в целом огромны. Поэтому в конце книги публикуется историческая библиография трудов по риторике и словесности (1743–1850). По сравнению с первым изданием она значительно расширена. Справочно-биографический аппарат дан во вступительных статьях к каждому учебнику.

Раздел I
Риторика в древней Руси

   Риторикию убо учу, а не злато люблю.
(Пчела, XIII в.)
   … Честна и велика свободная мудрость риторика нарицаюся, сииречь хитроречия источник…
(Сказание о седми свободных мудростех, XVII в.)

Слова риторика, витийство и их синонимы в памятниках письменности XI‑XVII вв

   Учебники риторики отсутствуют на Руси до XVII в., однако известность слов риторика, ветийство (через ять) и многочисленного круга синонимов, обозначающих искусство речи (благоречие, добрословие, красноглаголание, хитрословие и т. д.), не вызывает сомнений. Ниже публикуются цитаты из различных сочинений, показывающих, сколь многообразен был пласт слов, которые осмысляли правила речи как образ благого поведения человека Древней Руси.
   Слово риторика до XVII в. встречается только в формах риторикия (риторикыа) и реже ритория (риториа), восходящих к греческому слову rhetorike; впервые отмечено в «Житии Феодора Студийского» XII в. В этом же «Житии…» встречается слово ритор (от греч. rhetor). Форма ритори́ка как перевод латинского rhetorica впервые отмечена в «Риторике» 1620 г. (см. публикацию ниже) и в таком виде утверждается в XVII в.
   Важно заметить, что древние русичи в XI‑XIV вв. предпочитали греко-латинскому корню славянские слова ветийство, ветий и подобные, обозначавшие говорение, речь и бывшие также переводами греческих rhetorike и rhetor (ср. современные слова ответ, совет, привет, завет, навет и др.). Только с XVII в. начинается преобладание латинского слова риторика над продолжавшим существовать словом витийство, которое пишется теперь преимущественно через и и осмысляется как «витье, плетение словес».
   Оба слова риторика и витийство соединяют в древнерусском языке два значения: искусство речи и мудрость; соответственно ритор и вития – оратор, мудрец (впрочем, и сами науки или искусства называются в Древней Руси мудростями).
   В древнерусских текстах отмечено около 20 синонимов слова риторика:
   благословие
   благоглаголанье
   благоречие
   благоязычие
   хитрословие
   хитроречие
   велеречие
   великогласие
   добрословие
   доброглаголанье
   доброречие
   доброязычие
   златословие
   златоустие
   искуснословие
   многовещание
   краснословие
   красноглаголанье
   красноречие
   сладкогласие

   Для понимания искусства речи в Древней Руси важно преимущественное осмысление хорошей речи как благословия и доброречия, элемент красно- начинает активно использоваться лишь в XVII в. и вызывает иногда двойственное отношение: слова красноглаголание (в азбуковниках) и краснословие (в «Риторике» 1620 г.) употребляются в положительном смысле. Слово же красноречие впервые отмечено у его хулителя – протопопа Аввакума.
   В настоящей публикации отрывков-цитат с двусложными словами типа благоречие они распределяются по качествам речи: сначала даются слова, обозначающие наиболее ценимые древнерусскими книжниками свойства речи, – благость, доброта, красота, сладость; затем слова, обозначающие отрицательные качества речи, – празднословие, злословие, сквернословие. И, наконец, приводятся слова-антонимы, обозначающие прямо противоположные качества речи: велеречие – бессловесие (при этом безмолвие – образец, иноческого бытия), краткословие – многоречие, согласие – прекословие, остроязычие – косноязычие. Очевидно восхождение этих двусложных слов к греческим, их многовариантное существование.
   В разделе приводятся также выдержки из произведений древнерусской литературы, в которых использованы слова, обозначающие отрицательные качества речи. Помимо цитат из памятников письменности даются словарные определения риторики из азбуковников, алфавитов, лексиконов.
   Текст приводится в современной графике со ссылкой на памятник и время его создания. Выдержки из памятников письменности цитируются по следующим источникам: Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка: Репринтное издание. М., 1989. – Т. 1–3; Словарь русского языка XI‑XVII вв. М., 1975–1995. – Т. 1—21; Словарь древнерусского языка (XI‑XIV вв.). М., 1988–1991. – Т. I‑IV.

Ве(и)тия, ве(и)тийство, риторика, ритор, оратор

   [Василий вел.] вети[1] в ветьях, и прежде престол мудръих мудръих, философ в философех.
   Кто ветьиством таков еже огньмь… душеть.
(13 слов Григория Богослова, пер. XI в.)
   Истиньнаго богочестия проповедетеля и тайнаго неиздреченных ветия, звезду церковьную Луку божествьнаго похвалим, слово бо избра с Паулъмь мудрымъ, язъкъмь учительмь, един сведый сердецьнаа.
   Ветиискыими бо вещании просветил есть ликы блаженыя, Иерофее, верныих.
(Служебные минеи за октябрь, 1096)
   Божьствьною мудростию явльшася философа и в доброте словес явлъшася ветия… великаго Еустратия… восхвалим.
(Стихирарь, XII в.)
   Не величание глагол и не речии ветия душу весть съкрушати, нъ съмерено слово.
   … Учению внешнему прикасашеся… и абие прием крамотикию, таче по томь и риторикию прошьдъ – не яко же по ритором мняшеть си обычай имети, ни сих лъжам прикасашеться, ни инем тщеславивым и кычивыимъ, нъ въсприем елико на пользу суть сложения словес и составления…
(Житие Феодора Студита // Выголексинский сборник, XII в.)
   Древнии бо философи Платон и Аристотель и прочая ветия много тружьшеся о небесной твари, уведети не получиша.
(Палея Толковая, XIII в.)
   Сь, въпросимъ, како риторикию учил, и рече: склочил масла боле вина.
   Ритори учаться законьнеи речи глаголати.
(Пчела, XIII в.)
   Аз бо есмь груб умом и словом невежа… не бывшу ми в Афинех от уности, и не научихся у философов их ни плетениа риторъска, ни ветиискых глагол.
(Епифаний Премудрый. Житие Стефана Пермского, нач. XV в.)
   По сем иде в Афины и предасть себе учителю Андригату, низъвыче всю риторию, небесных и земных вещей учениа.
(Житие Иоанна Златоуста, XV в.)
   Во уме собрах яже от уст самаго старца слышах, иная же от ученик его и от инех некоих слышах, и сие нечто мало отчасти памяти ради написати понудихся, не яко любомудрию искусну ми сущу, или ветийствия разуму навыкшу, поелико возможно худому моему разуму постигнути.
(Житие преподобного Даниила, Переяславского чудотворца. Составлено протопопом Андреем-Афанасием, между 1556 и 1562)
   Аще кто недовольне и несовершенне будет научился яже грамматикии и пиитики и ритории и самыя философии, не может прямо… разумети (речения).
   Сама писания внешних философов и ритор велелепне воспевают величество… безсмертия.
(Максим Грек, XVI в.)
   Ни пророци, ни учителие изряднии, ни книжницы премудрии, ни ветии словеснии научиша ны в познании таковыя превеликия божественныя благодати.
(Книга Степенная царскаго родословия, 1560-е годы)
   Подобен есть древним ритором и великому Златоусту.
(Надгробное слово преподобному Иосифу Волоколамскому ученика и сродника его инока Досифея Топоркова, XVI в.)
   … И избраша от восточных церквей ритори, мужи во благочестивых догматех сияющь.
(Князъ А. Курбский. История о осьмом соборе, XVI‑XVII вв.)
   Не везде есть полза мудростно и витийно и потаенно писати и ведомостныя дела закрывати, но достоит явственно и просто начертовати, да всяк знает и разумеет.
(Повесть о внезапной кончине государя Михаила Федоровича, XVII в.)
   Состоится философия седьмию мудростми:… вторая – речьточец, еже суть витийское препирателное толкование.
(Козмография, XVII в.)
   Вития – хитрословец.
   Оратор – краснословец, еже есть ритор и вития.
   Ритор – речеточец, ведый добре и писати и глаголати.
(Алфавит, XVII в.)
   [Об Иване Грозном] Бысть же и в словесней премудрости ритор естествословен и смышлением быстроумен, доброзрачен же и благ, дерз в воинстве.
(Федор Грибоедов. История о царях и великих князьях земли Русской, 1669.)
   Риторски учение
   Смыслов благих течение.
   Действо, кое в ней пространно,
   Глаголется все сохранно,
   ………………………………………
   витийство слов ся имеет,
   изрядство всем людем деет.
   (Карион Истомин. Полис си есть град царства,
1694.)
   Оратор – витиа, ритор, иже знает хорошо говорить.
(Лексикон вокабулам новым, нач. XVIII в.)

Двусложные слова, обозначающие положительные качества речи

Слова с корнемБлаго-
   Выше елиньскаго наказания апостольскую мудрость изволиша святии мученицы, кънигы ветиискыя оставивъше и ловьствьную приимше, тамо бо благоязычья глагол.
(Стихирарь, XII в.).
   За благоглаголание бо их и за благословесие, яко сирины, вожьгуть сердця безлобным.
(Физиолог, XV в.)
   И юного душю разными словесы и наказании акы некыми лечьбами благохитрене врачюя, не прежде отьиде, дондеже ему первое здравие дарова.

   Кто беспечален, кто благоязычен, кто неповинен, кто составлен своим помыслом.
(Великие Минеи-Четьи, собранные митрополитом Макарием, XVI в.)
   (Царевна Ксения) воистинну во всех женах благочиннейша и писанию книжному навычна, многим цветуще благоречием (вар. благоречением), воистинну во всех делех чредима.
(Повесть князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского, XVII в.)
   Состоится философия седмию мудростми… седмая еже есть святая писания толковати и благоглаголати и писати.
(Козмография, 1670.)
   Благоречие – Facundia. Dicendi facultas (дар слова, умение говорить. – A. B)
   Благоречив – Facundus. Eloquens. Facundia affuens (имеющий дар слова, красноречивый. – А. В.)
   Благоязычие – Facundia. Suauitas sermonis. Recta loquendi facultas (дар слова, приятность беседы, искусство правильно говорить. – А. В.)
(Епифаний Славинецкий, Афанасий КорецкийСатановский. Лексикон словено-латинский, XVII в.)
Слова с корнемДобро-
   Иже в кротости пожиша и в добрословьи уста своя учиниша. Грътанъ сладъкъ умножить другы, и язык доброглаголив умножить добру беседу.
(Изборник, 1076)
   Дивныи же Тит сь, философь и доброязычник и воиник купно.
(Хроника Георгия Амартола, XI в.)
   … глухим слух даровахъ и немыя доброглаголевы створих.
   Ныне вся доброгласьная птиця церковных ликов гнездяще веселятся.
(Кирилл Туровский. Слово в новую неделю по пасце. XII в., сп. XIV в.)
   Буди добрословьн и чьстив к всем.
(Сборник слов и поучений, к. XII – н. XIII в.)
   Вьсь образъмь красьн, въсь добробеседьн, своим люб.
(Слово Иоанна Златоуста. Успенский сборник, XII‑XIII вв.)
   А иже язык доброглаголив имеет, а душа его непоставъна и ненаказана, то неприятен есть.
(Пчела, к. XIV в.)
   Доброречием языка в петии и во глаголании и чтении.
(Устав монастырский Нила Сорского, XV в.)
   Благая словеса от благаго скровища сердецьнаго исходят: аще кто не очистит сердца его от злословия, добробеседовати не может.
(Пролог, XV в.)
   Язык доброглаголив умножить добру беседу.
(Сирах. VI, 5. Библия новгородского архиепископа Геннадия, 1499)
Слова с корнемКрасно-
   Сию же науку [риторику] сладкогласием или краснословием нарицает, понеже красовито и удобно глаголати и писати научает.
(Первая русская Риторика, 1620.)
   К таковым бо женам мнози человецы прелщают: ов – добролепием жен, ов – разумом… ин – красноглаголанием и дарованием и прочими лестми прелщаются.
(Беседа отца с сыном о женской злобе, XVII в.)
   Люблю свой русской природной язык, виршами филосовскими не обык речь красить, понеже не словес красных Бог слушает… но любви с прочими добродетельми хощет; того ради и я не брегу о красноречии.
(Житие протопопа Аввакума, 1673.)
   Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но здравым истинным глаголом последующе, поживите.
   (Аввакум. Книга толкований и нравоучений, 1677.)
   Красноглаголание – Eloquentia. Facultas oratoria. Ars oratoris. Ars rhetorica.
   Красноглаголатель – Оратор. Rhetor. Eloquens.
   Красноглаголный – Oratorius.
(Елифаний Славинецкий, Афанасий Корецкий-Сатановский. Лексикон славяно-латинский, XVII в.)
Слова с корнямиСладко– и Светло-
   Уста сладкоглагольная.
(Минеи, 1097.)
   Сладоречиве издригающим (произносящим. – А. В.) слово благо и источаюштиим словеса Господня пречиста.
(Великие Минеи-Четьи, собранные митрополитом Макарием, XVI в.)
   Аз же [риторика] дамся вам з быстрым светлоречием, аз бо мудрость есмь сладкогласнаго речения, аз сладость дивнаго чиновнаго сказания… Аз бо младыя научаю и старый умудряю… и ко всякому речению светлости словесныя придавати, и сладости исполняти, и слышащих всех удивляти…
(Сказание о седми свободных мудростех, до 1620)
   Кrasomowstwо – красноглаголание, доброречие, лепословие, благоязычие, ветийство, риторство, добровещание, сладкоглаголание, вымова.
(Лексикон полоно-словенский, 1670.)
Слова с корнемХитро-
   Ни Платоновых, ни Аристотелевых бесед не стяжа… ни хитроречия не навыкох.
(Житие Стефана Пермского, написанное Епифанием Премудрым, н. XV в.)
   Oratio, oratiuncula – молитва, слово, речь.
   Orator – ритор, оратор, ветий, хитрословец, речесловец.
   Oratorius – риторский.
   Oratrix – молитвенница, хитрословница.
(Епифаний Славинецкий. Лексикон латинский, 1650.)
   Krasomowca – ритор, ветий, красноглаголив, лепослов, благоречив, добровещатель, сладословесный, вымовный, хитрословесный, речеточец.
(Лексикон полоно-словенский, 1670.)

Двусложные слова, обозначающие отрицательные качества речи

   Празднословесъе от празднодеания раждаеть ся.
(Пандект Антиоха Черноризца, XI в.)
   Злословяи отца и матерь угашает светилник свои.
(Великие Минеи-Четьи. Пандекты Антеокта, XI в., сп. XVI в.)
   Ведаше бо, яко Давыд и Съломон ласканием приаста цесарство Израилево, и сын его Равоамь погуби жестословием своим.
(История иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе, XI в., сп. XVI в.)
   Он еже непразден ходити, аз же в лености мнозе, он еже не празднословити и не осужати, аз же осужати и празднословити.
(Житие Авраамия Смоленского, XIII, сп. XVI в.)
   Празднословие и празднохожение ражается от бестрашия Божия.
(Пролог, XV в.)
   И худоглас и непостижен языком аз есмь.
(Исх. IV. 10. Сборник Волог, XV в.)
   Чист имей язык от осужения и злословесиа, понеже темъ Бога славиши.
(Акты исторические, ок. 1499.)
   Всякия глумы удалятися подобает… и многащи злым сим путем шествуя в скврънословии и безмьстии и гнилословии день скончя.
(Великие Минеи-Четьи, собранные митрополитом Макарием, XVI в.)
   Иже многаа блядословиа и гнилословиа, паче же хулениа изъглаголавших.
(Иосиф Волоцкий. Просветитель, ок. 1511.)
   Подобает быти живописцу смиренну, кротку, благоговейну, не празднословцу, не смехотворцу.
(Подлинник иконописный, XVII в.)

Антонимические пары двусложных слов, обозначающие качества речи

Велеречие – безгласие, бессловесие, безмолвие
   Ветия многовещанныя, яко же рыбы безгласныя видим о Тебе, Иисусе, Спасе наш, недоумеют бо глаголати, како Бог непреложный и человек совершенный пребываеши.
(Акафист Иисусу Сладчайшему.)
   Ветия многовещанныя, яко рыбы безгласныя видим о Тебе, Богородице, недоумевают бо глаголати, еже како и Дева пребываеши, и родити возмогла еси.
(Акафист Пресвятой Богородице.)
   И не ревнуй мужем, бес страха Божия живущим в манастыри, точью о чреве и одежи мыслящем и велеричъем гордящеся.
(Кирилл Туровский, XII в., сп. XIII в.)
   Веселяше же ся стръи ея, видя ея доброе прилежание и сльзы, и съмереную мудрость, безмолвие и кротость и любъвь, юже имяше к Богу.
(Успенский сборник, XII‑XIII вв.)
   Безмолвие что есть? Се есть же хранити кому сердце свое от датия и от приятия и человекоугожения инех дел.
(Пандекты Никона Черногорца, 1296.)
   Бе же низок, плоск… неморечив.

   Парис, еже есть Александр, добр възрастом, силен,… длгым лицем и възнесома бровма, грълист, велеуст, радостив, леп, доброходен.
(Хроника Иоанна Малалы, XIII в., сп. XIV в.)
   Так бе велеречив и терпелив и добль, тем же и вся земля стыдяшеся и дивляшеся ему, паче же целомудрия его и разума ради и многа смысла и премудрости.
(Хроника Георгия Амартола, XIII‑XIV вв.)
   Не хвалитеся, ни глагольте высокыи в гордыни, да не изидеть велеречъе из уст ваших.
(Златая цепь, конец XIV в.)
   Безсловесно – кроме слова всякого и вины; паки и безсловесно – скотско.
(Алфавит, XVII в.)
   Присмотрить ее, что она глупа, или на лицо дурна, или на очи не добра, или хрома, или безъязычна.
(Григорий Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича, 1666–1667.)
   [Борис Годунов] человечен и велеречен и умом превзыде многих.
(Сказание о царстве царя Федора Иоанновича, XVII в.)
   Остроумен же, паче и в научении книжном доволен, дерзостен и велеречив велми, конское рыстание любляше велми… Таков бе Рострига.
(Повесть князя Ивана Михайловича Катышева-Ростовского, XVII в.)
   Ты бо сия мудрствуешь в гостях у вина, в церкви же… яко ветрило скорообратное языком шумишь; в гостях велеречив, а в дому Божии безгласием связан и неразумием пленен.
(Милетий Дилецкий. Мусикийская грамматика, 1681.)
Краткословие – многоречие
   Многоречистыи, часто беседующе, несладкы являються слышащим.
(Пчела, XIII в.)
   Лишитеся… гордости и многоречья.
(Послания Епифания, XIV в.)
   Се суть душевная дела добрая… милость, любовь, немногоглаголание, покаяние.
(Златая цепь, XIV в.)
   Житием чистым пожиша (святые)… и язык от многоглаголаниа удержавше.
(Житие Павла Обнорского, сер. XVI в.)
   Краткословие бо везде потребно есть.
(Максим Грек, XVI в.)
   У них такова наука: тщатся оне не истину сыскать, но только бы перетягать и многословесием своим истину замять.
(Арсений Суханов. Прения с греками, 1650.)
Остроязычие – косноязычие, косноглаголие, косногласие
   Мудрость сьде облишьное пытание и лихое остроязычьство наричеть.
(Изборник Святослава, 1073.)
   Отрока косноглаголива язык исправи.
(Житие Сергия Радонежского в Пахомиевской редакции, список XV в.)
   Косноязычный – заикающийся, недорекий.
(Лексикон Памвы Берынды, 1627.)
   Отверзет ли косноязычные уста и вдохнет радостное того благодати слово, ею же бескнижнии витийствуют, яко да и мы косногласнии возможем поне худе некако оного поборнику и служителю проглаголати.
(Герасим Фирсов, соловецкий инок, 1640–1660.)́
Правдословие, истиннословие – лжесловие, блядословие
   Яко же бо истиннословьць раб есть истиннуму слову, тако и лъжесловець лъжесловесивуму.
(Пандект Антеокта, XI в.)
   Подобне священному Софронию привожу Спаса, правдословящегося к нам со многою кротостию.
(Максим Грек. Ответ вкратце к святому собору, о них же оклеветан бываю, 1537.)
   Противлюся лжесловесником, прообразующимся во истовыя учители.
(Андрей Курбский. Письма, XVI в.)
   Лжесловесно бо глаголаши сиа, скрываа мысль злу в сердци своем, хотя съвратити люди Божиа.
(Летописное сказание о VIII Флорентийском соборе, сп. XVI в.)
   И ина многая блядословия лжесловная на прельщение слабейшим удобная рекоша.
(Книга Степенная царскаго родословия, XVI‑XVII вв.)
Согласие – разгласив, прекословие
   Благоключимо есть съгласъе братства.
(Пандект Антеокта, XI в.)
   Достоит иноку… не пререковати прекословием, благопокорну быти.
(Из Постнической книги Василия Великого, 1388.)
   Како возмогу… носити… прекословия ваша.
(Пятикнижие, Втз. I, 12, XIV в.)
   Несть мира в них, но разгласие.
(Епифаний Премудрый. Житие Стефана Пермского, нач. XV в.)
Хвалословесие – сквернословие, блудословие, вредословие, кощуннословие
   Тако сказаеться истиньныи благодарьць, иже в великих напастех хвалословесуя Господа.
(Пандект Антеокта, XI в.)
   Или осквернослови кого или облудослови.
(Служебник Воскресенского Новоиерусалимского монастыря, XVI в.)
   Елици о святых в небе жителствующих молятся, сии святых славы отрицаются и не токмо святыя, но и самаго всесилнаго Бога вредословят.
(Беседы Симеона Полоцкого, XVII в.)
   Глумление и кощуннословие в вас да не водворяется, от того бо детелная страсть и греховная вселяется.
(Школьное благочиние, XVII в.)

