Назад

Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Расстрельщик

   Вадим Корнеев - суперпрофессионал в своем деле. Будучи агентом секретной спецслужбы, он приводит в исполнение приговоры, выносимые самым крутым мафиози. Вадим верит, что, убивая, он исполняет свой долг. Однако обстоятельства заставляют героя снять «розовые очки». С этого момента профессиональный убийца превращается в мишень...


Владимир Гриньков Расстрельщик

Глава 1

   Убийство Корнееву предстояло совершить во второй половине дня, поэтому с утра он еще успел сводить сынишку в зоопарк. Давно обещал, да все никак не складывалось. Димка был на седьмом небе от счастья, потому что совместные с отцом прогулки случались очень и очень редко. В зоопарке они долго не задержались ни у клетки со слоном, ни возле белого медведя, и даже к проказливым обезьянам Димка почти не проявил интереса. Он любил наблюдать за кенгуру. Еще совсем маленьким увидел кенгуренка, выглядывающего из мохнатой сумки мамы-кенгуру, и с тех пор не было для него зверя любимее. Каждый раз, придя в зоопарк, тянул взрослых к знакомому вольеру – и сегодняшний день не был исключением.
   – Па! – сказал Димка. – Кенгуреночка нет!
   Он выглядел разочарованным.
   – Еще не родился, – пояснил Корнеев.
   – А когда родится?
   – Понятия не имею, – честно признался Корнеев. – Им, зверям, виднее.
   Он посмотрел на часы. Десять сорок пять. Через час и десять минут в Шереметьево должен приземлиться самолет. В нем прилетит человек, которого должен убить Корнеев.
   – Дим, мороженого хочешь?
   – Конечно, хочу.
   Они отстояли внушительную очередь и взяли две порции – одно кофейное и одно абрикосовое. Дима любил абрикосовое. А Корнеев его терпеть не мог.
   – Я бы еще на кенгуру посмотрел, – попросил сын.
   – Что ж, пойдем.
   Сегодня был его день. Может выбирать все, что заблагорассудится.
   – А завтра придем?
   – Нет.
   – Почему?
   – У меня работа, – спокойно объяснил Корнеев. – Понедельник. Мне – на работу, тебе – в школу. Ты уроки, кстати, выучил?
   – Да!
   Поспешный ответ и честный взгляд. Излишне честный. Корнеев вздохнул.
   – Я проверю, – пообещал он. – Сегодня вечером.
   Сын пожал плечами с равнодушием взрослого человека. Артист!
   Постояли у вольера с кенгуру.
   – Мы можем прийти в следующий выходной, – задумчиво сказал Димка. – Вдруг уже родится кенгуренок?
   В кармане у Корнеева запищал пейджер, и он выхватил пластиковую коробочку с поспешностью человека, давно ждавшего этого момента. На дисплее было коротенькое сообщение, всего два слова: «Я приехал». Это означало, что тот человек прибыл. Его отслеживали от самого трапа самолета.
   – Пора! – сказал Корнеев.
   – Па-а-а! – заканючил Димка.
   – Пора! – повторил Корнеев.
   Он сейчас ясно представлял себе, как там разворачиваются события. Того человека ждала машина – темно-синий «Мерседес». Он уже движется к Москве. Хотя человек только что прилетел, двое суток отсутствовал дома, однако первым делом заедет в офис. Никаких сомнений, что все будет именно так. За ним следили последние два месяца и знали все его повадки. В офисе он пробудет очень долго, разбирая накопившиеся за два дня дела, и уедет оттуда, когда на город опустятся сумерки. Сам поедет в «Мерседесе», а за ним неотступно будет следовать джип с охраной. У дома на Рублевском шоссе охранники выйдут из машины первыми, осмотрят прилегающую территорию и подъезд, после чего тот человек ступит на асфальт, чтобы преодолеть несколько метров, отделяющих его от входа в дом. Все то время охранники будут с настороженностью цепных псов оглядываться по сторонам, стараясь предупредить возможную попытку покушения. Люди, готовившие акцию, специально отмечали высокий профессионализм охранников. Общее мнение было – близко к хозяину они никого не подпустят. Именно поэтому избрали такой способ убийства, который позволял не приближаться к жертве вплотную.
   Снова запищал пейджер. «Буду в офисе». Значит, тот человек на месте.
   – Это с работы, да? – осведомился Дима. – Или мама?
   – С работы, – буркнул Корнеев и быстро спрятал пейджер в карман.
   Он почти не волновался, только похолодели кончики пальцев – такое с ним бывало всегда, когда до акции оставалось совсем немного времени.
   Дома их, как оказалось, не ждали. Рита, жена, очень удивилась:
   – Так быстро?
   – Вызывают на работу, – коротко пояснил Корнеев.
   – Незаменимый ты мой, – с чувством сказала Рита и поцеловала мужа.
   Получилось совсем не обидно.
   – Я недолго, – пообещал Корнеев.
   – Уж я знаю.
   – Честное слово!
   – Вот только не клянись здоровьем.
   – Чьим?
   – Моим.
   – Хорошо, – покорно согласился Корнеев.
   – И не Димкиным! – поспешно добавила Рита. – И своим не надо.
   Рита обняла мужа.
   – Ты мне дорог, – заявила она.
   – Как супруг?
   – Как человек. Как человечище.
   – Ну тогда покорми.
   – Непременно!
   Рита ушла на кухню и загремела кастрюлями. Корнеев отправился следом за ней, сел на стул. Он не успел среагировать – сменить выражение лица, когда Рита обернулась, и она его таким и увидела – лицо у него было нехорошее.
   – Что такое? – спросила обеспокоенно.
   – Ничего, – вяло отозвался Корнеев.
   – На работе неприятности?
   – Нет, там все тип-топ! – торопливо успокоил Корнеев. – Просто устал, наверное.
   – Тебе бы уйти оттуда.
   – Это еще почему?
   – Устаешь сильно.
   – Вовсе нет.
   – Я же вижу!
   – Ну куда я пойду? – пожал плечами Корнеев. – Здесь хоть зарплата нормальная, да и работа тихая, мне нравится.
   – Ты от этой тихой работы уже сам не свой, – возразила Рита. – Оно только кажется, что бумажка туда, бумажка сюда – и ничего сложного. На такой вот бумажной работе люди депрессивные психозы себе и наживают.
   – Мне до этого далеко.
   – Как знать! – усомнилась Рита.
   Было видно, что недовольна. Но Корнеев на нее сейчас нисколько не сердился, напротив – был даже благодарен. Этот тягучий и в любой другой день неприятный разговор сейчас служил спасительной отдушиной. Хорошо хоть немного отвлечься.
   – Ешь, – сказала Рита и придвинула тарелку. – Ты бы поговорил с Захаровым.
   – О чем?
   – О работе. У них тоже, кажется, неплохо платят…
   – При чем здесь «платят»? – поморщился Корнеев. – С моей специальностью…
   – У тебя прекрасная специальность! Аналитики твоего уровня сейчас везде нужны. Все эти социологические службы, консалтинговые фирмы – да тебя любая из них возьмет с радостью!
   – И буду я там заниматься тем же самым.
   – Ну конечно!
   – А смысл? – осадил жену Корнеев. – Здесь я этим занимаюсь, там буду этим же заниматься – так зачем бегать с места на место?
   Рита вздохнула и промолчала. Не нашлась что ответить. Но к возвращению мужа наверняка что-нибудь придумает. Корнеев ее знал и поэтому нисколько не сомневался.
   По пейджинговой связи сообщили: «Машина за тобой вышла».
   – Вот хоть от этого ты с переходом избавился бы, – сказала Рита. – От сверхурочных, от работы в выходные дни.
   – Я подумаю, – пообещал Корнеев.
   Перед уходом он напомнил Димке, что вечером устроит ему экзамен, поцеловал жену.
   – У тебя правда все нормально? – шепотом спросила Рита.
   – Да.
   Она вздохнула. Не верила.
   – Ты надолго?
   – Не думаю.
   – Сегодня Захаровы придут, – напомнила Рита.
   – Я успею, наверное. Если и опоздаю, то ненамного.
   Машина уже стояла у подъезда.
   – Привет, – сказал Корнеев водителю. – Едем на Цветной бульвар. На рыбалке вчера был?
   – Был.
   – Ну и как?
   – А никак. Всю экологию загадили.
   Это означало, что клева не было никакого.
   – Под Москвой сейчас рыбу не ловят, – наставительно сказал Корнеев. – Умные люди выбираются куда-нибудь в Сибирь…
   – Так то умные, – хмыкнул водитель. – А мы что, простая шоферня.
   – Ну-ну, не прибедняйся.
   Корнеев вышел из машины на Цветном бульваре и пешком прошел квартал. Здесь его поджидал другой автомобиль и другой водитель. Этому ничего не надо было объяснять, сам знал, куда ехать.
   – Где? – коротко спросил Корнеев, устраиваясь на переднем сиденье.
   Водитель молча указал себе за спину. На заднем сиденье, прикрытый сумкой, лежал небольшой приборчик, похожий на любительский радиоприемник: антенна, несколько кнопок.
   – Проверяли? – спросил Корнеев.
   – Да.
   Раздалась трель сотового телефона. Люди, ведущие того человека, сообщили, что клиент покинул офис. Корнеев взглянул на часы. Получалось, что они все равно прибудут на место первыми, поэтому он не стал торопить водителя.
   Подъехали к нужному дому, но встали не подле него, а на противоположной стороне улицы. Здесь в ряд выстроились припаркованные машины, и их автомобиль ничем не выделялся среди прочих.
   Небо уже потеряло естественный дневной цвет и посерело.
   – Я не думал, что он сегодня управится так рано, – признался Корнеев, имея в виду клиента.
   – Он хозяин, ему и решать, – флегматично отозвался водитель.
   Хозяин… собственной жизни. Если бы задержался в офисе, выиграл бы еще несколько часов. Не захотел. То есть просто не знал, что сегодня его возле дома будет поджидать Корнеев.
   – Едут! – негромко сказал водитель и предусмотрительно завел двигатель.
   Впереди показался «Мерседес», за которым, не отставая, тянулся джип. Корнеев взял с заднего сиденья прибор с антенной и замер. «Мерседес» остановился. Из него никто не вышел. Зато из машины сопровождения высыпали охранники, их было четверо. Один скрылся в подъезде, трое остались снаружи. У каждого в руке – переговорное устройство.
   Из «Мерседеса» наконец вышел человек. Его лицо было знакомо Корнееву – пухлое, с чуть выпяченной нижней губой. Палец сам собой лег на нужную кнопку на пульте. Человек быстро шел к подъезду. До смерти ему оставалось пять метров. Три метра. Метр. Когда поравнялся с висевшей на стене доской для объявлений, Корнеев нажал кнопку. Взрыв получился мощный. Даже стоявших поодаль охранников разметало по асфальту.
   – Едем! – быстро сказал Корнеев.
   Он по опыту знал, что в таких случаях первые тридцать секунд все свидетели пребывают в шоке и, если вовремя уйти с места события, тебя потом никто не вспомнит.

