Назад

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать

Персональные помощники руководителя

   Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.
   В данном пособии в алфавитном порядке собраны статьи о приближенных лицах известнейших деятелей науки, политики, бизнеса. Материал подробно раскрывает всю значимость описанных в сборнике исторических фигур, дает представление об их вкладе в деятельность мировых лидеров, рассказывает о мало известных трудах и теориях, позволяет создать целостный образ людей, игравших немалую роль в мировой истории.


Светлана Федоровна Аршинова, Маариф Арзулла Оглы Бабаев, Владимир Иванович Левченко Персональные помощники руководителя

Абакумов Виктор Семенович

Помощник Маршала Советского Союза Берии Лаврентия Павловича
   По поводу личности Виктора Семеновича Абакумова и по сей день не утихают ожесточенные споры. Одни утверждают, что это был замечательный человек, возглавлявший в годы войны легендарный департамент СМЕРШ («Смерть шпионам!»). Другие доказывают, что Абакумов был ярым противником Сталина и Берии.
   Абакумов родился в Москве в 1908 году. До 1921 года учился в городском училище. В конце 1921 года, еще мальчишкой, ушел добровольцем в РККА, где служил в Московской бригаде частей особого назначения (ЧОН). Период нахождения в ЧОН сделал из него честного и несгибаемого борца за светлые социалистические идеалы, готового на любые жертвы ради торжества коммунизма.
   После демобилизации «несгибаемый борец за светлые социалистические идеалы» устроился упаковщиком и вскоре вступил в партию. Расчет был верным – с этого момента его карьера пошла в гору. «В 1932 году, – продолжил Абакумов в своей автобиографии, – Московским комитетом ВКП (б) я был мобилизован и послан на работу в органы НКВД. Работая в органах НКВД, я все время был на низовой работе». Почему же рослого способного парня использовали лишь в качестве «топтуна»? Дело в том, что Абакумова отличала одна пагубная страсть – он не пропускал ни одной юбки. В 1934 году его даже поймали на том, что он использовал для встреч с женщинами конспиративные квартиры. Именно в это время в его личном деле появилась запись: «к оперативной работе влечение имеет. Порывист. Быстро делает выводы, подчас необоснованные. Иногда мало обдумывает последствия. В следственных делах не участвовал. Дисциплинирован. Требуется руководство воспитательного характера». А где в те годы осуществлялся грандиозный эксперимент по воспитанию нового человека? В Главном управлении исправительно-трудовых лагерей, то есть в ГУЛАГе. Туда Абакумова и перевели, но, конечно, в качестве надзирателя, а не заключенного.
   Процесс воспитания, судя по всему, прошел успешно – уже в конце 1938 года Виктор Абакумов был назначен начальником ростовского областного управления НКВД. На этом посту он прославился тем, что лично выбивал из подследственных нужные признания, не брезгуя самыми жестокими методами. Рвение Абакумова было замечено, и 19 июля 1941 года ему было доверено возглавить военную контрразведку – управление особых отделов НКВД. Как-то так получилось, что почти все руководители военной контрразведки оказались иностранными шпионами.
   В апреле 1942 года вполне мог быть обвинен в шпионаже и Виктор Абакумов. Выяснилось, что при эвакуации Смоленска забыли партийный архив, который в целости и сохранности достался немцам. Самое неприятное было в том, что Абакумов, руководивший эвакуацией, к тому времени уже доложил об успешном выполнении задания. Сталин задал ему только один вопрос: «Что вы чувствуете, когда ваши подчиненные вам врут?» И через десять лет, когда Абакумов об этом вспоминал, у него от ужаса тряслись руки и расширялись зрачки.
   Но, как ни странно, Сталин его помиловал. Может быть, потому что Абакумов твердо усвоил урок и в дальнейшем строго руководствовался принципом: «лучше перебдеть, чем недобдеть». Не исключено, впрочем, что на эту должность просто не нашлось претендентов – особистов НКВД в фуражках с васильковым верхом в армии люто ненавидели и, когда началась война, их стали потихоньку отстреливать. Именно поэтому в апреле 1943 года военная контрразведка была передана в наркомат обороны, а ее сотрудников начали набирать из фронтовиков, прошедших краткосрочные курсы переподготовки.
   Поначалу контрразведку предполагалось назвать СМЕРНЕШ (от распространенного в годы войны лозунга «Смерть немецким шпионам!»), но Сталин возразил: «Почему мы должны иметь в виду только немецких шпионов? Разве разведывательные службы других стран не действуют против нашей страны? Есть предложение назвать контрразведку «Смерть шпионам!», то есть СМЕРШ».
   Сегодня публикуется много книг, авторы которых до небес превозносят достижения СМЕРШ и личные качества начальника контрразведки Виктора Абакумова. При этом постоянно ссылаются на цифру – 30 тысяч разоблаченных немецких агентов. Абвер такими достижениями в засылке в советский тыл своих агентов похвастать, конечно, не мог. Но надо учитывать, что Абвер не вправе был ни арестовывать подозреваемых, ни вести следствие, этим занималось гестапо. В то же время сотрудники СМЕРШ имели возможность задерживать, вести следствие и объявлять немецкими шпионами кого угодно и сколько угодно.
   Впрочем, есть и другая цифра, иллюстрирующая работу СМЕРШ, – за три года с участием перевербованных немецких агентов было проведено свыше 250 радиоигр, в ходе которых советские контрразведчики успешно водили Абвер за нос. Это действительно так. Но, как известно, в ходе радиоигры противнику, чтобы он поверил, сообщают не только ложную, но и правдивую информацию. А кто в годы войны мог безнаказанно отправлять немцам реальные данные об операциях Красной армии? Только один человек, который был непосредственным начальником Абакумова, – Сталин. Для всех других, включая самого Абакумова, это означало бы неминуемый расстрел. Так что кто в действительности руководил контрразведкой СМЕРШ, это еще вопрос.
   После войны Сталин был обеспокоен ростом авторитета военных, вернувшихся с войны героями. А кто лучше военной контрразведки сумеет с ними разобраться?
   Так Абакумов был назначен министром МГБ и с энтузиазмом продолжил работу по очищению армии и оборонной промышленности от вражеской агентуры.
   Как-то Василий Сталин пожаловался отцу на плохое качество самолетов. Сталин поручил проверку Абакумову. Абакумов создал дело и посадил наркома авиационной промышленности Алексея Шахурина, главного маршала авиации Александра Новикова, офицеров штаба ВВС. К расстрелу был приговорен маршал авиации Худяков. Вслед за ними по этапу пошли руководители военно-морского флота, в том числе адмиралы Алафузов, Степанов и Галлер.
   Абакумов понравился вождю и тем, как умело справился с фильтрацией бывших военнопленных. В конце войны Смерш занимался солдатами Красной армии, попавшими в немецкий плен, и советскими гражданами, оказавшимися на территории Германии по своей воле или по принуждению. Почти все они, (а речь идет о миллионах) прошли через фильтрационные лагеря.
   Бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Филипп Бобков вспоминал, что в министерстве Абакумова поначалу встретили хорошо: человек свой, начинал с рядовых должностей. Говорили: он настолько близок к Сталину, что даже гимнастерки шьет из того же материала. Министр мог неожиданно заглянуть к рядовому оперативнику, посмотреть, как тот ведет дело, проверить, сколь аккуратно подшиты бумаги. Виктор Семенович многим казался свойским парнем. Любил вечером пройтись по улице Горького пешком, со всеми любезно здоровался и приказывал адъютантам раздавать старухам по сто рублей. Они крестились и благодарили.
   Идея производить массовые зачистки в плановом порядке по родам войск была, конечно, замечательной, но Абакумов этим не ограничился. Он начал верстать дела по территориальному принципу. Первым было так называемое ленинградское дело, в ходе которого пустили в расход секретаря ЦК Кузнецова, заместителя председателя Совмина СССР Вознесенского, председателя Совмина РСФСР Родионова, первого секретаря Ленинградского обкома партии Попкова. Впереди был непочатый край работы в столицах союзных республик («дело грузинских националистов» уже близилось к завершению), но Абакумов не останавливался на достигнутом, а одновременно собирал компромат на всех сколь-нибудь известных лиц.
   Абакумов преданно исполнял все указания Сталина, и до поры до времени вождя это устраивало. Почему же Сталин все-таки с ним расстался?
   Вообще говоря, Виктор Семенович, как и все его предшественники на Лубянке, заранее мог считать себя обреченным, потому что рано или поздно Сталин решал, что ему нужен новый человек. Он не любил, когда руководители госбезопасности засиживались. Считал, что они теряют хватку, рвение, успокаиваются. Опасался, что хозяева Лубянки обрастают связями, становятся слишком влиятельными. Настал момент, когда Сталин стал подыскивать замену и Абакумову.
   Против Абакумова использовали письмо старшего следователя следственной части по особо важным делам подполковника Михаила Рюмина. Подполковник написал в ЦК, что Абакумов и его люди не расследуют деятельность вражеской агентуры, скрывают от Сталина собственные промахи, что Абакумов обогатился за счет трофейного имущества и потратил большие государственные средства на оборудование себе новой квартиры в доме № 11 по Колпачному переулку. Отсюда выселили шестнадцать семей, чтобы министр мог разместиться с комфортом.
   Конечно, донос Рюмина не был личной инициативой следователя. Точно такое же письмо было использовано в свое время, чтобы снять с должности наркома Николая Ежова. Это обычная сталинская метода. Рюмин писал свое заявление прямо в кабинете завотделом партийных, профсоюзных и комсомольских кадров ЦК Семена Игнатьева, который станет преемником Абакумова на посту министра.
   Абакумова обвинили в обмане ЦК. 4 июля 1951 года отстранили от дел, 12 июля вызвали в прокуратуру. Против него возбудили дело по признакам преступления, предусмотренного статьей 58-1б УК (измена родине, совершенная военнослужащим) и арестовали. Поместили в одиночку и именовали «заключенный № 15». В его трехсотметровой квартире провели обыск. Недавние подчиненные Абакумова описали невиданное по тем временам имущество – мебельные гарнитуры, холодильники, радиоприемники, все в больших количествах! У бывшего министра нашли 1260 метров различных тканей, много столового серебра, 16 мужских и 7 женских часов, 100 пар обуви, чемодан подтяжек, 65 пар запонок…
   Арестовали и его жену Антонину Николаевну, работавшую в отделе военно-морской разведки МГБ, и с двухмесячным сыном посадили в Сретенскую тюрьму МГБ.
   Абакумова обвинили в работе на иностранные разведки. В том, что он плохо расследовал «ленинградское дело», потому что дружил с секретарем ЦК Кузнецовым. И даже в том, что он сколотил в министерстве преступную группу из еврейских националистов. Понятно, что бывший министр МГБ совершенно не понимал, о каком заговоре идет речь. На этом основании комиссия ЦК, в состав которой входил его бывший шеф Берия, сделала заключение: «Абакумов при допросе пытался вновь обмануть партию, не обнаружил понимания совершенных им преступлений и не проявил никаких признаков готовности раскаяться в совершенных им преступлениях».
   По указанию Сталина Абакумова избивали. Поручили это офицерам, которым обещали путевки в дом отдыха, денежное пособие и внеочередное присвоение воинских званий. Его заковали в кандалы. Держали в карцере-холодильнике, давали кусок хлеба и две кружки воды в день. И быстро превратили в полного инвалида. Бывший министр еле стоял на ногах, не мог ходить. Но держался упорно, не признавал себя виновным, потому пережил и Сталина, и Берию, и Рюмина, и других чекистов. Тех арестовали позже, а расстреляли раньше.
   После смерти Сталина обвинительное заключение по делу Абакумова подкорректировали, уличив Виктора Семеновича в фальсификации «дела грузинских националистов» и «авиационного дела».
   Суд над Абакумовым и его бывшими подчиненными открылся 14 декабря 1954 года в Доме офицеров в Ленинграде. Виновным он себя не признал, настаивая на том, что все решения принимались ЦК.
   Нелепо, конечно, было обвинять Абакумова в том, что он – соучастник преступной заговорщической группы Берии. Абакумов Берию не любил и боялся. Но он верно и преданно служил ему, Сталину и государству, ради этого совершал преступления и обрекал на смерть невинных. Этого не хотели говорить полвека назад, а многие не желают признавать и сегодня.
   Во время его процесса говорить о массовых репрессиях вообще еще никто не решался. Его признали виновным в измене родине, вредительстве, совершении терактов, участии в контрреволюционной организации.
Биография:
   Абакумов Виктор Семенович (11(24).4.1908, Москва, – 19.12.1954, там же), советский государственный и военный деятель, генерал-полковник (1945). Окончил 4 класса городского училища. В 1920-22, 1925-26, 1928-30 гг. работал на заводах и предприятиях в Москве. В 1922-25 гг. служил красноармейцем в бригаде особого назначения. В 1927 -28 гг. стрелок военизированной охраны. В 1931 г. на комсомольской работе. С 1932 г. на оперативной работе в органах ОГПУ – НКВД. Занимал ряд руководящих должностей в Московском обл. управлении и в центральном аппарате Главного управления гос. безопасности НКВД СССР. С декабря 1938 г. начальник управления НКВД по Ростовской обл. С февраля 1941 г. зам. наркома внутренних дел СССР. С июля 1941 г. начальник управления Особых отделов НКВД СССР, зам. наркома внутренних дел СССР. С апреля 1943 г. зам. наркома обороны и начальник Главного управления контрразведки («Смерш») НКО СССР, которое препятствовало проникновению вражеских агентов в части и соединения действующей армии, вело борьбу с подрывной деятельностью разведывательных органов противника, организовывало разведывательную и контрразведывательную работу в тылу врага. В 1946-51 гг. министр государственной безопасности. Депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва.
   В процессе своей деятельности Абакумов встал на путь авантюр и политических провокаций, фабриковал дела на невиновных людей, затем арестовывал их и, применяя запрещенные законом преступные методы следствия, добивался вымышленных показаний с признанием вины в тяжких государственных преступлениях. Таким путем Абакумов сфабриковал так называемое «Ленинградское дело», по которому был необоснованно арестован ряд советских граждан. За допущенные нарушения законности Абакумов был отстранен от занимаемой должности и в 1951 г. арестован. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР расстрелян 19.12.1954 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР лишен всех наград и званий.