Общие правила диалога-беседы

   Не свереповати словомь, ни хулити беседою.
(Поучение Владимира Мономаха, XII в.)
   Се бо зде жена у нас беседива, зело славна, вся извыкши ветийскыа философиа зело крепко вещати.
   Риторикииской язык обучих, беседователныим прохождением и показанием словес наказан бых.
(Великие Минеи-Четьи, собранные митрополитом Макарием, XVI в.)
   Беседы без меры, аще и добры, помрачают печаль смысла, покой же и празность погубляют и множае бесов вселяют.
(Пословицы о житии: Сборник В. Г. Дружинина, XVI в.)

Творческие задания и вопросы

   1. Какие слова, обозначающие искусство речи на Руси, являются наиболее ранними? Каково соотношение слов риторика и витийство? Каковы основные значения слов риторика, витийство, ритор, вития? Приведите примеры употребления этих слов с положительной и отрицательной оценкой.
   2. Когда впервые употреблено слово риторика и каково соотношение форм риторикия, ритория, риторика! Как «правильно» писать: риторика или реторика? Когда употреблялись оба варианта?
   3. Каково происхождение слова витийство (ветийство) и с какими современными словами соотносится корень этого слова?
   4. Назовите синонимы современного слова красноречие. Какие из них вышли из употребления, а какие употребительны до сих пор?
   5. Какие науки приводятся в представленных текстах?
   6. В приведенных текстах много старинных слов, о значении которых можно догадаться по корням, проявленным в других современных словах. Объясните значения слов, характеризующих человека в этих текстах:
   • (об Иване Грозном) естествословен, смышлением быстроумен, доброзрачен;
   • (о царевне Ксении) писанию книжному навычна, многим цветуще благоречием, воистинну во всех делах чредима;
   • (о Парисе – Александре) гърлист, велеуст, радостив, леп, доброходен.
   7. Какие оценки (положительные или отрицательные) имеют в приведенных текстах слова:
   безмолвие – бессловесие – безгласие – немословие велеречие – многоречие – краткословие?
   8. Какие положительные / отрицательные качества речи фиксируют многочисленные синонимы слов благоречие / злоречие?
   9. Каков образ речевого поведения человека Древней Руси? Насколько проявлены эти культурные традиции в нашем современном общении?

Сказание о седми свободных мудростех. Мудрость… Риторика (до 1620)

   Предположительно «Сказание о седми свободных мудростех» было написано в первые десятилетия XVII в. Некоторые цитаты из главы «Мудрость третия. Риторика» проявились в тексте первой русской «Риторики» 1620 г., а сама эта глава из «Сказания» стала первым предисловием к тексту «Риторики».
   «Сказание…» – образцовое учебное сочинение Древней Руси. Состав средневековых наук включал «семь свободных искусств» (septem artis liberalis), делящихся на тривиум гуманитарных дисциплин (грамматика, диалектика, риторика) и квадривиум технических дисциплин (арифметика, мусика, геометрия, астрология).
   Язык сочинения говорит о том, что оно могло быть написано самостоятельно древнерусским книжником-знатоком и учителем в школьных науках. Каждая из наук представлена в образе прекрасной женщины, говорящей о себе и призывающей к учению.
   Текст главы печатается с некоторой редакторской правкой по книге:
   Николай Спафарий. Эстетические трактаты / Подгот. текстов и вступ. ст. О. А. Белобровой. – Л., 1978. – С. 144–145. Текст сверен с другими списками «Сказания» и аналогичным текстом в списках первого предисловия к первой русской «Риторике» 1620 г. В предисловиях к «Риторике» этот текст имеет название «О ри‑тории похвала и сказание (повествование)».

   Зрят мя убо мнози и не внимают о мне, аз же яко приятель есмь мудр и благ, иже всех добротою люблю и в лепоту желания моего всех призываю, и всем по существу им ся случаю, но вы своея мене, честныя науки, удаляется и навыкнути мене не желаете. Сего ради и нечаянием моего учения или пристроенном некако обычнаго ми нрава по естеству, яко же лепо бывает, но простым умышлением, аки некоим глумлением ко мне всегда присвояетеся, понеже везде и всегда, еже пишете и глаголете, то все мною совершаете и украшаете и удобно мнительством сотворяете. И егда что в письменех, или в стихах, или в посланиях, или в коих беседах и в разговорных речениях без моего риторического пристроения, тогда о том убо разуметися нарицаете и сами неколико в том же ся обретаете и таковые сплетающаго обругаете и осмехаете, понеже свою мудрость мене, риторику, честную науку, презираете и о науце моего учения стужаете; еже могущую вас паче елея умастити, и паче червленицы украсити, и паче злачных цветов и благовонных арамат разум ваш моим учением удивити.
   Мною бо и Димостен [Демосфен], иже древний от еллин честен философ, славен ся учинил, той бо мя исперва поиска и обрете, и по нем прочии ритори, иже чюдни разумом в человецах явишася и хитроречию началницы быша, и иже мене и риторику нарекоша. Рисис бо по еллински глаголание или речение толкуется, и иже кто о мне упражняшеся, ритор той нарицашеся не мене ради он, но аз тем, той бо есть существо аки мед и воск, аз же случай, яко зрак и печать, или он и аз аки плоть и румянство, понеже он сый человек, аз же бе наука.
   Селение же и удобное совокупление имам, еже и диалектика глаголет, яко та со мною и аз с нею. Похвальная же и златоструйная (златострунная?) грамматика с нама же и начало нама, но сия убо во своих гласовательных трубах да вещают о себе, и аз убо днесь возвещаюся да глаголю. Есмь бо от седмих честна и велика свободная мудрость риторика нарицаюся, сииречь хитороречия источник; тем приимите мя с любовным вожделением.
   Аз же дамся вам з быстрым светлоречием, аз бо мудрость есмь сладкогласнаго речения, аз сладость дивнаго чиновнаго сказания, аз доброта неоскудеваемаго богатства, аз сокровище некрадомаго стяжательства, аз велеречие, неотягчевающее ушесам, аз от человек вражды темныя всегда отгоняю и в тоя место светлую любовь в них вселяю, аз гнев пожинаю и брань попираю, благостыню же ввожу и совет составляю, аз лукавая словеса посекаю и ложь обличаю и лесть отсекаю, а целомудрие утверждаю, аз светлая слава и умная сила.
   Сего ради не может мудр быти философ, иже не разумевый мене. Взыскавый же мене не утрудится и обретый мене скоро без печали будет. Аз бо младыя научаю и старыя умудряю и в роды благородия того вселяю, понеже во вся мысли урядство слова извиваю, дабы знал и ведал и умел во всяких вещах детелных и зримых и в судбах земских по обычаю закона государства того, где кто родился, пригодно и угодно, ясно сказати и розсказати, и ко всякому речению светлости словесныя придавати, и сладости исполняти, и слышащих всех удивляти, и о настоящем бы словеси или речении быстростию суда разстропствовати; и в конечном словеси разговором моим и многозримым смыслом не забыти умудрити, и о том, что отчего или откуду приемлются и шествуют укрепления и разрешения изящнаго разсуждения, и чего подобает смотрити и хранитися – в том постановлении здравствуйте.

Творческие задания и вопросы

   1. Что говорит риторика, представая в образе прекрасной женщины-мудрости, о целях и содержании своего учения?
   2. В каких видах речи обучает риторика правильно говорить и писать?
   3. Как объясняется происхождение слова ритор и его соотношение с риторикой? Как представлен первый ритор Демосфен?
   4. Как риторика соотносится с другими науками-мудростями: грамматикой и диалектикой?
   5. Переведите этот текст на современый язык с сохранением старинных понятных слов. Если у вас есть студенческий или школьный театр, попробуйте написать сценарий праздника, в котором все «науки», которые вы изучаете, рассказывают о себе, представляя сущность своего учения. Сохраняя старинный торжественный стиль, вы можете разнообразить текст выступления наук, одетых в старинную тогу (платье) или иной торжественный наряд, «современными» реалиями вашего вуза или школы.
   6. Прочитайте вслух отрывок из речи «Мудрости Риторики», которая в образе прекрасной женщины говорит своим ученикам о результатах своего учения. Здесь все слова русские, только несколько устаревшие. Попробуйте объяснить и прокомментировать их значение: какими современными словами можно их заменить?
   Аз же дамся вам с быстрым светлоречием, аз бо мудрость
   есмь сладкогласнаго речения,
   Аз сладость дивнаго чиновнаго сказания,
   Аз доброта неоскудеваемаго богатства,
   Аз сокровище некрадомаго стяжательства,
   Аз велеречие, неотягчевающее ушесам,
   Аз от человек вражды темныя отгоняю и в тоя место
   светлую любовь в них вселяю,
   Аз гнев пожинаю и брань попираю, благостыню же ввожу и совет составляю,
   Аз лукавая словеса посекаю и ложь обличаю, и лесть отсекаю, а целомудрие утверждаю, Аз светлая слава и умная сила.

Первая русская риторика (1620)

   Первый русский учебник по теории риторики был. написан до марта 1620 г. – этим временем датируется единственный список с начальной редакцией текста (ГИМ, Синодальное собрание, № 933). Он явился переводом латинской «Риторики» Филиппа Меланхтона в переработке Луки Лоссия (издание образца 1577 г. во Франкфурте). Русский переводчик не просто диктовал записывавшим вслед за ним писцам свой текст – к самым трудным и неудобопонятным статьям оригинала он добавлял свои пояснения, причем эти пояснения стилистически сходны с текстом главы «Риторика» из приведенного выше «Сказания о седми свободных мудростех».
   После окончания работы в тексте учебника была проведена стилистическая правка тридцати трех слов (частично по тексту латинской книги Меланхтона), а в феврале 1622 г. неизвестный дидаскал (учитель) записал на полях рукописи, переписанной его учениками, свои дополнения к наиболее трудным главам (ГИМ, собр. Щукина, № 941). Эти дополнения потом были перенесены в текст учебника со словами «О том же инако». При создании 2-й пространной редакции дидаскал, видимо, написал также два предисловия, которые вместе с главой «Риторика» из «Сказания…» стали предварять текст всего учебника. В первом из этих предисловий воображением древнерусского книжника создана аллегорическая картина благоустроенного с помощью риторики (!) государства, во втором – риторика сама о себе «глаголет», объясняя свою сущность и вновь, как и в «Сказании…», призывает к изучению своей науки.
   Автор-переводчик первой русской «Риторики» пока неизвестен (атрибуция новгородскому и великолуцкому митрополиту Макарию, в чьей библиотеке хранился список 1623 г., оказалась неточной). Очевидно, что учебник написан в великорусских землях – местами бытования рукописи были Москва, Соловецкий монастырь (шесть списков – и именно там, скорее всего, была сделана пространная редакция 1622 г.),
   Новгород, Ярославль, ряд севернорусских монастырей. Читателю будет интересно наблюдать процесс создания «Риторики» по следующим текстам:
   1. Латинская «Риторика» Ф. Меланхтона, с которой был сделан древнерусский перевод.
   2. Древнерусская «Риторика» 1620 г. – собственно учебник, где дидаскал к переводным местам из Меланхтона добавил собственный текст. С пометой * мы публикуем дополнения 2-й пространной редакции 1622 г. – обычно они предварены словами «О том же инако». Текст печатается в современной графике. При невозможности полной публикации текста нами выбраны следующие фрагменты:
   – два предисловия;
   – из книги 1-й «Об изобретении дел» (она содержит 174 вопросно-ответных статьи, пронумерованные нами) – оглавление, определение риторики, ритора, «воследований ритора» (традиционных частей), роды речей, описание учебной речи (№ 1—50);
   – из книги 2-й «Об украшении слова» (125 статей) – оглавление, принципы украшения речи, глава о тропах, глава о подражании (№ 1—20, 105–114).
   С полной публикацией текстов можно познакомиться в кн.: Аннушкин В. И. Первая русская «Риторика» XVII века. Текст. Перевод. Исследование. – М., 1999.
   Настоящая публикация осуществляется по следующим текстам:
   1. Латинский оригинал: Elementorum rhetorices libri duo Philippi Melantonis in breuis interrogatio contra‑cti ediscendi causa. – В кн.: Erotemata dialecticae et rhetoricae Philippi Melantonis. Francoforti, 1577. – С. 191–255.
   2. Текст русской «Риторики» – по единственному списку начальной редакции, датированному мартом 1620 г.: ГИМ, Синодальное собрание, № 933, л. 374–473 об.; обычным шрифтом напечатан перевод латинского текста, полужирным шрифтом – самостоятельные добавления переводчика. Текст 2-й пространной редакции печатается также полужирным шрифтом со знаком * – он воспроизводит самостоятельные комментарии учителя на полях списка января 1622 г.
   (ГИМ, собр. Щукина, № 941). Эти комментарии, как правило, были внесены в текст с припиской «О том же инако» (она дается полужирным курсивом).

Ознаменование или приказнь риторики

   1. Изообретение дела[2]. Царь некто обрете землю удобну и красну и людей в ней множество. Повеле царь ту землю и в ней люди и домы их описати и изчести.
   2. Чиновное различие. Потом царь повеле росписати их на многостройныя урядства: овех на духовный чин, овех купцев устрои, других же воины, иных же оратаи и прочая чиновная устроения.
   3. Соединение словес. Повеле же царь им всем на земли той вкупе действом пребывати, сиречь купити и продаяти, овем же землю делати и недостатки коемуждо ближнему своему исполняти.
   4. Память. Потом же приведе царь от прочих стран разумныя люди различных чинов и повеле им в той земли купити и продаяти и во своя страны отходити, от инех же стран детей и сыновцев приводе и всели в ту землю.
   5. Гласомерное слово от ума. И повеле им тако пребывати всем вкупе и, кроме его повеления, никому же входити в ту землю, яко да не будет тесноты и излишния зависти и нестроения во устроенней стране той.
   Четыре роди. Потом устрои в той обретенной земли царь четыре уряднейшия дела, над ними же четыре началники и подначалники постави, без них же невозможно царству тому состоятися. И овем убо повеле учити люди, друзии же судити и управляти, инем же паки советовати о всяких належащих делех в земли той, инем же пасти по повелению, овем воинствовати, инем же в миру пребывати и иная творити. Мнози же от тех овии венцы и честь и славу приимаху, друзии же осуждению и казни подлежаху. Вся же сия действоваху некия изряднейшия четыре строители, устроенныя на сие от царя во стране той и иже под ними сущия советники.
   Шесть частей или статей риторских. Постави же им царь шесть градов славных и превеликих, иже и во всей вселенной славе происходити о них; в них же от многих стран прихожаху и приношаху различная сокровища и бисеры, купли и прибытки дела многаго.
   Места или статьи общие. Посреде же всея земли тоя течаще река превелия и сладкопивная, от нея же пияху людие и веселяхуся и по ней путь шестоваху: ово вниз, ово же спротив реце той.
   Возбуждение или воскурение сердца. Некогда же от неких стран егда прихожаху новослышанная начинания, тогда людие с великим устремлением всячески тех к себе ово ласканием, ово извещением, ово прещением примиряху и тако пребываху во устроении своем неблазнено и немятежно.
   Вторыя книги о украшении слова. Егда же обогащахуся людие, облачахуся в красныя и златыя ризы и тако украшахуся людие и богатеством многим цветяху.

Наречение книзе глаголимей риторице (Предисловие)

   Аз семь риторика доброглаголиваго и яснозрителнаго разумения, мною грамматика исполняется и диалектика украшается, аз связующиися с сими учении витийскую мудрость составляти научаю и бого(благо?)словесная речения ясноглаголателно вещати вразумляю. Мною пространное разумение сокращается, сокровенное ясно глаголется, и ясное паки или явное сокровенно вещается. От мене мнози ритори и ветия нарицаются и к высокому разумению наставляются, понеже коеждо разумение разделяти и разделенное собирати вразумляю, многоразличие совокупляю и в совокуплении многое разумение показую. Аз словесным мужем паче в речении силу подаваю и светлоречием украшаю, и в пременении словес приточными речении и многоразличными предложении умудряю, и в знамения и судебныя окружения и истинну и в противлении познание и изящное разумение и прочая разсуждения многомудреными разумении указую. И сего ради мнози вотще покушаются разумети моя пределы, зане в косненых и нерадивых едва вмещение бывает моему высокому указанию и различеству и собранию.