Глава 2

   Полковник Христич их уже ждал. Едва машина въехала во двор особняка и высокие металлические ворота с лязгом закрылись, Христич возник на пороге дома. Он был хмур и сосредоточен, как всегда после операции.
   – Все нормально, ребята, – объявил он. – Получилось.
   – Уже было сообщение? – удивился Корнеев.
   – Нет, но у меня есть данные радиоперехвата. Мы слушаем милицейскую волну.
   – Нас заметили?
   – Нет, о вас сведений никаких.
   Христич взял Корнеева за плечо и развернул к себе лицом, внимательно вгляделся, потом сказал:
   – Все нормально, Вадим. Ты молодец.
   Он увлек Корнеева в особняк. Они миновали охранника на входе, оставили позади длинный коридор и вошли в небольшой кабинет, в котором стояли книжные шкафы. Христич толкнул один из шкафов, и тот легко скользнул вдоль стены. За ним обнаружилась обшитая дубом дверь с кодовым замком. Христич набрал код, дверь открылась, и теперь им предстояло спуститься вниз по широкой, ярко освещенной лестнице. Внизу был такой же коридор, как и наверху, но здесь не было так пустынно, как в самом особняке: по коридорам сновали люди и за дверями кабинетов бурлила жизнь: звонили телефоны, слышался стук пишущей машинки. Вошли в кабинет полковника. Христич показал на кресло, предлагая сесть, сам устроился напротив.
   – Рассказывай, Вадим.
   Корнеев кратко доложил об операции. Все время, пока он говорил, Христич внимательно смотрел ему в глаза.
   – Ты молодец, – похвалил полковник, когда Корнеев закончил доклад. – Гладко у тебя получилось. – Потянулся и похлопал Корнеева по плечу. Это был ободряющий жест. – Только ты все слишком близко к сердцу принимаешь, как мне кажется.
   Корнеев неопределенно пожал плечами. Он не собирался разубеждать полковника.
   – Не надо, Вадим, – сказал Христич. – Это подонок, ты же знаешь.
   – Знаю, – подтвердил Корнеев.
   – И он получил то, что заслужил.
   Увещевания не слишком-то подействовали, и Христич вызвал врача. Тот вколол Корнееву двойную дозу «тормозной жидкости» – так здесь называли успокоительное, доводящее пациента до состояния полного безразличия. После этого машина доставила Корнеева домой.
   Он поднялся по лестнице, чувствуя расслабленность и легкое головокружение. Дверь открыла Рита. Корнеев обнял ее и счастливо засмеялся. Сейчас все ему было нипочем. И Рита тоже засмеялась. В ответ.
   – Ты будто не на работе был, а на вечеринке, – сказала она.
   – Любимая работа должна доставлять радость, – философски заметил Корнеев.
   Говорил он медленно и невнятно. Рита подозрительно посмотрела на супруга и принюхалась.
   – Я не пьян, – опять засмеялся Корнеев.
   – Да, – согласилась Рита, – но выглядишь очень подозрительно. У нас, кстати, Захаровы.
   Тамара Захарова была родной сестрой Риты, и их встречи – раз в месяц как минимум – стали традицией. Тем более что Корнеев и муж Тамары Захаров были давними друзьями – когда-то вместе служили, пока их дороги не разошлись.
   Стол был накрыт. Ждали одного только Корнеева.
   – У тебя неважная работа, Вадим, – определила Тамара. – Уж воскресенье-то можно было дома провести.
   Корнеев развел руками.
   – Я ему говорю, чтобы он оттуда уходил, – сказала Рита и повернулась к Захарову: – Паша, возьми его к себе, я тебя прошу.
   – Возьму, – посулил Захаров и распечатал бутылку шампанского.
   Он был круглолиц и лысоват и производил самое благоприятное впечатление. Ему Рита вверила бы своего благоверного без колебаний.
   – Я к нему не пойду, – вяло огрызнулся Корнеев. – У него работа скучная.
   – Чем ты занимаешься? – спросила у Захарова Рита. – Никогда ведь не рассказываешь.
   – Информацию собираю, – хмыкнул Павел.
   – Сыщик, что ли?
   – Ну зачем же – сыщик, – пожал плечами Захаров. – Информацию сейчас ищут не по темным закоулкам, а в газетах, на телевидении. Сидишь себе с ножничками над газетой…
   – Вот! – торжествующе сказала Рита. – То же самое и у моего Корнеева!
   – Так зачем же ему место работы менять?
   – Чтобы выходные проводить с семьей.
   – А, это конечно, – согласился Захаров.
   Корнеев в разговоре не участвовал. У него после укола по-прежнему все плыло перед глазами, очень хотелось спать, он крепился из последних сил. Речь окружающих казалась ему неотчетливой, слова колыхались, разрываясь на клочья, как неплотный туман, и, чтобы окончательно не утонуть в этой вязкой хляби, Корнеев включил телевизор. Рита наблюдала за ним молча и внимательно.
   – А где Димка? – вспомнил наконец Корнеев.
   – Уже спит.
   – Так рано? – удивился Корнеев, а потом все понял, засмеялся. – Я обещал, что проверю у него уроки.
   – Он решил не искушать судьбу, – определил Захаров.
   Через полчаса в эфир вышли новости. В середине выпуска, не меняя интонации, ведущая сообщила, что полтора часа назад взрывом бомбы убит президент Техкомбанка Двинский. Показали место события: залитый кровью асфальт, по которому раскидало останки погибшего.
   – Бр-р-р! – передернула плечами Тамара. – Какой ужас!
   Корнеев смотрел на дело своих рук, не в силах отвести взгляд.
   – Все-таки какие сволочи! – сказала Тамара с чувством. – Ну когда они уже этой кровью захлебнутся!
   – Кто? – мрачно поинтересовался Корнеев, будто очнувшись, но от экрана не отвернулся.
   – Убийцы, – пояснила Тамара. – Каждый день – новая смерть.
   – И не одна, – добавила Рита.
   – Их не надо жалеть, – все так же мрачно сказал Корнеев. – На них самих – кровь. Это преступники. И если они гибнут, то от этого никому не хуже, кроме них самих.
   – И их родных, – подсказал вроде бы с безразличием Захаров. – Их друзей. И их знакомых.
   Все-таки Корнеев уловил в его словах нотки осуждения.
   – Он должен был думать о своих родных, – ткнул пальцем в экран телевизора. – Должен был! Когда во все это ввязывался!
   – Во что – «в это»?
   – Он – банкир. Там сейчас такое творится, что нормальному человеку и не вообразить. Как пауки! Слабейших съедают, будто так и надо. Кровь льется рекой. Этот самый Двинский – он святой, по-твоему, да? Наверняка ведь и долги силой выбивал, и безнадежных должников к смерти приговаривал!
   Корнеев знал о жертве многое, почти все, что его ведомству было доступно, и вдруг сообразил, что говорит больше, чем следует, и поэтому усилием воли заставил себя замолчать.
   – Все это – еще не повод убивать, – примирительно сказал Захаров. – Если он в чем-то таком замешан – пусть проведут расследование и привлекут его к ответственности.
   – Да он откупится! – с чувством произнес Корнеев. – Ты слышал хоть об одном суде над банкиром? То-то же.
   Рита подсела к нему и осторожно взяла за руку.
   – Хватит об этом, – проговорила она.
   А Корнеев уже стремительно остывал. Вялость снова накатывала на него волной, и он чувствовал, что теперь ему уже не вынырнуть. Еще десять-пятнадцать минут – и он утонет в вязком сне. Уловив это, Захаров предложил выйти на балкон.
   Уже совсем стемнело. В доме напротив светились окна. Там была чужая жизнь, и казалось, что у тех людей нет никаких проблем. Корнеев вздохнул.
   – Ты все там же? – осведомился Захаров.
   – В смысле?
   – В госбезопасности?
   – Нет, что ты. Мы уже давно не КГБ.
   – ФСБ?
   – Извини, Паша, я не смогу сказать тебе всего. Одна из спецслужб.
   – Понятно. По профилю работаешь?
   – У нас аналитический отдел. Сбор и обработка информации. Сейчас это важно, ты же знаешь.
   – Да, времена сейчас такие. А что там Рита говорила насчет твоего ухода?
   – Хочет, чтобы я уволился.
   – Так уволься!
   – Смысла нет.
   – Смысл есть, Вадим.
   – Что ты имеешь в виду? – подозрительно осведомился Корнеев.
   – Можно говорить в открытую?
   – Ну конечно.
   – Ты мне не понравился сегодня. И если ты при своей работе так легко вспыхиваешь, то тебя надолго не хватит, сгоришь.
   – Это с работой никак не связано, – поморщился Корнеев. – И потом – что взамен? Ты вот ушел к коммерсантам, работа вроде бы та же самая, а вот доволен ли?
   – Вполне! – Слова Захарова прозвучали не совсем искренне.
   – Не ври, Паша. Когда мы с тобой вместе служили – вот то и была настоящая жизнь. Для тебя, по крайней мере. А сейчас ты этим жирным котам прислуживаешь…
   – Прекрати! – резко оборвал Захаров.
   – Извини, я что-то сегодня агрессивен.
   – Уж я вижу. Бросай там все, Вадим.
   – А ты меня к себе возьмешь?
   – Я поговорю с кем надо, если хочешь. Не я решаю, есть хозяин…
   – Вот видишь! – засмеялся Корнеев. – Я был прав все-таки! Хозяин! Жирный кот!
   – Все мы в какой-то степени несвободны, – примирительно признал Захаров. – И я, и ты, и все вокруг – кому-то служим.
   Корнеев повернул голову и в окно увидел жену. Рита сидела на диване и что-то говорила сестре. У нее было серьезное лицо, и говорила она будто бы с раздражением, но сюда, на балкон, слова не долетали.
   – У нас с ним какая-то странная жизнь, – говорила Рита. – Я привыкла, конечно, к тому, что у него такая работа и что многое просто не подлежит обсуждению. Но в последнее время он сильно изменился. У меня такое чувство, будто он что-то от меня скрывает.
   – Ритка, не блажи! Он у тебя – чудо.
   – Я знаю. Но искренности уже нет. Ты понимаешь? Будто у него другая жизнь, о которой я ничего не знаю.
   – Женщина?
   Рита пожала плечами.
   – Нажми на него, – посоветовала сестра.
   – Каким образом?
   – Не знаю. Подумай сама.
   – Если бы я знала, чего хочу от него добиться!
   – А ты не знаешь?
   – Нет.
   – Милая, у мужчин только две причины перемен в поведении: связь на стороне или неприятности по службе.
   – Похоже, у него неприятности по службе.
   – Не защищай его!
   – Я говорю то, что думаю.
   – Рита, мне на тебя больно смотреть. Ты из-за этих переживаний поседеешь раньше времени.
   – Мы сами разберемся.
   – Не пускай это дело на самотек. Ну хочешь, я поговорю с Пашей?
   – О чем?
   – В его организации, кажется, есть отдел каких-то сыщиков. Пусть проверят, что там у твоего Корнеева…
   – Прекрати! – вскинулась Рита.
   – А что такого? На Западе супруга может запросто нанять детектива, и тот выследит неверного мужа…
   – Прекрати! – повторила Рита. – Я даже слушать об этом не хочу!
   – Он не имеет права тебя обижать.
   – А он меня и не обижает. Говорю же, это как-то связано с работой.
   – Поговори с ним.
   – Он ничего не скажет. Что касается работы – он могила. Я даже не знаю толком, чем он там занимается. Едва я пытаюсь начать разговор, он замыкается – и все.
   Корнеев вернулся в комнату. Глаза у него покраснели, будто последние двое суток ему не удавалось выспаться.
   – Все, визит окончен, – из-за его спины объявил Захаров. – Время позднее.
   Рита попыталась протестовать, но ее никто не слушал. Через пять минут Захаровы уже спускались вниз. На улице Тамара взяла мужа под руку.
   – Как тебе Вадим? – осведомилась она.
   – Не понравился.
   – Мне тоже, если честно. Рита говорит, что он изменился в последнее время.
   Целый квартал шли молча.
   – У вас там есть служба безопасности? – спросила Тамара.
   – Где?
   – Там, где ты работаешь.
   – Есть.
   – И эти есть… как их… «топтыгины»… те, которые следят? Есть?
   – «Топтуны», – поправил Захаров и негромко засмеялся. – А что?
   – Я хочу, чтобы ты помог Рите. Надо заняться Вадимом.
   Захаров перестал смеяться и даже остановился:
   – Ты сошла с ума.
   – Она мне сестра! – огрызнулась Тамара.
   – А он мне друг.
   – Она мне сестра! – веско повторила Тамара, четко определяя приоритеты. – И если он начал блудить…
   – Вадим не способен ни на что подобное!
   – Вот и надо проверить, – стояла на своем Тамара.
   – Я не буду этим заниматься.
   – Ты не хочешь помочь моей сестре?
   – Я не хочу действовать против своего друга.