Абалкин Леонид Иванович

Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева Леонида Ильича
   Абалкин Леонид Иванович родился 5 мая 1930 г. в Москве. Род отца Л.И.Абалкина ведет свои корни из Самары. В его семье было девять детей – семь сестер и двое братьев. В годы Гражданской войны служил в Чапаевской дивизии, был инспектором РККА. В 20-х годах попал в Москву, где встретил свою будущую супругу Зою Рудакову. Весьма заметной фигурой в столице стал его брат, Николай Александрович Абалкин, который после работы режиссером Куйбышевского драматического театра, окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС, причем ее первый выпуск, многие годы работал в газете «Правда», пройдя путь от рядового редактора до заведующего отделом литературы и искусства, члена редколлегии газеты. Был дружен со многими выдающимися деятелями культуры, вел с ними переписку, которая является реликвией семьи Абалкиных. Старший брат Леонида – Станислав (1926 г. р.), в 1943 г. был призван в армию, участвовал в Великой Отечественной войне, отслужил в войсках ПВО до 1950 г., затем учился в Московском областном институте культуры, защитил кандидатскую диссертацию.
   Война застала семью Абалкиных в Москве. В 1941 г. отец ушел добровольцем в ополчение, затем был переведен в регулярную армию, служил в качестве начальника финансового отдела Отдельного артиллерийского зенитного дивизиона, который выполнял задачу охраны мостов в г. Ульяновске, а позднее в г. Жлобине (Белоруссия). Леонид с матерью были эвакуированы в Свердловск, где прожили два года, в полной мере испытав быт переселенцев, когда дома нередко не было ни электричества, ни тепла. В Свердловске Леонид продолжал учиться в средней школе, основным занятием в свободное время было чтение художественной литературы, прежде всего русских классиков. В 1943 г. отец получил комнату в бараке в г. Ульяновске, и Леонид с матерью перебрались к нему. Затем часть, в которой служил отец, перевели в г. Жлобин. Город был практически уничтожен. В нем уцелела лишь одна школа, в которой не было даже печки. Жили в землянке. Учиться приходилось в три смены, мебель приносить с собой. После окончания войны отец был демобилизован и получил право вернуться в Москву. Десятый класс Леонид заканчивал в Москве. Семья жила в исключительно стесненных условиях: сначала в крохотной комнате в коммуналке, а затем несколько месяцев на кухне, за занавеской. До ухода на пенсию отец работал бухгалтером в Министерстве сельского хозяйства.
   В 1948 г. Леонид Абалкин поступил в Московский институт народного хозяйства на учетно-экономический факультет и в 1952 г. окончил его с отличием. В институте встретил свою судьбу – Анну Сатурову. Они поженились. К этому времени брат демобилизовался из армии, жить было негде, и при распределении решающим обстоятельством была возможность получить жилье для молодой семьи. Пришлось отказаться от предложения поступить в аспирантуру и согласиться с распределением в г. Гусев Калининградской области. Здесь молодая семья получила однокомнатную квартиру и ключ, от сарая с дровами. Это было первое, почти собственное, жилье, где началась самостоятельная жизнь будущего академика.
   В 1953 г. у Абалкиных родился первенец, сын Иван. Сам же Леонид работал преподавателем Калининградского техникума, вел курс статистики, финансов, затем политэкономии. В Калининграде Л.И. Абалкин получает свое первое назначение – заместителя директора техникума. Годы жизни в Калининграде стали важным этапом в жизни Леонида Ивановича. Это был период активной общественной работы, занятия в драматическом кружке, время самоутверждения. Именно там у Л.И. Абалкина выработалось твердое желание стать ученым.
   В 1958 г. он подает документы в аспирантуру Московского государственного экономического института. Выбор института был связан с тем, что в его «альма-матер», в МИНХе, аспирантура была закрыта по обвинению в поддержке мелкобуржуазных отношений. Московский государственный экономический институт располагался от него в непосредственной близости. В нем преподавали выдающиеся ученые профессора Бирман, Каменицер и другие, которые заложили основы «школы» Л.И. Абалкина.
   В 1961 г. Московский государственный экономический институт и Московский институт народного хозяйства объединились. Под крышей последнего с 1 сентября 1961 г. начинается отсчет деятельности Л.И. Абалкина, как преподавателя. Он становится ассистентом кафедры политэкономии. На этой кафедре он проработал 15 лет, пройдя все ступени научной и педагогической карьеры: старший преподаватель, доцент, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой. С 1966 по 1968 г. являлся секретарем парткома института. В связи с избранием на эту должность запомнился эпизод, характерный для того времени. Должность секретаря парткома МИНХа была номенклатурной для МГК партии, и кандидат должен был утверждаться на заседании Секретариата, который вел Первый секретарь МГК, член Политбюро ЦК КПСС В.В. Гришин. Когда Абалкина представили, один из присутствовавших высказал недоумение: «Как же так, заведующий кафедрой и одновременно секретарь парткома?» На что В.В. Гришин категорично возразил: «Почему ректор может быть заведующим кафедрой, а секретарь парткома нет?». В результате Абалкина утвердили, и, в общей сложности, заведующим кафедрой он проработал 10 лет.
   В 1970 г. он защитил докторскую диссертацию: «Роль государства в регулировании социалистической экономики». В 1976 г. Л.И. Абалкина пригласили на должность заместителя заведующего кафедрой проблем управления в Академии общественных наук при ЦК КПСС, тогда же он становится консультантом Брежнева. В 1978 г., когда АОН объединилась с Высшей партийной школой, возникла вакансия заведующего кафедрой политэкономии. Роль заведующего кафедрой политэкономии главного партийного высшего учебного заведения страны в те годы было трудно переоценить. Она была суть политическая, ключевая в плане подготовки кадров по важнейшей дисциплине, от уровня преподавания которой во многом зависели статус и положение выпускников одного из самых престижных учебных заведений страны.
   В качестве заведующего кафедры, а по сути главного экономиста страны, Л.И.Абалкин проработал 8 лет. В этот период его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР и в 1986 г. назначили директором Института экономики АН СССР, которым он остается по сей день.
   Конец 80-х – начало 90-х годов был, наверное, самым драматическим периодом в новейшей истории нашей страны. Он ознаменовался коренными изменениями в созданном за годы Советской власти хозяйственном и политическом механизме. Горы накопившихся проблем во всех сферах жизни государства вызвали необходимость пересмотра основополагающих принципов управления страной. Леонид Абалкин получил в эти годы редчайшую для себя возможность не только наблюдать происходившие процессы изнутри, но и быть их непосредственным участником.
   Началось все летом 1988 г., когда Л.И. Абалкин был избран делегатом XIX партийной конференции от Севастопольского района Москвы. В этом уникальном районе на относительно ограниченной площадке были сосредоточены многие ведущие исследовательские центры страны: Институт экономики, Институт мировой экономики и международных отношений (директор – академик Е. Примаков), Институт экономики мировой социалистической системы (директор – академик О.Богомолов), Центральный экономико-математический институт (директор – член-корр. В. Макаров), Институт народно-хозяйственного прогнозирования (директор – член-корр. Ю. Яременко), Институт Дальнего Востока (директор – доктор экономических наук М. Титаренко), Институт социологии (директор – доктор философских наук В. Ядов), Институт научной информации по общественным наукам (директор – академик В. Виноградов). В процессе выбора делегатов на партийную конференцию состоялись многочисленные встречи Л.И. Абалкина с коммунистами этих институтов и района в целом. Было высказано много напутствий, наказов, были и письменные резолюции с оценкой сложившегося положения в экономике страны и с предложениями о путях выхода из кризиса. Все это, а также опора на достаточно мощный научный потенциал Института экономики АН СССР, не могло не отразиться на содержании выступления Л.И.Абалкина с трибуны конференции.
   Выступление академика запомнилось многим, но понравилось далеко не всем. В нем была дана достаточно жесткая оценка ситуации и со всей определенностью сказано, что радикального перелома в экономике не произошло, из состояния застоя она не вышла, что задачи одновременного количественного роста и качественных изменений в народном хозяйстве страны являются несовместимыми. Выступление вызвало многочисленную критику со стороны делегатов конференции и жесткую оценку со стороны Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, который усмотрел в выступлении следы «экономического детерминизма». После выступления к Л.И. Абалкину неожиданно подошел член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков. С Николаем Ивановичем Л.И.Абалкин был знаком в течение нескольких лет. Отношения между ними хотя и были строго официальными, но складывались исключительно на доброжелательности и взаимном уважении. Н.И.Рыжков протянул руку и, долго не отпуская ее, сказал: «Надо поговорить». Вскоре после этого последовали встреча с Н.И. Рыжковым и постановление Президиума Совета Министров СССР «О рассмотрении предложений Института экономики Академии наук СССР по совершенствованию проводимой в стране экономической реформы», в котором Л.И. Абалкину предлагалось в срок до 1 декабря представить соответствующие материалы в Совет Министров СССР.
   В институте все отдавали себе отчет в том, что от тех материалов, которые будут подготовлены, может зависеть не только решение практических вопросов, но и общее отношение к экономической науке, к ее разработкам, к возможностям влияния науки на выбор и принятие стратегических решений. Весь институт был поднят на ноги, началась интенсивная подготовка доклада.
   Точно в срок материалы были представлены в Правительство, но в связи с землетрясением в Армении обсуждение было перенесено и состоялось 4 января 1989 г. В нем приняли участие многие ведущие экономисты страны – академики А. Аганбегян, Г. Арбатов, О. Богомолов, В. Кудрявцев, С. Ситарян, члены Президиума Совета Министров СССР. На совещании возможно впервые были названы и обнажены те негативные тенденции, которые, в последующем, широко обсуждались в стране. Сам доклад нигде не публиковался, но его краткое изложение было дано в трудах Института экономики за 1988 г. В нем было подчеркнуто, в частности, что если на протяжении 1976–1985 гг. и происходило неуклонное нарастание расходов государственного бюджета, прирост этих расходов был меньше прироста национального дохода (по абсолютной сумме). Этот процесс не вызывал особых тревог, хотя и сдерживал развитие хозрасчетных и коммерческих отношений в стране. Однако в 1986–1987 гг. сложилось качественно новое соотношение: расходы бюджета стали увеличиваться существенно быстрее, чем абсолютный прирост национального дохода страны, а расходы на производственную сферу начали резко обгонять доходы бюджета, получаемые в этой сфере. На основе проведенного анализа коллектив института и его директор предложили разработать программу финансового оздоровления народного хозяйства, целью которой являлось сокращение бюджетного дефицита, нормализация денежного обращения и стабилизация потребительского рынка. Главный же вывод заключался в том, что причиной нарастания негативных процессов являлась медлительность и половинчатость в осуществлении экономической реформы, отсутствие четкой, просчитанной программы действий.
   Подводя итог обсуждения, Н.И. Рыжков приветствовал сделанный институтом доклад и дал положительную оценку его работы. 7 января 1989 г. Л.И. Абалкин был приглашен на встречу к Генеральному секретарю ЦК КПСС. Таким образом, был прерван период охлаждения отношений к институту и его директору со стороны высшего руководства страны, который продолжался после памятного выступления Л.И. Абалкина на партийной конференции. Выводы, сделанные в докладе, были приняты. Институт стал интеллектуальным центром и главной научной базой экономических реформ.
   Весной 1989 г. Л.И. Абалкин был избран народным депутатом СССР. Однако вскоре ему пришлось сложить с себя полномочия депутата. В середине мая 1989 г. он получил предложение Председателя Совета Министров СССР Н.И. Рыжкова стать его заместителем и возглавить комиссию по экономической реформе. Л.И. Абалкин дал свое согласие, в полной мере отдавая себе отчет в том, какую ответственность он принимает на себя в условиях, когда не существует секрета быстрого и немедленного оздоровления экономики страны.
   При обсуждении своей кандидатуры на заседании Верховного Совета, Л.И. Абалкин взял на вооружение и последовательно отстаивал тезис о том, что ключ к выходу из кризиса и структурной перестройки народного хозяйства заключается в радикальном обновлении экономических отношений, предоставлении всем хозяйственным структурам необходимой свободы. При этом свобода хозяйствования должна трансформироваться в дополнительные финансовые ресурсы, стать источником общественного богатства. При этом он подчеркнул, что на остановку нарастания негативных процессов и оздоровление экономики правительству должно быть отведено не более полутора лет. Если оно не сможет этого сделать – должно уйти в отставку. Срок деятельности правительства был предсказан с поразительной точностью. Но тогда оставались вопросы: была ли реальная возможность решить поставленные задачи? Появится ли у страны шанс? Сможет ли правительство им воспользоваться? Сегодня ответы на эти вопросы известны…
   В середине 1989 г. экономическая ситуация в стране находилась еще под контролем, а рычаги управления не были выпущены из рук, хотя уже начали давать сбои. Вместе с тем, начало деятельности правительства совпало с все более углубляющимся экономическим кризисом: темпы роста общественного производства стремительно снижались, приближаясь к нулевой отметке; дефицит бюджета в 1989 г. мог обернуться беспрецедентной суммой, доходящей до 120 млрд. руб.; тяжелым грузом на самом бюджете лежали различного рода дотации, превышавшие 100 млрд. руб.; демократические лозунги и требования безграничной свободы хозяйственной деятельности резко ослабили контроль над ростом денежных доходов.
   Проявлялись крайне негативные и, в конечном счете, оказавшиеся катастрофическими тенденции и в политической сфере. Начались первые, печально известные, массовые забастовки в угольной промышленности, разрушение традиционных структур административной системы управления, которое существенно опережало формирование рыночных механизмов, нарастали центробежные силы сепаратизма в республиках Советского Союза, вновь избранные Советы были недееспособны – все это привело вскоре к почти полной потере управляемости экономики.
   Обстановка в стране складывалась таким образом, что правительству надо было принимать немедленные меры по стабилизации экономики уже в 1989 г., так как ситуация к началу 1990 г. грозила стать критической. Первой задачей нового правительства, в составе которого Л.И. Абалкин стал курировать вопросы экономической реформы, была подготовка развернутой программы оздоровления экономики, решения социальных задач, связанных с разработкой предстоящего 13-го пятилетнего плана (в срок до 1 сентября 1989 г.). В соответствии со сделанными в памятном докладе выводами, а также разработанными планом и бюджетом на 1990 г. намечалось осуществление крупных структурных передвижек в народном хозяйстве. В результате планировалось увеличить производство потребительских товаров при относительном замораживании выпуска средств производства, что соответствовало переориентации экономики на решение социальных задач, на насыщение потребительского рынка. Впервые план сводился не как сумма отраслевых разработок, а на основе определения важнейших макропропорций. Прежде всего, предполагалось сделать крупный шаг по ликвидации дефицита государственного бюджета, уменьшив его вдвое, ограничить величину денежной эмиссии, обеспечить прирост розничного товарооборота. Одновременно необходимо было вытеснить из практики регулирования народного хозяйства старые, отжившие методы, когда все внимание концентрировалось не на экономических, а на чисто технических параметрах, на составлении сотен и тысяч балансовых расчетов, детальной росписи конкретных заданий, доводимых вплоть до каждого предприятия.
   На первое место среди мер по стабилизации экономики выдвинулась задача регулирования денежных доходов населения и достижения их соответствия с реальным предложением товаров и услуг. Этим требованиям соответствовало введение налога на прирост оплаты труда. Последовательное и жесткое применение этой налоговой системы позволило бы стабилизировать ситуацию в экономике, в особенности на потребительском рынке.
   Необходимо было и заложить юридическую базу для экономической реформы: разработать и представить на рассмотрение в Верховный Совет СССР целый, согласованный пакет принципиально новых законодательных актов. Это были проекты законов о собственности, о земле, об аренде, о налогах, о переводе республик на принципы самофинансирования, а также законы, предусматривающие поправки к законам о предприятии и кооперации.
   Все эти документы готовились при непосредственном руководстве и участии Л.И. Абалкина, представлялись на рассмотрение Верховного Совета СССР, Съездов народных депутатов. В сложных, порой драматичных, дебатах экономический блок, возглавляемый Л.И. Абалкиным, занял демоцентристскую позицию, поскольку она сочетала признание необходимости сохранения и обновления централизованных методов регулирования экономики с широким развитием демократических начал в управлении производством и всеми сферами общественной жизни.
   Много внимания уделялось организации управления ходом экономической реформы. С этой целью в конце 1989 г. Л.И. Абалкин приступил к формированию созданной по решению Съезда народных депутатов Государственной комиссии Совета Министров СССР по экономической реформе. Она была призвана разрабатывать научные основы и принципы управления экономикой в условиях радикальной реформы, осуществлять подготовку предложений по совершенствованию различных элементов хозяйственного механизма, организацию изучения зарубежного опыта. Она должна была также осуществлять координацию деятельности центральных экономических органов по подготовке методических и нормативных актов, необходимых для осуществления экономической реформы. В ее состав вошли академики А. Аганбегян и С. Шаталин, член-корреспондент АН СССР В.Мартынов, крупные специалисты по проблемам управления профессора Р. Евстигнеев, Г. Егиазарян, Б. Мильнер. Разработка концепции радикальной экономической реформы стала главной заботой комиссии и ее председателя.
   В результате комиссия такую концепцию разработала. Она стала своеобразным теоретическим прорывом. Именно в ней были заложены все основные идеи, подходы и принципы, которые в последующем легли в основу принимаемых законов, практических шагов правительства. Удалось сформулировать основные черты новой хозяйственной системы, способной обеспечить решение существующих социально-экономических проблем. Эти черты сводились в основном к следующему: многообразие форм собственности, их равноправие и соревнование; зарабатываемость доходов, их распределение в соответствии с вкладом в конечный результат; превращение рынка (в сочетании с государственным регулированием) в главный инструмент координации деятельности участников общественного производства; государственное регулирование экономики на основе гибкого экономического и социального планирования; обеспечение социальной защищенности граждан, как важнейшая задача государства. Был приведен сравнительный анализ возможных вариантов или альтернатив перехода к рыночной экономике. В самой концепции и в докладе содержалась развернутая аргументация в пользу радикально-умеренного варианта.
   Эту концепцию Л.И. Абалкин упорно проводил в течение всего отпущенного ему и его коллегам времени для работы в правительстве, несмотря на серьезное сопротивление консервативных сил партии и общества. Невозможно опровергнуть тот факт, что за полтора года работы, при всех трудностях и противоречиях, которые сопровождали реформы, команде Л.И. Абалкина удалось создать правовой каркас реформы, принять ряд основополагающих законодательных актов – о собственности и земле, об аренде и акционерных обществах, о Госбанке СССР и банковской системе, о подоходном налоге и налоге на прибыль, о демонополизации экономики и ее разгосударствлении, о малых предприятиях и предпринимательской деятельности.
   Начали реально развиваться процессы создания смешанной экономики, представленной предприятиями различных форм собственности, возникли первые акционерные общества, арендные предприятия и кооперативы, фермерские хозяйства. За короткий срок были образованы около 1,4 тыс. коммерческих и кооперативных банков. Создавались товарные и фондовые биржи. Но самое главное – произошел радикальный сдвиг в общественных умонастроениях. Общество осознало необходимость радикального обновления экономических структур, создания принципиально новой модели хозяйствования.
   Отставка правительства, его вынужденный уход с политической сцены в 1991 г. стала следствием обострившейся политической борьбы, несогласованности деятельности многих центральных ведомств, а порой и просто саботажа принимаемых решений. Все это – цена, которую пришлось заплатить обществу за становление демократии в нашей стране.
   За прошедшее десятилетие концепция экономических реформ, разработанная под руководством Л.И.Абалкина, не только не устарела, но, наоборот, является все еще актуальной, разумеется, с учетом современных реалий. По мнению многих отечественных и зарубежных экономистов, она все еще остается самой серьезной, глубоко просчитанной и теоретически обоснованной программой действий.
   После ухода в отставку Л.И. Абалкин вернулся к научно-исследовательской деятельности на посту директора Института экономики. Всего он опубликовал более 400 печатных работ, в том числе 15 индивидуальных монографий. Будучи крупным экономистом-теоретиком и политическим деятелем, специалистом в области методологии экономической науки, проблем экономической политики и хозяйственного механизма, свои главные научные интересы он сосредотачивает на разработке путей преобразования российского общества, осмыслении культурно-исторического фона и путей цивилизационных перспектив экономических реформ. Только в период 1994–1999 гг. им опубликованы ряд крупных работ, среди которых: «В тисках кризиса» (1994 г.), «Заметки о российском предпринимательстве» (1994 г.), «К самопознанию России» (1995 г.), «Зигзаги судьбы. Разочарования и надежды» (1995 г.), «Отложенные перемены, или потерянный год» (1997 г.), «Курс переходной экономики» (учебник, 1997 г.), «Выбор за Россией» (1998 г.), а также статьи: «Спасти Россию» (в журнале «Федерализм»), «Бегство капитала: природа, формы, методы борьбы» (в журнале «Вопросы экономики»), «Роль государства и борьба с экономическими догмами» (в журнале «Экономист»), «Система ценностей в российской экономической мысли» (в журнале «Вопросы экономики»).
   Л.И. Абалкин – академик Российской Академии наук, Международной Академии управления, Нью-Йоркской Академии наук, Международной Академии Евразии, президент Международного фонда им. Кондратьева, вице-президент Вольного экономического общества России и Международного Союза экономистов. Награжден орденом «Дружбы Народов», медалями «За доблестный труд» и «Ветеран труда», а также Почетной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР.
   В свободное время увлекается шахматами, является кандидатом в мастера спорта по шахматам, Почетным председателем Международной ассоциации ветеранов шахмат. Интересуется историей России. Увлекается садоводством.
   Живет и работает в Москве.
Биография:
   Абалкин Леонид Иванович (родился 5 мая 1930, Москва) – российский экономист. Избран академиком АН СССР 23 декабря 1987 г. (в настоящее время академик РАН).
   Окончил Московский институт народного хозяйства им. Г.В. Плеханова в 1952 г. На научно-педагогической работе с 1956. В 1986-89 и в 1991–2005 – директор Института экономики АН СССР/РАН. В настоящее время заведует Кафедрой социально-экономических проблем МГУ.
   В 1989-91 гг. – заместитель Председателя Совета Министров СССР. Член ЦК КПСС в 1990-91 гг… Автор одной из нашумевших программ перехода к рыночной экономике. В результате реформы, основанной на административных методах управления экономикой, кризис продолжал усиливаться, увеличение налоговой нагрузки на заработную плату высокооплачиваемых работников способствовало усилению теневой экономики (в первую очередь за счет т. н. «зарплат в конверте»). Оправдывал неудачи правительства тем, что массы не приемлют курса реформ, не подготовлены к работе в новых условиях. С мая по декабрь 1991 года – советник Президента СССР. Участвовал в руководстве разработкой альтернативной экономической программы в начале 1994 г. Заявлял, что России нужна не западная либеральная разновидность рынка, а социально ориентированная модель экономики, напоминающая китайскую. Летом 2000 года на заседании Госдумы выступил с критикой программы Германа Грефа, который, по мнению академика, «просто переписывает творения западных либеральных экономистов».
   В интервью радио «Эхо Москвы» бывший министр экономики РФ Евгений Ясин приводил любимую цитату Абалкина: если мы выиграем на финансовом фронте, то мы выиграем все (автор слов – В. И. Ленин).
   Редактор журнала «Вопросы экономики», президент Международного фонда им. Кондратьева, вице-президент Вольного экономического общества России и Международного Союза экономистов, Почетный председатель Международной ассоциации ветеранов шахмат. Награжден орденами Дружбы Народов, «За заслуги перед Отечеством» IV степени, «Знак Почета».
   Опубликовал около 800 печатных работ, в том числе 24 индивидуальных монографий. Будучи крупным специалистом в области методологии экономической науки, проблем экономической политики и хозяйственного механизма, свои главные научные интересы в настоящее время сосредоточил на разработке путей преобразования российского общества, осмыслении культурно-исторического фона и путей цивилизационных перспектив экономических реформ.
Основные произведения:
   Политическая экономия и экономическая политика. (1970 г.)
   Хозяйственный механизм развитого социалистического общества. (1973 г.)
   Новый тип экономического мышления.(1987 г.)
   Экономические воззрения и государственная деятельность С.Ю.Витте. (1995 г.)
   Поиск самоопределения России. (2002 г.)