Риторика

   Elementorum rhetorices libri duoPhilippi Melantonis in breuis interrogatio contracti ediscendi causa
   LIBER PRIMUS DE INVENTIONE
   Книги суть риторики двоипотонку в вопросех списаны скораго и удобнаго ради научения.
   КНИГА ПЕРВАЯ. О ИЗОБРЕТЕНИИ ДЕЛ
   (1) – Loci principales libri primi:
   1. Definitio Rhetorices.
   2. Genera causarum quatuor.
   3. Status.
   4. Partes orationis sex.
   5. Loci commemunes.
   6. Effectus.
   (1) – Начальные места или статьи первых книг:
   1. Описание или ознаменование риторики.
   2. Четыре роды дел.
   3. Началнейшие постановления дела.
   4. Шесть частей или статей речи или слова.
   5. Места или статьи общие.
   6. Возбуждение или воскурение сердца слышателей.
   (2) – Quid est Rhetorica?
   – Rhetorica est ars, quae docet viam ac rationen recte et ornate dicendi, quae facultas eloquentia vocatur.
   (2) – Что есть риторика и что содержит учение ея? Риторика есть яже научает пути праваго и жития полезнаго добрословия; сию же науку сладкогласием или краснословием нарицает, понеже красовито и удобно глаголати и писати научает. Тако же и в судебных делех добро есть и истинна, рисис бо по греческу глаголание или речение толкуется. Гречестии же мудрецы риторию сииречь течение слов глаголют быти, паки же латинстии мудрецы риторику сию науку нарекли, и сего ради проименовашеся от тоя ритор, сииречь учитель благословия наречен есть. Та же наука от Димоньтена греческаго ритора, сииречь хитроречиваго, и от Маркуса Талиуша и Кикерона, латынскаго хитрословия началника, чюдесным разумом украшена есть. И того ради сию науку никто от философ не преминовал для приснотекущаго и неисчетнаго от нея происходящая) (разума).
   (3) – Что есть ритор?
   – Ритор есть, его же и речиточником нарещи возможно есть, который бо человек зело в науце речения хитр был, а существо его таково есть, чтобы ему о таковых вещах говорити мощно, которые в делах и на градских судах по обычею и по закону господарства того, где родился, бывают пригодныя и похвалные. Таковии же суть человецы сицевы бывают, будет бы что ни есть безчестнаго или паки славы дос‑тойнаго, богатаго или убогаго, праведнаго или нечестиваго, был бы чтоб умел разсужати и ко всякому делу подобающие слова прилагати.
   (4) – Quod est officium seu finis Rhetorices?
   – Iudicare de longa Oratione, qualis sit partium series, quae sint ornamenta, item efficere, ut oratio certas partes habeat, et res magnas non exponat breuiter, sed addat verborum lumen.
   (5) – Quod est discrimen Dialecticae et Rhetoricae?
   – Dialectica res nudas proponit, Rhetorica vero addit elocutionem, quasi vestitum.
   (4) – Последование паки: что есть существо науки риторики?
   – Таково есть еже разсужати о долгой беседе или речении, и каков бы был чин и урядство частей или статей в беседе, и каково есть украшение словесное, а потом паки зделати то, чтоб украшение словесное подлинныя статьи имело, и чтоб великия дела краткими словесы и малыми, немного выговаривая, но точию чтоб прибавляла и придавала светлости и сияния словеснаго.
   (5) – Чим есть различна диалектика от риторики?
   – Тем, понеже диалектика простые дела показует, сииречь голые, риторика же к тем делам придает и прибавливает силы словесные, кабы что ризу честну или некую одежю.
   (6) – Quod sunt officia oratoris?
   – Quinque: Inventio, Disposito, Elocutio, Memoria, Pronunciatio.
   (7) – Qiud est inventio?
   – Est, ut Cicero finit, excogitatio rerum verarum aut verisimilium, quae causam probabilem reddunt.
   (6) – Много ли есть воследований всякаго риторя или хитраго речиточника?
   – Пять воследований есть: 1. Изообретение дела; 2. Чиновное различие или розряд дела; 3. Соединение слов с пригодными словы; 4. Память; 5. Гласомерное и вежливое слово.
   (7) – 1. О обретении дел. Что есть обретение дел?
   – О том Кикерон философ писал, что обретение есть сииречь выдумание или вымысл праведных вещей или к правде подобных, которые вещи всякое дело яснейшее и к правде подобнейшее показуют.
   *О том же инако.Сво(й)ственно есть уму еже помыслы раждати, но праведные и удобныя мысли сие се есть изобретение (глаголется), сииречь нахождение престоящаго слова (…)
   (8) – Quod est dispositio?
   – Est rerum inventarum in ordinem distributio.
   (9) – Quid est elocutio?
   – Еst idoneorum verborum et sententiarum ad inventionem accomodatio.
   (8) – 2. О чиновном различии. Что есть чиновное различие или розряд дела?
   – Разделение есть обретенных вещей на чиновныя и урядныя статьи разсечение или разделение.
   *О том же инако.Чиновное различие есть яко ж в сей книзе обрящеши чиновное разделение и ово ж свойственное и прочая разделения, в нем же зрятся чин, разделение, число, именование.
   (9) – 3. О соединении слов. Что есть соединение слов?
   – Соединение писмен есть пригодных и удобных слов и стихов или притчей ко обретению дела приложение и прировняние.
   *О том же инако.Яко же и делатель в хитром своем действе различными украшенми созидает дело, сице же и речиточник мудрый различными разумении слово свое составляет и, яко оный делатель златом, словесное дело украшает и уясняет. К сему ж учению последует речиточное украшение, приточное замышление, хитрословное сложение и затейное или подобителное приложение.
   (10) – Quid est memoria?
   – Est firma animi, rerum et verborum ad inventionem perceptio.
   (11) – Quid est pronunciatio?
   – Est ex verborum et rerum dignitate, vocis et corporis moderatio.
   (10) – 4. О памяти. Что есть память?
   – Память есть совершеное и крепкое в разум взятие или приятие вещных слов, по обретению дела удобных и пристоящих.
   *О том же инако.Память еже есть от научения и почитания божественаго писания писмен приемлется, яко от евангелия и прочих божественных писаний и от летописных действ на рассуждение и укрепление разума глаголющаго и слышащаго.
   (11) – 5. О гласомерном выговорении. Что есть гласомерное говорение?
   – Гласомерное есть слово гласа и тела мерное и вежливое устроение, от частей и от достоинства слов и дел произходящее.
   *O том же инако.Гласомерное слово бывает по разсмотрению дела распространительно и сокращенно, и в неких некогда яко и светом на среду скрываемое приносится и изявляется, некогда же по ревности, яко и от искры светловоздушный пламень возгарается, инде же яко и кораблю по морю плавание бывает, есть же иногда (яко) некий источник или сладкопивная река изливается и некогда же яко и мед услаждается и светлоразумно просвещается и разширяется или сокращается и многовидно разумевается.<…>
   (15) – Genera causarum. Quot sunt genera causarum?
   – Quatuor: Didascalicon sive didacticum, Judiciale, Delibera‑tivum, Demonstrativum.
   (16) – Quid est genus Didascalicon?
   – Est Methodus illa docendi, quae traditur in Dialectica.
   (17) – Quid est genus Judiciale?
   – Est, quod controversias forenses tractat.
   (18) – Quid est genus deliberativum?
   – Est, quod in suadendo et dissuadendo versatur.
   (19) – Quid est genus demonstrativum?
   – Est, quo laus et vituperium continetur.
   (15) – О родех. Много ли есть родов дел?
   – Роди дел четыре суть:
   1. Род научающий.
   2. Род, к суду пристоящий, сиречь судебный.
   3. Род разсужающий.
   4. Род показующий.
   (16) – 1. О роде научающем. Что есть род научающий?
   – Род научающий иже есть наука или письмо науки, которой учит диалектика.
   (17) – 2. О роде судебном. Что есть род судебный?
   – Род судебный есть иже описует брани или сопротивныя двух суперников на суду речения.
   (18) – 3. О роде разсужающем. Что есть род разсужающий?
   – Род разсужающий есть иже учит радети и советовати кому ни есть в делех своих. Тако же паки и сопротивно советовати, чтобы чево недоброво и непригодново затем не последовало.
   (19) – 4. О роде показующем. Что есть род показующий?
   Род есть показующий, в нем же содержится похваление дела и похуление.<…>
   (27)De genere didascalico. Quid est genus Didascalicon?
   – Est methodus docendi sive explicandi quaestiones simplices et propositiones, quam Dialectica tradit. Utimur eo in docendo, sciscitando, interrogando, resprondendo, disserendo, exponendo, sive interpretando omnis generis scripta.
   (28) – Quae negocia seu causae pettinent ad genus Didascalicon?
   – Quaestiones quaecunque, de quibus docendi sunt homines.
   (29) – Quo tuplices sunt quaestiones huius generis?
   – Duplices, simplices et conjunctae.
   (27) – О роду научающем. Что есть род научающий?
   – Род научающий есть наука или образец учения или толкование вопросов простых и гадание дела, еже диалектика учит, а требует того образца или науки во учении, в проповедании дела, в роспросе, в давании ответа, в розговоре, в толковании всякаго письма.
   (28) – Которыя дела пристоят к роду научающему?
   – Всякия вопросы, от которых подобает учити люди.
   (29) – Много ли есть вопросов того роду?
   – Двое: простые и совокупленые.
   (30) – Quid est quaestio simplex?
   – Est, cum de una, voce quaeritur, ut quid sit virtus, quid sit poenitentia.
   (31) – Quid est quaestio coniuncta?
   – Est integra propositio, quae aut est confirmanda, aut confutanda, ut: Oporteatne Christianum abijcere facultates.
   (32) – Quot sunt loci, quibus quaestito simplex tractatur?
   – Sex praeci pui:
   Quid sit.
   Quae sint partes seu species. Quae causae. Quae effectus. Quae cognata. Quae pugnantia.
   (30) – О простом. Что есть простой?
   – Таков, коли о едином гласе или деле спрашивают, сице что б была добродетель и что бы было покаяние.
   (31) – О совокупленом. Что есть совокупителный?
   – Совокупителный есть егда целое гадание или сказание дела, которое удобно есть похвалити или укрепити или инако сопротивно истолковати и развести, как есть: подобает ли человеку християнину или надобно ли возгнушатися богатствами.
   (32) – Много ли есть мест или статей, ими же простой вопрос описуется?
   – Началнейших есть шесть:
   1. Что бы был.
   2. Которые бы были части или образцы.
   3. Которые дела.
   4. Которые совершенства.
   5. Которые соединения.
   6. Которыя сопротивляющиися.
   (33) – Quae est horum locorum utilitas?
   – Ut, cum docere aliqua de re homines volumus, admoneant nos, ubi quaerenda sit materia, aut certe quid ex magno aceruo eligendum sit, et quo ordine distribuendum.
   (34) – Dic exemplum quaestionis simplicis?
   – Fides.
   (35) – Quid significat vocabulum fidei?
   – Interdum historiam de Christo, sed in Prophetis et Apostolis significat fiduciam, qua assentimur promissionibus Dei.
   (33) – Каково есть достояние (корысть) тех мест или статей?
   – Таково, егда хощем и желаем о каковом деле людей научити, чтоб те статьи в памяти были у нас, где бы удобно искати начала дела, или которые бы с великаго или со многаго собрания дел собирати угоже было и каковым урядством разделяти дела.
   *О том же инако.Начало дела – вера к Богу, в ней же различия дел собираются и созидаются любовию, и любовь разделяется во многия добродетели.
   (34) – Скажи образец простаго вопросу.
   – Вера.
   (35) – Что знаменует слово веры?
   – Иногда знаменует историю или описание живота Христова, но во пророцех и во апостолах знаменует веру и надежу истинную, ея же ради произволяем по обещанию Божию.
   (36) – Quid est fides?
   – Est assentiri promissioni Dei, in qua pollicetur se nobis fore propitium propter Christum.
   (37) – Quae sunt partes fidei?
   – Nulla possunt recenseri, quia fides est unus quidam motus mentis intuens promissiones. Complectitur tamen notitiam in intellectu, et voluntatem, quae vult, et accipit oblatum beneficium.
   (38) – Quae sunt species fidei?
   – Fides versatur alias circa promissiones rerum corporalium, alias circa promissiones gratiae et rerum aeternarum.
   (39) – Quae est causa efficiens fidei?
   – Spiritus sanctus, et voluntas hominis assentiens seu non repugnans.
   (36) – Что есть вера?
   – Вера есть произволение обетованию Божию, в нем же обещается нам милостив быти для Христа.
   (37) – Много ли есть частей веры?
   – О тех ни о единой невозможно есть сказати для того, что вера есть едина никоторое движение разума или мысли зряще на обещание, но разделяется то познание на разум и на волю, ими же и желает человек и приимает данное или обещанное добро‑действо и блаженство.
   * Яко апостол глаголет: един Бог, едина вера, едино крещение и прочая.
   (38) – Которые суть образцы веры?
   – Вера суть иным образцом описует обещания вещей телесных, иным же образцом описует обещания милости и вечных благ.
   * (Решение) яко же о сем глаголет апостол: сеяи во плоть пожнет истление, семяи же в дух пожнет нетление и живот – виждь различие образцов и сопротивление.
   (39) – Которое есть дело, совершающее веру?
   – Дух святый и воля человеческая, произволяющая или сопротивляющаяся благому.
   (40) – Quae est causa instrumentalis?
   – Verbum promissionis, per quod efficax est Spiritus sanctus, impellens mentem seu voluntatem hominis.
   (41) – Quod est subiectum fidei?
   – Mens hominis seu voluntas.
   (42) – Quod est obiectum?
   – Promissionis rerum corporalium et aetenaru.
   (43) – Quis est finis?
   – Vita aeterna.
   (44) – Qui sunt effectus fidei?
   – Justificatio seu imputatio iustitiae, tranquillitas et gaudium conscientiae, dilectio, inuocatio, et eventus vita aeterna.
   (40) – Которое есть дело осудовое?
   – Есть слова обещания, его же ради совершеныя силы и есть дух святый, приводящий к делам добрым разум или волю человеческую.
   * Зри зде двообразие.
   (41) – Которое есть поддание веры?
   – Разум или мысль или воля человеческая.
   * единообразие.
   (42) – Что есть в помышлении приятие?
   – Обещания вещей временных и вечных.
   * сииречь благих или злых: вечный – совершение, живот телесный же – осуждение.
   (43) – Что есть конец?
   – Живот вечный.
   (44) – Которыя суть совершенства веры?
   – Оправдание или присвоение правды и добродетели, смирение или покой, и радость совести, и любовь, яже к Богу, призывание святых и совершенное получение живота вечнаго.
   * Зри сказание дел или считание.
   (45) – Quae sunt cognata?
   – Spes spectans futuram liberationem, et dilectio.
   (46) – Quae pugnantia?
   – Simulatio fidei, desperatio, et temeritas seu praesumptio.
   (47)De coniunctis quaestionibus. Qui sunt loci thematis coniuncti?
   – Definitio, Causae, Effectus, Partes, Pugnantia.
   (48) – Da exemplum coniuncti thematis.
   – Discedere a facultatibus non est Christiana iustitia.
   (45) – Которые суть соединеныя?
   – Надежа, яже ожидающи будущаго освобожения и избавления, такоже и любовь Божия и искренняго своего.
   (46) – Которыя суть сопротивляющиися?
   – Изступление веры, отчаяние надежи или милости Божия, сииречь самомнительство.
   (47) – О совокупленных вопросах. Которые суть места положением совокуплены?
   – Писание, дела, совершение, части и сопротивляющиися.
   * (Решение) Писание, яко ветхий и новый завет; дела, яко добродетели и злобы; совершение, яко о всем приведет Бог на суд и прочая; части, яко не равны суть действа и различнии многия разуму смышления, и ови суть добры, ови же сопротивляющеися.
   (48) – Покажи образец совокупленаго положением.
   – Отступати или возгнушатися богатествами не есть християнское оправдание.
   (49) – Proba a definitione.
   – Christiana iustitia est res aeterna in spiritu, nosse ac timere Deum, credere in Deum.
   Discedere a facultatibus non est res aeterna neque ad spiritualem vitam necessaria.
   Igitur Christiana iustitia nonest discedere a facultatibus.
   (50) – Proba a causis.
   – Evangelium non abolet res politicas. Tenere proprium est res necessariain politia. Igitur Evangelium non praecipit discedere a facultatibus.
   (49) – Искушение от описания.
   – Християнская правда или оправдание есть вечная вещь в дусе, еже знати и боятися Бога и верити в Бога, а сего ради отступати и возгнушатися богатествы несть вещь вечная, ни живота духовнаго потребная. Тако и правда християнская несть то еже отступати и вознушатися богатествы.
   (50) – Искушение от дел.
   – Евангелие не возбороняет и не отрицает вещей житейских, а имети свое прямое имение то есть потребное дело в житействе. Сего ради и евангелие не повелевает отступати и вознушатися богатствы. * Имение Бог созда, неправда ж от диявола – се есть от дел познание.<…>