Глава 3

   Через неделю Христич вызвал Корнеева к себе в кабинет. Здесь уже присутствовали несколько человек из разных отделов, и Корнееву достаточно было их увидеть, чтобы понять: готовится новая операция. Все сидели за столом, а Корнееву полковник определил место на диване у стены – он словно бы оказался на особом положении, да так оно и было на самом деле, если разобраться: сидящие за столом занимались подготовкой операции, а Корнеев эту операцию непосредственно проводил. В этом была разница.
   Погасили свет, Христич включил проектор. На экране появилось изображение сравнительно молодого мужчины.
   – Базылев Анатолий Викторович, – сказал Христич. – Президент компании «Росэкспорт». Родился в пятьдесят пятом году в Перми. В семьдесят восьмом году окончил физтех, работал по специальности в одном из закрытых институтов Москвы. В девяностом году уходит в бизнес, три года его успехи более чем скромны, пока он не организует компанию «Росэкспорт». Происходит качественное изменение его бизнеса. «Росэкспорт» начинает торговать технологиями и продукцией военного назначения, имея поддержку со стороны очень влиятельных лиц. Попытки приостановить распродажу секретов официальным путем ничего не дали, тем временем наши эксперты даже затрудняются оценить точно размеры нанесенного стране ущерба. Ясно только, что этот ущерб очень велик. Базылев является центральной фигурой «Росэкспорта». С его устранением появится шанс развалить «Росэкспорт» и приостановить утечку государственных секретов за рубеж.
   Подобные вступления Христича Корнеев называл «пятиминутками ненависти». Полковник давал понять присутствующим, что они имеют дело с негодяем, для которого даже смерть – не слишком суровое наказание. И только когда это уяснялось, начиналась настоящая работа. Корнеев вглядывался в лицо на экране с интересом и без капли сострадания. Конечно, он убьет этого человека. Это его работа. Он проделывал подобное не раз и сделает снова.
   У Базылева было умное и властное лицо. И еще он, похоже, был по жизни циником, как показалось Корнееву. Корнеев подобных людей встречал, и он их не любил. Их отличала одержимость и неразборчивость в средствах. Ставят цель – и идут напролом. Как правило, добиваются своего. И Базылев добился бы, если бы не вторгся в ту область, где надо соблюдать осторожность. Военные секреты – не просто особенные технологии. Это жизнь государства. И если ты начал этими секретами приторговывать, значит, стал предателем. По суду твою вину доказать сложно, высокие покровители в обиду не дадут. Но управу на тебя все равно найдут. Уже нашли. Ты покойник, Базылев.
   – Итак, что мы имеем в результате разработки нашего подопечного? – сказал Христич и сел во главе стола. – Начнем с личной жизни, пожалуй.
   Один из присутствующих раскрыл лежащую перед ним папку, зачитал информацию. Базылев был женат, сейчас в разводе. Жена и восьмилетний сын живут в Санкт-Петербурге. Два раза в месяц, по субботам, Базылев на день летает в Петербург, встречается с сыном. С бывшей женой у него никаких контактов, даже не видятся.
   – Где он проводит время с сыном? – подал голос Корнеев.
   – На квартире у друга.
   Базылева в поездке сопровождают трое телохранителей. Летят самолетом, принадлежащим «Росэкспорту». В аэропорту Пулково бронированный лимузин подкатывает прямо к трапу самолета.
   – Питер как место покушения придется отбросить, – сказал Христич.
   – Ну почему? – пожал плечами Корнеев.
   – Потому, Вадим, что у Базылева только один маршрут – из Пулково на квартиру друга. Да еще бронированная машина.
   – Он психологически там меньше ожидает неприятностей, чем в Москве. К тому же – встреча с сыном. Он в расслабленном состоянии, и его охрана тоже.
   – Где ты предлагаешь его караулить?
   – Возле дома друга.
   – Лимузин въезжает прямо во двор, – подал голос сотрудник, отвечающий за информацию о личной жизни Базылева. – Это двухэтажный особняк в пригороде. Вокруг дома высокий забор.
   – Да ты ему ничего не объясняй, лучше пленку покажи, – посоветовал Христич.
   Включили видеоплейер. На экране телевизора появилось летное поле аэродрома: самолеты, самолеты. Один из них – крупным планом. За ним что-то происходит, но что именно, не видно. Наконец из-за самолета выезжает автомобиль, еще один и еще.
   – Это Пулково, – пояснил Христич. – Базылева повезли.
   – Точку для съемки оператор выбрал неудачно, – высказал неудовольствие Корнеев.
   – А это единственная точка, из которой возможно… возможен… э-э-э…
   – Возможна съемка, – подсказал кто-то.
   – Да, – поспешно подтвердил Христич.
   Значит, и стрелок может разместиться только там, понял Корнеев. Они ставят самолет так, что к входному люку не подберешься – с одной стороны он прикрыт соседним самолетом, с других сторон – пустое пространство едва ли не на целый километр, так что незаметно не приблизиться. Аэропорт как место покушения отпадает.
   Машины на экране тем временем уже мчались по шоссе. Два джипа, по-видимому, с охраной, и между ними – правительственный «ЗИЛ».
   – Охрана у него чья? – спросил Корнеев.
   – Половина – самого Базылева, остальных предоставляет его питерский компаньон. Тот самый, в чьем доме Базылев встречается с сыном.
   Корнеев перебирал в уме возможные варианты покушения. Например, здесь, на трассе, колонну можно остановить и расстрелять из гранатометов. Неплохо? Плохо, конечно. Слишком много привлекается людей, много стрельбы и шума и много жертв.
   Особняки. Высокие заборы. Ворота открываются загодя, колонна из трех машин без остановок вкатывается в просторный двор и скрывается за особняком. Ворота закрываются.
   – Все понятно, – сказал Корнеев. – Питер действительно отпадает.
   Христич кивнул одному из присутствующих – продолжай.
   – С подходами к московскому офису Базылева ситуация такая же, как с тем домом в Петербурге. Это отдельно стоящий особняк, обнесенный забором. Базылева доставляют к самому крыльцу.
   На экране появился план прилегающей к особняку территории.
   – Размещение стрелка возможно только в двух точках: здесь и здесь, – показал докладчик. – И в обоих случаях сектор обстрела невыигрышный.
   В подтверждение своих слов он продемонстрировал сделанные с названных точек снимки. До Базылева оттуда не добраться. Если машина подходит к самому крыльцу, Базылев лишь на мгновение мелькнет и тут же скроется за дверью, к тому же даже это мгновение он будет виден не полностью, его прикрывает машина.
   – Теперь о том, где Базылев живет. Третий этаж кирпичного дома, расселенная коммуналка, пять комнат.
   План дома. Крестиком отмечен подъезд, в котором живет Базылев. Неудобное место, определил для себя Корнеев. Внутренний двор, и даже когда минуешь арку, попадаешь не на проспект, а в еще один двор-«колодец», и уже только затем – проспект. Если в охране у Базылева не дураки, то достаточно одному из охранников встать под аркой, и путь к отступлению для покушающегося перекрыт.
   – Где размещается охрана, когда Базылев выходит из машины? – осведомился Корнеев.
   – Один заходит в подъезд, проверяет обстановку, второй все время рядом с шефом, а третий стоит вот здесь…
   Как раз возле арки. Корнеев поскучнел.
   На экране телевизора появилось изображение двора, того самого. Панорама, затем отдельные детали. Пространство небольшое, пятачок, зажатый с четырех сторон стенами домов. Подъезд, обшарпанная дверь. Рядом, слева от входа, – небольшая пристройка, в ней тоже дверь.
   – Что там? – показал рукой Корнеев.
   – Что-то вроде кладовки, дворник хранит старые метлы. Дверь всегда заперта.
   – Этот вход единственный?
   – Да.
   Оператор тем временем миновал дверной проем. Съемки, похоже, проводились скрытой камерой – изображение прыгало. Старая лестница, лифт. Нигде нет ни ниш, ни сквозных коридоров.
   – Он обычно поднимается пешком по лестнице. Охранник стоит на площадке между третьим и четвертым этажами.
   – Ему оттуда виден Базылев?
   – Да. И второй охранник – рядом с шефом.
   – Я помню.
   – Это самое хорошее место, – подал голос Христич.
   – Неужели? – удивился Корнеев.
   – Ну конечно. Один из охранников находится наверху, почти четвертый этаж как-никак, еще один – на улице, у машин. Рядом с Базылевым, таким образом, только один охранник. Ты укроешься в лифте, и, когда они войдут в подъезд…
   – Да не укроюсь я в лифте! – с внезапным раздражением произнес Корнеев. – Этот, который первым идет, наверняка проверяет лифт!
   – Проверяет, – подтвердил один из присутствующих.
   Христич нахмурился, но ничего не сказал Корнееву, лишь буркнул:
   – Продолжайте.
   – Теперь о квартире. Входных дверей две, обе бронированные, между ними тамбур, так что от двери до двери метра три, не меньше. В квартире постоянно находится один из охранников…
   – С этим ясно, – бросил Христич. – Что у нас с окнами?
   – Бронестекло у него, Олег Николаевич. Через фирму-поставщика мы проверяли сертификат – стекло выдерживает стрельбу из «АКМ».
   Можно было бы попробовать из гранатомета, подумал Корнеев. Та же самая «муха», например, от этого стекла оставит одну пыль, но – опять же много шума. И никаких гарантий насчет результата.
   – Оставим пока в покое его квартиру, – предложил Корнеев. – Дохлое место, я же вижу. Где еще его можно зацепить?
   – Он очень осторожен, этот Базылев.
   – Я догадываюсь, – усмехнулся Корнеев. – Но где-то он бывает? Переговоры, встречи с нужными людьми…
   Христич вздохнул.
   – Он из офиса почти не отлучается, Вадим. А если и едет к кому-то, то это такие люди, которых охраняют не хуже самого Базылева. У него круг общения – люди из десятки.
   – Из какой десятки? – не понял Корнеев.
   – Из первой десятки рейтингов. Открой любой рейтинг ведущих политиков страны, первые десять человек – это и есть те, с кем Базылев контактирует.
   В кабинете повисло молчание. Тишина была нехорошая. В ней чувствовалась растерянность. Христич это уловил и понял, что пора вмешаться.
   – Только не думайте, что он такой уж неуязвимый, этот Базылев, – сказал он. – И не таких заваливали.
   – И с этим справимся, – подтвердил со своего места Корнеев. – Но надо еще по нему поработать.
   – С ним все ясно, Вадим. Бить его надо рядом с домом, лучшего места я не вижу.
   – Возле дома я бить его не стану, – с неожиданной твердостью произнес Корнеев, и Христич осекся.
   И опять повисла тишина. На этот раз она была совсем зловещей.
   – Почему же не возле дома? – осведомился Христич, заметно побагровев.
   – Потому что я оттуда не уйду. Не дадут мне уйти.
   Все молчали и смотрели на Корнеева так, словно он уже умер. Почти сострадание было во взглядах. И еще что-то вроде удивления. Такого, чтобы Корнеев отказывался от выполнения задания, прежде не случалось.
   – Дело не только во мне, – нарушил тишину Корнеев. – Если меня там убьют, мой труп будет той ниточкой, которая приведет прямо сюда. – Он обвел рукой кабинет.
   – Он прав, – подал голос один из присутствующих.
   Христич пожевал губами, но промолчал. Здесь так полагалось – обо всем говорить без утайки, и не было тем, которые нельзя было обсуждать.
   – Хорошо, – сказал полковник. – Будем считать, что разговор не окончен. Ты останься, Вадим. Все остальные свободны.
   Кабинет опустел. Христич вышел из-за стола и сел на диван рядом с Корнеевым.
   – Сейчас сложное время, Вадим, – сказал он. – Многие механизмы государства сломаны. А те, которые работают, часто работают не так. Государство не способно само себя защищать. Какой-нибудь подонок замысливает грандиозную финансовую аферу и с успехом ее осуществляет. Государство теряет миллиарды долларов, но ничего не может с этим человеком поделать. Либо закона такого нет, либо он есть, но не работает, либо работает, но не так, либо так, но все равно этот негодяй избегает наказания…
   Полковник говорил о том, что Корнеев и сам превосходно знал, и пока было непонятно, к чему такое вступление.
   – Кому-то может показаться, что у нас грязная работа, Вадим. Но мы делаем нужное и важное дело. Мы защищаем государство, а значит, и живущих в нем людей. Для того и создана наша служба. Кто-то должен убирать мусор, чтобы не вспыхнула эпидемия. Мы волки, Вадим. Мы чистим этот лес от падали. Тот же самый Двинский, которого ты завалил на прошлой неделе, – он же перекачал сотни миллионов долларов на Запад. Это был настоящий насос, ты пойми. И его никак нельзя было остановить, только смертью. С нашей подачи дважды против него возбуждали уголовное дело, и оба раза он выходил сухим из воды, прикрытие у него было мощнейшее…
   – Зачем вы мне это говорите? – не выдержал Корнеев.
   – Хочу, чтобы ты знал.
   – Я и так знаю.
   Христич вздохнул и заглянул в глаза собеседнику.
   – Я хочу вернуть тебе веру, Вадим. Веру в нужность того, что мы делаем.
   – Ни секунды я в этом не сомневался.
   И опять Христич вздохнул.
   – Мне показалось, с тобой что-то происходит. Или тебе надо отдохнуть? Ты скажи, я дам тебе неделю. Но только – после Базылева.
   Значит, Базылев – срочный заказ. Дело не терпит отлагательства.
   – Вы только не подумайте, что я струсил сегодня, Олег Николаевич.
   – Да нет, что ты, Вадим.
   А сам отвел глаза. И голос фальшивый. Корнеев невесело усмехнулся:
   – Я вам его сделаю. Но надо доработать операцию.
   – Там все готово! – не сдержался Христич. – Говорю тебе – возле дома встретишь и…
   – Возле дома не встречу, – непреклонно ответил Корнеев. – Потому что это – провал.
   – Нет!
   – Провал! – жестко сказал Корнеев. – Если исполнителя уложат прямо на месте покушения – грош цена нашей работе.
   Христич поднялся и пошел к столу.
   – Я кого-нибудь другого назначу, Вадим.
   – Вы угробите человека.
   – Не тебе решать.
   – Ну конечно, – с ехидцей отозвался Корнеев. – Вам виднее.
   – Не ерничай.
   – С чего вы взяли, Олег Николаевич!
   Христич остановился. Долго смотрел на Корнеева. После паузы сказал:
   – Где хочешь отдохнуть?
   – Я не хочу отдыхать.
   – Где хочешь отдохнуть? – повторил вопрос полковник.
   – На Кипре, – мстительно буркнул Корнеев.
   – Будет тебе Кипр, – неожиданно легко согласился Христич. – С завтрашнего дня. И чтобы я тебя пять дней здесь не видел.
   – А Базылев?
   – Он – твой. Приедешь и сделаешь.
   – Обещаете, что никому его не отдадите?
   – Обещаю. Мы пока здесь без тебя помаракуем, как к нему лучше подступиться.

Глава 4

   Вечером того же дня Христич у себя в кабинете вручил Корнееву билет на авиарейс до Кипра и деньги. Корнеев испытал чувство, близкое к потрясению.
   – Я пошутил насчет Кипра-то, – признался он.
   – Зато я все делаю всерьез.
   – Я не полечу, Олег Николаевич.
   – Полетишь как миленький, – усмехнулся Христич.
   – А дома что скажу?
   – Командировка.
   – На Кипр?
   – Зачем же на Кипр? Жена будет ревновать. Скажешь, что летишь на неделю в Баку.
   – Я не хочу ей лгать.
   – Тогда лети молча.
   – А если я скажу ей правду?
   – Ты спятил, Вадим? Как ты объяснишь жене, почему это тебя, простого аналитика, пусть даже из закрытого отдела, отправляют на отдых за границу?
   Корнеев выложил авиабилет на стол.
   – Я не полечу.
   – Это приказ.
   – Вы шутите.
   – Нисколько! – жестко сказал Христич. – Ты мне нужен свежий и отдохнувший.
   Корнеев посмотрел на полковника и понял, что тот действительно не шутит.
   – Чемодан мы тебе соберем здесь, – сказал Христич. – Подготовь список, что тебе потребуется для нормального отдыха. Завтра утром чемодан будет готов. Прямо из дома заедешь сюда, заберешь.
   Домой Корнеев приехал в мрачном расположении духа.
   – Неприятности? – осведомилась Рита.
   – Отправляют в командировку.
   – Куда?
   – В Баку, – после паузы ответил Корнеев.
   На душе у него было погано.
   – Это Азербайджан, да?
   – Да.
   – Там неспокойно, кажется, – насторожилась Рита.
   В ее голосе были любовь и беспокойство. Корнеев ощущал себя последним мерзавцем.
   – Все будет хорошо, – пообещал он. – Вот увидишь.
   Все-таки надо было отказаться. Сказать полковнику, что не полетит. Не отправят же его на Кипр насильно.
   Рита подошла и крепко прижалась к мужу.
   – Я боюсь за тебя.
   Она не сможет спокойно спать все эти дни, пока Корнеев будет жариться на солнце и по вечерам пить в баре коктейли.
   – Может, еще и не отправят, – не очень уверенно предположил Корнеев.
   Но Рита знала, что так не бывает, и безропотно принялась собирать чемодан. Не было сил наблюдать эту картину, и Корнеев ушел в другую комнату. Дима с головой погрузился в компьютерную игру. На экране вовсю палили из автоматов, но Дима был на высоте и пока с врагами справлялся.
   – Не надоело? – бесцветным голосом осведомился Корнеев.
   – Нет.
   – Ты уроки сделал?
   – Сделал. Не мешай, пап!
   В другое время Корнеев возмутился бы, но сегодня он чувствовал себя виноватым и не смел высказывать претензий.
   Ужинали при полном молчании. Рита сильно переживала и вздыхала украдкой. Корнеев прятал глаза. Ночь он провел неважно. Утром Рита долго с ним прощалась. Верная и любящая жена. Корнеев чувствовал себя подлецом.
   – Ты за нас не волнуйся, – сказала Рита. – Мы-то дома. Сегодня заедет Тамара, посидим с ней, так что будем не одни.
   – Ты созванивалась с ней?
   – Да. Сегодня утром. Она передавала тебе привет и пожелание успешной поездки.
   – Спасибо, – буркнул Корнеев. – У тебя хорошая сестра.
   В кабинете Христича, когда туда прибыл Корнеев, стоял новенький чемодан. От него исходил запах дорогой кожи.
   – Проверь, – предложил Христич, – не забыли ли чего.
   Корнеев поднял крышку. Сверху лежала пачка презервативов.
   – Это еще зачем? – озлился Корнеев.
   – СПИД шагает по планете, – пояснил Христич. – Поэтому я подумал…
   Корнеев раздраженно швырнул презервативы на стол. Получилось грубо и вызывающе. Но Христич нисколько не обиделся.
   – Как знаешь, – сказал он и заглянул Корнееву в глаза. – Ты чем-то расстроен, Вадим?
   – Не нужна мне эта поездка.
   – Это приказ!
   – Отмените!
   – Нет! – сухо отрезал Христич.
   Было видно, что он не отступится. Корнеев закрыл чемодан.
   – Ты просто устал, Вадим, – с неожиданной мягкостью в голосе произнес полковник. – Я хочу, чтобы ты отдохнул. Ты мне нужен.
   Машина отвезла Корнеева в аэропорт. Водитель при прощании пожелал счастливого полета. Мрачный Корнеев ничего ему на это не ответил.
   …Над Кипром было солнечно. Море сверкало миллиардами блесток. Корнеев, глядя в иллюминатор, вдруг понял, что здесь ему не может быть плохо. К тому же он успел выпить несколько рюмок коньяку, что совершенно не способствовало меланхолии.
   В аэропорту его встретили. Номер в отеле оказался хорошим. Из окна виднелось море. Не было никаких причин печалиться. «И правда, все это нервы, – решил Корнеев. – Я действительно устал».