Аракчеев Алексей Андреевич

«Помощник трех царей» – Павла I, Александра I, Николая I
   Алексей Андреевич Аракчеев родился он 23 сентября 1769 года в Бежецком уезде Тверской губернии, в имении отца, происходившего из старинного, но очень небогатого дворянского рода. Свое дворянство Аракчеевы вели от Ивана Степанова Аракчеева, которому в 1684 г. царь Алексей Михайлович пожаловал вотчины в Бежецкой пятине Новгородского уезда. Это были небольшие деревенские хозяйства в Модлине пустоши, Санникове, Игначихе, деревни в Клобуках и Шепиловке, и деревеньки в Петровском уезде Тихвинского погоста, да в слободке Березинской на реке Пушенная. Прадед будущего генерала и графа принял смерть капитаном, дед погиб в турецком походе армейским поручиком, а отец, выйдя в отставку в 1762 г. поселился в деленном, переделенном прадедовском имении, в котором на его долю досталось всего 20 крепостных крестьян в Вышневолоцком уезде Тверской губернии. Женился Андрей Андреевич удачно, на женщине исключительно хозяйственной и заботливой. Благодаря усердию и бережливости Елизаветы Андреевны семья отставного поручика недостатков в семейном бюджете не знала, хотя и потребности мелкопоместных дворян того времени были самые что ни есть житейские. Аракчеевы, как любила повторять матушка Елизавета Андреевна, жили вполне прилично и во многом благодаря ее распорядительности, расчетливости, трудолюбию, похвальному, хотя и не частому на Руси, искреннему почтению к порядку. Качества эти, так же, как неприязнь к воровству, лжи и пьянству, Елизавета Андреевна передала своим трем сыновьям сполна. Мать всегда самый усердный и запоминающийся учитель.
   В сентябре 1787 г. сын отставного поручика Аракчеева – Алексей с величайшими трудностями зачислен в Артиллерийский шляхетский корпус, который окончил в числе лучших его воспитанников в 1789 г. Был произведен в поручики и оставлен при кадетском корпусе сначала преподавателем математики и заведующим библиотекой, а затем, опять же в числе лучших офицеров, переведен в гатчинскую артиллерию. Артиллерию Алексей Аракчеев знал и любил. Надо заметить, что при императрице Екатерине II гатчинский гарнизон являлся чем-то вроде государства в государстве, переданном в полнейшее управление цесаревичу Павлу Петровичу, будущему императору Павлу I, который на манер настоящего императора проводил в своих малочисленных войсках смотры и учения. На одном из таких смотров поручика Аракчеева и заметил будущий император. Объявленный смотр по забывчивости Павла Петровича чуть было не сорвался: большая часть его участников после долгих бесполезных ожиданий разошлась по казармам. Только батарея Аракчеева «в полной готовности к боевому применению» оставаться на определенных ей позициях. Заметив ее, Павел Петрович вспомнил о смотре и, заслушав четкий доклад командира батареи, проникся к нему искренним уважением и доверием. Вскоре Аракчеев стал комендантом дворца, к обязанностям которого относился все с той же исполнительностью и усердием.
   Нельзя сказать, что внешностью своей комендант соответствовал роскошной красоте дворцовым интерьеров: был он высок, сутул, худ, с большими мясистыми ушами, торчащими над коротко остриженной головой; бритым лицом с некрасивыми, вульгарными чертами лица, мясистым неуклюжим носом «дулей». Зато этот комендант всегда был на службе, в любое время суток. И днем и ночью Аракчеев находился «при исполнении», держал марку государева человека. Его глаза с наполовину опущенными веками смотрели на собеседника бесстрастно, умно и внимательно, а в голове моментально созревал план самого разумного исполнения очередного императорского поручения. В 1792 году А. А. Аракчеев назначен старшим адъютантом инспектора гатчинской артиллерийской команды в чине полковника. В сентябре 1798 года произведен в генералы от артиллерии, с возложением на него обязанностей начальника квартирмейстерской части для улучшения артиллерии. При Павле I А. А. Аракчеев был комендантом и Гатчины, и Санкт-Петербурга. За успехи по службе награжден 2 тысячами крестьян в Новгородской губернии. В день коронации Павла Петровича 5 апреля 1797 г. новый император жалует бедному, худородному, но поистине образцовому своему офицеру баронский герб, в который тот, с разрешения императора, вписал девиз: «Без лести предан». И сколько бы ни злорадствовали по этому поводу острословы, – Аракчеев действительно был предан без лести делу и тому, кому присягал на верную службу. Еще через две недели после коронации Павла I Аракчеев назначен генерал – квартирмейстером уже всей российской армии. Бывали в России генералы и помоложе, но то из старой вельможной знати. Алексей Андреевич – двадцативосьмилетний генерал из захолустной российской провинции. И не случайно он практически сразу же стал объектом зависти и злых шуток придворных. Впрочем, Аракчеев мало на то обращал внимания, продолжая с предельным усердием исполнять свой служебный долг. Тлевшие на западе очаги войны между тем все ближе подступали к границам Российской империи. Уязвимым местом российской армии на старте XIX века по-прежнему были артиллерийские ее подразделения. Именно эта часть вооруженных сил страны и была передана А. А. Аракчееву для полного ее переустройства. О том, как Аракчеев исполнил свое поручение, можно судить по словам будущего противника России Наполеона, испытавшего на себе силу русской артиллерии уже под Прейсиш-Эйлау:
   «Видно, прошло то время, – писал он, – когда с 40 пушками можно было выигрывать генеральные сражения». Завистников у А. А. Аракчеева всегда хватало. По части его трудов с перевооружением артиллерии – так же. И тем не менее, вспомним, что именно при А. А. Аракчееве с 1804 г. начались в России практические артиллерийские учения, а в 1805 г. составлены современные правила об артиллерийских маневрах, запрещена международная торговля порохом и селитрой, в 1806 г. учреждены артиллерийские бригады и батареи, сведенные в дивизии, в 1807 г. появились конноартиллерийские роты, в 1808 г. составлены правила приема орудий и снарядов, начато издание «Артиллерийского журнала», в 1809 г. учреждены специальные юнкерские и фейерверкские школы, стандартизированы орудия, усовершенствованы лафеты к ним, модернизируются артиллерийские заводы. Позже А. А. Аракчеев – председатель департамента военных дел Государственного совета. Не было ни одного большого или малозначительного артиллерийского дела, в которое бы лично не вникал генерал А. А. Аракчеев. В 1812 г. Алексей Андреевич находится в действующей армии. Участвует в боях под Люцерной и Бауценой. С 1815 по 1825 г. он – правая рука и первый советник руководителя государства: редко какое из важных государственных решений принималось Императором без его одобрения. После окончания войны А. А. Аракчеев продолжает заниматься перевооружением войск и командует российской артиллерией. Было чем заняться в армии и по части укрепления дисциплины. Особенно по борьбе с казнокрадством, к которому после войны попривыкли некоторые офицеры. Надо ли говорить, сколько врагов нажил А. А. Аракчеев в этой борьбе, сколько легенд сложилось о его непреклонности и жестокости при этом? Появилось хлесткое определение «аракчеевщина», под которым «страдатели о былой вольнице» подразумевали "режим реакционного полицейского деспотизма и грубой военщины, грубого произвола, палочной муштры и «бесчеловечности» А. А. Аракчеева по отношению к тем, кто плохо помнил свой гражданский и служебный долг. Трудно судить обо всем этом спустя столетия. Только где-то прав был и А. Н. Толстой, заметивший, что без порядка не может быть государства и «человека приходится ради его же пользы либо дрессировать, либо просвещать». «Человечество по природе своей склонно больше к осуждению, чем похвальбе»,– писал итальянский мыслитель и писатель Макиавелли (1469–1527), потому «Не с ненавистью судите, а с любовью, если хотите истины», – читаем мы эпитафию на могиле известного адвоката Плевако. Чехов, этот эталон писательской совести заметил, что «дело писателя – быть адвокатом человеков, прокуроров же хватает и без нас».
   Касается это всех, в том числе и людей, стоящих во главе государства. Так что будем и мы снисходительны к генералу А. А. Аракчееву. Он имел почти все высшие награды России: орден Святого Владимира I степени; Святой Анны I степени; Мальтийский крест и 3 иностранных ордена. И слыл не просто ловцом чинов и наград: после взятия Парижа Аракчеев отказался от фельдмаршальского жезла и от высшего ордена союзных армий – «Большого черного орла». Да и прижизненные свои награды А. А. Аракчеев не очень-то ценил. Выходя в отставку, он вернул в герольдию орденскую все заслуженные на полях сражений ордена и награды мирных лет службы. При себе оставил только орден Святого Александра Невского, врученный ему самим императором. Не был А. А. Аракчеев и стяжателем: завещанием своим он вернул в казну полученное в начале службы имение «Грузино», в которое генерал при жизни вложил немало сил и времени. После смерти Аракчеева император передал имение генерала новгородскому кадетскому корпусу, присвоив ему имя дарителя. Нельзя не упомянуть еще одно значительное государственное дело, в котором А. А. Аракчеев употребил немало труда. Имеются в виду те огромные военные поселения, что были созданы в России в начале XIX века под его управлением. Из войны 1812–1815 гг. Россия вышла с гордостью и заслуженной славой, но с огромными финансовыми прорехами в бюджете. Содержать армию в прежней боевой готовности страна была должна, но уже назревали проблемы. Тогда-то и появилась идея военных поселений, способных в мирное время кормить себя, а в случае войны незамедлительно выступить в очередной военный поход. В военных поселениях просматривалась не одна военная и финансовая стратегия. Угадывались в них еще и перспективы социальные, способствующие эффективному продвижению в стране просвещения и распространения в народе передовых приемов хозяйствования. Европа в начале XIX века уже была свободной от крепостничества. Участь его скорейшей отмены была неизбежной и для России. Но для осуществления таких реформ надо было иметь хорошо подготовленных людей, способных самоорганизовываться на принципах равноправия и свободы. Крепостной мужик в барском поместье – все одно раб, при любых императорских послаблениях. Мужик, одетый в военный мундир, формально уже не крепостной. Он – слуга царю, человек государственный. Военные поселения создавали новое российское сословие – военное. Оказавшиеся в нем бывшие солдаты становились людьми почти свободными, да и с крышей над головою в случае увечья и старости. Нет, не такое простое дело – эти военные поселения. Они – резерв, школа будущего государственного социального переустройства. Аракчеев понял это и полностью поддержал их создание. Первые и самые крупные военные поселения сложились в Новгородской губернии по соседству с имением Аракчеева – Грузиным. Затем они появились в Харьковской, Херсонской, Подольской губерниях на границе с вечно мятежной Польшей. Численность военных поселений достигла 700000 душ. Солдаты в военных поселений наряду с несением военной службы вели сельское и лесное хозяйство. На поселении каждому хлебопашцу давался пахотный надел в 6 десятин и 2 десятины сенокосу. Дом строится за счет казны. Полагалась поселенцу верхняя и нижняя одежда, каждой семье прикуплены были 1–2 лошади и коровы. В случае надобности каждой хлебопашеской семье приходилось пускать к себе двух постояльцев. За право пользования всем этим имуществом поселянин должен был 2–4 дня в неделю трудиться на общих работах, а остальное время заботиться о собственном хозяйстве и пропитании своих домочадцев (жены и одного ребенка). На всех остальных полагался государственный прокорм (четверть муки и 1,5 гарнца крупы в месяц).
   Поселенцы-ремесленники жили либо на постое у хлебопашцев, либо при заводе – в домах-казармах квартирного типа. Служба тех и других заканчивалась после 25 лет выслуги. Дети поселян по достижении школьного возраста в военных поселениях переводились в особые школы, в которых обучались прежде всего военным, да и штатским дисциплинам, пополняя собой ряды пока еще малочисленного класса специалистов: фельдшеров, лесников, телеграфистов, мастеровых различных профилей. Главным начальником военных поселений Александр I назначает А. А. Аракчеева. В их создании он проявил все ту же настойчивость и требовательность. Входил во все мелочи, испрашивал самые подробные отчеты, а главное – строил дороги, казармы, дома, школы. Через несколько лет российские военные поселения превратились в образцовые сельские поселки. А. А. Аракчееву был свойствен хозяйственный талант. Умение вести дело он доказал на примере собственного имения Грузине. По тем временам Аракчеев сделал его прибыльным хозяйством, ориентированным не на барщину и оброк, а на доход от продажи готовой продукции – сена, фуражного зерна и товарной древесины. При всей своей строгости порядок в имении А. А. Аракчеев наводил не столько палками, но и методами экономическими. В Грузино крестьяне трудились на бригадном подряде с тарифной оплатой, чем всерьез занялись в России спустя полтора столетия. Часть дохода Аракчеев вкладывал в земельные улучшения. Это, кстати, подтверждают и записи, оставленные Императором во время очередных его инспекторских поездок: «Граф Алексей Андреевич! Устройство и порядок, которые я самолично видел в деревнях ваших при посещении вас на обратном пути моем из Твери, доставили мне истинное удовольствие».
   Порадоваться в имении Грузино действительно было чему. А. А. Аракчеев привел в порядок принадлежащие ему селения, построив между ними хорошо устроенные шоссейные дороги. Существенным недостатком северо-западных российских земель был избыток влаги. «Осушение болот составляло меру, необходимую в Санкт-Петербургской, Новгородской, Тверской, Ярославской, Минской и других губерниях, где стоячие воды, занимая огромные пространства, вредно действовали на климат, портили леса, затрудняли земледелие и препятствовали развитию скотоводства». В связи с чем в аракчеевских имениях и в целом на землях военных поселений осушению уделялось особое внимание. В Новгородских имениях Аракчеева проложены были сотни километров осушительных канав. Работы по осушению и строительству канав и дорог отличались высоким качеством. При прокладке канав расширялись лесные просеки, строились мосты. Уже наш современник, ученый-лесовод Г. М. Пятин доказал высокую лесохозяйственную эффективность мелиоративных и дорожных работ, выполненных при Аракчееве. Осушительные системы, построенные в Старорусском, Грузинском и Новгородском лесничествах, частично сохранились до нашего времени. Благодаря дорогам и противопожарному устройству пожары в лесах прекратились. После смерти Александра I Аракчеев практически отошел от государственных дел. Он много ездит в Европу – учится. И занимается исключительно своим имением, на примере которого доказывает рентабельность сельского хозяйства даже на таких бедных в плодородном отношении землях, как земли новгородские. Всякая культура начинается с личной инициативы энтузиастов. Примеру А. А. Аракчеева последовали и другие землевладельцы: Данилевский, Полторацкий, Энгельгард и многие другие. И их хозяйственные начинания, в первую очередь, начинались со строительства дорог. Отмена крепостного права впоследствии не застала таких землевладельцев врасплох. Они не разорились, как это случилось после 1861 года с тысячами других помещиков. Имения их не оказались «под опекой», в закладе, а затем на аукционах. Имения помещиков предпринимателей типа А. А. Аракчеева надежно перерастали в товарные хозяйства рыночного уклада.
   Умер он в пятницу Страстной недели, 21 апреля 1834 года. Хоронили его в среду на Святой неделе со всеми воинскими почестями. Буквально на следующий день после его смерти в Грузино прибыл гренадерский полк его имени и привезены были пушки. Под грохот пушечной пальбы опустили графа в им самим приготовленную могилу в соборе. Пушкин, узнав об этом, жалел, что не удалось поговорить с отставным «временщиком». Как-никак ушла целая историческая эпоха.
   Сейчас мало что осталось в Грузино от его многолетних трудов. Разве что дороги и каналы до сих пор облагораживающие небогатые новгородские земли. Пусть они и дальше остаются зримыми памятниками старому заслуженному русскому генералу от артиллерии Алексею Андреевичу Аракчееву. Что же касается его грехов и заслуг, то история рассудит.
Биография:
   Алексей Андреевич родился 23.9.(4.10).1769 г., в Новгородской губернии. Генерал от артиллерии (1807), временщик при дворах Павла I и Александра I. Сын небогатого помещика Тверской губернии. В 1783-87 учился в Артиллерийском и инженерном шляхетском корпусе. С 1792 инспектор гатчинской артиллерии и пехоты, гатчинский губернатор, в 1796 петербургский городской комендант. При Павле I А. руководил реакционными преобразованиями в армии (насаждение прусских военных порядков, суровой палочной дисциплины, линейной тактики и т. д.). Вместе с тем ввел некоторые улучшения в организацию и оснащение артиллерии. Несмотря на огромное влияние А. и награды, дважды увольнялся Павлом I в отставку (1798, 1799–1801). В 1803 восстановлен Александром I в должности инспектора артиллерии. В 1808-10 военный министр, с 1810 председатель департамента военных дел Государственного совета. С 1815 А. сосредоточил фактически в своих руках руководство Государственным советом, Комитетом министров и Собственной его императорского величества канцелярией, был единственным докладчиком царю по большинству ведомств. Проводил политику крайней реакции, полицейского деспотизма и грубой военщины, которая по имени А. получила название «аракчеевщины». Снискал всеобщую ненависть современников. Широко известна эпиграмма А. С. Пушкина на А.: «Всей России притеснитель, губернаторов мучитель… Полон злобы, полон мести, без ума, без чувств, без чести…». В царствование Николая I А. занимал лишь пост главного начальника военных поселений (с 1817), но аракчеевские методы продолжали сохранять свою силу.