   LIBER SECUNDUS DE ELOCUTIONE КНИГА ВТОРАЯ. ОБ УКРАШЕНИИ СЛОВА
   (1) – Loci principales.
   1. Figura.
   Tropus,
   Schema.
   2. Ordo figurarum triplex:
   1) Pertinens ad situm verborum:
   Grammaticae Dictionis, Constructionis;
   Rhetoricae, ad emphasin, et lucem vocabuli.
   2) Sententiam seu mentem orationis, cui motum seu gestum addit.
   3) Amplificationem orationis.
   3. Imitatio.
   4. Tria genera causarum.
   (1) 1. Образец или выображение или цветочцы:
   тропос;
   схема, начертание.
   2. Чин и урядство выображение трегубый:
   1) пристояще до положения словеснаго в грамматике; в риторике – до обявления и до ясноты слова, словеснаго и уставляющаго;
   2) пристоящии к мысли и к повести речения, которому движения или действа придает;
   3) пристояще к размножению слова.
   3. Последование.
   4. Трегубые роды дел.
   (2) – Quid est elocutio?
   – Est, quae dilucida et perspicua oratione res exponit et illustrat.
   (3) – In quot rebus elocuendi ratio consistit?
   – Tribus:
   Primo in sermone Grammatico;
   Secundo in Figuris;
   Tertio in amplificationibus.
   (Crassus apud Ciceronem lib. 3 requirit in Oratione quatuor partes: in Latine, ut dilucide, ut ornate, ut apte dicatur.)
   (2) – Что есть украшение слова?
   – Украшение слова есть которое ясно и явно и сладкою речию или глаголанием дела и вещи обявляет и отвещает и показует.
   (3) – На многых ли вещех образец изречения созидается и постановляется?
   – На трех вещах: первое – на речи грамматической, второе – на выображениях, третие – на умножении вещи и дел. Красус у Кикерона в книгах третьих поставляет в речении четыре части: чтоб латинским и истинным языком, и чтобы ясно и не закрыто, и украшенною речию или глаголанием удобно говорилося.
   (4) – Quid est sermo Grammaticus?
   – Est, qui constat verbus usitatis, proprijs et significantibus, quae Grammaticae praecepta certa ratione coniungi et construi debent ad imitationem eorum, qui eleganter et vere Latine, et non moleste locuti sunt, quales sunt Terentius, Cicero, Caesar, Livius, et quidam alij.
   (5)De figuris. Quid est figura?
   – Est, quemadmodum Quintilianus definit, arte aliqua, novata dicendi forma.
   (6) – Quotuplex est figura?
   – Duplex: Tropus et Schema.
   (4) – Что есть речения грамматическаго?
   – Сицево есть которое содержится на словах потребных и объявляющих, которым словам по науце и по приказанию грамматическому прямым образцом и мерою соединеным подобает быти; последуючи за теми мудрецы которыя красовито и истинно, не немуючи латынским языком говорили, яко Тенцыус, Кикерон, Цесарь, Ливиуш и иные.
   (5) – О выображениях. Что есть выображение?
   – Выображение есть, яко же о том описует Квинтилианус, некоторое новое наукою и смышлением выображение глаголания.
   (6) – Много ли есть того выображения?
   – Сугубо есть: тропос *(пременение слов) и схема * (начертание или написание).
   (7)De Tropo. Quid est Tropus?
   – Est, cum vox a propria significatione ad rem similem aut vicinam vertitur, ut Demosthenes inquit: Philippu magnitudine rerum gestaru ebrium esse.
   (Hie apparet non retineri propriam significationem ebrietatis.)
   (8) – Quotuplex est Tropus?
   – Duplex: Dictionis et Orationis.
   (9) – Qui sunt Tropi dictionis?
   Metaphora, Antonomasia,
   Metalepsis, Onomatopoeia,
   Synecdoche, Catachresis,
   Metonymia, Periphrasis.
   (Jure recensentur inter Tropus Hyperbole et contraria Extenuatio, sed de his infra de amplificationibus dicetur.)
   (7) – Что есть тропус, сииречь слова пременение?
   – То есть егда глас или слово от истиннаго свойственнаго естества и описания переменяется или обращает к подобной вещи или к ближней, яко же о том глаголет Димонстенес философ, что Филипп царь макидонский величеством и высотою вещи и дел соделанных и совершенных пияным был. Зде обявляет, что не имеет истиннаго объявления пиянства.
   (8) – Много ли есть тропос?
   – Сугубо есть: словесной *(словесныя) и речения *(сказателныя).
   (9) – Которыя суть словесныя тропи?
   – Сицевы: метафора *(пренесение слова или краткое подобие), металепсис *(преложение от силы), синекдохе *(промены словес), метонимия *(проименование или прозвание), антономасия *(пременение от различия имен), ономатопеия *(новоимение), катахресис *(злое требование), перифрасис *(изяснение или изявление).
   По делу считаются меж тропос, сииречь меж пременения, наподобия и сопротивления, уменшения, но о тех делах нижше о размножении глаголати имамы.
   (10) – Quid est Metaphora?
   – Est, cum vox a genuina et propria significatione ad non propriam transfertur, ut ferreum pectus, pro eo, quod flecti aut terreri non potest. Allatrare pro convitiari. Teneo aut video, pro intelligo.
   (Latine translatio, Cicero brevem similitudinem vocat.)
   (11) – Quid est Metalepsis?
   – Est, cum non transfertur nomen a simili, ut in Metaphora, sed sumitur a causa aut effectu, ut pallida mors, quia facit pallere corpora, Vinum cali dum, quia calefacit corpora. (Latine transsumptio.)
   (10) – Что есть метафора?
   – Метафора есть егда глас или слово от прироженнаго естества и от свойственнаго ознаменования к неподлинному и несвойственному переносится, яко же железной живот глаголется ради того и за то, что не может ся устрашити и наклонити, яко же лаяти глаголется от зависти кого обвиняти; яко же держю, имею и вижу глаголется за слово разумею. Латынским языком метафора нарицается трантланцо, сииречь пренесение слова – Кикеро кратким подобием нарицает.
   (11) – Что есть металепсис?
   – Металепсис есть егда не переносится имя от подобнаго себе именования, яко же есть в метафоре, но шествует от дела или от совершения, яко же есть бледная смерть для того нарицается, что плоти человеческия сотворяет бледны; яко же вино горячее есть того ради, что взогревает телеса человеческие. Латинским языком преставлением или преложением, сииречь трантумпцио, нарицает.
   (12) – Quid est Synecdoche?
   – Est, cum ex uno plura intelliguntur, aut econtra, ut Poenus pro Poeni, tectum pro domo.
   (13) – Quot modis fit?
   – Sex.
   Primo, cum totum parte comprehendimus, ut cum animam dicimus, pro animante seu homine.
   Secundo, cum pro parte totum dicimus, ut exercitus caesus, pro plurimi interfecti sunt.
   Tertio, cum continens pro contento sumitur, ut Epotos cados pro vino epoto, apud Ciceronem.
   Quarto, cum materia ponitur pro forma seu re confecta, ut ferrum pro gladio.
   Quinto, cum species ponitur pro genere, ut Pontus pro quoliber mari.
   Sexto, cum ex praecedentibus intelliguntur sequentia, ut Vixerunt pro mortui sunt, Concutero muros pro oppugnare.
   (12) – Что есть синекдохе?
   – Синекдохе есть егда со единаго слова многая разуметися может или паки сопротивным образцом, яко же есть греченин вместо гречания, каркагиненчик вместу дому или двора[3].
   (13) – Многия ли образцы случаются?
   – Шесть: первое – егда целое дело единою частию затворяем, яко же глаголем душу вместо душевнаго или вместо человека; второе – егда вместо части целое глаголем, яко же войско побитое вместо многих побитых суть; третье – егда содержаще емлются вместо совершенства, яко же есть написано у Кикерона: выпитые бочки вместо выпитое вино; четвертое – егда же естество или материя описуется или глаголет вместо образцы или выображения, или вместо вещи сделанной, яко же железо глаголем вместо меча; пятое – егда образец ставится вместо роду, яко же понтус *(окиян) вместо всякаго моря; шестое – егда с предьщущих дел разумевается последующе, яко же глаголется: жили вместо измерли, стрешаю или стреляю к стенам каменным вместо побежаю.
   (14) – Quid est Metonymia?
   – Est cum vicinum nomen pro vicino ponitur, ut signum pro signato, sceptra pro regno, fasces pro imperio, claves pro officio vel potestate, toga pro pace, agnus pro victima. Item cum inventorum seu autorum nomina sumuntur pro rebus, ut Bacchus pro vino, Ceres pro frugibus. Mars pro bello, Moysses pro lege, Christus pro Evangelio.
   (Latine Transnominatio.)
   (14) – Что есть метонимия?
   – Метонимия то есть егда ближнее имя вместо ближняго ставится, яко же знамя вместо назнаменования, скипетры вместо царства, сосновые вместо владения – у рилян бывал таков обычай, что пред началниками и властьми носили сосновые рожечки привязаны к топору, ключ вместо чину властелинскаго, долгое портище вместо покою – у римлян был таков обычай, чтоб долгое платие во время покою носили, а на службу или когда война начинается, тогда то платье складывали, нарицали его тога, агнец вместо жертвы. Такоже егда снискателей или творцов имена емлются вместо вещей, яко же есть Бахус вместо вина, Цесарь вместо хлеба, Арис вместо войны, Моисей вместо закону, Христос вместо евангелия. Латынским языком метонимия нарицают трантноминацио, сииречь имени прозвище.
   (15) – Quid est Antonomasia?
   – Est cum definitionem aut Etymologiam, aut descrptionem pro aliquo nomine ponimus, ut pro Homero Poetam, pro Aristotele Philo‑sophum, pro Christo Servatorem, pro ira bilem efferuescentem.
   (Latine nomines permutatio.)
   (16) – Quid est Catachresis?
   – Est nominis abusus, ut cum parricidam dicimus pro eo, qui propinquum occidit. Item, cum pro virtutibus vicina vitia, aut contra dicimus, ut pro crudelitate severitatem, parsimoniam pro auaritia.
   (Latine abusio.)
   (15) – Что есть антономасия?
   – Антономасия то есть егда начертание или ознаменование, или истиннословие, или описание ставим вместо каковаго имения, яко же есть вместо Омира – творца стихов, вместо Аристотеля – философа, вместо Спаса – Христа, вместо гневу – злость отричнутую. Латынским языком антономасию нарицают пермутацио, сииречь пременение.
   (16) – Что есть катакресис?
   – Катакресис то есть злое требование имения, яко же егда глаголем и отцаубийца вместо того, иже ближнего своего сродника убил. Такоже егда вместо добродетелей ближние злобы и грехи глаголем или сопротивно нечто, яко вместо мучителства лютость, щадное житие вместо лакомства. Латинским языком катакресис нарицают абузио, сииречь злое требование.
   (17) – Quid est Onomatopoeia?
   – Est nova fictio nominis, ut Bombarda, taratantara pro cantu tubae.
   (18) – Quid est Periphrasis?
   – Est circuitio nominis, ut studiosus sapientiae pro Philosopho, ars bene dicendi pro Rhetorica, cubito se emungit pro salsamentario.
   (19) – Oui sunt Tropi orationis?
   – Allegoria et eius species.
   (20) – Quid est Allegoria?
   – Est perpetua metaphora, non in uno verbo, sed in sententia, cum aliqua res significatur similitudine quadam, ut iugulum petere, pro eo quod est causae caput aggredi.<…>
   (17) – Что есть ономатопеия, сииречь именнотворение?
   – Ономатопеия есть новое вымышление имения, яко же бомбарда вместо пищаля, тарантантара вместо гласа трубнаго.
   (18) – Что есть перифрасис?
   – Перефрасис есть окрест и окружение имения, яко же печалник или ученик премудрости вместо философа, наука доброглаголания вместо риторики.
   (19) – Которые суть тропи речения?
   – Тропи речения суть аллегория, сииречь подобие и его образцы.
   (20) – Что есть аллегория?
   – Аллегория есть вечная и постоянная метафора не во едином слове, но во повести, егда которая вещь описуется и обявляется некоторым подобием, яко же давити кого – вместо того глаголется, что есть виною до безголовнаго дела.<…>
   (107)De imitatione. Quid est Imitatio?
   – Est (ut ex Quintiliano colligitur) cum ex autoribus lectione dignis, verborum copia sumitur et varietas figurarum, ac componendi ratio, atque ad exemplum virturum omnium mens dirigitur.
   (108) – Quotuplex est Imitatio?
   – Duplex: generalis et specialis.
   (109) – Quid est Imitatio generalis?
   – Est, qua bonos omnes imitatur.
   (110) – Quotuplex est?
   – Duplex: rerum et verborum seu elocutionis.
   (107) – О последованию. Что есть последование?
   – Последование есть егда от творцов, достойных ко чтению, конец слов приемлется и различие образцов или видов и подобие слагания и разум обращается к подобию всех добродетелей.
   (108) – Колико есть последования?
   – Сугубо есть: общий и свойственный.
   (109) – Что есть последование вселенное (общее)?
   – Последование общее есть иже за всеми же добрыми людми последуемы.
   (110) – Колико его есть?
   – Сугубо есть: вещей и слов или украшения глаголания.
   (111) – Quid est Imitatio rerum generalis?
   – Est qua bonos omnes in inventione et dispositione imitamur.
   (112) – Quot est ea sunt obseruanda? Duodecim:
   Primo, quibus ex loci boni autores ducant exordia.
   Secundo, unde sumant amplificationes.
   Tertio, quomodo tractent locos communes et affectus.
   Quarto, quomodo concilient animos, quomodo perturbent.
   Quinto, quam tempestive et parce aspergant sententias.
   Sexto, quam diligenter conseruent decorum.
   Septimo, quanto consilio disponant in causis.
   Octavo, ubi praeparent auditorem.
   Nono, ubi narrent.
   Decimo, ubi disputent.
   Undecimo, ubi refutent adversarium.
   Duodecimo, quomodo in Epilogis motus et affectus
   orrationi addant.
   (111) – Что есть последование вещей общих?
   – Последование вещей общих есть которым за всеми добрыми во обретении и в преложении последуем и шествуем.
   (112) – Колико подобает в не(й) смотрети?
   – 12:
   1) с которых мест добрые творцы взимают начала дел;
   2) откуду приемлют размножение дел;
   3) яко общие места и возбужения полагают;
   4) яко приводят мысли и сердца человеческия, сииречь слышателей, к послушанию и яко же страшают;
   5) яко же временно и скудно или непространно повести свои уставляют;
   6) яко же прилежно содерживают честь;
   7) сколь великим советом разставляют части в делах;
   8) где уготовляют себе слышателей;
   9) где сказывают дела;
   10) где разгаваривают;
   11) где побеждают глаголом сопротивляющаго;
   12) яко в затворении глаголания движения и возбужения исполняют.<… >

Творческие задания и вопросы

   1. В первом предисловии учебника картина благоустроенного утопического государства соотнесена со всеми разделами риторики. Прочитайте внимательно текст и покажите, на каком основании созданы эти сравнения.
   2. Многие слова имеют в старинном тексте свой «изначальный» смысл. Переведите на современный язык выделенные слова (№ 11): Гласомерное есть слово гласа и тела мерное и вежливое устроение, от частей и от достоинства слов и дел произходящее.
   3. Как определяются понятия риторика и ритор (см. книга 1-я, № 2–3)? Что можно взять из этих определений для современного понимания риторики?
   4. Если вы изучаете латинский язык, сравните латинский текст и перевод древнерусского учителя. Какие выводы можно сделать относительно характера древнерусского текста (насколько он пространнее и украшеннее латинского текста)?
   5. Какие основные части риторики называет автор учебника? Как вы думаете: почему ему потребовалось комментировать переведенную часть учебника?
   6. Какие роды речей называет автор учебника? Каковы их цели? С какими современными видами речи и сферами общения вы соотнесли бы описываемые роды речей? С какими современными терминами соотносятся слова «род» – лат. genus (см. книга 1-я, № 15–27)?
   7. Покажите, что обучение способам рассуждения о какой‑то теме строится по основным топам (смысловым моделям), которые называются «местами» (№ 32–46).
   8. Назовите основные разделы учения об украшении речи (книга 2-я). С какими разделами современных наук о речи соотносятся главы книги?
   9. Какие качества речи требуются для ее украшения (см. № 2–3)?
   10. Многие латинские слова переведены необычно, хотя переводчик старался переводить дословно. Что такое «выображение» (№ 5), «последование» (№ 107)?
   11. Как объясняются в учебнике основные тропы: метафора, металепсис, синекдоха, метонимия, антономасия, катакреза, ономатопейя, аллегория!
   12. Известно, что подражание – один из способов обучения. Как строится процесс имитации, в чем необходимо подражать образцовым риторам? Что из этих наблюдений можно использовать сегодняшнему ритору (см. № 112)?

Николай спафарий
Книга избранная вкратце о девяти мусах и о седми свободных художествах (1672)

   Это произведение написано в 1672 г. переводчиком Посольского приказа Николаем Спафарием, молдаванином по происхождению, на материале приведенного выше «Сказания о седми свободных мудростех». Украшенное представление наук лишь в виде «мудрости», видимо, не удовлетворяло потребностей в разъяснении сущности каждой из них. Вот почему, сохранив текст каждой из семи «мудростей», Спафарий пишет предисловие, в котором кратко представлены девять «мус», Аполлон и описаны семь свободных художеств (ars liberalis). Затем он пересказывает миф о происхождении муз от Зевса и Мнемозины, богини памяти, давая сведения о них из античных авторов. Следующее далее повествование о семи художествах полностью сохранило композицию и текст «Сказания», но каждая глава предварена у Спафария определением науки, сведениями о ее происхождении, цели и причине, ради которых следует ей учиться.
   Прибавления Спафария относительно риторики печатаются по изданию: Николай Спафарий. Эстетические трактаты / Подготовка текстов и вступительная статья О. А. Белобровой. Л., 1978. С. 31–32.

   Риторика есть художество, яже учит слово украшати и увещевати. Риторика произходит от еро гречески, сиречь глаголю, или от рео гречески, сиречь теку. Конец риторики есть учити красно глаголати и увещевати на куюжду вещь. Учитися риторице – пяти ради вин:

   1. Яко древнее художество есть и древнейший Горгиа мудрец о ней пишет.
   2. Яко украшает словеса и исполняет, яже учения достойна есть и труда.
   3. Яко известная правила имать образом, начертанием, подобием и орудием.
   4. Яко зело сладка есть учением, образом и начертанием, яко цветом и бисером словеса украшает.
   5. Яко риторика есть полезная во всем животе нашем, понеже словом, аще неискусно сочинение будет чрез риторику, туту слышащим сотворит.

Творческие задания и вопросы

   1. Какими словами называются науки в допетровской Руси?
   2. Какие свойства, цели и содержание риторики отмечает Спафарий?
   3. Некоторые слова, переведенные с латинского языка, имели разные значения в конце XVII века и сегодня. Догадайтесь об их значениях согласно тексту Спафария:
   Finis – в XVII веке конец – совр.___________________
   Causa – в XVII веке вина – совр.____________________
   Instrumentum – в XVII веке орудие – совр.____________________
   4. По каким причинам необходимо учиться риторике согласно Николаю Спафарию? Как бы вы ответили на этот вопрос сегодня?

Раздел II
Риторики петровского времени

   Велия есть сила царственныя риторики и слава сея превыше небес по всей земли величается.
(Козма Афоноиверский. Риторика. 1710 г.)
   Колико же просвещение и красота есть словес пресладостных, яже светом Божия любви сияют, яже смиреномудрия сладостию мироюхают, яже кротостию сладкий зефир дышут.
(Сотове медовне – словеса добра… Речи старообрядцев.)

Софроний Лихуд
О силе риторичестей (1698)

   Братья Лихуды Иоанникий (1633–1717) и Софроний (1652–1730) – греки, монахи, уроженцы острова Кефалонии, получили образование в Венеции и Падуанском университете. Прибыли в Россию в марте 1685 г. по рекомендации восточных патриархов. Здесь после успешного богословского диспута с Яном (Андреем) Белобоцким приступили к преподаванию греческого языка в училище при Богоявленском монастыре. Ученики Лихудов составили костяк «Спасских школ» – Славяно-греко-латинской академии. «Самобратия» преподавали здесь греческий язык, грамматику, риторику и физику.
   Лихудам принадлежит ряд богословско-полемических сочинений, с которыми они выступали в защиту православной веры: против «латинствующих ересей» – «Мечец духовный» (1690 г.), «Щит веры» и «Остен» (1690-е гг.); против старообрядцев – «Коллурий, или о страсти очеболения капитонского» (1700-е гг.). Лихуды выступали с торжественными орациями при дворе – из их слов сохранились похвала царю Петру по случаю Азовской победы 1697 г., в честь Полтавской победы 1709 г., панегирики Петру I (между 1704 и 1711 гг.) и др.
   Жизнь Лихудов в России полна лишений и в то же время наполнена напряженным ученым и учительским трудом. В 1694 г. они были отстранены от преподавания и переведены на службу в типографию; с 1698 по 1704 г. по приказу патриарха Адриана братья находились в Новоспасском монастыре, где создали сочинение «Лютерские ереси» и принимали участие в составлении «Лексикона треязычного» Феодора Поликарпова (М., 1704). По доносу политического характера братья Лихуды были сосланы в 1704–1706 гг. в Ипатьевский Костромской монастырь, а с 1706 г. благодаря ходатайству митрополита Иова переехали в Новгород, где занимались устройством и организацией школы. Братья-греки преподавали на «еллинском диалекте» грамматику, поэтику, риторику, а на славянском языке обучение вел Феодор Герасимов. В Новгороде же они вели религиозные диспуты со старообрядцем Семеном Денисовым, находившимся какое‑то время под арестом (см. Старообрядческую Риторику).
   В 1707 г. Софроний выехал в Москву, где был оставлен для преподавания греческого языка. Иоанникий продолжал преподавать в Новгороде до 1716 г., когда также вернулся в Москву. Здесь они принимали участие в исправлении славянского перевода Библии.
   После смерти Иоанникия в 1717 г. Софроний сочинил ему эпитафию на греческом языке, которая вместе со славянским переводом украшала могилу Иоанникия в Заиконоспасском монастыре. Софроний преподавал в «Спасских школах» до 1722 г., а с 1723 по 1729 г. был архимандритом рязанского Солотчинского монастыря, на территории которого и был похоронен.
   Братья Лихуды оставили богатейшее филологическое наследие на греческом, латинском и русском языках. Известны в рукописях краткая и пространная греческие Грамматики, краткая латинская Грамматика, сравнительная латино-греческая Грамматика, Логика Софрония и ряд статей – большинство этих сочинений написаны на греческом языке. Из Риторик сохранились Риторика Иоанникия с собственноручными приписками Софрония и, наконец, Риторика Софрония в 4-х греческих списках (Яламас ДА. Филологическая деятельность братьев Лихудов в России. АКД. М., 1992. – С. 3).
   Риторика Софрония, как о том сказано в предисловии, переведена в 1698 г. греком Козмой Афоноиверским «за иждивение и тщание» его ученика купца Иоанна Иоанновича Краткого. Любопытно, что в «книге Семена Денисова» (ГИМ, собр. Уварова, 4°, № 318), подаренной ученику – «келейнику» Алексию Иродионову, содержится запись от 1773 г. Иродионова, тогда уже православного священника в Новгороде, о том, что Риторика Софрония «писана от Адама 7191, а от Христа 1683 года» (л. 151). Известно, что в Новгороде братья Лихуды имели богословские диспуты и беседы со старообрядцем Семеном Денисовым – не исключено, что тот передал сведения о создании Риторики своему ученику, впоследствии изменившему старообрядчеству и сохранившему эти сведения (см. публикацию Старообрядческой Риторики в 5 беседах). Тогда можно предположить, что Софроний Лихуд приехал в Москву с уже написанным греческим текстом Риторики.
   Будучи переведена, Риторика Софрония стала одним из самых популярных учебных сочинений в петровское время – известны 32 списка. Риторика состоит из 4 книг: 1-я содержит главы о естестве, достоинстве, пользе, веществе риторики, 16 общих местах с примерами; 2-я книга о «красноглаголстве», т. е. об украшении речи; 3-я – об изложении и частях слова; 4-я – о показательном, т. е. похвальном слове с подробным описанием видов «похвал» и «древами», иллюстрирующими содержание речей.
   Описания Риторики С. Лихуда имеются в работах: Вомперский В. П. Риторики в России XVII‑XVIII вв. – М., 1988. – С. 60–62; ЕлеонскаяА. С. Русская ораторская проза в литературном процессе XVII в. – М., 1990. – С. 47–53. Публикация фрагментов сочинения С. Лихуда «О риторической силе» осуществляется впервые. Воспроизводится список ГИМ, собр. Уварова, 1°, № 98, бывший, возможно, подносным экземпляром.

   Читателю любезный,
   Софрония Лихуда, грека учителя, словесное сие течение, прежде начато суще, ныне совершися, преведено с еллинскаго на словенское беседование честным и словесншим иеродиаконом греком Космою Афоноиверским, в царствующем великом граде Москве, в честней обители Чюда архистратига Михаила, за многое тщание и иждивение ученика его, крашениннаго ряда купца, Иоанна Иоаннова сына, нарицаемаго Краткаго, во славу и честь Святые Троицы, в ползу же любоучителным, в лето от создания мира 7206 (1698) месяца августа в 12 день[4].

Софрония иеромонаха Лихудеева, кефалинитянина, философии же и священыя богословии учителя о силе риторичестей, или о риторице, божественней же и человечестей
Книги 4

Предисловие

   Мысль (негли зело неправедна) родися и возрасте некиих во уме и защитися от человек не невежей, но мудрых, яко риторика востекает вся от естественных сил паче и от благоключимства разума, нежели содержится от некоего сказания художественнаго.
   Обаче по истине подобает рещи, яко изобилие и преимущественнаго разума, и остроумие много может во иных художествах, в риторице же излишнше и изряднее, егда частым поучением укреплено есть. Но глаголати леть, яко сие остроумие, кроме украшения художественна и учения падает во многая прегрешения неразсудства и дерзости. Ниже бо подобает нам непщевати, яко всяко художество, аще бы и от малейших имать своя правила и сказания, в риторице же, сия же есть царица всех художеств и от таликаго (лет) многовременства прославлена светом толиких древлних же и новых остроумств, не имети художество, сказание же и правила, ими же да возможет пристяжатися и удержаватися сила, чини удобность, образом некиим правым во еже глаголати…
   … Аз в сем риторическом своем деле… намерихся положити в краткословии пред очеса ваша прилежнейшыя суды и словеса светлых творцев о роде благоглаголания и о всем сказании риторския силы пресветлых еллинов (греков), им же совершение, еже хощу собрати от всех изяществ, остроумств и веков, древлных и новых риторов, прелившося от мене во едино некое третие особною мыслию сложение и благодатнейшо изыдет (изявися) в явности. И да реку ныне вкратце яже послежди явленнейше и яснейше (чистше) имам предати. Подобает первее разделить всю риторическую силу негли на три роды, да будет мысль сего подлежащего паче явиша.
   Первое убо благоглаголание (сиречь риторика) есть Божественная не яже взыскуется во училищех, но яже движется от Святаго Духа всесилнаго Бога, иже и един токмо всякия мудрецы риторы устрояет. Сия есть убо сила высокия риторики, ея же начало яко же есть небесное тако, явишася всяким образом явно и плодове ея златии и чюднии. Сия не ласканми и цветами словес и мягкими слухи (гласы), но внешними чювствы возженными от некоего запаления небеснаго себе покорила есть человеки. Сия цари победи, сия отверзши ереси, грады и епархии и, наконец, весь мир под иго Христово привлече. Сия зело иначе сотвори, неже у баснословнаго Орфеа, яко да пребудут овцы и волци купно, понеже бывшыя прежде звериныя души языков к любви благочестия, воздержания и кротости приводе. Сим Божественным благоглаголанием, сиречь риторикою, Моисей чюдно в Божественных писаниих возсия. Сею самою риторикою укрепляшеся Исаиа, Божий перун (углие), и Божественный Павел, иже и Божественный ритор именовася.<…>Сия риторика дар есть излияющаго Бога, ей же не подобает ни по единому же образцу в толкованиих художеств именоватися.
   Вторая риторика есть ироическа, от онуду же благоглаголивыя во общем роде благоглаголания ирои именуем. И яко же ирос глаголашеся от Бога же и от человека создан быти, сице и сия риторика не слита убо сущи, но извещенна от человеческих помощей купно и напоена от некоего небеснаго сосца, сиречь от благодати небесныя к величайшей прекрасности (красноглаголание) процвете. Такова есть риторика святых отец божественнаго Василия, Григориа, Иоанна Златоустаго и прочих, иже из детства ум свой ко благоглаголанию и силе риторической (риторике) присвоиша; та же небесными речами умножившеся, аки велии (велицы) негли потоцы ко чюдному церкве гобзованию (изобилию) и благополучию изливашеся.
   Третия же есть человеческа убо, но мужественная, мудрая и высокая, сил, сока, крови и благолепия исполнь. Такова бяше Димосфена [риторика], Феофраста, и [прочих] прежних риторов, иже чистее и тщаливее последоваша роду благоглаголания [риторика].
   О благолепии сея риторики не исчисляю [аз] оное многословесие, еже ныне мнози имут исполненное суеты и буйных безумств. Случися бо, яко грубии человецы, иже ради утеснений персей своих, не уразумевше доволно сей великий род глаголания и превосходящаго ума плод, носятся весма [вси] ко уловлением писмен, ко речением, к периодом и обтечением – подобно детем, иже, не ведяще цены злата и бисеров, цвеченыя некия камыки при брезах собирают и о них чюдно радуются. Не есть, яже от многих мнится быти, риторика писание речений и круг, о(т) периодов хитростне обточен. Риторика есть река великая великаго ума, яже состоится паче вещми и разумы, неже словцами [красными], и яко же вертогради, иже глаголются адонии (так! – А. В.), висящии при окнех и сосудех скуделных, смиренно (мало) утешают не имущыя свободное обилие воздуха, и сии, воспитавшеся в сих тако, ако детищными ласкании не могут воистинну, ниже умом своим истинныя риторики величеству прикоснутися. Оставивше убо сия буесловства, да проходим великую риторику: толико ироическую, елико и человеческую. И яко же наипаче вящше в судилещех и во училищех и наконец во священных поучениих употребляется и возсиявает, послежди же побеседовавше общно о всей риторице, побеседуем доволно и о показателном, советствователном же и судебном роде.