Глава 5

   В первый же вечер обнаружилось, что едва ли не половина постояльцев отеля – соотечественники Корнеева. В ресторане, куда он спустился поужинать, звучала русская речь. За соседним столиком два парня громко и с удовольствием матерились. У них были стриженые затылки и массивные золотые цепи. Корнеев неодобрительно посмотрел в их сторону, но они этого даже не заметили, либо им было наплевать на Корнеева и его красноречивые взгляды.
   За столик к Корнееву, даже не спросив разрешения, подсела молодая женщина. Корнеев в первый момент принял ее за проститутку, но она выглядела слишком смущенной.
   – Извините, – сказала несмело, и ее лицо залилось краской.
   Русская. Корнеев насторожился.
   – Я приехала сюда одна. И только здесь поняла, что совершила глупость.
   – Вот как? – сухо осведомился Корнеев.
   – Это место не для одиноких женщин. Как Сочи когда-то. Интуристская гостиница, сутенеры, теневики… Бр-р-р. – Она повела плечами и судорожно вздохнула. – Когда-то я имела неосторожность поехать туда и с тех пор зареклась это делать. Теперь решила открыть для себя Кипр…
   За соседним столиком выматерились с особым удовольствием. Женщина вжала голову в плечи и замолчала. Корнеев проникся к ней состраданием.
   – Долго вы еще будете здесь… отдыхать?
   – Я прилетела только сегодня.
   – И я.
   Вот у них и обнаружилось нечто общее. Настороженность стала покидать Корнеева. К тому же она, конечно, не проститутка.
   – Вы москвичка?
   – Да. Как вы догадались?
   – По вашему говору.
   Она засмеялась и опять смутилась. У нее было очень милое лицо.
   – Меня зовут Вадим. А вас?
   – Надежда.
   – А Надя – можно?
   – Можно.
   Снова застеснялась. Официант принес заказ. Он был тренированно невозмутим, но все-таки не удержался и скользнул одобрительным взглядом по лицу женщины. Корнеев это заметил и почувствовал нечто похожее на ревность и гордость одновременно.
   – Вы надолго сюда? – спросила Надя.
   Корнеев пожал плечами:
   – Дней на пять.
   – Спешите, да? Много работы?
   – Много, – подтвердил Корнеев. – Просто кошмар.
   – Кто вы? Бизнесмен?
   – А разве похож? – засмеялся Корнеев.
   – В общем, да.
   – Если я скажу, что не бизнесмен, вы разочаруетесь?
   – В вас?
   – Да, во мне.
   – Нисколько.
   – Я не бизнесмен.
   – А кто?
   – Социолог, – привычно солгал Корнеев.
   – Всякие вопросы, да?
   – Да.
   – Интересно, наверное.
   – Интересно, когда наблюдаешь за этим со стороны. А если сам занимаешься социологией, то работа – не хуже и не лучше любой другой. А вы, Надя?
   – Что – я?
   – Профессия ваша?
   – Секретарствую.
   – Серьезная фирма?
   – Не фирма – фирмочка. Вывески делаем, указатели.
   Вот это похоже на правду. Человек, не хватающий с неба звезд. Мелкая фирма, неприметная должность, отдыхать ездит одна… Поклонники есть, конечно, но никто не принимает ее всерьез. Не умеет бороться. Корнеев встречал таких едва ли не ежедневно. Отпил вино из широкого бокала, отвернулся к окну, за которым уже спустились сумерки и зажглись гирлянды огней.
   – Если хотите, можете поехать со мной, – предложил он.
   – Куда? – спросила Надя.
   – По острову. У меня нет никакого желания жариться на солнце. Хочу взять напрокат машину и отправиться в путешествие.
   – Если я вас не стесню, – заколебалась Надя.
   – Нисколько.
   По крайней мере, вдвоем будет не так скучно. А для Нади Корнеев – просто находка. Наверное, со страхом ждала завтрашнего дня, когда предстояло выйти на пляж и раздеться до купальника. А рядом будут загорать вот эти мордатые из-за соседнего столика и грубо-бесцеремонно, в голос матерясь, обсуждать достоинства и недостатки новой женщины. Вместо этого ей предлагалась поездка по острову.
   – Спасибо вам за приглашение, – сказала Надя.
   Они вышли из ресторана и прогулялись по набережной, после чего Корнеев проводил спутницу до двери ее номера.
   – Спокойной ночи, – сказала Надя, упреждая возможные попытки продолжить процесс знакомства.
   Так и умрет старой девой. И уж, конечно, за ее гробом не будут идти сотни мужчин, которым она когда-то отказала в ласке. Корнеев усмехнулся в душе, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
   – Спокойной ночи, – ответил он. – До завтра.

Глава 6

   Утром они взяли машину. На Наде было легкое полупрозрачное платье, из чего Корнеев заключил, что она еще не совсем потеряна для жизни в современном обществе. Выехали с закатанной в асфальт площади.
   – Куда едем? – поинтересовалась Надя, жмурясь от яркого с самого утра солнца.
   Они как раз остановились на перекрестке.
   – Не знаю, – честно признался Корнеев и повернул налево.
   Ему действительно было все равно, куда ехать.
   Город остался позади. Дорога убегала вперед, зовя за собой. Деревья вдоль обочин казались нарисованными. Воздух над асфальтом дрожал. Кондиционер-трудяга позволял не ощущать жестокости окружающего машину зноя.
   Поначалу дорога петляла вдоль моря, потом резко вильнула и повела путешественников между невысоких холмов. Небо над холмами было необыкновенно синим.
   – У вас отпуск? – спросила Надя.
   – Да, – беззаботно согласился Корнеев.
   – Всегда отдыхаете летом?
   – Угу.
   Это была ложь. Но абсолютно безобидная. Корнеев врал привычно. Это было частью его работы.
   – Вы женаты?
   Он даже растерялся от неожиданности.
   – Да, – ответил после паузы и скосил глаза на спутницу.
   Она нисколько не расстроилась, как обнаружилось.
   – А вы, Надя?
   – Я не замужем.
   Как он и думал.
   – Почему?
   – Что – «почему»?
   – Не замужем почему?
   – Странный вопрос.
   – Разве? – искренне удивился Корнеев.
   Он находился за тысячи километров от Москвы, вокруг расстилалась чужая земля, и даже небо здесь было чужое, и то, что в России казалось недопустимым и неприличным, здесь представлялось вполне естественным. Даже нетактичные вопросы.
   – Так сложилось, – неопределенно пояснила Надя. – Женское одиночество – не такая уж редкая вещь. Ведь правда?
   – И правда, – согласился Корнеев.
   Он уже не жалел, что приехал сюда.
   Примерно около полудня они остановились в небольшом городке. В ресторане, сумрачном, но уютном, пахло жареным мясом и специями. Неяркие светильники казались принадлежностью театральной декорации. Людей было немного.
   – Хорошо, – сказала Надя и благодарно улыбнулась Корнееву.
   Вместо жаркого пляжа и сомнительных знакомств она получила увлекательную прогулку и ненавязчивого спутника. Корнеев вдруг подумал, что день тянется слишком долго. Ему мечталось о близком вечере. Легкое Надино платье и ее обнаженные руки будоражили воображение.
   За столиком они оказались друг против друга. Надя прятала глаза и чуть смущенно улыбалась. В сумраке ее лицо казалось совсем милым. Корнеев поймал себя на мысли, что совсем не обязательно ждать до наступления вечера.
   – Ты не устала? – спросил он негромко и мягко, легко переходя на «ты».
   – Нет. А что?
   – Мы могли бы снять номер в отеле. Прямо здесь.
   Корнеев посмотрел на нее достаточно выразительно.
   – Я не устала. Спасибо за заботу.
   Слабая улыбка, так что отказ получился совсем не обидным. Или она ничего не поняла? Корнеев улыбнулся ей ободряюще. Значит, подождем вечера.
   Они пообедали не спеша, только теперь оценив прелесть спасительной прохлады, обволакивающей их.
   – Как тебе остров? – спросил Корнеев.
   – Здесь красиво. Но очень много солнца. Гораздо больше мне нравится Абхазия.
   – Ты бывала там?
   – Да. Тогда, раньше. Когда там еще не стреляли.
   – Там все наладится, – продемонстрировал оптимизм Корнеев.
   Надя пожала плечами. Она не была уверена, что прежняя жизнь когда-нибудь возвратится. Мужчинам легко с такими женщинами. Рядом с ними можно чувствовать себя сильным.
   – Едем? – спросил Корнеев.
   Расплатились и вышли из ресторана. Их белый «Опель» терпеливо дожидался пассажиров. Надя шла чуть впереди. Очертания ее фигуры проступали сквозь неплотную ткань платья. Надо быть смелее, понял Корнеев. Сегодня вечером не смущаться и не отступать. И тогда осечки не будет.
   Они проехали по шоссе минут сорок и опять увидели море, которое далеко впереди смыкалось с небом. Белый теплоход неспешно шел на запад. Чайки кружились над водой, высматривая добычу.
   – Пора домой, – определил Корнеев.
   Надя не ответила, она казалась сонной. Полная беззащитность. Корнеев развернул машину и погнал ее по шоссе. Вокруг был все тот же пейзаж, но теперь он скручивался в обратном направлении, будто кто-то пустил виденный ранее фильм от конца к началу.
   Они подъехали к отелю, когда солнце еще не успело скатиться к горизонту. Жара не спадала. В открытом бассейне резвились отдыхающие.
   – Устала? – спросил Корнеев.
   – Немного.
   – Можно вздремнуть, – сказал снисходительно Корнеев и улыбнулся, насколько мог широко.
   Он проводил Надю до ее номера, сам открыл дверь, но порог переступить не успел, потому что Надя сказала с милой улыбкой:
   – Встретимся в ресторане. В шесть, не возражаешь?
   До Корнеева вдруг дошло, что все она прекрасно понимает, не маленькая ведь. И ее слова – вежливый отказ. Но обидеться сейчас значило потерять лицо. Оставалось только улыбнуться, беззаботно и великодушно.
   – В шесть, – с неестественно бодрой улыбкой подтвердил Корнеев. – Встретимся в ресторане.
   В своем номере он принял душ, выпил полбутылки прохладного белого вина, и только тогда вернулось ощущение, что все складывается не так уж плохо. Не надо торопиться, только и всего. Он заснул и проснулся через два часа освеженный и жизнерадостный. Посмотрел на себя в зеркало и остался доволен увиденным. До встречи с Надей оставалось полчаса. Их свела сама судьба. Сейчас Корнеев был в этом почти уверен.
   В ресторане он сел за тот же столик, за которым они с Надей познакомились накануне. Часы показывали без двух минут шесть. Корнеев заказал вино и два салата, в которых присутствовало что-то рыбное. Наде вчера очень понравилось.
   В шесть она не появилась. И в пять минут седьмого тоже. В половине седьмого Корнеев поднялся наверх и постучал в дверь Надиного номера. Никто не ответил. Он снял с руки часы с металлическим браслетом, бросил быстрый взгляд вдоль пустынного коридора, после чего бесшумно открыл замок.
   В номере никого не было. Кровать застелена. Шкаф пуст. И никаких вещей, указывающих на то, что здесь кто-то живет. Корнеев поверил бы увиденному, если бы три часа назад сам не привел сюда Надю.
   Он спустился вниз. Администратор, смуглолицый вежливый парень, не подтвердил, что Надя покинула отель. Она поселилась только накануне и должна была выехать на следующей неделе. Ключ от номера она не сдавала. Корнеев вернулся к номеру и снова проник в него, воспользовавшись браслетом от часов. На этот раз, уже внимательно осматривая номер, он обнаружил то, чего не заметил прежде. В мусорной корзине – осколки разбитой вазы. Ковер на полу сдвинут и лежит неровно. И еще на ковре было пятно – небольшое и почти незаметное. Корнеев и не увидел бы его, если бы не искал осознанно. Пятно свежее и легко узнаваемое. У Корнеева был опыт, и он ни секунды не сомневался, что это такое. Кровь.