Аттали Жак

Помощник всемирно известного политического деятеля Франсуа Миттерана, занимавшего пост президента Франции с 1981 г. по 1995 г.
   Аттали (ATTALI) Жак – французский политолог, экономист, литератор. Особый советник президента Миттерана с 1981, член Государственного совета Французской республики. Возглавлял (до 1994 г.) Европейский банк реконструкции и развития, задача которого – сделать менее болезненным для стран Восточной Европы переход от планируемой централизованной экономики к рыночным отношениям. Автор концепции «нового мирового порядка», представляющей собой апогей либерального направления обществ, мысли с ее установкой на распространение западных ценностей (свободный рынок, плюралистическая демократия) на весь мир. В наступающем «гипериндустриальном» обществе сама система услуг трансформируется в товары массового потребления, на основе технологии манипуляции информацией (компьютеризация, микропроцессоры и т. п.). Опираясь на достижения обществ, наук (труды Леви-Стросса, Броделя, Ж. Дюмезиля, И. Пригожина, И. Валлерстайна и др.), Аттали дает свой синтез предыдущего социального развития. Каждая социальная форма организации людей должна научиться управлять Насилием – как со стороны людей, так и со стороны природы. До сих пор существовало три формы управления насилием: Сакральное, Сила и, наконец, Деньги. Каждая из этих форм определяет порядок, соответствующий типу общества. Одна социальная форма сменяет другую, не вытесняя ее окончательно; более того, все три представлены в нашей повседневности. Необходимость управлять насилием не исчезает, и вместе с этим сохраняется «трехфункциональная трилогия власти». В раннем средневековье в Европе возник радикально новый способ управления Насилием, противостоящий Сакральному и Силе, – Деньги, а вместе с ними рынок и капитализм. В этом новом порядке власть измеряется количеством контролируемых денег – вначале с помощью Силы, затем Закона. В отличие от двух предыдущих порядков, где социальные формы могут сосуществовать на соперничающей основе, рыночный порядок всякий раз организуется вокруг единств, формы, претендующей на мировое влияние. От формы к форме расширяется фракция социальных отношений, управляемых Рынком, контролирующим Насилие; растет часть мира, где царит «Закон Денег».
   Сегодня мы вступаем в Девятую форму этого порядка. Каждая из восьми предшествующих форм характеризовалась следующими общими чертами:
   1. Ее центр – город («сердце»), в котором сконцентрирована финансовая, техническая, культурная (но не обязательно политическая) власть. Его элита регулирует цены и прибыли, финансирует художников и исследователей.
   2. Вокруг «сердца» образуется «среда», состоящая из многочисленных стран и регионов, потребителей продукции.
   3. Далее следует «периферия», находящаяся еще частично в Порядке силы, и продающая свое сырье и труд первым двум, не имея доступа к богатствам «сердца».
   Каждая форма реализует технологию более эффективную, чем предыдущая, по использованию энергии и организации коммуникации. Она остается стабильной, пока обеспечивает достаточный спрос на свою продукцию и прибыль. Когда этот механизм стопорится, форма распадается: пока ее место не займет новая форма, общество переживает кризис. Рыночная форма имеет весьма краткую длительность по сравнению с долгими периодами кризиса, которые Аттали считает «естественными состояниями общества».
   С XIII по XX века рыночный порядок сменил восемь форм, которые характеризовали:
   1. Восемь «сердец»: Брюгге к 1300, Венеция к 1450, Анвер к 1500, Генуя к 1550, Амстердам к 1650, Лондон к 1750, Бостон к 1880, Нью-Йорк к 1930.
   2. Восемь главных технических инноваций, из которых важнейшие: кормовой руль, каравелла, паровая машина, двигатель внутреннего сгорания, электрический мотор.
   3. Восемь социальных функций, выполняемых сферой услуг (кормить, одевать, перевозить, содержать, развлекать и т. д. последовательно стали предметами потребления). Так дилижанс сменился автомобилем, прачечная – стиральной машиной, рассказчик – телевизором. Старые профессии исчезают, новые появляются.
   Сегодня мир находится в конце кризисного периода и на заре новой – девятой – рыночной формы, которая сулит «долгий период изобилия». Главную причину кризиса Аттали усматривает в росте цен не на энергию, а на образование и здравоохранение, поглощающие все большую часть производимых ценностей и уменьшающие рентабельность экономики.
   Наступление девятой рыночной формы возвещают новые технологии, которые Аттали определяет как «автоматизацию манипуляции информацией»; новые предметы, заменяющие услуги, которые ранее оказывались людьми, он называет «номадическими (кочевническими) предметами». В отличие от господствующих форм потребления предыдущей эпохи, которые находились в доме и требовали включения в сеть (холодильник, стиральная машина, телевизор), «номадические предметы» портативны, не привязаны к месту, их можно носить с собой или возить в автомобиле. Портативные телефоны, факсы и компьютеры преобразуют саму организацию труда. Это предвестники более важных предметов, которые в качестве массовых станут источниками прибылей, структурируя новый экономический и социокультурный порядок. Предметы самодиагностики, самолечения и медицинского протезирования, а также предметы для обучения сократят потребность во врачах и педагогах, но увеличат количество специалистов в области манипуляции информацией: этой области промышленности обеспечено большое будущее.
   Новые портативные вещи «современного кочевника» – факс, телефон, видео, искусственные органы и т. д., подготовят в ближайшем будущем индивидуализацию и индустриализацию услуг в сфере досуга, преподавания, диагностики, лечения и т. д. В этом обществеве возобладает т. н. «кочевническая культура»: в условиях либеральной рыночной культуры «новые номады» – богатые граждане-потребители будут странствовать, приобретая товары, информацию, новые впечатления и ощущения. Это царство карнавала, апология нарциссизма, индивидуализма. Каждый сможет в краткий срок измениться сам благодаря средствам самообразования и самолечения. С этой точкой зрения нынешняя технологическая мутация масс – медиа готовит ряд других: телевидение постепенно становится чем-то вроде библиотеки программ для самообучения и ухода за собой, а не только источником пассивно воспринимаемых зрелищ. Человек завтрашний, трудящийся-кочевник, временно занятый на предприятиях, которые тоже кочуют в поисках самой низкой оплаты неквалифицированного труда, потребитель «номадических» вещей, сам себе хозяин, располагающий информацией и средствами манипулирования, будет одновременно больным и врачом, учителем и учеником, зрителем и актером, потребителем своей собственной продукции, смешивая фантазию и реальность в мир с неопределенными очертаниями. В этом обществе высокие доходы будут уделом тех, кто обладает рентой знания или информации; капиталы отправятся туда, где труд будет наиболее творческим, каковы бы ни были его издержки, и туда, где труд нетворческий будет по самой низкой цене.
   Им будут противостоять «бедные номады», которые бегут из «испытывающей нужду периферии» в поисках пропитания и крова над головой.
   В этой новой социальной форме человек станет номадом без стабильного адреса и семьи: он будет носить на себе и в себе все, что составит его социальное значение. Социальный идеал здоровья и знания – движущий мотив соответствия норме, из страха стать исключением. Эфемерное станет законом, нарциссизм – главным источником желания.
   Логика развития науки и экономики ведет Аттали к предсказанию возникновения «генетических протезов»:
   – «сама Жизнь станет номадическим предметом». Человек будет воспроизводиться серийно как объект или подобно животным, которых «он ест или которыми окружает себя». От Сакрального порядка к Денежному соответствует переход от «реального каннибализма» к рыночному потреблению протезов, тела, превращенного в предмет. Эта эволюция все больше использует природные ресурсы, заменяя живое артефактами. Человек злоупотребляет своим местом в Природе и Вселенной. Аттали предостерегает от иллюзии беспредельности перемен в процессе совершенствования материального мира. Человека следует спасти от него самого, поставить ограничения его собственным химерам. Человек – «квартиросъемщик» на планете: без различения добра и зла, без «чувства священного», без «нового завета» между человеком и природой его выживание невозможно.
   Аттали указывает на необходимость перехода к более высокому уровню международной организации – "Планетарной политической власти, требующей соблюдения норм в областях, где «Жизнь находится под угрозой».
   Номадические предметы, этот фактор свободы и личной автономии, суть в то же время фактор мятежа. Тот, кто не привязан ни к чему, готов ко всему; новые предметы не заполняют отсутствия смысла и стабильности; свобода, если это «свобода скуки», стремится заполнить пустоту путешествиями, в том числе и такими, откуда не возвращаются – наркотики.
   Где разовьется эта новая форма? Прежде всего, в Азии: за последние 20 лет этот континент развивался в 3 раза быстрее, чем Латинская Америка, и в 6 раз быстрее, чем Африка. Ведущую роль здесь играет Япония. Затем идут США, – «общество кочевническое по сути, избранный край масс – медиа». Наконец, Европа или «Европы», которая остается заложницей ею же созданных понятий – национальные государства, идентичности, обществ, служения, социального обеспечения и т. п. Это оборачивается высокими издержками в оплате труда. Если Европа не хочет стать рынком сбыта «кочевнических вещей», произведенных за ее пределами, она должна принять новые институционные рамки и создать «демократию без берегов», в противовес ограниченному сообществу, которое рождается сейчас. Европа, по определению Аттали, есть континент – номад по преимуществу: она присутствует в разных местах в большей или меньшей степени. Прежде всего, она присутствует в Америке: по крайней мере США, Канада, Мексика и Бразилия возникли как нации европейские; в Нью-Йорке, Чикаго, Ванкувере, в Буэнос-Айресе и Мехико живет больше европейских народов, чем в Париже, Мадриде или Лондоне. Америка быстрее реагирует на нужды «Европы восточной», нежели сама западная Европа. Вплоть до последнего времени история превратила Атлантику во «внутреннее море», объединяющее континенты. Аттали привлекает возможность евро-атлантического сообщества, которое могло бы прийти на смену Европейскому сообществу. Но это едва ли произойдет: оформляющаяся идентичность всего Американского континента скорее ориентирует его в сторону Тихого океана. Однако они нуждаются в сильной Европе, чтобы разделить с ней груз проблем бедных народов планеты, окружающей среды, а также в том, чтобы она взяла на себя заботы о Восточной Европе и России.
   С другой стороны, ограничены ли «Европы» Уралом или простираются за его пределы? Долгое время ответ был прост: границы определялись распространением западного христианства. В наши дни Европа включает также в качестве составляющих православие и мусульманство. «Европы» находятся и за Уралом: ибо если Россия – европейская страна, она простирается вплоть до Владивостока. Продолжаются они и к югу: в Европу могут быть включены Грузия и Армения, как страны христианские, но также страны Магриба, Центральной Азии и т. д. Так Европа оказывается без определенных границ с Азией и должна прежде всего, определить себя как место многокультурной памяти, как «дух». Чтобы остаться на уровне новых задач, европейцы должны выбрать образ будущей Европы. В работе «На пороге нового тысячелетия» Аттали предлагает четыре сценария, между которыми надлежит сделать выбор.
   1. Европейское сообщество ограничивается политическим союзом 12 стран, изолируясь от других «Европ», учреждая островок могущества и социальной гармонии в океане беспорядка. Это федеральный европейский союз.
   2. Сообщество быстро расширяется на Восток в форме общего рынка, протекционистского на границах, но без политической интеграции. Это Европейское пространство.
   3. Сообщество, как и остальной континент, мало-помалу растворяется в большом мировом рынке; это победа Америки, ее ценностей и ее продуктов.
   4. Европейский союз, реформированный и расширенный, становится одним из столпов экономического и политического континентального единства, – континентальным союзом.
   Прогноз Аттали состоит в том, что второй вариант, отвечающий германским интересам, наиболее вероятный выбор конца столетия; что третий придет ему на смену; четвертый особенно труден и предполагает политическую волю элит и народов к тому, чтобы сделать Европу лабораторией новой демократии с подвижными границами:
   франко-германский союз был бы особенно необходим для ее успеха. В случае неудачи этих вариантов возможен пятый: средиземноморский союз, который объединит все народы по обе стороны Средиземного моря.
   Заинтересованная в сильной Европе Америка будет благоприятствовать Континентальному союзу. Его задача – дать всем народам континента конфедеральные институты, не распуская Европейский союз, который станет страной – членом. Для этого «Европы» должны согласиться с тем, что они не только «христианский клуб», но пространство без границ, от Ирландии до Турции, от Португалии до России, от Албании до Швеции; что они в культурном отношении предпочитают «кочевничество» оседлости, широту – замкнутости на себя. Континентальный союз, главной движущей силой которого станут Европейский союз и Россия, может стать полюсом стабильности в мире, составляя противовес американской империи.
   Во все времена человеческое существо стремилось преодолеть мимолетность жизни приобщением к вечности. Поиск Закона в течение тысячелетий составлял главный европейский путь к Вечности. Политическая власть обретает свою легитимность в ее способности придать смысл времени, дать необходимое пространство и защиту вечным ценностям. В современной Европе власть может обрести эту легитимность лишь заново определив пространство своего существования. Сегодня прогрессистский универсализм с его стремлением навязать свои законы всему миру, угас. Сохранились лишь две европейские ценности, которые претендуют оставаться универсальными законами: это рынок и демократия. Однако их недостаточно, чтобы удовлетворить жажду универсального, справедливости или вечности – того, что род людской вкладывает в понятие Закона. Ответственность европейцев перед континентом состоит в том, чтобы ответить на этот вызов в новых условиях – на уровне континента и нового номадизма.
Биография:
   Жак Аттали (фр. Jacques Attali, род. 1 ноября 1943) – французский философ и экономист.
   Родился в Алжире в еврейской семье. В 1963 году он закончил политехническое училище, а позже получил диплом в Институте Политических Исследований и стал слушателем Национальной Школы Администрации. Он приобрел особую известность в 1981 году, благодаря его высокому положению в окружении Президента Франции, главным советником которого Аттали является и поныне. Является членом Бильдербергского клуба. С 1991 года – глава «Европейского Банка Реконструкции и Развития». Автор десятка книг. В книге «Линии горизонта» («Lignes d’horizons», в английском переводе – «Millennium», что переводится на русский в данном случае как «Золотой век») Жак Аттали разбирает эволюцию нашего общества, взятого на мировом уровне, на будущую четверть века, а также исследует сущность его экономической, политической, социальной и идеологической организации. По мнению Жака Аттали, демократия – это наилучшая политическая система, Торговый Строй – двигатель прогресса, всемогущество денег – самый справедливый порядок правления.