Книга первая
О стихиах риторики

Глава 1. О естестве риторики
   Риторика убо наречеся от греческаго глагола рео, рекше теку или глаголю и беседую, от него же производится речение рима, сиречь глагол, и ритон, сиречь реченное или глаголанное. Отнуду же ритор, или глаголатель, и риторика, или глаголателница именуется, яже по Аристотелю в 1 книзе риторических во главе 1 есть сила, яже разсмотряти, что к коейждо вещи есть к поучению благоключимно. Ея же конец есть не еже поущати, но еже глаголати яже суть благоустройна и доволна ко еже поущати.<… >
Глава 2. О достоинстве риторики. Бога, души и риторики уподобление
   Риторика убо есть семя небесное и луча из источника вечнаго света источена. Ею же иже прочыя превосходят, свойственно мнятся приступати к небесным умом, сиречь аггелом и вящше некое с ними содружение имети.
   Ныне изреку явнше и яснше: сродство, иже с Богом человеческий (ум) имать, тожде самое и риторика-царица земная, со умом себе присвояет. Душа есть образ Божий, Бог есть душа, риторика есть Божественна: еже есть Бог в мире и душа в теле, тоежде и риторика в жизни гражданстей. Он (Бог. – А. В.) отлучен есть от всякаго тленнаго сложения, сия (душа) вся дух есть, риторика светлый (явный) плод изящнаго ума. Он видит вся, но не видится; сия зрит вся, но не зрится; риторика обемлет вся, но доволно не обемлется. Он пребывает везде, во все страны селенныя; сия во всех тела удесех есть разделена; риторика же, соплетена сущи общым некиим соузом, вся художества и учителства преходит.<… >
Глава 3. О ползе риторики (или благоглаголания) (красноглаголания)
   Сия две вещи, сиречь художество воинственное и учение зело могут в жизни гражданстей и наипаче по премногу требуются действа риторическаго или красноглаголства (красноглаголания). И еже убо прилично есть к воинству, сиречь от части воинства елику ползу от красноглаголания (оно) приемлет. Мудрии между истязании благаго вожда и изящное красноглаголание исчисляют, от сея бо, глаголют, превеликия и изящныя ползы воинству производятся. Сице, яко от великаго поучения игемона (вожда) и изящнаго красноглаголания поставлени и подвизаеми воини всякая неудобная и страшная приемлют и, жестоко ратующе, крупно и вседушно устремляются на предложенную им славу и победу. Не тако трубныя гласы, приемлющыя (их) ушесами, наостряют и поущают души на брань, яко же слово игемоново к силе и славе оны подвизает.<… >
Глава 4. О веществе риторики
   Вещество же риторическия силы суть повсемственно вся сущая в мире, зане ничто же есть всячески, о нем же бы ритор не возмогл свободно и прилично истязатися.<… >
Глава 5. О трегубом роде взысканий, или предложений, либо вин
   Три убо суть роди вин: показателный, советствителный и судебный.<… >
Глава 6. О частех риторических
   Части убо риторическая или свойственная дела риторская суть пять, сиречь: обретение, изложение, красноглаголание, память и произношение. Обретение есть еже вымышляти истинныя (достоверная) вещи или подобная истинным, ими же да покажется достоверно, еже ритор показати тщится. Изложение есть обретшихся вещей по чину разделение. Красно(благо)глаголание есть пристойных глагол к обретенным вещем приличность (приуподобление). Память есть обретенных вещей и глаголов твердое воспоминание. Произношение, наконец, есть оная мерность тела и гласа, ея же обретеныя вещы и глаголы взыскуют.
Глава 7. О обретении или местех риторских
   Места риторския есть суть заданей (силлогизмов) престоли или седалища, и домы, или знамения, ими же является что в вещех изследовати подобает ритору.<… >
Глава 8. О внутреннех местех
   О определении. Определение есть слово толкующее, что есть оное, о нем же беседуется.<… >
   О исчислении частей. Исчисление частей есть слово, им же некий род, или все на своя части разделяется.<… >
   О этимологии, или ознаменовании. Этимология, или знаменование есть место, еже начало речений и знаменование разсмотряет.<… >
   О сопряженных. Сопряженныя глаголются, яже от единаго речения рождена суща, различными пременении пременяются, яко чистота – от него же чистый, чисто, и еже чисту быти производятся.<… >
   О роде и виде. Зело инако ритори род и форму или вид определяют, неже философи: ритори род определяют некое общо, еже обдержанием своим и знаменованием соплетаем себе и содержит некое обще, яко же наприклад, рещи: животное, еже обемлет человека, лва и прочее; древо обдержит дуб и кедр.<… >
   О противных или противоположенных. Противных или противоположенных роди суть четыре; противна<… >зело разнствует между собою, яко добродетель и злоба, белость и черность.<… >
   О припряженых, или обстояниих. Припряженная или обстояния суть яже с вещию или делом сопряжена суть; их же роди три суть: первый род есть припряженная, носящая вещи, яко место, время, одежда, содружение или товарыщество; вторый род есть припряженная души, яко злобы и добродетели; третий же род есть припряженная тела, яко красота, нелепость, сила и прочая. <… >
   О противоборных. Противоборная глаголются, яже ниже известным правилом, ниже числом разнствуют, им же от противных и от неуподобителных разделяются, наприклад: любит его, прочее ниже его повредил, ниже его обесчестил, ниже бранми его гонил есть.<… >
   О винах. Вина есть яже силою своею творит еже есть, яко же рещи: язва есть вина смерти, ибо силою своею смерть разит.<… >
   О апотелесматех, или делех. Дела суть и глаголются, яже родишася от вин, яко день есть дело солнца.<… >
   О сравнении. Сравнение есть егда сравняются две или многия вещи с иною некоею.<… >
Глава 9. О внешних местех. О предсуждении или о законе (и уговоре прежде суда)
   Предсудие есть еже иногда разсмотрися, сиречь в суде и приносит ритор судиям образ, ему же да последует. Задание же от законов бывает, аще бы ритор показа, еже понуждается показати, яко требе есть быти; или зане в подобных делех, или в пристойных вещех к тому же делу некогда подобны суды принесошася.<… >
Глава 10. О общних местех и о избрании мест
   Еже суть писмена у грамматиков, тожде суть места у риторов и яко же убо от писмен бывают речения, тако и от мест израстают и возрастают словеса и задания. Не есть весма ни едина вещь обиднее (д. б. обильнее. – А. В.) обретения ко благоплодию, ко слову расположения действеннее и к силе воспоминания, кроме мест.<… >

Книга вторая
О красноглаголстве

Глава 1. О красноглаголстве и о разделении его и о лепоте первыя его части
   Красноглаголство<…>есть некая пристойность приличных глав ко обретенным вещем. Разделяется на лепоту, достоинство и слог. Лепота убо есть еже творит видетися всякой вещи явно и отверсто глаголатися.<… >
Глава 2. О достоинстве красноглаголства
   Достоинство красноглаголства все востекает от начертаний; под именем же начертаний общне и тропи содержатся, обаче, аще свойственно и знаменателно глаголем, между собою зело разнствуют, зане тропос, понеже изыде от греческаго гласа трепо (сиречь пременяют), есть свойственно творение пременившихся речений, и елижды кое либо речение от свойственнаго знаменования в чуждое преносится, тропос глаголется.<… >
Глава 3. О начертаниих речений
   Начертания речений от тропосов разнствуют, зане тропи не могут быти разве в речениих пренесеных. Начертания же речений могут слагатися теми же реченми, яко: убих, убих врага отечества.<… >

Книга третия
О изложении и частех слова

   Предсловие. Яко же обретение отверзает источники естества и благоглаголания делание, тако и изложение отверзает согласие суждения.<… >
   Глава 1. О мудровании же и разсуждении изложения

   Глава 2. О трегубом расположении, родственне, сиречь обще
   Расположение от диалектиков разделяется общне на три рода: овое убо глаголется естественное, овое же хотетелное, или по хотению, овое же художественное.
   Естественное есть тое, еже последует и подражает чин естественный.<… >
   Хотетелное же или по хотению расположение есть еже не бывает известным подлогом, но созидается токмо от хотения глаголющаго или пищущаго.<… >
   Художественное расположение есть еже управляется от художества совершения ради некоего преждеопределеннаго, или желания, или ползы, от коего совершения многащи не храня чин естества, прежняя последним подлагает. Сицевый чин есть творческий, иже художественне не начинают от начала вещы, но от конца начинают, или от среды.<… >

Книга четвертая и последняя
О показателном слове и о начале его и характире (изображении)<…>

Глава 1. О веществе пахвалы или о тех, им же отдается похвала
   Начинаем убо от дия, сиречь от Бога, яко же рече Феокрит, на похвалу Бога (Божию) две вещи смотряются: вещество и вид. Зде вещество именую епихириму (силлогисм) похвалы, сиречь пространнейшыя добродетели Божия, вид же – образ и характер (начертание, изображение).<… >
Глава 2. Похвала от человека отлученным (отделенным) вещем
   Вещы сия, понеже числом неисчетны суть, невозможно ми вся обяти, тем же от разных (многых и) малы некия предложу изрядны роды, в них же изявлю (покажу) главы похвалы, сиречь сущыя доводы похвал, ко оных отдаемых.<… >

   Похвала художества или ромесла родственне
   Убо похвалятися от медоточнаго ритора художество коеждо сими главы:
   1) благородие того, толико от достоинства, вещества доводимаго, елико и от снискателей того, и учителей и прочая;
   2) полза того, исчисляюще ползы и честная радования (и веселия), от него бывающия;
   3) удобство ко онаго стяжанию, еже и в похвалу полагается (яко во образ зриши).
   Тожде (древо) служити может и на (частную) похвалу коего либо ремесла или художества видственно, яко же (на похвалу) риторики или философии или и самыя феологии (богословии).<… >

   Похвала града. Аще похощеши похвалити кий либо град или страну, сказати подобает (настоящыя) главы сия:
   1) начало того (града или страны): когда, от кого и чесого ради основася, елико время пребывает и восцвете невредим, цел и славен и прочая;
   2) местоположение того, аще на версе горы или на пространном поле обретается (и под которую планетою) и под которым владением небес зрит: под востоком ли, или под западом, или под севером ли, или под полуднем и прочая;
   3) начертание того каково есть: продолжено ли в долготу, или четвероуголно (простерто), или сферовидно (окружено) и прочая;
   4) сущая в нем жилища какова суть вещества и вида, какови в нем стогни, пути и стези и торжища, какови храми и палаты;
   5) стражи того, грады, вежи, стены, забрала, валы, предградия и прочая;
   6) нивы и сады и вертограды того (и яко) благоплодни и плодоносни и каков плодоносящь;
   7) жители того, в них же подобает разсмотрити благочестие и веру, благость нравов, закона хранение и проч.
Глава 3. Похвала лиц
   Похвала младенцу. На похвалу младенцу (коего‑либо) подобает сказати главы сия:
   1) род его‑толико отеческий, елико матерний и сравнение добродетелей обоих, яко же рещи: сияние благородия, приятаго от родителей (своих) паче сияет на челе отрочати, в нравах же отеческая доблесть блистает пред очами, матерняя честность дышит на челе его;
   2) вид избранный притворити, глаголя, яко сие отроча естественно есть чюдно благодатию, избраннейшо достоинством, честностию радостнейшо, в наслаждениих добродетелнейшо;
   3) остроту ума и чудную сладость, юже оттуду износит, или во еже восхити начала изрядных художеств, и во еже глаголати остро, сравнити же ум его чистейшему алавастру, отверсту присно во еже изливати сладчайшую воду учителств и прочая;
   4) движений или начертаний его красоту, яже раждает ему от всех любовь и прочая;
   5) добродетели, случавшыяся в младом возрасте, яко стыд (говение), нравов чистоты, детских играний презрение, мудрование, тягость и прочая;
   6) надежду великих вещей, глаголя, коликий свет славы излиет сия пресветлая звезда и самый полуднь лет, яже толико возблиста на возсияние своего возраста. Но довлеет сия лицу отрочати реченая, да приидем же на похвалу отрочате, удобно избереши и иным приличная.
   Похвала юноши. О юноше можеши похвалити (по главам сим):
   1) добродетели душевныя;
   2) силы умныя, яже показует;
   3) телесныя дары;
   4) еще добродетель юноши благая будет, аще лишится злоб юности естественных сущых.
   Похвала мужа. Понеже возраст мужа есть крепкий и цветнейший и изобилен великих добродетелей и ниже удобно похотем работает, невозможно лучше и похвалити, разве аще покажеши в нем добродетели великия и многия и никакому злу и подлежаща или зело малым, яковым же быти оным добродетелем мало после научу.
   Похвала старым. Старого похвалити:
   1) от твердости ума; яко не повреждается немощию злых от недугов и от повреждений старости;
   2) от свойственнаго благочестия и от превосходящаго мудрования;
   3) от разума сравняти с великим обычаем вещей;
   4) совершенства совершенныя добродетели;
   5) к сим приложатся и иные похвалы, яко: аще не разрушится киим‑либо тлением злых, им же возраст оный подлежит.
   Похвала царю или царице. Мужие и жены, царие или царицы свойственныя имут похвалы, их же не имат кииждо простый человек. Тем же аз изочту их благо особно.
   Похвале цареве от сих добродетелей леть составлятися:
   1) еже к Богу благочестия, от еже к подданным свободы, от еже к повинным благоутробия, от еже ко всем человеколюбия и прочая;
   2) от прилежания, еже управляти жителство; от правды во еже защищати неповинныя и мучити злыя; от воинския добродетели, во еже сокрушати враги; от мерности, во еже обуздати похоти; от великолепия в градския здания и в дарования и прочая. Царицы похвалы сия суть:
   1) от светлости рода;
   2) от перваго воспитания возраста благочестна и свята;
   3) деторождение и чад изрядное воспитание;
   4) еже к мужу покорение;
   5) ума мерность, стыд, жизни совершенность, свобода, равность в благополучных вещех;
   6) твердость в противных, теплое тщание, ко еже распространити благочестие и прочая.<… >

Вопросы и задания

   1. На каком основании Софроний Лихуд выделяет три рода риторики («риторической силы»): Божественное благоглаголание, риторику ироическую (святоотеческую) и человеческую (см. предисловие)?
   2. В чем смысл уподобления Лихудом риторики, Бога и души (см. кн. 1, главу 2)?
   3. Как Софроний Лихуд иллюстрирует пользу риторики для «воинства» (глава 3)?
   4. Какими словами Софроний Лихуд называет основные части (разделы) риторики и в чем их необычность по сравнению с допетровскими сочинениями?
   5. Какие сравнения находит Софроний для определения «мест риторских»? Каким образом Софроний предлагает распространять содержание речи в соответствии с каждым внутренним и внешним местом?
   6. Что такое красноглаголство? От чего оно происходит? Что такое начертание?
   7. Что такое изложение? В чем смысл разных видов изложения: естественного, хотетелного и художественного!
   8. Как осуществляется похвала вещам (вне человека) и похвала лицам? Насколько советы Лихуда можно соотнести с современной эпидейктической риторикой? Насколько необычен «образ человека» у Софрония Лихуда? В чем этот «образ» близок идеалам античной Греции, а в чем христианским добродетелям? Можно ли сказать, что современные риторы пользуются приемами похвалы, аналогичными приемам С. Лихуда?