Глава 7

   Корнеев, поразмыслив, решил не обращаться в полицию. Требовалось сделать так, чтобы сигнал исходил от кого-то другого, а не от него. Иначе им заинтересуются, он засветится, а это было нежелательно. Он спустился вниз и, заплатив совсем небольшие деньги администратору, узнал все, что тому было известно о Наде. Надежда Игоревна Ткаченко. Россия. Прибыла по линии фирмы «Росвнештур». Корнеев поднял глаза на администратора:
   – «Росвнештур»? Их представитель здесь?
   – У них офис. Второй этаж, направо, комната двести одиннадцать.
   Корнеев поднялся наверх. В двести одиннадцатой комнате две молодые женщины в футболках и шортах потягивали прозрачную жидкость из высоких стаканов. Кондиционер почти неслышно гнал прохладу. За окном догорал закат.
   – Мне нужен представитель «Росвнештура».
   – Я вас слушаю, – отозвалась одна из обитательниц номера.
   Стакан из рук она не выпустила и держала его немного на отлете.
   – Одна из ваших клиенток, ее фамилия Ткаченко, – вы ее знаете?..
   – Да. – Легкий взмах ресниц.
   – Мы с ней должны были встретиться в шесть часов вечера в ресторане, но она не пришла.
   – Вы хотите, чтобы мы приняли к ней меры?
   Вопрос задан вроде бы серьезно, но в голосе угадывалась насмешка.
   – Дело не в том, – сказал Корнеев. – Она исчезла. Понимаете?
   – Понимаю. – Женщина сделала глоток.
   Она нисколько не взволновалась. Здесь никогда не приключалось ничего из ряда вон выходящего. И если одна из туристок прячется от своего ухажера, это его личные проблемы.
   – Она найдется, – пообещала женщина. – К отлету самолета явится как миленькая.
   Во взгляде было вроде бы даже сочувствие. Такой приятный молодой человек, а ему наставили рога. Чего только не случается в жизни.
   – Она исчезла, – упрямо повторил Корнеев. – И она, и ее вещи. Ее вообще нет в отеле. И когда она не объявится и ее родственники забьют тревогу…
   – Кто она вам? – спросила женщина. – Извините меня, пожалуйста, за этот вопрос, но я должна знать.
   – Она мне никто.
   – Совсем?
   – Совсем. Вечером посидели в ресторане вместе – только и всего.
   Про сегодняшнюю поездку по острову он решил не говорить.
   – Вы не были с ней раньше знакомы?
   – Нет.
   Она поставила наконец стакан на стол. В этом жесте угадывалось облегчение.
   – Я вам открою один маленький секрет, – сказала почти весело. – Конечно, мы знаем, что не все клиенты нашей фирмы проводят ночи в своих номерах. Но нас это не касается.
   – И часто такое случается? – проявил интерес Корнеев.
   – Сплошь и рядом. Приезжает шикарное авто и увозит нашу туристку. Она возвращается только к самому отлету самолета, и при этом не кажется несчастной.
   Это было не про Надю. Корнеев поморщился. Наверное, со стороны он выглядел простофилей, по наивности вляпавшимся в смешную историю.
   – Здесь совсем другое, – попытался объяснить он. – Поймите, вы должны обратиться в полицию.
   – Пока что мы никому ничего не должны.
   По-своему она права. Корнеев вышел, демонстративно громко хлопнув дверью. Он поднялся наверх, к своему номеру. Открыл дверь и едва переступил порог, как из комнаты навстречу ему шагнул мужчина. Опешивший Корнеев даже не успел спросить, как человек проник в его номер, когда мужчина сказал по-русски, вполне будничным тоном:
   – Корнеев? Вадим Олегович? Меня прислал за вами полковник Христич. Вам следует немедленно возвращаться в Москву.

Глава 8

   Сопровождающих у Корнеева оказалось целых трое, и он немало удивился этому обстоятельству. Даже, не сдержавшись, поинтересовался:
   – Что-то серьезное случилось, ребята?
   – Нет, – ответили ему. – Все тип-топ.
   На летном поле стоял российский «Як». В салоне, разделенном на два отсека, Корнеев никого не увидел, но за перегородкой слышались голоса. Один из сопровождавших Корнеева людей ушел за перегородку и вскоре вернулся, после чего почти сразу самолет поднялся в воздух. Летели при полном молчании, и даже предложение поужинать, обращенное к Корнееву, было сделано жестом. Он отказался.
   В Москву прилетели поздно ночью. Машину для пассажиров «Яка» подогнали к самому трапу самолета. Корнеев сел на заднее сиденье и вдруг обнаружил, что зажат спутниками с двух сторон.
   – Что такое? – осведомился он, стараясь казаться невозмутимым.
   Но охватившее его напряжение, видимо, каким-то образом проявилось, потому что один из его попутчиков счел за лучшее связаться по радиотелефону с Христичем.
   – Вадим, все в порядке, – сказал полковник. – Эти люди действуют по моему указанию.
   – Но они слишком жестко меня опекают, – буркнул недовольно Корнеев, хотя от сердца уже отлегло. – Я подумал, что это какая-то провокация, и хотел избавиться от опеки.
   Один из корнеевских попутчиков демонстративно усмехнулся и недоверчиво покачал головой.
   – Вадим, не кипятись. Они доставят тебя на базу, и здесь вы расстанетесь. Я тебя жду.
   Корнеевский попутчик опять покачал головой. Корнееву это не понравилось.
   – Я бы размазал вас по асфальту, ребята, – сказал он. – Не такие уж вы и крутые.
   Его душила злоба, и он не знал, чем бы этим типам досадить. Сжал в руке телефонную трубку, и она рассыпалась на осколки.
   – Держи, – протянул осколки Корнеев. – С твоей зарплаты удержат за утерянное имущество.
   Христич действительно был на месте. Вышел к машине, едва та въехала на территорию особняка, обнял Корнеева, будто они не виделись минимум полгода.
   – Что случилось, Олег Николаевич?
   – Уже ничего.
   Христич махнул рукой. Машина отъехала.
   – Ложная тревога, Вадим. Но я здесь пережил несколько неприятных часов.
   Прошли мимо охранника в особняк, потом по совершенно пустому коридору. Только когда спустились вниз, в подвал, окунулись в жизнь, которая не прекращалась и ночью. Горел свет, сновали люди, из-за приоткрытой двери тянуло кофейным духом.
   – Тебя пасли, Вадим.
   – Кто? – изумился Корнеев.
   – Устанавливаем.
   – Вы говорите о Кипре?
   – Ну конечно.
   – Я не замечал там слежки.
   – Еще бы! – с сарказмом произнес Христич. – Она неплохо запудрила тебе мозги.
   – Кто?
   – Твоя спутница, которую ты катал на машине.
   – Надя?! – еще больше изумился Корнеев.
   – Да.
   – Чушь!
   Тем временем они достигли кабинета Христича. Полковник взял одну из папок, лежавших на столе, и, раскрыв, положил ее перед Корнеевым. В папке не было ничего, кроме стопки ксерокопий. На верхнем листе был запечатлен разворот российского загранпаспорта. Женщину на фото Корнеев узнал – Надя. Ткаченко Надежда Игоревна.
   – Мы навели справки в ОВИРе, – сказал Христич. – Они этот паспорт не оформляли.
   – Не может быть!
   Вместо ответа Христич развел руками. Корнеев торопливо перебрал бумаги в папке. Это были ксерокопии каких-то справок, списков и бланков неизвестных Корнееву документов.
   – Паспорт выдан якобы в Москве, – продолжал Христич. – Но эта женщина не москвичка. По крайней мере, нет здесь Надежды Игоревны Ткаченко, которая внешне была бы похожа на твою знакомую. И место работы свое она указала неверно. И адрес.
   – Она въехала на Кипр по путевке фирмы «Росвнештур».
   – И что?
   – Не знаю, – пожал плечами Корнеев.
   Он никак не мог привести в порядок свои мысли.
   – Она вела тебя, Вадим.
   – Вы, кажется, тоже, – желчно отозвался Корнеев.
   – И мы – тоже, – с необыкновенным спокойствием подтвердил Христич. – Я отправил следом за тобой человека. Хотел, чтобы ты отдыхал нормально, без эксцессов. Твою знакомую мы с первого вечера засекли, решили проверить на всякий случай, и тут всплыла эта непонятная история с фальшивым паспортом.
   – Она здесь?
   – Кто? – изобразил непонятливость Христич.
   Корнеев нахмурился.
   – Здесь, – тут же понял его полковник.
   – Я могу ее видеть?
   – Нет.
   – Я хочу ее видеть!
   – Нет!
   Корнеев посмотрел полковнику в глаза и понял, что тот не уступит.
   – Я видел кровь.
   – Где? – изогнул бровь Христич.
   – Там, на Кипре. В ее номере, на ковре.
   – Ее не сразу удалось скрутить. Оказывала сопротивление. Очень активное, заметь.
   – Это еще ничего не доказывает.
   – Вот это мы сейчас и проверяем.
   Христич придвинул к себе папку и захлопнул ее.
   – Не воспринимай эту историю так болезненно, Вадим. Все плохое уже позади.
   – Плохое – что?
   – То, что мы не знали здесь, что и думать. Было подозрение, что ты где-то засветился.
   – По тем, прежним операциям?
   – Да.
   – Но сейчас вы так уже не думаете?
   – Уже не думаю.
   – Почему?
   – Она начала говорить.
   Вот почему сопровождающих было трое, понял Корнеев. Христич ни в чем не был уверен. И решил подстраховаться.
   – Ты отдыхай, – сказал полковник. – Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой. Жена обрадуется. Скажешь ей, что тебя срочно отозвали из командировки.
   – Черт знает что! – бросил в сердцах Корнеев. – Лучше бы и не уезжал!
   – Ничего же не случилось, – философски заметил Христич. – Так что и волноваться не о чем.
   – По Базылеву что-нибудь новое есть?
   – Работаем. Появилась информация по его родственникам. И еще мы на любовницу вышли.
   – Подготовьте к завтрашнему дню, – попросил Корнеев. – Я посмотрю. Может быть, что-то путное и придет в голову.
   – Там нечего смотреть, Вадим. Все то же самое.
   Это означало, что Христич стоит на прежних позициях – Базылева надо встречать в подъезде его дома. Ну почему он так уперся, этот Христич? Исполнителя выводит прямо под пули охраны. Торопится там, где спешка совсем ни к чему.
   – Я еще раз направил людей по всем базылевским маршрутам, – сказал Христич, словно прочитал мысли собеседника. – К нему нигде не подступиться, кроме как там, у дома.
   – Я подумаю, – пообещал Корнеев.
   Он вдруг поймал себя на мысли, что как-то нехорошо все складывается в последнее время. Не гладко. Так подступает беда. Поначалу ее не видишь, лишь появляется какое-то беспокойство. А уж потом начинаются настоящие неприятности.

Глава 9

   У Базылева оказалась очень эффектная подруга жизни. Двадцать четыре года, метр семьдесят девять, ярко-голубые глаза, губки бантиком, но лицо совсем не глупое. Корнеев рассматривал женщину на фотографии с превосходством человека, который уже знает, что произойдет совсем скоро. Это знание давало ему уверенность в себе.
   – Хороша? – осведомился из-за его спины Христич.
   – Ничего.
   – Только дура.
   – Почему?
   – Потому что с Базылевым связалась.
   – Какое ей дело до его занятий.
   – Тоже верно, – легко согласился Христич.
   – Где они встречаются?
   – У него на квартире.
   – Часто?
   – Раз в неделю, иногда реже. Он звонит ей, и она приезжает.
   – Девочка по вызову?
   – Нет, что ты. У них любовь.
   Было непонятно, есть ли в голосе Христича ирония.
   – Может, зайти в квартиру вместе с ней? – высказал предположение Корнеев.
   – Невозможно, Вадим. Там две двери, между ними тамбур. Пока первая дверь не закроется, вторая остается запертой.
   – Осторожный, – оценил Базылева Корнеев.
   – Осторожный – не то слово.
   Корнеев отодвинул от себя пачку фотографий.
   – Еще вы о родственниках упоминали, – напомнил он.
   – У него брат. И родители живы. Но там пустой номер.
   – Почему?
   – Базылев не поддерживает с ними никаких отношений. В ссоре они, мы проверяли.
   – Прямо неуловимый Джо какой-то, – сострил Корнеев в сердцах. – Ни подойти к нему, ни подъехать.
   Христич вздохнул и забарабанил пальцами по столу.
   – Ты знаешь мои правила, Вадим. Я никогда никого не принуждаю. Так что если ты отказываешься…
   – Я не отказываюсь!
   – В общем, на этой неделе историю с Базылевым мы должны прикрыть.
   Значит – или Корнеев соглашается, или Христич назначает другого исполнителя. Корнеев насупился. Полковник сделал вид, что этого не заметил.
   – Я могу идти, Олег Николаевич?
   – Ну конечно.
   Всю вторую половину дня Корнеев осматривал снятый операторами материал. Никаких зацепок. Он перематывал кассеты и смотрел все заново. Даже вечером, когда возвращался домой, в голове прокручивал виденное.
   – Как дела? – спросила Рита, едва он перешагнул порог.
   – Нормально.
   Он лгал. Дела были ни к черту.
   За ужином Рита что-то рассказывала о Захаровых. Корнеев слушал ее вполуха. Он уже почти смирился с тем, что ему придется выходить из лифта. И даже начал выстраивать алгоритм своих действий. Конечно же, охранник, первым входящий в подъезд, заглянет в лифт. Его надо бить сразу же. Пистолет с глушителем. Базылев и два других охранника на улице не услышат. Далее. Базылев входит в подъезд только после того, как охранник сообщит по рации, что все в порядке, посторонних нет. Базылев входит, за ним – второй охранник. Подвоха они не ждут, поэтому Корнеев наверняка с ними справится. И после этого остается еще один. Тот, под аркой.
   – Ты меня слушаешь? – спросила Рита.
   – Да, конечно.
   – У тебя такой вид, будто ты о чем-то мучительно размышляешь.
   – Записка, – быстро нашелся Корнеев.
   – Какая записка? – не поняла Рита.
   – Докладная записка. Я должен сдать ее не позднее чем через два дня. Извини, я был не слишком внимателен. Так что там Захаровы?
   – Я говорю, что они собирались к нам прийти…
   – Отлично.
   – Паша очень хотел с тобой встретиться.
   – Почему?
   – Не знаю.
   – А откуда тебе об этом известно?
   – Тома сказала. Я разговаривала с ней по телефону.
   Корнеев кивнул.
   Да, остается еще третий, под аркой. Когда Базылев войдет в подъезд, тот охранник направится к машинам, но все равно до него будет не близко, когда Корнеев выйдет наружу. Значит, третьим охранником должен заняться кто-то другой. Опять лишние люди в операции. Корнеев этого не любил.
   Все не так получается, как хотелось бы. Не гладко. А если не гладко с самого начала, то потом бывает еще хуже.
   Димка в своей комнате сражался с компьютерными монстрами. Они прятались в многочисленных ответвлениях лабиринта, время от времени выскакивали из своих укрытий и палили по игроку из бластеров. Если Димка не успевал выстрелить первым и поразить очередного монстра, ему добавлялись штрафные очки. Судя по счету, дела у сына складывались неважно. Корнеев остановился у него за спиной, наблюдая. Опять выскочил монстр, и опять Димка промедлил.
   – Шляпа! – оценил его действия Корнеев. – Зеваешь!
   – Они всегда выскакивают оттуда, откуда их совсем не ждешь!
   – Ну-ну, – сказал Корнеев. – Не оправдывайся.
   Но что-то уже в нем дрогнуло. Ключевые слова были произнесены, хотя он еще этого не понял, лишь появилось какое-то неясное предчувствие. И только утром его осенило: выскакивают, откуда не ждешь! Зевает Димка, набирает штрафные очки, потому что слишком внезапно появляется враг. И точно так зевнет охрана. Все люди устроены одинаково. Корнеев уже знал, откуда он появится. Оттуда, откуда его совсем не могут ждать.