Бжезинский Збигнев

Помощник Джимми Картера, занимавшего пост президента США в период с 1977 г. по 1981 г.
   Збигнев Бжезинский – американец польского происхождения, родился в 1928 году. Занимал должность советника по национальной безопасности президента США Дж. Картера с 1977 по 1981 год. В настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований и профессором американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Х. Нитце при Университете им. Джона Хопкинса в Вашингтоне, округ Колумбия. Его ученица – бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт. Бзежинский – почетный доктор Тбилисского государственного университета, член «Трехсторонней комиссии» и «Бильдербергского клуба». Являлся членом совета директоров нефтяной компании British Petroleum – Amoco и главным советником компании Chevron. Автор концепции нефтяной геополитики США в Каспийско – Центральноазиатском регионе. Автор книг «Вне контроля», «Великая неудача», «План игры», «Власть и принцип», «Великая шахматная доска». По инициативе Бжезинского США продавали афганским моджахедам самое современное оружие, поставки которого оплачивал миллиардер Усама бен-Ладен.
   Бжезинский – автор концепции, в соответствии с которой Украина (в отличие от России) рассматривается, как часть Западной цивилизации (в противоположность точке зрения С. Хантингтона). При этом в доктрине Бжезинского Украине отводится роль буфера между Западом и Востоком. В связи с этим, согласно точке зрения Бжезинского, Украина должна быть взята под патронат Запада, и с 2010 г. должен начаться процесс вовлечения Украины в европейские и евроатлантические структуры.
   В мировой журналистике приводится следующие толкования истоков позиции Бжезинского:
   1. Бжезинский везде и во всем сражается, прежде всего, за интересы своей «малой родины» – Польши.
   «Незалежна Украiна потребна Бжезенському як головной буфер на кордоне з Россиею, аби ним не стала милийша йому серцю Польща» (Володимир Кулик, 'У прекрасний новий свет', // ПiК, май 2000 г.) Хотя, с другой стороны, о Бжезинском порой можно сказать, что он даже больше украинец, нежели поляк. Точка зрения З. Бжезинского о том, что «если бы Центральная Европа стояла перед выбором: быть включенной в НАТО при условиях подчинения Украины Москве или остаться вне НАТО, если Украина останется независимой, то второй вариант для нее был бы более безопасным…», похоже, по– прежнему, разделяется поляками, вместе с американцами активно работающими в стратегическом треугольнике «США-Польша-Украина».
   Как никакая другая страна Центральной и Восточной Европы, Польша координирует свою работу с США. Но поляки должны решить непростую проблему сочетания своих новых обязанностей, следующих из членства их страны в Евросоюзе, с неоднократно данным Украине словом, что «ее движение в Европу не ударит по украинским интересам» (Вячеслав Пиховшек, директор УНЦПИ, автор телепрограммы «Пятый угол», Самый стратегический партнер // Зеркало недели, 11 июля 1998).
   2. Позиция Бжезинского зиждется на его лютой русофобии.
   В свое время оппозиционная интеллигенция очень уважала Збигнева Бжезинского как стойкого убежденного антикоммуниста, он действительно много сделал для краха мирового коммунизма. Только потом оказалось, что главным мотивом господина Бжезинского, по которому он воевал с Советским Союзом и с коммунизмом, была болезненная, доходящая до уровня психиатрического комплекса русофобия – старая польская болячка. Такие вещи надо понимать».
   «Среди всех этих событий появление независимого государства Украина известный американский политолог Збигнев Бжезинский считает одним из наиболее значительных феноменов XX века в Европе. Первое событие – распад в 1918 г. Австро-Венгерской империи. Второе – раздел Европы в 1945 г. на два блока. Появление независимой Украины может считаться третьим событием, поскольку оно знаменует конец имперской России».
   Западные политики в течение последних 10 лет рассматривали Украину, по словам Збигнева Бжезинского, как государство, которое было буфером между Россией и Европой, «существенно ограничивало геостратегический выбор России». Киеву экономически и политически помогали играть эту роль, а украинских политиков патронировали многие демократические организации и институты Европы и США.
   Некоторые из украинцев, более умных, нежели Пиховшек или Тарасюк, прочитав «Большую шахматную доску», отнюдь не впали в необузданную радость от сознания того, что «великий политолог 20-го века» З. Бжезинский столь уважительно относится к Украине, но напротив, поняли, что «любовь Бжезинского к Украине» – вещь, более чем утилитарная и, если будет нужно, Бжезинский легко поступится своими «предпочтениями». Так, скажем, в своей книге «Великая шахматная доска» «большой друг Украины» З.
   Заявления отдельных российских политиков, ставящих под сомнение суверенитет и территориальную целостность Украины, в конечном счете, выливаются в неоценимую информационную спонсорскую помощь Руху, КУНу, семейству Бжезинских, составляющей основу властных институтов Украины олигархической этнономенклатуры.
   Фред Хайет в работе «Не оттолкнуть Россию» в «Вашингтон пост» (4 августа 1997) также обращал внимание на то, что Бжезинский имеет финансовый интерес в странах, которые он патронирует, казалось бы, исходя, казалось бы, исключительно из своих геополитических построений.
   Более того, не является секретом тот факт, что Бжезинский сколотил т. н. «Американо-украинский консультативный комитет», своего рода «главный штаб» по лоббированию интересов Украины в США. Кажется, в списке его руководящих органов (с американской стороны) упоминались такие имена, как Джордж Сорос, Генри Киссинджер, Роберт Макнамара и др.
Биография:
   Американец польского происхождения Збигнев Бжезинский родился 28 марта 1928 года в Варшаве. В 1938 году его отец был назначен на новую должность в польском консульстве в Монреале и его семья переехала в Канаду, где и осталась после прихода к власти в Польше коммунистов. Учился в монреальском университете Макгилла. В 1953 году получил степень доктора политологии в Гарвардском университете. В 1958 году получил американское гражданство. В 1962 году стал профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке. В 1966–1968 годах работал в Госдепартаменте. В 1973 году стал первым директором Трехсторонней комиссии. Был советником в администрациях Джона Кеннеди, Линдона Джонсона и Джимми Картера. Защищал политику жестких мер в отношении СССР. В администрации Рональда Рейгана – член президентской комиссии по химическому оружию. В 1987–1988 годах работал в совместной комиссии Совета национальной безопасности и Министерства обороны по выработке долгосрочной стратегии. В 1987–1989 годах работал в президентской комиссии, курировавшей разведдеятельность США. Участвовал в президентской кампании Джорджа Буша-старшего, порвав с демократами. Писатель Бжезинский многие свои произведения посвятил исследованию Советского Союза, а также вопросам стратегии США на внешнеполитической арене. Жена Бжезинского Эмилия Бенеш – родственница бывшего президента Чехословакии Эдуарда Бенеша. У них трое детей.
Основные произведения:
   Великая шахматная доска (2003 г.)

Вольский Аркадий Иванович

   Помощник советского государственного и партийного деятеля Андропова Юрия Владимировича

   А. Вольский родился 15 мая 1932 года в г. Добруше Гомельской области. В 1955 году окончил Московский институт стали и сплавов.
   1955–1969 гг. – помощник мастеpа, мастеp, начальник литейного цеха, секpетаpь паpтоpганизации на Московском автозаводе им. Лихачева. В 1959 году вступил в КПСС. В 1969 году был переведен с ЗИЛа в ЦК КПСС.
   Работал заведующим сектором, заместителем заведующего, первым заместителем заведующего отдела машиностроения.
   С 1983 года – помощник по экономике Генерального секретаря ЦК КПСС Андропова, с 1984 года – Черненко.
   В 1985 году стал заведующим отделом машиностроения ЦК. 1986–1990 гг. – член ЦК КПСС.
   В 1988 году был представителем ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета (ВС) СССР в Нагорно– Карабахской автономной области (НКАО) Азербайджанской ССР, а с января 1989 года – председателем Комитета особого управления НКАО.
   Весной 1989 года избран народным депутатом СССР от Степанакертского территориального избирательного округа (НКАО). С 1989 по 1992 гг. – член Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и государственной безопасности. С июня 1990 г. – Президент научно-промышленного союза СССР. С упразднением Комитета особого управления НКАО в 1990 году вернулся в Москву. В июне 1991 года избран президентом НПС СССР (с января 1992 года президент Российского союза промышленников и предпринимателей и председатель-координатор Международного Конгресса промышленников и предпринимателей).
   С сентября по декабрь 1991 года – член Политико-консультативного совета при Президенте СССР. В январе 1995 года – заместитель председателя Согласительной Комиссии по урегулированию конфликта в Чечне. В 1995 году баллотировался в Госдуму РФ по списку предвыборного движения «Профсоюзы и промышленники России – союз труда». В октябре 1999 года избран председателем комитета кредиторов Инкомбанка. В декабре 1999 года заявил о поддержке на предстоящих выборах избирательного блока ОВР. В октябре 2000 года заявил, что при сохранении существующей государственной экономической политики России в ближайшее время грозит новый кризис. В июле 2001 года заявил, что Союз промышленников и предпринимателей России будет помогать предприятиям Чечни закрепиться в экономическом пространстве России.
   В школу маленький Аркадий пошел учиться не с семи, как тогда полагалось, а с шести лет, и не в первый, а сразу во второй класс. «Кажется, меня учили писать и читать дома с четырех лет, что и позволило прямо пойти во второй класс. Учился я хорошо и с удовольствием. В это время в Испании была Гражданская война, и мы писали в сочинениях, как любим Испанию. И все ходили в пилотках-испанках с кисточкой. А еще мы все на белорусском языке учили письмо белорусского народа великому Сталину к его 60-летию – вся Белоруссия, все 10 миллионов человек учили это письмо наизусть. До сих пор его помню».
   В школе Аркадий увлекся фотографией. Решил ехать в Москву, поступать в Институт кинематографии, на операторский факультет, но поступил в другой институт. Студент Аркадий Вольский много занимался спортом: боксом, фехтованием и, если в Белоруссии был чемпионом по боксу, то теперь стал чемпионом Москвы по фехтованию. Возглавлял совет спортивного общества «Наука»…
   В июне 2001 г. заявил, что союз промышленников и предпринимателей намерен активизировать свои действия по внесению некоторых изменений в законодательство, регулирующее вопросы социального партнерства и трудовых отношений. По мнению Вольского, «в Трудовом кодексе необходимо отражать нынешнюю систему трудовых отношений, а не закреплять отжившие льготы».
   На съезде РСПП (21 июня 2001) заявил, что РСПП выступает за сохранение «инвестиционной льготы» по налогу на прибыль на уровне 30 %. Аркадий Вольский считает, что существующее налоговое законодательство вызывает «некоторые нарекания со стороны РСПП». «На встрече с Владимиром Путиным мы предложили установить общий предельный уровень налоговых изъятий», – сообщил Вольский.
   «В банковской системе, необходимо резко сократить количество кредитных учреждений, в частности, путем введения нижней границы объема уставного капитала». Кроме того, он считает целесообразным, чтобы ЦБ РФ как можно скорее вышел из уставных капиталов коммерческих банков.
   Считает, что несмотря на затяжной кризис, сегодня российская промышленность встает с колен, у нее есть будущее.
   В январе 2001 года в интервью программы «Время» заявил, что конфликтов между властью и Союзом больше не будет, а встречи президента РФ и предпринимателей станут регулярными (1 раз в квартал).
   В декабре 2000 года заявил, что РСПП не ставит перед собой задачу превратиться в «партию власти, или партию президента». Основной целью создания бюро правления РСПП, куда вошли 27 наиболее известных представителей российского бизнеса, является защита прав и интересов бизнесменов. Считает, что пора перестать делиться на «красных» и «белых» директоров, надо сближать интересы реального и банковско-финансового секторов.
   В октябре 2000 года заявил, что при сохранении существующей государственной экономической политики России в ближайшее время грозит новый кризис. По его словам, эффект импортозамещения, обеспечивший рост промышленного производства в 1999 – начале 2000 г., исчерпан.
   «Для обеспечения устойчивого экономического роста необходимо пойти на решительное упрощение системы налогообложения». По его мнению, прежде всего необходимо резкое снижение налоговых ставок, и именно эта мера может стать стимулирующим фактором для оживления реального сектора народного хозяйства. Однако Вольский считает необходимым сделать при этом упор на косвенные налоги, а также обеспечить максимальную либерализацию прямых налогов.
   Аркадий Иванович в политической среде считается непревзойденным мастером компромисса. Советские и российские лидеры дважды прибегали к его услугам для разрешения конфликтов в горячих точках на Кавказе: в 1988-м по личной просьбе Михаила Горбачева он провел два года в Нагорном Карабахе в должности представителя ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР, а летом 1995 года, после исторического разговора Виктора Черномырдина с Шамилем Басаевым, Вольский отправился в качестве личного представителя премьера в Грозный для участия в переговорах с чеченскими сепаратистами. Вольский известен своим умением выживать при любом режиме и находить общий язык с любым хозяином Кремля: он был помощником по экономике у Андропова, Черненко и Горбачева. Он не утратил влияния и после прихода к власти Бориса Ельцина. Характерная деталь: Аркадий Иванович продолжает сидеть в том же кабинете на Старой площади, который он занял в 1985 году, возглавив отдел машиностроения ЦК КПСС. И табличка на двери та же. И даже номер телефона не изменился. В 1992 году Вольскому, как человеку авторитетному в среде «красных директоров», было поручено нейтрализовать недовольство директорского корпуса либеральными реформами Гайдара. Тогда на свет и появился Российский союз промышленников и предпринимателей, задача которого и состояла в том, чтобы не допустить оформления директоров в самостоятельную политическую силу.
   В жизни, по словам Вольского, он придерживается трех принципов: не предавать друзей, не брать взяток и не терять порядочности.
Биография:
   Аркадий Иванович Вольский (15 мая 1932 г., г. Добруш Гомельской области – 9 сентября 2006 г., Москва) – бывший президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Окончил Московский институт стали и сплавов. Затем работал на заводе ЗИЛ. Стал инициатором ряда технических нововведений и в 1970 был удостоен Государственной премии СССР. С 1969 г. работал в ЦК КПСС. С 1983 по 1984 год А. Вольский работал помощником по экономике Генерального секретаря ЦК КПСС Ю. Андропова. В 1986 провел три месяца на Чернобыльской АЭС, участвуя в ликвидации последствий аварии. В 1988–1990 годах А. Вольский возглавлял Комитет особого управления Нагорно-Карабахской автономной областью. В 1989 г. 92 % населения Карабаха – и армяне, и азербайджанцы – избрали А. Вольского депутатом в Верховный Совет. После августовских событий 1991 г. назначен заместителем руководителя Комитета по оперативному управлению народного хозяйства СССР, отвечал за промышленность и оборонный комплекс. В 1995 году он был заместителем руководителя делегации по мирному разрешению конфликта в Чеченской республике.
   С 1992 г. по 2005 г. – президент РСПП. Супруга – Вольская Людмила Александpовна – инженеp– химик. Сын Владимиp – физик, дочь Галина – философ.
   Умер 9 сентября 2006 г. после тяжелой и продолжительной болезни (острый лейкоз).
   Награды:
   В апреле 2006 года указом президента России награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Генри Айртон