Михаил Усачев
Риторика (1699)

   Публикуемая «Риторика» была авторизована Михаилу Усачеву на основании записи в конце списка ГИМ, собр. Щукина, № 803: «Писавый сию книгу, глаголемую риторику, многогрешный книгописец Михаил Иоаннов сын Усачев в лето 7207 (1699) год месяца в день» (л. 154 об.). Впрочем, эта запись может говорить и о том, что Усачев является всего лишь переписчиком сочинения. О самом Усачеве известно также, что он переписал «Азбучный патерик» в 1697 г.
   Исследователи Д. С. Бабкин, В. П. Вомперский, А. С. Елеонская пишут о том, что «Риторика» М. Усачева заимствует схему расположения из первой русской «Риторики» 1620 г. На наш взгляд, она вполне самостоятельна. Чтобы представить читателю содержание и композицию «Риторики» М. Усачева в обобщенном виде, предлагаем ее описание по «книгам» и «главам». Л. 4—12 – вступление с определением риторики и описанием 3-х родов речей, 5 разделов риторики и способов овладения риторикой («естество», «наука», «частое употребление» – упражнения и «подражание»). Позднее Ломоносов возьмет из вступления Усачева не только композицию параграфов и основную терминологию, но и в самих определениях «риторики» (1743 г.) и «красноречия» (1747 г.) будет перерабатывать определения Усачева.
   Л. 13–51 – «Книга первая. Понеже всяк премудрый ритор долженствует, во-первых, изобрести утверждение предложения своего…» – в 29 главах дано описание общих мест – способов нахождения материала речи. В «Риторике» Усачева классификация «мест врожденных» (происходящих от свойств самого предмета) и «привзятых» (аргументация со стороны) дается наиболее пространно и подробно по сравнению с другими риториками.
   Л. 51 —107 – «Книга вторая. О расположении. Расположение есть вторый чин риторский…» Здесь объясняются «части глаголания: начало, повесть, утверждение, заключение» и их проявление в родах речей («показание лиц, действ, вещи», род разсудителный и род судейный).
   С л. 107 об. – новая часть «О расположении доводов» с главами о «силлогисме», «ентимеме», «воведении», «прикладе», «сорите», «дилемме».
   С л. 117 начинаются непронумерованные главы «о красноглаголании» (по смыслу это начало новой книги), где изложены виды тропов (синекдоха, метонимия, металипс и т. д.) и «схиматов» – фигур речи. Продолжен раздел главами «О приличном положении речений и сказаний» (эта глава опубликована в кн.: Вомперский В. П. Стилистическое учение М. В. Ломоносова и теория трех стилей… с. 188–189), «О сложном положении речений», «о точках» (учение о периоде).
   На л. 148 об. – 154 – завершение «Риторики» традиционными главами «О памяти», «О естественной фисице», «О произвещении».
   Известны 14 списков «Риторики» М. Усачева. Ниже публикуется вступительная часть «Риторики» по списку ГИМ, собр. Щукина, № 803, л. 4—12 об.
   Что есть риторика? Риторика есть наука добре, красно и о всяких вещех прилично глаголати. Егда риторика наричется наука добре глаголати, и сим разнствует от неправаго и неграмматичес‑каго глаголания, яко добре глаголати есть грамматически глаголати. Егда же наричется красно глаголати, и сим разнствует от граматики, яже токмо добре учит глаголати, а не красно, сиречь никаковых красноглаголания рядов устроений, образов, начертаний, тропов или схиматов не учит употребляти. Егда же наричется о всяких вещех прилично глаголати, и сим разнствует от многоглаголания сих людей, иже от естества имеют ко глаголанию наклонение. Аще же и красно изглаголати не от науки, но даром естества случится им, обаче неприлично к вещи, ибо недоумеют во утвержение доводов чинно изобрести и оныя чинно расположити: ни начала, ни средины, ни конца во глаголании умеют устроити, кольми же паче чинов сим частем должным усмотрити. Аще убо риторика есть наука о всяких вещех прилично глаголати, тем же риторики веществом суть вся вещи, о них же глаголати возможно, сиречь всякое вопрошение ко глаголанию предложенное.
Глава (1)&nbsp;– я. Вопрошение есть сугубое: неопределенное и определенное
   Неопределенное по-гречески thesis – российски положение и предложение – егда о чесом обще вопрошается, сиречь о всем роде, кроме всякаго знаменования лиц, времене, места, действа, наприклад: всякий ли человек по естеству разумети хощет? всякое ли государство мудрость любит?<… >
   Определенное вопрошение по-гречески ypothesis (роски‑дело или вина) есть егда о чесом вопрошаем в единстве, еже знаменуемое есть лицем, местом, временем, делом и прочим окрестностями, от них же возглаголется впреди, на приклад: правдою ли Сократис по естеству разумети хощет? истинно ли государство российское мудрости желает?<… >
   Определенных вопрошений, сиречь дел роды суть три: показателный, разсудителный и судебный.
   Показателный род есть им же хвалим или хулим лица, вещи, дела. Конец же в сем роде намеряет ритор честность, егда хвалит; безчестность, егда хулит, сиречь намеряет показати лице, дело или вещь, юже хвалит быти честную или безчестную, и сим показанием слушателей воздвизает ко утехе или печали. Сему роду служит время прешедшее и настоящее, сиречь ритор кого или что всегда хвалит или хулит от времене прешедшаго, яко бысть честное или безчестное, или от настоящаго, яко есть честное или безчестное; от времене же будущаго не хвалит, яко человек не весть будущаго.<… >
   Разсудителный род есть иже содержит в себе советование и отсоветование. Конец же в сем роде намеряет ритор ползу или вред: ползу, егда советует; вред, егда отсоветует, сиречь намеряет разсудити дело каковое или вещь каковую быти полезную, о ней же советует, или вредную, юже отсоветует, и сим разсуждением подвизает слышателей ко надежде, ползе или воздвизает к боязни, вреду. Служит же к сему роду разсудителному время будущее, сиречь ритор разсуждаяй советует, яко сие полезное будет, или отсоветует, яко сия вещь или дело вредное будет. В прешедшем же времяни мудрый не советует, токмо образ от времени онаго брати повелевает ко времени будущему.
   Судебный род есть им же обвиняем или оправдаем кого. Конец же в сем роде намеряет ритор казнь или безказние: казнь, егда обвиняет, безказние, егда оправдает, сиречь намеряет: осудите сего казненным, его же обвиняем, или осудите сего неказненным, его же оправдает; и сим суждением воздвизает судей и прочиих слушателей ко свирепству или милосердию: ко свирепству – обвинением, ко милосердию – оправданием. Служит же сему роду судебному время прешедшее, ибо всегда судим кого от сотворенных уже вещей, и оправданием – такожде.
   Сия все роды дел суть веществом риторики, от него же риторика действо свое, сиречь глаголание (орацию) составляет. Составляет же сими образы, паче же реку частми своими.
Глава (2)&nbsp;– я. О частех риторики
   Части риторики суть пять: изобретение, расположение, изглаголание, память, произношение. Изобретение есть вымышление вещей истинных или истинне подобных, яже дело утвердителное творят. Расположение есть изобретенных вещей разделение, еже показует что где положитися имать. Изглаголание есть достолепным словес и речений ко изобретению приложение или достойное вещей изяснение и украшение. Память есть крепкое в мысль восприятие вещей, словес и расположения. Произявление есть умерственное произношение гласа и движение телесе.
Глава (3)&nbsp;– я. О вещех, или же улучаем части риторики, паче же о естестве
   Сия части риторики четырмя вещми улучаем: естеством, наукою (художество), частым употреблением (поучением) и подражанием. Естеством улучаем, егда естество придает нам в душе и в теле ко восприятию риторики. Дары же удобны к риторики в души от естества суть скорая движения ко изобретению, изяснению, украшению, памятованию. Дары тела от естества суть удобная сия: перси крепкия, громогласие, язык свободный, уст и всего тела приустроение. Обаче сия дары естества совершает наука, ибо наука изявляет, к каковому концу достойно есть относити изобретенныя вещи, изявляет да прилично будет на утверждение и изяснение предложенной вещи глаголание наше. Обаче глагол (глаголю? – А. В.) зело полезное быти ритору дары естества, ибо аще случится кому и науку риторики имети, но егда имеет язык заикливый, сиповатый, борботливый, гугнивый, щепетливый, хроповатый, горкавый или прочая некая языковредие, или глас имеет прикрый, неприемлемый, паче же реку толстый, паче реку, простым или деревенским людем приличный, или движение лица имеет зело простое и неуклонное и взирающим разумным людем мерзкое, сей не возможет между речеточцы быти. Сия же глаголю не отводя от учения риторики людей младых, не имеющих даров от естества по речеточству требуемых, яко аще бы кто и не имел даров по изглаголанию, обаче, научася риторики, возможет быти слагатель глаголания, аще и не будет речеточец или красноглаголатель.
Глава (4)&nbsp;– я. О науке
   Всякая от естества произыде наука, яко присловие у философов глаголет: перво научаша удивлятися, потом же мудрствовати, сиречь чудящеся людие естеству и всякым случаем естественным, чудесно мудростию божиею сочиненным и расположенным; от сего удивления уразумеша, им же удивляшеся, уразумением же сим начаша мудрствовати и всякия науки составляти, да всяк научився чинно, постоянно и утвердително, без всякаго усумнения уразумеет всякия разумом человеческим поятыя вещи, яко чрез многая лета, многыя человецы от бога естественным и данным разумом един другаго лучше, уразумевше обретоша истинная и известная разуметелных вещей утвержения, и оная ко уразумению удобная, или же усумнение, от удивления раждаемое, во уверение привести возмогут. Такожде многия от естества разумныя люди, часто разсуждающе, случающыяся человеком от естества дары ко речеточству потребныя, яже суть во изобретении и изглаголании, памяти и произношении знаменоваша я. Тем же собирающе и разбирающе сия знаменованная дары, един другаго изряднее чрез премногая лета сотвориша чины, аки образы каковыя, ими же бы удобнее всяк желаяй речеточства возмогл е улучити, и чинно изобрести предложения утверждение и оное чинно расположити, да чинным расположением утверждаемое, слушателие удобно уразумеют и уразумением сим во уверение предложенней вещи обратятся.
   К тому же да чинным расположением чинно изобретеннаго утверждения и наученным речений и сказаний крашением, паче же реку, от сих чинов или способов составленным глаголанием ритор воздвигнет в сердцах слушателей страсти, их же требует предложенная от него вещь, наприклад: отмщение за злодеяние требует страсти свирепства, незлобие – умиления, похваление – радости, похуление – печали, советование – надежды, отсове‑тование – опасения, и да управляяся человек в таковых чинах, готов будет всегда и о всякой вещи составляти глаголания (орации), уверующая ушеса и воздвизающая сердца у слушателей. Таковыя чины, управляющая в речеточстве, мудрецы нарекоша наукою риторики, яко гречески риторика наричется речеточство.
Глава (5)&nbsp;– я. О частом употреблении
   Придается науке и частое употребление риторики, еже толико нуждно есть всем науком, елико нуждное есть управление нив земледельцам, чищение оружия ратоборцам, ибо аще земледельцы не управляют нивы, нива, дивиим и непотребным исполненная зелием, не бывает удобная посеянных на потребу человеком издавати семени. Ратоборец же, аще оружие в забвении без чищения оставит, ржею поврежденное и снеденное будет, тем же в ратном деле не будет к употреблению удобно. К томужде возможно привести руку: аще и управленная, или успособленная (правленная, обыклая) будет к каковому мастерству, обаче без частого употребления в таковом мастерстве управления или успособления оного лишится.
   Тем же нужно есть частое употребление и риторики, ибо аще ритор и научен будет и управлен в речеточстве и от естества дарами речеточству приличными обдарен, обаче без частаго употребления в речеточстве, лишится речеточства, ибо разум, окрест иных упраждняяся, управление в риторицких делах погубляет: ни изоберсти чиннаго предложенней вещи доводу, ни расположити онаго кроме великаго труда возможет и ко (во?) всяком слагании глаголания без частаго употребления управитися не возможет. Аще же и управится обаче без употребления, погубляет е. Ни устне свободны суть краснаго и глаголанием приличнаго издавати гласа без частаго употребления, ни движения телесе в произношении гласа зело полезнаго без частаго употребления возможем издати. И в памяти великую имать силу частое употребление, ибо егда часто из уст глаголати, сиречь памятовати приучаемся, многая словеса и сказания, и наша, и чуждая писания, тогда великую памяти придает силу.
Глава (6)&nbsp;– я. О подражании
   Такожде подражание, им же подобни кому желаем в речеточстве быти, не последнее есть между сими винами, ими же изобретение, расположение, изглаголание и прочая. Яко нехотящему в неведомый шествовати путь предводителя должни искати, да ему последствуйя от праваго пути не заблудит. Сице по широких риторики полях желающему прехождати нуждно есть искати искуснаго и похвалнаго в ритори(чес)кой науке творца, да ему подражайя путем риторики правым ко сочинению глаголания приидет, сиречь да наприклад: его изрядный сочиняет изрядное глаглание, ибо всегда тщателнии риторы, взирающе на изрядных творцев, внимают себе изобретение оных, разположение и всякия изглаголания образы, сиречь речения и сказания, и оттуду приклад емлют, како глаголание начати, како повествовати, (како) предложити, како прилично изяснити и распространити, каковым образом из мест взяти доводы ко утверждению и како оныя расположити, каковым образом слышателей сердца воздвигнути или успокоити, разярити или умилити, и каковым изглаголания родом нечто изрещи.
   Сия вся должно есть ритору, творцев риторичных чтя, внимати, и не точию риторичных, но и прочиих творцев. Наприклад: речеточцу церковному должно есть творцев богословских, учителей церковных, учащых народы, чести и внимати, такожде и летописцев. Речетоцу же мирскому и в гражданских делах речеточствующему должно, чтя, внимати речеточцев, о общем добре, о государстве глаголющих – не токмо речеточцев, но и прочих творцев гражданских. Таковыя суть философы нравныя, иже о науке гражданской мудрствуют. Такожде и историографов, сиречь летописцев, иже описуют всякия дела, случающыяся многим царем и царствам.
   В подражании же сем Квинтилиан Кикерона зело хвалит, ибо возсияша в нем добродетели риторския многих творцев: во воздвижении – сила Димостенова, многоречие Платоново, умилность Исократова, и каковая ни буди бысть, когда славимая добродетель риторская в каковом речеточце, сия просвети лучы своя в Цыцероне.
   Тем же убо всяк риторики ученик со тщанием да внимает себе подражание, и о нем яко о зелном нуждном попечение да имать.<… >

Вопросы и задания

   1. Чем риторика отличается от грамматики? Какие качества речи требуются от риторики и грамматики?
   2. В чем состоит отличие риторики от «многоглаголания» (см. вступление)?
   3. Что такое неопределенное и определенное вопрошение (см. главу 1)? Каким современным понятиям соответствуют эти термины?
   4. Какова природа трех основных родов речи: показательного, рассудительного и судебного!
   5. Каким способами мы «улучаем» (осваиваем) части риторики? Каким современным понятиям соответствуют термины естество, употребление?
   6. Как Михаил Усачев объясняет «дары естества»! Насколько суждения Усачева применимы к современному идеалу оратора?
   7. Каково происхождение «науки» и какого действия требует «наука» на ученика во время учения?
   8. Какие виды страстей «воздвигает» ритор в сердцах слушателей (см. главу 4)?
   9. Какие выразительные сравнения приводит Усачев, чтобы побудить ритора к частому упражнению и тренировке в риторике (см. главу 5 об употреблении)?
   10. Как Усачев объясняет необходимость подражания и изучения образцовых авторов – «творцов»?

Андрей Белобоцкий
Риторические труды

   Лн Белобоцкий (Андрей Христофорович) (сер. XVII– нач. XVIII в.) – поляк по происхождению, в юные годы странствовал по Западной Европе «для научения философских и богословских наук». В 1681 г. с епископом смоленским Симеоном прибыл в Москву в надежде получить место в создававшейся здесь академии, но был обвинен в ересях. Вызванный к патриарху, Белобоцкий обязался осудить католицизм и протестантство, в 1682 г. принял православие, получив в крещении имя Андрей. После испытания в Посольском приказе в знании латинского, французского и итальянского языков взят туда на службу. В 1685 г. участвовал в диспуте с братьями Лихудами и был уличен ими в ереси. В январе 1686 г. приписан в качестве переводчика к Великому посольству Ф. Головина (1686–1691 гг.), принимал участие в переговорах с иезуитами, представлявшими китайскую сторону. О последних годах его жизни свидетельств мало: по-видимому, Белобоцкий скончался после 1712 г., когда была напечатана его «Краткая беседа о милости с истинною».
   Белобоцкий оставил целый ряд значительных сочинений, пользовавшихся огромной популярностью в начале XVIII в. Риторические сочинения Андрея Белобоцкого датируются А. Ф. Горфункелем следующим образом: в середине 90-х годов создана «Риторика» (или «Наука проповедей», называемая иногда по 1-й книге «Книга о разумех писма святаго»); в 1698–1699 гг. – «Великая наука Раймунда Люллия»; в 1700-е годы – перевод «Краткой науки Раймунда Люллия» и «Книга сия философская…» (иначе «Краткая риторика») (см.: Горфункель А. Ф. Андрей Белобоцкий – поэт и философ // ТОДРЛ. – М.; Л., 1962. – Т. XVIII. – С. 195).
   Несомненно, самое популярное из них – «Великая наука Раймунда Люллия» (нам известны 65 списков), представляющая попытку найти всеобъемлющий метод познания и легкого усвоения наук. «Риторика» ориентирована на составление проповеднической речи, поэтому не случайно ее называют «Наукой проповедей». В 1-й книге «О разумех писма святаго» анализируются 4 «сенса» – «разума» («литералный», «моралный», «аллегоричный», «анагоичный») – способы создания и толкования текста; 2-я книга объясняет «материю поучения», подробно описывая возможные предметы проповеднической речи; 3-я книга «О формах поучений» – ряд пространных рассуждений о теме («феме»), разных частях композиции, нескольких формах риторических с различными объяснениями системы общих мест и понятий, касающихся универсальных категорий смыслов текста.
   «Наука проповедей» известна в 16 списках; она «компактнее» «Великой науки…» (см.: Вомперский В.П. Русские риторики в XVII‑XVIII вв. С. 44), тем не менее только избранный нами для публикации список РГБ, ф. 310 (Ундольского), № 430 содержит 412 листов. Для публикации нами избраны фрагменты 2-й и 3-й книг.
   Краткая Риторика («Книга сия философская…») известна в 10 списках. Она представляет собой краткое описание основных «кругов», или понятий, с помощью которых можно приступить к любой теме речи. Задача сочинения «Книга сия философская» – чисто риторическая, ибо автор не только начинает его вопросами и ответами о сущности риторики, но и дает как бы образцы риторических описаний‑толкований каждого понятия. «Книга сия философская» была опубликована в изданиях ОЛДП, т. XVIII. – СПб., 1878 по списку РНБ, Вяз., О. XXVIII. Мы публикуем начало сочинения по списку РГБ, ф. 173 IV (МДА), № 85, датированному 1732 г.

Наука проповедей
(1690-е годы)

Книга вторая. О материи поучения

   Материя поучения суть вся в законе Божием написанна, сотворенная или творити поведенная в познание истиннаго Бога и изправление жизни духовной належащая; или материя поучения есть духовная беседа о делех господних обыкновенных, яко и необыкновенных, и чюдесных, о заповедях господних, о советах Христовых.
Предувещение второе
   О частях, на которыя пределяется материя поучения. Материю поучения на две части сего века проповедники слова Божия пределяют: первую часть нарицают о времени, другую – о святых.<… >
Предувещение третие
   О сем, что значит материя о времянии. Материя о времяни значит и заключает в себе вся дни воскреснаго целаго года, такожде и все дни предпришествия Христова и великаго поста, иде же обыкновенно есть на всяк день поучения творити.<… >
Предувещение четвертое
   О сем, что содержит в себе материя о святых. Материя о святых содержит в себе праздники святых. В начале святаго всем святым Господа и Бога нашего Иисуса Христа праздники неподвижимыя: рождение, обрезание, крещение, преображение, воздвижение.<… >
Беседа 1-я. О материи поучения о времяни
   В материи о времянии смотрити и разсуждати подобает добродетели, о которых Евангелие настояще поучает<…>Добродетели убо разныя пределения имеют: иныя нарицаются влиянныя и богословския, яко вера, надежда и любовь, инныя – протчим основателныя, яко истинна, мудрость, мужество и целомудрие…
   Вопрос: Что творити в материи о святых?
   Ответ: Материя о святых сугубо предлагаема бывает перво общим наставлением, во второе – именитым всякому святому положением.<… >
Беседа 2-я. О Христе
   Беседу о Христе начинаю от титлов его. Титлы Христовы от церкви святой положенныя сия суть: Сын Божий по обещанию, сын авраамлин, сын давидов, сын человечь, сын девицы, сын Бога живаго.<…>
Беседа 3-я. О Пресвятой Богородице
   Титла Пресвятой Богородицы<…>сия суть: дщери Бога Отца, мати Бога Сына, невеста Духа Святаго.<…>
Беседа 4-я. О материи поучения о аггелах
   Многая суть яже о аггелах богословцами преданная, яко иже от небытия в бытие вместе с небесами и материю первою создани суть, иже сотвореннии быша во благодати Божий, но не укрепленнии в ней, иже по естестве своем суть духов без плотии, но не яко душа человека, которая с плотию совокупляется.<… >
Беседа 5-я. О материи святых патриархов
   Под именем патриархов не мни быти положенных здесь наивышщих властей церковных, их же житие безсупружное есть сицевы убо положенний будут в материи о богоносных отцах святых, но по обыкновению библии святыя патриархове нарицаются праотцы Христа Бога и Спаса нашего, иже не в законе писанном и преданным чрез Моисея пророка, ниже в законе новыя благодати, Христом сотворенным, но в законе естественном пожиша, начинаючи от Адама, даже до Моисеа, от которых по плоти изыде Христос.<… >
Беседа 6-я. О материи святых пророков
   Пророчество в нашем веку вещь зело редкая, в старом завете частая и непременная, бысть начинающи убо от Моисеа даже до разорения церкви еросалимской.<… >
Беседа 7-я. О материи. О апостолах
   Что есть солнце во сьсредине неба между вышними и нижайшими планитами – сие есть чин апостолский в церковь Божию между ветхим и новым заветом. Поучая убо о апостолах, сия преложиши: иже пожиша во времяни щастливейшем от создания мира.<… >
Беседа 8-я. О материи святых мучеников
   Мученичество вещь паче всего Господу Богу приятнейша есть пострадание верных от насилных мучителей, церковь Божию гонящих и за веру Божию, где коеждо слово от писания сего разсудити подобает.<… >
Беседа 9-я. О материи исповедников святых
   Исповедники обыкновенно нарицаются иже веру христианскую, от церкви святыя принятую и описанныя по уложению святых вселенских соборов, всехранно и неусумнително исповедают, хранят и обороняют.<… >
Беседа 10-я. О материи девиц святых
   Девичество, елице Господу Богу нашему любимое, толице человеком велми трудное, есть основанием же оного стоит на чистоте сердца, уст и дел: сердцем мысли скверные отгоняются, устом своим, да не согрешиши оными, – гранилище положи, малы убо часть плоти человека есть язык, но в великую беду и погибель не токмо временную, но часто и в вечную человека приводит. Тем же яко стену каменную положил Бог зубы пред языком, да не скоро испустиши он на сквернословие, оклеветание и протчие из уст исходящие грехи. Еще же и делом самым чистоту девическую являти подобает, явля(е)т же ся сицевая чистота от закраснения лица, аще слово скверное получится когда слышати, от овращения ушей своих от нечистостых бесед, от воздержания очесей своих в зрению нестыдливом.<… >