Глава 10

   Пятачок перед подъездом, в котором живет Базылев. Вот сейчас повернется камера…
   – Мы с тобой уже десять раз это смотрели, – буркнул Христич.
   Камера повернулась. Дверь, ведущая в подъезд. Рядом еще одна.
   – Вот! – сказал Корнеев. – Здесь я его и буду ждать!
   – Здесь? – изумился полковник. – Это пристройка, два на два, из нее только один выход… – Ткнул пальцем в экран: – Вот сюда выход, Вадим, прямо под пули телохранителей.
   – Надо сделать еще один вход в эту пристройку. Или из дома, или снизу, из подвала. И еще поставить внутренний замок, чтобы я мог открыть его в нужный момент. Вы поняли? Никто – ни Базылев, ни его охрана – не ждет, что из-за этой двери кто-то может появиться. Возможно, они ни разу даже не видели ее открытой. Фактор внезапности! Базылев поравнялся с дверью, я ее распахиваю, два выстрела, дверь захлопывается, и я через второй ход скрываюсь. Охранник перекрывает отход через арку, они других путей себе даже не представляют.
   Христич покачал головой. Этот план был для него слишком неожиданным. Но Корнеев уже все продумал.
   – Один охранник к тому времени будет в подъезде, на площадке между третьим и четвертым этажами. Другой – рядом с аркой, а это больше двадцати метров как-никак. Передо мной окажутся только сам Базылев да один из его парней. С ними-то я справлюсь. – Корнеев выразительно щелкнул пальцами.
   Христич тем временем успел оценить преимущества предложенной Корнеевым схемы.
   – Ты в чем-то прав, конечно.
   По лицу было видно, что он лихорадочно перебирает варианты.
   – Да, – повторил после паузы. – Ты прав. Вот только дворник…
   Дворник хранил в пристройке свой инвентарь. И из-за этого не получалось сделать второй вход незаметно.
   – Пусть ребята из отдела прикрытия что-нибудь придумают, – посоветовал Корнеев.
   – Нет, дворник – это не проблема, – сказал задумчиво полковник. – Его можно вывести из строя дня на три.
   – Каким образом? – насторожился Корнеев.
   Он знал, что Христич не слишком щепетилен в такого рода вопросах.
   – Вечером на улице ему встретится подвыпившая компания, – начал вырисовывать сценарий грядущих событий Христич. – Чего-то там они не поделят, у дворника перелом…
   Корнеев поморщился.
   – Не нравится? – озаботился полковник.
   – Грубо.
   – Предложи что-то другое.
   – Подошлите к нему человека, пусть они с дворником попьянствуют пару дней.
   – Запой – тоже хорошо, – одобрил Христич. – В общем, с дворником мы решим. И пути отхода для тебя обеспечим. А ты готовься.
   – Я всегда готов, Олег Николаевич.

Глава 11

   Подкоп сделали всего за сутки. Это был лаз, ведущий из пристройки в подвал. Чтобы Корнеев при отходе не терял ни секунды, в лазу установили металлический желоб – Корнееву достаточно было сделать лишь шаг, и через мгновение, скользнув по желобу, он оказывался в подвале. Из подвала выход предусмотрели с противоположной стороны здания, это помогало Корнееву скрыться – преследователям предстояло либо огибать здание, либо выбивать ведущую в пристройку дверь. И то и другое обеспечивало выигрыш во времени.
   Корнеева доставили на место во второй половине дня. Фургон встал у стены, загородив от любопытных вход в подвал, и Корнеев через пару минут оказался на месте. В пристройке было тесно и пыльно. Сквозь щель в неплотно пригнанной двери Корнеев видел окна напротив и кусок грязного асфальта. Примерно на этом месте остановится машина с Базылевым. Корнеев сел на оказавшиеся здесь деревянные носилки, положил пистолет рядом и прикрыл глаза, привалившись спиной к стене. Он умел терпеливо ждать. Это было необходимо при его работе.
   Дверь подъезда время от времени гулко хлопала. Шаги, мелькнет снаружи чья-то тень – и опять все спокойно, до следующего раза. Корнеев даже не открывал глаза, вообще никак не реагировал на происходящее. В кармане у него лежал крохотный приборчик, он пискнет лишь раз, когда ребята из группы наблюдения доведут Базылева почти до самого дома, – и лишь тогда у Корнеева начнется работа.
   Время шло. Ничего не происходило. Корнеев поднялся и зашагал, разминаясь, по крохотному, метр на метр, пятачку, свободному от метел и лопат. Пистолет лежал на носилках темной тушей. Как затаившийся зверек. И едва Корнеев об этом подумал, приборчик в его кармане ожил. Базылев был близко. Корнеев взял в руки пистолет и снял его с предохранителя. Теперь Корнеев стоял у двери и видел узкую полоску серого асфальта. Совсем рядом стукнула дверь, из подъезда появился человек и направился в сторону проспекта. После этого почти целую минуту было тихо, потом раздался шум, подъехала машина и остановилась напротив подъезда. Из машины вышел человек и стремительно прошел в подъезд. Хлопнула дверь. Первый охранник. Корнеев поднял руку с пистолетом, вторую руку положил на бегунок дверного замка. Было тихо, только из какого-то окна слышалась негромкая музыка.
   Опять открылась дверца машины, молодой парень мелькнул и исчез. Второй охранник двинулся к арке. И почти сразу из машины вышел Базылев. Корнеев узнал его. У того было суровое и несколько утомленное выражение лица. К подъезду он шел скорым и твердым шагом. Телохранитель отставал примерно на метр. Корнеев сдвинул бегунок замка и толкнул дверь. Она распахнулась легко и бесшумно. Базылев обернулся. Телохранителя из-за двери не было видно. Корнеев выстрелил дважды, одна пуля попала жертве в грудь, вторая в голову, и Базылев упал. Корнеев рванул на себя дверь, она захлопнулась, щелкнул замок. И почти сразу снаружи ударили выстрелы, но Корнеев уже упал в лаз и был в безопасности.
   Наверху его ждали. Фургон стоял у самой стены. Боковая дверь была распахнута. Сильные руки рывком втянули Корнеева в фургон, и машина отъехала. Никто ни о чем не спрашивал, но Корнеев не стал томить своих спутников.
   – Две пули, – сказал он. – В грудь и в голову. Не выживет.

Глава 12

   Сообщение о покушении на Базылева, переданное в вечернем выпуске новостей, оказалось коротким: совершено покушение, покушавшийся скрылся, по факту возбуждено уголовное дело. И показали место происшествия. Там уже не было ничего, кроме пятен крови на асфальте.
   Корнеев подгадал время, когда остался в комнате один, и позвонил Христичу.
   – Как дела? – поинтересовался коротко.
   – Мы не можем найти его следов, Вадим. Его сразу же увезли. Ищем.
   Это означало, что Базылева нигде нет – ни в больницах, ни в моргах.
   – Ты отдыхай, – предложил Христич. – Пару отгулов заработал.
   Два дня Корнеев просидел в кресле перед телевизором. Он переключался с канала на канал, просматривая все выпуски новостей, но о Базылеве ни разу не упомянули, словно ничего и не случилось. И Христич не мог сообщить ничего вразумительного.
   На третий день после покушения, вечером, пришли Захаровы. Рита испекла пирог. Корнеев принес из магазина вино, стол получился вполне праздничным, но ощущения праздника не было.
   – Как там Баку? – спросила Тамара, когда сели за стол.
   – Баку? – нахмурился, вспоминая, Корнеев.
   – Да, твоя командировка.
   – Ах, это. Ничего, нормально.
   Для него та история уже ушла в прошлое и казалась почти нереальной, потому что ее заслонили события последних дней.
   – У них там действительно все так страшно?
   – Что именно? – опять не понял Корнеев.
   – Ну, как по телевизору показывают. То в метро бомба взорвется, то еще какая напасть.
   – Телевидение иногда неверно расставляет акценты, – туманно заметил Корнеев.
   Паша Захаров с невозмутимым видом орудовал вилкой.
   – Да, – после паузы подключился он к разговору. – Сейчас верить тому, что сообщают… – Сделал неопределенный жест рукой. Показывал, что верить никак нельзя.
   – Но иногда мне кажется, что везде неспокойно, – пожала плечами Тамара. – Есть Москва, и есть все остальное. И в этом «остальном» так плохо…
   – А в Москве разве хорошо? – отозвался Захаров.
   – Плохо, – согласилась с ним жена. – Но везде еще хуже. – И опять повернулась к Корнееву: – Вот ты был в Баку, Вадим…
   Захаров бросил на друга быстрый взгляд.
   – Ведь это другой мир. Правда?
   – В общем, да, – вынужден был подтвердить Корнеев.
   Его тяготил разговор, но он всеми силами старался скрыть это. Никто ничего и не замечал, похоже. Рита подносила блюда. Захаров задумчиво ковырял в тарелке. А Тамара была вполне удовлетворена течением беседы.
   – Они агрессивные, да?
   – Кто?
   – Азербайджанцы.
   – Ну почему же, – неопределенно протянул Корнеев.
   – Мусульмане все-таки.
   – Мусульмане мусульманам рознь.
   – Не скажи. Все они исламисты.
   – В исламе множество течений, – вяло пояснил жене Захаров.
   – Только не теоретизируй сейчас, – попросила Тамара. – Человек там был, видел своими глазами.
   – Вадим, она тебя заездит в два счета, – предупредил Захаров. – Пойдем лучше воздухом на балконе подышим.
   Корнееву вдруг показалось, что дело не в опасениях Захарова насчет излишней настырности Тамары, поэтому он, будто извиняясь, улыбнулся ей и отправился на балкон. Захаров вышел следом, плотно прикрыл за собой дверь. Спросил:
   – Как там Кипр?
   Вопрос был, как удар, внезапный. Корнеев даже вздрогнул.
   – Что такое? – спросил он, поспешно собирая рассыпавшиеся в беспорядке мысли.
   Захаров смотрел не на него, а вниз, на землю. Там ребята гоняли мяч. Один из мальчишек, постарше, верховодил, и мяч почти все время был у него.
   – Как Кипр, спрашиваю? – все так же негромко сказал Захаров и повернул наконец голову.
   Улыбнулся, чтобы показать, что ничего, собственно, не происходит. Корнеев не знал, как следует себя вести.
   – Ты прости меня, Вадим. Это было не совсем порядочно, но меня заставили. Я бы ничего тебе сейчас и не сказал, но у меня неприятности.
   – Какие неприятности?
   – У меня человек пропал.
   – Не понял.
   – Сотрудник мой исчез. Бесследно. Там, на Кипре. Надя Ткаченко.
   Большего потрясения в своей жизни Корнееву еще не доводилось испытывать. Он молчал, потому что начисто лишился дара речи. Захаров понял, что информацию надо выдавать прямо сейчас, пока собеседник пребывает в смятении.
   – Дурацкая история, Вадим. Ты засобирался в командировку, якобы в Баку, а моей Тамаре втемяшилось в голову, будто ты Ритке голову морочишь. Адюльтер. Зная мои возможности, потребовала от меня твою честность проверить. А я по глупости согласился.
   Видимо, «по глупости» ему самому показалось недостаточно правдоподобным объяснением, и он поправился:
   – Или я делаю это, или – все.
   – Что – все? – начал обретать дар речи Корнеев.
   – Развод, Вадим. Сестра, говорит, мне дороже, чем ты. В общем, заслал я по твоему следу сотрудницу.
   – Что это за структура, где ты сейчас работаешь?
   – Коммерческая охрана. У нас своя агентура, то да се. Я там не последний человек, вот и воспользовался возможностями. – Подумал и добавил: – Себе на голову.
   – Как ты мог? – вспылил Корнеев.
   Значит, все, что сказал ему Христич, – правда, Надю к нему подослали.
   – Она должна была привезти фотографии из твоего «Баку», – сказал со вздохом Захаров. – Только и всего. И где бы ты ни был, я сказал бы Тамаре, что снимки действительно сделаны в Баку.
   Пытался оправдаться хотя бы задним числом. Но выглядело это довольно жалко. В подобных случаях бьют по лицу и рвут отношения навсегда. Корнеев так и поступил бы. Но вся штука была в том, что Надю Ткаченко полковник Христич выкрал с Кипра и теперь удерживал у себя. И это полностью меняло дело. Корнеев раздумывал, но не мог решить, как следует поступить.
   – Глупая история, Вадим. И я не знаю, как буду из нее выпутываться.
   – И я.
   – И ты? – удивился Захаров.
   – Твоя Надя у нас. Ее раскрыли и теперь пытаются выяснить, кто ее ко мне подослал.
   – Выяснили? – быстро спросил Захаров.
   – Пока нет.
   – Ч-черт! – сказал Захаров.
   Он выглядел встревоженным. Похоже, его действительно ожидали серьезные неприятности.
   – Ее как-то можно вызволить?
   – Не думаю, – безжалостно заявил Корнеев. – Мы-то аналитики, люди мирные, но ее взяла служба прикрытия, там все серьезнее.
   Говорил полуправду, но большего не мог позволить себе сказать.
   – Если выйдут на нас… – протянул Захаров и страдальчески поморщился.
   – Что тогда?
   – Лицензию отберут. Поскольку это случится из-за меня, меня турнут из фирмы.
   И это будет гораздо меньше, чем ты заслужил, подумал Корнеев. Он никогда не ожидал подлости от Захарова, и случившееся оказалось для него весьма неприятным сюрпризом. И ему еще предстояло вызволять эту горе-разведчицу. Если Христич выяснит, что она заслана родственниками самого Корнеева, – доведется пережить немало скверных минут. Корнеев это предчувствовал и неимоверно злился.
   – Сволочь ты, – сказал он в сердцах.
   Захаров промолчал. Значит, ничего не мог возразить.