   Помощник английского государственного деятеля и военачальника Оливера Кромвеля

   Английский военноначальник, соратник и друг О. Кромвеля, активный деятель Английской буржуазной революции 17 века, главный идеолог индепендентов, от англ. independents, (буквально – независимые) – революционной политической партии, выражавшей интересы радикального крыла буржуазии и нового дворянства.
   Следует отметить, что Кромвель, до революции бывший скромным сельским сквайром, не имел юридического образования и во многих идеологических вопросах полагался на своего друга и сподвижника сэра Генри Айртона. Если Кромвель олицетворял «практическую политику» индепендентов, то Айртон воплощал в себе ее мозг и «движущий дух». Генри, изучавший право в Оксфорде, обычно любил находиться в тени своего знаменитого друга, но всякий раз выступал на первый план, когда требовалось изложить общие принципы, разделяемые высшими офицерами армии. Его большая квадратная голова, обрамленная черными курчавыми волосами, красноречие, отточенные формулировки, незаурядная эрудиция сразу же бросалась в глаза на заседаниях Парламента или Армейского совета. Юридически вышколенный ум не допускал туманностей в выражениях, он формулировал политические воззрения наподобие статей закона. Не раз эти качества, вкупе с поразительной находчивостью выручали сторонников Кромвеля в затруднительных ситуациях. Открытый сторонник «правления собственников» и «традиционного права», Айртон, как и Кромвель, стал республиканцем по «необходимости». Но, убедившись в невозможности иначе утвердить «власть» и «авторитет» индепендентского джентри в стране, Айртон преследовал свою цель до конца. Это он был составителем армейского ультиматума парламенту, содержавшего требование немедленного суда над королем; это он был непосредственным организатором «Прайдовой чистки», сделавшей этот суд возможным. Когда же суд стал фактом, Айртон наряду с Кромвелем были его членами и его цементирующей силой. Наконец, среди организаторов суда над королем нельзя не упомянуть Генри Мартина – единственного убежденного республиканца среди сколько-нибудь известных членов суда.
   Отдельно нужно сказать о роли Генри Айртона в создании армии Кромвеля. В СССР последние восемь с половиной десятков лет считалось, что сформированная по декрету от 15(28) января 1918 года Рабоче-крестьянская Красная армия – революционная регулярная армия нового образца – не имела аналогов в военной истории. Однако за 276 лет до ленинского декрета о формировании РККА, член английского парламента Оливер Кромвель с сэром Генри Айртоном успешно сформировали для борьбы против войск английского короля Карла І Стюарта армию под названием «Новая модель». Именно ее взяли за основу большевики при создании собственной революционной армии.
   Началом гражданской войны в Англии считают 22 августа 1642 года: в этот день король Карл І поднял свой штандарт в Ноттингеме. Это означало официальное объявление войны парламенту в Лондоне. Кромвель начал создавать новую армию. Айртон помог Кромвелю четко, пункт за пунктом, выдвинуть тезисы реформы парламентских вооруженных сил, состоящих из «старых, дряхлых военных служак и пьяниц» и фактографически точно доказать необходимость скорейшего их внедрения. Они настаивали на полном обновлении вооруженных формирований парламента. Естественно, что командовать «божьими воинами» должны выходцы из той же среды, пользовавшиеся в ней достаточным авторитетом. Но для этого необходимо было напрочь сломать традиции подбора офицерского корпуса, существовавшие в то время в вооруженных силах всех стран Европы и Азии. Традиционно офицерский корпус формировался исключительно из дворянского сословия, а солдаты – из низшего, и отношения господ и рабов автоматически переносились в вооруженные силы. Такая армия победить короля не могла. Отсюда родился гениальный тезис о том, что «для борьбы с людьми чести надо иметь людей религии» (т. е. армию с другой идеологической платформой, что впоследствии проделал Лев Бронштейн (Троцкий), создавший Рабоче-крестьянскую Красную армию.) Посредниками идей Кромвеля были пуританские проповедники, один из которых, Ричард Бакстер, оставил мемуары, в которых писал: «Он особенно заботился о наборе в свой отряд религиозных людей. Эти люди обладали большим пониманием, чем обычные солдаты, и поэтому больше представляли важность и последствия войны. Они воевали не ради денег, а во имя того, что считали своей целью, – общественного блага». Именно из этих людей, проявивших талант увлекать за собой остальных, Айртон решил создать офицерский корпус армии «Новая модель». Однако Палата общин до сих пор назначала офицерами в свою армию военных профессионалов из числа своих членов. Кромвель задумал сломать эту традицию, открыв дорогу своим «божьим людям». И это удалось. 19 декабря 1644 года под впечатлением выступления в парламенте Генри Айртона был принят «Билль о самоотречении», по которому члены парламента не имели права занимать военные должности. Первым кандидатом на уход из армии был лорд Эссекс, вторым – Кромвель. Однако когда солдаты узнали о том, что их любимый полковник вынужден их оставить, они направили петицию в парламент, и депутатам ничего не оставалось, кроме как в порядке исключения просить полковника Кромвеля вернуться в армию. Все же остальные офицеры – члены парламента – из армии ушли. Парламент принял концепцию Кромвеля – Айртона «Новая модель» и подтвердил это постановлением Палаты общин от 15 февраля 1645 года. Вместо прежнего территориального ополчения отдельных графств, которое иногда отказывалось воевать за их пределами, была учреждена новая регулярная армия, централизованно финансируемая общественными средствами. Ее главнокомандующим, генералом, был назначен Томас Ферфакс, его заместителем, генерал-лейтенантом, командующим парламентской кавалерией – Оливер Кромвель, одним из его полковников – Генри Айртон. По иронии судьбы, 19 февраля 1645 года парламент, принимая постановление о регулярной английской армии предусмотрел унифицированную форму одежды – «красный мундир из сукна хорошего качества» в отличие от белых кафтанов солдат короля Карла І. Таким образом, в народе армия парламента получила название «Красной армии», а королевская – «Белой армии». Поэтому нет ничего удивительного в том, что некоторые аспекты построения армии Оливера Кромвеля и ее название большевики заимствовали один к одному, но при этом «забыли» указать источник, а выдали это за собственное «изобретение», заменив только пуританских проповедников армии Кромвеля политическими комиссарами. Но, так или иначе, первые сведения об этом они почерпнули из статей Фридриха Энгельса по военной истории и военному искусству для «Новой американской энциклопедии», написанных в 1857 году. Первое боевое крещение «Красная армия» Кромвеля получила 14 июня 1645 года близ деревушки Нэсби, что стояла на восточной стороне дороги из Ноттингема. Кромвель, сидевший на вороном коне в солдатской каске и простой стальной кирасе, указал на освещенный восходящим солнцем золотом крест сельской церквушки и воскликнул: «Божьи ратники, видите, сам Господь с нами, он посылает нам знаменье и мы победим!» Кирасиры обнажили головы, и проповедники, бывшие в каждом взводе, прочли молитву. Увидев построенную для боя армию парламента, Карл I решил отойти на север, так как Ферфакс имел двойное численное превосходство. Но принц Руперт, племянник короля, убедил Карла принять бой, указав на превосходство в качестве кавалерии. Принц командовал кавалерией правого фланга королевских войск. Против него стоял кавлерийский полк Генри Айртона, а командиром другого полка был старший сын Кромвеля – Оливер. Принц Руперт решил сначала ударить по Айртону, смять левое крыло парламентской армии, занять деревню Нэсби и, таким образом, выйти в тыл Ферфаксу. Но он упустил из вида мощную кавалерийскую группировку Кромвеля, которая могла ударить по левому флангу королевской пехоты. Принц Руперт смял кавалерию Айртона и вышел во фланг и тыл пехоте Ферфакса. Королевские кавалеристы, как обычно, бросились преследовать драгун Айртона, рассыпались по полю и теперь их было весьма сложно снова собрать в ряды. Когда Кромвель увидел, что на его друга навалился принц Руперт, он ударил по королевской коннице генерала Ландгейля. Кромвель лично повел своих «железнобоких» в атаку. Среди кирасир скакали пуританские проповедники в черных одеждах с большими белыми воротниками, с крестами в правой руке и библиями в левой, громкими криками призывая «божьих ратников» победить «неверное войско царя Ирода». Отбросив драгун Ландгейля, Кромвель ударил во фланг королевской пехоте. Противник дрогнул, и тут с фронта ударил Ферфакс. Разгром был полным. Король, бросив поле боя, ускакал со своим двором и телохранителями. Принц Руперт, которому наконец удалось собрать свою конницу, увидел разгромленный центр своей позиции. Он решил не продолжать бой, поспешив за королем. Сам Генри Айртон, в бою получивший ранения в руку и голову попал в плен, но вскоре был освобожден мощным натиском Кромвеля. Армия, созданная Оливером Кромвелем, выдержала экзамен на зрелость. Из ее среды выдвинулись такие талантливые военачальники, как полковник Прайд – бывший извозчик, полковник Хьюстон – бывший сапожник, полковник Фокс – бывший котельщик, полковник Рейнсбро – бывший корабельный шкипер и генерал-комиссар Генри Айртон – бывший сквайр. Все они никогда раньше не брали в руки оружие, но были ревностными пуританами. Шотландский полководец Лесли, имевший опыт Тридцатилетней войны, отозвался о «Красной армии» так: «Европа никогда не имела лучших солдат». Радость победы омрачала лишь гибель сына Оливера, но отец принял это стойко: – «На то воля божья». В отличие от своих единомышленников, Оливер Кровель понимал, что пока жив Карл I, гражданская война будет длиться, и сделал все, чтобы заполучить короля в руки парламента, судить его как предателя и врага народа и казнить. (Удивительные все-таки исторические параллели прослеживаются в перипетиях революционных событий разных стран и разных веков!).
   Итак, Оливер Кромвель со своими сподвижниками, теоретиком которых являлся Генри Айртон, совершили то, что казалось невозможным: актом парламента от 17 марта 1647 года была отменена королевская власть. Через три дня упразднили Палату лордов, а 19 мая Англия была провозглашена «свободным государством общего блага», которое должно было управляться «представителями народа и парламента». Но воевать пришлось еще долго: в Англии, Шотландии и Ирландии, – и нигде «Красная армия» Кромвеля и ее главного комиссара Айртона не терпела поражения. Красные мундиры надолго остались в армии Великобритании – вплоть до англо-бурской войны. Но парламентская республика просуществовала недолго. 20 апреля 1652 года Оливер Кромвель разогнал парламент, как через 147 лет это сделал Наполеон Бонапарт, став впоследствии императором Франции. Оливер Кромвель королем Англии становиться не хотел, но власть стремился удержать в руках. По совету Айртона,16 декабря 1653 года он был провозглашен лордом-протектором Англии и фактически стал некоронованным королем страны. (Еще одна историческая аналогия.) Юрист и правовед, Айртон хорошо понимал необходимость признания легитимности новой власти в Европе и Азии. И прежде всего в тех странах, в которых главенствовала некатолическая конфессия. Зная о войне против католицизма, которую вел украинский гетман Богдан Хмельницкий, кабинет Кромвеля с большим вниманием следил за лондонской прессой, публиковавшей отчеты о боевых действиях, начиная с битвы под Желтыми водами в мае 1648 года. Пуританская Англия с уважением и вниманием следила за борьбой православия с Папой Римским, поддерживавшим Речь Посполитую и материально и морально. Можно с достаточной достоверностью предположить, что Оливер Кромвель и его помощники видели в Богдане Хмельницком не только родственную душу, но и своего потенциального союзника. Что же касается теоретических положений Генри Айртона, то некоторые из них удивительным образом напоминали бы советскую Конституцию, если бы не были написаны несколькими столетиями ранее. Подобно ей он многое основывает на принципе «Кто не работает, тот не ест». Не обошлось, конечно, без дебатов тогдашних теоретиков и по одному из ключевых вопросов всякой революции – вопросу о частной собственности. В то время левеллеры (англ. leveller – уравнитель), большие сторонники всеобщего равенства во всем, отстаивали естественное право на собственность, по которой всякий нуждающийся мог на совершенно законных основания посягнуть на чужое имущество. (Впоследствии воплотившееся в известные лозунги: «грабь награбленное» и «отнять и поделить».) Нужно отметить так же и то, что левеллеры относили к естественным («прирожденным») правам и свободам такие, как свобода слова, совести, печати, петиций, торговли, свобода от военной службы, равенство перед законом и судом. Все люди «по природе равны и одинаковы по силе, званию, власти и величию». Айртон же, во многом соглашаясь с левеллерами, утверждал, что основой всякой собственности является гражданское право, основой которого является договор, в свою очередь основанный на базе гражданского закона, а не закона Божьего, по которому все равны от рождения. (Кстати ряд положений левеллеров вскоре легли краеугольным камнем в основу Конституции только что образованных Североамериканских Соединенных Штатов, одна из первых статей которой гласит: – Каждый человек свободен от рождения… но только там это касалось личной свободы каждого гражданина в рамках закона, а не его собственности. Как известно, американская конституция действует и по сей день.) "Ни закон бога, ни закон природы не дают мне собственности, – говорил Айртон. – Собственность есть установление человеческой конституции". И поскольку государствопризнает право человека на частную собственность, то и устроено оно должно быть так, что бы эта собственность надежно охранялась. «Все главное, о чем я говорю, сводится к необходимости считаться с собственностью. Ведь она является важнейшей основой всего королевства, и если вы, – обращался он к левеллерам, – уничтожите ее, вы уничтожите все остальное».Как и во всякой революции, в Англии 17 века находились разного рода ортодоксальные элементы разного толка. Так, на одной из конференций, представители крайне левой оппозиции (как мы бы сегодня ее определили) бросили Айртону, как представителю «партии власти» упрек в том, что революция незавершенна, что «надо идти дальше», «надо идти до конца» («революция считается завершенной, когда начинают строиться концлагеря» Л. Д. Троцкий), и что солдаты рисковали своей жизнью в борьбе против короля за нечто большее, чем предложение Айртона, на что последний ответил, что они должны быть очень довольны, ибо теперь они будут жить не под правлением капризного тирана, а под властью правительства, контролируемого теми, кто обладает в королевстве собственностью, а также под защитой твердых и постоянных законов, которые выработают их (солдатские) представители. И если Айртон был на уровне своего времени, то левеллеры в деле построения социализма в одной отдельно взятой стране лет примерно на 300 на лет опережали его. Интересно, что во время жарких дебатов различных революционных партий и их течений по поводу всеобщего равноправия, прав и свобод личности, в частности права на волеизъявление путем всеобщего тайного голосования, никому(!) в голову не пришла оригинальная мысль о том, что «женщина тоже человек», и тоже должна иметь хоть какие-нибудь права, помимо многочисленных обязанностей. Зато Айртону удалось доказать, что все известные к тому времени (да и нынешнему времени тоже) конституции разных времен и государств были основаны на признании частной собственности, чем заставил своих оппонентов занять оборонительные позиции.
   После присвоения Генри Айтону звания генерал-майора, он в составе армии Кромвеля отправился в ирландскую экспедицию. Там армия разделилась, Кромвель отправился в Шотландию, а Айртон, почти уже покоривший Ирландию, умер 26 ноября 1651 года во время осады Лимерика от голода. Смерть его сильно огорчила протектора, который в суровом генерале потерял одного из своих лучших полководцев и убежденнейшего сторонника. После реставрации династии Стюартов в 1660 году, тело его было выкопано из земли, повешено, затем обезглавлено и похоронено под той же виселицей.
Биография:
   Айртон (Ireton) Генри (1611 – 26.11.1651), деятель Английской буржуазной революции 17-го века, идеолог умеренных индепендентов, сподвижник О. Кромвеля. Был одним из организаторов новой армии (т. н. армии нового образца), в которой занял пост генерал – комиссара. В 1645 был избран в Долгий парламент. А. был главным оппонентом левеллеров на конференции в Патни (1647), выступал за сохранение короля и палаты лордов, против идеи «народоправства». Однако осенью 1648, когда стало ясно, что индепенденты, не казнив короля, не удержат власти, А. стал одним из организаторов и участников суда над Карлом I. В качестве помощника Кромвеля отправился в 1649 в Ирландский поход и остался в Ирландии в качестве лорда-правителя. (БСЭ).