Книга третия. О формах поучений

   Единою всем поучением положити форму неудобь есть, понеже убо формы емлются от правил разных мудростей, а проповедники слова Божия неравно все и во всех мудростях искусни суть. Аще же ученыи некоторые и всех наук искусилися, обаче склонность и воля их ко одной, нежели другой вещи бывает, за тем идет еже по разности разумов человеческих формы разныя умножились.<… >
Беседа о формах риторичных
   В начале о первой форме риторской образцы о(т) риторических правил три формы разныя мощно избрати: первая – проповедником слова Божия доволна, вторая – совершенна, третия – изобилующа.
   Первая убо форма риторская содержит в себе осмь частей, яже суть: начало, предложение, вины, прилагаем (?) противности, подобия, свидетелства, окончения.
Глава 1-я. Увещание 1-е о феме
   Человек без главы кажется быти поучение без фемы, тем же яко знамена полковыя даются ратным людям.<… >
2-е красное увещание о феме
   Аще в один день случится два праздника, например, в день воскресный праздник коего святаго, тогда смотрити подобает, кой праздник болши.<… >
6-е увещание о феме
   Откуду ни есть фему возмеши, таковую избирай, чтоб без трудов[5] великих могл еси на ней основати поучение, тем же словеса, разумом или недоумеетной имеюща, остави, явственно же возми. Аще же без великих трудов и скоро поучение сотворити хощеши, возми фему, в которой две или три вещи положени суть. <… >
Беседа 1-я. Глава 3-я. О начале поучения
   Начало поучения и труднейшая от осми частей первыя формы есть, потому что многия и неописанныя имеет способы и начинати речь какую, к тому еще иже по разностям материи нужда бывает и начала разныя творити.<… >
Правила о начале поучения
   <…>Четыре токмо правила полагают риторове о начале слова:
   1– е правило – явити, коим намерением хощеши беседовати;
   2– е правило – известити, о которых вещах речь твоя будет;
   3– е правило‑что в нем хощеши научити;
   4– е правило – просити слушателей о прилежном послушании беседы своей.
1-е увещание о начале
   Перво – смотрити самую вещь, о которой поучение будет, яже аще велико, похвално есть и торжественно ликуется, уничижиши самого себе, исповедаючи неудобность твою во еже достойно глаголати о ней, и приточиши или подобия или прилоги к тому приличныя, например, рекше: суета есть прибавляти солнцу света или морю воды, не мощно человеку очима отверстыма долго зрети на солнце, иже Моисей, глаголя с Господем Богом на горе, лица его превеликость славы Божия видети не могл.
Увещание 2-е о начатку поучения
   Во второе, смотри слушателя, пред которым поучение твориши, пред учеными убо вышния формы употребиши филосовския. Филосовския формы вышшее и мудрейше форм риторических, а богословские достойнейше форм филосовских, но и между риторскими не все равни суть. Третия форма болшую остроту являет проповедника, наипаче егда пред мирскими мудрецами речь имеет, иже не тако духовными, яко политичными беседами удовляются. Вторая беседа риторическая совершеннейша, нежели первая, но и первая честнейшая бесед оных, которыя никакия мудрости в себе не имеют, но без порятку в одну в кучу собирают ими взятые вещи, из книг чюжих поучений или собою выдуманы сверх того.<… >
Увещание 3-е о начале
   В 3-е, смотри времена и места, в которые научаеши, в радостное убо время глаголати о печалных вещах или во время кручиное беседовати о радостных нерасуднаго человека есть.<… >
Увещание 4-е. О начинанию
   В четвертое прилежно разсмотри фему, о чем глаголет.<…>
Увещание 5-е. О начале поучения
   В пятое смотри, каковая есть фема твоя: ясная или прикрытая и недоуменная, единочастителна или на многия части пределенна.<… >
Беседа вторая. О второй форме риторической
   Вторая сия форма риторическая четыре имеет части: начало, повесть, подтверждение и окончение.
Глава 1-я. О начале
   В творении начала три дела творити повелевает риторика: ис‑кати милости слушателей, просити о прилежном послушании, известити о вещах, яже в поучении творити придумал еси.<… >
Глава 2-я. О повести
   Повесть риторове тоже быти сказуют, что предложение или изъявление, о чем поучение будет, рече убо, иже в поучениях не надобно повести инной, кроме сей, которая порядок вещей впредь глаголати подобающих сказует. Правила о повести трои полагает риторика: первое правило – да будет повесть краткая; второе правило – да будет повесть ясная; третие правило – да будет повесть доводная.<… >
Глава 3-я. О подкреплении
   О подкреплении два правила полагает риторика: свою вещь подкрепити и противная речению своему уличити, еже по наставлению риторики двои яко деется: и приточением вин, вещь сказанную подкрепляющим и пространием от 16 мест риторице самовластных, от нея неотделимых, по простому толкованию рекши ритором внутренних, яже емлются: от описания вещи предложенной, от пределения ея на части своя, толкования имяни, от спряжения, от рода, от вида, или формы, от подобных, от противных, от припинаемых, от предидущих, от последующих, от невмещаемых действ купно, от вин, от сотворенных винами, от верстания вещей болших с меншими, менших з болшими и равных между собою.<… >
Глава 4-я. О окончании слова
   Конклюзия или окончение слова есть четвертая и последняя часть другой формы риторической. От сей два правила полагает риторика: первое правило‑чтобы пространно слово при кончении украсити; второе‑чтобы реченная во всем слове вкратце помянути.<… >

Краткая риторика
(1700-е годы)

   Книга сия философская, сложенная философом Андреем Христофоровичем, положенная вкратце от девяти существ, такожде и случаев и прилагаемых соборных и разсмотрителных ради способствия ко изобретению и описанию и определению риторичному.
   Вопрос: Что есть риторика?
   Ответ: Есть художество краснословно глаголати.
   Вопрос: Кая есть вина внимати риторике?
   Ответ: Нужда, честность, угодие.
   Вопрос: Кой есть конец и должность риторики?
   Ответ: Научити, возбудити, утешити.
   Вопрос: Колико есть родов риторики?
   Ответ: Три: объявляющий, советующий и судящий.
   Вопрос: Колики есть части риторики?
   Ответ: Приискание, описание, пределение.
   Вопрос: Что есть приискание?
   Ответ: Есть выдумание предлога, о котором хощеши глаголати и придания вещи твоей угоднаго.
   Вопрос: Сколь кратно суть вещи?
   Ответ: Сугубо: существително и прилучаваемое.
   Вопрос: Сколь много есть вещей существительных или подлогов?
   Ответ: Девять: Бог, Аггел, Небо, Человек, Душа, Чювственная, Прозябающая, телеса Саморожденная, Неподвижимая, орудие или художество.
   Вопрос: Много ли есть родов прилучения? Ответ: Девять: Великость, Качество, Другаго знаменование, Деяние, Страдание, Время, Место, Положение, Имение.

   О ПРИДАНИИ К ПРИЛОГАМ
   Вопрос: Сколь кратные суть придания до подлогов?
   Ответ: Сугубыя: Общия и Размотрительныя.
   Вопрос: Что есть Придание Общее?
   Ответ: Еже всякому подлогу придати можно.
   Вопрос: Что есть придание разсмотрителное?
   Ответ: Еже по разсмотрению некоим подлогом придается, но не всем равно.
   Вопрос: Сколь много есть приданий общаго?
   Ответ: Девять: благостыня, великость, пребывание, власть, разум, желание, сила, истинна, слава.
   Вопрос: Сколь много есть приданий разсмотрительнаго?
   Ответ: Девять: различие, согласие, противность, начало, средок, конец, большество, равеньство, меньшество.

   ТАБЛИЦА
   о четырех вещах, поучающая, заключающая в себе вся существа, все роды прилучения, придания общия и придания разсмотрителныя.

   Таблица сия велми нуждная и угодная есть ко всем трем частем риторики, сиречь: до приобретения, до описания и до определения, иже явленно будет како:
   Толкование таблице:
   Первое: Ведомо ти буди, иже всякая вещь сущая или придуманная в мире в сей таблице заключается.
   Еще ведомо ти буди, иже о всяком словеси, в решетке положенных, трое учении подаются:
   Первое: Кладется, что в себе заключает вещь, в решетке положенная.
   Вовторое: Свойственне страдания и действа всякие вещи описуются.
   Втретие: Всякое слово, в решетки положенное, пределяется.
   Первая часть угодна суть до приобретения, вторая – до описания, третия – до определения риторическаго. Являются вся сия прилогами, в начале в семъ словеси.

   Бог
   Сущая в Бозе:
   естество Божие,
   пребывание Божие,
   память Божия,
   разум Божий,
   воля Божия,
   любовь Божия,
   ипостаси Божии.<… >

   К сему аще придася придания общия и разсмотрителныя со всеми, еже под всяким приданием заключается, великое пространство имети будеши глаголати о Бозе: яже написана суть о Бозе, удобна суть до приобретения риторическаго, последующая же сия удобна до описания. Тем же буди паки:

   Бог
   Свойственная дела Божия:
   Создатель мира,
   Соблюдатель мира,
   Спаситель мира,
   Управитель мира,
   Оживитель всякаго духа и плоти,
   Судия живым и мертвым.<… >

   Бог. Пределение[6]
   Божество пределяется треми ипостасями, сиречь ипостасию Отца и Сына и Духа Святаго.
   Бог Отец пределяется от Сына не рожден, а от Духа Святаго непохождением своим.
   Бог Сын пределяется от Отца и Духа Святаго рожеством своим.
   Бог Дух Святый пределяется от Отца и Сына исхождением своим от Отца.

   Второе пределение:
   Бог истинной пределяется от богов ложных или идолов несозданием своим. (Далее следует подобное последовательное описание всех терминов таблицы. – А. В.)

Вопросы и задания

   1. Как строится иерархия тем проповеднической речи в «материи поучения» Андрея Белобоцкого? Что рекомендуется знать церковному ритору?
   2. Как советует А. Белобоцкий не «согрешать» языком (книга 1, глава 10)?
   3. Что рекомендует Белобоцкий знать о теме («феме») всякой речи? Насколько универсальны его советы?
   4. Что рекомендует Белобоцкий знать о начале всякой речи (поучения)?
   5. Каким классическим частям риторики соответствуют первая и вторая «формы риторические»!
   6. Каким современным терминам соответствуют «повесть» и «подкрепление»?
   7. Каковы определение, цель, части, «роды» риторики?
   8. В чем смысл «таблицы» А. Белобоцкого? Насколько совершенна попытка Белобоцкого создать универсальный подход к изобретению речи о разных предметах?
   9. Как конкретизирует свою «таблицу» Белобоцкий применительно к описанию слова Бог?

Стефан Яворский
Риторическая рука (1705)

   Стефан Яворский (1658–1722) – митрополит рязанский и муромский, местоблюститель патриаршего престола и первый президент Святейшего Синода, один из замечательных иерархов русской церкви при Петре Великом. Окончил Киево-Могилянскую академию, затем учился в заграничных иезуитских коллегиях. После того как «прошел вся учения грамматическая, стихотворская, риторская и богословская», вернулся в Киев, где был подвергнут испытанию, при котором столь искусно слагал стихи латинские, польские и русские, что киевские ученые почтили его титулом poeta laureatus. В 1689 г. Яворский принял иноческий чин и был избран в митрополиты киевские, а в академии назначен преподавателем риторики. В 1691 г. он уже профессор философии и префект академии, а через несколько лет – и профессор богословия.
   Судьба Яворского резко меняется в январе 1700 г., когда при погребении боярина Шеина в Москве он столь проникновенно говорил надгробное слово, что присутствовавший среди слушателей государь приказал Яворскому остаться в Москве, а через какое‑то время настоял перед патриархом на поставлении Стефана Яворского в рязанские митрополиты. После кончины осенью того же года патриарха Адриана 42-летний митрополит был назначен местоблюстителем патриаршего престола. Должностью своей Яворский тяготился. Кроме общего надзора за делами русской церкви, митрополиту приходилось управлять делами своей епархии, а также устройством Московской академии, где по образцу Киевской он «завел учения латинския», назначая киевских ученых на должности ректоров и префектов. Так, в течение 16 лет (1706–1722) во главе Академии находился его преданный почитатель архимандрит Феофилакт Лопатинский. Ученый авторитет Яворского был столь высок и известен, что знаменитый ученый
   Лейбниц обращался к нему с предложением перевести на «языки инородцев» для распространения христианства «Отче наш», символ веры и заповеди блаженства.
   Политическая судьба Яворского складывалась скорее неудачно. Он постепенно разочаровывался в Петре, видя в нем человека не только не радеющего о вере, но даже, пожалуй, друга протестантов. Еще более обострились его отношения с царем, когда ему пришлось противостоять Феофану Прокоповичу и Феодосию Яновскому, которых Петр стал явно предпочитать сохранявшему внешне первенство Стефану Яворскому. Неоднократно Яворский обращался к царю с просьбой освободить его от местоблюстительства, но неизменно получал отказ.
   Трогательна кончина Яворского. В завещании он оставлял все свои «сокровища» – книги – Нежинскому Богородичному монастырю, который основал на своей родине. При этом каталог, составленный самим Яворским, был сопровожден словами: «Идите, милые книги, прежде так часто находившиеся в моих руках! Идите, слава моя, мой свет, мое сокровище… Вы, книги и сочинения мои, простите! Приобретенная трудами моими библиотека, прости! Простите, братья мои и сожители! Простите все. Прости и ты, гостиница моя, любезная мать-земля!..»
   Из сочинений Яворского наиболее известен «Камень веры» – полное систематическое изложение православного вероучения в тех пунктах, где оно расходится с протестантским. Здесь имеются обширные трактаты об иконах, мощах святых, евхаристии, священном предании, благих делах и других богословских вопросах.
   «Риторическая рука» Стефана Яворского написана в 1705 г. и переведена на русский язык Феодором Поликарповым. Сочинению предшествует посвящение боярину Иоанну Алексиевичу Мусину-Пушкину, где автор сравнивает военное величие России («завоеваны грады, покорены царства») и бедность «мус, жилищ ученых» – здесь‑то «московский орел врожденную себе ясно показа остроту,… к солнцу премудрости немизающия водрузи зеницы». И в наступившей после «толиких мразах» «преблаженной весне» Яворский представляет себя «вертоградарем», который вручает своему господину «во единой руце риторической – снопик».
   Затем следует краткое предисловие, посвященное памяти, из-за «немощи памятной» и предлагается запоминать 5 частей риторики, словно заключенные в «крепчайшей» риторической руке. Определение риторики записано на запястье, названия частей науки – на пальцах.
   Пять частей «Риторической руки» последовательно представлены в главах: изобретение (описаны общие места – внутренние и внешние), расположение (кратко – о малых и больших словах, и виды хрии), витийство или краснословие (развернутое описание видов тропов и фигур с присовокуплением «аффектов» или учения о страстях – поскольку средний перст «должае» остальных, то и эта часть самая продолжительная – она занимает более половины текста всего сочинения), память и произношение с краткими наставлениями. После текста следует краткий конспект с основными определениями и перечислением терминов.
   Мы публикуем текст «Риторической руки» по списку РГБ, собр. Вяземского, X, воспроизведенному в Изданиях Общества любителей древней письменности, 1878, № XX. Текст сопоставлен со списком РГБ, собр. Вяземского, О. 28. Для публикации избраны: посвящение И. А. Мусину-Пушкину, предисловие, глава 1, глава 2 (начало), глава 3 (начало, фигуры, приложения), главы 4, 5.
   Тишайшаго и непобедимейшаго царскаго пресветлаго величества сенатору и советнику разумнейшему, велъможнейшему боярину господину Иоанну Алексиевичу Мусину и Пушкину, долголетнаго пребывания и всегдашняго благополучая.
   Аще бы ону, юже Бог преблагий и превеликий природе твоей вдаде остроумия высоту и еже ведети рачителство от мягких ноктей художество украсило (художество бо природу навершает), имела бы (ничим сомнюся) Москва своего Димосфена или Аристотеля, прочим народом к смотрению. Но увы сиротства сея страны, никогда доволно оплакуемаго, ея же между толикими величии, ими же прочим царствам или равна есть, или превосходит – и сие едино, но и лучшее отсутствует. Сиречь заматерелое грубости чудо, всех ужасных видов ужасное убивати сие свойственно есть Геркулесу, всех веков устнами хваления достойному. Имееши обое во едином царе благополучие, треблаженная толиким монархом Россие. Аще бо внеуду посмотриши, нагромаждены неприятелским трупом бугры, завоеванны грады, разрушены крепи, покорены царства узриши: Марса новорожденна тебе восприятствовати имаши. Аще же внутрь тебе самыя очеса обратиши и воздвиженныя мусам жилища ученых, соборы юных, ко учению горячесть усмотриши, во истинну и Овиша (из его же мозга рожденна Паллада), – ужаснешися. Зде, наконец, московский орел врожденную себе ясно показа остроту: иде же к солнцу премудрости немизающия водрузи зеницы и заматорелую грубости старость в любезную преобрази юность. О, дабы к царскому образу весь круг сложился российский, о дабы к перваго двизателя движению обратилися звезды! И уже видим благое прежеланнаго преображения начало, егда по блистателных тишайшаго российскаго солнца лучах тако сладостная весна просияла есть. И по толиких оледеневших грубости мразах, благодейственым небес смотрителством цветы на земли нашей явишася. О радости, о веселия неизреченнаго! Тем же к нарицанию возцветающия премудрости весны, аз вертоградарь быти хощу, от онюду же и пространнейших ветийства ветров, особный во единой руце риторичестей тебе, велможный господине, вручаю снопик. Приими им же лепотствует доброхотным смыслом малый сей моего усердия дарец, и от всея руки (души), юже тебе подаю, прелюбезный мой, к тебе залог познавай.

   ПРЕДИСЛОВИЕ
   Между инными греха казньми, к ним же чрез прародители наши обвинение привлекохом, и сим еще не последним, беднии землежители, казнимся, обаче ниже слезами омываем казнь, сиречь ясно, память имеем нетверду и удобопадну: едва что любо поемлется, и уже абие ис памяти испадает, аки во общей гостинице, иде же вход исходу ближайший. Тем же различно премудрии ищут памяти подкреплений, яко же видети возможно и в пятой части сея книжицы. Мне же паче прочих угодно возмнеся памяти способство, краткость вещи поятелныя, и сокращенное имущих глаголатися краткоречие, удобее бо сквозе ускую скважню входит мшица, нежели великий вельбуд. Того ради зде немощи памятной советую пространнейшую риторическую хитрость, аки единою рукою сообяти понужден семь. Вознепщевах убо в себе всю риторику быти яко некую руку крепчайшую, пять же тоя частей сиречь:
   изобретение
   расположение
   краснословие
   память
   произношение —
   быти аки пять перстов. Зде поедино то речется.

   РУКА РИТОРИЧЕСКАЯ,
   пятию частьми или пятию персты укрепленая. В шуице ея богатство и слава. Сочинена убо на латинском языце преосвященным Стефаном Яворским, митрополитом рязанскимь и муромскимь. Преведена же на словенский Феодором Поликарповым.

   В риторичестей руце вси персты имеют нечто особное:
   Перст великой может силою.
   Указателный – указует ведение и путь ко звездам.
   Средний – златому научает средству.
   Перстневый – перстнем обручает премудрость.
   Мизинец, или ушесник, ушеса отирает и отверзает ко слышанию.