Глава 13

   Корнеев приехал в особняк ранним утром. Христич уже сидел у себя.
   – Никаких новостей, Вадим.
   У полковника был вид уставшего и обескураженного происходящим человека.
   – Как ваша подопечная?
   – Ты о ком?
   – О той женщине, которую вывезли с Кипра.
   – Ах, она… – Христич поскучнел. – Работаем.
   – Я хочу ее видеть.
   – Зачем?
   – Хочу.
   – Свои «хочу» оставляй дома.
   – Я хочу ее видеть!
   – Да какого черта! – взорвался Христич. – У нас проблемы, мой дорогой! Серьезные проблемы! А у тебя голова занята неизвестно чем! Мы Базылева не можем найти. Нигде. Ты это понимаешь? У нас даже нет подтверждения его смерти. А ты о какой-то бабе печешься!
   Про Базылева было сказано неспроста. Фактически упрек. Ему, Корнееву. Потому что доказательства добросовестности выполненной работы – трупа – не было. Свои сомнения в успехе проведенной операции Христич сейчас выразил впервые. Корнеев закусил губу.
   – Пока что говорим о женщине, – сказал он после паузы, разграничивая две истории – с Надей и с Базылевым.
   – Так чего ты от меня хочешь? – мрачно поинтересовался Христич.
   – Увидеть ее.
   – Пошли!
   Христич порывисто поднялся. Нервничал.
   Прошли по коридору, миновали две двери с кодовыми замками и оказались в небольшой комнате, похожей на больничную палату. На единственной кровати, укрытая белоснежной простыней, лежала Надя. Лицо у нее было такое же белое, как простыня. Будто неживое. Корнеев почувствовал, как что-то дрогнуло у него внутри. Вопросительно оглянулся на полковника. Тот стоял у двери с безразличным видом, словно давая понять, что происходящее здесь его не касается.
   – Надя! – позвал Корнеев.
   У нее даже веки не дрогнули. Полковник неожиданно вынырнул из-за корнеевской спины.
   – Она тебя вряд ли услышит, Вадим. Надо вот так. – Ударил Надю ладонью по щеке. Это был даже не хлопок, а полновесная пощечина. Надина голова мотнулась по подушке, женщина открыла глаза.
   – Здравствуй, – сказал воспитанный Корнеев.
   Надя не ответила. И не могла ответить. В ее глазах не было жизни.
   – Чем ее накачали? – сквозь зубы спросил Корнеев.
   – Ничем таким, что было бы запрещено Минздравом, – усмехнулся Христич.
   Усмешка у него была злая. Корнеев понял, что полковник уже намучился с Надей и пока не имеет никаких результатов. Вряд ли Надя такая уж стойкая. Просто она не знает цепочки людей, пославших ее на теплый остров Кипр, и поэтому ничего не может рассказать полковнику. Ею будут заниматься долго, очень долго, пока ее психика не сломается и не начнутся сбои. После этого ей дадут другое имя и спрячут в одной из психиатрических лечебниц, где она проживет до самой своей смерти – еще год или два. Там долго не живут. Корнеев это знал.
   – Оставьте ее в покое! – вырвалось у него.
   Христич сделал вид, что не слышал. Следовало бы рассказать ему, кто такая Надя и почему она оказалась на Кипре, но Корнеев никак не мог на это решиться. Христич подтолкнул его к выходу. Он выполнил требование Корнеева показать ему Надю и теперь чувствовал себя вправе вернуться к интересующему его вопросу.
   – Конечно, все там произошло слишком быстро, Вадим, но все-таки: ты видел, куда угодили пули?
   Они шли по коридору. Корнеев в мыслях пока был рядом с Надей и к действительности возвращался медленно.
   – Две пули. Одна в грудь, другая в голову.
   – В грудь – куда?
   – В область сердца. Я же вам рисовал в тот день. Я находился слева от Базылева, и, когда он повернулся, мне как раз было удобно стрелять. А потом я на добивание выстрелил, в голову. И попал, это я точно знаю, видел, как мозги брызнули.
   – Может, пуля по касательной прошла? Входное отверстие ты видел?
   – Не видел, конечно. Все произошло настолько стремительно…
   Вошли в кабинет полковника.
   – У меня серьезные сомнения, Вадим. Ни трупа, ни каких-либо сведений о Базылеве.
   – Как же он мог так бесследно исчезнуть? – удивился Корнеев.
   Для него это было загадкой.
   – Я засылал людей, мы всю картину восстановили, – сказал полковник. – В Базылева ты все-таки попал. Он лежал у подъезда, истекая кровью, но совсем недолго, одну или две минуты буквально. Потом охрана засунула его в лимузин и увезла. И после того, как лимузин выехал со двора, – полная неизвестность. Мы через медиков проверяли, через милицию, через службу безопасности – нигде нет сведений о Базылеве.
   – Прячут? – высказал предположение Корнеев.
   – Похоже, что да. – Христич помрачнел. – И у меня такое чувство, Вадим, что, будь у них труп, они бы его не прятали. Прячут обычно еще живого – чтобы не добили по горячим следам.
   – Это невозможно, – поморщился Корнеев. – Я своими глазами видел, как у него вышибло мозги.
   Помолчали.
   – А что косвенные следы? – вспомнил Корнеев. – Базылевский «Росэкспорт», любовница его, родители, наконец.
   – В «Росэкспорте» усилена охрана, в офис допускаются только сотрудники, никто из посторонних. Родители в Москву не приехали, я даже сомневаюсь, знают ли они о случившемся. К любовнице приставлен охранник, сама она из квартиры почти не выходит. Так что никаких зацепок.
   – А ближайшее окружение Базылева?
   – Все крайне осторожны. Мы отслеживаем все перемещения приближенных к Базылеву людей – и ничего.
   Корнеев подумал, что неспроста у него были дурные предчувствия. Все сложилось, как он и предполагал. Скверно. И неужели непоправимо?
   – Чтобы операция прошла не чисто – этого не было, – процедил он сквозь зубы. – Но если это так, я добью его. Найду и добью.
   Ждать сообщений о Базылеве пришлось совсем недолго. Дневной выпуск новостей именно с этих сообщений и начался.

Глава 14

   Базылев предстал в довольно плачевном состоянии – голова обмотана бинтами, и сам он не стоял и не сидел, а лежал и разговаривал с трудом. Но он был жив! И находился, безусловно, в каком-то лечебном учреждении. На заднем плане просматривались медицинские приборы, и весь вид помещения указывал на то, что дело происходит в больнице. Никого не было видно рядом с раненым, только голос корреспондента за кадром – этот человек задавал вопросы – и голос самого Базылева. У него спросили, как он себя чувствует. Он ответил, что нормально. Поинтересовались, помнит ли он момент покушения. Да, ответил Базылев. И добавил, что помнит абсолютно все, потому что сознания не терял ни на мгновение. Еще у него спросили, надолго ли, по его мнению, он выведен из строя. На это Базылев ответил с неожиданной твердостью в голосе, что покушавшиеся своих целей не достигли, он, Базылев, продолжает работу, чему доказательством то, что руководство «Росэкспортом» по-прежнему осуществляет он сам – через помощников.
   Христич с хрустом сжал пальцы в кулак. На него страшно было смотреть в эти минуты – он выглядел едва ли не хуже Базылева. Корнеев мрачно уставился в экран телевизора. Случилась катастрофа, он это понимал. Полковник тем временем нервно ткнул пальцем в кнопку селектора. Через три минуты в кабинете были все начальники отделов.
   – Все видели? – угрюмо спросил Христич.
   Оказалось, не все. Из технического отдела, который круглосуточно вел запись всех телеканалов и основных радиопрограмм, принесли видеокассеты с выступлением Базылева. Христич прокрутил пленку для собравшихся. Все происходило в полной тишине. Воздух, казалось, сгустился, стало вдруг душно. Корнеев чувствовал себя так, словно ему только что сообщили о смерти близкого родственника, – жить не хотелось.
   – Вот, – сказал Христич, когда сюжет закончился. – Имеем незавершенку. Впервые за все время работы.
   На Корнеева никто не смотрел. Но ему не было от этого легче.
   – Мы должны найти его, – объявил Христич, – иначе полетят головы.
   Его – в первую очередь. Он этого не сказал, и так было понятно.
   – Какие меры предпримем? Слушаю предложения.
   – Поработать с телевизионщиками, – предложил кто-то. – Попробовать через них установить место проведения съемок.
   – Еще раз прошерстить медучреждения. Все! Начиная от кабинета заводского фельдшера до «кремлевки».
   – Параллельно поработать по нейрохирургам и специалистам по огнестрельным ранениям. Раны у нашего клиента серьезные, им занимался не медбрат из соседней поликлиники. Так что через врача можем выйти на клиента.
   – Слушать радиоэфир, отслеживать все телефонные звонки, поступающие в офис «Росэкспорта».
   Предложений было много. Но все не то. Корнеев понимал это, но не подключался к обсуждению. Чувствовал свою вину. Христич никого не перебивал, давая возможность выговориться всем. Он казался невозмутимым, лишь время от времени перекатывались на лице желваки. Когда поток предложений иссяк и воцарилась тишина, Христич спросил, не меняя позы:
   – Больше никаких мыслей нет?
   Молчание в ответ.
   – Подготовьте предложения в виде программы действий. На все даю полчаса. Через час механизм поиска должен будет работать.
   Шумно, несуетливо поднялись и потянулись к выходу. Один Корнеев остался сидеть. Да еще Христич. Полковник молчал и смотрел куда-то в сторону. И только когда все вышли и дверь кабинета закрылась, он сухо и требовательно сказал:
   – Ну?
   – Все эти методы поиска – чепуха, – произнес Корнеев. – Ничего это не даст – ни обращение к телевизионщикам, ни поиски врачей, которые спасли Базылеву жизнь.
   – Почему? – все так же сухо осведомился полковник.
   – Почти наверняка выяснится, что телевизионщики получили заранее отснятую кассету и потому ничем не смогут помочь. Всю страну не проверишь.
   – Молодец, – похвалил Христич. – Мыслишь грамотно.
   В его голосе угадывалась с трудом сдерживаемая ярость. Корнеев сделал вид, что этого не уловил.
   – На Базылева надо выходить через его ближайшее окружение, – сказал он. – Компаньоны по «Росэкспорту», родители, любовница – вот, пожалуй, и все. Не распыляться, а искать целенаправленно.
   Христич поднял голову. В его взгляде не было ни мягкости, ни участия.
   – Я учту твое мнение, Вадим, – сказал он негромким, неприятным голосом. – А пока иди.
   Корнеев не понял, что происходит, но о том, что ничего хорошего от жизни ему теперь ждать не следует, – догадался.
   – Удостоверение сдай, – все тем же нехорошим голосом сказал полковник.
   – У меня есть просьба, товарищ полковник.
   – Слушаю.
   – Позвольте мне найти этого Базылева. Я плохо сделал свою работу, я и должен все исправить.
   – Другие исправят, – сухо ответил Христич.
   Это было жестоко. Но, наверное, справедливо. Корнеевское удостоверение полковник резким жестом смахнул в ящик стола и отвернулся. Возникла пауза, за которой должно было произойти – что?
   – За успешное проведение каждой доверенной нам операции я отвечаю головой, – внезапно сказал Христич, все так же глядя в сторону. – Но срыв любой из них страшит меня не потому, что я могу поплатиться карьерой. Другое каждый раз меня подстегивает – я помню о том, что если мы допустим промашку и негодяй не получит по заслугам, то он еще много бед наделает. Он и дальше продолжит творить зло, и остановить его будет уже труднее или даже вовсе невозможно – он станет осторожнее, и попробуй до него добраться. – Христич обернулся наконец к Корнееву. – Базылева будет трудно найти. Но еще сложнее его уничтожить. Он еще много злых дел совершит. Вот что плохо.
   Корнеев сказал, темнея лицом:
   – Я до него доберусь. Только дайте мне такую возможность.
   Христич молчал. Пауза получалась невыносимо длинной.
   – Ищи, – наконец сказал полковник. – Землю носом рой, но найди.
   Но удостоверения так и не вернул. Это означало, что официально Корнеев от участия в операции отстранен. И все, что он сделает, будет его, Корнеева, личным делом. Христичу нужен конечный результат. Труп нужен полковнику.
   – Я найду его, – пообещал Корнеев, чувствуя облегчение от того, что его все-таки оставили в игре. – Я исправлю свою ошибку.
   Человек не всегда способен верно оценить, где именно он допустил оплошность. Корнеев связывал свои неприятности с неудавшимся покушением, после которого Базылев остался жив. Он не знал, что настоящие его беды начались только в эту минуту – когда он добился разрешения на участие в поисках Базылева.

Глава 15

   Корнеева не лишили доступа к материалам оперативного характера, и он, изучив все собранное к этому дню, еще больше укрепился в мысли, что не ошибся: искать следовало среди ближайшего базылевского окружения. Заместители Базылева были плотно прикрыты охраной, родители, кажется, ничего не знали о случившемся, оставалась любовница. Не самый простой вариант, но и не самый безнадежный. Здесь нужен был подход. Корнеев убил полдня на то, чтобы подогнать себя под соответствующий образ. Он не был красавцем и не отличался баскетбольным ростом, поэтому и речи не было о том, чтобы выехать на одних природных данных. Если не плейбой и не роскошный работник освещенных софитами подиумов – тогда кто? Бизнесмен? А почему бы и нет? Добротная одежда, швейцарские часы и золотой перстень. Случайная встреча, нечаянное знакомство.
   Еще два дня у Корнеева ушло на то, чтобы эта случайная встреча все-таки состоялась. Базылевская подружка жила почти затворницей, а если и выходила, то обстановка не позволяла исполнить задуманное.
   Только на третий день, в супермаркете, Корнеев пошел на контакт. Его подопечная как раз проходила мимо, толкая перед собой тележку с покупками, а Корнеев стоял у стеллажа, с сомнением рассматривая яркую упаковку куриного бульона.
   – Э-э, извините, – протянул он, и женщина остановилась.
   Корнеев стоял перед ней – гладко выбритый, с аккуратной прической, сделанной у модного парикмахера, в элегантном, сдержанных тонов костюме, и на его холеном лице была написана такая растерянность, что ни одна женщина, если она не полная мужененавистница, не способна была отказать ему в помощи.
   – Это сушеная курятина? – спросил Корнеев.
   – Это бульон.
   – Готовый?
   – Ну, не совсем, – улыбнулась женщина.
   Корнеев поспешно бросил пакет на прилавок.
   – Я не справлюсь, – признался он. – Не умею готовить.
   И выражение лица его было столь красноречиво, что никаких сомнений не могло возникнуть – действительно не умеет готовить. Всегда готовила домработница. Или, скорее, – жена. Жена, наверное, в отъезде…
   – Я развелся, – объявил Корнеев, словно прочитав мысли женщины.
   – Возьмите этот бульон. Его и готовить-то не надо, бросьте содержимое в кипящую воду – и все.
   Женщина заглянула в корзинку к Корнееву. Там лежали кукурузные хлопья, пиво и орешки. Ужин холостяка. Она не удержалась и засмеялась. И Корнеев тоже засмеялся. Потому что понял: первый контакт состоялся.
   – Вы умная, все знаете, – льстиво сказал он, – так подскажите, что я могу здесь взять, чтобы приготовить ужин, ничего не умея.
   Они направились вдоль стеллажей. Женщина советовала, что брать, Корнеев послушно перекладывал товары с полок в тележку. Когда они дошли до кассы, то уже почти подружились. Женщина назвала свое имя – Вита. Корнеев и раньше ее имя знал, и фамилию тоже, и еще много интересных подробностей.
   В кассе Корнеев предъявил кредитную карточку. Вита стояла рядом и улыбалась. Корнеев тоже улыбался и шутил. Он знал, что сейчас произойдет, но нисколько не нервничал.
   – Извините, но мы не можем принять к оплате вашу карту, – сказала девушка-кассир.
   – Почему? – поднял бровь Корнеев, изображая удивление, хотя причина ему была, разумеется, известна.
   – Она аннулирована.
   – Кем?
   – Не знаю, – ответила девушка. – Скорее всего, самим банком.
   – Они не могли этого сделать! – начал спорить Корнеев.
   К ним от дверей уже направлялся охранник.
   – Почему же не могли? – подсказала Вита. – Если вся сумма потрачена…
   – О! – осенило Корнеева. – Конечно, это могло произойти! От этой женщины можно было ожидать всего, даже вот такого!
   Охранник подошел и встал у Корнеева за спиной. Вита покусывала губы, но не делала попытки уйти. Корнеев извлек из кармана роскошный, крокодиловой кожи, бумажник. В нем была пухлая пачка валюты. Вите бросились в глаза иероглифы.
   – Вы берете иены? – осведомился у кассира Корнеев.
   – Извините, нет.
   – А поменять поблизости где-нибудь можно?
   – Я не знаю. Здесь такой район…
   Корнеев выразительно взглянул на Виту. В его глазах была мольба. Вита думала недолго: она помогла Корнееву выбрать товар и теперь готова была разделить ответственность.
   – Я вам все верну, – пообещал Корнеев. – Сегодня же.
   Когда Вита заплатила и они вдвоем вышли из магазина, Корнеев протянул женщине свой бумажник:
   – Держите.
   – Зачем? – искренне удивилась Вита.
   – Я заберу его, когда привезу деньги. Давайте ваш номер телефона.
   Хлопнула дверца стоявшей неподалеку машины. Корнеев увидел плечистого парня, который шел в их сторону. Телохранитель. Корнеев его вычислил в два счета, но виду не подал, снова повернулся к спутнице. Вита тоже увидела парня и сделала быстрый жест рукой, словно его останавливала. Так хозяин дает понять своему псу, что ничего особенного не происходит и пес может возвращаться на свою подстилку в углу, его помощь не требуется. Парень остановился на полпути и замер, настороженно разглядывая Корнеева. Значит, охрану от Виты не убрали, понял Корнеев. Ее это тяготит, но отказываться от сопровождающего она не собирается.
   – Телефон, – напомнил с благодарной улыбкой Корнеев. – За мной должок.
   Его вид не вызывал ни тревоги, ни подозрений. Да и как можно бояться мужчину, которого только что бросила жена? Вита продиктовала номер телефона. Корнеев записал, склонив голову. У него был идеально ровный пробор.
   – Я позвоню, – сказал Корнеев.
   – До встречи.
   – Спасибо вам.
   Вита лишь улыбнулась в ответ и села в машину. Корнеев помахал рукой. Все складывалось как нельзя лучше. Он не чувствовал угрызений совести. Он делал свою работу.

Глава 16

   Предварительно позвонив, Корнеев приехал к Вите домой. Она открыла дверь сама. Ее цербера не было видно. Он, наверное, прятался где-то в глубине просторной квартиры. Кроме денег Корнеев привез еще цветы и шампанское, но это Виту нисколько не обрадовало.
   – Не надо ничего этого, Вадим, – сказала она почти строго.
   Корнеев на всякий случай улыбнулся. Улыбка получилась смущенной. Как он и хотел.
   – У меня есть тот, кто дарит мне цветы, – смягчила тон Вита.
   Давала понять, что происшедшее с ними в супермаркете – не более чем случайность, которая ничего не значит. Ее лицо при этом стало грустным. Корнеев топтался у входа, демонстрируя нерешительность.
   – Проходите, – предложила Вита.
   Она поставила на стол фужеры. Цербер по-прежнему не появлялся. Корнеев по обстановке пытался определить, есть ли в квартире кто-то, кроме них, и не мог. Разлил шампанское в фужеры.
   – Вы одна живете, – сказал как о чем-то само собой разумеющемся.
   – Почему вы так решили? – удивилась его проницательности Вита.
   – Здесь витает дух одиночества.
   Она засмеялась, но невесело.
   – Я не одинока.
   – Но он появляется время от времени, – с видом знатока определил Корнеев. – У него семья… – Он подумал. – Нет, вряд ли семья. Скорее очень много дел. Бизнесмен, что-то в этом роде. Угадал?
   Вита кивнула. Она улыбалась. Было видно, что ее забавляет эта игра. Бедная девочка. Ее даже не подпускают к любовнику. И Корнеев первый, кто отнесся к ней с сочувствием.
   – Люди встречаются, любят друг друга, и вдруг в какой-то момент все рушится, – сказал Корнеев с грустью в голосе.
   Вита быстро глянула на него, но по нему было видно – говорит о себе. От него ушла жена, и он печален, как осенний лист, намокший под дождем.
   – Он будет сердиться на вас? – поднял глаза Корнеев.
   – Кто?
   – Ваш друг. Он придет, а я сижу здесь.
   – Он не придет.
   – Поссорились? – проявил участие Корнеев.
   Вита неопределенно качнула головой.
   – Все переменится, – пообещал Корнеев. – Вы уж поверьте. У меня вон какие проблемы, и то я не вешаю нос.
   Он выглядел несчастным и ждал утешения, но Вита и сама нуждалась хоть в чьей-то поддержке.
   – У меня сейчас дела хуже, чем у вас, – сказала она, уставившись в пустой фужер.
   Корнеев сохранял невозмутимость. Вита все еще разглядывала фужер. У нее было задумчивое лицо. Сейчас их разговор плавно повернет в нужном Корнееву направлении. Так бы, наверное, и случилось, если бы не зазвонил телефон. Вита взяла трубку:
   – Алло.
   Ей ответили. У нее изменилось выражение лица. Смесь недовольства и обреченности.
   – Хорошо, – сказала она и положила трубку.
   Корнеев снова налил шампанское в фужеры, словно ничего не произошло. Вита проигнорировала его молчаливый призыв.
   – Что произошло? – осведомился Корнеев.
   Вита нервно хрустнула пальцами.
   – Ничего.
   Подумала.
   – Сейчас сюда придет один человек…
   – Ваш… друг?
   – Нет, – качнула головой.
   – Мне лучше уйти?
   – Ни в коем случае!
   Она даже вздернула подбородок. Выглядело как вызов. Наверное, тот, который должен прийти, очень ей неприятен. И Корнеев – вроде отдушины.
   Через несколько минут в дверь позвонили. Корнеев выразительно посмотрел на женщину.
   – Это он, – сказала Вита.
   Поднялась и вышла из комнаты. Ее черное платье издавало легкий шорох. Вернулись они вдвоем – Вита и тот парень, который был с нею возле супермаркета. Парень остановился на пороге и долго рассматривал Корнеева. Наверное, впечатление от увиденного его не порадовало, потому что с лица парня не сходило выражение брезгливости. Закончив осмотр, парень увлек Виту в соседнюю комнату, и Корнеев услышал, как он спросил:
   – Кто это?
   – Мой знакомый.
   И опять в голосе Виты Корнееву послышался вызов.
   – Пусть он уйдет!
   – Почему?
   Да, вызов. И еще – отчаяние ребенка, который понимает, что по его воле все равно не будет, но решил стоять до конца.
   – Ты же знаешь – нельзя. – Это парень.
   – Почему нельзя?
   – Молотов запретил.
   – Я ненавижу твоего Молотова! – Почти крик.
   – Ты можешь говорить о нем все, что хочешь. Но раз Молотов приказал, то так и будет. Иди скажи своему знакомому, чтоб убирался отсюда, не то я вышвырну его сам.
   Судя по тому, как громко разговаривал парень, его слова предназначались не столько Вите, сколько самому Корнееву. Корнеев достал из подплечной кобуры пистолет, положил его перед собой на стол и прикрыл сверху салфеткой. Он сделал это вовремя, потому что в следующую секунду из соседней комнаты вышел парень и встал в дверном проеме. Их разделяло метров шесть, если не больше.
   – Вам придется уйти, – сказал парень.
   Из-за его плеча выглядывала Вита. По ее лицу не было заметно, что она согласна с парнем. Это обнадеживало.
   – Со мной давно так никто не разговаривал, – сообщил Корнеев.
   – Даю вам пять секунд.
   Корнеев в ответ только улыбнулся.
   Парень перестал подпирать косяк и сделал шаг вперед. Пальцами он делал такие движения, словно разминал их перед тем, как взять свою жертву за шиворот. Корнеев сдернул салфетку со стола, оголив пистолет, и этой салфеткой промокнул уголки рта, как будто не было сейчас для него дела важнее. Парень словно наткнулся на невидимое препятствие – так резко остановился, увидев пистолет. По его взгляду Корнеев понял: вымеряет расстояние, прикидывая, хватит ли ему одного прыжка, чтобы преодолеть разделяющее их пространство.
   – Мне приходилось общаться с ребятами из частной охранной службы, – сказал Корнеев и бросил салфетку. Пистолет пока еще лежал на столе. – Не у нас, в Германии. У них норматив: за одну целую и две десятых секунды они должны извлечь пистолет из кобуры, снять с предохранителя, прицелиться, выстрелить и поразить цель. Я, сколько ни тренировался, не смог этого сделать. Полторы секунды – и хоть тресни.
   Он взял наконец пистолет в руку и щелкнул предохранителем. Парень перестал разминать пальцы и замер. Вита выглядывала из-за его плеча. Она казалась испуганной, но вроде бы нисколько не сердилась на Корнеева.
   – Уйди, – сказал Корнеев парню. – И я тебя не трону.
   – Я не могу уйти.
   – Почему? – удивился Корнеев.
   – Мне поручено ее охранять. – Жест в сторону.
   – Поручено – кем?
   – Моим шефом.
   Наверное, тем самым Молотовым.
   – Побудь за дверью, – пошел на компромисс Корнеев. – Та же охрана, если подумать. – И качнул пистолетом.
   Ствол был направлен в грудь парню.
   – Я бы сидел тихо, – пояснил Корнеев. – Но ты первый начал.
   Парень направился к двери. Было слышно, как она громко хлопнула. Вита выглянула в коридор и с облегчением вздохнула.
   – Боже, как я испугалась! – призналась она.
   – Кто это такой?
   – А! – Дернула плечом и поморщилась. – Охрана!
   – Это ваш друг приставил охрану?
   – Если бы! Его компаньон!
   Тот самый Молотов, судя по всему.
   – А вам не нравится, – понимающе подсказал Корнеев.
   – Ну конечно. Тянется за мной, как хвост! Везде лезет, мне неприятно. А здорово вы его! – вспомнила и даже повеселела. – Я не ожидала, если честно. Это у вас какой пистолет? Газовый?
   Корнеев извлек обойму с патронами и показал издали.
   – Боевой, – сказал. – Дырок бы наделал в вашем обидчике.
   – А у него газовый.
   Корнеев скорчил гримасу, давая понять, что это ему не соперник.
   – Но вы меня не бойтесь. Я не такой уж плохой, хотя и при оружии.
   – Я не боюсь, – улыбнулась Вита и неожиданно вздохнула.
   – Что такое?
   – Так, ничего. Просто вспомнила.
   – Расскажите.
   Она молчала целую минуту, потом проговорила, задумчиво глядя куда-то за окно:
   – Мужчины любят оружие. Носят его с собой. А оно все равно не способно защитить.
   – Ну почему же, – возразил Корнеев.
   – Потому что мой друг тоже носил пистолет.
   
Купить и читать книгу за 49 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

<>