Гопкинс Гарри

   Помощник Франклина Рузвельта, занимавшего пост президента США в период с 1933 г. по 1945 г.

   Черчилль в своих воспоминаниях назвал Гарри Гопкинса необыкновенным человеком, сыгравшим большую, а подчас и решающую роль во всем ходе Второй мировой войны. Сталин сказал о Гопкинсе, что это единственный американец, который пришелся ему по душе. Между тем имя этого замечательного человека сегодня почти забыто.
   Сегодня в школьных учебниках можно прочесть о том, каким замечательным был президент США Франклин Рузвельт. Он не только вытянул американскую экономику из пучины Великой депрессии, но и внес большой вклад в разгром фашистской Германии. Все это так, но школьные учебники ни словом не упоминают одного из выдающихся людей XX века Гарри Гопкинса. Между тем без этого человека Рузвельту не удалось бы даже стать президентом США.
   Начало политической деятельности Франклина Рузвельта было на редкость неудачным. В 1920 году конвент демократической партии выдвинул 28-летнего политика кандидатом на пост вице-президента США, и Рузвельт активно включился в борьбу. В своих многочисленных выступлениях он говорил очень правильные слова:
   – «Мы против влияния денег на политику, мы против контроля частных лиц над финансами государства, мы против обращения с человеком, как с товаром, мы против голодной заработной платы, мы против власти групп и клик». Но избиратели ему не поверили. Они посчитали, что этот лощеный франт ничего не знает и знать не хочет о жизни простых американцев. И у них были все основания так считать – Франклин даже ни разу не ездил на общественном транспорте. Избиратели также подозревали, что Рузвельт сам принадлежит к тем группам и кликам, на которых работает правительство. И в этом они тоже были правы: потерпев неудачу на выборах, юный политик устроился на высокооплачиваемую должность в крупную финансовую корпорацию.
   Еще один проигрыш означал бы для Рузвельта конец его политической карьеры. В демократической партии о нем уже складывалось однозначное мнение: «Первоклассный темперамент, но второклассный интеллект». К тому же в августе 1921 года после купания в холодной воде у него отказали ноги. Единственно из чувства сострадания к Рузвельту в 1928 году однопартийцы помогли ему занять пост губернатора штата Нью-Йорк, причем победа была одержана с небольшим перевесом – в 25 тысяч голосов. А через год – в «черный четверг» вся экономика США начала катиться под откос. Понятно, что обвинили во всем именно губернаторов. В этих условиях Рузвельт, вопреки ожиданиям, блестяще выиграл новые выборы – его перевес над ближайшим соперником-республиканцем составил 725 тысяч голосов, увеличившись за два года в 29 раз.
   Этим успехом Рузвельт был обязан знакомству с человеком, которого звали Гарри Ллойд Гопкинс. Он родился 17 августа 1890 года в Сиу-Сити (штат Айова) в очень бедной семье. Успешно окончив школу и колледж, Гарри достиг замечательных успехов в бизнесе, но в 1917 году, после того как США вступили в Первую мировую войну, все бросил и добровольно пришел на призывной пункт. В армию его по состоянию здоровья не взяли, но взамен предложили поработать в организации Красный Крест. Гопкинс с радостью согласился и уже через год был руководителем всех организаций Красного Креста в юго-восточных штатах Америки. Позже он возглавил ассоциацию по улучшению условий жизни бедных и стал директором-распорядителем Нью-йоркской туберкулезной ассоциации. Его отличали не только глубокий ум и феноменальная работоспособность, но и нечто более важное – врожденное чувство справедливости, которое заставляло его помогать другим, тем, кто нуждается в помощи. При этом он был очень веселым и остроумным человеком, завзятым театралом и спортивным болельщиком.
   В августе 1931 года губернатор Рузвельт создал временную чрезвычайную администрацию помощи. Аналогичные комиссии создавались и в других штатах, но так получалось, что средства, выделенные на оказание помощи неимущим, почти целиком уходили на содержание этих самих комиссий. Безработным доставалось не более в месяц. Но в штате Нью-Йорк руководителем администрации помощи был назначен Гарри Гопкинс, который все средства направил на организацию общественных работ. «Люди, – наставлял он своих сотрудников, – хотят есть каждый день!» Все, кто участвовал в общественных работах, получали в месяц (по современному курсу более 0), что помогло сотням тысяч ньюйоркцев пережить тяжелые времена. Между прочим, сам Гопкинс от полагающегося ему жалования отказался. В первые, наиболее трудные для американцев годы Великой депрессии штат Нью-Йорк благодаря усилиям Гарри Гопкинса оказался самым благополучным штатом Америки. Естественно, что на президентских выборах 1933 года губернатор этого штата Франклин Рузвельт победил с подавляющим преимуществом, став 32-м президентом США. Чрезвычайную федеральную комиссию помощи (позже она была преобразована в администрацию гражданских работ) возглавил, конечно же, Гарри Гопкинс. Число безработных по всей стране к тому времени достигло 17 млн. человек, а 2,5 млн. остались без крова. Комиссия Гопкинса за шесть лет работы достигла фантастических успехов. Всего было построено 122000 общественных зданий, 664000 миль новых дорог, 77000 мостов и 285 аэропортов. К общественным работам удалось привлечь свыше 8,5 млн. человек. Самое удивительное, что штат этой федеральной службы состоял всего лишь из 121-го сотрудника, причем, как правило, отставных военных. Только они могли работать в том бешеном темпе, в котором работал Гопкинс, и только они были столь же неподкупны и бескорыстны, как он. Что же касается Рузвельта, то он завоевал сомнительную славу бездарного администратора, увеличив армию государственных служащих с 600 тысяч до 1,8 млн. человек. Сейчас считается, что, следуя рекомендациям высоколобых экспертов из Гарвардского университета, Рузвельт вывел экономику США из кризиса. Ничего подобного. Давно замечено, что эксперты с учеными степенями в реальной экономике ничего не смыслят. Весной 1938 года, во время второго президентского срока Рузвельта, экономика США вновь начала заваливаться набок. Соответственно избрание его на третий срок стало более чем проблематичным. Решающую роль в победе Рузвельта сыграла поддержка Гопкинса, популярность которого по всей стране тогда была фантастической. Между прочим, сам Гопкинс неизменно отказывался от предложений занять кресло в Овальном кабинете Белого дома. Он откровенно презирал политику. Именно Гопкинсу принадлежит известный афоризм: «Не идите в политику, если кожа у вас тоньше, чем у носорога».
   В 1938 году Гарри Гопкинс был назначен министром торговли. Знающие его люди предположили, что он задумал какой-то многообещающий проект, и они были правы. Это была программа ленд-лиза (от lend – давать взаймы, lease – сдавать в аренду), которая впоследствии вывела экономику США из перманентного кризиса. Похоже, Гопкинс уже тогда знал, что вскоре разразится большая война. 1 сентября 1939 года в кабинете Рузвельта раздался телефонный звонок.
   Лишь в марте 1941 года Гопкинсу удалось убедить президента и конгресс помочь Великобритании. Этому предшествовали длительные переговоры, которые он вел с английским премьером Уинстоном Черчиллем. В ходе этих переговоров между ними сложились настолько доверительные отношения, что Гопкинсу было предоставлено право обращаться к Черчиллю по имени. Помимо членов семьи и нескольких близких друзей английского премьера, это право имела разве что королева. Позже в своих воспоминаниях Черчилль так написал о Гарри Гопкинсе: «В его хрупком и болезненном теле горела пылкая душа. Я всегда наслаждался его обществом, в особенности, когда дела шли плохо. Иногда он умел быть очень неприятным и говорить жесткие и горькие слова. Опыт моей жизни учил и меня делать то же самое в случае необходимости». Но если так трудно было организовать поставки военной техники и материалов в Великобританию, то открыть программу ленд-лиза в отношении СССР было почти невозможно. Будущий президент США Трумэн 24 июня 1941 года заявил: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они таким образом убивают друг друга как можно больше». Что касается возможностей СССР противостоять агрессору, то они явно недооценивались. Военный министр подготовил для Рузвельта доклад, в котором убедительно доказал, что «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимум три месяца задачей разгрома России». А морской министр США Нокс даже заключил пари, утверждая, что к сентябрю 1941 года немцы возьмут Ленинград и Москву. Иными словами, американцы считали, что СССР обречен и ему уже ничем не помочь.
   Кто же решил проверить это на месте? Гарри Гопкинс, который только что перенес операцию по удалению раковой опухоли в желудке и должен был соблюдать строжайшую диету, ежечасно принимая лекарства. В Москву Гопкинс прилетел в июле 1941 года. Большую часть суточного перелета он провел в хвостовом отсеке самолета в железном кресле пулеметчика. После переговоров со Сталиным Гопкинс сообщил Рузвельту: «Я совершенно уверен в отношении этого фронта. В России существует твердая решимость победить». Также он привез в США список вооружений и материалов, необходимых СССР в первую очередь. Но этим Гопкинс не ограничился. Будучи администратором программы ленд-лиза, он через Черчилля отправил первый конвой в Архангельск уже в конце августа, хотя соглашение по поставкам в СССР вооружений и материалов было подписано лишь в ноябре.
   Сейчас высказывается мнение, что американцы на программе ленд-лиза хорошо нагрели руки. Это действительно так. После войны Советскому Союзу был выставлен счет на 0 млн., правда, с рассрочкой платежа. Верно и то, что эта программа еще до Перл-Харбора дала мощный толчок развитию экономики США. Уже к 1942 году эта страна, наращивая темпы и объемы производства, не только преодолела безработицу, но даже столкнулась с проблемой нехватки рабочих рук. Произошло в точности то, что Гопкинс задумал еще в 1938 году, вызвавшись возглавить министерство торговли. Но в ходе реализации этой программы он обрел множество влиятельных врагов. Гопкинс мог бы легко сделать приличное состояние, втихую размещая заказы по ленд-лизу через доверенные фирмы и получая за это миллионные откаты. Так делали многие, но не он. Заказы по ленд-лизу размещались исключительно на открытых конкурсах, причем Гопкинса не интересовало ничто, кроме цены, качества и сроков поставки товаров. В отместку его даже окрестили «попрыгунчиком Гарри» (Harry the Hop), намекая не только на его темперамент, но и на карьеру «из грязи в князи».
   Но ленд-лиз был, конечно, большим подспорьем для СССР. Достаточно сказать, что американским был каждый седьмой самолет Красной армии, каждая третья тонна авиационного бензина, каждый второй автомобиль. Немалую роль сыграли и поставки продовольствия. Во всяком случае, на Ялтинской конференции Сталин заявил о том, что «ленд-лиз внес чрезвычайный вклад в победу» и что без этого «победа была бы иной». Позже выяснилось, что Сталин вовсе не преувеличивал. Есть сведения о том, что Гопкинс передал секреты производства атомной бомбы и необходимые для этого материалы не только Великобритании, но и СССР, посетовав в письме Микояну: «Было чертовски трудно получить все это от Гровса (директор американского ядерного проекта)». Если это действительно так, то третью мировую войну предотвратил не кто иной, как Гарри Гопкинс.
   Ему же принадлежит и проект послевоенного устройства Европы. Гопкинс участвовал в подготовке всех международных конференций с участием лидеров антигитлеровской коалиции. Рузвельт, Сталин и Черчилль с плохо скрываемым недоверием относились друг к другу, но всецело доверяли Гарри Гопкинсу. Между прочим, перед Ялтинской конференцией ему пришлось уламывать не столько лидеров СССР и Великобритании, сколько президента США, который строил наполеоновские планы по переделу Европы, включая создание никогда не существовавшего государства Валлония. Может быть, Рузвельт был не таким уж великим, как его сейчас представляют? Нет, это был действительно великий президент. Как известно, умные руководители подбирают подчиненных, которые еще умнее, а глупые – тех, которые еще глупее. Франклин Рузвельт не только привлек к работе нескладного человека со смешной фамилией Гопкинс, но и предоставил ему свободу действий, неизменно прикрывая его от атак со стороны многочисленных недругов. После смерти Рузвельта в апреле 1945 года эти люди развязали откровенную травлю Гарри Гопкинса и за полгода свели его в могилу.
Биография:
   Хопкинс (Hopkins) Гарри Ллойд (17.8.1890, Су-Сити, штат Айова, – 29.1.1946, Нью-Йорк), государственный деятель США. В 1938-40 министр торговли. В годы 2-й мировой войны 1939-45 советник и специальный помощник президента Ф. Рузвельта. Летом 1941 вел в Москве переговоры по вопросам координации действий в войне с фашистской Германией, содействовавшие созыву Московского совещания 1941 (29 сентября – 1 октября). Был член делегации США на Тегеранской конференции 1943 и Крымской конференции 1945, а также сопровождал Ф. Рузвельта на Квебекскую и Каирскую конференции 1943. В мае – июне 1945 вел в Москве переговоры с правительством СССР, в частности о подготовке Потсдамской конференции 1945 г. С июля 1945 года отошел от политический деятельности.

Иоффе Абрам Федорович

Помощник всемирно известного физика Рентгена Вильгельма Конрада
   А.Ф. Иоффе родился 29 октября 1880 г. в небольшом городке Ромны Полтавской губернии. В Ромнах не было гимназии – имелось лишь мужское реальное училище, в которое он и поступил. Физикой Иоффе заинтересовался еще в училище, благодаря преподавателю физики Милееву, который в студенческие годы слушал лекции самого Менделеева. Но Иоффе часто подчеркивал, что: уровень преподавания в училище был очень низким, большинство учителей были прежде всего вероподдаными чиновниками.
   Как известно, до революции для поступления в университеты необходимо было знание древних языков, которые преподавались только в гимназиях. Поэтому по окончании реального училища А.Ф. Иоффе остановил свой выбор на Петербургском технологическом институте, в котором, по его мнению, в наибольшей степени можно было научиться физике. В этом институте преподавали выдающиеся ученые, в частности И.И. Боргман, Н.А. Гезехус, Б. Л. Розинг и др.
   В Технологическом институте Иоффе занимался еще и чисто инженерными работами, в основном во время летней практики. По окончании Технологического института (1902 г.) А.Ф. Иоффе, заручившись рекомендациями Н.А. Гезехуса и директора Палаты мер и весов профессора Н.Е. Егорова, направился в Мюнхен, где в те годы работал В.К. Рентген. В годы работы в лаборатории Рентгена (1903–1906) А.Ф. Иоффе выполнил ряд крупных исследований. К их числу нужно отнести прецизионный эксперимент по определению «энергетической мощности» радия. Работы А.Ф. Иоффе по механическим и электрическим свойствам кристаллов, выполненные в мюнхенские годы, носили систематический характер. В процессе их проведения на примере кристаллического кварца им был изучен и правильно объяснен эффект упругого последействия. Изучение электрических свойств кварца, влияния на проводимость кристаллов рентгеновских лучей, ультрафиолетового и естественного света привели А.Ф. Иоффе к открытию внутреннего фотоэффекта, выяснению пределов применимости закона Ома для описания прохождения тока через кристалл и исследованию своеобразных явлений, разыгрывающихся в приэлектродных областях. Все эти работы Иоффе закрепили за ним репутацию физика, глубоко вдумывающегося в механизмы изучаемых им процессов и с исключительной точностью проводящего опыты, расширяющие представления об атомно-электронных явлениях в твердых телах.
   После блестящей защиты докторской диссертации в Мюнхенском университете в 1905 г., А.Ф. Иоффе все-таки отказывается от лестного предложения своего учителя Рентгена остаться в Мюнхене для продолжения совместных исследований и преподавательской работы и возвращается в Россию. С 1906 г. А.Ф. Иоффе начал работу в должности старшего лаборанта в Петербургском политехническом институте.
   В физической лаборатории института, которую возглавлял В.В. Скобельцын, Иоффе в 1906–1917 гг. были выполнены блестящие работы по подтверждению эйнштейновской квантовой теории внешнего фотоэффекта, доказательству зернистой природы электронного заряда, определению магнитного поля катодных лучей (магистерская диссертация Петербургский университет, 1913 г.). Наряду с этим А.Ф. Иоффе продолжил и обобщал в докторской диссертации (Петроградский университет, 1915 г.) начатые еще в Мюнхене исследования по упругим и электрическим свойствам кварца и некоторых других кристаллов.
   За эти и некоторые другие исследования Академия наук в 1914 г. наградила А.Ф. Иоффе премией им. С.А. Иванова. К этим важнейшим циклам исследований А.Ф. Иоффе, добавим еще два: Одно из них – теоретическая работа ученого, посвященная тепловому излучению, в которой получили дальнейшее развитие классические исследования М. Планка. Другая работа, также была выполнена им в физической лаборатории Политехнического института в соавторстве с преподавателем этого института М. В. Миловидовой-Кирпичевой. В работе исследовалась электропроводность ионных кристаллов. Результаты исследований по электропроводности ионных кристаллов были впоследствии, уже после окончания первой мировой войны, с блеском доложены А.Ф. Иоффе на сольвеевском конгрессе 1924 г., вызвали оживленную дискуссию у его знаменитых участников, и получили их полное признание.
   Наряду с интенсивной исследовательской работой, А.Ф. Иоффе много сил и времени уделял преподаванию. Он читал лекции не только в Политехническом институте, профессором которого стал в 1915 г., но также на известных в городе курсах П.Ф. Лесгафта, в Горном институте и в университете. Однако самым главным в этой деятельности Иоффе била организация в 1916 г. семинара по новой физике при Политехническом институте. Именно в эти годы А.Ф. Иоффе – сначала участник, а потом и руководитель семинара – выработал тот замечательный стиль ведения такого рода собраний, который создал ему заслуженную известность и характеризовал его как главу школы. Семинар Иоффе в Политехническом институте по праву считается важнейшим центром кристаллической физики.
   Разработку планов физико-технического отдела будущего Государственного рентгенологического и радиологического института взял на себя А.Ф. Иоффе. Этот институт был создан 23 сентября 1918 г., а в 1921 г., его физико-технический отдел выделился в самостоятельный Государственный физико-технический рентгенологический институт (ФТИ), который более трех десятилетий и возглавлял А.Ф. Иоффе. Наряду с созданием ФТИ, А.Ф. Иоффе принадлежит заслуга организации в 1919 г. при Политехническом институте факультета нового типа: физико-механического, деканом которого он также был более 30 лет. Научная работа А.Ф. Иоффе была сосредоточена в стенах ФТИ, одной из лабораторий которого он неизменно заведовал, хотя тематика ее исследований, как и название, претерпели изменения. В 20-е годы основным направлением работы было изучение механических и электронных свойств твердого тела.
   Начало 30-х годов ознаменовалось переходом ФТИ на новую тематику. Одним из основных направлений стала ядерная физика. А.Ф. Иоффе непосредственно ею и занимался, но наблюдая стремительный подъем этой области физики, быстро оценил ее грядущую роль в дальнейшем прогрессе науки и техники. Поэтому с конца 1932 г. физика ядра прочно вошла в тематику работ ФТИ. Он является создателем новой научной школы, давшей многих выдающихся советских физиков, таких как А. Александров, Я. Дорфман, П. Капица, И. Кикоин, И. Курчатов, Н. Семенов, Я. Френкель и другие.
   С начала 30-х годов собственная научная работа А.Ф. Иоффе сосредоточилась на другой проблеме – проблеме физики полупроводников, и его лаборатория в ФТИ стала лабораторией полупроводников.
   В 1950 г. А.Ф. Иоффе разработал теорию, на основе которой были сформулированы требования к полупроводниковым материалам, используемым в термобатареях и обеспечивающим получение максимального значения их КПД. Вслед за этим в 1951 г. Л.С. Стильбансом под руководством А.Ф. Иоффе и Ю.П. Маслаковца был разработан первый в мире холодильник. Это послужило началом развития новой области техники – термоэлектрического охлаждения.
   Если попытаться составить список научных и гражданских достижений Абрама Федоровича Иоффе, то в него можно было бы включить следующие основные позиции:
   Измерение заряда электрона.
   Обнаружение и измерение магнитного поля катодных лучей.
   Открытие внутреннего фотоэффекта кристаллов.
   Открытие и исследование механизма электропроводности ионных кристалов.
   Объяснение величины реальной прочности кристаллов ('эффект Иоффе').
   Открытие эффекта прерывистой деформации кристаллов, сопровождаемой акустической эмиссией.
   Создание теории туннельного выпрямления на границе металл-полупроводник.
   Исследование электропроводности полупроводников в сильных и слабых полях.
   Абрам Иоффе – один из инициаторов создания Дома ученых в Ленинграде (1934).
   В начале Отечественной войны назначен председателем Комиссии по военной технике, в 1942 – председателем военной и военно-инженерной комиссии при Ленинградском горкоме партии.
   В декабре 1950, во время кампании по «борьбе с космополитизмом», Иоффе был снят с поста директора и выведен из состава ученого совета института.
   В 1952–1955 годах возглавлял лабораторию полупроводников АН СССР. В 1954 на основе лаборатории организован Институт полупроводников АН СССР. В 1964 – перед зданием ЛФТИ установлен памятник А. Иоффе. На зданиях, где работал Абрам Иоффе, установлены мемориальные доски.
   Автор работ по экспериментальному обоснованию теории света (1909–1913), физике твердого тела, диэлектрикам и полупроводникам, Иоффе был редактором многих научных журналов, автором ряда монографий, учебников и популярных книг, в том числе «Основные представления современной физики» (1949), «Физика полупроводников» (1957) и другие.
   Заслуженный деятель науки РСФСР (1933), лауреат Сталинской премии (1942), Ленинской премии (посмертно, 1961). Герой Социалистического Труда (1955).
   Абрам Федорович скончался 14 октября 1960 г., две недели не дожив до своего 80-летия.
   В честь Абрама Иоффе был назван кратер Иоффе на Луне и научно-исследовательское судно «Академик Иоффе».
Биография:
   Иоффе Абрам Федорович [17(29).10.1880, Ромны Полтавской губернии, – 14.10.1960, Ленинград], советский физик, академик АН СССР (1920; член-корреспондент 1918), вице-президент АН СССР (1926-29, 1942-45), Герой Социалистического Труда (1955). Член КПСС с 1942. В 1902 окончил Петербургский технологический институт и в 1905 Мюнхенский университет. В 1903-06 работал ассистентом В. К. Рентгена в Мюнхене, где получил ученую степень доктора философии. С 1906 в Петербургском (с 1924 – Ленинградский) политехническом институте (в 1913-48 профессор). В 1913 ему была присвоена ученая степень магистра физики, а в 1915 за исследование упругих и электрических свойств кварца – степень доктора физики. С 1918 руководитель организованного по его предложению физико-технического отдела Государственного рентгенологического и радиологического института в Петрограде, а затем до 1951 директор Физико-технического института АН СССР, созданного на основе этого отдела. С 1952 директор Лаборатории полупроводников, с 1955 – Института полупроводников АН СССР. С 1932 Иоффе – директор Физико-агрономического института, также организованного по его инициативе. По инициативе И. и при его участии были созданы физико-технические институты в Харькове, Днепропетровске, Свердловске, Томске.
   В 1913 Иоффе установил статистический характер вылета отдельных электронов при внешнем фотоэффекте. Иоффе совместно с М. В. Кирпичевой впервые выяснил механизм электропроводности ионных кристаллов (1916–1923). Совместно с сотрудниками Кирпичевой и М. А. Левитской в 1924 получил важные результаты в области прочности и пластичности кристаллов. Было также показано, что прочность твердых тел повышается в сотни раз при устранении поверхностных микроскопических дефектов; это привело к разработке высокопрочных материалов (1942-47). В исследованиях Иоффе разработан рентгеновский метод изучения пластической деформации. В 1931 Иоффе впервые обратил внимание на необходимость изучения полупроводников как новых материалов для электроники и предпринял их всестороннее исследование. Им (совместно с А. В. Иоффе) была создана методика определения основных величин, характеризующих свойства полупроводников. Исследование Иоффе и его школой электрических свойств полупроводников (1931-40) привело к созданию их научной классификации. Эти работы положили начало развитию новых областей полупроводниковой техники – термо – и фотоэлектрических генераторов и термоэлектрических холодильных устройств. В 1942 удостоен Государственной премии за исследования в области полупроводников. Важнейшая заслуга Иоффе – создание школы физиков, из которой вышли многие крупные советские ученые (А. П. Александров, Л. А. Арцимович, П. Л. Капица, И. К. Кикоин, И. В. Курчатов, П. И. Лукирский, Н. Н. Семенов, Я. И. Френкель и др.). Уделяя много внимания педагогическим вопросам, организовал новый тип физического факультета – физико-технический факультет для подготовки инженеров-физиков в Политехническом институте в Петрограде (1918). Награжден 3 орденами Ленина. В 1961 Иоффе посмертно присуждена Ленинская премия. Почетный член многих АН и научных обществ мира.
Основные произведения:
   Физика кристаллов (1929 г.)
   Физика полупроводников (1957 г.)
   Основные представления современной физики (1949 г.)

Кейтель Вильгельм

Помощник фюрера Германии Адольфа Гитлера
   Кейтель Вильгельм родился 22 сентября 1882 года в поместье Хельмшероде в западном Брауншвейге. Несмотря на его страстное желание остаться фермером, каковыми были все его предки, 650-акровый земельный надел оказался слишком мал, чтобы обеспечить потребности двух семей. Впоследствии Кейтель поступил на службу в 46-й полк полевой артиллерии, дислоцированный в Вольфенбюттеле, в звании фаненюнкера, которое ему было присвоено в 1901 году. Но желание вернуться в Хельмшероде не покидало его на протяжении всей жизни.
   18 августа 1902 года Кейтелю было присвоено звание лейтенанта, и он поступил на курсы инструкторов в артиллерийском училище в Ютербоге, а в 1908 году стал полковым адъютантом. В 1910 году ему присвоили звание обер-лейтенанта, а в 1914-м – гауптмана. В 1909 году Вильгельм Кейтель женился на Лизе Фонтэн, привлекательной, умной молодой особе из Вюльфеля. Ее отец, состоятельный человек, владелец поместья и пивоварни, поначалу невзлюбил Кейтеля за его «прусское» происхождение, но позже согласился на этот брак. Лиза родила Вильгельму троих сыновей и трех дочерей. Как и их отец, сыновья стали офицерами германской армии. Лиза, игравшая в этом браке изначально инициативную роль, всегда страстно желала продвижения супруга по служебной лестнице. Строго говоря, господин Фонтэн был не совсем прав в отношении происхождения своего зятя – тот был не пруссак, а ганноверец. Эту же ошибку совершили и Адольф Гитлер и обвинители со стороны союзных держав на Нюрнбергском процессе. В начале лета 1914 года Кейтель отправился в отпуск в Швейцарию, там он и услышал новость в покушении на эрцгерцога Франца Фердинада. Кейтеля спешно затребовали в его полк, размещенный в Вольфенбюттеле, вместе с которым в августе 1914 года он был переброшен в Бельгию. Ему довелось участвовать в сражениях на передовой, и в сентябре, после серьезного ранения осколком гранаты в правую руку, он попал в госпиталь, откуда после излечения снова вернулся в 46-й артиллерийский полк командиром батареи. В марте 1915 года он получил назначение в Генштаб и был переведен в XVII резервный корпус. В конце 1915 года состоялось его знакомство с майором Вернером фон Бломбергом. обернувшееся преданной дружбой на всем протяжении дальнейшей карьеры обоих. Версальский мирный договор, положивший конец первой мировой войне, содержал очень жесткие условия. Был распущен Генштаб германской армии, а она сама была сокращена до 100000 человек и имела всего 4000 офицеров. Кейтель был включен в состав офицерского корпуса Веймарской республики и три года провел в качестве инструктора в кавалерийской школе в Ганновере, а затем был зачислен в штаб 6-го артиллерийского полка, В 1923 году ему было присвоено звание майора, и в период с 1925 по 1927 год он входил в состав организационного управления войск, что по сути дела было тайным названием Генерального штаба.
   В 1927 году он возвратился в Мюнстер командиром 11-го батальона 6-го артиллерийского полка. В 1929 году ему было присвоено звание оберстлейтенанта: весьма значительное поощрение, если учесть, что в те времена продвижение по службе было крайне медленным. В том же году он возвращается в Генштаб в качестве начальника организационного управления. В конце лета 1931 года в жизни и карьере Кейтеля произошло очень интересное событие – поездка в СССР в составе делегации германских военных по обмену. Ему понравилась Россия, которую он увидел, ее необъятные просторы, изобилие сырья, пятилетний план развития народного хозяйства, дисциплинированная Красная Армия. После этой поездам он продолжил упорную работу по увеличении численности германской армий, что противоречило Версальскому мирному договору. Хотя Вильгельм Кейтель прекрасно справлялся с порученным ему заданием, что было впоследствии признано даже его заклятым врагом фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном, его способности все же не были беспредельны. Эта изматывающая (и к тому же не совсем законная) деятельность отрицательно сказалась на его здоровье и психическом состоянии. Вечно нервничавший Кейтель, слишком много курил. В 1932 году у неге обнаружили тромбофлебит правой ноги. Он находился на лечении в клинике доктора Гура в чешских Татрах, когда до него дошла весть о том, что рейхсканцлером Германии стал, 30 января 1933 года, Адольф Гитлер. Ближайший друг Кейтеля Вернер фон Бломберг в тот же день был назначен министром обороны. В октябре 1933 года началась служба Кейтеля в войсках. Сначала он был пехотным командиром (и одним из двух заместителей командующего) 111-й пехотной дивизии в Потсдаме, под Берлином. В мае 1934 года он услышал выступление Адольфа Гитлера на стадионе «Шпортпаласт» в Берлине, и слова фюрера его очень тронули. Почти одновременно с этим событием умер отец Кейтеля, и Вильгельм унаследовал Хельмшероде. Он уже стал всерьез подумывать о том, чтобы уйти из армии и заняться поместьем, несмотря на то, что месяц назад ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, впрочем, как он сам писал спустя: «Моя жена не сумела бы заниматься домом вместе с моей мачехой и сестрой, и решить эту проблему мне не удастся». Нет никакого сомнения в том, что Лиза страстно желала, чтобы он и дальше оставался в армии, и Кейтель остался.
   В июле 1934 года Кейтеля перевели в 12-ю пехотную дивизию, дислоцированную в Лейбнице, в более чем пятистах километрах от Хельмшероде. Этой удаленностью и объясняется его повторное решение уйти со службы. Генерал барон Вернер фон Фрич, командующий армией, сумел переубедить Кейтеля, предложив ему новое назначение, которое тот принял. 1 октября 1934 года Кейтель, находившийся теперь в Бремене, принял командование 22-й пехотной дивизией. Кейтель с удовольствием отдался своему делу, проводил большую организаторскую работу, создавая новую дивизию, которую бы отличали высокая боеготовность и боеспособность. (Большинство соединений, в организации которых он принимал активное участие, были впоследствии уничтожены под Сталинградом). Во время этой работы он часто появлялся в своем родном Хельмшероде, и ему удалось увеличить состояние. Позже, уже в августе 1935 года, военный министр Бломберг предложил Кейтелю пост руководителя управления вооруженных сил. Хотя сам Кейтель не решался принять это назначение, жена склонила-таки его к этому, и он в конце концов согласился.
   

notes

Примечания

Купить и читать книгу за 44 руб.

Вы читаете ознакомительный отрывок. Если книга вам понравилась, вы можете купить полную версию и продолжить читать