   ПЕРВЫЙ
   ПЕРСТ РУКИ
   РИТОРИЧЕСКИЯ
   Изобретение есть вымысл аргументов и доводов, во еже довести предложение каково. Изобретение бывает сугубо:
   1) чрез места внутренняя; 2) чрез места внешняя. Мест внутренних суть 16: 1. Определение имене, еже есть слово изъявляюще существо вещи, яко рещи: риторика есть художество добре глаголати.
   2. Знаменование имене, еже есть слово, речения сказующее, яко рещи: иже есть царь, царствует; иже советник, совет подает.
   3. Исчисление частей, еже есть слово, все на своя части разделяющее, яко: той во истину богатырь есть, его же ум безбоязнен, тело крепко, лице огнем дышащее, рука храбрая и прочая.
   4. Сопряженная, яже от тогожде речения вся производима, различно пременяются, яко рещи: иже есть мудр, мудре глаголет, мудре жительствует, о мудрости веселится.
   5. Род, еже есть имя общее, под собою многа видом и числом разделенная, содержащее, яко: всяка добродетель любления достойна, убо и правда, и разум, и воздержание, и храбрость и прочая.
   6. Вид, или форма иже есть часть рода, под собою многа, единым числом разнствующая содержащей, яко: человек – Петра, Павла, Иоанна и прочая.
   7. Уподобление, им же некия вещи уподобляются в несвоем проповеданном оком, яко же: древо не от листвия, но от плодов; тако человек не от одежд, но от дел познавается.
   8. Различие есть вещей разных страсть различная, яко: скотом есть свойство пасти чрево, а человеком – разум.
   9. Противоположная яже купно со друг другом быти не могут, яко: аще добродетель подобает любити, убо от злобы бегати. Зде зрится четверообразно противоположение: противная, прекословная, возносительная, лишительная.
   10. Припрягательная изъявляются же сим стихом: 1) что, 2) кто, 3) где, 4) чим, 5) векую (почто), 6) како, 7) когда.
   11. Предидущая: купно идущая, последующая, яко: ему же надлежит родитися, остается умрети; юности, зле воспитанней, увы, колики злобы последуют. Разньствуют от припрягательных, яко не по нужде с вещию сопрягаются оная, сия же и паче, яко: возсияло солнце, убо день есть.
   12. Вина материалная, или вещественная, из нея же нечто бывает, яко: о бедное человеческое рождение, еже из брения земли созданным быти.
   13. Вина формалная, или образная, яже суть с вещию, о ней же глаголется и сопрягаются, яже дает бытность вещи и составляется в виде известном. Тако душа человека, наприклад: доволно имамы благородия, яко душу имеем божиим естества образ.
   14. Вина творителная, яже нечто творит, яко: витийство сломляет супостаты, возставляет падшия, оно управляет ум и перси умягчает.
   15. Вина окончателная, ея же ради что либо бывает, яко: ради чесо Бог созда человека? Ответ: Уста человеку даде и высокое небо зрети повеле и прямо ко звездам лице возносити. Знаменай, яко к сим четырем винам своя им надлежат окончения, или дела.
   16. Сравнения, яже бывают трояко: или сравняется подобное с подобным, или меншее с болшим, или болшее с меншим. Множицею бывают чрез частицу, аще разньствует от уподобления, зане тое бывает между вещми сущими тогожде рода. Яко же рещи: аще с толикими попеченми и труды храним тело, о колико безумие, аще не брежем души.

   Места внешняя 12:
   1. Учение.
   2. История, или повесть.
   3. Пословицы, или притчи.
   4. Адагиа, или приводы при повести.
   5. Символы, гадания и знаки.
   6. Эмвлимата, иероглифика.
   7. Свидетельства древних.
   8. Сентенции: разумно изреченная слова, или апоффегмата.
   9. Законы, или уложения.
   10. Священное писание.
   11. Уставы, или правила древних.
   12. Доброта остроты природныя.<… >

   ВТОРЫЙ
   ПЕРСТ РУКИ РИТОРИЧЕСКИЯ
   РАСПОЛОЖЕНИЕ
   Расположение есть художественное аргументов, или доводов, изобретенных по местам положение, еже может быти сугубо: менших и болших слов или поучений.<… >

   ТРЕТИЙ
   ПЕРСТ РУКИ РИТОРИЧЕСКИЯ
   ВИТИЙСТВО, ИЛИ КРАСНОСЛОВИЕ
   Витийство есть вещей изобретенных и расположенных красное и избранное возвещение.
   Сего свойства 3:
   1. Да будет равно, сиречь ясно и удобно к познанию.
   2. Да будет ключимо, сиречь прилично к вещем, к лицам и к месту.
   3. Да будет украшено, сиречь лепотою сложения, или сочинения, и красотою изобилующе.
   Тем же ко украшению слова принадлежат 5 нужных:
   1. Периоды (обтечения, или обходы).
   2. Тропосы (образы красноречия).
   3. Фигуры (начертания, или отмены).
   4. Аффекты (залози, или страсти, или движения).
   5. Приличное прохождение от ипофесиса к фесису: еже есть от частнаго некоего предложения к повсемственному или общему.

   Параграф первый о периодах
   Период есть слово, разум совершен имущее, и имать две части: комму, или сечение, или запятую; колон, или член, или точку.
   Комма есть часть слова кратчайшая, разум от части издающая; глаголется кратчайшая, понеже может сходити даже до десяти.
   Колон, или член, есть часть слова, разум некий издающая: восход имать до два десяти слогов, а сход до десяти слогов. Тем же колон от коммы разнствует единым токмо числом слогов.<… >

   Параграф второй о тропосех или образех
   Тропос есть глагола или слова от свойственнаго знаменования в чуждее с силою премена. Тропосов числом 11: во едином слове – 7; во многих речах – 4.
   Первый во едином речении тропос – метафора (преношение), и есть егда речь преносится от места, иде же свойствен есть, ко иному месту, иде же не есть свойствен, и бывает четверогуб:
   1. От животнаго к животному, яко рещи: мои мене облизывают ти, сиречь мои домашнии мене оглаголуют.
   2. От бездушнаго к бездушному, наприклад: согласие мечей сладостно есть победителем. Паки: железных ядер град есть семя победы.
   3. От одушевленнаго к бездушному, наприклад: время, всеядец вещей, вся поядает. Рдится меч в ножны сокрытый.
   4. От бездушнаго ко одушевленному, наприклад: блистает еще росиский воин в кависсанских неприятеля персех, ниже тупеет сила, юже марсова осла изострила.
   Вторый во едином речении тропос или образ – синекдохи, сиречь сообятие. Синекдохи есть познание единаго из другаго и бывает осмию образы.<… >

   Параграф третий о фигурах
   Фигура (образ) есть украшение некое слова, отделенноя от общия и простонародныя беседы художества. Или фигура есть не простонародный глаголания образ, красоту слова приносящий. Разньствует от тропоса, понеже тропос бывати обыче в речах пренебесных (пренесенных)[7], а фигура быти может еще в речах свойственных.
   Фигуры ины суть словес, яже слово украшают, и ины суть сентенции, яже вещем и смыслом красоту приносят.
   Разделение первоео фигурах словес. Фигуры словес суть 22: приложения – 9; отвлечения – 5; уподобления – 8.
   Фигуры приложения:
   1. Репетицио, или повторение: егда от тойжде речи часто начинается слово, наприклад: напасть мужа искушает, напасть то есть человеку, еже огнь злату, напасть в нашедших язвах укрепляет, напасть безсмертность раждает.
   2. Коверко[8] (или обращение): егда на туюжде речь часто кончится слово, яко: света ли умов и смыслов хощете слышати – онаго раждает премудрость, лютую ли неразумия тму в ненависти хощеши имети – оную прогоняет премудрость, славы или имене безсмертнаго природным рачительством желаете – сих родителница есть премудрость.
   3. Комплексно (или сплетение) еже обе предидушыя фигуры сплетает, яко рещи: Что человека небу и земли не полезна творит? пиянство. Что омрачает ум, расслабляет сердце, тело болезньми отягчает? пиянство. Что на всякую скверну врата отверзает, ко всем злобам узду ослабляет? пиянство.
   4. Кондупликацио (или усугубление): егда тожде речение или в начале или в средине усугубляется, яко: воздохните, человецы, аще кий вам смысл есть? воздохните, смотрите ваше окаянство, и прочая.
   5. Традукцио (проведение) еже есть тогожде речения часто положеннаго пременения, яко: еда[9] онаго непщуете человека, иже человеческих скорбей обнажен, едва имене человеческаго достоин.
   6….[10] (многопадежное) еже есть падежей пременение, еже тоеж‑де во многих падежах полагается, яко: исполнены суть вся книги, исполнены мудрых гласы, наполнена прикладов древность, яко едина добродетель славу имеет.
   7. Синонимия (соименство): егда речи тожде знаменающия совокупляются, такожде и разум, яко же рещи: лежат пораженых царств трупы, погашена суть стран светила, стенят бо своими кострами загребеныя грады – едина премудрость стоит вознесена, едина падати не знает, едина к небесем верх возвышает и тако ратует, от онуду же вся падают, тамо стоит, иде же всяческая лежат опровержена.
   8. Полисиндентон (многосвязное) есть егда слово союзами обилно, в начале полагаемыми, яко рещи: и богатьство, и слава, и венцы, и что‑либо наконец имеет мир зрения достойно – все сие к премудрости, яко сень к солнцу есть.
   9. Градации (лествица) есть повторение реченых прежде, неже ко иному снидет, яко рещи: доброе юности воспитание – и нрав в доброту, доброта нравов – честное жития; слово сие целость жития, целость, наконец, славу уготовляет бессмертную.<… >

   ЧЕТВЕРТЫЙ
   ПЕРСТ РУКИ РИТОРИЧЕСКИЯ
   ПАМЯТЬ
   Память елико ко имени есть сокровище разумений, сию елико имать обиднее толико богатее во глаголании.
   Память двояка есть: естественная бывает от самого творца естества от Бога преблагаго превеликаго и от состояния здраваго главы; художественная бывает разнообразно:
   1. Частым обучением по оному, память обучением, яко же прочая вся украшает.
   2. Учащися на память всякую иную мысль.
   3. Чрез части (сиречь по частицам) да учится.
   4. На листах чтомаго признаки некия, или число, или азбучная писмена да пишет.
   5. К памяти взыскуется здравость и ясность, яже притяжается сном умеренным, такожде растворенным пищи и пития употреблением, еще застужения и запаления главнаго опасатися подобает.
   6. К памяти ключимствует тихость ума, ибо, яко же в воде мутней недобре представляется вид от некия противности препосланаго, тако в памяти, яже есть приятелище видов.
   7. Аффекты (страсти) слову да подлагаются, наипаче: ярость, желание и любовь увеселителных, да хранится на последок целость совести и тело.

   ПЯТЫЙ
   И ПОСЛЕДНИЙ ПЕРСТ РУКИ РИТОРИЧЕСКИЯ
   ПРОИЗНОШЕНИЕ
   Произношение есть вещей и речей по достоинству гласа и тела движение. В произношении подобает смотрити глас и действо.
   Елико ко гласу. Перво глас в произношении подобает быти различен по разности дела и вещи глаголемыя. Тако в ярости глас подобает быти яр, в печали уныл и густ, во страсе униженный, добрый, унылый, в силе зельный, в сладости разлиянный, гладкий, светлый, веселый, свободный и прочая. Противный недостаток есть:
   1. Частое отдохновение, котораго велми тщателно опасатися подобает.
   2. Глас в произношении да не будет пением.
   3. Да не будет выше силы.
   4. Дабы частыми одышками или кашлем и не растлевался.
   5. Дабы в ноздри не изглашался.
   6. Дабы по стремнинам не шатался.
   7. Дабы не вельми косно.
   8. Дабы не зело кричливо.
   9. Дабы последния слогини произносилися.
   Елика к действу: действо в произношении есть приудержание движений тела по истязанию вещества.
   1. Действа подобает быти с движением главы, яко же есть естествене положеная.
   2. Да изменяется лице по различию слова, и да будет лице овогда ласково, овогда печално, овогда весело и прочая. От онуду же ритор что‑либо глаголет, тое да разумеет, иначе не увещает слышателя, разве ко убежанию.
   3. Очеса тожде да глаголют, еже язык.
   4. Мышци подобие овогда да возвышаются.
   5. Руце место да показуют, наприклад: небо – в высоту, землю – вниз, и дело да изъясняет, яко прещения, прошения и проч., яко же материя или вещь востребует.
   И сия есть рука риторическая, пятию частьми аки пятию персты укрепленная.

Вопросы и задания

   1. Прочитайте внимательно «Посвящение» к «Руке риторической». Почему Стефан Яворский дает противоположные оценки России? В чем «величие» и «сиротство сея страны»?
   2. Как в Предисловии описана память! Насколько точны, на ваш взгляд, сравнения и эпитеты, которые дает ей С. Яворский?
   3. Почему сочинение С. Яворского названо «Риторическая рука»? Насколько объяснение каждого «перста» соответствует частям риторики (см. начало учебника)?
   4. Что такое изобретение (по учению С. Яворского)? Назовите общие места в учении об изобретении С. Яворского. Попробуйте по образцу создать подобные краткие примеры.
   5. Какие требования к украшению речи предъявляет С. Яворский? Какова классификация фигур речи? Встречаются ли эти фигуры в известных вам текстах?
   6. Какие виды памяти выделяет С. Яворский? Какие советы он дает к тренировке памяти?
   7. На какие недостатки в произношении указывает С. Яворский? Какие рекомендации выводятся из перечисленных недостатков?
   8. Каковы требования С. Яворского к телодвижению оратора?

Козма Афоноиверский
Книга всекрасного златословия (1710)

   Козма Афоноиверский (XVII – начало XVIII в.) – иеродиакон, переводчик, грек по происхождению, выходец с Афона, из Иверского монастыря. Обстоятельства его появления в Москве в 90-е г. XVII в. неизвестны. В Москве он трудился в Чудовом монастыре, центре греческой образованности, где в это время подвизались братья Лихуды, инок Евфимий. Известно, что Козма перевел с русского на новогреческий «Киево-Печерский Патерик» и нек. др., с греческого на русский «Слово аввы Исаака», «Риторику» Софрония Лихуда (в 1698 г.).
   В 1710 г. Козма написал собственную «Риторику», в предисловии к которой сообщил, что он «монаходиакон Афоноиверский» в Чудовом монастыре. Ссылка на вышедший на греческом языке в 1681 г. «Златослов» Франческо Скуфоса, которому Козма якобы во всем «следует», является в некотором смысле традиционной ссылкой на авторитет. «Риторика» Козмы вполне самостоятельна и поражает широким знанием российской истории и культуры, вдохновенным восхвалением в примерах великих князей, царей, русских святых, воинов, описанием реалий русской жизни (ср. похвалу граду Москве).
   В настоящее время известны 19 списков «Риторики» Козмы 1710 г. В отдельных списках сочинение названо «Книга всекрасного златословия». Учебник содержит 4 кратких предисловия и разделен на 3 книги: в 1-й описаны цели и сущность риторики, общие места; во 2-й – части речи; в 3-й говорится о сказании и благовещении, которые «зрятся в красносладкоглаголании и хитроплетении периодов и в медоточном вещании языка»; в 4-й – о «схиматах» (фигурах речи); к последней приписаны «две части художества риторскаго» – «о мниме или памяти» и «профоре» («изглашение словес и гласа риторова испущение»).
   Настоящий текст публикуется по списку РГБ, ф. В. М. Ундольского, № 879. Для публикации отобраны отрывки из предисловий, начальные главы с определениями риторики, несколько статей с описанием общих мест и примерами – «парадигмами».

Пречистой приснодеве Марии – аггельски радуйся!

   В руку твоею святою, о Пречистая Дево, книга сия лежит, не яко ты сия требуеши, понеже пучина еси всех благ, но яко твоих тебе леть приносити, зане сама сущи источник милости, естественнориторствовала еси сию, и во многия и многия места прекрасным именем овенчала еси. Тем же и помощию твоею во сто плодотворити.
   Кто бо когда риторствовати возможе, яко же ты, всемилостивая госпоже моя? Кто тако может умолити неземнаго, но небеснаго гигантопобедника судию? Яко ты пучина всея мудрости, ты бо и риторствующи побеждаеши и умолчающи пречюдно умоляеши. Ты милости сущи силы вся можеши, и молитва, не вся хощеши, елика можеши, разрешаеши язык, во еже глаголати, и абие вяжеши руки страшнаго судии, во еже не воврещи грешнаго в тартар. Отверзаеши уста во еже умолити, и абие судии заграждаются уста, во еже не противоглаголати тебе, матери своей сладчайшей. Но что реку или что напишу: славу ли твою, но и аггельский ум не достизает; честь ли твою, но и шестикрилатии серафими долетати не могут; силу ли твою, но самосилия сущи милости вышши еси всея силы.
   Аще когда Григорий богословствоваше, ты им дала еси помощь. Тем же не земная, но яко небесная глаголаху. Аще хрисос‑томы поучиша, ты им собеседовала еси – тем же не их, но твое риторствование. Аще дамаскины медоточиша, ты, славно с небес сшедши, со возлюбленными ученики твоего сыны не пчелы, но углие меда в книжном видении во уста их вложила еси. Тем же, елико глаголаша речи, толики спасоша человеки, и елика начерташа писмена, толики прияша похвалы, победы на враги взяша, елики на земли часы пожиша, еретики толики прободоша, елижды трость в руце си прияша. Оставлю ныне глаголати, яко толика чюдеса их, елики от них написаны книги, и яко толикими устами тыя мир хвалит, елики в книгах их написаны строки. Имена же их толики гремяще языки величают, елико песок при мори и звезды на небе.
   Но горе малоумию, горе гугнивогласию и сухоте языка моего, вкупе и пера моего бессилию! Малая глаголах, вящьшая же умолчах, малейшая написах, и величайшая оставих, и, вкратце рещи, подножия изрек, всего венец проглотих. Си есть более всех, но увы мне: како напишу, како изреку, трепещет ми рука, изсыхает язык, сие токмо риторственно изрекла еси: буди – и абие Бога на землю свела, невместимаго вместила, бесплотнаго воплотила, нерожденнаго родила и пеленами обвила, и во яслех положила еси. Отсюду аггелы по земли шествуют и человеци на небо в(з)летают, земля бо небо бывает и небо землею является, слепые прозирают, хромии врачюются, грешнии очищаются, пророци свобожаются и, просто рещи, Бог человек и человек Бог бывает.
   О предивныя (чюд) риторики! О всемогущаго ритора! О неизреченныя силы Твоея, Богородителнице, и неизглаголаннаго Твоего риторствования крепости! Тебе убо, о мудрая Госпоже моя, приношу сию книгу в знамение малейшее велия моего к Тебе благоволения и любовию к Тебе кипящия моея души познание. Приими, приими сию, молю, о Пречистая Дево, и абие златопарному и вернуслужителю Твоего сладкаго Сына, архистратигу яве вручи Михаилу, да скоро скоро облетев, во вся славнороския отнесет грады. Молит о сем Твое благоутробие собственный всем россом заступник во светлех изряднейший Алексий Чюдов (?). И сие за нево обители сих зовомый Чюдов, аз грешный, странствуя и на тех молитвы надеяся, пучину книги сея начах плыти. Мне же в воздаяние малых трудов сих умоли, Госпоже, Судию праведнаго, яко да в день судный должайшую веригу разрешит грехов моих, небеснаго царствия своего мя сподобит. О сем, паки и паки пад на помост, поклон Ти творю должно.
   Честных Твоих ног одушевленое подножие пучиногрешный Козма и монаходиакон Афоноиверский.
* * *
   Трудолюбезнейшему читателю о Господе радоватися.
   Понеже, любимый мой читателю, повеление имамы от владыки нашего Иисуса Христа данный мне талант, аще мал, аще велик, не скрыти, но паче и паче умножити, судив, потщахся и аз тоежде повеление исполнити, си есть: понеже сподобихся малаго некоего еллиногреческаго учения и славенскому языку отчасти навыкнути, должно ми возмнех быти славенороссийский благополучный род трудами своими, яко же и прежний моего рода, елика сила, ползовати. И сего ради, надеяся на непоборимую помощь матере мудрости Пречистыя Девы, на предстательство же бесплотнаго архистратига Михаила и теплыя молитвы чудотворнаго митрополита Алексиа, яко во обители их живопитаем, начат писати полезнейшую сию книгу риторику художеством таковым, яко никогда же до сего дне зде, в царствующем граде Москве, подобие изобразися, и, елика ми мощь, потщахся краснейшими ж и сладчайшими беседовати реченьми, да тако медоточну не токмо мудрорачителие, но и всякаго чина полнота отверстыми приимут ю дланми. Последую ж во всем изданию медоточнаго учителя философии и священныя богословии благоговейнейшаго и православнейшаго иереа фрагкийскаго, критскаго не яко гробокопатель, по великому Василию, того чюднаго мужа медоструйное издание свойствуя, но, яко ухо ему приклонив, подражая того медоточность и по стопам его ходя и, в его сочинение яко в чистое зерцало прилежно зря, свое писую издание. Аще же когда того напишю кую либо парадигму, никако питаю, но паче чюдным его именем яко венцем ю овенчаю, и сие того во славу и похвалу присноцветущую.
   

notes

Примечания

1

   Выделения в текстах сделаны составителем хрестоматии.

2

   Заголовки, выделенные полужирным шрифтом, написаны в рукописи киноварью на полях. Пронумерованные заголовки представляют пять традиционных частей риторики.

3

   Пропуск в переводе – должно быть: карфагинянин вместо Карфагена, крыша вместо дома (А. В.).

4

   Это обращение к читателю вписано в красочный орнамент (см. иллюстрации на форзаце).

5

   В ркп. ошибочно: другов. – А. В.

6

   В ркп. ошибочно «разделение». – А. В.

7

   Испр. на полях: пренесенных. – А. В.

8

   Должно быть: конверсио (conversio). – А. В.

9

   Так в ркп. Видимо, должно быть: егда.

10

   Оставлен пропуск в ркп. – А. В.
Купить и читать книгу за 260 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать